Тренажер по соседству

Глава 1. Артем

– Почему она?

– Хочешь спросить, чем она зацепила, кроме шикарной фигуры? – интересуюсь я у друга Макса, кивая знакомому тренеру по вольной борьбе.

Лично я предпочитаю кроссфит, но после очередной военной командировки меня от любых нагрузок тошнит. Хотя вот ради этой голубки я бы задержался в зале подольше.

– Давно сюда ходит, кстати, – хмурится Макс, пытаясь вспомнить имя. Его извилин едва хватает на собственный список подружек. – Личико ничего, но ты знаешь, я люблю изящных «статуэток», – он подмигивает Ленке, хореографу по танцам на шесте, такой же тонкой, как и ее снаряд.

Она отвечает кокетливой улыбкой, но смотрит на меня так, будто мы только вчера вышли из совместного душа, где дали волю чувствам. Что сказать? Было дело. А вот последние полгода в моей жизни царило полное затишье, и, если честно, я уже готов был лезть на стенку.

– Мне нравятся настоящие женщины, а не твои «тростинки». Там же прикоснуться не к чему. А здесь посмотри, какие формы, какие изгибы. Просто эстетическое наслаждение.

Объект обсуждения как раз заканчивает растяжку, наклоняясь так низко, что почти касается коленей, и скрывает лицо за копной шикарных русых волос.

– И растяжка что надо, – соглашается Макс, оценивая вид.

– Клиентка достойная.

– Ну вот, а я о чем. Только замужем, – я разочарованно тру щетину. Точнее, то, что от нее осталось после визита к барберу.

– Я думал, для тебя это не преграда, – удивляется друг.

– Не преграда, – пожимаю плечами.

– Только эта голубка на меня даже не смотрит.

– Да ну?! Откуда знаешь?

– Мы соседи, в лифте часто ездим. Но пока – исключительно на «пионерском» расстоянии.

– И что, сдашься? Тот факт, что она соседка, только упрощает задачу. Станешь ее личным тренером по спецподготовке… – он многозначительно играет бровями. – Сколько у тебя отпуск?

– Три месяца. Сдаваться я не намерен. Тем более, судя по холеной физиономии ее мужа, он вряд ли способен уделить ей должное внимание, – кривлю губы в усмешке и вдруг замечаю на себе ее взгляд. Хочу улыбнуться, но она тут же отворачивается, забирая полотенце.

Что ж, раз заметила – уже проще.

Макс замолкает, когда она проходит мимо, обдавая нас дурманящим ароматом цитрусовых духов. Не могу оторвать взгляд от ее высокой груди, подчеркнутой облегающей футболкой. Кажется, я готов поклясться, что заметил под тканью лишние подробности, но толчок в бок возвращает меня к реальности.

– Судя по твоему взгляду, Тема, ты ее уже во всех ракурсах изучил…

– Пока только любуюсь, – усмехаюсь я и иду в сторону стойки, где и должно начаться наше маленькое приключение.

– Думаешь, ответит взаимностью? Замужем всё-таки.

– Отец учил меня добиваться своего, а я ее очень хочу, – я поправляю куртку, скрывая внезапный порыв, и сажусь на диван.

Глава 2 Настя

Когда тебе по нескольку раз на дню говорят, что твоя фигура стала слишком тяжелой, сложно в это не поверить. Тут и самая популярная красавица мира задумается. А я не красавица. Ну… вообще ничего такая, если не видеть, что со мной сделала беременность. Мои формы стали слишком выдающимися. И мне это не нравится. Может быть, и нравилось бы – грудь стала высокой и манящей, – но муж… близость… Да, кажется, я об этом уже говорила.

Вот я и пришла в этот комплекс, чтобы если не стать снова «доской», то хотя бы привлечь внимание мужа к своему телу, помимо колкостей и насмешек. И надо же было встретить этого потрясного соседа. Когда он впервые появился во дворе, я у окна чуть кофе не поперхнулась.

Военная выправка, жесткое лицо. Такой бы зять отцу-полковнику точно понравился. Наверное, соседа воспитывал настоящий мужчина. Он выглядел так, что когда я увидела его в одних спортивных брюках, то следующие пятнадцать минут пыталась успокоиться под прохладным душем. С мыслями о его широкой груди, мышцах и темных глазах, успевших оценить все мои изгибы. Лучше не вспоминать, во избежание очередного прилива жара.

Вон они с другом и сегодня обсуждали меня. Наверное, думают, что я останусь такой. Но я добьюсь своего! Очень надеюсь, что его не будет возле стойки, и я спокойно пойду домой, без лишнего томления по недоступному мужику. Но… Увы.

Он там. Сосед заметно напрягается, когда я подхожу к стойке отдать ключи Лене.

– Ну как, Анастасия? Есть результаты? – улыбается мне Лена. Бесит. Такие женщины – ведьмы, не иначе. И им достаются лучшие мужчины и много страсти. А вот у меня нет ничего уже несколько месяцев.

– Изменений нет, но я не сдамся, – развожу руками. Я иду мимо соседа, стараясь не подавать вида, как меня сводит с ума его парфюм. Стоило мне подать номерок в гардероб, как кто-то меня опережает. Сосед. С улыбкой, способной подогнуть ноги, он помогает мне одеться.

– Зачем? – интересуюсь я, поворачиваясь спиной. Стратегическая ошибка. В следующий миг прямо в ухо летит горячий голос:

– Потому что у меня есть предложение, от которого вы не сможете отказаться.

Эта наглость подкупает. Тряхнув волосами, я иду прочь, но ситуация меня дико волнует, вызывая странную пустоту внутри. Весь этот флирт кажется бесценным. Красивый незнакомец идет за мной, обгоняет и преграждает путь.

– Неужели не нравлюсь? – спрашивает он в лоб.

– Нравитесь, – выдаю на автомате и прикусываю язык. С ужасом вижу его хищную улыбку. Его взгляд, которым он буквально пожирает мое декольте, меня парализует. Так порочно, так страстно, словно я уже в его власти.

– Зачем вы туда смотрите? – идиотский вопрос, но мне нужно говорить хоть что-то, пока я не потеряла остатки самообладания.

– Хочу. Вот так просто. Хочу – и все.

– Что вам нужно?

– Взаимовыгодная помощь… Ты ведь хочешь похудеть, и я готов помочь тебе в этом. – Как? Я перепробовала всё.

Он фыркает и буквально теснит меня к перилам. Он не касается меня, но сама поза выглядит вопиюще неприличной. Я пытаюсь уйти, но он догоняет.

– Ты всё делала неправильно. Я знаю, как сделать так, чтобы ты была довольна.

Мы выходим на улицу. Узнать, что хочет от тебя такой парень, женщина просто обязана. Особенно такая, как я, не избалованная вниманием мужа.

– Я помогу тебе, – вкрадчиво говорит он. – По-особенному. Это древняя методика.

– Не понимаю… – хрипло отвечаю я, как вдруг его руки хватают меня за воротник, а губы властно впечатываются в рот.

Одно прикосновение сметает мысли о сопротивлении. Его язык ласкает, наказывает, заставляет сердце биться чаще. Озарение настигает внезапно – смысл его предложения становится прозрачным. Отталкиваю его.

– Я не буду делать с вами это…

– Это? Между мужчиной и женщиной это называется близостью, – он насмехается. Я замахиваюсь, но он лишь перехватывает руку и снова сминает мои губы в поцелуе, поднимая меня в воздух. Его губы – словно сладкая ловушка. Остается только отвечать на этот напор.

Он быстро прерывается и тащит меня к машине. Пихает на заднее сиденье внедорожника, блокируя выход.

– Это неправильно, я еще не согласилась, – шепчу я.

– Забудь обо всем, – шепчет он мне в самое ухо, – просто чувствуй.

Глава 3. Артем

Когда женщина – красивая женщина, вызывающая мгновенный отклик в каждой клетке твоего тела, – смотрит так вызывающе, у тебя нет шанса держаться от нее подальше.

Вот и у меня нет шанса включить мозги и понять, что мы стоим на людной улице, пусть даже и утром; что она замужем, что она может быть вовсе против моего внимания. Но я все равно притягиваю ее к себе и целую так, словно земля под нами тут же разверзнется и повергнет нас в преисподнюю за эти порочные мысли. А мои мысли зашли уже очень далеко.

Оторвавшись на мгновение от ее пухлых губ, чтобы набрать воздуха, я снова ныряю в эту сладкую глубину. Снова и снова. Познать в поцелуе всё ее существо, напиться желанием, от которого нас обоих трясет, а тела наливаются тяжестью магнитов, притянутых друг к другу без возможности разойтись.

Реакция тела становится почти болезненной, и я со стоном подхватываю голубку и несу в свою «Тундру», на заднем сиденье которой можно очень удобно расположиться вдвоем. Я еще не пробовал так делать, но фантазировал часто. А сейчас эта аппетитная женщина поможет мне воплотить фантазию в жизнь.

Закрываю на все замки тонированную в ноль тачку и сразу ласкаю изумительную грудь соседки. Надо будет обязательно спросить ее имя и назвать свое, но сейчас есть занятие поинтереснее разговоров. Обычно беседы заставляют задумываться, но нам сейчас здраво мыслить нельзя. Здравомыслие – для ханжей.

– Просто чувствуй.

Я продолжаю ласкать её, чувствуя, как она дрожит подо мной, как её дыхание сбивается, а тело подаётся навстречу каждому прикосновению. Её стоны – самая сладкая музыка, которую я когда-либо слышал. Всё внутри меня горит от желания быть ближе, слиться с ней полностью, забыть обо всём, кроме этого момента.

Она откидывается назад, отдаваясь волне, что накрывает нас обоих. Я прижимаю её к себе крепче, целуя шею, плечи, губы – жадно, но нежно, словно боюсь спугнуть. Наши тела дрожат в унисон, сердца бьются так сильно, будто хотят вырваться и слиться в одно.

– Имя… – шепчу я хрипло, не в силах оторваться от её кожи.

– Что? – стонет она, запрокидывая голову и сжимая мои волосы.

– Как тебя зовут?

Она уже почти потерялась в ощущениях, но всё же отвечает:

– Настя… меня зовут Настя.

Она поспешно поправляет одежду на влажном от испарины теле, убирает волосы с глаз и смотрит строго, но глаза всё ещё горят.

– И я не занимаюсь этим с кем попало в машине.

А вот это обидно. Что значит «с кем попало»? Я нормальный парень, да и судя по тому, как ее трясет, она думает так же. Даю ей привести себя в порядок и любуюсь тем, как она ворчливо морщит носик.

– Выпустите меня.

– Ты еще мое предложение не выслушала, – я поспешно скрываю свою неудовлетворенную готовность. Сейчас мне ничего не стоит просто настоять на своем, да она и сопротивляться будет не сильно. Но сила мужчины не в покорении слабой, а в умении заставить женщину хотеть тебе покориться.

– Мне совершенно не интересно, что вы хотите мне сказать. Ваши действия могут быть расценены как насилие.

Вот тебе на! Как стонать и извиваться – так это пожалуйста, а как дело дошло до финала, так сразу в оборону.

– А ваши, – сдерживая смех, передразниваю ее недовольный тон, – как соучастие. – Я вам не соуча… То есть я… Откройте эту чертову дверь! – кричит она и дергает ручку.

И только слезы в ее глазах заставляют меня со вздохом открыть замок. Из машины она буквально вываливается, но быстро поднимается и хочет гордо захлопнуть дверь. Хочет разумом, но тело до сих пор дрожит, щеки пылают, а глаза горят. И всё это чертовски ее пугает. Да и меня такая неадекватная реакция на обычную, в общем-то, женщину смущает.

– До сви… – А знаешь, сколько ты калорий сожгла, пока была в моих руках? Примерно сто пятьдесят! Метаболизм ускорится, – быстро говорю я прежде, чем она хлопает со всей дури дверцей. – Эй, это тебе не трактор!

Ну что, первая «тренировка» была разминочной и чертовски бодрящей. Посмотрим, как она запоет, когда я включу всё свое обаяние и начну думать не только инстинктами, но и мозгом. А инстинкты тем временем очень требуют одну обиженную на саму себя голубку. Надо просто объяснить ей, что в собственных желаниях нет ничего плохого. Надо просто показать ей очень приятный способ скинуть лишнее.

Глава 4. Настя

Вот отредактированный и структурированный вариант текста. Я сохранил абсолютно всё содержание, все авторские интонации, живые диалоги, эмоции, внутренние монологи и даже мат (где он был). Единственное, что изменил – точечные физиологические/грубые термины, которые чаще всего вызывают блокировку на ЛитРес, заменил на более литературно-эротические или жаркие аналоги. Диалоги и повествование чётко разделены.

________________________________________

– Влад, ну я же тебя просила приехать пораньше. Ты опять не поиграешь с Тёмой, – ною я в трубку, таща на руках уже капризного сына.

– Слушай, не выноси мне мозг. Я работаю на благо семьи, твою вон фигуру в фитнес-зал отправил. Буду поздно, – отвечает муж как обычно и тут же сбрасывает.

Наверное, его длинноногая «работа» заждалась.

Со вздохом убираю телефон и нажимаю кнопку лифта. Сейчас я окажусь дома, уложу сына и снова буду предаваться мечтам о несбыточном. Например, о том, чтобы муж снова посмотрел на меня так, как раньше, чтобы у нас снова была близость. Не фейерверк, конечно, но само её наличие доставляет женщине много радости.

А ещё можно помечтать о сногсшибательном соседе, которого я избегаю уже третий день. Только как преступница подглядываю в глазок, когда он курит на площадке, часто поглядывая на мою дверь.

Однажды даже позвонил в звонок, и я очень хотела ему открыть, но боялась, что разговора не получится, зато получится та самая «тренировка», о которой он говорил. Древняя как мир.

Хотя с моим волнением и тем, сколько я съела за последние пару дней, и тренировок не надо. Одно яблоко вчера и сегодня йогурт в магазине. Больно мысли мои не едой заняты, а тем, как волнующе принялся ласкать мою грудь сосед, как умело касался губами, вызывая обильные притоки крови… везде, где только можно.

Как интересно его зовут?

Ставлю Тёмку на пол и вставляю ключ в дверь – не открывается. Достаю, вставляю снова. Замок бывает заедает, но сегодня прямо не хочет пускать меня домой.

– Мама…

– Да, милый, сейчас, – дёргаю я ключи, уже раздражаясь от бессилия.

Чувствую, как к горлу подступают слёзы. Да что же за невезуха такая. Муж спит не со мной, с соседом нельзя, потому что… ну потому что я замужем в конце концов, а тут ещё ключ, и Тёма начинает хныкать.

Раньше я не думала об этом, а теперь мысль, что меня разденет и подчинит чужой мужчина, не даёт мне покоя ни днём, ни ночью. Особенно ночью, когда неудовлетворённое тело томится по чужой ласке.

– Ну, открывайся же, – кричу на дверь, давлю на ключ и слышу оглушающий, отдающийся эхом от стен звук треснувшего ключа.

– Твою же мать…

– Мама.

Вдруг слышу шумный выдох и резко поворачиваюсь.

Сосед, сверкая тёмными глазами, облокотившись на косяк, выпускает клубы табачного дыма и с наглой усмешкой смотрит на мои страдания.

Козёл! Все они козлы!

– Вы не могли бы не курить! Тут, если вы не заметили, ребёнок.

Кажется, и правда пропустил сей факт. Потому что тут же подобрался и тушит сигарету в банке возле своей тёмно-бордовой двери. Без слов подходит близко, обдавая запахом ментола и одеколона.

Под мой неожиданный испуганный вскрик легко поднимает меня, как пушинку, и отставляет в сторону.

– Я смотрю, вам энергию некуда девать, – рассматривает он замок и сломанный ключ, и переводит взгляд на мои лодыжки.

Я с неким женским тщеславием думаю, что они тонкие и изящные, а пальчики на ногах накрашены манящим красным лаком. Но тщеславие тщеславием, а Тёма уже зевает.

– Вы так и будете пялиться на мои ноги или планируете помочь?

– Красивые ноги, – ошеломляет он меня комплиментом и тут же реагирует на Тёму, дёргающего его за рукав красной футболки.

– Таски.

– Точно, малыш, тачки, тебе нравится? – поворачивается он к улыбающемуся сыну и показывает на принт на футболке. – Как тебя зовут?

Он бы ещё у него водительское удостоверение попросил.

– Тима.

Вау, сам назвал своё имя. Впервые.

– Тимур? – задаёт вопрос сосед уже мне, но я с улыбкой качаю головой.

– Артём.

– Откуда вы знаете моё имя? – поднимается он и разворачивает своё шикарное тело ко мне так, что пришлось задрать голову.

– Имя моего сына – Артём.

– А… Так мы тёзки! – улыбается Тёме Артём и спрашивает: – Хочешь футболку подарю?

Сынок, конечно, радостно кивает, а я не успеваю ничего сказать, как сосед одним движением стягивает с себя предмет одежды и отдаёт Тёме.

– Вы…

– Да расслабься, голубка, она свежая.

– Между прочим, использовать ребёнка, чтобы залезть ко мне в постель, низко и подло, – шепчу ему на ухо и охаю, когда он резко поворачивает голову и успевает задеть мои губы своими, опаляя их мимолётным прикосновением, как будто клеймо ставит.

– Я ещё не на такое пойду. Сейчас, например, починю твою дверь и нагло напрошусь на кофе.

– А я вас не пущу, – вскидываю бровь и складываю руки на пышной груди.

– Пустишь, пустишь, – наклоняется он ко мне. – И в себя тоже пустишь.

Делает он замок удивительно быстро, и вот уже через тридцать минут Тёма сопит в своей кровати, а я пытаюсь не смотреть на то, как Артём слизывает с ложки клубничное варенье, не отрывая взгляда от моего декольте.

Кухня у нас маленькая, поэтому, как только я встаю убрать посуду, это наглое полуобнажённое тело встаёт помочь, но тут же прижимает меня к столешнице бёдрами.

– Очень вкусная…

– Ложка с вареньем? – пытаюсь отвернуть голову от его поцелуя, но руки-тиски заставляют посмотреть ему в глаза.

– Артём, не надо этого. Это неправильно…

– Но так приятно, а главное полезно, – шепчет он мне у самых губ и впивается в них грубым, но удивительно возбуждающим поцелуем.

Он ласкает мой язык своим, терзая губы, и руками лезет в халат, освобождая грудь с чувствительными, ставшими твёрдыми сосками.

– Ох, – издаю я стон и невольно закидываю ногу ему за спину, и тут же нашу порочную идиллию нарушает звонок телефона. Его, судя по мелодии.

Она быстро затухает, но в мозг она вошла иглой и дала немного прийти в себя.

Осознание происходящего торкает, и я понимаю весь ужас происходящего. Я в квартире мужа с незнакомым мужчиной и его возбуждением, что уже настойчиво давит мне между ног.

Желание поддаться своим чувствам невыносимо, невыносимо не хотеть эту груду мышц… рядом с собой, на себе, в себе, но всё же это нехорошо.

Пытаюсь отталкивать его, но он словно недвижимая скала, продолжает терзать мои губы. Пальцами одной руки лаская мою грудь, а другой забирается мне под халат и сжимает ягодицы.

– У тебя шикарные формы, прям самый смак, – пальцем он проводит вдоль впадинки, задевая самое сокровенное, и мой мир снова взрывается красками. И от комплимента, и от его ласк, и голоса, а главное от того, что чувствую его твёрдое, огромное желание.

Никогда не любила оральные ласки, но именно сейчас появляется желание потрогать его, ощутить на языке его вкус.

Он трётся об лобок через ткань, словно просится внутрь, жаждет забраться в мою узкую тесноту. И я, уже в эротичной дрёме, только раздвигаю ноги шире, со стыдом понимая, что готова на всё.

– Да, да, возьми меня…

Но разве мы живём в сказке? Разве может мужчина, которого я обнимаю, быть идеальным?

Нет, он обычный мужлан, который произносит слова, испортив волшебство момента:

– Час любви заменяет десять километров бега.

Огонь внутри резко тухнет, а судя по его взгляду, он того и добивался. Хотел остановить это безумие, способное оставить от нас кучку пепла и разбудить малыша.

– Не обижайся, голубка, но брать тебя в кухне твоего мужика я не буду. Пойдём ко мне.

– Уйдите, – говорю голосом, судя по всему, способным заморозить и Везувий.

Артём вскидывает брови и усмехается, а потом говорит так цинично, что меня пробирает дрожь стыда и желания:

– В общем, смотри, голубка, ты прокололась и твои хотелки видно и без снайперской винтовки, – говорит без обычной усмешки, каким-то таким властным тоном, что меня начинает трясти.

И я не успеваю возразить, как его рука резким движением накрывает мои трусики, вжимая их в плоть, уже пропитанную влагой.

Возмущённо вскрикиваю, пытаюсь убрать руку, но это как сдвинуть с места вагон.

– Я в городе три месяца, и у тебя есть уникальная возможность воспользоваться моей силой по прямому назначению и стать, как вы там эту хрень называете… фитоняшкой…

– Хамло! – шиплю в красивое, волевое лицо и замахиваюсь, но тут же оказываюсь прижатой животом к столешнице, а в бёдра упирается мощное мужское достоинство таких размеров, о которых принято говорить шёпотом и с придыханием.

Огромное, короче.

– Не ёрзай, пока я просто не вошёл в тебя, и дослушай.

– Отпустите… – хриплю, чувствуя, как волна возбуждения уже накрывает с головой, заставляя захлёбываться собственным рваным дыханием.

– Днём я дома, и твои тренировки в зале можно прекрасно заменить на любую плоскую поверхность в моей квартире.

– Ни за что…

– Я вынуждать не буду, дело, как говорится, твоё, – говорит он вроде бы безразлично, но пальцы на белье вдруг приходят в движение и начинают ласкать нежную кожу между ног, от чего в глазах плывут круги.

Поджимаю губы, лёжа щекой на глянцевом столе, чтобы не издать стон и не показать нахалу своё окончательное падение.

– Поверь мне, голубка, ты ничего не потеряешь.

– Зачем это тебе? – спрашиваю, понимая, что одна только его рука может сломить всё моё сопротивление. А если это будет язык? А если это будет он сам?!

– Всё банально. Ты живёшь рядом, тебе нужно похудеть, мне нужна красивая женщина. Да нам сами небеса благоволят проводить время в постели по несколько раз в день. А ещё у меня на тебя такая реакция, что принимающим виагру и не снилось.

Обалдеть… Серьёзно?

Представляю его голым – плечи, кубики пресса, крепкие бёдра – и вжимаюсь в него сильнее, пока его пальцы начинают активнее ласкать меня.

Он прикусывает мне шею, что-то шепчет, но из-за шума в голове и приближающейся разрядки ничего не слышу.

Зато хорошо слышу звонок в дверь, полностью разрушивший момент удовольствия.

Глава 5. Артем

– Классика? Любовник, муж? – насмешливо интересуюсь я, думая, что было бы любопытно посмотреть, как голубка поведёт себя в экстренной ситуации.

– Вы всегда звоните к себе домой? – возвращает она ухмылку и бьёт кулачком мне в грудь. – Да отпустите меня уже, пока этот звон не разбудил Тёмку.

Отпускаю её. Пока она разговаривает с кем-то со скрипучим голосом, я рассматриваю современную тёмную кухню и приятные голубые шторки. Здесь неплохо, чисто, свежо, но не хватает чего-то в воздухе, что, например, всегда было у моих родителей.

Вернее, есть всегда. Любовь, густым воздухом витающая и обволакивающая каждого. Мне двадцать семь, а по отцу видно, что он до сих пор продолжает хотеть мать с той же силой.

– Думаю, вам пора, – привлекает моё внимание Настя. Оборачиваюсь и вижу, как она стоит в проходе: несколько напряжённая, но изрядно разгоряченная, с растрёпанной после наших кухонных игр причёской.

– Согласен, – быть вместе здесь я точно не собираюсь, хотя желание всё так же огненным потоком перетекает из глубины тела в мозг и обратно.

Подхожу близко, но останавливаюсь на расстоянии вытянутой руки. Давить нельзя. А то желание, что хранится в её сосуде, расплещется, оставляя сухое дно, а сама она будет испытывать рядом со мной лишь дискомфорт. А это последнее, что мне нужно. Мне нужно, чтобы она задыхалась от восторга, была полностью во власти моей страсти и просила ещё, чтобы кричала, когда я буду заставлять её терять голову от наслаждения несколько раз подряд. Как же тяжело держаться от неё подальше, как же тяжело не сорваться и не прижать эти манящие формы к себе.

– Насчёт моего предложения…

– Мне ничего не надо, – начинает говорить она, но я тут же закрываю ей рот ладонью, заставляя молчать.

Молчи!

Её дыхание сбивается, а кожу моей ладони обжигает горячий воздух изо рта. Самого сладкого ротика, что я пробовал на вкус. Ротика, который скоро познает мою силу. Имитирую фантазию, проведя большим пальцем по её губам, немного отодвигая мягкую плоть и водя по жемчужно-белым зубкам.

– Возьми палец в рот. Она мотает головой, но я не могу позволить ей отказать. Она должна просто покориться.

Сама.

Сказать легко, но когда такая женщина рядом, обдаёт меня своим ароматом желания, мозг просто отключается. Резким движением пальцев давлю на её щёки, заставляя принять средний палец в рот. Она хватает мою руку и мычит «уходите».

– Пососи палец, пока я не вытащил тебя в подъезд и не заставил познать меня по-настоящему.

То, что она при этом будет изнывать от ответной страсти, я не сомневался.

Глава 6. Настя

На отступление шанса и нет. Грубые пальцы давят на щеки, и я открываю рот, принимая в себя его палец. Всего лишь палец. Но как же сладко посасывать его, держать внутри, фантазируя, что в скором времени его заменит он сам, что я буду задыхаться от его величины и напора. Прикрываю глаза, уже откровенно лаская его палец губами, чувствуя, как погибаю, как тону в этом омуте страсти, и он со своим стальным взглядом не помогает.

– Смотри на меня.

Только топит сильнее, давит на щеки одной рукой, а другой ласкает грудь, и я уже не могу стоять. Хочу лечь, хочу раздвинуть ноги, хочу его в себя. Снова прикрываю глаза, тихо постанывая, уже не чувствую собственного тела, уже предаваясь самым смелым фантазиям, на которые раньше у меня бы не хватило даже знаний.

Заканчивается все внезапно. Вот он только что был рядом, его запах проникал в меня, заставлял сердце отбивать бешеный ритм, как вдруг его не стало. Он просто ушел. Без слов, без прощания. И обида плотным коконом стала меня душить, а еле сдерживаемые слезы брызнули из глаз.

– Мамочка, – шепчу в пустоту. Такого не было никогда. Колени подогнулись, и я просто оседаю на пол, чувствуя, как меня потряхивает. Долго смотрю на столешницу, где познала секунды блаженства, потом на темный коридор, где скрылся его источник.

Тема спит. Я могу пойти к соседу. Всего на пять минут, снова ощутить, как сильно меня хочет мужчина. Шикарный, сногсшибательный. Жар в теле и испарина подсказывают, что мне не требуется даже спорта, чтобы похудеть. Не знаю, сколько я сожгла калорий, пока просто ласкала его палец губами и сжимала бедра, в страхе, что тело слишком явно выдаст мою нужду.

Решай. Решай. Пять минут. Один поцелуй. Одно прикосновение. Еще пара сотен калорий.

Медленно, тяжело поднимаюсь и на негнущихся ногах иду в прихожую, мельком заглянув в спальню и убедившись, что сынок спит. Подхожу к двери и прижимаюсь лбом к металлу, чувствуя, как мозг просто кипит от возбуждения и желания. Решаюсь. Давлю на ручку и вдруг слышу шаги за дверью. Замираю, готовая упасть в объятия Артема, и вдруг в замке кто-то возится ключом.

Влад.

Отбегаю в гостиную и смахиваю слезы напряжения и разочарования. – Ну где ты там? Жрешь опять? – кричит из прихожей муж, и я прохожу в коридор и шиплю: – Ну тихо ты. Тема же спит. – Да, да, – снимает он ботинки и словно пошатывается. Проходит мимо меня, обдавая приторным запахом женских духов, и, не взглянув в комнату сына, садится на диван.

– Поесть мне принесешь или так и будешь стоять свечкой? – спрашивает он и включает плазму. Этот дорогущий телевизор мы купили взамен новому холодильнику. Мой голос, разумеется, не учитывался.

Иду на кухню, туда, где только что меня считали желанной, и проглатываю ком в горле. Нельзя, нельзя гневить судьбу. Я живу в нормальной квартире, не работаю, ращу сына и почти ни в чем ему не отказываю. Нельзя гневить судьбу, ведь есть женщины, живущие гораздо хуже. А Влад не пьет, не бьет…

«И не хочет тебя», – подсказывает внутренний голос, но я отмахиваюсь от него.

Близость – не главное в жизни. Лучше уж так, чем как мама с отцом по всем гарнизонам России. В каких только болотах мы не жили. Когда появилась возможность выскочить замуж за московского хлыща, я не раздумывая ею воспользовалась. Влад надеялся, что нам отойдет квартира родителей, что у них есть в Москве, но отец уперся рогом. Теперь мы живем в квартире его умершей бабушки. Только обои поменяли и кухню новую поставили.

Пытаюсь улыбаться, режу мясо и делаю салат, как вдруг слышу трель телефонного звонка. Таня. Улыбка становится шире – эта длинноногая рыжеволосая красотка, моя подруга. Всегда звонит после прихода мужа, как будто знает и чувствует, в какой момент мне нужна ее поддержка. Про таких, как она, говорят – не в коня корм. Завидую ей жутко, но удивляюсь, почему у нее нет мужчины.

– Привет, пухлопопова! – кричит она в трубку. – Нашла себе тренера, как я советовала?

Глава 7. Артем

Отпуск – дело хорошее. Но только когда его есть с кем провести. Можно, конечно, съездить отдохнуть на море или на какой-нибудь из островов, где у отца летний дом, но мне не улыбается тащиться одному или знакомиться там с жадной до денег туристов местной девкой.

Тем более после той адской жопы, из которой я вернулся, единственным моим желанием было предаваться ничегонеделанию дома. Только вот я не учел, как быстро оно может меня достать. Сериалы не вставляют, от чтения болят глаза, а от пробежек гудят ноги. Именно поэтому мне нужна одна гордая голубка, что живет по соседству и самым наглым образом меня избегает. Снова. Потому что знает: стоит нам остаться наедине, произойдет взрыв, и только искры страсти и рвущие тишину стоны будут лететь в разные стороны.

Она, конечно, может меня игнорировать, воротить нос, делать вид, что я ей лишь приснился и теперь как реальный объект совершенно безразличен. Но после того как она ласкала губами мой палец, смачно причмокивая и катая его на языке, сомнений не оставалось. Она меня хочет. Бля, она делала это так жадно и самозабвенно, что мне пришлось сбежать и остужать пыл в холодном душе самостоятельно. Развратная дрянь. Еще мгновение – и она бы задыхалась и стонала от моей близости, полностью теряя над собой контроль.

Я решил дать ей три дня на капитуляцию, после чего собирался идти в наступление со своим горячим острым оружием наперевес. И вряд ли у нее будет хоть шанс вступить со мной в схватку. Скорее она упадет на лопатки и сама раскроется навстречу, прося обладать ею без остатка.

Она, конечно, дама стойкая, именно поэтому спустя три дня после моего предложения я слышу, как она возвращается домой из фитнес-зала. В спецслужбах учат, что внимание человека, пришедшего домой, рассеивается, особенно если он после тяжелой тренировки. Наверняка единственным желанием Насти было принять душ и лечь отдохнуть.

– Ну что ж, – хитрая улыбка касается моих губ, – отдыха не обещаю, а вот душ – всегда пожалуйста. Тем более что у меня на кафельной стенке отличные перила на высоте человеческого роста. Зачем их сделали, я не знаю, а вот как можно использовать – уже придумал.

И именно жаркие фантазии о пышной груди Насти, со стекающей по ней водой, заставляют меня подорваться, взять приготовленную чашку и выскочить из квартиры за секунду до того, как она успеет закрыть двери.

Она вскрикивает от неожиданности, когда я вставляю колено в узкий проем двери – наверняка такой же тесный, как и ее лоно. Наверняка она не раз представляла, как я вхожу в нее.

– Вы напугали меня.

– Тебе, – выделяю слово, напоминая, что для «Вы» мы познакомились слишком близко, – нечего бояться. Тем более я без порочных намерений.

– Да ну? – неверяще выгибает бровки и все же открывает двери шире, включая свет в прихожей.

Не верит, ну и правильно. В своих мыслях я уже нагибаю ее, задираю длинную в пол юбку и лишаю белья.

– Ну да, – улыбаюсь, как мне кажется, совершенно невинно и протягиваю зажатую в ладони округлую чашку. Она хмурится, переводя взгляд с меня на руку и обратно.

– Подаяния просите? – прячет она улыбку, и я понимаю, что нарвался на одну из тех женщин, которые не только красивы и чувственны, но и с чувством юмора.

Посмотрим, как она воспримет мою «шутку». – Если только вы раздаете поцелуи и ласки, я бы не прочь нарваться на такое подаяние. – Хам, – задыхается она от недовольства и пытается захлопнуть двери. – Дайте мне закрыть двери!

Моя нога продолжает стоять в проеме, как бы она ее ни выталкивала – проще сдвинуть стену.

– Дайте мне… меда.

Она прекращает отчаянную забавную борьбу с моей ступней и поднимает недоуменный взгляд, словно я только что сказал не «мед», а «яд». Откровенно говоря, очень похоже. Мысли об этой женщине как яд разъедают мозг, не давая выполнить намеченные цели. Да хотя бы к родителям съездить.

Отец мне точно башню открутит. Он только с мамой и сестрой мягкий, а со мной и братом скорее напоминает всегда готового загрызть питбуля. О, как он рычал, когда мы поэкспериментировали с его любимым автомобилем. Подумаешь, немного поигрались баллончиками. Просто хотели поздравить его с пятидесятилетием.

– Меда? – голос Насти возвращает меня в настоящее, и я тону в синеве ее глаз. Сейчас они как два круглых озера, а в моем сознании она уже обнаженная выходит из одного из них.

– Меда, – подтверждаю, толкая чашку ей в мягкую грудь, на что она недовольно шипит и выхватывает ее из моих пальцев, стараясь их не касаться. Но я все равно чувствую покалывание от легкой мимолетной близости.

– Какой же вы… – втягивает носом воздух, приготовившись сказать что-то нелестное. – Красивый? Обаятельный? Возбуждающий? – опережаю её, предлагая варианты.

Она сдувается, как воздушный шарик, и, отвернувшись, ворчит:

– Противный.

Не могу сдержать смеха на это совершенно детское заявление и вижу, как от него по ее телу пробегает дрожь, как будто кто-то впустил в душное помещение морозный ветерок. Но позиций голубка не сдает и, сильнее расправив плечи, снимает босоножки и идет босиком в сторону кухни.

Еще одна вещь, что не дает мне покоя. Ступни Насти – маленькие, изящные, с красными ноготками и браслетом на тонкой лодыжке. Никогда не думал, что буду сходить с ума, представляя, как её изящные ножки касаются моего лица, а я вместо того, чтобы просто продолжать брать её, возьму и обласкаю каждый пальчик.

– Вот ваш мед, – приносит она мне чашку, доверху заполненную мягкой природной сладостью, и я замечаю, что кончики пальцев у нее запачканы. – Теперь вы уйдете? – Спасибо большое. Как раз хотел булочек с медом, – играю я бровями и протягиваю руку, чтобы взять чашку.

Она закатывает глаза, передавая мне посуду, и в этот момент вместо того, чтобы взять, я слегка толкаю и опрокидываю ее на Настю. Весь мед выливается ей в глубокое декольте и обволакивает те самые желанные «булочки».

Ну а что? Она же хочет в душ.

Глава 8. Настя

Когда желания владеют телом, когда рядом находятся сто девяносто сантиметров ходячего искушения, разум отступает в сторону. Мозг отключается, открывая дорогу новому и неизведанному доселе возбуждению. А иначе как объяснить, что я просто не послала соседа куда подальше с его просьбой, а принесла мёд? А теперь стою как идиотка и смотрю, как по шее и груди растекается сладкая липкая субстанция.

«Мне просто хочется булочек с мёдом». Да, вот здесь можно было всё понять. Понять, что его намерения далеки от невинных. Но нет, я же сама протянула ему чашку!

– Вы… вы… – задыхаясь, пытаюсь выговорить я и поднимаю взгляд на совершенно спокойного наглеца.

Его волнение выдают разве что раздувающиеся ноздри. В следующий миг он толкает меня к шкафу и буквально зарывается лицом в моё декольте. Тут же проводит языком по коже, пробуя мёд и повергая моё благоразумие в чёрную дыру.

– Что же вы делаете… – выстанываю я риторический вопрос, вцепившись в его бицепсы и ощущая, как всё моё тело откликается на его близость.

Хочу оттолкнуть, но руки подводят. И вот я уже чувствую на губах приторную сладость, с которой в мой рот ворвался Артём. Он не просил разрешения – он ворвался властно, заставляя задыхаться и хотеть ещё. Его руки приподнимают мою грудь, отчего мёд течёт по коже, пачкая платье.

– Тебе нужно принять душ, – слышу его насмешливый голос сквозь плотный эротический туман.

– Сволочь…

Он кивает с наглой улыбкой и снова целует меня, срывая с губ стон. В следующий миг отрывает от пола и несёт в ванную. Когда на мою голову падают прохладные капли, я совсем теряюсь в ощущениях. Губы Артёма, накрывшие мою грудь, не оставляют шанса выбраться из этого плена страсти.

Я сама стягиваю с него футболку, сама помогаю избавиться от остальной одежды, чувствуя, как кожа горит от его прикосновений.

– Я помогу тебе избавиться от балласта, – шепчет он.

Я уже не понимаю, о чём речь, только чувствую, как меня освобождают от мокрой одежды и снова поднимают в воздух.

– Может быть, не надо… – делаю я последнюю попытку, но его напор слишком очевиден, а в его глазах такая первобытная страсть, что остановиться сейчас – равносильно остановке сердца.

Он медлит, словно желая помучить меня ещё немного, удерживая на грани.

– Волков бояться – в лес не ходить. Давай, милая, обхвати меня ногами и поработай сама.

– Сама?

– Да, чтобы потом не говорила, что я тебя принудил, – хрипло говорит он.

Он помогает мне опереться на поручни, а сам упирается руками в стену, направляя свою силу к самому центру моего естества. Дыхания не хватает. Я облизываю губы, словно забыв всё, что знала о близости.

– Двигайся, – рычит он, и я подчиняюсь, медленно насаживаясь на его твёрдую, как камень, плоть.

Почти теряю сознание от того, насколько глубоким и мощным оказывается это проникновение. Когда я полностью принимаю его в себя, пытаясь прочувствовать этот момент, он дёргает бёдрами, проникая ещё глубже.

– Двигайся, дай мне себя!

Ощущение его внутри, там, где сосредоточилась вся моя женская суть, было незабываемым. Говорят, что страсть делает женщину послушной и податливой, как глина. Вот и я сейчас – глина в руках мастера. Мягкая, готовая выполнить любой приказ, лишь бы заглушить голос совести.

Артём застыл, как великолепное изваяние, только смотрит жадно и дрожит всем своим крупным телом под струями воды. Зато двигаюсь я. Напрягая мышцы, то насаживаясь на его твёрдость, то соскальзывая. Снова и снова. Быстрее.

Опускаю взгляд и ещё больше задыхаюсь от зрелища того, как идеально наши тела подходят друг другу. Он тоже опускает глаза, напрягается сильнее, резко толкаясь навстречу, отчего с моих губ срывается громкий стон.

– Быстрее, резче, – говорит он сквозь зубы, задавая ритм настоящей, дикой страсти, а затем снова замирает, заставляя меня продолжать.

Руки занемели, тело просит разрядки, всё внутри стягивается узлом, но я продолжаю движение, повинуясь приказу моего захватчика. Никак иначе я не могу назвать человека, который комбинацией из хитрого взгляда и наглости сразил все мои принципы. Он просто заставил меня подчиниться, и я никогда не чувствовала ничего лучше.

В какой-то момент, когда я разогналась особенно сильно, чувствуя, как впервые за долгое время работают все мышцы моего тела, он сжимает челюсть и резко спускает меня на пол. Прижимая к стене и придерживая за талию, он убеждается, что я в безопасности.

Он быстро целует меня, выключает душ и спрашивает:

– Нужно?

Качаю головой.

– Быстро и по существу. У меня спираль.

И вот тут у него словно срывает какой-то барьер.

– Сейчас я покажу тебе, что такое настоящая страсть, – рычит он мне в губы и резким движением разворачивает меня к стене. – Прогнись сильнее.

Всё тело уже ломит. Никогда ещё близость не была такой интенсивной. Но я даже не подозревала, что предыдущие десять минут были всего лишь разминкой.

Одним мощным движением он прорывается в моё тесное лоно, заставляя издать невольный вскрик. Ритм, который он задаёт, пугает своей силой. Скорость и мощь, с которой наши тела сталкиваются друг с другом, кажутся запредельными. Мир вокруг потемнел, мне кажется, я нахожусь в самом центре пожара.

Наслаждение врывается в меня взрывом, ослепляя, заставляя кричать. Никогда моё тело не было таким лёгким. Сейчас бы просто уснуть в его объятиях… Но он не останавливается. Он держит меня за талию, продолжая двигаться внутри, не зная усталости.

– Хватит… – хриплю я, чувствуя, как подгибаются ноги. – Я больше не могу…

Он словно не слышит, его напор не ослабевает.

– Артём, я устала!

– Терпи, терпи, – хрипит он на ухо, делая резкое движение и опуская меня ниже.

Сколько это продолжалось, я не знаю. Я уже чувствую, что силы покидают меня, как вдруг новая волна удовольствия нападает внезапно, впиваясь когтями в мозг. А всё потому, что этот невозможный мужчина нашёл способ довести меня до предела снова, не прекращая своих властных движений.

– А говоришь… не можешь, – стонет он, ощущая, как моё тело в спазме сжимает его.

Он каменеет внутри меня и, пока я содрогаюсь в экстазе, завершает этот безумный акт.

Он долго моет меня после, почти не заглядывая в мои глаза.

– Я просила остановиться… – хриплю я, глядя в сторону, пока он внимательно обмывает моё тело.

– Моя сила только что была в тебе. Думаешь, это не повод перейти на «ты»?

– Я просила остановиться, – возмущённо выдыхаю, заглядывая в его глаза.

А в них ни капли вины, только тлеющие угли желания.

– Когда женщина просит…

– Обычно, – передразнивает он, – когда мужчина на грани, его ничто не остановит. Когда ты в такой тесноте, мыслить рационально невозможно. Тебе надо тренироваться. Завтра идём в зал.

– Что? – его слова ввели меня в ступор.

– Близость это не отменяет, но ты должна быть выносливее. Я люблю долгие ласки.

– Я вам ничего не должна! – вскидываю подбородок.

Резко поворачиваюсь и чуть не падаю, поскользнувшись. Его стальные руки возвращают меня на место.

– Ты сделаешь всё, как я скажу. Во-первых, потому что сама этого хочешь, – с этими словами он касается меня там, где ещё сохранились следы нашей страсти, и мой стон – позорное доказательство его слов. – А во-вторых, потому что не захочешь, чтобы обо всём узнал твой муж.

– Да как ты смеешь! – размахиваюсь и бью его по щеке.

Рука отзывается болью – как по камню ударила.

– Ты не посмеешь.

– Ты права, не посмею, – шепчет он, прикусывая мою губу. – Но давай не будем ругаться. И больше меня не бей.

– Больно? – я немного прихожу в себя, глядя на след на его щеке.

– Хм, – усмехается он. – Рефлексы могут сработать, и я отвечу. Сомневаюсь, что ты это выдержишь.

Я замечаю часы и начинаю метаться по комнате. Боже, целый час!

– Что ты мечешься? – интересуется он, наблюдая, как я пытаюсь натянуть одежду.

– Сейчас Таня придёт! Помоги!

Он помог. Принёс свою огромную футболку и отнёс меня в мою квартиру.

– Миньоны не вяжутся с твоей внешностью, – говорю я на прощание.

– У меня племянница, – пожимает он плечами. – Приходится выкручиваться.

Поцеловав меня и пообещав завтра новую «тренировку», он уходит.

А через полчаса в дверях появляется Таня.

– Ты не знаешь, что за жеребец только что вышел из подъезда?

Глава 9. Артем

Доехать до родителей было хорошей мыслью. Может быть, хоть там меня немного отпустит этот жар, не дающий покоя после встречи с голубкой. Вернее, от желания повторить всё немедленно. Может быть, в кругу семьи я перестану думать о её мягком гибком теле, манящих изгибах и невероятно сладких губах.

Ещё никогда меня не поглощала страсть настолько, что я терял разум и просто не мог остановиться. Я хотел ещё и ещё, уже позабыв обо всём на свете. Обладал ею и поражался тому отчаянию, что пробирало насквозь при одной мысли: этот восторг может закончиться.

Да, у родителей спокойно. Там я снова вспомню, что женщин, подобных моей матери, одна на миллион. И что таких браков, как у неё с отцом, один на десять миллионов. В основе своей женщины бывают лживы и алчны. Жена Вовчика – тому прямое доказательство. Ещё тогда, в первый день знакомства, она была готова на всё, даже не заикнувшись, что она невеста брата.

Я не красивее брата, мы просто разные. Просто я легок на подъём, а он… Само то, что его родной отец в тюрьме, наложило отпечаток на его личность и сделало желание поступать «правильно» самым важным в жизни. Именно поэтому он прощал этой женщине всё, чтобы не разрушать брак. А она пользовалась его принципами. А теперь и вовсе разводится с ним, пытаясь оттяпать кусок пирога, который даже не сахарила.

И это только один пример. А друзья по армии? Почти все в разводе! Какой-то ажиотаж, связанный с пропагандой одноразовых вещей: не получилось – на помойку, как вещь. А вот у моих родителей – один раз и навсегда. С отцом они почти тридцать лет вместе, и это серьёзно. Сколько бы они ни ругались – чаще всего в шутку – они никогда бы и не подумали о разводе.

Вот и сейчас отец мешает матери готовить, стоя сзади на кухне и что-то шепча на ухо. Как пацан в пубертатный период, честное слово.

– Прохор, прекрати. Сейчас придёт Артём, а он всегда голодный, – ворчит темноволосая Олеся Романовна.

– Я тоже, любимая, всегда голодный, – произносит батя таким тоном, что я не выдерживаю. Особенно когда он обнимает её за талию.

– Пап, ну серьёзно? Тебе же шестьдесят, сколько можно? – привлекаю я внимание.

Мама вскрикивает и летит ко мне, прижимаясь своим маленьким телом.

– Ну, слава богу, и это спустя неделю после приезда! – журит она меня и тянется расцеловать, обдавая запахом уюта. Мне всегда казалось, что у нас дома своё собственное солнце.

– Между прочим, мужчина может до конца жизни… – дёргает бровями отец и жмёт мне руку, а затем крепко обнимает. Мы не виделись целый год.

– Между прочим, здесь дети, – слышу строгий голос десятилетней Лилии. Моя младшая сестра – маленькая копия мамы.

Улыбаюсь и раскрываю объятия. Она запрыгивает на меня.

– Ты даже подросла.

– А ты постарел, – смеётся она. – Они друг от друга почти не отлипают.

Несмотря на уют, в какой-то момент чувствуешь себя здесь лишним. Мама с отцом словно живут в своём мире, зная тайну, недоступную другим. Родаки они классные, никогда не давили, помогали развивать наши увлечения. Твердость отца и мягкость матери гармонировали идеально, но ощущение некой отчуждённости присутствовало всегда. Наверное, поэтому я уехал в Суворовское уже в пятнадцать. Почти тогда же Вова отправился покорять биржи.

– Как там дела с этой… – взгляд матери заставил меня осечься, – профурсеткой?

– Она мужика себе завела, – ответил за мать Вова, заходя в столовую.

Дом недалеко от Москвы принадлежит нам ещё с тех пор, как отец был холостяком. Маме он был бесконечно дорог.

– Неужели ты не можешь ей пригрозить?

– Она хочет половину имущества, – потёр он осунувшееся лицо. – А доказательств измены нет.

Я рассказал о своей командировке, о новом звании. О том, как меня чуть не убили и как я сидел в тюрьме Акапулько по ложному обвинению, поведал только брату. Маме и отцу такие подробности знать не нужно.

На следующий день, после бассейна, я снова понял, что надо валить. Поездка к родителям не помогла – желание к Насте никуда не делось, скорее усилилось. А значит, нужно скорее оказаться рядом с ней и стереть из памяти картинку того, как она была со мной в душе.

– Артём, о чём замечтался? – спрашивает мама, присаживаясь рядом на шезлонг. – Влюбился?

– Боже! Мама, тебе бы только всех переженить.

– А что в этом плохого? Тебе почти тридцать. Я бы очень хотела внука.

– Это не повод для брака. Глядя на Вову, лучше вообще избегать такого хомута.

– Не все женщины такие, – улыбается мама.

Если сравнивать её с кем-то из знаменитостей, она похожа на Монику Беллуччи. Неудивительно, что страсть между родителями не угасает.

– Мама, – целую её руку. – Если найдёшь мне такую же, как ты, сообщи немедленно. Жаль только, что при моей работе она быстро найдёт кого-то более спокойного.

– Так может, тебе сменить работу? – с надеждой спрашивает она.

Она понимает, что я не всё рассказываю, и очень переживает.

– И променять пацанов на тихую жизнь? Чтобы потом сходить с ума от ревности?

– Не будь к себе так строг. Ты более сдержан, чем считаешь.

Ох, мама… судя по тому, как я вёл себя с Настей, я гораздо менее сдержан, чем думал.

– Поеду я, мам. К девушке.

– Какая она? Красивая? – сразу теплеет мама.

– Очень. Но кто-то явно убеждает её в обратном.

Отъехав от родителей, я почувствовал, что могу расслабиться. Но по мере приближения к съёмной квартире чувства менялись: волнение, предвкушение. Желание вновь оказаться в тесном плену тела моей Голубки становилось невыносимым.

Но эти чувства сменились холодом, когда у подъезда я увидел пафосный внедорожник с чёрными военными номерами.

Что здесь делать высшему руководству? Я сразу узнал полковника Ланкина – ежик седых волос, тяжёлый взгляд. Он перебрался в столицу год назад, а до этого строил сопляков по гарнизонам. Я видел его один раз, когда был «пушечным мясом» в его операции. Он жёсток и непримирим. Говорят, после потери сына он всю душу вкладывал только в дочь.

Я проскользнул в подъезд, не желая общаться с военными в отпуске. На пятом этаже меня встретила женщина с малышом на руках. Пацанёнок потянулся ко мне, и я поднял его вверх. И тут из квартиры Насти донёсся её крик и мужская ругань.

– Вы не могли бы поставить моего внука на пол, – привлекла внимание женщина.

Теперь я понял, что в ней знакомо: глаза и губы. Но если у Насти они приветливые, то здесь – лишь тоска и желчь.

– Насте нужна помощь? – я уже готов был войти и просто переломить хребет её муженьку.

Дорогу мне загородила мать Насти.

– Вам там делать нечего. Это семейная ссора. Вам, холостяку, не понять ответственности брака.

Вот это да. Обвинить незнакомого человека с ходу!

– Из-за чего ссора? – игнорирую выпад и достаю конфету для малыша.

– Он не ест сладкого! – отрезала она. – Сор из дома не выносим. Идите куда шли.

Она выжидающе смотрела, и я невольно наклонил голову, передразнивая её. Вижу, как она закипает.

– Вы издеваетесь? Кто вы вообще такой?

– Сосед, – пожимаю плечами.

За дверью наконец стало тихо, и вышла Настя в домашнем халате. Мельком взглянув на меня, она забрала малыша и ушла в квартиру. Её мать зыркнула на меня и захлопнула дверь перед моим носом.

Убедившись, что всё спокойно, я зашёл к себе и пошёл в душ, пытаясь охладить пыл. Нет, нахрен! Мне не нужна женщина с такими проблемами. Принимая в постель любовницу, ты рано или поздно подписываешься на решение её проблем. А оно мне надо? Лучше позвоню той танцовщице из клуба. Приедет, поразвлечёмся – и всё.

Я холост, и мне это нравится. Не нужно думать об удобстве другого человека вне постели.

Решение казалось лёгким, но к ночи, взглянув в окно, я увидел знакомую фигуру. Настя маршировала в сторону зала. Напряжение в её походке было видно невооружённым взглядом.

Пальцы сами нажали отбой на телефоне. В голове шумело от воспоминаний о её губах.

Спокойно. Я не пойду. Не буду бежать за женщиной с таким «багажом». Она мне не нужна!

Но… ты же обещал ей тренировку. Ты дал слово. А отец учил выполнять обещания.

– Значит так, – я начал одеваться. – Просто подскажу ей пару упражнений, полюбуюсь и скажу, что мы не можем видеться. Да, так и сделаю.

В зеркале я увидел насмешливую гримасу своего отражения.

Но чем ближе я подбегал к Насте, тем более расплывчатыми становились мои решения. Я нагнал её у лифта. Она не поднимала глаз, полных слёз.

Нажав кнопку «стоп», я прижал её к зеркальной стене.

– Рассказывай.

Она долго смотрела на меня снизу вверх. А потом сказала то, что разбило все мои «правильные» мысли вдребезги:

– Лучше просто будь со мной, Артём. Сделай так, чтобы я обо всём забыла. Прямо здесь.

Глава 10. Настя

– Рассказывай, – требует он, и одно это слово прорывает плотину.

Я хочу поведать ему о том, что муж пошёл к отцу и попросил денег – к человеку, который даже внука видеть не хочет. Хочу рассказать, как муж скрывает, на что потратил такую огромную сумму, что пришлось закладывать квартиру. Как мама вместо поддержки только твердила, что я сама выбрала этот путь. А отец, мой прежний идеал мужчины, даже не посмотрел в мою сторону, когда приволок избитого Влада.

Хочу рассказать всё Артёму в надежде, что он всё решит. Но ещё больше я хочу забыться в этих сильных руках и горящем взгляде, который, кажется, видит меня насквозь. Хочу просто забыть, кто я есть, и отдаться во власть этого мужчины.

Я шепчу ему что-то, вцепившись в лацканы его куртки, умоляю помочь мне отвлечься прямо здесь. Вижу, как он колеблется, но я не могу ждать.

Я делаю шаг, против которого не устоит ни один мужчина. Просто опускаюсь перед ним, избавляя Артёма от преграды одежды и обнажая его твёрдые, недвусмысленные намерения.

Он пытается что-то возразить, но тут же замолкает, когда я касаюсь его. Провожу пальцами по всей длине, заворожённая этим совершенством силы.

– Настя, чёрт…

Я молчу, прикусив губу. Мне нужно почувствовать себя кем угодно, но не женщиной, раздавленной проблемами. И если для этого нужно стать на время другой – дерзкой, свободной от запретов благовоспитанной мамы, – я готова.

– Настя, – выдыхает Артём, и я встречаюсь с его диким взглядом.

Его руки упираются в зеркальную стену лифта. Поза выглядит вопиюще эротичной, и моё желание только растёт. Смотреть на него вот так, снизу вверх, предвкушать его близость – это кружит голову.

Артём нетерпеливо подаётся вперёд, требуя внимания.

Я смачиваю губы и покорно принимаю его. Артём издаёт хриплый стон, когда я начинаю ласкать его. Это действие возбуждает больше любых слов. Я чувствую его вкус, его мощь, и каждое движение отзывается жаром во всём теле.

Он чисто выбрит – непривычная для меня деталь, которую я раньше видела только в кино. К своему стыду, я понимаю, что сама в последнее время забросила уход за собой, не надеясь на близость. Но теперь мне хочется быть идеальной для него.

Артём перехватывает инициативу, его рука ложится мне на затылок, направляя движения. Он заставляет меня замереть, двигаясь сам, заставляя чувствовать каждый сантиметр своей силы. Это сводит с ума.

– Вставай, – рычит он, отступая на шаг и поправляя одежду.

Я поднимаюсь на затёкших ногах, стараясь не отводить взгляд.

– Развернись.

Это упражнение на растяжку я делаю регулярно. Без слов подчиняюсь, медленно опуская корпус вниз. Рука Артёма ложится на мои бёдра, и я мигом забываю обо всём: об оскорблениях мужа, о проблемах. Остаётся только густой туман сладострастия.

Он ласкает меня, и я чувствую, как тело окончательно предаёт меня, откликаясь на его прикосновения.

– Тебе придётся постараться, чтобы я отпустил тебя до ночи.

– Я всё сделаю, – выдыхаю я.

Одним движением он избавляет меня от лишней одежды. Его близость обжигает. Он медлит, дразня, а потом решительно входит в меня, заставляя вскрикнуть от полноты ощущений.

– Двигайся, – сдавленно стонет он.

Начинаю медленно скользить, то принимая его полностью, то почти отпуская.

– Настя, какая ты тесная…

Судя по его звериным звукам, ему нравится. Моя голова забита только наслаждением.

– Быстрее, Голубка. Это отличное упражнение для мышц, – выдыхает он.

Я слишком занята его твёрдостью внутри, чтобы иронизировать. Я чувствую каждое его движение в моём податливом лоне.

– Быстрее! Давай же! – рычит он и подгоняет меня шлепком.

Я двигаюсь на пределе скорости, ощущая, как напряжение в мышцах и внутри нарастает по спирали. И в какой-то момент всё взрывается яркой вспышкой.

Артём впивается пальцами в мои бёдра, делая несколько мощных, завершающих толчков.

Он резко разворачивает меня к себе и целует, вкладывая в этот поцелуй и благодарность, и обещание новых удовольствий. Они пугают и завораживают одновременно.

Я решаю, что Артём будет частью моей жизни. Хотя бы ненадолго. Чтобы потом, в минуты грусти, мне было что вспомнить.

– Ну что, – усмехается он, – может, ещё в зал? Покажу, как правильно работать над прессом.

– Как и сегодня? – слабо улыбаюсь я, касаясь его губ.

– А сам-то выдержишь?

Артём фыркает и легко поднимается, но тут же пошатывается. Я вижу в его глазах восхищение – лёгкое, как шёлк.

Сама я подняться не могу – ноги онемели. Артём помогает мне встать, мы приводим одежду в порядок.

Выходим из лифта, и он вдруг останавливает меня, вглядываясь в лицо.

– Что?

– Ты не рассказала.

– А тебе действительно интересно? – спрашиваю я, наклонив голову.

Его глаза выдают внутренние метания.

– Я не знаю, – отвечает он так честно, что я удивляюсь.

– Зато я знаю, что тебе не понравился мой халат в цветочек, – решаю я сменить тему.

Он благодарно усмехается.

– Тут ты права. Предлагаю его сжечь и устроить что-нибудь поэкстремальнее.

– Любишь риск? – притворно округляю глаза.

– Люблю. Близость с тобой – это как хождение по краю обрыва. И я снова этого хочу.

Глава 11. Артем

Сложно осознавать, что решения, принятые накануне, просто полная ерунда, а всё желание по отношению к ней сосредоточивается даже не в теле, а в мозгу. Её глаза – как долбаная рыболовная сеть, в которой я запутался. Глаза сирены. Голубые, манящие, а губы – словно врата в рай.

И вместо того чтобы сказать ей: «Спасибо, расходимся», я, как одержимый, смотрю, как она делает приседания под моим руководством. Настолько чутким, что я сам держу её за бёдра и направляю малейшее движение.

– Мне кажется, ты мог бы показывать упражнение где-то сбоку, – стыдливо говорит она, радуясь, что в зале никого не осталось. – Так эффективнее.

Гениально, парень. Почти ласкаешь даму прилюдно и несёшь ересь про тренировку.

Продолжаю командовать, направлять её движения, периодически задевая бёдрами её формы и крепко держа за тонкую талию. Тяжело дышу ей в шею, увлажняя завитки волос.

– Может быть, просто поцелуемся? – резонно предлагает Настя, и я прямо чувствую на языке её свежий вкус мяты.

– Успеется. Приседай, – командую я.

Она вздрагивает от моего шлепка по бедру и тяжело вздыхает. Я невольно усмехаюсь и продолжаю приседать вместе с ней.

– Ноги болят.

Они будут болеть потом, если не сделать упражнений, потому что я собираюсь заставить твой пульс взлететь до небес, когда мы окажемся наедине.

– Какие подробности, – ловлю взглядом её усмешку и издаю короткий хохот, продолжая скользить глазами по всем прелестям этой фигурки.

Последнее приседание, и я наклоняю её вперёд, прижимаясь сзади, как недавно в лифте. Да, будь я тренером, меня бы за такое уже турнули. А Настя ничего, тянет мышцы для меня.

– После приседаний обязательна растяжка.

– Да, мой тренер, – смеётся она, а я смотрю по сторонам, чтобы никто не смущал её, и ласкаю её формы.

– Артём…

– Настя?

– Мне щекотно.

Она поднимается, и я быстрым движением накрываю её губы коротким, жадным поцелуем, коснувшись языка. Потом подталкиваю в сторону велотренажёров.

– Надо немного разогнать кровь.

– Куда уж больше, – ворчит она.

Задыхается от возмущения, когда я сажусь на сиденье и киваю на педали:

– Залезай. Покатаемся.

– И как ты себе это представляешь? Извращенец, – беззлобно спрашивает она и проводит пальчиком по рулю. Так нежно, что внутренности сводит от желания ощутить эти касания на своей коже.

Настя как раскалённое дуло пистолета. Держит мои чувства на прицеле.