Седьмого не стрелять (сборник)

1

Сразу за глинистой просёлочной дорогой начинается заброшенное поле, поросшее бурьяном, крапивой и разными кустами пород никуда не пригодных.

У одинокого дома пропавшей деревеньки, прижавшись спиной к изгороди палисадника, на скамеечке сидит пожилой человек с такой же старой у ног собакой.

Терентий Петрович помутневшими, как мокрый жемчуг глазами, посмотрел на своего Дружка, ласково погладил его по голове. А Дружок, подняв седую в шрамах морду, благодарно лизнул хозяину руку и зевнул, показав пожелтевшие с годами, источённые клыки.

Старик одет по-осеннему тепло, с годами он стал ко всему чувственным, слезливым от прожитых лет и потерь. Его жена умерла при родах, а будучи однолюбом, с тех пор Терентий Петрович больше не бракосочетался. Взор старика устремлён в сторону густой рощи посреди поля, где плакучие ветки вековых берёз на ветру скрипят над могильными крестами старого кладбища.

В последнее время Петрович с какой-то особой любовью стал поглядывать и прислушиваться ко всему, что окружает его: к шуму деревьев, пению птиц, течению речки за деревней, которая уже потеряла былую резвость, к печальной красоте осени. Иногда, подставляя солнцу и ветру лицо, он забывает о своей старости, оживает, словно по жилам его растекаются живительные весенние соки. Со щемящей тоской он теперь ценит жизнь и любит окружающий мир, который в молодости оставлял его равнодушным.

«Как было бы мудро и прекрасно, – с волнением думал Терентий Петрович, – если бы все люди на земле, узнав о моей любви к природе, вместе со мной постигли бы красоту земли и сладостный вкус жизни».

В такие минуты Петровичу кажется, что вся природа ему говорит о чём-то сокровенном, неведомом, о чём он раньше и не догадывался. Будто теперь окружающий мир стал для него значительным, полным глубокого смысла. Что-то в душе творится, словно мелодия старой виолончели поёт, рассказывает о жизни: тихо грустит и стонет, а то вдруг, громким форте, зальётся радостным смехом…

Не отводя глаз от старой рощи, Терентий Петрович, обхватив свою седую голову, восклицает: «Боже, как время-то бежит! Кажется, совсем недавно мальчишкой был, а уж сам превращаюсь в старика. Родители-то и родственники давным-давно на погосте».

2

Как-то среди старых немногочисленных фотографий Терентию Петровичу попалось послевоенное семейное фото, где на снимке отец Петр Иванович, мать Василиса и подросток Терентий.

Снимок сделан заезжим мастером. Раньше в деревне фотокамера для многих была в диковинку. Вглядываясь в родные лица, Терентий Петрович прослезился. Память воскресила рассказы отца и матери.

До войны отец работал механизатором, пахал и засеивал колхозные поля. Любил охоту и рыбалку, слыл хорошим стрелком. Поэтому на фронт его призвали в качестве снайпера, хотя кадры танкистов были не менее важны.

Во многих случаях смертельной борьбы с врагами охотничий опыт и навыки помогали нашим разведчикам, снайперам, партизанам и десантникам бить фашистов и побеждать. Охотники легче других переносили все тяготы и невзгоды походной жизни, спокойнее и увереннее ориентировались на местности, а главное – были находчивее в минуты опасности.

После войны Пётр Иванович вновь управлял трактором. Бывало, на деревенских гуляниях подвыпившие мужики приставали с вопросом:

– Иваныч, ты бы рассказал – скольким фашистам в черепах дырок насверлил?

Не хотелось Петру ворошить былое, страшное и он уклончиво отвечал:

– Дак, фашист он хуже змеи ядовитой, она хоть уползает, а этот – прёт и прёт! Бей его гада – не жалей!

С войны Пётр Иванович привёз трофейное ружьё – системы Зауэр и в свободное время, в сезон охоты, бродил по знакомым местам.

За то время – пока местные охотники воевали, по всей округе развелось невиданное количество волков. Зимой в опустевшем лесу становилось холодно, и волки бродили повсюду. Хищники подходили к деревне и начинали «собачничать». Невдалеке заводил старый волк тягучую песню. Из деревни отвечали ему псы. Иная шалая дворняжка храбро выскакивала с заливистым лаем за околицу, и волки, вынырнув из темноты, отрезали ей дорогу назад. Испуганный визг собаки, короткая свалка – и звери уже уносили из деревни добычу. Покончив со смельчаками, серые разбойники хватали собак со двора, а цепных утаскивали с цепью. Разобрав гнилые крыши, резали домашний скот в хлеве. По ночам заглядывали в окна крайних домов.

После войны на волков объявили всеобщую охоту. За каждого серого разбойника стали давать награду и деньгами, и мясом колхозных животных. Охотники, имеющие ружья, занялись делом. Промышляли волков красными флажками, ловили капканами, стреляли на привадах.

В зимнее голодное время кладбищенскую рощу с давних пор посещают стаи лесных петухов и куриц. Тетерева с жадностью склёвывают с веток мороженые почки, набивая ими полный зоб так, что сторонний мусор и шелуха сыплются на могилы.

– Кладбище хорошее кормное место для лесной птицы – святое место, – говорил охотникам Пётр Иванович. – Нельзя эту птицу убивать, может, в них души наших предков!

Знакомые охотники, знавшие о контузии Петра, меж собой рассуждали:

– От контузии в голову Петру и не такое взбредёт. По его мнению, получается, что лесные петухи и курицы питаются через древесную связь мертвечиной из могил. Факт, действительно, корни вековых берёз уходят за питанием глубоко. Неужели они проникают до могил?.. Недаром сборщики лесных даров ягоды и грибы на кладбищах не собирают. Так рассуждая, мужики неоднозначно качают головами…

Однажды Терентий спросил отца:

– Папа, скажи, а почему меня назвали странным именем – Терентий?

– Почему странным? – удивился отец. В нашей деревне такое имя не первое. С таким именем есть почтенные старики. Вполне приличное имя, я полагаю, оно придумано ещё в древности от названия птицы – тетерев. Этот лесной петух силён и красив. На его голове брови густые и красные, перья чёрные с синевой, а хвост – просто чудо, раздвоенный, как усы у гусара!

Сын Терентий, представив себя военным гусаром, заливисто засмеялся:

– Так значит я – это Терентий – гусар?..

– Так точно! – хохотали родители Пётр и Василиса.

Как-то к отцу заглянул взволнованный сосед Макар, возбуждённо рассказывал:

– Ну и дела, Пётр Иванович?!..

– А что случилось, Макар?

– Собрался я в лес за дровами, накидал полные дровни чурбаков. Сам на дровах сижу, а собачонка за санями бежит.

Еду, лошадь погоняю, на морозе полозья скрипят, далеко слышно. Откуда ни возьмись возле саней оказались два волка, схватили собаку и разорвали на глазах. Лошадь в страхе бежит, вся в мыле. Слава Богу – хоть с приключением, но до дому добрались.

– Повезло тебе Макар, если бы не жертва собакой, звери занялись бы лошадью. С возом-то далеко не убежишь. А пошто ты в лес без ружья поехал?..

– Дак, дело-то было белым днём и дрова недалече, тут не до охоты было. Как-то в голову не пришло, что волки днём нападут!

Пока Макар горевал по собаке, у Петра возник план охоты. Он похлопал соседа по плечу и сказал:

– Накорми, Макар, свою лошадку досыта, поедем бить волков.

3

Сытая лошадка без понукания, похрапывая, с охотниками в санях и волочившимся на длинной верёвке мешком со свиным навозом, бодро бежит по дороге, минуя поле, в сторону леса. Мешок оставляет пахучий след для приманки зверей. Охотники одеты в овчинные полушубки. В санях полно душистого сена, мужикам вполне комфортно и тепло.

Для настоящей приманки желательно бы взять с собой маленького поросёнка, прищемив ему ухо, тот громко визжит, волки на этот аппетитный крик сразу же прибегут на ужин. Но поросят нужного размера в хозяйствах не нашлось. Конечно, в хлеве был годовалый боров, но куда-то ехать в санях он не пожелал. Насильно вытащить этого упрямого кабана, у мужиков не хватило силёнок. Да и неизвестно ещё как бы повёл себя в дороге этот упрямый поросёнок. И было бы нежелательно, что при непредсказуемых обстоятельствах весь этот «шпик» достанется на съедение волкам.

На ходу в санях, выпив по стакану самогона, мужики по очереди принялись изображать поросячий визг. В этом деле музыкальной подготовки не требуется, здесь вокал не нужен – визжат и хрюкают всегда без нот. И, когда Макар начинал изображать невинно обиженного поросёнка, Пётр Иванович зажимал уши, уж больно правдоподобно получалось:

– Ну и глотка у тебя, сосед – будто лужёная! – удивлялся Пётр.

– Ага, – соглашался Макар, – это мы могем.

Проезжая на почтительном расстоянии от кладбища, охотники залюбовались огромной стаей сидящих на берёзах тетеревов.

– Глаза радуются при виде этих птиц, – бормотал Петр.

– Да, много их развелось в нашем краю, – поддакнул Макар.

Вскоре дорога пошла лесом. Лошадка, похрапывая, легко тянет дровни с охотниками, а за ними мешок с навозом. Морозно скрипят деревянные полозья.

Снежная навись покрыла деревья. Пухлые шапки образовались на тёмных ёлках, а пни стали похожи на огромные грибы. Бывает навись тяжёлая, плотная, ломающая деревья, а бывает пушистая. Не долго держится такая навись. Чуть подует ветер – и нет уже у леса его лёгкого чарующего одеяния.

Над лесом показалась луна. Вокруг полной и бледной луны светится широкий круг, чуть зеленоватый у основания и беловато расплывающийся по краям. В чёрном лесу пролегли жутковатые тени.

– Похоже, сегодня полнолуние, – шепнул Павел.

– Да, уж, вон как она на небе вздыбилась шаром, – так же тихо ответил Макар и принялся визжать поросёнком.

После очередного повизгивания между ёлок неожиданно мелькнули тени: «Волки! – дрожащим голосом шепнул Макар. – Один, второй, третий, четвёртый.»

От волнения и холодного воздуха у Макара запершило в горле, он прикрыл рот шапкой, чтобы приглушить кашель. Серые разбойники, выбежав на дорогу, приняв мешок за свинину, оказались у саней. И тут дружно грянули четыре выстрела. Свинцовая картечь уложила трёх хищников, четвёртому повезло, метнулся за деревья. Так, за одну ночь, волчья стая потеряла часть своего бандитского контингента.

В детстве от отца Терентий слышал много рассказов о животных и птицах, об их жизни и повадках. Особенно мальчику нравилось слушать о перелётных: журавлях, гусях, о многочисленной братии уток. Но особенно о преданных родному краю – глухарях, тетеревах, рябчиках.

Больше всего мальчик любил тетеревов – своих тёзок. Ведь от слова тетерев на Руси образовалось мужское имя – Терентий. Крестьянин, увидевший большую в чёрном оперении птицу, с лирообразным хвостом, ласково и торжественно скажет: «Смотрите люди, вон на берёзе Терентий сидит».

4

Кто не знает тетерева, жителя лесов и полей, которого народ называет и тетерей, и, непонятно – косачём. Есть в лесу птицы и крупнее, например, – глухарь. Но глухарь это другое. Он не пользуется такой известностью, такой народностью. Эта птица густых хвойных лесов. Вероятно, многим и видеть его не случалось.

Поэтому Терентий Петрович чаще думает о тетеревах, которые из всех птиц, равных ему величиной, самая сильная и крепкая птица. Летает он очень проворно и неутомимо машет крыльями с такой быстротой, что производит резкий и сильный шум, особенно поднимаясь с земли.

Тетерева водятся везде: и в большом и малом, и в красном и чёрном лесу, в перелесках, редколесье.

В мае месяце после окончания весенних свадеб-токов, самки, исполняя свой женский долг, вьют гнёзда, надёжно спрятавшись под кроной упавшего дерева или под кучей срубленных лесниками веток при рубках ухода за лесными культурами, либо в густых зарослях травы.

Лесная курица-тетёрка высиживает до десяти яиц и сидит на них очень крепко, так, что не только звери и зверьки, но и бродячие собаки иногда ловят куриц на гнезде.

Три недели матка почти не слезает с гнезда и день, и ночь. Тетеревята вылупляются из яиц обычно к середине июня. Сначала все они без исключения бывают серовато-жёлтого пёстрого цвета, так что нельзя и различить среди цыплят петушков и курочек. Они, после вылупления, находясь возле матери, пробуют махать крылышками, перепархивают с места на место. Питаются сначала разными травяными семенами и мелкими насекомыми, потом разными ягодами: земляникой, костяникой. В траве ищут мелких насекомых, жучков, паучков, а со временем, повзрослев, в зимнее время, переходят на берёзовые почки и серёжки, на ольховые шишки.

На исходе августа на самцах начинают показываться местами тёмные перья, как будто букеты тёмно – коричневых цветов. Один птенец, назовём его Терентием, был от природы крупнее своих собратьев и сестёр, брови у него шире и краснее.

В начале зимы самцы становятся тёмно-кофейного цвета, чёрные косицы в хвосте отрастают, концы их загибаются: одна половина направо, другая налево.

Тетерева чернеют год от года и на третий год становятся совершенно чёрными, с отливом воронёной стали по всему телу и особенно на шее. Внутренняя сторона крыльев подбита мелкими белыми пёрышками, так же и косицы в хвосте. Курочки не изменяют своего повседневного цвета: только к зиме перья делаются жёстче и крупнее, а пестрины темнее и желтее.

У любого живого, будь то – человек, зверь или птица, от рождения до конца жизни, неразрывна с ним его судьба: у кого она счастливая, у кого несчастная.

Не миновало несчастье и семью молодого Терентия. Как-то ранним утром пошёл холодный дождь. Мать собрала птенцов под своё тело, прикрыв крыльями. Пережидая ненастье, семья дремала. Раздались осторожные шаги. Многодетная мать не догадывалась, что её выследила лиса. С открытой пастью она уже была в шаге от семьи. Защищая своё потомство, птица с криком бросилась на звериную пасть. Началась неравная драка. Хищнице удалось схватить тетёрку за крыло, а та отбивалась свободным крылом, царапалась когтями, но отбиться от звериных клыков не удалось. Цыплята разбежались: кто куда, а дождь, ко всему равнодушный, лил не переставая…

Терентий Петрович с палочкой и корзиной в руках, в поиске ранних грибов, шёл по лесу. Удалившись от поля в лес, он решил передохнуть, как вдруг увидел в ямке что-то пушистое; то был цыплёнок лесной птицы, лежавший без движений. Терентий взял птенца в руки, размышляя: «Живой он – или нет»? Однако, цыплёнок, почувствовав тепло рук, открыл мутные глаза.

«Живой! – обрадовался старик, – как ты попал сюда, где твоя мамка и сёстры?» – в волнении спрашивал Терентий Петрович. Зная, что ответа не последует, стал предполагать – похоже, найдёныш является представителем отряда куриных – будущий лесной петух Терентий. «Ну, пошли домой, Терентий, ты в яме-то наверняка изголодался» – засунув петушка за пазуху, старик, забыв о грибах, прямиком зашагал к деревне.

В избе Петрович поднёс петушка к усатой морде кота, приговаривая: «Давай знакомься, Барсик. Это твой новый друг – Терентий. Смотри не вздумай обидеть! – Понял»?.. Кот, лениво открыв глаза, брезгливо понюхал незнакомца и отвернулся. «Дак, понял, али – нет»? – повторил Петрович. Барсик с недовольным видом, удалился под лавку. «Ну, то-то же»! – вздохнул хозяин.

Терентий Петрович, добывая корм петуху, бродил по траве, выискивая червячков, кузнечиков и разных других букашек. Со временем опекуну удалось приучить птицу клевать кашу из злаковых культур, этот рацион в меню намного облегчил добычу еды.

Время шло. В палисаднике стала желтеть трава. В лесу падал красный лист. Утра стали туманны, всё яснее проявляет себя осень. Повзрослевший крылатый Терентий, сидя на подоконнике, с грустью поглядывает на густую рощу.

Старик догадывается: «Заскучал петух по родным местам, душа рвётся к сородичам. Ну, выпущу я тебя на волю, как она встретит тебя. Ты, поди, и летать-то разучился? – грустно думает Петрович. – Ладно, уж, айда – на свободу». Но, прежде чем отпустить птицу, Петрович окольцевал ногу Терентию красной капроновой нитью – на память.

5

С тех пор, как Терентий Петрович расстался с пернатым тёзкой, прошёл год. Народ говорит: «Старики – стареют, а молодые – молодеют».

Как всегда, осень разодела лиственные леса в праздничные цвета – последний наряд прощания с тёплым сытым летом и, в скором времени, встречей с предстоящей зимой и испытанием, долгие месяцы стоять берёзам, осинам, липам, – голыми на ветру и морозе. Только густые ели и сосны, черно-зелёной стеной сохраняют своим цветом верность лету.

В палисаднике грасногрудые пришельцы с севера бойко тормошат красные кисти рябин. До этого плоды старой рябины оккупировали дрозды, но с резким похолоданием, они поспешили в южные регионы, разминувшись со снегирями, где-то на воздушных путях.

Петрович с детским любопытством созерцает на пир и шумное движение северных гостей.

Как-то печник рассказывал о снегирях: «Из ягод рябины, если их настоять в посуде, получается хорошее красное вино. Снегири не спроста любят рябину, на Севере её нет – потому они, не жалея крыльев, сюда к нам летят, а красная грудь снегирей подтверждает зависимость к алкоголю – вот так я думаю».

Петрович, на подобные разговоры про Божьих птах, спорного ответа не давал: «И чего только люди не придумают – на чужой роток не накинешь платок», – усмехался он. Увидев тетеревов, восклицал – «вон, тетерева опять на кормёжку прилетели»!

Десятка четыре чёрных петухов и серых курочек, прилетевших на кормёжку, густо облепили вершины рощи. Радостная мысль согрела душу старика, ведь среди этих в чёрных фраках джентльменов, находится и его тёзка – Терентий.

Чем позднее становится осень, тем дольше тетерева сидят на кормовых деревьях, если не потревожит их сильный ветер. А в тихую погоду, насытившись, они сидят нахохлившись, как будто дремлют, до глубоких сумерек, и потом спускаются на землю на ночлег.

Иногда в зимние бураны спящих в снегу птиц заносит снегом. Среди зимы случаются оттепели, а потом приходят морозы и вся пернатая братия оказывается в снежной ловушке. В этих обстоятельствах птицы становятся лёгкой добычей волков и лис, которые отыскивают лакомую добычу чутьём.

Зима – трудная пора для осёдлой пернатой птицы. Дожившие до весны птицы преображаются, и каждое утро встречают утреннюю зарю, восход солнца, искусством вокала своих предков.

Начнёт сильно припекать солнышко, разогреется остывшая кровь в тетеревах, проснётся безотчётное стремление к совокуплению с самками, и самцы начинают токовать, то есть, сидя на деревьях, испускать звуки, похожие на воркование, бормотание и гусиное шипение: «Чуффы, чуффыш»! – слышное далеко в тишине утренней зари.

Косач сначала токует не подолгу тихо, вяло, как будто бормочет про себя, и то после сытного завтрака, набивши полный зоб почками. С прибавлением тепла он токует громче, дольше, азартнее и, наконец, доходит до исступления: шея его распухает, перья на ней поднимаются, как грива, брови краснеют. До восхода солнца они похватают немного корма (видно, и птице не до пищи, когда любовь на уме), слетаются на избранное заранее место. Таким местом бывает поляна в лесу или открытое поле. Места сбора птиц называют током или токовищем. Многие тока на постоянном месте бывают многие годы, если на этот праздник не придёт худой человек с ружьём и не убьёт главного хореографа – токовика, шум пернатой свадьбы слышен далеко.

Терентий Петрович встаёт рано, тепло одевшись, выходит за калитку, присядет на скамеечку и подолгу слушает звуки лесной музыки. Когда – то он преподавал в школе русский язык и литературу. О природе Петрович помнит много стихов, например, стихи поэта Анатолия Вагина, посвящённые весне:

Терентий Петрович не охотник, не одобряет добычу птиц, но читая эти строки, ему становится хорошо, словно ангел приголубил, душу согрел: «Весной мне ночами не спится – я бодрствую даже во сне» – мысленно повторяет фразу Петрович. Но у поэта есть стихотворение, посвящённое специально тет…