Сдала на "отлично"

Пролог

- Присаживайтесь, Беккер. Давайте Вашу зачетку и тяните билет. – молодой профессор Горский устало выдохнул и откинулся на спинку стула.

- Марк Робертович, я не буду тянуть билет! – заявила решительно и вместо стула присела на край стола, закинув ногу на ногу, отчего и без того короткое платье задралось выше всяких допустимых норм, обнажая кружевную резинку чулка.

- Беккер, сейчас двадцать седьмое декабря, восемь вечера, это последняя пересдача в этом году. А если говорить более точно – это Ваш последний шанс сдать экзамен по макроэкономике… – кажется, этот невыносимый зануда даже сквозь свои дорогущие, но такие уродские очки не способен разглядеть мой непрозрачный намек.

- Мне на хрен не нужен Ваш экзамен по макроэкономике, Марк Робертович.

- Что же Вам от меня в таком случае надо? Ради чего, собственно говоря, мы здесь собрались? – профессор состроил недовольную гримасу и сложил руки в замок, отчего белоснежная рубашка едва не заскрипела, обтянув широкие плечи.

Мои губы моментально пересохли, и я медленно прошлась по ним кончиком влажного языка.

Ага. Наконец-то профессор обратил на меня свое внимание.

Его кадык дернулся, а глаза за прозрачными линзами опасно сверкнули. Марк Робертович снял очки и пристально осмотрел меня от макушки до кончиков замшевых сапожек, задерживаясь сначала на глазах, затем на губах, на пуговках полупрозрачного шелка платья, скрывающего грудь в тонком кружевном бюстгальтере, отчего соски мгновенно затвердели, и уперлись в ткань. Затем его взгляд соскользнул на стройные ноги, обтянутые тонким черный нейлоном, и замер на ажурной резинке, бесстыдно выставленной напоказ. Шумно вздохнув, профессор немного нервно сглотнул и вновь пригвоздил мой лоб гвоздем сурового взгляда.

- Беккер! Я жду ответ.

Рявкает. Что ж – назад пути нет.

- Я хочу, чтобы Вы лишили меня девственности, Марк Робертович!

- Присаживайтесь, Беккер. Давайте Вашу зачетку и тяните билет. – молодой профессор Горский устало выдохнул и откинулся на спинку стула.

- Марк Робертович, я не буду тянуть билет! – заявила решительно и вместо стула присела на край стола, закинув ногу на ногу, отчего и без того короткое платье задралось выше всяких допустимых норм, обнажая кружевную резинку чулка.

- Беккер, сейчас двадцать седьмое декабря, восемь вечера, это последняя пересдача в этом году. А если говорить более точно – это Ваш последний шанс сдать экзамен по макроэкономике… – кажется, этот невыносимый зануда даже сквозь свои дорогущие, но такие уродские очки не способен разглядеть мой непрозрачный намек.

- Мне на хрен не нужен Ваш экзамен по макроэкономике, Марк Робертович.

- Что же Вам от меня в таком случае надо? Ради чего, собственно говоря, мы здесь собрались? – профессор состроил недовольную гримасу и сложил руки в замок, отчего белоснежная рубашка едва не заскрипела, обтянув широкие плечи.

Мои губы моментально пересохли, и я медленно прошлась по ним кончиком влажного языка.

Ага. Наконец-то профессор обратил на меня свое внимание.

Его кадык дернулся, а глаза за прозрачными линзами опасно сверкнули. Марк Робертович снял очки и пристально осмотрел меня от макушки до кончиков замшевых сапожек, задерживаясь сначала на глазах, затем на губах, на пуговках полупрозрачного шелка платья, скрывающего грудь в тонком кружевном бюстгальтере, отчего соски мгновенно затвердели, и уперлись в ткань. Затем его взгляд соскользнул на стройные ноги, обтянутые тонким черный нейлоном, и замер на ажурной резинке, бесстыдно выставленной напоказ. Шумно вздохнув, профессор немного нервно сглотнул и вновь пригвоздил мой лоб гвоздем сурового взгляда.

- Беккер! Я жду ответ.

Рявкает. Что ж – назад пути нет.

- Я хочу, чтобы Вы лишили меня девственности, Марк Робертович!

Глава 1

- Я не буду всюду ходить с этим упырем!- от злости, кипевшей внутри, я орала так, что в серванте дрожал дорогущий хрусталь.

- Василий необходим, Вика, он будет прекрасной заменой Юрию. В моем бизнесе сейчас не все спокойно. Я хочу быть уверен, что ты в полной безопасности. – отец невозмутимо и спокойно принимал мою истерику, отчего хотелось буквально биться головой о стены.

- Да ты что?! Серьезно?! Признайся честно, папуль, этот бугай со шрамами здесь только для того, чтобы стеречь мою чертову непорочность, что б ее!

Двухметровый амбал с косой саженью в плечах и глубоким шрамом на лице, притаившийся у двери, нервно закашлялся. Однако, раз он не кинулся бежать, перспектива карьеры евнуха уродца-переростка не напугала.

- Вика, мы обсуждали это миллион раз. В нашей семье честь, достоинство и моральные принципы превыше всего, а нынешняя молодежь распущенна, порочна и безнравственна. Да и ты не оставила мне выбора после своей выходки с Юрием.

Пылая праведным гневом, я подошла к новому церберу настолько близко, что смогла почувствовать жар, исходящий от мощного тела. Глядя в темные глаза амбала томно вздохнула и облизала нижнюю губу.

- Я просто подержалась за его член, папа. В этом нет ничего криминального, когда ты совершеннолетняя по всем законам этой гребаной планеты!

Отец скривился, а Василий вздрогнул, кадык на его поросшей щетиной шее нервно дернулся, а зрачки темных глаз расширились, делая их бездонно черными.

- Вика! – наконец повысил голос отец. – Прекрати вести себя как путана с перекрестка!

- Не переживай, малыш, - продолжила я общаться с охранником, невзирая на вопли папы, - Тебе тоже в скором времени представится такая возможность. Надеюсь, твой член также огромен и тверд, как ты сам!

- Вика, блядь! – о! вот и пробились на свет пролетарские корни папаши, сведя на нет напускное спокойствие, отчего замшелый флер аристократичности развеялся волшебной силой русского мата. – Села!

Я отошла от Васеньки, плюхнулась в кожаное кресло напротив отца и приготовилась слушать. Не то чтобы мне очень уж хотелось совокупиться с охранником, тут уж просто надо выбесить родителя по максимуму.

С тех пор, как мне исполнилось шестнадцать, я абсолютно лишилась права голоса, права выбора и права свободы действий. Папенька по своему усмотрению и без учета моих пожеланий распланировал всю мою жизнь. Он решил, что я обязана освоить профессию экономиста в сфере международной торговли, выучить немецкий язык и выйти замуж за некоего господина фон Беренгофа, наследника какого-то важного титула в Германии, состоятельного, благочестивого и, откровенно говоря, старого. Мне было еще только шестнадцать, а фон Беренгоф уже защитил диссертацию и написал несколько научных работ. Папаша обо всем договорился с семьей наследника, едва не поклявшись на крови, и принялся маниакально следить за моим целомудрием. Видите ли, одним из необходимых условий входа в эту «королевскую семью» - является моя невинность.

- Вика, я желаю тебе только добра. Это прекрасный шанс, который выпадает только раз в жизни. Я не могу допустить, чтобы в последний момент все пошло прахом! Конечно, я понимаю, что ты уже взрослая и хочешь жить полноценно, поэтому у меня для тебя есть прекрасные новости.

От этих слов мороз пробежал по спине. Я точно знала, что «прекрасные новости» отца мне таковыми не покажутся вовсе.

- Что еще за новости, папа?

- Вика, ты закрываешь сессию, и мы летим в Германию. Настало время познакомиться с твоим будущим мужем. Семья фон Беренгоф с этим полностью согласна, и они будут ждать нас.

Сказать, что я опешила – это ничего не сказать. Честно говоря, за последние пять лет тема замужества не поднималась, и я была уверена, что этот замысел давно в прошлом. Наивно было так полагать. Немецкий-то язык я все же выучила, а до диплома экономиста в сфере международной торговли рукой подать – всего один жалкий семестр. И даже последнее требование фон Беренгофов соблюдено – я до сих пор невинна.

- Я не выйду замуж за этого старого извращенца, папа!

Глава 2

- Мне срочно необходимо с кем-нибудь переспать! – с ходу объявила я подружке Лиле, пока цербер со шрамами занимал выгодную позицию у входа в поточную аудиторию.

- Вик, ты чего? Все совсем плохо, да? – сочувственно улыбнулась подруга. – Что за викинг с тобой сегодня? Где Юрик?

- Юрика больше нет, - выдохнула я, но, заметив шокированные глаза подруги, тут же поправилась, - Не в том смысле, Лиль! Уволили Юрика.

- Как? За что?

- За то, что дал мне подержаться за свой жезл, - расстроенно буркнула я, но подруга неожиданно залилась звонким смехом.

- Ну тебе хотя бы понравилось, Викуль? Хороший жезл был?

- Жезл был нормальный. Наверное. Не знаю. Мне не с чем сравнить. Но с таким было бы не страшно лишиться, наконец, уже этой проклятой девственности.

- А к чему такая спешка, кис? Ты же всегда хотела по-любви.

- А теперь хочу по собственному желанию! На новый год отец везет меня в Германию. Будет знакомить с престарелым графом, мечтающим заполучить в жены невинную меня.

- Охренеть. Так тебя все же выдадут замуж?!

- Меня продадут, как племенную кобылу!

- Но это же нарушение прав человека! Ты совершеннолетняя, дееспособная. Они не могут принуждать тебя к браку!

- Знаю… Но отец давит тем, что это мама выбрала для меня жениха. Это была ее последняя воля – познакомить меня с наследником фон Беренгофов. Только вот папаша слово «познакомить» принял, как «выдать замуж». В общем, может это и глупо, но познакомиться с ним я обещала матери. А вот замуж за него выходить не обязана. Поэтому срочно необходимо лишиться маленькой проблемки и стать непригодной невестой!

Прозвенел звонок, и в аудиторию вошел профессор макроэкономики. Абсолютно занудный препод, в прекрасном дорогом костюме и совершенно уродских очках. Окинул холодным равнодушным взглядом аудиторию и начал читать невероятно скучную лекцию. Возможно, скучно было только мне, ибо все, что связано с цифрами, деньгами и продажами угнетает меня на уровне подсознания.

- Если ты хочешь с кем-то переспать, то тебе надо делать это здесь, в универе. – шепнула Лиля, параллельно чертя трехэтажный график в тетрадь.

- В смысле?

- Ну смотри, там за дверью стоит охранник, который следует за тобой повсюду. В гости тебя без него не отпускают. Домой ты можешь приглашать только девочек. Вот и остается только родная альма-матер! Присмотри себе студентика, украдете ключик от аудитории, закроетесь и сделаете все по-быстренькому.

- Лиля, блин, ты еще предложи мне в туалете с первым встречным переспать!

- Еще пять минут назад тебе было важна только сам факт! – хохотнула подруга.

- Лилечка, я не хочу лишаться девственности в туалете! И не хочу никакого студента! Позора потом не оберешься! Нужен надежный человек.

- Юрочка был надежный…

- Да…

- Пять лет тебя охранял…

- Угу… Но, если честно, его достоинство меня не возбудило… Так стыдно было и мерзко, как будто брату в трусы залезла…

- Беккер! Верховская! – грозный голос преподавателя вмиг рассеял меланхоличность беседы. – Если продолжите переговариваться во время лекции, экзамен будете мне сдавать в индивидуальном порядке до самого нового года!

- Извините, Марк Робертович – пискнула Лиля.

- Обещаю, профессор, мы сделаем все, чтобы сдать Ваш экзамен в индивидуальном порядке! – улыбнулась я преподавателю самой лучезарной из всех своих улыбок, ведь в моей голове созрел отличный план по избавлению от проклятой невинности!

Глава 3

- То есть ты решила переспать с занудным профессором по макроэкономике? – Лиля смотрела на меня, как на последнюю идиотку, но я в корне была с ней не согласна.

- Я все продумала, Лилек! Вот смотри, он холост – это раз! Он не урод – это два! Очки не в счет. После нового года он уезжает из страны обратно в свой австрийский университет, и мы с ним больше никогда не увидимся – это три! Взрослый, опытный, симпатичный мужчина без перспективы отношений – профессор Горский просто идеальный вариант.

- Даже если он на тебя и поведется, а лично я не уверена, что такие зануды способны на что-то аморальное в принципе, то как ты вообще собираешься все это провернуть? Твой цербер стережет тебя, а Горский не похож на того, кто ради сомнительной чести быть первым пренебрежет не только принципами, но и собственной безопасностью.

- Буду сдавать макроэкономику в индивидуальном порядке! – я улыбнулась широко и искренне, но подруга по-прежнему не заразилась моим энтузиазмом.

- То есть ты намеренно решила завалить Горского?! Во всех смыслах?! Слушай, ты уверена, что адекватна и оно всего того стоит?

- Конечно! И ты мне поможешь!

- Это еще чем, стесняюсь спросить?

- Сущий пустяк! Будешь отвлекать Василия!

Лилька лишь тихо вздохнула. На том и порешили.

Не посещать лекции и практические занятия Марка Робертовича я не могла. Цербер Вася, словно маленькую девочку отводил меня на каждое занятие, и это невероятно бесило. Ну хотя бы окружающим было весело. Такой повод посмеяться надо мной от души и поупражняться в остротах.

За глаза, конечно.

Потому что у Василия на редкость чуткий слух и нервный кулак.

Зато обязательное посещение всех пар дало прекрасную возможность получше присмотреться к моему сексуальному объекту.

Марк Робертович выглядел довольно молодо и стильно. Модная стрижка, легкая щетина, широкие плечи и идеально сидящий брендовый костюм, дорогие часы на запястье, начищенные до зеркального блеска ботинки. Уродскими были только очки. Они совершенно все портили. Однако, когда профессор Горский их снимал, становился каким-то юным и, не побоюсь этого слова, красивым. Не смазливым, как популярные инста-мальчики или видеоблоггеры, а скорее породистым. Правильные черты лица, прямая осанка, снисходительно-покровительственный взгляд, который вызывал стайки мурашек за шиворотом. А еще я поняла, что если не вслушиваться в слова и их смысл, голос Горского очень приятен для моего слуха. Твердые интонации бархатно-обволакивающего баритона будоражили фантазию и стали вызывать во мне неконтролируемое вдохновение.

Уже на следующую лекцию я заменила тетрадь на альбом, приволокла карандаши и цветные ручки. Лиля заболела и отсутствовала, а потому я уселась на совершенно непопулярный на лекциях строгого Горского последний ряд и принялась заниматься любимым делом.

Я стала рисовать профессора. Все две последующие недели на каждой лекции.

Сначала это были вполне себе невинные схематичные зарисовки портретов Марка Робертовича с разных ракурсов. Фас, профиль, в полный рост, за столом, у доски, с телефоном в руках. Марк в костюме, в рубашке с закатанными рукавами, со стаканчиком кофе… Десятки портретов разного размера. Я настолько изучила его лицо, что могла рисовать даже по памяти.

Затем стало скучно, и рисунки изменились. Буйная необузданная фантазия подкидывала идеи одну за другой. Так на страницах альбома появились картинки, пропитанные развратом. Вот злобный зеленый орк, в лице которого четко прослеживались черты лица Марка Робертовича, овладевал прекрасной девой с моим лицом на берегу реки под мириадами звезд и светом полной луны. Вот Марк-оборотень совокуплялся с практически голой Красной шапочкой, стоящей перед ним на четвереньках, прогнув спину и томно закатив глаза. А вот прекрасный Марк-принц, держащий в руке хрустальную туфельку, склонился перед Золушкой, распластанной прямо на ступеньках, ее платье задрано вверх, обнажая влажную розовую промежность, и кажется, что вот-вот картинка оживет и герой нырнет языком в манящую глубину.

Польза от такого непотребства вроде как тоже была. Я своего рода морально готовилась к нашему короткому постельному роману длинною в одну маленькую девственность.

Все чаще и чаще приходилось ловить на себе взгляд профессора. Суровый. Напряженный. Недовольный. Пробирающий до костей. Он точно знал, что я его не слушаю и занята совершенно далеким от его любимой макроэкономики делом, но придраться не мог. Интересно, что бы он сказал, глядя на мои рисунки?

Профессор подошел к окну и в очередной раз обратил на меня свое недремлющее око. Горский с особой страстью прошелся от макушки до самых пят. С этого ракурса мужчине открывался вид на мои длинные стройные ноги. Сначала я напряглась, а потом расслабилась. В конце концов, не его ли внимания я тут усердно добиваюсь.

Профессор имел свойство очень бодро читать свои лекции и, пока другие студенты, словно стенографисты, строчили закорючки в тетрадях, боясь упустить хоть одно слово, не сводил с меня темных глаз. Прекратив рисовать очередной сказочный-порнографический сюжет, где на берегу океана Марк-Эрик вставлял мне-русалочке член в широко раскрытый красный рот, я решила не разрывать наш острый зрительный контакт.

Чувственно прикусила нижнюю губу, слегка наклонила голову на бок, а затем сделала то, то чего сама от себя никак не ожидала. Я облизала указательный палец и, скользнув рукой с кроваво красным маникюром по тонкой шее, медленно опустилась ниже и сжала свою небольшую, но упругую грудь. Соски моментально затвердели и предательски проступили сквозь тонкий трикотаж. Марк Робертович нервно дернулся навстречу, но сделав шаг, словно очнувшись, мгновенно взял себя в руки.

Глава 4

Выходные предстояли так себе. Я должна была сопровождать отца на какой-то важный прием его партнеров по бизнесу. Очередная скучная тусовка толстых кошельков и их моделеобразных подружек. С удовольствием осталась бы дома, но отцу важно, чтобы его единственная наследница мелькала в обществе.

Стоя у огромного зеркала, поправила идеально ровные и блестящие волосы, разгладила несуществующую морщинку платье. Лиф с черным бархатным кружевом на нюдового оттенка подкладе обтягивал тело, повторяя изгибы, вырез сердечком на тонких бретелях делал грудь визуально объемнее, а пышная юбочка чуть выше колена из нежнейшего фатина добавляла игривости и, вместе с тем, нежности моему образу.

В этом платьице я похожа на балерину, однако немного массивные замшевые ботильоны придавали принцессе-Вике флер дерзости и самодостаточности.

Мы прибыли в роскошный ресторан «Розалин» ближе к восьми. К этому времени зал уже набился разношерстными гостями, многие из которых были известны мне за годы сопровождения отца после смерти мамы. Оставив меня в обществе одной старой девы, владеющей каким-то там благотворительным фондом, папаша увлекся беседой с бизнес-партнерами.

Я любезно поблагодарила собеседницу за компанию и отправилась на поиски Лили. Обычно ту родители тоже таскают по всякого подобного рода мероприятиям в надежде найти для дочери подходящую партию. Мы не виделись с подругой две недели. Ее хроническая болезнь почек регулярно давала о себе знать с наступлением холодов. Вот и созванивались же буквально вчера, проболтали почти два часа, а спросить, будет ли она на приеме я так и не догадалась. Весь наш разговор вертелся вокруг профессора Горского.

Почему-то рассказать Лиле о происшествии во время лекции я не смогла, слишком интимным для меня был этот поступок. Я не боялась осуждения с ее стороны, мне тупо не хотелось делиться с кем-либо своей близостью. Пускать посторонних, пусть даже Лилю, в свои оргазмы я не намерена. Да и подруга никогда не откровенничала о своих влажных мечтах. В общем, в этом вопросе, как и в куче других, мы были абсолютно солидарны. Недаром дружим пятнадцать лет.

Трижды обошла зал, но Верховской нигде не нашла. Мужчины сбивались в кружки по интересам и вели горячие беседы, их надутые местами спутницы, все как под копирку – стройные, скуластые, длинноногие блондинки, с губами-уточками, ресницами-крылышками, грудями-мячиками молча сверкали бриллиантами и выбеленными зубами.

Тоска. Даже поговорить не с кем.

Оставалось надеяться, что долго мы здесь не пробудем. На самом деле отец не любит подобные мероприятия и посещает их лишь по необходимости. Мы задержимся ровно настолько, чтобы папа мог успеть выразить почтение хозяину вечера, обсудить наиболее важные вопросы и познакомиться с необходимыми людьми. Ни больше, ни меньше. Обычно это занимает час-полтора, но сегодня немноголюдно, так что есть шанс уйти пораньше.

Несмотря на прекрасную систему вентиляции ресторана, мне душно и слегка тошно от смешения приторно-сладких, тяжелых и мускусно-резких духов гламурных кисок. Виски стянула тупая боль. Захотелось глотнуть свежего воздуха. Покрутив головой в разные стороны, наткнулась взглядом на знакомую фигуру. Я узнала бы ее из тысячи. Эта гордая походка, прямая осанка, широкие плечи и темный затылок изучены мною вдоль и поперек.

С высокой блондинкой в пошлом алом платье Марк Робертович шагнул в незаметную дверь рядом с зеркальной стеной.

Я раздумывала не дольше пяти секунд, а затем ринулась вслед за парочкой. Пересекла широкий зал, едва не врезавшись в официанта, нагруженного тонкими бокалами с элитным шампанским, подошла к таинственной двери и, словно Алиса, нырнула в зазеркалье.

Дверь бесшумно закрылась, а я очутилась в потрясающей оранжерее. Музыка отсюда была практически не слышна. Мягко журчал небольшой фонтан в середине комнаты. Стена, зеркальная со стороны ресторана, отсюда была абсолютно прозрачной. Слегка тонированные стекла открывали вид на ничего не подозревающих гостей вечера.

Всюду стояли огромные кадки с живыми растениями. Сочная зелень, яркие цветы, мягко-желтая подсветка создавали атмосферу волшебства и умиротворения.

Рассматривая красоту вокруг, я даже забыла, зачем, собственно, сюда пришла. Однако, из оцепенения меня вывел странный звук, доносящийся из глубины зарослей, куда не проникал свет декоративных фонарей.

На цыпочках, не издавая ни единого лишнего шороха, я отправилась на звук. Широкий ствол пальмы и кустистые ветви огромной монстеры скрывали меня в темноте, однако ярко алое платье блондинки не скрывали даже сумерки.

Стоя в расслабленной позе, Марк Робертович, не склоняя голову, лишь опустив глаза, взирал на свою спутницу. Сочная блондинка с соблазнительными изгибами во всех стратегических местах стояла перед моим профессором на коленях, широко разведя их в сторону. Ее руки с острыми черными коготками обхватили узкие бедра мужчины. Платиновые локоны волос покачивались в такт движения головы, активно вбирающей член Горского огромным кроваво-красным ртом.

Блондинка старательно сосала член. Помада размазалась по щекам, слюни текли по подбородку, капая на алый атлас и оставляя на нем неаккуратные темные влажные следы. Она томно стонала, не прерывая глубокий минет и терлась, наверняка влажной промежностью об идеально чистые ботинки Марка.

Но мужчина был невозмутим. Казалось, даже слегка скучал. По крайней мере, он точно не смотрел на блондинку такими же глазами, какими смотрел на меня во время последней лекции.

Глава 5

Воскресение пролетело, словно в тумане. Я не могла отделаться от мыслей о своем профессоре макроэкономики. Альбом помимо вымышленных сюжетов пополнился зарисовками реальности. Вот уже на развороте красуется сочная зелень, яркие пятна цветов, невероятно притягательный Марк во время оргазма, стоящая перед ним блондинка в алом платье, сбившемся на талии и темный силуэт меня с задранной юбкой, сжимающей в кулаке нежно-розовую плоть.

Злясь на саму себя, я то и дело отбрасывала в сторону карандаши, но вновь и вновь возвращалась, прорабатывая детали. Кончающий Марк стоял прямо перед глазами и не желал исчезать.

Возбуждение в трусах не проходило. Казалось, распирающая тугая плоть зудела и требовала прикосновений, но я решила не идти на поводу у слабого тела. Упорно игнорируя огонь во влажных складочках, продолжала рисовать, маниакально достоверно восстанавливая сюжет.

Усугубляло положение то, что даже отвлечь себя мне было нечем. Возможно, я бы даже почитала лекции по ненавистной мне бесконечно скучной макроэкономике, чтобы навеваемой ими тоской погасить вожделение, но взять тетрадь рука не поднималась. Вместо нее лишь альбом, полный ярких эротических фантазий.

Когда рисунок был закончен, мне немного полегчало. Однако мозг тут же подкинул информацию для размышления. Как идти завтра на практическое занятие? Как себя вести? Сделать вид, что ничего не произошло? Или наоборот, намекнуть на наш общий грязный секретик?

Решила позвонить Лильке.

- Викуль, привет! – бодренько ответила Верховская, спустя три длинных гудка.

- Привет, Лилек! Ну как ты, цветочек?

- Уже все в порядке. Ты же знаешь, обычное дело. Обострение прошло, так что завтра встретимся в универе.

- Здорово. Слушай, Лиль. Тут такое дело… Даже не знаю, как тебе сказать…

- Да говори уж, как есть, Беккер.

- Я хотела спросить твое мнение.

- Угу…

- Представь, что чисто случайно ты стала свидетелем слегка чужого секса.

- То есть вошла в комнату в неподходящий момент? – захихикала подружка.

- Не совсем.

- А что тогда?

- Ну… Скажем, ты случайно гуляла по саду, а потом наткнулась на парочку любовников во время минета и немножко не смогла уйти…

- Очень интересная история! И кто же эта парочка? Я их знаю?

- Чисто гипотетически, ты знаешь только мужчину.

- Так подруга, я явно что-то пропустила за эти две недели! Кого и с кем ты там застукала?

- Ох, мама дорогая… Короче, в воскресение были с отцом на приеме в «Розалин»

- О, меня предки тоже туда звали! Знала бы, что пропущу такое шоу, ни за что не осталась бы дома!

- Лиля, блин!

- Ну ладно-ладно! Дальше-то что?

- Короче, у них там такая оранжерея есть.

- Ну-ну, я в курсе.

- Так вот, вечер был ужасно скучный, и я пошла подышать свежим воздухом. Гуляла по этому мини-садику, и вдруг случайно натолкнулась на парочку. Девица отсасывала мужчине и я, как-то залипла, а потом он кончил и… в общем, он меня заметил…

- Так он сначала кончил, а потом тебя заметил или наоборот?

- Боже… Лиля, блин! Это неважно!

- Как это не важно?! Это вообще самое важное! Если этот мужик кончил, глядя на тебя, значит, ты ему понравилась! Кстати, вполне себе рабочий вариант расстаться с девственностью!

- Верховская!

- Ой, ну ладно-ладно! Так о чем ты меня спросить тогда хотела?

- Короче, как мне теперь быть? В смысле, как вести себя с ним при встрече?

- А вы знакомы?

- Ну, можно сказать и так. Заочно…

- И точно снова встретитесь?

- Точно…

- А он выглядел смущенным?

- Лиль, он выглядел удовлетворенным! А потом я убежала.

- В твоем стиле – засмеялась подруга.

- Так как?

- Хммм… Думаю, это станет ясно, сразу при встрече. Уверена, ты, взглянув на него, сразу поймешь, как себя вести. Если он стушуется как-то, покраснеет, засмущается или что-то вроде того, то лучше, конечно, сделать вид, что ты жираф. Мол, я не я и хата не моя. Ничего не знаю, ничего не помню, ничего никому не скажу.

- А если нет?

- А если будет вести себя так, будто это он тебя там в кустиках поимел, то тут можно не молчать. Будет наглеть, пошути, что у него короткий пенис.

- У него не короткий пенис.

- Ха.. Ну тогда не знаю… что во время оргазма он похож на шимпанзе – смеялась подруга.

- Лиля!

- Да что?! Ты видела, какие они смешные?! Я сейчас скину ссылку на ролик.

- Лиль…

- Ой, подруга, по-моему, ты слишком загоняешься. В современном мире люди мыслят шире. Уже никого не удивишь ни минетом в общественных местах, ни групповым сексом, так что расслабь свои девственные булочки. И вообще, в любой сомнительной ситуации надо вести себя, как королева – одаривать всех вокруг высокомерным взглядом и с достоинством хранить молчание. А мужик в любом случае смоделирует стратегию ваших взаимоотношений. Тебе останется только хладнокровно отзеркалить и спокойно жить себе дальше.

Глава 6

- Всем доброго утра.

Он вошел в кабинет, как монарх в зал коронации. Собранный, невозмутимый, идеально опрятный. Темные джинсы безупречно сидели на узких бедрах, стильная клетчатая рубашка, рукава которой закатаны до локтей, выгодно подчеркивала, как ширину его плеч, так и силу рельефных мышц, угадываемых при каждом повороте корпуса.

Помещение мгновенно пропиталось ароматом селективного одеколона и его личным, неповторимым запахом, вкус которого я до сих пор ощущала на кончике языка. Это настолько странно, нелогично и порочно, что я стыжусь самой себя. Профессор кончал в рот другой женщине, а я не могу забыть его запах. Более того, жажду еще.

Мое тело предательски задрожало. Сердце сжалось и замерло в ожидании. Как себя поведет? Как посмотрит?

Марк Робертович спокойно раскладывал на столе свои принадлежности, подключал ноутбук к проектору, загружал планшет с электронным журналом. Ничто не выдавало в нем волнения или смущения.

Хладнокровный занудный профессор.

Разнервничавшись, я неожиданно слишком сильно сжала карандаш и, не выдержав давления, он с треском разлетелся на части.

Кровь отхлынула от лица, а профессор резко поднял глаза, и сквозь прозрачные линзы очков меня обжег арктический холод.

В горле пересохло, в ушах набатом грохотал сумасшедший пульс. Я поспешно опустила глаза на свои руки, пытаясь скрыть мелкую дрожь в конечностях.

Две минуты оглушающей тишины накрыли меня куполом липкого страха. Не решаясь вновь поднять глаза на профессора, я продолжала пялиться на свои трясущиеся руки.

- Тема нашей прошлой лекции – «Платежный баланс»… – выдохнула, набралась смелости и посмотрела на преподавателя.

Марк Робертович вывел на экран какие-то схемы, графики и формулы и я уже было обрадовалась, что он не обращает на меня ровным счетом никакого внимания.

- Однако, замелил, что не все на лекции меня внимательно слушали. –сердце пропустило удар, а рот раскрылся в немом изумлении. – Беккер, к доске. Хочу знать, насколько ВЫ усвоили материал.

Это конец – мелькнула шальная мысль.

Но затем, мозг все же вспомнил, что завалить макроэкономику – это одна из первоочередных задач. Точно также, как и взбесить Горского настолько, чтобы мне была только одна дорога – на сдачу экзамена в индивидуальном порядке.

И я приободрилась. Приосанилась. И смело посмотрела в глаза Марку. От перемены во взгляде брови профессора удивленно взметнулись вверх. Что ж профессор, поиграем в эту игру.

- Извините, Марк Робертович – томно вздохнула я, - Я не очень хорошо себя чувствую.

- Тогда, может быть, Вам стоит обратиться к врачу? – к профессору вернулась его доблестная невозмутимость. Жаль. Мне понравилось выводить этого занудного, но только с виду, преподавателя.

Макроэкономика была занудной. А вот Марк Робертович отнюдь! Очень даже занимательный и непредсказуемый тип.

- Нет-нет, что Вы! – запротестовала я. – Я ни за что не пропущу Ваше занятие, Марк Робертович. Позвольте мне сегодня просто послушать? Обещаю, я все отработаю.

Реакция на последнюю фразу пробилась сквозь ледяное равнодушие. Кадык Горского нервно дернулся вверх-вниз, а глаза хищно потемнели. Наверняка, он, как и я, представил меня на коленях, отрабатывающую языком свою плохую подготовку к занятию.

Искры в глазах были настолько мимолетными, что вряд ли их кто-либо вообще заметил. Но только не я, изучившая лицо Горского вдоль и поперек и улавливающая движение каждой, даже самой маленькой мимической мускулы.

- Хорошо, Беккер. И все же, покажите мне Вашу тетрадь с лекциями.

- Безусловно, Марк Робертович.

Я встала и легкой кошачьей походкой направилась к его столу, прекрасно зная, что выгляжу хорошо. Нет. Не так. Я выгляжу отлично. И этот факт, несомненно, придавал мне уверенности. А еще и тот, что Марк сладко кончал, глядя на меня.

Слегка улыбаясь, я протянула Горскому свои творения. Толстый квадратный блокнот с мягкой красной обложкой лег в руку профессора.

Мужчина оторвал от меня взгляд и открыл первую страницу.

Я жадно впитывала каждую эмоцию, проносившуюся на аристократическом лице с ускорением свободного падения.

Бац – рухнула на пол невозмутимость, и ее место заняло легкое недоумение. Это Марк Робертович узнал серьезного себя на черно-белом портрете.

Бац – на лице возник практически детский восторг. Еще бы! Пять страниц одного только профессора в разных ракурсах, с разных сторон, с разным выражением лица – от хмурого и отстраненного, до одухотворенно-увлеченного.

Меня немного потряхивает, но мне нравится реакция Горского. Он не истерит и не делает из моего альбома достояние общественности. Просто внимательно разглядывает самого себя. Со стороны вполне может казаться, что Марк Робертович пытается прочесть чужой корявый почерк.

Я замерла в предвкушении. Безобидные милые портретики закончились. Дальше – только больные эротические фантазии.

Пширх…. Марк перевернул страницу и едва не выронил блокнот. Ничем не прикрытый, откровенный, такой ярко выраженный ШОК на лице Горского заставил меня шумно выдохнуть и шире улыбнуться.

Глава 7

Я шла на кафедру экономики, как осужденный на эшафот. Позади след в след плелся Василий. Умом понимала, что обитель преподавателей далеко не безлюдное место, там полно народа, да и цербер мой обязанностями не пренебрегает, не отстает ни на шаг.

Собрав смелость в кулак, постучала в дверь и вошла в помещение.

- Добрый день. А Марк Робертович здесь?

За письменным столом у окна заполняла какие-то бумаги женщина в строгом, но довольно стильном костюме. Ее светлые волосы были стянуты в идеально гладкий пучок на макушке, а на носу сидели очки-бабочки ярко красного цвета.

- Подождите пару минут, он сейчас должен подойти. – отозвалась женщина и подняла на меня свои ясные голубые глаза.

Я забыла, как надо дышать. Это была она! Та самая спутница Марка Робертовича из «Розалин»! Мисс огромный рот!

Без каких-либо эмоций дамочка продолжила заниматься делом. Я присела на стульчик у двери, растерянно собирая в кучу мысли, и поглядывала на переминающегося с ноги на ногу Василия. Этот амбал смотрелся в небольшом кабинете чересчур громоздко. Казалось, одно неверное движение и широкие плечи охранника снесут тесные стены.

Нервозность усиливалась с каждой секундой. Не знаю, чего я испугалась. Какая вообще разница, что это она?!

А разница была в том, что Марк Робертович больше не казался мне свободным человеком. Оказывается они со своей спутницей вместе работают, у них общее увлечение экономикой… Черт возьми! В конце концов они могут официально состоять в отношениях!

Имею ли я право влезать в чужие жизни только ради того, чтобы избавиться от собственных проблем? По какому праву вдруг решила, что Марк Робертович заслуживает, чтобы какая-то взбалмошная девица использовала его, разрушив жизнь? Нет, одно дело трахнуться со свободным, не обремененным отношениями мужчиной, и совершенно другое влезать ради одноразового секса в чужие отношения!

Я поглядывала на блондинку и видела ее с совершенно иной стороны. Они с профессором явно были подходящей парой. Оба красивые, примерно одного возраста, обожающие экономику преподаватели. А еще, судя по сцене в «Розалин», у них все в порядке с личной жизнью.

Теперь, блондинка не представлялась мне тупой шлюхой. Это была любящая женщина, готовая к сексуальным приключениям, к реализации эротических фантазий своего мужчины.

Да что греха таить – со своим мужчиной я вела бы себя точно также. Да я, глядя на чужого Марка Робертовича возбуждаюсь, хотя даже не влюблена в него. Как же тогда можно устоять перед своим любимым?

Мои размышления прервал вошедший на кафедру Горский.

- Марк Робертович, - пропищала я, будто зажатая в капкан мышь.

- А, Беккер. Посидите минуту. – сказал он мне абсолютно ничего не выражающим голосом. – А Вы, простите, тоже ко мне? – обратился профессор к Василию.

Охранник растерялся и нахмурился, соображая, что сказать. Я же нервно хихикнула и тут же замолчала, поймав на себе суровый взгляд Горского.

- Это со мной. – чересчур резко поспешила ответить я.

- Тоже студент нашего факультета? – спросил Марк Робертович у явно стушевавшегося перед ним Василия. Даже странно. Вроде охранник, а ведет себя, как провинившийся ребенок.

- Нет-нет. Просто… приглядывает, чтобы я никуда не убежала… ну или, чтобы меня не украли…

- Виктория, это серьезное учебное заведение. Ваш ухажер вполне может подождать на улице. Тем более, что не являясь студентом, вообще не имеет право здесь находиться. Поверьте, что у Вас есть гораздо более серьезные и важные проблемы, чем ревнивый любовник.

Я охренела. Горский отчитывал меня с леденящей душу неприязнью и какой-то брезгливостью. Даже молчавшая все это время блондинка оторвалась от бумаг и с опаской взглянула на профессора.

- Марк! – взвизгнул идеально гладкий пучок… Фу, какой же у нее противный резкий голос.

- Извините, Марк Робертович, это Василий, мой охранник. Папа настаивает. Ради… эммм… моей сохранности. – осторожно промямлила я.

Профессор новым, более спокойным взглядом окинул подобравшегося вмиг охранника, сжавшего свои огромные кулачища.

- Что ж, ВАСИЛИЙ. Вы можете подождать в коридоре. Гарантирую, что здесь Виктории Беккер абсолютно ничего не угрожает.

Цербер еще раз окинул помещение кафедры. Скользнул по блондинке, по занявшему место за своим столом Горскому, по усевшейся напротив него мне, коротко кивнул и вышел.

Я медленно вдохнула и выдохнула, набираясь смелости для разговора. Марк явно был не в духе. Я уже готова была молить его о прощении, убеждая, что все произошедшее череда нелепых недоразумений, но вытолкнуть хотя бы единый звук из рта помешал громкий звонок, извещающей о начале следующей пары.

Блондинка спешно собрала бумаги и молча покинула кабинет. Повисла тягучая густая тишина. Я улавливала лишь какой-то слабый треск. Это стучали мои зубы.

Марк Робертович открыл свой кожаный портфель и бахнул на стол мой блокнот.

Кажется, у меня лопнула селезенка, потому что, в груди органы обожгло невероятно горячей волной.

- Марк Робертович, простите, ради бога! – запричитала я со скоростью двести двадцать слов в минуту. – Я такая идиотка! Клянусь, этого больше не повторится!

Глава 8

- Анна-Виктория Беккер! Немедленно остановись! – разозленный до предела голос Лили вынудил послушно замереть.

Я обернулась и, тяжело дыша, осмотрелась. Спустя мгновение из двери появился Василий. Так себе охранник. Нерасторопный какой-то. Что ж, это даже на руку.

- Вика! Какого черта тут происходит?! – шипела Лиля, но я продолжала молча смотреть на дверь и вдыхать морозный воздух.

Никто меня больше не преследовал. Действительно, ну не будет же Марк Робертович бегать за какой-то там озабоченной психичкой! Ведь нет же?

- Беккер, я не дура и уж точно не слепая! Если ты сейчас же мне все не расскажешь, я придумаю все сама! И поверь, мои фантазии будут намного хуже твоей реальности!

- Ох, Лилечка… а вот это вряд ли…

Уже было успокоилась я, но на пороге института появился Горский во всей красе. Слегка растрепанный и злой. Красный блокнот в его руках подействовал на меня словно тряпка тореадора на быка во время корриды, только наоборот.

Профессор заметил нашу компанию, стоящую неподалеку, поднял руку вверх и хотел было уже что-то прокричать, но мой инстинкт преследуемого преступника сработал на опережение.

- Бежим отсюда, Верховская! – скомандовала я и, схватив подругу за руку, понеслась прочь во весь опор. Без оглядки. На Василия мне было откровенно похер.

Мы устроились в уютном кафе через пару кварталов за маленьким двухместным столиком у окна. Цербер занял позицию у барной стойки, попивая кофе.

Мы заказали розовое вино и какие-то салаты. Под эти нехитрые яства я и излила душу Лильке со слезами и всеми грязными подробностями. Исповедь получилась короткой, но весьма живой и эмоциональной.

- Ну ты, мать даешь! Когда только успела навертеть весь этот Армагеддон?! Ни на минуту тебя оставить нельзя.

- Лилечка, я в такой жопе, что самой темно и страшно.

- Ну не знаю. Чего в жопе-то? По-моему ты чересчур себя накрутила.

- Лиль, он встречается с этой бабой с кафедры!

- Да с чего ты взяла-то?

- Я их видела! Я же тебе все рассказала! Ты что мне не слушала?

- Ой, брось. То, что она отсосала ему в камышах, еще не означает серьезность его намерений. Завтра покажешь мне ее.

- Зачем?

- Вик, ну ты чего?! Ты практически добилась своего, еще чуток и профессор сам на тебя набросится и лишит невинности, а теперь включаешь заднюю, только потому, что он трахнул телку с кафедры? Ты же не думала, что он тоже девственник?

- Нет, конечно. А если у них все серьезно? А я разрушу их отношения…

- По-моему, ты слишком много на себя берешь. И слишком преувеличиваешь значимость минета. Прежде, чем посыпать свою прелестную голову пеплом, надо разобраться. Во-первых, точно понять – действительно ли они вместе. А во-вторых, даже если это и так, то изменять своей бабе или нет, мужик решает сам, поверь. Твое дело – предложить. А уж отказываться или нет, Горский как-нибудь сам разберется, не маленький.

- Не знаю, Лиль. Там, на кафедре, он почти издевался. Сидит, главное, смотрит так проницательно, а сам ехидно так спрашивает – Беккер, вы больше не будете получать удовольствие на моих лекциях?! ПРИКИНЬ!

Лиля, забыв о нормах приличия, ржала в голос, словно скаковая лошадь. От выпитого вина и сброшенного с души камня, мне заметно полегчало, и я прониклась заразительно хорошим настроением подруги.

Лиля ни разу меня не упрекнула, не обозвала развратной шлюхой или сексуально озабоченной извращенкой, более того даже хвалила за смелость. Рядом с Верховской я не чувствовала себя падшей женщиной и легко смогла посмеяться сама над собой и над ситуацией в целом.

- Ну так что будешь делать, подруга? – спросила Лиля, когда мы уже прощались на крыльце кафешки.

- Надо, наверно, выяснить, что там у них с этой блондой. А там уже буду решать.

- Хороший план. Тогда до завтра.

Распрощавшись с Лилей, я отправилась домой, по пути заскочив в «Художник». Мне нужен новый блокнот, потому что только заняв руки, я могла хотя бы немного успокоить голову.

Уснула поздно, зато в желтой книжице появился Марк, прижимающий к груди красный блокнот, а еще Марк, отчитывающий Василия и Марк, стоящий на крыльце, подняв вверх руку.

Я рисовала и думала, как так получилось, что этот профессор самой скучной на свете науки занял все мои мысли? В какой момент из единственно возможного варианта на секс, он превратился в идею-фикс? И почему мне с каждой минутой все противнее представлять его рядом с той блондинкой?

Ответов нет.

Подумаю об этом завтра…

Глава 9

Знаете, вот стоит только отправить запрос в космос, как небо ответит тебе со всей жестокостью.

Едва я вытряхнула себя из авто, на меня налетела Лилька. Подруга прям-таки жаждала оценить любовницу нашего профессора. А желания Лильки всегда исполнялись с завидным постоянством. Наверное, в прошлой жизни эта маленькая девчушка спасла целый город.

Едва мы вошли в просторный холл, как у кофе-автоматов я увидела знакомый платиновый пучок на красных шпильках.

Я кивнула Лиле на объект, а она, словно маленький бульдозер направилась в сторону любовницы Горского. Мне ничего не оставалось, как спешно волочиться за ней. Отчего-то сердце тревожно сжалось.

- Мила, дорогая, я сама в шоке! Наконец-то, дожала его – щебетала по телефону блондинка, вцепившись черными когтями в стаканчик ванильного латте.

Не обращая никакого внимания на хвост из двух студенток и одного человекоподобного цербера, пучок бодро двинулся вперед, отстукивая каблучками по мраморной плитке.

- Да… Да… Конечно скоро! Раз предложение сделал, чего тянуть!... Угу… Конечно романтично! В «Розалин»! У них там знаешь, есть такая оранжерея… Да-да-да, именно. Так вот, это наше с ним место, у нас там в первый раз все случилось… Угу… Ой, кто бы мог подумать, что такой бесчувственный чурбан окажется таким сентиментальным романтиком!... Розы, бокал шампанского, кольцо с бриллиантами на дне… Банально, конечно, зато с размахом. Сто тридцать три алых розы, Моет и Тиффани!.. Ой, не говори, сама себе завидую! В общем, подруга, готовься к скорой свадьбе!... Скорее всего в Вене или Праге… Ой, Мил, ты же меня знаешь... Ну а что профессор? Я хотела Горского с первого взгляда, а я всегда получаю то, что хочу, не смотря ни на что.

Идти за ней дальше не было никакого смысла. Мы с Лилей остановились, и подруга сочувственно посмотрела в мои глаза. Воздержавшись от всяких комментариев, мы развернулись и поплелись на пары.

Чувство досады не покидало весь понедельник и вторник. Вместе с мыслями о Марке Робертовиче. Я сама себя не понимала и злилась. С одной стороны, Горский идеальный партнер на одну ночь. Мне ведь большего от него не надо? Не надо… Каждый получит свое и разойдемся, как в море корабли. Горскому – оргазм, мне – первый сексуальный опыт. ВСЕ. Конец истории. И плевать мне там на каких-то невест, жен, любовниц. Я не претендую ни на одно из этих мест.

Так ведь?

С другой стороны, Марк Робертович вроде как ничем не заслужил такого потребительского отношения. Порядочный мужчина. Жениться вон собирается. И он не виноват, что одна запоздалая девственница решила влезть в его личную жизнь. В конце концов, он даже не знал о моем существовании, пока я не раздвинула ноги прямо во время лекции, не оставив здоровому мужчине нормальной ориентации ни единого шанса пройти мимо.

Мои проблемы – это только мои проблемы. Я не имею права решать их за счет других. Совет да любовь вам, Марк Робертович.

Обойдусь и без вашего волшебного члена.

В конце концов, у меня есть я!

И никто на всем белом свете не помешает мне саму себя избавить от фетиша немецкого хера голубых кровей. Пусть ищет себе другую кровавую жертву.

Полная решимости я погружаюсь в интернет и два часа штудирую информацию о том, как наиболее аккуратно и безболезненно произвести дефлорацию, так сказать, своими руками.

Боже, как убого это звучит!

Затем брожу по интернет-магазинам 18+ в поисках подходящего резинового помощника.

А потом до пяти утра рыдаю в подушку. Все люди, как люди, а я даже переспать с живым человеком не могу. Меня забронировали, как товар в магазине и отложили на дальнюю полку. И никому нет дела до того, чего хочу я.

Была бы жива мама, она бы меня поняла. И не допустила всего этого безумства.

Я плачу, жалея себя. Плачу, жалея маму. И клянусь самой себе, что никто не заставит меня выйти замуж без любви.

Утром просыпаюсь, чувствуя себя совершенно разбитой. А впереди лекция по макроэкономике. НЕТ. Я не готова. Абсолютно не готова снова видеть профессора, поэтому, притворившись больной, остаюсь дома.

Даже врать особо не приходится. Вид у меня такой, словно я сдохну еще до захода солнца.

Я не появляюсь в институте ни в среду, ни в четверг, ни в пятницу. Лилька порывалась приехать, но я строго-настрого запретила.

Хочу побыть одна.

Отец, глядя на мое депрессивное состояние, решил не трогать. Дал церберу выходные.

За пять дней «болезни» я переписала все лекции по макроэкономике, на которые забила, прилежно восполнила прошедшие мимо меня практические задания и даже честно пыталась найти во всем этом финансовом болоте смысл. Остальное же время провела на подоконнике с блокнотом и карандашами. Рисовала все подряд, кроме Марка. Запретила себе о нем думать и вспоминать.

Надо вылезать из этой безнадеги.

Погоревала и хватит!

В понедельник утром свежа и хороша, я отправилась в институт.

Глава 10

Жизнь потекла в прежнем русле. Мы с Лилей посещали занятия, в том числе и профессора Горского. На его лекциях я старательно записывала каждое слово, ко всем практическим занятиям основательно готовилась и даже решала непостижимые моему уму задачи не хуже остальных, хотя к пониманию сути предмета так и не приблизилась.

Зато получила хорошие результаты по тестированию, и сдача экзамена в индивидуальном порядке мне явно не грозила.

Периодически, довольно часто надо признать, ловила на себе серьезный хмурый взгляд Горского, но поспешно отводила глаза. Завидев его в коридоре идущим навстречу, непременно сворачивала в противоположном направлении. После пар стремительно покидала аудиторию в общем потоке студентов.

В целом была пай-девочкой и вела себя тише воды, ниже травы.

Зато, как назло, постоянно сталкивалась со счастливой невестой. Словно мало мне печали, так еще и ее вечно довольный пучок мелькает перед глазами. Сияла будущая мадам Горская совершенно искренне и до тошноты ярко, и затмевал блондинку разве что бриллиант на ее руке. Однако, восторг Анфисы Дуровой (а именно так и звали профессорскую невесту) ядовитым уколом саднил под моими ребрами.

Проклятый профессор, будто вирус ветрянки, проник в меня и навсегда въелся в ДНК. И теперь опасная болезнь под названием Марк Робертович безжалостно прогрессирует, вызывая эротические галлюцинации во сне, боли в сердце и жар в половых органах.

Кажется, я впервые в жизни влюбилась. Пора уже было признаться в этом хотя бы самой себе.

Минул ноябрь. Пролетела половина декабря. Земля укрылась белоснежным саваном, хороня под собой любые несовершенства и грязь. Но на душе светлее не стало.

Всем студентам, претендующим на автомат по макроэкономике, профессор Горский выдал индивидуальные задания. Среди счастливчиков оказались и мы с Лилей, поэтому третий час подряд торчим после занятий в читальном зале университетской библиотеки. Марк Робертович, конечно, извратился, как только мог.

«Теория макроэкономического равновесия»

Ненавижу теории! Ненавижу макроэкономику! А от равновесия в моей голове не осталось и следа, сплошные эмоциональные качели.

Короче, БИНГО.

Зато в кои-то веки пригодился Васенька и горы его бесполезных мускулов. Таскает нам туда-сюда пыльные скрижали, прокачивая бицепсы и нервную систему старой-девы-библиотекарши. Она прямо слюной на него едва не брызжет. Думаю, именно поэтому уже в сотый раз выдает какую-то ерунду вместо нормальной литературы.

Вот Васек в очередной раз застрял у стойки, сдавая одни труды мировых экономистов и получая другие.

- Сейчас вернусь – бросила ему через плечо – Давай-давай, книжки оформляй! Ничего за пять минут со мной не случится.– махнула я рукой церберу, который уже дернулся вслед.

- Виктория Викторовна! Куда?! – разволновался Василий.

- Ой, Вася! В дамскую комнату! Расслабься уже. – раздраженно рявкнула на охранника.

Еще бы тут не быть раздраженной. Столько времени потратить на ненавистное занятие. Тут кто угодно озвереет.

Я шла по темному опустевшему коридору, и звуки шагов гулко разносились ритмичным стуком.

Скучное занятие, прохлада и тишина навевали сон. Зажмурив глаза, я зевнула, беззастенчиво широко разинув рот. В то же мгновение чьи-то крепкие руки схватили меня сзади.

Вам когда-нибудь мешали зевнуть? Это мерзкое чувство, когда мозг не удовлетворен в связи с отсутствием ударной дозы кислорода, а челюсти уже свело судорогой, потому что в глотке застрял воздушный ком, которому и наружу, и в легкие теперь путь заказан.

Горячая сухая ладонь легла на раскрытый рот, вторая рука нападавшего крепко обвила меня вокруг талии. Сердце рухнуло в желудок. Меня резко подняли и втолкнули в абсолютно темное помещение.

Мощное тело прижало меня к стене. Щелкнул замок.

Я отчаянно пыталась понять, открыты или закрыты мои глаза, потому что разницы не видела. Мужская ладонь увлажнилась от моего разомкнутого рта. Чужие колени властно раздвинули мои дрожащие ноги в стороны, а вторая рука захватчика беззастенчиво сжала ягодицы.

Как только горячие пальцы отпустили рот, попыталась закричать, но жесткие требовательные губы стремительно подавили попытку позвать на помощь.

Страх разгонял по венам адреналин. Кожа вокруг рта нещадно горела, царапаемая грубой щетиной. Мои руки бились о грудь мужчины, но существенного вреда нанести не могли. Стальные мышцы, ощущаемые сквозь одежду, под моими отчаянными ударами лишь становились тверже.

Обжигающий влажный язык бесцеремонно ворвался в мой рот, словно ураган. Глубоко. Стремительно. Жадно.

Захватывая. Порабощая. Наказывая.

Я закричала прямо в рот мужчине, а он поглощал громкие вопли, отбирая остатки кислорода.

На секунду оторвавшись, он прижался своим лбом к моему и прошептал:

- Тшшш… Малыш, ты что не узнала меня?

И тут я узнала.

О Я УЗНАЛА!!!

Почувствовала знакомый аромат эксклюзивного парфюма и его личный, неповторимый запах, практически изгнанный насильно из дневников моей памяти.

Глава 11

Стоя в пустом коридоре перед дверью непонятного помещения, я подтянула колготки и понеслась в библиотеку.

Сколько времени меня не было?

Васенька там, наверное, рвет и мечет!

Странно, что еще ОМОН не штурмует здание университета.

Войдя в хранилище знаний, я едва не согнулась пополам от смеха. Разъяренный цербер пытался покинуть помещение, но с виду хрупкая хозяйка библиотеки вцепилась в Василия намертво.

Скрытой под серым скучным костюмом грудью женщина преграждала путь, рядом маячил охранник с первого этажа. Парочка требовала сдать полученную по моему читательскому билету какую-то редкую книгу, а Василий с красным от гнева лицом доказывал, что он все вернул.

Вслед за мной в читальный зал влетела Лиля. Спустя пять минут мы дружно покидали библиотеку, вернув-таки утерянный фолиант, который подружка «случайно» уронила под стол.

Уснуть этой ночью получилось с трудом. Поцелуи Марка бередили душу и тело. Ласковые пошлые глупости, нашептываемые им в темноте, прочно засели в памяти, а его слова «ты – моя» вызывали одновременно смущение, восторг и приступ тахикардии.

Я крепко обнимала подушку, утыкаясь в нее носом, и воображала, что вновь тону в объятиях Марка. Закрывала глаза и представляла, каково будет почувствовать его в себе, такого сильного, уверенного, бескомпромиссного. Такого горячего, страстного, нетерпеливого.

Ты – моя.

О, Марк, разве есть у нас надежда на будущее?

У нас есть только крохи, оставшиеся до нового года. Жалкие десять дней до того, как ты покинешь пост профессора нашего университета и улетишь в свою Австрию. Десять дней до того, как меня представят ненавистному фон Беренгофу, словно породистую сучку.

Но ведь Марк не просто так сказал, что я его?

У него есть какой-то план? Ведь если я его, значит, мы вместе? Значит, свадьбы с этой Анфисой не будет?

Утопая в розовых мечтах, я нарисовала в своей голове, как Марк вместо платинового пучка женится на мне и увозит в свою Австрию, подальше от папеньки и его маниакального желания выдать меня за старого немецкого извращенца.

Следующие два дня мы с Горским не пересекались. Занятий у нас по расписанию не было, но я надеялась хотя бы случайно столкнуться в коридоре. Только бы взглянуть в его темные жгучие глаза, только бы вдохнуть аромат, только бы почувствовать его сумасшедшую энергию.

На третий день с утра пораньше я дежурила у кафедры экономики, не в силах больше терпеть. Сжимая в руках повод для встречи, а именно доклад по теории макроэкономического равновесия, нервно вышагивала из стороны в сторону.

Василий, молча наблюдал за моими терзаниями, привалившись к стене со скучающим видом. Он все еще злился за библиотеку, словно чувствуя, что упустил что-то важное.

И вот в конце коридора возникла знакомая фигура в темно-синем костюме, с безупречной осанкой двигающаяся навстречу.

Я замерла, утратив способность дышать. Жадно разглядывала профессора, боясь спалиться с потрохами в своих чувствах, как перед Василием, так и перед снующими взад-перед студентами.

Закусив щеку до крови, я старалась не улыбаться, как Гуинплен, а нацепила маску равнодушия и невозмутимости. По мере приближения профессора, колени предательски задрожали. Пришлось неловко переминаться с ноги на ногу.

Все, чего хотелось в данный момент – с разбегу броситься на шею Марку и вновь почувствовать вкус его горячего поцелуя. Я едва сдержалась, когда этот плут, поравнявшись с нашей парочкой, лучезарно улыбнулся и выгнул свою идеальную соболиную бровь.

- Доброе утро, Беккер, Василий, простите не знаю Вашей фамилии. – профессор бросил вежливый взгляд на охранника, но руку ему не протянул.

Впрочем, Василий тоже не соизволил, а лишь коротко кивнув в ответ.

- Вы ко мне, Виктория?

- Да, Марк Робертович. Доброе утро. У меня возникло несколько вопросов по теме. – я волновалась, как школьница перед директором, но, тем не менее, смотрела в хитрые глаза профессору. Этот демон видит меня насквозь!

- Что ж, прошу. – Горский открыл ключом кабинет и раскрыл передо мной дверь, приглашая вовнутрь.

Я спешно нырнула вглубь темного помещения. Следом вошел Марк, Вася же остался подпирать стену – все-таки есть в нем что-то человеческое.

Не включая свет, профессор ловко перехватил меня поперек талии и прижал к себе. Лопатками я почувствовала твердую грудь и возбужденно выдохнула. Марк зарылся носом в волосы на затылке и, слегка прикусив, прошептал:

- Я соскучился, малыш!

Миллиарды мурашек покрыли кожу. Не освобождаясь из плена профессорских рук, я аккуратно развернулась и, встав на носочки, жадно поцеловала желанные твердые губы.

Я таяла и желала раствориться в этом невероятном мужчине, чьи сильные, но нежные руки так уверенно держали и одновременно ласкали мое обмякшее тельце. Из головы волшебным образом испарились все неважные мысли и сомнения. В ритме влюбленного сердца в виски барабанило «еще-еще-еще-о, боже!».

Ощущение того, что все абсолютно правильно, что именно здесь – в объятиях Горского – я и должна быть, целовать его, обнимать, растворяться в тепле его сильных рук и запахе, ставшем за столь короткое время необходимым, как сам воздух.