Глава 2


Безымянные от меня отказались.

Со Стальной вообще ничего не понятно - то ли друзья, то ли просто хороший знакомые, которые забьют на меня.

С собой оружие, но сильно много это не даст. Я его даже из ножен вытащить не могу. Скорее всего из-за тех самых пут.

И что делать?

Я рассеяно оглядывала камеру и не находила в ней даже какой-либо койки, кровати уж тем более. Голые стены и выше упомянутое ведро в углу. Ходить по камере, наворачивать круги или бросаться на слабо светящуюся стальную решетку? Не понятно.

Со вздохом я сползла по стенке, нарочно легко стукнулась затылком головы о кладку и зажмурилась. Кошмар. Как я хотела, что бы все это было простым кошмарным сном! Что бы меня сейчас разбудила Шара или еще кто, не важно, я брошусь с рыданиями на шею даже Харосу, лишь бы только почувствовать себя в безопасности.

Хотя и я находилась в обычном облике, все равно мыслить нормально не получалось.

Сурихо от меня отказалась. Почему? Из-за того, что я много времени проводила не с согильдийцами, а с ребятами Хайло? Ну а кто виноват, что они изначально посматривали на меня косо, хоть и улыбались первые дни? А ведь я даже как-то уже и забыла про тот инцидент...


Захожу в общую спальню поздно, как обычно. Даже дверь открываю тихо, без скрипа - многие еще не спят, но все равно боюсь потревожить девушек. Не успеваю никак среагировать, когда меня хватают за волосы, скручивают руки. Я даже забыла как дышать - воздух выбивается из легких после сильного удара поддых.

Чувствую легкий всплеск энергии рядом, автоматически пытаюсь защититься, но вы выходит - меня окатывает ледяной водой с головы до ног. Из-за внезапности даже разозлиться не получается, я только безнадежно паникую и нелепо брыкаюсь. Потом помню удар. Еще один.

- Рыжих драконов не бывает, - искаженный голос полон яда, - И ты даже не дракон, а лишь жалкая пародия.

Он явно женский, но сказано все через Планы и хозяйку обозначит не получается.

- И лучше бы тебе валить отсюда, пока не мы не отправили тебя кормить червей!

Злость и обида наконец вспыхивают ярким цветом на фоне страха.

- Это тебе лучше валить от меня.

Мой же голос не ядовит, он никакой - внезапным людом заполняет сердца и души каждой, кто здесь собрался. Я начинаю приходить в себя. Понимаю почему, понимаю за что - добиться расположения Мастера, записать ее правую руку чуть ли не в приятели сложно, а я даже ничего для этого не сделала.


Я поджала губы. Благо огонь тогда не вырвался, а нечто другое - простой поток энергии, сбивший наемниц с ног. Жаль, что так и не смогла увидеть их лиц - дамы быстро свалили, пользуясь Тенями, а все запахи оказались искажены. Да и не особо то мне хотелось воздавать им по заслугам - пусть думают что хотят, только бы не лезли. Прослыть еще и стукачкой? Нет, спасибо, тогда еще этого мне не хватало.

А сейчас... сейчас все это резко потеряло смысл. Осталась только обида, что грызла изнутри - я не была виновата ни в чем. Но эта фраза плотно въелась в мой разум и стала чуть ли не девизом по жизни. Меня не должно было родится, а если так, но не могла выжить. Но все равно упорно карабкалась вверх, росла и теперь все это привело меня сюда. Может такое рвение жить, дышать и чувствовать хоть что-нибудь, да значит?

А если вернуться к вопросам насущим, то кто же Вальхела? Теперь мне захотелось разузнать об этом по подробнее, потому что я знала все о всех, кроме валькирии. Ну ладно, не все, но общую историю прошлого так точно. А красноволосая оставалась загадкой, к которой никак не подступиться - даже Шара на вопросы отмалчивалась, хотя более или менее рассказывала о других. Потому что было интересно, с кем же меня свела судьба и чего можно ожидать. И вот видит Марон - знала бы о тайных скелетах Хелы, даже старалась бы не думать о ней в этом месте! Мало ли какими свойствами обладает эта решетка, магией уж точно не обделена.

В не веселых размышлениях прошел час, затем другой. Под конец я начала изучать кирпичи. В некоторых местах это было даже интересно - какие--то царапины, даже слова или просто черточки. Я насчитала пять, а вот шестая группа состояла всего из двух и обрывалась, не завершенная, не перечеркнутая последним днем недели. Становилось страшно. Разумется, я не первая в этом месте. Тут уже сидели, уже боялись и уже умирали: от того, наверное меня и кроет так сильно эмоциями, отчаянием в особенности. Оно чувствовалось тут повсеместно, в каждом кирпиче или неровности пола и это угнетало еще сильнее. Этой камере не одна сотня и сколько, интересно, вышли из нее в последний раз? Меня заботило это даже гораздо больше не самых приятных «ароматов» царивших в этом месте, начиная от различных выделений до стойкого запаха крови, забивающего глотку. Помимо этого были еще, но эти два выделялись особенно остро.

Так сколько их было? Говорят, стены хранят историю. Говорят некоторые люди могут читать их, словно открытые книги и я не завидовала таким, которые чисто теоретически могли бы попасть в подобные камеры. Если не чувствуешь ничего кроме едкого ужаса и обреченности - рано или поздно однозначно сойдешь с ума.


Игрит ненавидела.

Даже не что-то одно, а в принципе ненавидела. Чувство это вошло в обыкновенную привычку.

Смотреть на всех с высока, потому что позволяет положение, помыкать другими асами и валькириями для достижения каких-то целей. И даже сейчас, добившись мечты детства, она не переставала это делать. Цепкими паутинами интриг убирала не угодных, мешающих ей или же просто недовольных. Не должно было во всем Асгарде остаться тех, кто мог бы служить помехой. Она четко решила - ее будут любить и бояться. Бояться и любить.

Вальхела была одной из неугодных. Старшая сестра всегда была на шаг впереди, любимица всех и многих, а Игрит оставалось только зубоскалить из ее тени. Она честно старалась улыбаться другим, желать доброго утра и хорошего вечера, обмениваться прочими великосветскими фразами. Пыталась, из кожи вон лезла что бы ее заметили наконец. Потому что Вальхела не была достойна короны, эта выскочка даже не питала интерес к этому! Валькирии были совершенно безразличны и войны, что вел Отец, а оружию она обучалась наверняка только от того, что было положено по статусу. Игрит же хваталась за любую возможность, за любое знание и умение, но все лишь снисходительно качали головой и улыбались только из почтения. Никто из знати не воспринимал всерьёз девочку, а потом уже и девушку. Она не спала ночами, читая старые свитки, а Вальхела лишь пробегалась взглядом по строкам и запоминала все досконально. Игрит раз за разом падала, глотая песок арены для тренировки, а древко в руках сестры мелькало легко и непринужденно, точно бабочка.

И поэтому она ее ненавидела. До скрежета зубов, лишь за то, что Хела была всегда лучше ее, даже не желая этого! Просто потому, что могла! И почему все внимание, вся сила отошли... этой, по праву рождения?!

Когда Вальхела исчезла, Игрит радовалась. Просто радовалась и плакала от счастья в своей комнате. Все тут же прозрели. Все поняли - она была изменницей! Она предала Асгард самым унизительным способом, какой только нашла - сломала свою корону, едва только утонченную диадему опустили ей на голову. Звон драгоценных камней, коими было усеяно это украшение, заполнил просторную и светлую залу, а сама валькирия поднялась с колен и молча пошла меж рядов к выходу. Никто не видел, кроме Игрит - в глазах у Хелы блестели слезы.

Она слаба! А как слабая может занять место рядом с Отцом и руководить армией?! А Игрит, она сильная, она справится и едва створки дверей захлопнулись за спиной старшей сестры, девушка поняла - вот ее звездный час. Здесь и сейчас.

Валькирия быстро собрала у себя соратников - прихлебателей, решив потом, что избавиться от них. В престолонаследии Игрит теперь стояла первой.

И правда - ее любили и боялись. Отец же совсем отошел от дел, предпочитал общество вина и женщин правлению, а она быстро взяла в свои руки. Иногда покидала дворец, отправляясь на простые патрули. Ведь нужно было создать образ единения с плебеями, правда? И ни разу не пожелала об этом сегодня - о таком улове дева и мечтать не могла! Целый дракон, тупой как пробка, но дракон, да еще и что-то знающий о ее сестре, будь она неладна! Ни один наемный убийца не смог подобраться к Вальхеле, а их было так много, что Игрит давно сбилась со счета. И эта сволочь жива! Жива и где-то здравствует, дружит с кем-то!

Нет, она не будет говорить Отцу об этом. Разбереться сама. В этот раз Игрит не намерена перекладывать эту ношу для другого. Столько веков тренировок, столько веков истязания души и тела не должны будут пройти даром! Она убьет ее. И видят Боги, быстро это не будет.

Но пытать кого-то валькирия отказывалась. У нее были для этого другие асы и один выделялся особо: влюбленный дурак, который надеялся на что-то стоило лишь одарить его милой улыбкой.

Именно к Вернеру сейчас и направлялась окрыленная Игрит. Мастер, этот мастер все из нее вытянет! В плоть до того, на сколько у сестры отросли волосы. А уж про пристанище валькии и думать не нужно: только ждать. Ничего, она подождет еще немного, терпения девушке было не занимать.

Вернер был уродом. По сути, тем кого стоило сбросить со скалы едва он появился на свет. Не красив, с грубыми чертами лица и самым отвратительным в него внешности являлись глаза разного цвета. Один сквозил холодом, второй теплом солнца и Игрит постоянно хотелось их выколоть, но всякий раз валькирия себя останавливала. Он ей еще нужен.

Жил в подвале дворца, в небольшой коморке с одной только кроватью и сундуком для не многочисленных вещей. Веру было запрещено показываться на глаза на верхних этажах.

- Мне нужна твоя помощь, - с ходу начала дева, только толкнув дверцу и пригнувшись, что бы зайти в комнату, - Я сегодня поймала дракона. Нужно ее разговорить.

Амбал сидел на своей койке, скрестив руки и прикрыв глаза. Губы его шевелились едва заметно: сухие, слишком крупные даже для такого лица. Да и весь Вернер был не складным, огромным и даже угловатым.

- Я знаю, моя королева, - глухо отозвался палач, поднимаясь на ноги, - Мне уже сказали.

Игрит сдержалась, что бы не поморщится. Если сейчас по дворцу могут поползти слухи, могут дойти и до Отца. Чем черт не шутит, вдруг старик решиться на вылазку из своих покоев в темницу? Валькирия не могла ручаться за то, что он отреагирует на весть о старшей дочери так, как ей было нужно.

- Тогда идем? - она улыбнулась, - Эта девочка, так что все будет просто. Не пройдет и часа, как ты будешь свободен.

Вернер дернулся, но все же последовал на златовласой девой. Игрит не могла видеть, как уголок некрасивого рта дернулся в слабом подобии улыбке. Он успел.

Портальная установка, располагающаяся дальше по коридору, перенесла их в темницу. Дверей здесь не было, только вентиляция, что бы узники все таки оставались живы и не задохнулись ненароком. Теперь уже валькирия откровенно сморщила нос, брезгливо оглядываясь по сторонам. Отвратительное место, куда попадали не менее отвратительные люди всегда было ей противно. А для Вернера это было едва не домом.

Рыжая полукровка забилась в угол, подтянув под себя колени, но все равно старалась казаться грозной. Игрит улыбнулась

- Так где Вальхела, выродок?

- Не знаю.

Ответ был тихим, нервным и слишком быстрым. Валькирия снова улыбнулась, подошла к решетке в плотную и окинула создание оценивающим взглядом. Хорошее тело, которое наверняка никогда не знало шрамов и издевательств. Девчонку можно было даже назвать красивой, если бы не участок кожи на щеке, покрытый чешуёй. Она же проступала на плечах и спускалась на лопатки, это Игрит заметила еще на холмах. Полукровка, вот только с кем? Драконы вообще крайне плохо смешивались с другими расами, а рыжий цвет волос мог указывать на двух - либо феникс, либо человек. И невесть что хуже, потому что одни - это неконтролируемые имбецилы, слишком вспыльчивые и самовлюбленные, а люди - просто жалкие отбросы природы. Но сильно валькирию это не волновало - в любом случае жалкое подобие воина.

- Видишь этого аса? Хочешь, что бы он с тобой поболтал? Вернер крайне любит поговорить, знаешь ли.

«Заторможенная какая-то» - раздраженно подумалось Игрит. Пленница не спешила отвечать, не бросалась к ней под на ноги и даже не шипела в лицо ругательства. Обычно пойманные вели себя именно так, а эта дракониха просто сжалась, смотрела с ужасом на ее спутника, обхватив себя руками за плечи, но молчала.

- Займись, - бросила валькирия Веру, махнув рукой, - Делай что хочешь, но не смей ее убивать. Она должна рассказать где моя сестра.

С этими словами она щелкнула пальцами и растворилась в открывшемся портале.


Страшно? Еще как. Но сама виновата. Никто меня за язык не тянул, а шпион из меня никакой. Они бы быстро поняли, что мне и правда просто не повезло и отпустили бы. А теперь оставалось только стоически молчать. Разумеется, вряд ли я выдержу все - тут старалась быть с собой предельно честной. Никогда не испытывала сильной боли, кроме того превращения, но разве могла она меня закалить в достаточной мере для пыток?

Загнанным зверьком я смотрела на этого огромного монстра. Думала, что все в Асгарде красивы, но нет, вот оно, исключение. Уродом мужчину было не назвать, но матушка природа явно ему не благоволила, когда формировала внешность. Странно смотрящиеся глаза, которые тут же напомнили о Рамоне и я решила, что все таки он вполне себе обычный. Одна пара и ладно.

Я набрала в грудь побольше воздуха, когда часть решетки отделилась и отъехала в сторону по неприметным рельсам. Он, видимо тот самый Вернер, надвигался тяжело и во взгляде не читалось почти никаких эмоций. Легкого сожаления было слишком мало, что бы устраивать театр и просить его отпустить, помочь сбежать или что-то из этого разряда.

- Прости.

Мужчина резко нагнулся, схватив меня за горло и поднял над землей: дыхание хрипом вырывалось из груди, я старалась цепляться и царапать сильные руки, но, как и ожидаемо, ничего не выходило. Магия все так же не отзывалась, оружие не вытащить. Терпеть, Фиджи? Терпеть.

Я уже старательно рылась в этих путах, кое как ухватив энергию на подсознательном уровне и тщательно изучала каждую визуализированную черточку сложной руны до того времени, как вернулась златовласая. Даже имени ее не знала, но очевидно, что важная особа. Простушки таким тоном не говорят, палачей не приводят и уж точно не носят таких украшений. Сейчас голову валькирии венчала утонченная диадема из переплетений золотых, тонких прутоков, пластин, усыпанными мелкими камнями. А как же великая философия о том, что воин не должен носить драгоценности, потому что должен выделятся только подвигами? Прежде чем словить первый удар, я закатила глаза, прячась.

В Сознании было пусто. Одна единственная комната была огромной, с нереально высоким потолком. Круглая, с нишами, тянувшимися кольцом и массивными колоннами, подпирающими своды. И тут было темно, ни единого источника света и только сами стены будто мерцали голубоватым свечением. Путь сюда я нашла, пока искала на себе путы. Заодно поняла, что Сознание и правда можно не плохо использовать. Сейчас в теле осталась плохо слепленная копия разума, которая кричала и охала, до меня боль доносилась через раз, но все равно я стискивала зубы и шипела. Когда вернусь туда - может не сладко, потому что наверняка каждая клеточка будет ныть, зато я нашла способ побега. Сложный, муторный, но нашла.

Для начала он просто избивал меня Через двадцать минут моих криков, его рычания ругательств, и смешивающихся вопросов, распутывать руну стало еще сложнее. Я и без того ровно ничерта в этом не смыслила и жалела, что отмахивалась от поучений Голендуса в свое время, так еще и постоянная боль подливала масло в огонь. Доставалось особенно ребрам. Ныла левая рука. Я старалась абстрагироваться от этого, перестать чувствовать, на худой конец метнулась к ощущениям, решив, что уж лучше я буду в полной мере ощущать атмосферу камеры, чем чувствовать боль. Все попытки вялого сопротивления в виде пинков куда придется были пресечены на корню.

Оставалось только терпеть и выпускать это из себя вместе со сдавленными криками. Рука у Вера оказалась еще и тяжелой и уже оставила несколько ссадин на щеке. Ситуация ухудшалась с каждой секундой, но стало совсем плохо, когда меня вытянуло обратно в тело.



Загрузка...