Глава 27

Сюрпризы и неприятности не закончились в эту рабочую ночь.

Пошла поздоровалась с остальными ребятами. Они встретили меня более позитивно, особенно девчонки, с которыми мы начали разучивать их сольные постановки. Мальчишки стали относиться более доброжелательно, можно сказать, что мы стали немножко друзьями. До выхода на сцену чуть меньше часа, решила пойти в свой кабинет.

Только включила свой компьютер, залезла в интернет, чтобы найти подходящую музыка, как дверь открылась и на пороге появился он — отец.

— Можно?

— А если сажу нет, ты уйдешь?

— Нет, я хотел бы поговорить…

— А есть смысл? Ты как-то жил все это время и тебя не тянуло на «поговорить», а сейчас что? Что изменилось?

— Я все-таки пройду…, - говорит он. Закрывает дверь и садиться в кресло напротив меня. — Ты выросла красавицей…

— Да, и похожей на тебя…

— Да, на меня. Ты, наверное, осуждаешь меня?

— Чтобы делать какие-то выводы, нужно хотя бы знать, что произошло? А я, вообще, не в курсе. Мама никогда не говорила о тебе, а только тихо страдала, а я, что может придумать детский мозг? Разлюбил, бросил, нашел лучше….

— Нет, все на много…, даже не знаю, подходит ли это слово — проще… Тогда, сразу после новогодних праздников, меня арестовали по обвинению в убийстве, причем группой лиц… Как ты понимаешь, я никогда не был законопослушным гражданином, но твоя мать не знала… Я для нее долгие годы я был просто бизнесменом. Но тогда времена были другие и поэтому выбор такой, либо ты крышуешь, либо тебя крышуют. Я не слабый, я лидер, поэтому выбор очевиден. Пока адвокаты разгребали эту кучу, Ольга собрала ваши вещи и упорхнула. Где вы хоть жили?

— В Челябинске…

— Челябинск, — повторяет он, — странный выбор… Ну, так вот, дали мне пять лет, за которые от нее я не получил ни письма, ни весточки. Конечно, я обиделся. Самолюбие, мать его, обида… Когда вышел, честно, было не до поисков, надо было поднимать дело, которое за пять лет захирело… А потом решил, что, наверное, у нее новая семья и я буду только лишним… Может ты кого-то уже называешь папой, а тут я…

— Нет, не было у нее ни-ко-го. Все время одна, и даже ухажера не видела ни разу.

— Как она, вообще?

— Папа, — прикусываю губу и из глаз побежали струйки слез, — она уже как год умерла…

Повисла тишина… Он провел рукой по лицу и оперся локтем в подлокотник кресла, уткнувшись лицом в кулак. Странно, но мне показалось, что неподдельная грусть и горе по потере родного человека, отразились на его лице.

— А я ведь правда ее любил, одну, остальные как тени. Часто вспоминал… Она очень красивая… была, но в ней столько домашнего уюта, тепла, заботы… Домой возвращался всегда с удовольствием. Я знаю, что она не смогла смириться в-первую очередь с тем, что я от нее скрывал правду, не доверял…, а я просто боялся потерять ее, она ж как ангел, всегда поступала правильно, а тут я, прикидывался добрым принцем, а потом, оказался хладнокровным убийцей… Что с ней случилось?

— Рак… Съел ее за полгода. Мы боролись, но последняя стадия и рак был головного мозга, постоянные головные боли, обезболивающие не помогали, она очень страдала… Последний месяц она просто пролежала в комнате с зашторенными окнами, боясь лишний раз пошевелиться. И так же тихо умерла, во сне, — я не выдержала и начала рыдать.

Отец подошел и обнял меня. А я как вернулась в нашу квартиру, туда в Челябинск.

— Я вечером заглянула и подумала, что она спит, — говорю сквозь всхлипы, — а утром, перед тем как идти в институт зашла, хотела спросить, что принести, а она уже вся холодная. Я кинулась к ней, начала теребить, — слезы льются нескончаемым потоком, мне кажется даже тогда я так не плакала, такое чувство, что до меня только сейчас дошло, что время не вернуть и мамы нет. Прильнула к отцу и, как маленький ребенок, которого обидели, пытаюсь найти защиту у взрослого. А он притулил мою голову к своему животу и гладит по голове успокаивая. — Когда приехали врачи, сказали, что она мертва уже больше десяти часов, то есть, когда вечером я заглядывала, она уже была мертва.

Так нас и застал Самаэль. Я решила на работе не называть его по имени, это только мое и для меня. Если он решил, что для всех он — Самаэль, значит так и будет.

— Что здесь происходит? — смотрю на ревущую Еву, на Сергея, который стоит с потерянным видом…

— Нет-нет, — говорю я, а то еще кинется меня защищать, подумает, что отец что-то мне сделал…, - я про маму рассказывала и про ее смерть, вот и расплакалась.

— Ясно, — прохожу в кабинет, закрывая дверь.

— Я бы хотел поговорить с тобой, Самаэль, — говорит Сергей, — по поводу Константина…

— Ну, пойдем…

— Нет, стойте. — останавливаю их я, — меня это тоже касается, и я хочу знать, что будет и чем все обернется.

— Ева, — говорит мне отец, — ты с ним…

— Да, — я поняла, о чем он, и чтобы не ставить его в неловкое положение, ответила раньше, чем он закончил фразу.

— Я, конечно, как отец, не очень рад, что ты связалась с Самаэлем…

— У меня это наследственное, от матери, тянет нас к плохим парням. Да и с воспитательными разговорами ты припозднился лет на семь… Поэтому, мне все равно, что ты думаешь, как отец, Са… Самаэль — мой мужчина вне зависимости от чьего-либо мнения, пока нас все устраивает, так это и будет. Что там с Костей, — отец покряхтел, но больше ничего против не сказал. Я не позволю лить грязь на Сашу, каждый в нем видит ту его сторону, которую заслуживает….

— Костя, Костя… Да, приложил ты его хорошо…, в травме лежит у Петровича, — я так поняла, что это хорошо знакомый врач, в определенных кругах. — Куратору с Москвы не очень понравилось, что у вас начался замес из-за ба…, в смысле Евы. Ты сам понимаешь, что они не упустят шанса и вытрясут, и выкрутят из ситуации все до последнего цента. Я слышал, что стартовал тотализатор и принимают ставки на бой…, ты об этом знаешь?

— Уже знаю.

— А знаешь, кто соперник?

— Пока нет, держат в секрете, чтоб больше бабла срубить.

— А я знаю… Это Донован.

— И они готовы притащить его из штатов ради меня?

— В том то и соль, что он сам чуть ли бежит, чтоб набить тебе морду. Я так понимаю, что вы где-то пресекались?

— Пересекались, — подтверждаю я, — но мы в разных весовых категориях и в противники мне его никогда не ставили, он килограмм на тридцать меня больше. А теперь, я так понимаю, бой будет подпольным и можно все?

— Правильно, — говорит Сергей, — там такие суммы ставят, что общий счет уже не в одном миллионе долларов исчисляется, а в десятках. Выигравший получит много.

— А проигравшим должен быть я…, правильно? Даже если я выиграю, не выйду, так?

— Так…, - подтверждает Сергей.

— Чудно. Рассказывая мне об этом, ты рискуешь. Зачем тогда?

— По-родственному, — Сергей хмыкнул и вышел из кабинета Евы.

Поворачиваюсь к Ева, а она вся бледная.

— Эй, ты чего?

— Это все из-за меня… Ты жил, а тут бах… и я свалилась тебе на голову, а еще и кучу проблем с собой притащила, — у меня сегодня день слез какой-то, я столько уже сто лет не плакала. А тут понесло меня.

— Иди сюда, — Саша садиться в кресло и подзывает меня.

Подхожу и сажусь ему на колени, и он обнимает меня, как маленького ребенка, гладит по голове, а я, уткнувшись ему в шею, всхлипываю и пытаюсь успокоиться.

— Ты, Ева, самое прекрасное, что когда-либо было в моей гребаной жизни. Ради тебя я сверну горы и головы, даже такую громадную как у Донована. У меня есть стимул остаться живым, я хочу любить тебя долгие, долгие годы. И тебе от меня не отвертеться.

— Это я тебя не отпущу… И в обиду не дам…

— Я уже наслышан, как ты мою честь отстаивала в разговоре с Кристиной… За меня никто, ну кроме мамы в школе, никогда не вступался. А ты, как дикая кошка шипишь и готова глотку за меня перегрызть, — говорю улыбаясь, а на сердце тепло разливается….

— Потому что ты самый лучший, — говорю правду, как думаю, ничего не утаивая. Я простая, прямолинейная. Нет у меня женского кокетства и не умею я набивать себе цену.

Замолчали, каждый думает о своем. Я прерываю тишину первой.

— Что дальше будет? Он сильный противник, этот Донован?

— Буду тренировать, у меня неделя есть. Противник он сильный, так как больше меня, и еще в строю, ну, то есть в клетке. Но везде есть свои нюансы… Не парься. А ты лучше мне с клубом помоги… Побудешь управляющей?

— Но, я никогда не управляла клубом. Я даже не знаю, что делать, — отлипаю от Саши и смотрю ему в глаза.

— Ты у меня прирожденный руководитель. Так построила своих подопечных, разложила все по полочкам, разобралась сама во всех нюансах. Так что я в тебя верю. Игнат будет отвечать за безопасность и общение с трудными клиентами. На тебе же будут твои, а еще Фил и Ник, со счетами. Не замечал за ними приписок и воровства, но все проверяй, что будешь подписывать.

— Так у меня нет права подписи.

— Завтра будет. Утром, как проснемся, решим.

— А ты сам где будешь?

— Да рядом и буду, только тренировка теперь будет не два часа в день, а часов пять. Правильное питание и, к сожалению, нет сексу. Потерпишь?

— Ну ты даешь, — смеюсь я. — Конечно! Мы с тобой сегодня план выполнили и перевыполнили. Как-то я ж жила без секса до тебя. Ну, баянист не в счет. Ты сам сказал, что он не оправдал звание мужика и плохо выполнил, доверенную ему миссию.

— Ты только моя, — обнимаю ее, а Ева притулила мою голову к себе на грудь, поглаживает рукой по волосам, так нежно и невесомо. — Никому не отдам.

— Скоро выход танцоров… Давай работать, а то мои там совсем расслабились. Будем повышать уровень уважения сотрудников к руководству, — и так хитренько улыбаюсь.

Загрузка...