Сантехник 3

Глава 4

До рудника пока сегодня не поехал, там уже рабочая смена заканчивается, хотя с них первых стоило бы начать.

Но это по времени изрядно получается, час туда, час обратно, там что-то решить нужно, а я так надолго уезжать от замка не собираюсь. Не настолько себя уверенно чувствую, чтобы дать возможность непримиримому врагу использовать выданную ему Тварью силу на моих людях.

Главное на площадке лишнюю суету с постройкой новых объектов остановить, а так пока пусть куют железо и готовят изделия из него.

Те же выплавленные крицы просто с собой заберут, когда начнем эвакуацию. Если начнем, конечно.

Руду все равно не уничтожат и не заберут с собой имперские приспешники, обогатить уже добытую еще успеют работники пару раз, потом через горн пропустят и даже могут успеть что-то из нее выковать кузнецы за эти пять-шесть дней, которые мне по минимуму отпущены.

«Если гвардейцы только до Петрума и обратно прокатятся? Если может Второй Слуга отменить приказ Первого? Или сообщит о непонятной задержке Шестого Слуги в замке и что ему Тварь прикажет тогда?»

Вводных, не сильно мне понятных очень уж много получается, но я могу теперь спокойно и вдумчиво расспросить пленника про все такие моменты.

Хотя, на хрен его сейчас, только проверю, как он там, что-то я очень сильно устал за такой невероятно проблемный день. С постоянными бросками по складывающейся ситуации вверх и вниз, с реальным риском полного разгрома и моей физической смерти.

«Заберу просто все железные изделия и те, что столярка успеет выдать с собой. Это пять-шесть подвод получится в путь снарядить. Со мной еще двенадцать стражников отправятся, вполне нормальное количество для охраны. Ну, это в лучшем случае, если не разбегутся сейчас многие, поняв, на кого их новый норр так храбро хвост задрал», — предчувствие каких-то проблем все сильнее крепнет внутри меня.

Да и пленник пусть ощутит все то, что его ждет рядом со мной, может еще решит перейти на мою сторону, хотя это вряд ли. Гораздо больше шанс, что только присмотрится и в правильный для него момент ударит мне в спину.

Кранилу я сказал остальную стражу не пугать раньше времени, но сейчас посмотрим, что ему в голову придет.

«Да, с ним и его парнями у меня явная проблема наклевывается теперь», — понимаю я.

Он-то именно из Империи сюда пришел, и трое крестьян тоже из нее, она для них — мать родная, пусть и очень суровая.

И воспитаны они на безусловном преклонении перед Всеединым Богом, так что издевательство над его верным Слугой может быть воспринято бывшими имперцами совсем отрицательно. В отличии от местных крестьян и стражников, которые саму Империю просто заметно недолюбливают, как все остальные жители баронств и королевств.

Посмотрим, что перевесит, возможность спасти свою жизнь бегством вместе с вменяемым норром или наивное желание полностью оправдаться перед Всеединым Богом и его священниками?

Очень такой возможный вариант для не умеющих хорошо работать головой простых мужиков.

Это для местных Всеединый Бог что-то далекое и отстраненное, а для него и крестьянских парней тот самый единственный бог, кому они много лет истово молились.

Не рассказывать же им сейчас про то, что сам Всеединый Бог — это просто фикция, картинка-голограмма, а всем в Империи управляет именно инопланетная беспощадная Тварь.

Сидящая где-то под землей в Кташе и контролирующая и императора, и аватара самого Всеединого Бога.

Безнадежное это дело — такие истории рассказывать простым мужикам, только народ зря смешить.

«Ну, кто-то захочет покинуть службу у меня, чтобы просто уйти подальше от моего замка, кто-то не захочет. Но я сам должен все такое лично решать с кадрами и не пускать процесс на произвол судьбы, не давать никому разбегаться», — говорю себе.

Во всяком случае, пока наш караван не покинет территорию Вольных Баронств, как минимум, чтобы уменьшить максимально возможность попадания невольных свидетелей в лапы имперцев.

Как я легко беру Шестого Слугу под свой контроль — знать никому строго нельзя, ведь без такого знания Тварь и ее приспешники гораздо легче отнесутся даже к его бесследной пропаже.

Когда она не связана явно с порождениями его непримиримого врага, а просто случилась почему-то.

Все же Таблица в голове никак не защищает от внезапного и хорошо замаскированного удара в спину, а слабенькая РЕГЕНЕРАЦИЯ может не успеть помочь. Да что там — может, точно не поможет на таких смешных минималках.

В замке все спокойно, когда гвардейцы послушно ускакали по приказу Слуги, тяжесть немедленной смерти, ожидающей за воротами, у всех заметно упала. Так ведь непонятно было, что они станут делать дальше, штурмовать стены или все же нет.

Для нормального штурма их, конечно, маловато по численности. Но они отборные воины и очень умелые арбалетчики, самые лучшие во всей гигантской Империи, на две головы выше моих. Легко перестреляют всех начинающих службу новичков даже на стенах в одни ворота.

«Кстати, арбалеты гвардейцев можно и себе потом забрать, лишний десяток очень качественных и дорогих машинок мне в дальнейшем пути тоже не помешает. Раз уж именно из-за имперских замашек я буду вынужден покинуть свой замок, то получить еще одну небольшую компенсацию будет в самый раз», — решаю я так усилить свой отряд н.

У них станет поменьше стреляющих машинок, а у нас побольше. Это сейчас в моих силах провернуть такой изящный финт.

Так бы до самой, очень нескорой моей смерти, занимался посильным прогрессорством и совершил будущую продовольственную революцию, переведя здешних лошадей с ярма на хомут.

Ну и с плугами правильными помог бы местному народу разобраться, поднял бы урожайность местной земли в пару раз.

Но прогрессорство оказалось сурово наказуемо в мире Хурума, так что все это пока откладывается на неопределенное время.

После возвращения я пообедал и заодно поужинал, скоро наступит ночь, первая бессонная ночь с полным осознанием моего поражения в новом мире.

Как его не назови — но это реально поражение, ведь придется все бросать и уезжать, пытаясь просто выжить изо всех сил.

'Ну, а кто мог предположить, что даже такое небольшое прогрессорство в землях, не относящихся к Империи, будет сурово и беспощадно наказываться? Это же тайна имперская высокого уровня важности, про нее простой народ вообще даже не подозревает! — успокаиваю я сам себя. — Никто из знакомых не мог меня предупредить о такой опасности, потому что сами ничего не знают.

— Мог бы поменьше обороты производства запустить, это — да! Хватило бы и одной столярки на самом деле! — говорю я себе с горечью.

Придется оставить здесь рудник, но с ним-то ладно, мой горячий источник, который пока так и не раскрутился, не отбил свои вложения, только радует меня самого постоянно, не совсем мое производственное поле с горнами и кузницами, зато полностью принадлежащую мне столярную мастерскую.

Сколько вложено сил и знаний, чтобы все это заработало и что делать дальше?

После стольких-то хлопот, получения норрского дворянского достоинства, крутого такого прогрессорства за неполный местный год — и оказаться снова всего-навсего беглецом.

Беглецом, опять спасающим свою жизнь, как в первые дни в новом для меня тогда мире.

Причем очень сильно и активно разыскиваемым могущественной Империей, это опаснейшее положение не сравнить с тем, что когда-то ко мне имели претензии простые бандиты из Кворума и довольно обычный, ничем не примечательный особо норр Вельтерил.

О таких временах и простых проблемах даже вспомнить приятно на самом деле.

Когда я приехал в горы простым воином в отставке, тогда мое положение было надежнее и что самое главное — гораздо спокойнее.

«Нервные клетки — они не восстанавливаются», — это только я один здесь правильно понимаю, про такое положение вещей в этом мире никто еще и не подозревает на самом деле.

Я сходил проверил своего пленника, он закутался в одеяла на соломе, пока угрюмо молчит, хорошо понимая, что я почувствовал его попытку нападения. Зато в его сознании я чувствую сильную ненависть ко мне, не привык один из самых главных функционеров Всеединого Бога к такому обращению. И такому унизительному содержанию в путах в темноте ледяного подвала, который просто вымораживает любую защиту.

Ладно, что молчит, зато разумно мыслит, больше мне пока узнавать нечего.

— Кормить сегодня не буду. Это за ту попытку, — бросил я в темноту и ушел, закрыв подвал.

Там немного потеплело из-за жизнедеятельности узника, голова у него еще нормально работает, так что не помрет за ночь. Нужно все же у него понизить возможность к сопротивлению, а как это сделать другим путем без откровенных пыток — я не знаю.

Пусть дрожит всю ночь, спасает свое здоровье и саму жизнь от замерзания, все побольше ЭНЕРГИИ потратит, поменьше на противодействие мне останется. Единственно оставшийся мне путь общения с ним самим через боль и непрерывные страдания.

Уже в ночи вернувшиеся гвардейцы доставили мне купца Останила. Со стены предупредили, что три человека отделились от приехавшего воинского отряда, подошли к воротам и там стоят чего-то ждут.

— Все на стены! — скомандовал воинам.

— Открывай! — приказал я стражнику и за распахнутой калиткой ворот увидел купца под присмотром пары гвардейцев.

— Заходи! — скомандовал я ему. — А вы ждите!

Как я и ожидал, никто из гвардейцев спорить и препираться не стал. Им приказано самим Первым Слугой доставить арестованного купца в замок, остальное уже не их дело, чтобы что-то требовать и пререкаться.

Купец робко перешагнул через каменный порожек и остановился сразу за быстро закрытыми воротами.

— Отойдем, переговорить нужно, заодно покормлю тебя, — сказал я ему и провел своего пособника в донжон.

Я хорошо понимаю, что купец винит меня в обрушении своей жизни и поэтому не разговариваю, ожидая, пока он насытится кашей со щедрым мясом. В загоне скопилось восемь толстых хрюшек, оставлять их имперским солдатам нет никакого смысла, как и раздавать крестьянам. Потому что им самим лучше отсюда исчезнуть.

Поэтому я уже приказал резать по свинье в день и щедро кормить всех крестьян кашей с огромным количеством мяса.

«И саму кашу не жалеть, всем желающим выдавать по двойной порции! Да, не только работникам, а вообще всем, кто попросит!»

Авось за шесть-восемь дней запас мяса закончится, останется только зерно и овощи в продовольственном подвале.

«Впрочем, какого хрена что-то здесь оставлять? Раздам своим крестьянам, раз они теряют пока свое жилье. И работу тоже теряют на какое-то время. Имперцы могут тут все без разбора спалить, когда не найдут своего Первого Слугу, деревню мою точно не пожалеют», — решаю я.

Вижу, что купец доел кашу, старательно вытер хлебом миску, заметно, что сильно голодный приехал.

— Клафия, принеси еще пару мисок с кашей! Мне тоже! — пока смотрел на аппетит купца, сам есть захотел.

Вскоре подруга прибегает с едой и снова уходит на кухню, повинуясь моему жесту.

— Не кормят?

— Плохо и мало, — усмехается купец. — Что ты мне, норр Вестенил, хочешь сказать? Ведь это же Первый Слуга меня вызвал? Так прискакавшие воины доложили своим командирам, я все слышал.

— Вызвал он, а разговаривать буду я, — сразу отвечаю я.

— Вот как? Удивительное дело, скажу тебе, — хорошо держащий себя в руках купец намекает мне, что все происходящее очень странно.

Да, вызвал его могущественнейший сановник Империи, но его нигде не видно и не слышно, а разговоры ведет сильно провинившийся перед Империей норр.

Который должен или в подвале смирно сидеть, или на воротах неподвижно висеть.

Я ему не стану, конечно, объяснять, что оказался гораздо сильнее Шестого Первого Слуги и поэтому именно он сидит сейчас в холодном подвале, а не я собственной персоной.

Все это у него могут вскоре выбить или даже он сам расскажет, когда я выпущу его из замка.

Имеет полное право на такую откровенность, ведь это я завлек его в такие серьезные проблемы. Поэтому, если купец попробует спасти себя и свою семью вместе с торговлей, то я пойму его. Только про бедственное положение Шестого Слуги ему знать ничего не нужно ради нашего общего спокойствия.

Поэтому немного ограничен в том, что могу ему теперь рассказать и обещать:

— Ладно, долго говорить особо не о чем. Ты можешь выбрать один из двух вариантов. Все, что могу сделать для тебя. Или завтра Первый Слуга прикажет тебя отпустить, дать тебе лошадь и сопроводить десятком гвардейцев до Петрума. Там они доложат, что с тебя сняты все обвинения, твоя торговля возвращена тебе обратно, а тебя приказано отпустить и восстановить в правах.

— Даже так? — очень удивлен купец, не ожидая такого простого решения сильно запутанного вопроса.

— А ты чего сейчас ждал, до того момента, как тебя повезли сюда? Что тебе вообще сказал Первый Слуга про твою участь? — интересуюсь я.

— Ничего не сказал, подробно допросил сначала. Я ему все, абсолютно все правдиво рассказал про тебя и твое торговое предложение. Выбора у меня не было никакого, сам понимаешь, норр Вестенил. Но отношение гвардейцев ко мне в пути не слишком почтительное получилось, это на что-то такое нехорошее в будущем намекает, — правильно все понимает купец.

— Понимаю, — я киваю головой. — Ты все правильно сделал, не стоит что-то скрывать от взгляда Первого Слуги.

В ответ купец просто пожимает плечами, показывая, что он думает так же.

— Так что ты сможешь почти вернуться к прежней жизни, но дело в том, что твои беды с этим окончательно не закончатся. Вполне возможно, что из Кташа поступит новый приказ снова взять тебя под арест и тогда уже некому будет тебя отпустить. Может у тебя будет по времени день-два на то, чтобы распродать весь товар по дешевке, забрать семью и уехать незаметно куда подальше из Петрума. Может будет, но может и нет, и на следующий день тебя снова придут арестовывать.

— А какой второй вариант? — задумывается купец.

— Твоя семья сейчас под арестом или нет?

— Когда я виделся с женой, ничего такого с ними не случилось.

— Тогда второй вариант такой. Тебя отпустят одного приказом Первого Слуги, он даже подпишет правильную бумагу о твоей невиновности. Ты тихонько вернешься домой, заберешь семью и плюнув на остатки наверняка арестованного сейчас товара, снова исчезнешь с ней где-то в огромной Империи. Думаю, какие-то деньги у тебя есть?

Купец задумался на пару минут и потом все же ответил:

— Деньги есть, пока их не забрали, но, если распродать весь склад за полдня, то их будет гораздо больше.

— Есть еще третий вариант, — продолжаю я, немного подумав.

— Это какой? — удивляется купец.

— Ты возвращаешься с гвардейцами в Петрум прощенным Первым Слугой и ждешь милости от властей. Там уже как оно получится — я тебе точно сказать не могу. Но что-то подсказывает мне, что никто тебя не помилует и поедешь ты со всей своей большой семьей в Кташ. Именно, как имперский преступник, а там вас не ждет ничего хорошего, — говорю я ему тот тоже возможный путь.

Которым он должен будет тогда пройти, если выберет полное непротивление власти и очень робкую такую надежду на справедливый суд.

— Ты что-то знаешь про мою судьбу и судьбу моей семьи, как я вижу? — прозорливо спрашивает купец.

— Нет, я этого точно не знаю, но по обмолвке Первого Слуги догадываюсь об этом, — нейтрально отвечаю я.

— Могу я встретиться с ним? — вдруг спрашивает купец.

— Нет. О твоем выборе он завтра утром объявит со стены. Тебе нужно время, чтобы подумать?

— Нет. Я уже решил. Мне больше подходит первый вариант, вернуться в Петрум с охраной из гвардейцев и побыть день-два полностью восстановленным в своих правах.

— Ты понимаешь, что времени у тебя будет немного? — с интересом спрашиваю я Останила.

— На самом деле рукописного приказа Первого Слуги, подтвержденного теми же гвардейцами, может хватить и на гораздо больший срок, — размышляю я вслух.

«Я не знаю, как часто могут докладывать те же Вторые Слуги лично самой Твари в Кташ?» — а это уже про себя.

Скорее это происходит в определенные дни и часы, поэтому просить внеочередной связи со столицей, чтобы решить судьбу простого купца окончательно, наверняка вряд ли кто очень срочно захочет.

Бумага с приказом Первого Слуги окажется в наличии у городских властей и Второго Слуги, тут у них задница прикрыта полностью.

Не такая он великая птица, да и вины его почти никакой нет в том, что кто-то ему предложил продавать слишком передовые по своей технологии вещи. Второй Слуга точно будет сначала ждать какое-то время возвращения Первого Слуги, прежде, чем начнет беспокоить гораздо более высокое начальство.

— Понимаю. Я сделаю все быстро, а уехать при полном прощении Первым Слугой моей вины мне будет не сложно.

— Ты понимаешь, что тебя потом могут искать?

— Ничего, я знаю все окрестные дороги и могу много где укрыться на какое-то время. Потом отправлю верного человека проверить, что там с моим домом, лавками и складом. Если они будут опечатаны, значит приходили власти, разыскивая меня, а наши беды не закончилась и нам нельзя возвращаться. Да еще по разговорам в городе он все узнает сразу, — довольно правильно понимает опытный по жизни купец.

— Я имею возможность о настроениях в городе узнать достоверно и издалека. Поэтому мне нужен приказ Первого Слуги и написанная его рукой бумага с моим прощением. Или признанием того, что власть в его лице не имеет ко мне никаких претензий, — да он уже все хорошо продумал, этот прошаренный купец.

— Завтра утром ты получишь такую бумагу, и сам Первый Слуга огласит свой приказ. Теперь я тебя выпущу, скажи этим, что тебе велено вернуть свободу, и что Первый Слуга утром озвучит свое решение.

На том и расстались, говорить особо больше не о чем, я свою незримую вину чувствую, еще больше оставлять купца в замке не хочу, чтобы ему не пришили потом долгое сотрудничество с врагом.

Выпустили его через калитку в воротах, все служивые отправились спать, кроме дежурной смены на стенах. Ну и я долго не сплю, все пытаюсь ощутить на нижних этажах попытку кого-нибудь зачаровать нашим пленником.

Еще долго там лично сижу и Мурзика наглаживал, давно уже его так не баловал, все дела и дела, а тут они все внезапно закончилось.

Никаких больше дел, только грамотная эвакуация личного состава моего норрства.

Потом с трудом поднялся на ноги, уже прямо засыпаю, поварихи ушли в деревню ночевать по моему приказу, сам закрыл за ними донжон и калитку в воротах.