Сердце сокола

Глава двадцать шестая: Алехо Руис Дельгадо

Откладывать дела Алехо не любил, а потому, проводив Сантьяго в королевские покои, направился прямиком на свидание с сеньоритой Флорес. Однако по дороге ему пришлось задержаться.

— Капитан? — кокетливый голос остановил его возле лестницы, и следом из-за ширмы выплыла Перла Марино Динарес. На губах ее играла очаровательнейшая улыбка, а в глазах читалось столь же невинное любопытство. Но Алехо слишком хорошо знал, чего они на самом деле стоят.

— Сеньорита Марино, — учтиво поклонился он ей, желая как можно скорее избавиться от ее общества. Однажды он уже совершил непросткггельную ошибку и не собирался ее повторять. — Надеюсь, вы извините мне мою невежливость, но я очень спешу и не могу позволить себе задержаться ни на одну лишнюю секунду, как бы того ни хотел.

Однако Перла мягко, по-кошачьи, двинулась к нему, и вид у нее был столь же опасный, как у заметившей добычу охотницы.

— Кажется, вы избегаете меня, капитан? — поинтересовалась она нежно-сладким голоском, недавно проведшим Алехо, будто зеленого юнца, не знавшего, на что способны женщины. Теперь он отлично слышал не только нежность, но и откровенную сталь. Перла снова желала получить гтпату за сохранение его тайны. И ему снова придется удовлетворить ее капризы, чтобы не потерять все то, чего он добился неимоверным трудом, и не подвести тех, кто в него верил и на него рассчитывал.

— Вряд ли вас это может удивлять, сеньорита Марино, — криво усмехнулся он. — Мужчины не любят, когда им предпочитают других, пусть даже в жилах соперника течет королевская кровь.

В темных, показательно наивных глазах Перлы промелькнуло удовлетворенное тщеславие, и Алехо решил, что выбрал наилучший способ избежать неприятной темы, заслонив ее темой не менее неприятной, но уж точно не такой опасной.

— Не думала, что вы такой ревнивец, капитан, и не способны признать, сколь велики достоинства его величества по сравнению с вашими, — желая сильнее уязвигь его, заметила она. — Только последняя глупышка могла бы в представившихся обстоягельствах остаться с вами, отвергнув ухаживания короля. Такой шанс выпадает раз в жизни. И я ни секунды не жалею, что им воспользовалась.

Алехо глянул на нее с интересом. Неужели сеньорита Марино решила оправдаться перед ним за быпое вероломство? Или искала способ еще сильнее унизигь?

Впрочем, Алехо это не особо интересовало.

Променяв его постель на королевское ложе, Перла не разбила ему сердце, как ни тешила себя подобными мыслями. А уж с уязвленным самолюбием ему не привыкать смиряться. Натерпелся в свое время в Кадетском корпусе, где к плебею вроде него даже у самых захудалых дворянчиков было однозначное отношение. Научился держать удар. И теперь встречал подобные выпады с улыбкой.

— Я рад, если вы счастливы, добившись того, чего хотели, — снова поклонился он, всем своим видом давая понять, что этот бессмысленный разговор пора заканчивать. — С вашего позволения и я займусь устройством собственной жизни.

— Так вы торопитесь на свидание! — и не подумала отпускать его Перла. — Как это мило! Я надеюсь, вы будете хорошо скрывать от ваших избранниц вашу тайну? Было бы весьма прискорбно, если бы кто-то из них узнал, что на самом деле представляет собой капитан Руис Дельгадо.

Алехо резко выдохнул: это начинало ему надоедать.

— Вы полагаете, женщин в мужчинах интересует лишь их происхождение? — скептически поиигересовался он. — В таком случае мне остается только пожалеть вас, сеньорита Марино: вы сами отказались от лучшего приключения в своей жизни, предпочтя ему титул и сомнительное будущее.

Перла прищурилась и предупреждающе обмахнулась веером. Алехо знал, что всю данную ей богом кротость сеньорита Марино расходовала на общение с инфантой. Остальным доставалось знакомство совсем с иными чертами ее характера. Алехо как раз привлекла эта необъяснимая опасность в ее глазах, и он принял вызов, рассчигывая получить удовольствие от общения не только в постели. Однако он, как, вероятно, и все остальные, кто знал Перлу, недооценил ее. И прежде, чем он успел задать хоть один наводящий вопрос о ее возможной работе на регента, та, разве что не мурлыча от удовольствия, сообщила, что знает об отсутствии у Алехо дворянского титула, и поинтересовалась, как воспримет его величество известие о том, что капитан Руис обманом проник в его гвардию и, вполне возможно, замышляет против короля или его наставника нечто противозаконное.

Ничего противозаконного Алехо, разумеется, не замышлял. И место свое получил за совершенно реальные заслуги. Да вот беда: в королевской гвардии не могли служить простолюдины, и только герцог Эдуардо Веларде в свое время помог Алехо обойги эту условность. Если правда раскроется, Алехо придется покинуть свой пост, а значиг, лишить друга и соратника всяких сведений из вражеского стана в самый ответственный момент всей их операции. Узнавший об этом Сантьяго пообещал разобраться с возникшей проблемой, но пока, очевидно, у него не было такой возможности. И сеньорита Марино Динарес весьма вольготно чувствовала себя в статусе шантажистки.

— Вы забываетесь, капитан! — раздраженно проговорила она. — Или думаете, что мне не хватит духу рассказать о вашем прошлом его величеству? Поверьте, это столь же легко сделать, как обвести вас вокруг пальца! Я рассчитывала, что мы расстанемся с вами друзьями, капитан, но если вы предпочитаете войну!..

Алехо скрыл неприязнь. Да, напади на эту девицу в лесу разбойники и проезжай он случайно мимо — пожалуй, и пальцем бы не пошевелил ради ее спасения. Но о таком развитии событий приходилось только мечтать.

— Я всегда за мир, сеньорита Марино, несмотря на этот мундир и высокий чин, — со стоическим спокойствием ответил он. — И я с самого начала пытался избежать этого разговора, зная, что ничего путного из него не выйдет. К чему вы остановили меня? Вряд ли в желании похвалиться своими успехами в королевской постели.

Зря он это сказал. Если до сего момента у него был шанс уйти без нового требования, то теперь Перла сверкнула глазами и еще более угрожающе сложила веер.

— Мне нужны сведения обо всех, кто рассчитывает на благосклонность его величества! — без обиняков заявила она. — Я не потерплю конкуренции! А вам, капитан, я думаю, не составит труда узнать это! Вы же известный властитель девичьих душ. Вот и займитесь… новыми приключениями! Удачной охоты!

С этими словами она наконец развернулась и отправилась своей дорогой, оставив Алехо в покое. Если Сантьяго сумеет пробить королевское упрямство и уломать кузена отменить закон об обязательном дворянстве его гвардейцев, Алехо немедля расплатится с сеньоритой Марино по всем счетам. А если нет — дождется королевского совершеннолетия и своей свободы от слова. Тем слаще будет месть.

Спустившись в холл, он взглянул на часы и чертыхнулся. Он и так опаздывал из- за приказа короля привести к нему герцога Веларде и необъяснимой задержки последнего по пути из дома. Обычно Сантьяго возвращался во дворец задолго до королевского пробуждения, предпочитая лично сопровождать каждый шаг кузена, и Алехо опрометчиво назначил встречу с сеньоритой Флорес сразу после королевского завтрака, перед которым у капитана Руиса заканчивалась служба, давая возможность отлучиться из дворца и встретиться с сей девицей на безопасной терригории. Однако теперь по всему выходило, что оставшегося до момента свидания времени ему никак не хватало на то, чтобы покинуть город и добраться до ближайшего леса, способного укрыть сеньора Алькона от вражеских глаз. А ведь еще и переодеться было необходимо, чтобы не выдать очередную свою тайну очередной даме сердца и не попасть в зависимость еще и от нее. И пусть сеньорита Флорес не походила ни на шантажистку, ни на даму сердца, Алехо предпочитал расстроить свидание с ней и спустигь поручение молочного брата в сток, нежели нажить очередные крупные неприятности. Жертвовать жизнью даже ради светоча Рейнардо III ему совершенно не хотелось.

Это Сантьяго дал на могиле отца клятву, что доведет его дело до победы, чего бы ему это ни стоило, а Алехо, несмотря на всю привязанность к нему и старому герцогу Веларде, искренне считал, что живым принесет миру куда больше пользы, чем мертвым, да и сам найдет в нем приятные вещи. И не раз сожалел, что Сантьяго думает иначе. С самого детства тот был слишком серьезным и ответственным, уравновешивая дерзкого и совершенно безбашенного молочного брата и не раз своим умением просчитывать наперед отводя от него неприятности, и Алехо был искренне ему за это благодарен. Но брать с него пример, как когда-то день за днем пеняла ему матушка, не собирался. Уж больно скучно жил Сантьяго Веларде в этом своем вечном долге и стремлении соответствовать положению и чужим ожиданиям. Конечно, королевскому кузену не полагалось порочить фамилию необдуманными поступками, но Алехо всегда казалось, что Сантьяго запрещал себе слишком много. Жил по каким-то им же установленным правилам и ни на шаг от них не отступал. Алехо был уверен, что он не оценит и его задумки с сеньором Альконом, увидев в том угрозу королевскому спокойствию, и не поверип собственным ушам, когда Сантьяго не только восхитился его смекалкой и отвагой, но и предложил подменять товарища, когда тот по долгу службы не сможет уделять должного внимания защите эленсийских подданных.

Поводов не доверять молочному брату у Алехо не было, а потому они отлично сработались, заметая следы и прикрывая друг друга. Алехо, как капитан гвардии, всегда знал, где понадобится вмешательство Алькона, и посылал по выбранному регентом маршруту ровно тех солдат, каких ему или Сантьяго не составило бы труда одолеть. Либре и Себастьян, лояльные к ним обоим, убеждали зрителей, что действует всегда один и тот же человек, а присутствие героя в маске на другом от Алехо или Сантьяго конце страны создавало им обоим отличное алиби. Им даже сеньориту Даэрон удалось провести, хотя Алехо был уверен, что уж она-то раскусиг их хитрость с подменой в Горнасо. Сантьяго, спасший тогда деревню от разграбления, прислал ему с местным мальчишкой записку, и Алехо занял его место, чтобы герцог Веларде имел возможность следом явиться в Горнасо уже в качестве телохранителя его величества. Алехо дорого бы дал, чтобы стать свидетелем их встречи с сеньоритой Даэрон, потому что в той паре фраз, что Сантьяго бросил ему, проясняя обстановку, едва ли не впервые в жизни прозвучало восхищение женщиной, которое Алехо не мог оставить без внимания.

Нет, Сантьяго не был затворником, не избегал противоположного пола, благосклонно принимал нередкие знаки внимания от юных и не очень сеньорит и легко пользовался теми привилегиями, что предоставляло ему завидное происхождение, но всегда смотрел на женщин свысока, уверенный в том, что бог дал им красоту взамен ума, и разочарованный получаемыми тому доказательствами. Он никогда не рассказывал о собственных победах и не видел возможностей для собственного поражения в подобных играх, и Алехо был уверен, то если его молочный брат когда-либо и женится, то лет в сорок пять, на какой-нибудь принцессе соседнего государства — и то лишь потому, что в таком возрасте пора всерьез задуматься о наследниках.

Свадьба с сеньоритой Даэрон на этом ясном небосклоне оказалась для Алехо даже не громом, а настоящей бурей. Нет, он знал, конечно, о замысле Сантьяго с помолвкой, но руку бы дал на отсечение, что та никогда не перерастет в брак, к которому Сантьяго все по той же привычке относился слишком серьезно и слишком ответственно. А сеньорита Даэрон хоть и была довольно-таки милой и весьма смелой девушкой, все же никак не годилась в жены герцогу Веларде — особенно тому, что носил имя Сантьяго. Ему гордыня явно передалась по матушкиной линии от самих Соларов, и эта гордыня никак не могла посчитать дочь виконта подходящей для него партией. И пусть Сантьяго никогда не чурался дружбы с сыном своей кормилицы, все же Алехо списывал ее на детскую привязанность, еще не знакомую с условностями.

Жену же Сантьяго выбирал вполне осознанно, и, сколько бы ни объяснял свое решение все тем же пресловутым долгом, Алехо не находил повода верить ему безоговорочно. Он ни на йоту не сомневался, что при большом желании — и полном неприятии сеньориты Даэрон — Сантьяго нашел бы способ защитить ее иначе, чем уложение на а/тгарь долга собственного будущего. А коль скоро он предпочел столь странный способ исправления своей ошибки, то тому должна была существовать причина в совсем иной плоскости, нежели чувство вины. И Алехо почти не сомневался, что угадал правду.

Когда на горизонте показался лес, Алехо опаздывал уже совсем безбожно и мог поставить месячное жалование на то, что сеньорита Флорес не стала его дожидаться, найдя своему выходному дню куда лучшее применение. К тому же в оставленной для нее записке Алехо был весьма сдержан, лишь попросив о встрече с тем, «кому она перевязывала рану тем самым платком, которым теперь перевязано это послание». Алехо обнаружил сию тряпицу в секретной пещере, где они с Сантьяго по очереди превращались в Алькона, и порадовался возможности использовать ее для новой задачи. Вряд ли сеньорита Флорес могла не признать ее: влюбленные девицы придают подобным вещам весьма большое значение. Но даже самая влюбленная девица не станет ждать безответственного кавалера два с половиной часа, так что Алехо совершенно напрасно загонял Себастьяна, понимая, что не имеет права не явиться вовсе. Он уже представлял, как будет посмеиваться над самим собой, прося прощения у коня вместо отсутствующей сеньориты Флорес, однако, обогнув холм, первым делом увидел ее в светлом платье и с тщательно уложенными на голове тяжелыми косами.

Богатые косы — на зависть не только любой из фрейлин, но и самой инфанте. У матери Алехо были такие же, и он искренне считал, что они делают ее прекраснейшей женщиной на свете. Впрочем, сеньорита Флорес была бы красива и вовсе без волос: Алехо, несмотря на весь свой богатый опыт, не нашел ту, что сумела бы сравниться с ней. Зря Сантьяго привез ее во дворец: не место тут таким наивным чаровницам, как она. Если солдатня не испортит, то дамы, не терпящие конкуренции, изведут. А Алехо почему-то не хотелось, чтобы ее погубили.

— Сеньор Алькон! — радостно воскликнула сеньорита Флорес, и в голосе ее не было ни капли осуждения, как будто не она ждала его непозволигельно долго, а он ее, и она быпа благодарна ему за терпение. — Как я рада, что вы все-таки пришли! Я так боялась, что дела не позволят вам вырваться! Надеюсь, у вас все хорошо? Вам не угрожает опасность?

Опасность Алехо в действительности очень даже угрожала, но отнюдь не та, о которой хотела — и могла — знать сеньорита Флорес.

— Все хорошо, сеньорита, вам не о чем беспокоиться, — заверил он ее. — Никто не узнает, что мы с вами встречались: поверьте, я не желаю вам неприятностей!

Она хлопнула огромными наивными глазами и — рассмеялась. Алехо понравился ее смех — звонкий и чистый.

— Ну что вы, сеньор, разве ж о том я думала? — объяснила свое веселье она. — Я счастлива быть вам полезной, хотя, признаться, не приложу ума, чем могла бы вам помочь.

Алехо улыбнулся, радуясь, что ему не придется оправдываться за опоздание. Вряд ли Эстерсита поверила бы, что человек, за голову которого назначена сумасшедшая награда, провел это утро под носом у своих гонителей.

— У меня к вам весьма деликатная просьба, сеньорита, — решил начать с главного он, раз уж собеседница сама дала ему такую возможность. — Быть может, вам она покажется неприемлемой, но только к вам я могу с ней обратиться.

Сеньорита Флорес улыбнулась — со всей своей искренней приветливостью — и Алехо невольно залюбовался ее красотой. В той не было наносного лоска — и тем ярче она сияла, лаская взор. А Алехо и не знал, как соскучился по такой вот естественной свежести. Он много лет из кожи вон лез, чтобы никто не заподозрил в нем деревенских корней, но себя обманывать было последним делом. Какой бы мундир он ни надел и сколь бы знатная сеньора ни нежилась в его постели, душа его принадлежала вольным просторам и розовощеким девчонкам — таким же простым и открытым, как он сам.

— Я обязана вам жизнью, сеньор Алькон, — напомнила Эстер и посмотрела ему в глаза. — Так что нет на свете такой просьбы, в которой я могла бы вам отказать. Только скажите, я все исполню!

Вероятно, она рассчитывала тем самым подтолкнуть его к откровенности, а на деле неожиданно смутила. Не было заслуги Алехо в ее спасении, а значит, и благодарностью ее он не имел права пользоваться. И обязан был, конечно, первым делом открыть сеньорите Флорес глаза на ее заблуждения, чтобы она не счигала себя обязанной ему, и он даже шагнул вперед в желании ее образумить, но тут же остановился. По сути, не имело особого значения, он или Сантьяго оказал тогда Эстерсите ту скромную услугу, за которую она сейчас так щедро собиралась заплатить: дело у них было общее, а значит, не будет особого греха в этом небольшом обмане. Алехо в любом случае не позволиг сеньорите Флорес пожалеть о своем решении, обеспечив ей любую защиту. Но упустить такую возможность он никак не мог. Да и отыгрывать назад было уже поздно.

— Редко в наши дни можно встретить столь мужественную сеньориту, но обещаю, что не стану ловить вас на слове, если вы вдруг передумаете, когда узнаете, в чем состоит моя просьба, — счел своим долгом уточнить он. — Потому что я хочу уговорить вас послужить на благо Эленсии, но тем самым, возможно, нарушить ее законы.

Он ожидал, что Эстер отпрянет в испуге, а ее зеленые глаза загорятся гневом — быть может, не столько настоящим, сколько полагающимся в подобной ситуации, — но она только хлопнула ресницами и прижала руки к груди.

— Как вы, сеньор? — с восторженным придыханием произнесла она, и Алехо не оставалось ничего иного, как только кивнуть.

— Как я, сеньорита, — согласился он. — И поверьте, я никогда не рискнул бы подвергать вас опасности, особенно после всего того, что вы пережили, но без вас мне никак не обойтись.

— Да говорите же уже, сеньор! — от нетерпения Эстерсита подалась к нему, выжидающе заглядывая в лицо и сердясь на него за затянувшееся вступление. — Иначе я подумаю, что вы — это не вы, а кто-то другой под вашей маской, потому что настоящий Алькон всегда дерзок и решителен и не может так долго стелить соломку перед атакой.

Алехо весело усмехнулся. Соломку он стелил для нее, но, кажется, сеньорита Флорес в ней не нуждалась. А ведь там, в Горнасо, при первом знакомстве она показалась Алехо недалекой легкомысленной девчонкой, способной разве что глупо хихикать в угоду понравившемуся кавалеру. И когда Сантьяго раскрыл перед ним истинную причину приглашения Эстер во дворец, искренне не верил, что из нее выйдет толк. Неужели даже с высоты гордыни братец разглядел сеньориту Флорес лучше него? Не могло этого бьпгь!

— У меня есть подозрение, что одна из фрейлин инфанты работает на регента, — не стал уже больше юлить он. — И мне жизненно необходимо выяснить, кто именно!

Он с некоторым вызовом посмотрел Эстерсите в глаза, желая получить немедленный ответ на вопрос о ее смелости и твердости. Сеньорита Флорес легко выдержала его взгляд.

— Она может навлечь на вас неприятности? — так серьезно спросила она, что Алехо столь же серьезно кивнул.

— И не только на меня, — пояснил он. — Она едва не погубила сеньориту Даэрон и всю вашу деревню. В следующий раз, если все оставить по-прежнему, ей может больше повезти.

Эстер неожиданно охнула и судорожно вздохнула.

— Это… чтобы защитить нас, сеньорита Кристи вышла замуж? — глухо, но с такой силой спросила она, что лгать ей было никак нельзя.

— Вас и себя, — кивнул Алехо, однако Эстерсита замотала головой и сделала несколько коротких шагов по поляне.

— Нет, только нас! — убежденно возразила она. — Если бы не мы, она ни за что бы не пошла на сделку с совестью! А она пожертвовала собой из-за нас! Из-за своей ответственности перед нами! Это… неправильно! Несправедливо!..

Последнее слово она произнесла с таким надрывом, что Алехо почудились в ее голосе слезы. Такого он совсем не ожидал.

— Сеньорита, поверьте, тут не о чем печалиться, — как можно мягче проговорил он. — Сантьяго… то есть, герцог Веларде не из тех, кто заставиг женщину страдать. Так что ваша бывшая хозяйка не только уберегла вас от расправы регента, но и обрела в лице мужа надежного защитника, который не даст ее в обиду!

Эстер бросила на него быстрый взгляд и отвела глаза.

— Вы… хорошо знаете сеньора герцога, сеньор Алькон? — осторожно спросила она и пояснила: — Мама считает его стоящим человеком и меня все время убеждает, что сеньорите Кристи очень повезло стать его женой. А мне кажется… Вы не сердигесь только, но ведь сеньор герцог, он… Он гордый и холодный, и у него одна служба на уме, а сеньорита Кристи… Она очень нежная и ранимая, и ей нужно… чтобы ее любили… Сильно-сильно любили, чтобы отогреть ее от всего холода последних лет, когда она совсем никому не была нужна. Только я боюсь… Я не сомневаюсь, что сеньор герцог — очень порядочный и честный человек: он же кузен самого короля, иначе и быть не может! Но даст ли он сеньорите Кристи то, чего у нее так долго не было? И что ей нужно больше всего на свете?

На этот вопрос у Алехо не было ответа. Рассказывать о том, что брак Сантьяго с сеньоритой Даэрон был сплошной профанацией, он не имел права. А лгать о чувствах молочного брата не хотел. Даже если сам уже почти не считал их ложью.

— Я хорошо знаю герцога Веларде, — спокойно и твердо произнес он и улыбнулся взволнованной Эстерсите. Ее искреннее беспокойство за бывшую хозяйку неожиданно очень ему понравилось, затмив собой даже малоприягный утренний разговор с сеньоритой Марино. — Знай вы его хоть вполовину столь же хорошо, как

я, не бы мучились сомнениями, а порадовались за сеньориту Даэрон, ставшую сеньорой Веларде. И чтобы ей, не приведи Господь, не пришлось столь же неожиданно сделаться вдовой, мне и нужна ваша помощь. Я должен знать, кому во дворце можно доверять, а кого следует обходить стороной, чтобы не отправиться прежде срока к праотцам.

Эстерсите потребовалось усилие, чтобы овладеть собой и оставить столь волнующую ее тему о Кристине, и все же следом она кивнула и сжала кулаки, подтверждая свое согласие.

— Распоряжайтесь мной, сеньор, — спокойно и уверенно сказала она. — Надеюсь, что смогу быть вам полезной. И уж в моей преданности вы можете не сомневаться. Ради вас и сеньориты Кристи я готова на все!

Глаза ее сверкнули, и Алехо, углядев в ней помимо решимости еще и почти детское озорство, понимающе улыбнулся.