Сердце сокола

Глава двадцатая: Первая атака

— И что все это значит?

Рейнардо держался почти сутки после того, как регент в категоричной манере потребовал выпустить герцога Веларде из тюрьмы, выговорив его величеству за ревность и мальчишеское поведение, потом все же пришел к кузену за объяснениями. Сантьяго, отлично понимавший, что Керриллар не желает возвращения во дворец Кристины, имеющей столь сильное влияние на короля, не собирался делиться с Рейнардо собственными измышлениями. У него был иной способ удовлетворить королевское любопытство. А заодно сделать очередной шаг к своей цели.

— Я сочиняю жене письмо, — даже не оборачиваясь, отозвался он и продолжил вписывать приветственные фразы в уже заготовленную благодарность за беспокойство и обещание скоро выйти на свободу. — Она волнуется и хочет испросить у вас аудиенцию, чтобы замолвить за меня словечко. Я пытаюсь убедить ее в том, что в этом нет нужды. Ведь нет же, ваше величество?

Рейнардо раздраженно опустился на стоявший рядом с письменным столом стул. Пожалуй, Сантьяго не мог пожаловаться на то, что в заключении его обделили комфортом. Камера была обставлена немногим хуже его покоев в королевском дворце, и разве что решетки на небольших окнах под потолком выдавали истинное предназначение этого помещения.

— Кристине я не отказал бы в удовлетворении просьбы и теперь! — с чувствительным вызовом заявил Рейнардо. — Но можешь заверить ее, что ей не о чем тревожиться: приказ о твоем освобождении уже подписан!

Сантьяго не отказал себе в удовольствии подняться и поклониться своему суверену. Они с Керрилларом шли прямиком в расставленную ловушку, и это заслуживало всяческой благодарности.

— Мудрое решение мудрого правигеля, — заметил он. — Быть может, пока вы думаете иначе, но время все расставкгг на свои места.

Рейнардо поморщился, явно не желая признавать его правоту.

— Я не за твоей снисходительностью пришел, Сантьяго! — недовольно проговорил он. — Я хочу понять, откуда ты знал, что сеньор Керриллар заступится за тебя и потребует немедленного освобождения. Я был уверен, что его лишь обрадует твое заключение: он не раз давал понять, что ты его заслуживаешь.

Сантьяго усмехнулся. Еще бы Керриллар думал иначе. Он давно бы собственноручно запер дверь в камере герцога Веларде и утопил ключ в море, если бы имел такую власть. Но завещание Ламберта III защищало Сантьяго надежнее любых лат. Как бы ни преклонялся Рейнардо перед нынешним опекуном, желание отца для него было непреложным законом, а тот достойно позаботился о сыне. Знал, кому доверить его жизнь. В отличие от его супруги.

— Сеньор Керриллар так непредсказуем, — качнул головой Сантьяго и снова вернулся к письму. — Пожалуй, я готов помочь вам понять смысл некоторых его поступков, ваше величество, но вам придется запастись терпением. В данный момент для меня куда важнее развеять тревогу в душе герцогини Веларде, нежели в вашей. Посему прошу извинить, ваше величество, и буду признателен, если вы позволите мне столь личное послание дописать в одиночестве.

От Рейнардо ощутимо повеяло сомнениями, однако он все же заставил себя остаться на месте, несмотря на явное смятение. Кажется, минувшие сутки пошли королю на пользу.

— Меня не устраивает такой ответ, Сантьяго! — заявил он. — Я не собираюсь позволять тебе бросать тень на честное имя сеньора Керриллара!

— Разве я бросал? — показательно удивился Сантьяго и обмакнул перо в чернила.

— Лишь посоветовал вам задуматься над причиной его поведения, и, если оно показалось вам странным, в том нет моей вины.

Рейнардо дернулся, явно не довольный тем, что Сантьяго подловил его на сомнениях в любимом наставнике. Пожалуй, Сантьяго даже мог бы посочувствовать кузену, зная, какое разочарование ему предстоиг пережить, и понимая, сколь тяжело терять близких людей, но нарыв необходимо было вскрыть, иначе тот грозил уничтожить не только больного, но и всех тех, кто в него верил. А у Сантьяго преждевременная гибель в планах не значилась.

— Я сомневаюсь не в сеньоре Керрилларе: он не может быть замешан ни в каких темных делах! — продолжал гнуть свою линию Рейнардо. — Я хочу знать, что задумал ты, Сантьяго: я уверен, тебе достанет низости в очередной раз возвести на него поклеп и наслаждаться делами своих рук!

Сантьяго хмыкнул, проглотив оскорбление. Он сам выбрал этот путь. И столь близко от цели не хотел с него сворачивать.

— Если вы желаете что-то узнать от человека, советую вам не начинать разговор с клеветы, — ровно сказал он, всем своим видом показывая, что беседа закончена. Он неожиданно устал от этого спектакля, действительно почувствовав желание пообщаться с Кристиной, а не с Рейнардо. Он еще в прошлом письме рассчитывал успокоить ее, понимая, что Бино Кастро обязательно донесет бывшей хозяйке вести о его аресте, и ни в коем случае не желая ее беспокоить. Пусть их брак был сплошным притворством, Сантьяго не сомневался, что чувство долга вынудит Кристину броситься ему на помощь, и не хотел ей рисковать. Конечно, избавиться от герцогини Веларде куда сложнее, чем от сеньориты Даэрон, но жертвовать Кристиной даже во имя самых высоких целей Сантьяго не собирался. Она нужна была ему живой и невредимой. Хотя бы для того, чтобы он мог, почти не кривя душой, написать ей однажды в письме: «Ваша забота и преданность делают меня счастливым».

Резкий выпад Рейнардо заставил его вздрогнуть и невольно отшатнуться. Напряженно следивший за каждым появляющимся на бумаге словом Рейнардо после этой фразы схватил со стола письмо, смял его и швырнул в угол камеры. После чего молча направился к выходу.

— Двое суток, ваше величество! — не оборачивая, бросил ему в спину Сантьяго.

— И я представлю вас доказательство того, во что вы так не хотите верить!

Дверь хлопнула с такой силой, что на письменном столе подпрыгнула чернильница. Сантьяго поднял собственное письмо и, развернув его, пробежал глазами по строкам. Надо было заново браться за не самое простое дело, но Сантьяго этот факт неожиданно обрадовал. Он никогда не любил сочинять письма, ограничиваясь несколькими фразами о самом главном, но писать Кристине оказалось… занятно. Он подбирал добрые и в то же время ничего не значащие слова и не сомневался, что она правильно их истолкует и при встрече не забьется попавшей в силки птицей, в панике напоминая мужу об их уговоре, а позабавится вместе с ним над этой необходимостью, как забавлялась над его заминкой при превращении первой брачной ночи в настоящую. Сантьяго, кажется, с самого детства так вольготно и весело не смеялся и был совсем не против повторить те ощущения. Он не думал, что женщина может стать другом. Но это было до знакомства с сеньоритой Даэрон.

Он немного переправил текст письма, уверив Кристину, что уже на свободе и что ему больше ничего не угрожает, а потом задумался: повериг ли? Кажется, она уже успела убедиться, сколь далеко он способен зайти для достижения своей цели, и волновалась за него вполне искренне. И это понимание непрошено грело душу, вынуждая в то же время заботиться о Кристинином спокойствии. Никогда его еще не тревожили подобные вещи, и сейчас однозначно было самое неподходящее время для того, чтобы отвлекаться на неожиданные желания. Но желания против его воли оказывались сильнее доводов рассудка, и Сантьяго без всякого колебания переписал столь возмутившую Рейнардо фразу и поймал себя на мысли, что будет ждать ответа с отнюдь невелардовским нетерпением.

A между тем дел на ближайшие двое суток у него было немало. Алехо, разумеется, обещал всяческую помощь и гарантировал, что намечающееся представление пройдет без сучка и задоринки, но Сантьяго должен был сам удостовериться в безупречной работе механизма, понимая, что второй возможности у него не будет. Только раз, опустошенный разбившимися надеждами и терзаемый совсем некоролевской ревностью, Рейнардо дал слабину, позволив сомнениям просочиться в не прикрытое обычной броней сердце, и только один шанс был у Сантьяго, чтобы посеять эти сомнения в плодородную почву, которая медленно, но верно даст наконец нужный урожай и откроет Рейнардо глаза на всю гнилость регентской души. И Керриллар сам вручил Сантьяго ниги для успешной игры.

Слишком заврался, не желая терять ни одной капли своего влияния на королевское поведение, и теперь его неуемность обращалась против него. Надо было только еще немного потерпеть. Подвести Рейнардо к их спектаклю благодарным зрителем. Способным наконец увидеть обожаемого наставника с другой стороны.

В новом письме от Кристины оказалась непригворная радость по поводу его скорого освобождения и столь же искренняя просьба не задирать его величество без веского на то повода. Кристина так и написала: «не задирать» и «без веского повода», кажется без всякого объяснения поняв, что стало причиной его заключения, и по-прежнему относясь к Рейнардо, как к неоперившемуся юнцу. И последняя мысль принесла Сантьяго удовлетворение куда более сильное, чем первая. Словно он не хотел видеть ее восхищения его величеством и радовался его отсутствию. Довольно-таки подлая мысль для того, кто поклялся положить жизнь на служение своему королю.

Чтобы отвлечься от этих сомнений, Сантьяго углубился в письмо. Почему-то очень хотелось обнаружить в нем среди обезличенно-вежливых фраз хоть одну настоящую. Пропитанную истинными Кристиниными чувствами. Из тех, что умели его поражать и при этом рождать в его душе уважение к этой непредсказуемой девушке и восхищение ей.

Та дала бы возможность перевести дух и глотнуть свежего воздуха.

Но Кристина честно играла по установленным им же правилам, и Сантьяго было не в чем ее упрекнуть. В конце концов, с чего он вообще взял, что ей интересна эта переписка и что она хочет вкладывать в нее какие-нибудь чувства? Кристина приняла его помощь и незримо благодарила за нее в каждом письме, но большего давать и не собиралась. А если Сантьяго нуждался в ее поддержке или совете, ему следовало прямо о них попросить.

Вот только просить он не умел.

Усмехнувшись над самим собой, он обмакнул перо в чернила перо и взялся за текст ответного письма, не используя шифровальный ключ. В том не было сегодня необходимости, и Сантьяго позволил себе быть искренним, не вымеряя фразы, а выкладывая на бумагу те, что приходили ему в голову.

Он попросип Кристину рассказать, как она обжилась в Нидо-эн-Рока, не скучает ли по дворцу и прежним знакомым, не хочет ли навестить собственное поместье, не нужно ли ей что-нибудь в столице. Она не должна была чувствовать себя узницей в его доме, и Сантьяго постарался объяснигь ей это, не выдавая истинной причины их брака. Все же он опасался, что письмо может попасть в чужие руки, тем самым навредив им с Кристиной. Как бы выделить хоть пару дней, чтобы навести в Нидо-эн- Рока порядок и выяснить, кто именно из его прислуги работает на регента, чтобы избавить Кристину от этой опасности? Сантьяго знал наверняка, что такой человек есть: однажды в разговоре с ним Керриллар обронил фразу о том, что сеньор Эдуардо Веларде был большим чудаком, упомянувшим в завещании прислугу. Никто в королевском дворце не мог об этом знать, а значит, сведения эти регент получил от одного из обитателей Нидо-эн-Рока. Сумеет ли Кристина обойти шпионские ловушки и не попасть в новую беду? Это неожиданно взволновало куда сильнее готовящегося покушения на регентское всевластие, и Сантьяго, уже запечатав письмо, взялся за новое. «Будьте осторожны с прислугой», — напомнил он тайным шифром и, уже отправив Бино в Нидо-эн-Рока, пожалел, что не пояснил. Конечно, почти не было шансов, что Кристина его не поймет, и все же Сантьяго чувствовал, что сделал для нее не все. Как бы вырвав из одних лап, он не передал ее в другие, и все лишь для того, чтобы сделать из Рейнардо настоящего короля и достойного сына своего отца.

И вот сейчас Сантьяго впервые задумался, каких жертв в действигельности стоиг это дело. Уж точно не жизни одной невероятно смелой девушки.

— Что-то ты подозригельно смурной, братец, для человека, который недавно женился!

Голос Алехо выдернул из очередных забот, и Сантьяго протянул товарищу руку. Они редко позволяли себе встречаться, предпочитая на людях изображать взаимное презрение и в быстрых перепалках обмениваться необходимыми для предупреждения знаками, однако сегодня, за сутки до начала атаки, они пошли на риск, чтобы иметь возможность устранить все возможные недочеты.

— Скучаешь по супруге? Подозреваю, что она тоже не слишком довольна столь долгим отсутствием благоверного.

Они встретились в том самом тайном ходу, ведущем из королевской уборной в сад, выделив время, пока Рейнардо заперся в своем кабинете с какими-то письмами, и у Сантьяго не было возможности говорить об иных, кроме дела, вещах.

— Двое с половиной суток, — уверен, Кристина только рада нынешней своей свободе, — тем не менее ответип он. — А нам с тобой стоит заняться тем, что подариг ей эту свободу окончательно.

Алехо ухмыльнулся своей знаменитой ухмылкой, от которых его дамы сердца томно закатывали глаза, вместо того чтобы приготовиться к быстрой колючей атаке.

— Двое с половиной суток, Сантьяго? Какая точность! — заявил он. — Часы еще не считаешь? Уверен, сеньора Веларде вполне заслуживает того, чтобы по ней скучать.

Сантьяго поморщился, не желая признавать его правоту. Дай Алехо палец — и он откусит всю руку. А объяснять, что он нашел в Кристине чудесного друга, у Сантьяго не было желания.

— Боюсь, его величество закончит свои дела куда раньше, чем я сумею перечислить все достоинства сеньоры Веларде, — закрывая эту тему, произнес он. — Поэтому давай опустим покуда мои измышления и вернемся к делам насущным. Ты ручаешься за старика? Выгянет он отведенную ему роль? Мне он не показался хорошим актером.

— А зачем ему играть? — передернул плечами Алехо. — Его сын в наших руках. Рассчигывает получить его живым — сделает, как я велел. А будет халтурить — одной продажной шкурой в Эленсии станет меньше. Мы-то с тобой ничем не рискуем, братец! Еще и награду от короля получим за то, что обезвредили опасного преступника, покушавшегося на его бесценного наставника!

В этом был весь Алехо: он не тревожился о том, что у него может не получится, и у него все всегда получалось. За двадцать три года дружбы Сантьяго научился доверять его интуиции и его удаче, но нынче на карту было поставлено слишком многое, чтобы пустить дело на самотек.

— Королевские награды слишком дорого стоят, — невесело заметил он. — Так что я предпочту следовать строго намеченным планом.

Алехо понимающе вздохнул. Герцог Эдуардо Веларде погиб в тот же день, когда получил из рук его величества высшую награду — Орден Почета и Доверия.

Пал, защищая своего суверена от пробравшегося во дворец убийцы. Один точный удар ножом в сердце. Сантьяго тогда устанавливал дипломатические отношения с Великобританией и вернулся в Эленсию спустя две недели после похорон.

Отцовской смерти он себе так и не простил.

— Если подведу тебя, можешь скормить меня Либре! — без тени насмешки проговорил Алехо и преданно посмотрел Сантьяго в глаза. Тот опустил руку ему на плечо и благодарно сжал его.

— Значит, действуем ровно так, как договаривались, — подвел итог он. — Однако есть еще один вопрос, который требует скорейшего разрешения…

— Кто из фрейлин служит Керриллару? — не дожидаясь окончания его фразы, понял Алехо. Сантьяго кивнул.

— Кто-то рассказал ему про побег Кристины, — напомнил не дающий ему покоя факт. — Мы с тобой давно подозревали, что ему поставляют сведения обо всем, что происходит в покоях инфаигы, и теперь в этом уверились. Осталось только выяснить имя.

Алехо озадаченно почесал затылок. Казалось бы, почти каждый день находясь в непосредственной близости от регента, он должен был рано или поздно застать его за обменом информации со своим шпионом, но Кинтин Керриллар избегал женщин подобно дурной болезни, то ли действигельно будучи влюбленным в инфанту, то ли для совершенно определенных замыслов играя эту роль. Алехо по понятной причине взял на себя обнаружение неумолимого помощника регента, но до сих пор в этом не преуспел.

— Эти девицы при ее высочестве меняются с такой скоростью, что у меня постель остыть не успевает! — виновато признался он в собственной неудачи. — Или я до сих пор ошибался с выбором, или Керриллар подобрал себя настоящего профессионала, перед которым даже мое обаяние бессильно.

Сантьяго усмехнулся, хотя не слишком весело. Упрекнуть Алехо ему было не в чем, но тревога после выпада Керриллара только нарастала. Если у него в помощниках действительно столь умный и изворотливый человек, дело грозило принять совсем опасный поворот. А времени на то, чтобы развернуть свою атаку, оставалось все меньше.

— В прошлые сутки у меня была возможность как следует поразмыслить над этим, и считаю, что сейчас самое время призвать на помощь сеньориту Флорес, — поделился Сантьяго с другом своими идеями. — Цветочница, меняющая букеты в комнатах фрейлин, ни у кого не вызовет подозрений. А ты, я уверен, найдешь нужные слова, чтобы уговорить сеньориту Флорес оказать нам эту маленькую услугу.

Однако Алехо неожиданно нахмурился и мотнул головой.

— Ты, конечно, все замечательно придумал, братец, и намерения у тебя самые что ни на есть благие, — с хорошей новости начал он. — Только хочу тебе заметить, что эту девочку я портить не стану. Ее и так жизнь не баловала, чтобы еще и будущее ей угробигь. Пусть даже ради самой высокой цели!

Сантьяго усмехнулся, но не пафосу, прозвучавшему из уст товарища, а тому, сколь неправильно тот его понял.

— Бог с тобой, Алехо, когда бы я просил тебя решать наши задачи подобным способом? — со всем на то основанием поинтересовался он. — Да и Кристина не простит нам с тобой дурного обращения с сеньоритой Флорес.

— Чего же ты тогда хочешь? — все еще настороженно поинтересовался Алехо. — Побеседовать с этой девочкой по душам ты можешь и сам.

— Несомненно, — согласился Сантьяго. — Только влюблена она не в меня, а в сеньора Алькона. И если он попросит ее об одолжении, не сомневаюсь, она сделает все в лучшем виде.

Алехо хмыкнул — скорее одобрительно, нежели скептически.

— Страшный ты человек, Сантьяго, насквозь людей видишь и не чураешься пользоваться их слабостями! — заявил он. — Не возражай, согласен, что на этой войне все средства хороши. Оценил бы еще только твои жертвы величество-то наше. А то кто их, монархов, знает, чем у них приняго за добро платить!

С этими словами, как будто не дав ответа, Алехо откланялся и ушел. Сантьяго тоже поспешил на свое место, прикрывая вместо отца беззащитную спину Рейнардо. Не верил он в ту историю, что ему рассказали. Не мог отец так просто отдать свою жизнь, столько лет посвятив служению обоим королям. Имейся у него хоть малейшее подозрение на нападение — а о таких вещах, будучи телохранителем, невозможно не знать заранее, — одним ударом ножа дело никак бы не обошлось. Отец, несмотря на возраст, был силен, как тигр, и быстр, как олень, и не позволил бы столь легко себя убить. Керриллар, конечно, говорил, что, даже будучи смертельно раненым, герцог Веларде сумел придушигь нападавшего и лишить его сознания, чтобы того могли повязать подоспевшие гвардейцы, но разве это могло быть для Сантьяго утешением? Он почги год до трагедии пытался убедить отца, что справится с ролью королевского телохранителя лучше него, но успеха на этом поприще не достиг. А потом стало слишком поздно.

Тогда Сантьяго дал себе слово, что больше не позволит пострадать никому из близких людей, и прилагал все усилия, чтобы сдержать обещание. Надевал костюм Алькона, когда отсутствие во дворце Алехо могло вызвать подозрения. Скрывал от Матильды свои подозрения, зная, сколь скора та на расправу и как просто на самом деле погубить человека. Теперь вот и Кристину взялся защищать, не желая, чтобы за свою доброту и отзывчивость она поплатилась жизнью. И оставалось только надеяться, что в этих благих делах бог наконец-то будет на его стороне, а не стороне Керриллара.

Несмотря на намеченную еще до полудня атаку на регента, спал Сантьяго на удивление крепко и почти без снов, нещадно изводивших его в последний год угрызениями совести. Но решительный и столь долго планируемый шаг к намеченной цели позволил разогнать их и подняться поутру в куда более бодром расположении духа, нежели Рейнардо, едва дождавшийся окончания завтрака, чтобы потребовать от кузена обещанных объяснений.

— Еще час, ваше величество, — не терпящим возражений тоном ответил Сантьяго. — Имейге терпение: королевский статус обязывает.

Рейнардо сверкнул глазами, но ни просить, ни угрожать не стал. Минувшие двое суток явно не пошли ему на пользу: он выглядел усталым и осунувшимся, и Сантьяго очень надеялся, что причина этих перемен была в мучивших его величество подозрениях, а не любовных переживаниях. Только уверенность в том, что Рейнардо не испьгтывает к Кристине истинных чувств, позволила ему обойтись с кузеном столь вызывающим образом. Если же он ошибся и Рейнардо теперь изнывал от бесполезной ревности, то его решение жениться на Кристине выглядело вовсе не таким уж благом для нее, как Сантьяго до сих пор казалось. А вдруг Рейнардо на самом деле выбрал бы вместо трона сеньориту Даэрон и сделал ее счастливой, окружив до конца жизни заботой и любовью? И они оба нашли бы в его отречении благо для себя — ведь о чувствах Кристины к королю Сантьяго тоже ничего не знал. Она была сильной девушкой, прошедшей не одно предательство, и вполне могла сохранягь видимость мужества, даже страдая из-за необходимости отказаться от любимого. А Сантьяго за своей самоуверенностью мог запросто этих страданий не заметить. И теперь совершенно напрасно считать себя героем, которому более деликатные, нежели он, люди, не объяснили его неправоту.

Он тряхнул головой, отгоняя не только неприятные мысли, но и защекотавшую в груди тревогу. В конце концов, если у него все получится, он еще сумеет исправить свою ошибку и вернуть Кристине и Рейнардо их взаимность. Объяснит и заставит поверить. А сейчас должен был закончить другое дело. И оно не терпело отлагательств.

— Последний шанс, Сантьяго! — криво усмехнулся Рейнардо, кажется имевший серьезные опасения в том, что кузен не шутит. — Обманешь — отлучу тебя от двора и отправлю в ссылку до конца твоих дней!

Сантьяго поклонился.

— Звучит весьма заманчиво, — вполне искренне улыбнулся он. — Но, к сожалению, еще четыре месяца это не в вашей власти. Напомню вам о вашей угрозе по осени: быть может, и удастся наконец сбежать из этого змеиного гнезда.

Рейнардо свел брови, став похожим на отца.

— Не волнуйся, я не забуду! — пообещал он и сердито ушел, предоставив Сантьяго возможность сделать последние приготовления.

Сценой для сегодняшнего спектакля была выбрана приемная, обладающая замечательным акустическим эффектом: все, что говорилось в одном ее углу, было слышно в противоположном. Керриллар, да и предшествующие ему правители Эленсии нередко принимали там знатных гостей, в чьих намерениях имели сомнения, и, оставляя их якобы в одиночестве, благополучно эти самые намерения и выясняли, притаившись за ширмой, практически сливающейся за стеной и создающей отличное укрытие от несведущих. Нынче в этом укрытии предстояло осесть им с Рейнардо и ждать, когда регент отыграет свою партию.

С Алехо они поутру перекинулись многозначительными взглядами, в последний раз утвердившись с задуманном. Сантьяго глубоко вздохнул, ощущая, как предвкушение засвербило внутри, подгоняя время. Алехо — мастер своего дела. Он умеет убеждать, а когда красноречия не хватает, не чурается никаких способов достижения желаемого, будь то шантаж или подкуп. Аптекарь, втайне изготавливающий бомбы и приторговывающий ими, был весьма несговорчив, но, увидев сына в тюремной камере, растерял весь свой гонор и согласился на любые условия. Знал, что сын не без греха и что ему не выйги живым, если о его поимке станет известно королю. Именно этот парень пару месяцев назад инсценировал нападение на регента, и Алехо пришлось немало потрудиться, чтобы его найти. Но теперь все приготовления были позади, и в этот самый момеиг Алехо уже должен был впускать агттекаря во дворец, чтобы провести его к кабинету, где ровно в одиннадцать регент Керриллар начинал прием посетителей.

Рейнардо появился на месте встречи за тридцать секунд до назначенного времени — мрачный и собранный — и, к своей чести, не задал ни одного лишнего вопроса, а лишь последовал за Сантьяго в приемную и столь же безмолвно устроился за ширмой. Всем своим независимым видом он старался дать понять, что по-прежнему не верит кузену, абсолютно полагаясь на честность своего наставника, но не покидающая его взор тревога выдавала чувства куда лучше любых слов. Сантьяго не стал подливать масла в огонь, чтобы его величество не вспыхнул раньше времени, лишь встал на свое привычное место чуть позади суверена, даже здесь оберегая его от любого рода неожиданностей.

Рейнардо резко выдохнул, но сдержал свое раздражение, и это было весьма своевременно, потому как в этот момеиг в кабинет вошел регент. Он прошагал к столу и распорядился впустигь первого посетителя.

Сантьяго решип, что перед атакой необходимо дать Керриллару расслабиться и потерять бдительность, а потому первым к нему Алехо запустил монахиню, которая пришла пригласить сеньора регента и королевскую семью на праздник в честь пятисотлетия их церкви. Разумеется, приглашение было принято, и Керриллар даже написал монахине распоряжение о выдаче ей сотни талиантов на процветание церкви, и посетительница удалилась, преисполненная благодарности, вызвав и на лице Рейнардо явное удовольствие поступком своего наставника, однако спустя всего пару минут оно вытянулось, потому что следующего просителя регент неожиданно схватил за рукав и зашипел ему прямо в лицо:

— Какого дьявола вы здесь делаете?!

Кажется, одного этого тона было бы довольно, чтобы Рейнардо разочаровался в непогрешимости своего наставника, но тот продолжил загонять гвозди в собственный гроб, безмерно радуя Сантьяго.

— Мы с вами обо всем договорились! Я заплатил за ваши услуги, и вы взяли деньги! Если вы рассчитываете еще поживиться за мой счет!..

В его голосе послышалась столь явная угроза, то Рейнардо сжал кулаки, и Сантьяго предупреждающе положил ему руку на плечо. Тот немедля скинул ее, однако с места, к счастью, не двинулся, иначе рисковал бы пропустигь самое интересное.

— Мне не нужны деньги, — страдающим голосом проскрипел старик, ловко уводя Керриллара в тот самый угол, откуда было особенно хорошо слышно говоривших. — Я пришел напомнить о вашем слове. Вы обещали, что никто не узнает об участии моего сына в том деле. Но по всему городу развешаны его портреты с подписью, что это опасный террорист, организовавший покушение на самого регента. Счастье, что мой сын уехал покуда из страны, но рано или поздно он вернется. И что же — сразу на виселицу?

Будь на месте аптекаря кто другой, вполне возможно, он и не дожил бы до сегодняшнего дня. Но человек, умеющий делать бомбы, мог регенту пригодиться, а потому в этот раз он пощадил свидетеля. О чем сейчас, вероятно, весьма жалел.

— Что за бред?! — раздраженно фыркнул Керриллар. — Полиция получила от меня приметы совсем другого человека! Если паника лишила вас разума, сеньор Морьентес…

— Это, по-вашему, другой человек?! — сунул аптекарь ему под нос объявление о розыске, которыми Алехо не позднее как вчера вечером обклеил половину столицы. Но нем был вполне себе узнаваемый портрет младшего Морьентеса и награда в пятьсот талиантов за его поимку. Регент так ощутимо скрипнул зубами, что это услышали даже двое за ширмой. — Вот ваши деньги, заберите: не желаю иметь ничего общего с человеком, не умеющим держать свое слово! И оставьте нас с сыном в покое! Иначе в следующей бомбе, брошенной в вас, окажется достаточно пороха, чтобы отправить вас на тот свет!

К чести Керриллара, он не стал хватать аптекаря за грудки и сыпать в ответ своими угрозами. Быстро овладел собой и, отодвинув руку сеньора Морьентеса, в которой тот держал кошель с деньгами, пообещал ему разобраться с этой проблемой. Какие гарантии он ему давал, Сантьяго уже не слушал, следя только за побледневшим Рейнардо, слишком сильно сжимавшим пристегнутую к портупее шпагу, чтобы не опасаться возможности опрометчивых поступков с его стороны.

В планах Сантьяго не было, чтобы его величество бросился сейчас на своего любимого наставника, предъявляя тому претензии и на корню зарубив все их с Алехо начинания. Нет, это был только первый шаг на пути к избавлению от регента, и Сантьяго не собирался позволять кузену все испортить.

Но Рейнардо, к счастью, слишком глубоко ушел в собственные мысли и чувства, чтобы найги в себе силы еще и на физическую расправу. Разочаровываться в человеке, которому столько лет верил, было, без сомнения, очень тяжело, и лучшее, что Сантьяго сейчас мог бы сделать для кузена, это оставить его одного, чтобы тот имел возможность пережить свалившиеся на него неприятности без чужих глаз и ушей. Но надо было выдержать регентский прием до конца, чтобы не выдать себя, и Сантьяго очень надеялся, что Рейнардо хватиг выдержки на такое испытание.

Звук сильного тупого удара в противоположной стороне от ширмы вынудил их обоих вздрогнуть, а Сантьяго — еще и схватиться за шпагу. Однако оказалось, что в том не было нужды.

— Чертов Веларде! — в голос выдохнул регент и, хлопнув дверью, покинул кабинет.