Роза песков

Пролог

Пролог

«Рекламная акция Смерти», «Путешествие на тот свет», «Они выиграли свою гибель» -- такими заголовками пестрели все желтые газеты одного из крупнейших городов Алтайского края. Официальная пресса была значительно более сдержана и сообщала о гибели пяти человек из двенадцати пассажиров маршрутки и гида, их сопровождавшую. Водитель не пострадал.

Сама история этого происшествия не выглядела столь трагично вначале --небезызвестная сеть магазинов в союзе с несколькими курортными заведениями объявила о проведении розыгрыша. Шумиху устроили большую!

Волею судьбы в автобус, который должен был везти «победителей» на трехдневный бесплатный отдых в лучшие санатории набилось четырнадцать человек. Двенадцать счастливчиков-пассажиров, водитель и экскурсовод.

Наталья Леонидовна, матерый гид, с дежурной улыбкой окинула забившихся в автобус возбужденных и радостных людей, профессионально отметив несколько особо унылых лиц – не создадут ли проблем нытьем?

-- День добрый, дорогие победители. Меня зовут Наталья Леонидовна и я ваш гид. Через три часа каждый из вас попадет в один из лучших домов отдыха. У вас будет время расслабиться с дороги, посетить бассейн, сауну, массажиста, но попрошу вечером всех собраться в ресторане для рекламной фотосессии. А сейчас я сделаю перекличку:

-- Сидоров Павел Петрвочич… -- Милованова Ирина Андреевна… -- Михаилов Петр Семенович… -- Я… -- Я…

Пассажиры улыбались, поднимали руки. Пожилой, сухонький мужчина даже встал с кресла и галантно поклонился. Экскурсовод холодно кивнула, и он смущенно уселся на место.

-- Лазарев Илья!

Наталья внимательно оглядела помахавшего рукой парня. Невысокий, русый, взъерошенный, в очках с толстыми линзами, сутулый. Не красавец, но симпатичный. Располагает к себе. Одет небрежно, не сказать, чтобы модно. С большой черной сумкой через плечо. Слегка суетлив и рассеян.

-- Виктория Малинина! --Я!

Наталья Леонидовна вскинула глаза -- блондинка, волосы затянуты в хвост, голубые глаза, узкое личико, мышиное, без бровей и ресниц. Росточек маленький, угрюмая какая-то. Лет тридцать пять, не меньше, и одета скучно. – Наталья поджала губы, но тут же привычно развернула их в улыбку -- джинсы, кроссовки и белая футболка, кофта голубого цвета, накинутая на плечи, плоская во всех местах, угловатая, локти-колени острые, ключицы выпирают. Голосок тонкий, писклявый. Кому нужна такая пигалица?!

-- Бочкарёва Варвара!

Замерзшую красноватую руку робко, стесняясь, подняла худенькая девушка в круглых очках с толстыми линзами и небрежно заколотыми рыжими волосами. В руках этюдник или папка с рисунками, художница, получается. Экскурсовод легко улыбнулась, подумав про себя: "В этот раз – одни недотепы. Сидит тут, карандашиком в альбоме чиркает! И где их таких набирают? Хотя, пожалуй, следующая, как ее там? Ах, да -- Косицкая, вот она -- не из клуш".

Зазвучали привычные вопросы:

-- А можно мне не двухместный, а одноместный номер? -- А в номере можно чай пить? Я привыкла перед сном! -- А массаж платный или бесплатный будет?

Дав стандартные ответы, Наталья Леонидовна кивнула пожилому водителю, добродушному Сан Санычу, получила от него сочувственную улыбку и наконец-то села на свое место, прикрыв уставшие глаза.

«Надо бы к Арсену на курс массажа записаться. Да и в санатории время выбрать и хотя бы выспаться… Что-то в последнее время устаю сильно...» Мысли текли спокойно и неторопливо.

Все еще гомонили пассажиры, но она знала, что через несколько минут, при выезде из города, они начнут затихать, уткнутся в телефоны, и всем будет глубоко наплевать на красоту горных перевалов и проплывающие за окном пейзажи.

Под затихающий шум Наталья задремала и момент своей смерти просто пропустила.

В тысяча девятьсот семьдесят третьем году, в маленьком заполярном городишке счастливый Леонид Владимирович Шахновский вышел из ЗАГСа и прежде чем убрать в карман, еще раз раскрыл небольшую кожаную книжечку.

-- Наталья Леонидовна Шахновская – вслух прочитал он, неловко оглянулся, не видит ли кто, и наконец спрятал драгоценный документ – свидетельство о рождении дочери.

Юная Наталья Леонидовна, появившаяся в семье инженера и учительницы, добросовестно посещала ясли, потом детский сад и школу. Никакими особыми дарованиями не отличалась, кроме любви к литературе.

Стойко переносила взбучки мамы-учительницы за тройки и редкие четверки по математике, гоняла с друзьями на велосипедах и ездила по путевке в пионерлагерь «Орленок», где жгла костры, пекла картошку и пела задорные пионерские песни. Зимой каталась на санках и лыжах, а в свободное время таскала дамские романы из огромной библиотеки одинокой соседки. И обожала смотреть французские комедии.

Советский Союз рухнул, когда ей исполнилось всего семнадцать лет, но на провинции это все отразилось не так быстро. Она спокойно закончила школу и с благословения родителей уехала покорять Москву.

Хмельной ветер перемен кружил голову. Вечно живой Цой хрипел из магнитофонов: «Перемен… мы ждем перемен…».

В институт Наталья не поступила, но, не желая возвращаться домой «на щите», пошла учиться в ПТУ, которое теперь называли модным импортным словом – колледж, на товароведа. При наборе обещали ускоренную годовую программу и давали почти стопроцентную гарантию поступления в находящийся рядом ВУЗ. Однако главным плюсом в глазах Натальи было то, что у колледжа была своя общага, куда заселяли иногородних.

-- Поймите, дети. Вы не только приобретаете прекрасную, востребованную специальность, но и подкрепите все знания, которые вам понадобятся при поступлении в следующем году! Могу вас заверить, что те из наших выпускников, кто желает продолжать образование, проходят вступительные экзамены с гарантией! – гордо вещала на линейке первого сентября директриса колледжа.

Тогда же, первого сентября Наталья познакомилась и подружилась с Ленкой-сибирячкой -- ухватистой девицей с хорошей фигуркой и тяжелой русой косой толщиной в руку, такой же «не поступившей», как и она сама. Они выручали друг друга конспектами, частенько делили последний рубль от стипендии на двоих. И даже ухитрились устроиться в кафе «Огни Лондона» ночными посудомойками. Смены шли два на два, платили каждый день, а сердобольная повариха даже подкармливала их.

Глядя на выживающих на хлебе и воде одногруппников, обе искренне считали, что им повезло. У них водилась какая-никакая копейка. Они обе смогли себе купить вареные джинсы и яркие турецкие кофты, щедро затканные люрексом, и выглядели в своих глазах весьма круто.

Почта работала скверно -- письма от родителей приходили через раз. И из них Наталья с ужасом узнавала, что зарплату матери не платят уже пол года, отца сократили с работы, что жить становится все тяжелее, что они продали уютную трешку в центре родного городка и теперь покупают однокомнатную хрущобину на окраине соседнего – так ближе к Финской границе, а остальные деньги перевели в марки и собираются ехать в Финку -- за товаром. Все это звучало дико и непривычно, и слова «Финка» и «товар» в письме просто резали глаз.

Это было последнее известие от них и уже через две недели Наталью вызвали телеграммой на похороны – весь автобус с торговцами расстреляли конкуренты. Кто и что там не поделил, она так толком и не узнала. Называли какие-то странные имена, больше похожие на клички, но, как водится, свидетелей не было, а разговоры к делу не пришьешь. Квартира, о которой писали родители, оказалась еще не оформлена на них, но старые хозяева милостиво разрешили ей пожить там несколько дней.

-- А деньги, дорогая, они нам никакие не давали, говорили, мол с товаром вернутся, тогда и расплатятся. Очень сочувствую тебе, милая, горе-то какое – холеная крашеная блондинка произносила эти слова холодным механическим голосом. И как-то сразу Наталья поняла, что бодаться с ними бесполезно.

Никаких денег и сбережений не осталось, и даже сами похороны оплатили бывшие сослуживцы родителей.

Ошалевшая Наталья металась между моргом, похоронной конторой, ездила на свою малую родину собирать деньги по знакомым и практически в одиночестве постояла у закрытых гробов отца и матери – на похороны смогла приехать только недавно вышедшая на пенсию завуч Ирина Валерьевна.

Именно она и дала Наталье денег на обратную дорогу:

-- Уезжай, Наташенька, уезжай, – говорила Ирина Валерьевна, утирая бегущие по морщинистому лицу слезы, – уезжай, детка, как бы хуже не было.

Почти всю дорогу до Москвы Наталья проспала – думать она не могла совершенно. За те десять дней, что ее не было в училище, произошли странные изменения с соседкой по комнате. Когда заледеневшая, как-то погасшая внутри Наталья поблагодарила Лену за то, что прикрыла ее на работе, тогда и получила странный ответ. Несколько презрительно дернув плечом, красотка ответила:

-- Я себя не на помойке нашла, чтобы всю жизнь в таком месте горбатиться.

Только сейчас Наталья заметила на соседке и новые серьги, и новое колечко, и неподъемно дорогой мохеровый свитерок.

-- Ты не расстраивайся сильно, я Витьку сказала – твое место тебя ждет – небрежно добавила Ленка.

-- Витьку? Кто такой Витек?

-- Ну ты совсем уже… Начальство нужно знать в лицо, милочка!

Виктор Анатольевич Бойко оказался тем самым хозяином заведения «Огни Лондона», в котором работала Наталья. Теперь уже с другой напарницей.

Через месяц Наталью перевели в официантки. Выросла зарплата, но нервов стало уходить больше. Покровительство Елены помогло ей по окончании учебы не только сохранить место, но и через некоторое время занять в том же кафе должность администратора. Сама Сибирячка учебу не закончила, бросив родное ПТУ за два месяца до получения диплома, и окончательно переехала жить к своему Витьку.

Пару лет Наталья жила просто по инерции. Сняла крошечную облезлую комнатенку на двоих со сменщицей в огромной шумной коммуналке, рядом с работой. Это выходило и дешево, и удобно. Работая два на два, они довольно редко виделись с Татьяной.

Ленка выклянчила для подруги у своего Витька временную регистрацию, которую продлевали каждые полгода. За это Наталья отдавала пятьдесят долларов в месяц – кафе довольно быстро стало валютным.

Ходила на смены, механически улыбалась посетителям, равнодушно била их по наглым рукам и в случае реального конфликта звала охранника. В кафе все знали, что к этой девке иногда приезжает Елена Антоновна, поболтать и кофейку попить, потому конфликты обычно решались в пользу Натальи. Ленка действительно заезжала примерно раз в месяц и, заказывая капучино, презрительно морщила нос.

-- На Арбате Жорик гораздо лучше делает…

Кроме того, она частенько привозила в подарок пакеты с дорогущими, пару раз одетыми шмотками, так что на одежде Наталья сильно экономила, ухитряясь даже продавать некоторые брендовые вещи по соседям – она копила себе заначку на случай «мало ли чего».

Это «мало ли чего» произошло через год. Татьяна, соседка по комнате и напарница по работе, выскочила замуж за москвича и гордо переехала в его «роскошные апартаменты» -- однокомнатную в Бутово.

Найти новую соседку в своем кафе больше не получилось, остальные девочки были хоть как-то, но пристроены, так что теперь почти четверть зарплаты уходила на оплату этой самой комнаты. Биться приходилось почти за каждый рубль, и заначка практически перестала расти – Наталью это очень тревожило, и она стала брать лишние смены. Благо, новая сменщица – чья-то подруга, устроенная по блату, работать сильно не рвалась.

По-своему Ленка, наверное, жалела неудачливую подругу и не раз предлагала ей найти приличного папика:

-- Да у тебя хоть прикид цивильный будет! – уговаривала она, поправляя на пальце очередной брюлик – ты не думай, там вполне нормальные мужики есть. Не жмоты и не жлобяры. Охота тебе за три копейки ломаться? Жить-то надо здесь и сейчас!

Лезть в окружение папиков Наталья боялась, и пару раз крутила легкие необременительные романы с коллегами по работе. И если первый роман закончился скандалом и бегством кавалера в неизвестном направлении, когда она заподозрила у себя беременность из-за сбоя цикла, то второй кавалер поразил ее тем, что поселившись в ее комнатке ни разу за два месяца проживания не купил к столу даже батона.

Свою скупость он объяснял тем, что «копит на их будущее». Продолжалась эта «семейная идиллия» ровно до восьмого марта. Получив на двадцать третье февраля новомодный Polaroid, «будущий муж» с довольной улыбкой попенял Наталье на расточительность, а на восьмое марта торжественно преподнес ей три красные гвоздики и милые домашние тапочки.

Пожалуй, эти гвоздики и можно считать точкой пробуждения – именно такие цветочки по четыре штуки она положила на могилки родителям.

Вдруг внезапно Наталья осознала, что она в этом мире одна и всегда будет одна. Надеяться можно только на себя.

К вечеру, после грандиозного скандала несостоявшийся муж покинул комнату в коммуналке, попытавшись напоследок поужинать на халяву, чем окончательно выбесил Наталью. Немного, просто для порядка, поплакав в подушку, она приняла решение любить только себя. Пошли все к черту!

Последний визит Елены Антоновны запомнился Наталье сильнее всего. Подруга продолжала уговаривать ее изменить жизнь с какой-то странной агрессией, а потом заявила:

-- Ну, блин, как хочешь! Я вообще-то ребенка жду и за Витька замуж выхожу!

-- Додавила?! – усмехнулась Наталья.

-- А ты не завидуй, а то вылетишь отсюда впереди собственного визга! Витек вообще сейчас собирается все точки продавать, и жить мы переедем в Майями как люди, а не как некоторые – Сибирячка с раздражением отпихнула от себя чашку кофе, и по скатерти стало расползаться темное пятно.

Через два дня в новостях промелькнули кадры взорванной машины и глубокий голос диктора с нотками трагизма сообщил: «… в этот момент бизнесмен находился не один. Его сожительница Елена также погибла на месте. Фамилию мы не озвучиваем по просьбе следствия».

На похоронах Елены Наталья не присутствовала – приехавшие родители подруги увезли закрытый гроб в свою Сибирь.

Страх придавил Наталью липким одеялом. Она бестолково металась по своей комнате, не зная, на что решиться, слабо понимая, что нужно делать и как дальше жить.

Новый владелец кафе вел себя с официантками так, что становилось понятно – мужик считает их своим гаремом и кайфует от власти. Последняя регистрация закончится через три месяца. Конечно, за это время Наталья успела отложить кое-какие деньги. И бесплатная кормежка на работе, и тряпки Ленки, которыми она раньше приторговывала, и лишние смены позволили собрать НЗ.

Однако, и жизнь без прописки, и те же самые лишние смены, и последний неудачный роман, а особенно жуткая смерть Ленки-сибирячки – все это сильно сказалось на ней. Не добавляла радости жизни и вечная московская суматоха. Наталья с ужасом понимала, что в двадцать с небольшим лет она выжата как лимон.

Надо было что-то решать. На данный момент ее заначки хватало на квартиру в каком-нибудь тухлом городишке Подмосковья. В таких городишках, как правило, уже не было работы, а вот цены на продукты и услуги были вполне московские. Именно тут-то ей и подвернулся Андрюша.

Спокойный, добродушный инженер, приехавший в длительную командировку на профильное предприятие из своего алтайского городка, куда он и предложил перебраться Наталье через два месяца знакомства.

-- Тебя ведь ничего тут особо не держит? А там у меня своя квартира – мама с папой бабушку забрали к себе, так что поживем – притремся, а там и в ЗАГС можно.

-- А работа?

-- А что работа? Кафешек и у нас сейчас открыто – гуляй – не хочу! А если подумать, да подсобраться с деньгами, то, может, и свое что-то замутим. Как думаешь?

Выбора особо и не было, так что сказав «да» Наталья принялась укладывать вещи.

«Мутили» они ровно до знаменитого дефолта. Через две недели после небольшая кафешка, где завтракали и обедали работяги с ближайшего завода, закрылась по причине резкого подъема арендной платы.

По окончании разбора полетов и скандала с «компаньоном», который не преминул напомнить, что все эти годы она жила в его квартире, забыв о том, что бизнес мутили на деньги «москвички», как он ее обзывал в пылу ссоры, Наталья, отпахавшая в кафе несколько лет на всех должностях сразу, начиная от совладельца и директора заведения, кончая экспедитором и курьером, окончательно озверела и залепила будущему, а теперь уже бывшему мужу по морде. Ночевать пришлось в машине.

С тех пор прошло много лет, и помотало ее, конечно, знатно, но сейчас, к сорока семи своим годам у нее уже была и своя любовно обставленная двушечка, и маленькая однушка под сдачу, и не самая убитая иномарка, и даже завещание, написанное на местный приют для котов – просто из равнодушия к людям.

Завести животину себе она не могла – слишком часто бывала в разъездах, потому дома ее ждали только любимые ею дамские романы. Она отключалась, читая о приключениях очередной героини, о страстной влюбленности красавца-дракона, о роскошных постоялых дворах и шоколадных и кофейных заведениях, которые строили очередные попаданки в средневековье.

После сорока появилось у нее еще одно, относительно невинное хобби – восточная кухня, потому на собственной кухне у Натальи был устроен отдельный шкафчик, где содержалось несколько десятков разнообразных туго закрытых баночек и бутылочек с перцами разных цветов, пряными травами, листьями, корешками и семенами.

Ни разу за всю жизнь ей не попался мужчина, которому она смогла бы поверить, а способностью смотреть на них сквозь розовые очки она, похоже, не обладала с юности.

Однако, все это не делало ее жизнь серой и скучной. Наталья зверски боролась с каждым седым волоском и новой морщинкой, ходила в спортзал, раз, а то и два в год выбирала время и через знакомого туроператора выхватывала горящую путевку – погреться на пляжах Египта или прошвырнуться по магазинчикам Турции.

*******************************

Гросс Завоеватель был первым, кто, взяв под свою руку три ближайших страны, объединил их, назвав Империей.

Утопленные в крови, они не смогли сопротивляться диким набегам кочевников.

Однако, Гросс был не только великий воин, но и хороший стратег. Его брак с любимой дочерью Владетеля Варкона принес ему слабую надежду на трон, которая и оправдалась сразу после смерти Владетеля, как только на трон взошел его единственный сын. Юный Владетель Варкона правил всего одну весну, а потом мирно скончался в своей спальне от хорошей порции яда в бокале вина под слезливые причитания слуг.

Гросс Завоеватель, передавив всех родственников жены по прямой линии, присоединил к Империи трон Варкона. Его жена послушно рожала ему сыновей, которые не отличались от отца ни умом, ни характером. Вечно голодные, хищные, готовые развязать войну в любой момент, дети следовали по пути отца.

Так зарождалась Империя…

Почти четыреста лет потомки Гросса Завоевателя сменяли друг друга на троне с завидной регулярностью, жадными руками собирая окрестные земли, давя мелкие княжества, вступая в браки, не брезгуя войной и убийствами. Империя прирастала землями соседей, друзей и врагов и, в конце концов, столкнулась с равной силой.

Мархарат под управлением Шахир-тар-Корреша вовсе не был сообществом дружественных стран, как гласила официальная точка зрения. Последние сто двадцать лет семья тар Корреша крепко держала власть в своих руках.

Война была неизбежна и неотвратима, а вот результат ее был более чем печален для обеих великанов.

Семнадцать лет кровопролитных боев окончились крахом как для Империи, так и для стареющего тар Корреша. И если с помощью взрослых сыновей тар Корреш хотя бы сохранил ядро Мархарата, то Империя рухнула как Колосс на глиняных ногах, разорванная на части жадными ненасытными потомками великого Гросса Завоевателя.

Кое-где еще происходили кровавые приграничные стычки, но в целом мир Империи был настолько раздроблен и обессилен войной, что даже они сходили на нет. Люди жили обычной жизнью, где-то возвращаясь к законам предков, где-то блюдя правила и законы бывшей Империи.

Шесть вспышек в ночном небе над территорией бывшей столицы, средоточием роскоши и науки, прекрасным Гордеро, были столь яркими, что заметили их не только парочка ведущих наблюдение астрономов, но и еще несколько сотен человек.

По странам медленно поползли сплетни и предсказания ведуний, астрологов, жрецов, досужих болтунов-торговцев и странствующих монахов, предвещающие различные бедствия в этом году. Это знамение называли "напоминанием богов", "ложью Хирга", "милостью Эрины" и еще десятком других, в зависимости от личных предпочтений рассказчика.

Однако для большинства людей вспышки не имели последствий. Только шесть человек, погибших одновременно в разных концах бывшей Империи, могли бы дать объяснение этому чуду. Однако души их ушли на перерождение, а вот тела…

Тела их обрели новую суть. О жизни одной из шести новых душ и будет эта книга.

Уважаемые читатели, в цикл "Осколки империи" добавилась седьмая книга. Нажав на тег осколки_империи под моей книгой Вы увидите их все.

Это приключения и быт разных героев в одном фэнтези-мире от семи разных авторов.

Так что, кому интересна тема — советую заглянуть)