Сердце сокола

Глава четырнадцатая: Побег и его последствия

Сантьяго еще ни разу не терпел столь сокрушительного поражения. Признаться, он вообще не помнил, чтобы когда-либо попадал впросак, потому, возможно, и не сумел отреагировать на нависшую опасность должным образом и сам загнал себя в ловушку. Но кто же мог предугадать, что Керриллар именно сегодня решит поздравить герцога Веларде и его невесту с помолвкой и потребует пригласить сеньориту Даэрон к обеденному столу? Для простой фрейлины это была исключительная честь, коей никто из свиты инфанты на его памяти еще не удостаивался, а потому явно сам дьявол подкинул Керриллару подобную идею — и разрушил столь тщательно отработанный план. А ведь все шло как по маслу. Сеньорита Даэрон, послушно следуя именно тем путем, что проложил для нее Сантьяго, уже завтрашним утром должна была отбыть в Египет к родигелям и навсегда закрыть страницу со своим именем в жизнях всех Соларов, тем самым сохранив и свою беспокойную жизнь. Но Кинтин Керриллар не желал слышать никаких увещеваний, с таким упорством требуя к столу невесту герцога Веларде, что Сантьяго даже заподозрил его в куда большей осведомленности, чем он стремился показать. И, пока разбирался с этой досадной неприятностью, пропустил его выпад и не нашел повода остановить горничную, отправленную Керрилларом за сеньоритой Даэрон.

Разумеется, та вернулась в полнейшем недоумении, сообщив, что сеньориты нет в своей комнате. Виктория передернула гтпечами и с раздражением припомнила, что Кристина как будто собиралась потратить выходной на посещение своего поместья, но горничная не преминула заметить, что вещей сеньориты Даэрон в ее комнате тоже нет и что она, вероятно, покинула королевский дворец насовсем.

To, что было дальше, останется несмываемым пятном позора на репутации Сантьяго Веларде, но, во всяком случае, у него еще был шанс хоть что-то исправить. Он сам заманил Кристину в эту ловушку и сам должен был ее оттуда выручить. И хотел только надеяться, что она примет его помощь.

Хотя сам бы в подобной сигуации ни за что себе больше не поверил.

Он гнал коня во весь опор, чтобы успеть перехватить сеньориту Даэрон до того, как они со спутником отправятся из Патио-верде в порт, откуда ей предстояло отплыть в Египет, и, уже подъезжая к оплетенной зеленью лиан каменной ограде, услышал собственное имя. Натянул поводья, останавливая коня, и обернулся на знакомый голос.

— Я смотрю, ты уже в образе, — надеясь избежать несвоевременных расспросов, усмехнулся Сантьяго, глядя, как к нему собственной персоной подъезжает сеньор Алькон. Сокол, круживший над их головами, с радостным клекотом бросился вниз и по-хозяйски уселся Сантьяго на плечо. Он мягко погладил его по голове и достал кусочек любимого Либре лакомства.

— Разбалуешь его совсем! — с шутливым недовольством заметил Алькон, ожидая, пока сокол доест мясо и поблагодарит герцога Веларде за доброту довольным криком, и только потом выжидающе посмотрел на Сантьяго. — Какая нелегкая тебя сюда занесла, братец? — поинтересовался он. — Мы как будто все обговорили. Разрешение на выезд на имя Кристиана Дориана у меня с собой. Или хочешь лично убедигься, что твоя невеста покинула Эленсию и отплыла к берегам африканского коигинента?

Сантьяго мотнул головой, прерывая болтовню собеседника. У него не было лишнего времени на это дело. Да и откладывать объяснение с сеньоритой Даэрон не хотелось.

— Планы поменялись, — не пускаясь в оправдания, объявил он. — Мне надо поговорить с ней наедине. Но ты останься здесь: если повезет, мне сегодня потребуется твое присутствие.

— Хорошенькое дело, — пробормотал Алькон и покачал головой. — Боюсь спросить, что произошло, если ты решился оставить светлейшего кузена в логове регента без своей защиты.

— И не спрашивай, — предупредил Сантьяго и протянул ему поводья. — Самонадеянность еще никого до добра не доводила. А Керриллар будет спать сном младенца до самого обеда и вряд ли в таком состоянии сумеет причинить Рейнардо вред.

— Я бы не был в этом столь уверен, — хмыкнул Алькон и тут же перевел взгляд на фамильный перстень на руке Сантьяго. — Хотя, если ты использовал знаменитое велардовское снотворное…

Отвечать Сантьяго не стал, решительным шагом миновав крохотный садик Патио-верде и на секунду замешкавшись у дверей. Признаваться в собственных промахах ему еще тоже не приходилось. И хорошо, если сеньорита Даэрон все же правильно его поймет. Она девушка разумная и не склонная к истериям, в этом Сантьяго успел убедиться, однако вряд ли она представляла себе, в центре какого клубка интриг оказалась. А заманил ее в него именно Сантьяго Веларде, и тут оправдываться ему было нечем.

Припомнив пару раз дьявола, спутавшего ему все планы, он наконец постучал в дверь. Патио-верде, насколько он знал, почти год стоял пустым, а потому Сантьяго был готов, что откроет ему сама сеньорита Даэрон.

А вот она к его появлению на пороге оказалась явно не готова. Отпрянула назад, побледнела, и Сантьяго подумал, что, пожалуй, напрасно он не позволил Алькону побеседовать с ней первым. Кристина ждала друга и ему бы доверилась, а Сантьяго привычно решил действовать сам и, кажется, был близок к тому, чтобы окончательно все испортить.

Что ж, значит, время поступиться гордостью наступило раньше, чем он рассчитывал.

— Сеньорита Даэрон, — сдержанно поклонился он, не заходя внутрь, чтобы не отталкивать ее еще больше. — Не пугайтесь так, у меня нет намерения обидеть вас. Я лишь прошу выслушать меня и уже потом решать, что делать дальше.

На ее лице появилось удивление, пересилившее даже вполне закономерный страх. А ее намек на то, что он не умеет просить, Сантьяго оценил по достоинству.

Он с удовольствием отпарировал бы, но ситуация обязывала вспомнить совсем иные слова.

— У меня не слишком много времени, — заметил он, — поэтому я предпочел бы обойгись без длинных вступлений. Но все будет зависеть только от вас. Если желаете услышать все с самого начала, так тому и быть.

Он видел, как она нервничает и пьгтается понять, что ему известно и чем все это ей грозит. Не поленился послать в свой адрес очередное проклятие: если бы не он, сеньорите Даэрон не пришлось бы за последние полтора месяца перенести столько невзгод, среди которых особенно выделялись принуждение ее к браку и следом необходимость покинуть родной дом, чтобы начать новую жизнь в Африке, где ее положа руку на сердце никто и не ждал. Угрызения совести царапнули Сантьяго весьма чувствительно, и он прервал Кристину, совершенно справедливо напомнившую ему о его долге по отношению к королю.

— Вы, вне всякого сомнения, имеете право на эти вопросы, сеньорита Даэрон, — с совершенно неожиданной для себя усталостью произнес он и посмотрел в сторону. — И я отлично понимаю, что вы не желаете впускать в свой дом малознакомого мужчину, когда до полуночи осталось немногим более часа. Особенно меня, учигывая мои последние поступки по отношению к вам и ненавистный для вас статус моей невесты. Я рассчитывал, что ваш отъезд в Египет решит все наши проблемы, но…

Кристина вздрогнула.

— Вы знаете? — ошеломленно спросила она. Сантьяго кивнул и внимательно посмотрел ей в глаза.

— Знаю, — подтвердил он и бросился на амбразуру. — Я придумал весь этот план. И я же несу ответственность за то, что он столь бесславно провалился.

Чего он ждал? Что сеньорита Даэрон отшатнется, вскрикнет, зальется слезами, захлопнет дверь перед его носом? Она стиснула руки, как всегда делала в минуты глубочайшего напряжения, потом вдруг кивнула.

— Мне следовало об этом догадаться, — сдержанно и как будто без оглушающей ненависти произнесла она, потом посторонилась, приглашая его войти в дом. — Полагаю, будет лучше, чтобы вас никто не слышал? Хотя вряд ли вы с вашим опытом приведете за собой нежелательную свигу.

Сантьяго заставил себя подавить удивление, но с безграничным восхищением справиться не сумел. Все-таки он в ней не ошибся. И она была бы отличной подругой такому цинику, как он, если бы только ему вообще нужна была подруга.

— Мне очень приягно ваше доверие, сеньорита Даэрон, — откланялся он, мысленно посмеиваясь над самим собой. — А чтобы вы вовсе не волновались, хочу сообщить, что ваш защитник неподалеку и не позволит мне ни одной лишней вольности. Впрочем, можете быть уверены, я тоже их себе не позволю.

Кристина пожала плечами, словно бы недоумевая над его словами.

— Право, сеньор Веларде, вам, чтобы вольно себя вести, не нужны были бы подобные ухищрения, — с завидным хладнокровием заметила она. — Все-таки официально вы мой жених, а значит, имеете право на определенные уступки в моем отношении.

Сантьяго поморщился, понимая, что она не может не думать о нем в столь досадном ключе. Однако убеждать ее сейчас в собственной честности у него не было ни времени, ни желания. К полудню он должен был возвратиться на службу во дворец и к этому времени решить проблему с сеньоритой Даэрон.

Он зашел наконец в дом и проследовал за ней в пустую и пыльную гостиную, своим нынешним видом не особо отличающуюся от дома сеньоры Флорес. Выцветшие обои, всего пара предметов самой необходимой мебели и единственная картина в облупленной рамке на столе: кажется, даже в лучшие времена виконт Даэрон не отличался особым богатством, а появляющиеся у него деньги тратил на раскопки, а не на собственное поместье.

И не на собственную дочь, платья и украшения которой, положа руку на сердце, никогда не отличались ни модным фасоном, ни богатством.

Сантьяго неожиданно стало ее жаль. Много ли хорошего сеньорита Даэрон видела в своей жизни? Вряд ли. А теперь и он должен добавить неприятностей, которые менее сильную девушку могут попросту сломать. А он еще называл ее трусихой и обвинял в неумении бороться.

Кристина, чуть поколебавшись, предложила ему присесть на накрыгую каким-то покрывалом софу, но Сантьяго покачал головой и прошелся по комнате, размышляя, с чего начать. Потом поймал ее выжидающий взгляд и принял решение.

— Я буду с вами откровенен, сеньорита Даэрон, довольно уже было лжи, — начал свой рассказ он. — Я виноват перед вами. Надо было сразу открыть вам правду — вы бы поняли, в этом нет сомнений. Но что сделано, то сделано, и будем считать это плацдармом для всех дальнейших действий.

Она продолжала молча смотреть на него, тоже не присев и только мучая руками концы своей мантильи. Она не успела переодеться в мужской наряд для второй части своего путешествия, ожидая Алькона и доставленные из дворца вещи только после полуночи, и сейчас в своем скромном черном платье и с бледным лицом казалась совсем юной девчонкой, сбивая Сантьяго с толку и не давая ему оставаться привычно беспристрастным.

— Я так полагаю, что ваше сватовство тоже было частью какого-то грандиозного плана? — супротив него с главного начала сеньорита Даэрон, и Сантьяго усмехнулся над самим собой.

— Ваша проницательность делает вам честь, сеньорита, — заметил он и зачем-то посмотрел на картину. Это был семейный портрет, сделанный явно в этой же самой гостиной, вот только длинноволосый ребенок на коленях матери был одет в мальчишеский костюмчик и никак не мог зваться Кристиной.

— Это бабушка с дедушкой и папа, — раздался у Сантьяго за спиной ее совершенно спокойный голос. — Я рада, что здесь они такие молодые: прежние их образы постепенно стираются у меня из памяти и я представляю их такими, как на этом портрете. Это… позволяет немного смириться с тем, что их уже нет…

Сантьяго, почему-то не желая нарушать это странное умиротворение, воцарившееся в гостиной, еще с минуту смотрел на портрет, подмечая у сеньоры Даэрон несомненное сходство с внучкой.

Те же смелые темные глаза. Та же смуглая, совершенно безупречная кожа. To же серьезное и немного отстраненное выражение лица. Была ли она счастлива замужем? Сантьяго не находил в ее взгляде и капли нежности. Брак по расчету? Как забавно порой повторяются человеческие судьбы.

— Вы правы: политика и ничего личного, — повернулся он к Кристине и встретился глазами уже с ее взглядом. — Я видел, какое влияние вы имеете на Рейнардо, и решил через вас донести до него мысль о вероломстве регента и его собственных малодушных ошибках. Отдаю должное вашему терпению и вашей преданности: вы изменили его величество до неузнаваемости за столь короткий срок, о котором я не мог и мечтать. Вот только тем самым вы нажили себе слишком могущественного врага, с которым не могли справиться в одиночку. И мне пришлось исправлять собственную оплошность тем самым способом, который вам пришелся столь не по душе.

Он остановипся, желая дать ей время осознать его слова и при хорошем стечении обстоятельств поверить им. Сеньорита Даэрон опустила голову, глядя в пыльный пол, и Сантьяго откровенно опасался, как бы на нем сейчас не появились мокрые круги от горьких слез.

Однако Кристина только обхватила себя руками и глубоко вдохнула.

— Под могущественным врагом вы, вероятно, подразумеваете сеньора Керриллара? — негромко спросила она. — Только двух человек я искренне опасалась в королевском дворце, и один из них сейчас передо мной.

Сантьяго, не удержавшись, хмыкнул. Ему просто невероятно нравилась откровенность сеньориты Даэрон. Почти столь же сильно, как ее мужество.

— Вам меня опасаться точно не стоит, — сообщил он. — Даже если сейчас я кажусь вам воплощением сатаны.

Она тоже быстро, едва уловимо улыбнулась.

— Скорее ангелом возмездия, сеньор, — как будто без всякой насмешки сказала она. — Вы один не боитесь открыто выступать против регента, и какое-то время я даже подозревала, что вы и есть тот самый Сокол, за которым он столь неудачливо охотится.

Сантьяго покачал головой: это не та тайна, на которую у него сейчас было время.

— Мне приягна столь высокая оценка от вас, сеньорита Даэрон, но не хочу оставлять вас в заблуждении относительно моих промахов, — вернулся он первоначальной теме. — Вы абсолютно правы в том, что Керриллару пришлись не по душе произошедшие в его величестве перемены. Рейнардо было очень удобно дергать за ниточки и вынуждать поступать так, как выгодно его наставнику, а ваше вмешательство позволило кузену посмотреть на собственную жизнь и собственный долг иными глазами и захотеть что-то изменигь согласно своей воле. В нем, на всеобщее счастье, наконец пробудилась кровь Соларов, Но регент решил, что причина подобных перемен не в осознании Рейнардо своего места, а в вашем на него влиянии.

— Как будто на Соларов кто-то может влиять, — горько усмехнулась Кристина, и Сантьяго шагнул к ней, искренне желая оградить ее от дальнейшей правды. Но это было не в его силах.

— Керриллар уверен, что может, — жестко проговорил он. — Но ему не нужны конкуренты в этой сфере. Я жив в том числе и потому, что Рейнардо упорно демонстрирует пренебрежение к моему мнению. А к вашему он всей душой прислушивается. И поэтому…

— Меня надо убрать? — с таким спокойствием спросила она, что Сантьяго вгляделся ей в лицо, ища в нем признаки приближающейся бури. Не могла женщина столь безмятежно говорить о своей гибели. Даже такая необычная, как сеньорита Даэрон. — Говорите, сеньор Веларде, я готова к самому худшему, — продолжила она.

— Ведь в ином случае вы не решились бы на столь радикальные меры, как женитьба на мне.

— При иных обстоягельствах женитьба на вас могла стать для меня наградой, а не повинностью, — суше, чем следовало бы, произнес он и мысленно поблагодарил собеседницу за то, что она не уставилась на него в немом изумлении, требуя объяснений. Очевидно, не поверила. — Но когда я узнал, что из следующей поездки вы не должны вернуться живой, потребовалось срочно принять меры. Я был уверен, что Рейнардо сочтет нашу помолвку вашим предательством, публично отречется от вас и этого будет довольно, чтобы сохранить вашу жизнь…

Кристина с полминуты молчала, вероятно усваивая его слова, потом усмехнулась.

— To есть жениться на мне вы не собирались? — без всякой неприязни уточнила она. Сантьяго качнул головой.

— У меня не было намерения испортить вам жизнь, сеньорита Даэрон, — сказал он. — Мы бы назначили с вами свадьбу на осень, вы бы ввиду гнева Виктории пересидели лето в своем поместье, а потом, когда Рейнардо наконец стал бы полноправным правителем Эленсии, расторгли помолвку и забыли о существовании друг друга.

Она еще немного подумала, потом вдруг искренне улыбнулась.

— Мне по душе ваш план, сеньор Веларде. Но вам стоило рассказать мне о нем до того, как я разрушила все ваши замыслы.

Теперь и он усмехнулся: сеньорита Даэрон нравилась ему все больше и больше.

— Согласен. Но тогда я нашел с десяток причин, чтобы этого не делать, и в итоге дал вам возможность вернуть на свою сторону и Викторию, и Рейнардо. Стало ясно, что регента такое положение вещей не устроит и он снова решит от вас избавиться. Поэтому ваш отъезд за границу представлялся мне более надежным способом обеспечить вашу безопасность.

— И я наконец-то сделала то, на что вы рассчитывали? — с легким сарказмом продолжила за него Кристина, но Сантьяго не стал принимать подачу.

— Вы все сделали безупречно, сеньорита Даэрон. Я был уверен, что завтрашний рассвет вы встретиге уже на корабле, но теперь вынужден признаться в новой оплошности. Видите ли, Керриллару чрезвычайно выгоден наш с вами брак не только потому, что вы тем самым перестали бы оказывать влияние на его подопечного. Его весьма устраивал еще и тот факт, что я, женившись на вас, перестал бы претендовать на эленсийский престол. Поэтому сегодня, узнав о вашем побеге, он пришел в ярость и пригрозил объявить всю вашу семью изменниками родины.

Кристина замерла, едва не порвав руками мантилью.

— С конфискацией земель? — сдавленно спросила она, и Сантьяго вынужден был кивнуть. Именно так: с конфискацией и переводом всех людей Даэронов в королевские подданные. И вряд ли регент Керриллар после крушения своих надежд захотел бы их пощадить. — И что мне делать? — упавшим голосом выговорила она. — Есть у вас какой-нибудь запасной план, сеньор Веларде? Иначе зачем бы вы рассказывали мне все это?

В ее глазах было столько упования на него, что у Сантьяго появилось совершенно неуместное желание привлечь ее к себе и укрыть от всех бед. Как же сложно ей было все это время без поддержки и близких людей! И все-таки она не сломалась. Не зря ему сразу почудился в ней несгибаемый стержень. И он же давал надежду, что она примет его помощь.

— Я сказал регенту, что ваши вещи были отправлены в Нидо-эн-Рока*, - уже без всякой подготовки бухнул он. — Но, как вы понимаете, ваш нынешний статус мигом раскроет этот обман. Чтобы Керриллар угомонился, я должен предъявить ему вас либо как жену, либо как любовницу. Думаю, его удовлетворит и второй вариант. Но удовлетворит ли он вас, сеньорита?

На ее лице появилось ожидаемое выражение ужаса: кажется, нормально объясниться у него все-таки не получилось.

— Стать вашей любовницей, сеньор? — словно не веря в то, что говорит, переспросила она, а Сантьяго неожиданно усмехнулся. Хорошего же она о нем мнения, право слово.

— Выдавать себя за мою любовницу, сеньорита, — поправил он и, предложив ей присесть на софу, тоже опустился рядом. Самые трудные слова остались позади. Дальше пойдет исключительно деловой разговор. — Давайге определимся сразу: я не претендую на место в вашей постели и даю слово, что не трону вас, чем бы ни закончилась наша беседа. Я предоставлю вам в Нидо-эн-Рока отдельную спальню и полную свободу действий, тем более что сам я по долгу службы бываю в поместье крайне редко. Вы же на моих землях будете вполне защищены от Керриллара, и ваши владения останутся у вас под защитой охранной грамоты. Это то, за что я могу ручаться. Теперь о вопросе выбора. Статус моей любовницы, разумеется, даст вам возможность в любой момент от него избавиться, но, к сожалению, поставит крест на вашей репутации и том будущем, которое вы для себя приемлете. Статус моей жены, даже если сейчас он кажется вам куда более опасным, избавит вас в дальнейшем от подобных унижений и позволит сохранить честь перед человеком, с которым вы однажды захотите на самом деле связать свою судьбу.

Она слушала его молча, но с каждой секундой все более напряженно. Сантьяго старался говорить непринужденным тоном, чтобы именно как сделку она и приняла его предложение, но чувствовал, что делает что-то не то. Сеньорита Даэрон умела сбивать его с толку, даже не желая того.

— Как я смогу связать свою судьбу с другим человеком, если буду замужем за вами? — наконец непонимающе спросила она. Сантьяго поморщился, словно она пыталась уличить его во лжи.

— Есть много способов расторгнуть брак, сеньорита, особенно для королевского кузена, — заявил он. — Я могу написать прошение на имя кузена прямо сейчас и отдать его вам, чтобы вы воспользовались им тогда, когда сочтете нужным. В сентябре Рейнардо взойдет на престол и вряд ли откажет вам в подобной просьбе.

— И вы пойдете на это? — недоверчиво переспросила Кристина и в ответ на его быстрый взгляд уточнила: — Мне кажется, никакие угрызения совести не стоят подобных неудобств. Я ведь могу и заартачиться. Тигул герцогини Веларде слишком привлекателен, чтобы, заполучив его, после так просто от него отказаться.

Сантьяго усмехнулся, довольный ее честностью.

— Будь на вашем месте другая сеньорита, я бы не решился на подобную авантюру, — столь же искренне признался он. — Но с вами мне нечего опасаться: вы слишком любиге свободу, чтобы променять ее даже на Нидо-эн-Рока. Четыре месяца не такой большой срок, чтобы не перетерпеть некоторые неудобства ради лучшего будущего.

Она с удивлением посмотрела на него.

— Вы уговариваете меня, сеньор Веларде? Разве это не я должна умолять вас выполнить свое обещание и жениться на мне как можно скорее?

Сантьяго с улыбкой протянул ей руку, прося руку ее, и Кристина не стала упрямиться. Он поднес ее пальцы к губам, испытывая неподдельную благодарность за ее понимание и уравновешенность.

— Возможно, сеньорита, если бы своим согласием вы на оказывали мне ряд услуг, — заметил он. — Во-первых, как я уже говорил, я таким образом перестану представлять угрозу для планов регекта. Во-вторых, наш с вами брак потушит подозрения Рейнардо в моей заинтересованности эленсийским троном. В-третьих, я буду хоть ненадолго избавлен от попыток Виктории устроить мою личную жизнь, а это, поверьте, тяжкое бремя. В-четвертых… — он замялся, не решив, стоит ли выдавать Кристине и эту тайну, и она его опередила:

— «В-четвертых» еще не придумали, сеньор? — улыбнулась она, и все сомнения отпали.

— В-четвертых, у меня большие планы на ваших людей, — сообщил он. — Они преданы вам, а значит, я могу не опасаться, что Керриллар переманит их на свою сторону.

— Фино и Бино? — догадалась Кристина. — Полагаю, из них вышли куда лучшие шпионы, чем из многих королевских гвардейцев?

— И сеньора Флорес с дочерью, — не стал уже ничего скрывать Сантьяго. — Теперь я спокоен за кухню и имею глаза в любых интересующих меня апартаментах. Так что, как видите, наш союз может стать взаимовыгодным сотрудничеством, если, конечно, вы решите принять мое предложение.

Кристина поднялась на ноги и в задумчивости прошлась по гостиной.

— Дайте мне несколько минут, — попросипа она и направилась к лестнице на второй этаж. Сантьяго отвел взгляд, чтобы не смущать ее, и осмотрелся кругом в поисках бумаги и чернил. Надо было сразу написать это прошение о расторжении 6рака, чтобы сеньорита Даэрон не сомневалась в его честности, а теперь оставалось уповать лишь на ее здравомыслие и счастливое стечение обстоятельств: рассчигывать на то, что его прежнее поведение с ней будет ему хорошей рекомендацией, не приходилось. И все же она не только выслушала его, но и как будто вняла его доводам. Сантьяго сильно рисковал, выкладывая чужому по сути человеку все свои козыри, но ее гибели он себе не просит, а значиг, игра стоила свеч.

Вот только, кажется, все это переставало быть игрой.

— Сеньор Веларде? — раздался сверху негромкий, но очень твердый голос: сеньорита Даэрон не заставила себя долго ждать. Сантьяго поднял голову, с трудом различая на темной лестнице столь же темную фигуру невесты и понимая, что за столь короткий срок невозможно решиться на подобный шаг. Отказать — пожалуй, да, но согласиться…

Кристина озябливо укуталась в мантилью и глубоко вдохнула.

— Я подумала над вашими словами и поняла, что вы правы. Это лучший выход. Я стану вашей женой.

*Гнездо на скале (исп.)