Сердце сокола

Глава тридцать первая: Воспоминания

Кажется, воспоминания отныне грозились стать самыми яркими моментами в жизни Сантьяго Веларде. Во всяком случае, сейчас, во весь опор мчась во дворец, после того как ему донесли, что туда же вернулся и регент, Сантьяго думал не о том, что за причина подвигла Керриллара досрочно закончить свое путешествие, и не о том, какая опасность в отсутствие телохранигеля могла угрожать королю. Он снова и снова впускал в сердце события последних часов и отдавался им с неожиданно пробудившейся пылкостью.

Кристина не оттолкнула, хотя по всем канонам должна быпа это сделать, наградив вдобавок пощечиной и потребовав немедленной аннуляции брака. Сантьяго обещал ей полную свободу и столь же полную безопасность, отдав под залог собственную честь, — и меньше всего на свете ожидал от себя, что не продержится и месяца. Да что там месяца — трех встреч с Кристиной, которых хватило, чтобы он потерял голову, самообладание и всякий разум, не способные выдержать конкуренции с Кристининой теплотой, доверием и восхищением в темно-карих глазах.

Оно и появилось в них снова, когда Сантьяго, вынырнув из омута совершенно неожиданного блаженства, мягко отстранился от Кристины и с неподдающимся контролю волнением заглянул ей в лицо.

— Кажется, вы стали куда лучше справляться с утешением, Сантьяго, — залившись пурпурной краской, пробормотала она, и он с нескрываемым удовольствием коснулся ее щеки.

— У меня получилось? — с прорывающейся нежностью спросил он, и Кристина потупила взгляд.

— Почти, — едва слышно выдохнула она, и приглашения здесь мог не услышать только полный идиот.

Они слишком много горечи испили сегодня вместе, чтобы не желать избавиться от нее любым способом. И Кристина обхватила его шею руками, привлекая еще ближе, и Сантьяго не стал напоминать ей об их уговоре. Возможно, однажды они пожалеют о том, что нарушили его и не остались просто друзьями, но не сегодня. Сегодня в голове гулял ветер, а в груди разгоралось пламя, и Сантьяго целовал собственную жену так, словно вообще впервые в жизни пробовал вкус женских губ: открывая, упиваясь, забываясь, растворяясь в Кристининой отзывчивости и нескрываемой радости. Выходит, не ошибся он, когда подметил ее особенное к себе отношение, и эта особенность была вовсе не чрезмерной благодарностью. Она была зеркалом его желаний, и именно поэтому Кристина сама предложила ему похулиганить, искушая и проверяя собственную власть над ним. Кажется, этой власти было куда больше, чем она могла предположигь. Но от Кристины подвоха Сантьяго не ждал. И быть может, поэтому впервые за много лет ощутил себя таким живым и беспечным?

И все же первым вопросом он отдал долг своему слову.

— Вы больше меня не боитесь?

Лицо у Кристины по-прежнему пылало, а чуть приоткрытые исцелованные губы казались до того соблазнительными, что Сантьяго с трудом заставил себя дождаться ответа.

— Я ничего не боюсь, когда вы рядом! — с легким вызовом выдохнула Кристина и смело посмотрела ему в глаза. — Значит, и вас не боюсь тоже!

Он улыбнулся и легко погладил ее по щеке. Кристина опустила голову к его ладони, а у Сантьяго смешно защекотало в груди нежностью.

— Я так скучал по этой вашей дерзости, Кристина, — легко признался он. — Никто не умеет облекать правду в столь изящную и столь точную форму, как вы.

Она пожала плечами и чуть отстранилась. Снова посмотрела ему в лицо.

— А я скучала по вам, Сантьяго, — очень просто и искренне сказала она. — Надеюсь, я могу теперь в этом признаться? Чтобы вы не считали мою дерзость распущенностью или платой за Хуго.

Он усмехнулся: да, им еще долго придется учиться понимать друг друга.

Поднес ее руку к губам.

— Только полный осел, зная вас, мог бы предположигь подобные несуразицы, — тепло заметил он. — А вы же не считаете герцога Веларде полным ослом?

Кристина столь откровенно скрыла улыбку, что в той не оставалось никаких сомнений.

— Сантьяго Веларде я точно им не считаю, — заверила она его, и говорить после этого, кажется, стало совсем уж не о чем. Сантьяго поймал себя на мысли, что старательно ищет повод снова привлечь Кристину к себе, а она вдруг опустила голову и забавно зажмурилась, заставив его замереть в ожидании.

— Быть может, это очередная моя дерзость, но вам ведь хочется еще меня поцеловать? — с отчаянной напряженностью выговорила она, как будто Сантьяго действительно мог увидеть в том распущенность.

— Больше всего на свете, — шепнул он, прижавшись щекой к ее виску и чувствуя, как в голове снова пустеет. — Но только если мое желание взаимно.

— Мое взаимно вне всяких сомнений, — восхитительно кокетливо выдохнула Кристина, и всякие слова стали просто лишними. Сантьяго приник губами к ее губам, чувствуя, как разливается жар по всему телу, требуя новых сумасбродств, потому что Кристина, словно избавившись от сковывающего ее душу чувства вины, не робела, не чуралась его ласк, а сама так безоглядно отдавалась ему и так жадно присваивала его себе, что Сантьяго отпустип все собственные сомнения. Не распущенность и не благодарность. Та же страсть, что захватила его, — и, быть может, во всем этом безумии их брак был далеко не самой безумной вещью, как казался до сих пор?

Кто знает, как далеко он зашел бы в этой мысли и Кристининой взаимности, если бы громкий неожиданный лай не оторвал их друг от друга. Кристина совершенно бессмысленными глазами принялась искать свою собаку, а Сантьяго, тряхнув головой, мигом различил знакомый возмущенный клекот и заметил парящего в небе сокола. Тот, очевидно, пытался спуститься, но охотничья собака не позволяла ему этого.

— Либре? — с тревогой спросила Кристина, как будто сразу почувствовавшая ту угрозу, вестником которой должен был быть сокол Алькона. Сантьяго кивнул и, попросив придержать пса, свистнул, приказывая Либре спустигься. Тот сделал еще пару кругов над удерживаемым Кристиной Хуго, потом наконец опустился на плечо Сантьяго. Как и следовало ожидать, к его ноге была привязана записка, в которой Алехо сообщал, что регент неожиданно для всех занемог и решил вернуться во дворец. Алехо утверждал, что ни с кем посторонним Керриллар не встречался и никаких атак не планировал, но это не помешало Сантьяго чертыхнуться в понимании, что при всем своем нежелании ему придется немедленно возвращаться во дворец. — Плохие вести? — раздался за его спиной озабоченный голос Кристины. Сантьяго глубоко вдохнул и обернулся, прикидывая, как лучше объяснить свой отъезд. И пусть Кристина всегда понимала, что долг для него на первом месте, и даже как будто одобряла подобные принципы, все же сегодня она имела особенное право на его внимание, а Сантьяго недавней несдержанностью только подтвердип его и теперь рисковал обидеть доверившуюся ему девушку своим выбором.

— Как будто ничего особенно, — повел плечами он. — Я рассчитывал, что Керриллар даст мне пару дней продыху, но он решил, что во дворце без него не обойдутся ни одной лишней минуты. И мне тоже надо возвращаться. Простите, Кристина, я искренне надеялся провести этот день с вами, но обстоятельства…

Она кивнула — и столь серьезно, что продолжать Сантьяго не было никакой нужды.

— Вы должны быть с его величеством! — почти приказала она и в ответ на его удивленный взгляд продолжила: — Я очень благодарна вам, Сантьяго, за внимание и за ваши подарки… — тут она сбилась и немного покраснела, словно бы причислила к ним и их неожиданные поцелуи. — Но сейчас его величество особенно сильно нуждается в вашей защите, и ни я, ни вы не простим себе, если с ним что-то случится!

Кажется, Сантьяго должен был порадоваться тому, какая у него несклочная и понимающая жена. А в душе неожиданно заскреблось разочарование: уж слишком легко она его отпускала после того, что между ними только что произошло. Разве после столь многообещающих поцелуев девушка не должна требовать тепла и хоть каких-то обещаний с заделом на будущее? Сантьяго чувствовал себя так, словно отрывал часть собственной души, а Кристина выглядела на удивление безмягежной. И это не давало спокойно дышать.

Однако задать прямой вопрос было бы верхом бестактности, и Сантьяго попытался схигрить.

— Если я обидел вас, Кристина, своей поспешность…

Но она замотала головой, прерывая его на полуслове.

— Не беспокойтесь обо мне, пожалуйста! Я остаюсь не одна: со мной будет Хуго и ваше желание устроить для меня праздник. А его величество совсем один, и я, право, не найду себе места, пока не буду уверена, что он в безопасности в столь суровое время!

А вот теперь стало совсем паршиво. Давно ли Сантьяго восхищался тем, сколь предана Кристина королю и делу его защиты, а теперь все виделось совсем в ином свете. Ее чрезмерное беспокойство за Рейнардо и отказ от своих желаний в пользу его наводил на определенные мысли, которым Сантьяго не хотел верить, но которые раз за разом одолевали его, пытая преступной ревностью. И даже нынешние поцелуи ее не уничтожили. Лишь сделали еще острее. И кажется, с нею ему и предстояло уехать.

— Что ж, в таком случае позвольте откланягься, — скрывая уязвление, отвернулся он и разыскал брошенные в траве сапоги. Пока он натягивал их, Кристина молча и очень тихо стояла поодаль, а Сантьяго чувствовал, что своим решением он рушиг что-то очень светлое и очень хрупкое, что согрело сегодня сердце и что уже не удастся возродить. Но не потому, что он предпочел жене долг. А потому, что так и не решился признаться себе в недовольстве подобным выбором.

Вот только он не желал его лишаться!

— Кристина…

— Я бы так хотела, чтобы вы остались, Сантьяго, — едва слышно выдохнула — и он выдохнул следом. Полный осел! И совершенно напрасно от этого сравнения открещивался!

Он шагнул к ней — и она бросилась ему навстречу. Еще несколько секунд в быстрых горячих поцелуях; Сантьяго легко нагнал их, срезав дорогу и отправившись в путь с легким сердцем и прояснившимся рассудком. И в этих сладких воспоминаниях не нагонял туч, рисуя в уме ужасные картины расплаты за свой недосмотр за регентом.

Быть может, потому и не накликал беду?

Бино Кастро встретил его на подъезде к дворцовым воротам. На лице у него было выражение вины и озадаченности.

— Тут… такое дело, ваше сиятельство… — не дожидаясь вопросов Сантьяго, затараторил он. — Вы как только уехали, его величество вместе с сестрицей отправились в комнаты сеньора регекта. To есть ее высочество вроде как оставила брата у дверей, но я-то сразу понял, что она не просто так охрану увела. Фино за королем остался присматривать, а я, значиг, за сеньоритой инфантой рванул. Ну вот.

Я их до библиотеки проводил, она там приказала одному из гвардейцев книгу ей с самой верхотуры достать, а потом и отпустила их. Hy, мне подозрительным это показалось, а вы говорили, ваше сиятельство, чтобы я, когда что-то подозрительное вижу, до конца выяснял, что к чему. Ну я и остался. А ее высочество дождалась, когда гвардейцы уйдут, а сама за какой-то стеллаж завернула — и пропала.

Сантьяго хмыкнул. О том, что за одним из стеллажей находится дверь в тайный дворцовый коридор, он знал. Выходит, не зря Виктория столь старательно отправляла его сегодня восвояси? Замышляла какую-то авантюру и не хотела, чтобы Сантьяго о ней знал? Вот тебе и семья. И попробуй растолкуй Кристине, почему он не доверяет даже кузенам.

— Ну, я подождал немного и вернулся к королю — вы же его нам охранять поручали, — продолжал между тем Бино. — А там Фино меня встречает и говорит, что его величество, пока никого не было, открыл комнату сеньора регента и зашел внутрь. Ну… вы же понимаете, сеньор, что мы никак не могли за ним последовать. To есть мы могли бы, конечно, но он дверь за собой запер, а у нас с Фино ключей не было, да и гвардейцы к тому времени уже вернулись…

Сантьяго кивнул, избавляя Бино от чувства вины за это происшествие. Кто же мог подумать, что Рейнардо замыслиг подобное безумство? И какого дьявола он хотел найти в покоях Керриллара? И ведь ни словом при Сантьяго не обмолвился! Наверняка это Виктория его подбила: у нее давно был зуб на регента и она могла наплести про него такого, что заботливый братец ринулся ей на помощь. А Сантьяго предыдущим разоблачение Керриллара хорошо подготовил почву для подобного поступка. И ведь все предусмотрели, поганцы! Регента по делам отправили, его из дворца выпроводипи, чтобы никто им не помешал. Что они могли искать у Керриллара? И нашли ли? И… успели ли уйти до его возвращения?..

— Керриллар уже здесь? — уточнил он, направившись было к воротам, однако ответ Бино заставил его остановиться.

— Здесь, ваше сиятельство, — со вздохом проговорил тот. — Уж не знаю, что у них там с его величеством и его высочеством произошло, да только сейчас вокруг него доктора хлопочут и тревожить не веляг.

— Доктора? — переспросил Сантьяго и нахмурился. Алехо писал о том, что Керриллар плохо себя почувствовал в пути, но он и не предполагал, что это могло оказаться правдой. Думал, очередное регентское лицемерие в попытке сыграть на чувстве вины Рейнардо, — а выходило совсем иначе?

— Его величество приказал вызвать, — поморщился Бино, явно предпочитавший, чтобы Керриллар поскорее отдал концы. — И вид у него, ваше сиятельство, при этом был… Ну, как будто он сам сеньора регента на тот свет пытался отправить. Я после с доктором-то в комнаты проскользнул: предложил саквояж ему донести, ну он и согласился. В общем, лежит ваш Керриллар в кресле, за сердце держится, а доктора все отсылает. Не нужен, говорит, мне никто, я здоров. А его величество слушал, значит, слушал, а потом приказал доктору ни на шаг от сеньора регента не отходить, а сам в свои комнаты удалился. Это, правда, мне уже Фино сказал: я-то при докторе был, не мог отлучиться.

— Подожди, — остановил его Сантьяго, стараясь придать всей этой истории стройность. — Я правильно понимаю, что регент застал его величество в своих покоях?

Бино кивнул и посмотрел на Сантьяго, как мышь на удава.

— Мы должны были остановить его, да, сеньор герцог? — пришибленно спросил он. — Мы хотели, правда, но не придумали ничего. Вернее, пока думали, он уже внутрь зашел, а гвардейцы нам все равно не дали бы…

Он отводил глаза, и Сантьяго показалось, что в старании что-то скрыть, а вовсе не из-за раскаяния, однако выяснять эту причуду времени у него не было. Надо было поговоригь с Рейнардо, и как можно скорее. Пока кузен не наделал очередных глупостей и не переписал государство на несчастного наставника. В то, что регент на самом деле едва не отдал богу душу, Сантьяго по-прежнему не верил.

— Отведи коня на конюшню и проследи, чтобы о нем позаботипись, — не отвечая на вопрос Бино, приказал ему Сантьяго. — А потом зайди ко мне — я дам тебе письмо для сеньоры Веларде.

Бино обещал выполнить все в лучшем виде, но Сантьяго его уже не слушал. Предполагая, что Рейнардо не захочет сейчас его видеть и не впустит в свои апартаменты, он направился в сад и оттуда по секретному ходу — тому самому, о котором знали только они с кузеном, — добрался до его уборной и без всякого позволения прошел прямиком в королевскую спальню. Где, к счастью, и обнаружил совершенно опустошенного и убитого горем Рейнардо. Тот сидел на кровати, закрыв руками лицо, и мелко дрожал от силы пережитого. Хотел бы Сантьяго знать, что именно произошло сегодня в регентских апартамектах. Но надежды на правду у него почти не было.

— Вижу, что все-таки напрасно оставил вас, ваше величество, рассчитывая на ваше благоразумие! — с чувствительной насмешкой заявил он, надеясь тем самым выдернуть Рейнардо из его отчаяния и хоть немного привести в себя. — Если вы так хотели похулиганить, могли бы и меня с собой пригласить: кажется, я никогда не отказывался от подобных мероприятий.

Это «похулиганить», вырвавшееся против воли, мигом напомнило Сантьяго о его последнем хулиганстве и опалило грудь. Он нарушил слово, поцеловав Кристину, к которой обещал не прикасаться, но угрызения совести почему-то и не думали его за это терзать. Их уничтожил восторг в темно-карих глазах. Ради него Сантьяго, кажется, был готов пойти против любых своих принципов.

— Я бы предпочел, чтобы ты встал у меня на дороге, Сантьяго, и не подпустил к новым глупостям. У тебя это отлично получается, — глухо сообщил из своего укрытия Рейнардо, и Сантьяго удивленно приподнял брови. Высокородный кузен никогда не отличался подобным послушанием. И нынешняя склонность к нему Сантьяго совсем не радовала. О чем он не преминул сообщить Рейнардо.

— Еще ни один человек на свете не избежал ошибок, ваше величество, — мягко заметил он, неожиданно даже для самого себя раздумав лезть ему под кожу. — Только на них можно чему-то научиться.

Рейнардо обреченно вздохнул прямо в руки.

— Некоторых ошибок лучше избегать, Сантьяго, — с такой глубокой болью произнес он, что Сантьяго понимающе кивнул.

— Согласен, ваше величество, — сказал он и сел напротив кузена на кресло. — Но, когда дело сделано и назад пути нет, куда лучше попытаться исправигь их, чем жалеть себя и пенять на обстоятельства. Этим вы точно ничего не добьетесь.

Однако Рейнардо только мотнул головой и наконец сквозь пальцы взглянул на Сантьяго.

— Не все ошибки можно исправить, — все тем же похоронным тоном объявил OHZ но тут уже Сантьяго было что возразить.

— Все, ваше величество! — безапелляционно проговорил он. — Нужно только желание и готовность чем-то пожертвовать ради выбранной цели. Готовы вы на жертвы, кузен? Или предпочитаете, как прежде, плыть по течению и надеяться, что все уладится само собой?

Рейнардо наконец отнял руки от лица и заинтересованно вперился взглядом в Сантьяго. Глаза у него были красны, но сухи, а лицо осунулось, как будто он действительно считал себя виноватым в регентовом недуге. Впрочем, с него станется.

— Ты как будто что-то знаешь, Сантьяго?

Сантьяго улыбнулся: открывать свои карты так быстро он не собирался.

— Я предпочел бы выслушать вашу версию, ваше величество, — приглашающе заметил он, — нежели сбирать эту историю по крохам, теряя время на то, чтобы проверигь правдивость полученных сведений. Вы знаете, что рано или поздно я все выясню. Но, возможно, вместе мы лучше сумеем понять, что произошло, и решить, как действовать дальше.

Рейнардо усмехнулся, чуть расправляясь.

— Меня всегда восхищало твое самомнение, кузен, — пробормотал он. Сантьяго повел плечами.

— БОЮСЬ, иначе я ни за что не сумел бы справиться с вашим упрямством, ваше величество, — заметил он. — Вы и сейчас упорно стараетесь переиграть меня, не веря, что я ваш друг и желаю вам добра. Может быть, на этот раз вы сделаете мне одолжение и позволите почувствовать себя не только вашим телохранителем, но и вашим братом?

На лице Рейнардо отразилось удивление, и Сантьяго хорошо его понимал. Он сам не ожидал от себя подобных слов и еще вчера не сумел бы найги их в своем сердце. Но сегодняшняя поездка в Нидо-эн-Рока слишком многое изменила, показав, сколь беззащитен бывает человек перед своим прошлым и незалеченными ранами, и Сантьяго, на себе прочувствовав всю Кристинину боль, никак не желал подобной же боли и кузену.

— Братом… — чуть растянуто повторил это слово Рейнардо, словно пробуя его на вкус. — Забавно, что спустя столько лет ты вспомнип об этом, Сантьяго!

— Я никогда об этом и не забывал. Но мне понадобипся год, чтобы смириться с отцовской гибелью, и понять, что вы в ней не виноваты. Это было трудное время, ваше величество, и я рад, что наконец могу отдать должное вашей терпеливости и истинно королевскому великодушию.

Рейнардо бросил на него быстрый взгляд, вряд ли поверив, что кузен говорит правду, но вопрос задал совсем другой.

— Счигаешь, что я не виноват в его смерти, Сантьяго? Он погиб, защищая меня. Если бы не я…

— Он сам выбрал этот путь, ваше величество, — возразил Сантьяго. — Сам, понимаете? Вы не принуждали его к этому, и никто не принуждал. И вы не можете отвечать за чужую жизнь. Ни за жизнь моего отца, ни за мою, ни за жизнь Кинтина Керриллара, как бы вам ни хотелось навесить на себя еще и эту вину.

Рейнардо даже вскочил от кощунства услышанного. Метнул на кузена обжигающий взгляд, промерил возбужденными шагами комнату.

Сантьяго ждал, понимая, что ничего иного ему не остается. Он должен был узнать, что произошло между королем и регентом во время его отсутствия, и решить, что делать дальше.

— По-твоему, не я отвечаю за то, что безосновательно обвинил человека в смертном грехе и довел его до сердечного приступа? — наконец остановившись, жестко и уверенно проговорил Рейнардо, явно уже ответив на свой вопрос и теперь желая лишь уязвигь кузена его неправотой. Однако Сантьяго и не думал соглашаться.

— Зная вас, ваше величество, я готов спорить, что у вас было более чем достаточно оснований для обвинений, — спокойно заметил он, однако Рейнардо лишь снова поморщился.

— И ты проиграешь! — отрезал он. — Потому что я позволил своей подозрительности взять верх над разумом и в итоге… — тут он запнулся и судорожно вдохнул, и Сантьяго понял, как тяжело ему сознаваться в собственном проступке и вспоминать недавно пережитые волнения. Эта чувствигельность совсем не красила короля, но, пожалуй, именно она делала его человечным, в отличие от его наставника, о котором Рейнардо так сокрушался.

— Думаю, вам все-таки стоит рассказать мне все по порядку, ваше величество, — мягко проговорил Сантьяго. Кажется, этой мягкости научила его сегодня Кристина, потому что раньше она у Сантьяго не водилась. И именно она же и сумела пробить стену королевского упрямства.

— Виктория быпа уверена, что сеньор Керриллар погубил нашу мать, — бесцветным голосом начал Рейнардо и тут же вспылил: — Не знаю, как я додумался поверить в подобный бред, я же лучше всех знаю сеньора Керриллара, знаю, как он всегда относился к маме и как мама к нему относилась!..

Следом тон его снова снизился, и всю историю до того, как он бросил в лицо регенту «страшные и непростигельные» слова, Рейнардо рассказывал без всяких эмоций, уставившись в одну точку и явно желая, чтобы кузен вместе с его любопытством и навязчивостью немедленно исчез из его спальни и оставил его одного с его горем и раскаянием. Однако у Сантьяго были другие планы.

— Вам не кажется, что подобный приступ — отличный способ уйти от ответов на неудобные вопросы? — поинтересовался он, когда Рейнардо надолго замолчал, слишком глубоко уйдя в собственные переживания, однако тот только мотнул головой, и Сантьяго понял, что его рассказ еще не закончен.

— Это именно то, что ты должен был спросигь, — уныло усмехнулся Рейнардо, — и это гораздо снисходигельнее вопроса о том, чем я думал, когда захотел найти доказательства вины сеньора Керриллара в его же комнате.

— Я решил повременить с ним до того момента, пока не выясню, что находилось в закрытом ящике секретера сеньора Керриллара, — заметил Сантьяго и удивленно вскинул брови, услышав в ответ:

— А я скажу тебе, Сантьяго, и даже могу показать! — его величество бросил перед ним на столик пачку пожелтевших, исписанных непонятным почерком бумаг. — Это рекомендации доктора, — пояснил он все тем же серым вымотанным голосом. — Мама перед смертью сильно болела, и доктор велел ей соблюдать покой, чтобы отсрочить самое страшное. Там все это подробно расписано, Сантьяго, и диагноз указан, и лечение назначено; можешь почитать. Мама не хотела, чтобы мы знали, и сеньору Керриллару запретила рассказывать об этом. И он хранил ее тайну пять лет, не смея противиться маминой воле. Оказалось, что он до сих пор винит себя в том, что не сумел отговорить ее от того рокового путешествия. Но мама никого никогда не слушала, поступала лишь по-своему, а я…

— А вы сняли с любимого наставника этот груз, дав ему возможность наконец рассказать правду, — заметил Сантьяго, понимая, что выглядит негодяем, но не испытывая и толики жалости по отношению к регенту. Насколько бы подпинными не были докторские записи, а они не сумели заставить Сантьяго поверить Керриллару. Слишком хорошо он помнил, чем закончилась королевская исповедь для выслушавшего ее священника. Да и сегодняшняя история вызывала массу подозрений. Уж слишком гладко все получилось со своевременным возвращением регента. И Сантьяго в последнюю очередь ставил бы на совпадение.

— Я обвинил его в том, что это он ее убил! — упорно стоял на своем Рейнардо. — Когда он защищал ее, и заботился о ней, и о нас заботился…

Сантьяго тоже поднялся и прошелся по комнате. Оперся руками на подоконник, глядя на улицу и пытаясь собрать мысли воедино.

— Простите мне такие речи, ваше величество, но он весьма своеобразно это делал, — наконец проговорил он, по-прежнему оставаясь к Рейнардо спиной. — После смерти вашей матери куда милосерднее было бы сообщить вам о ее болезни, вместо того чтобы плодить слухи и подвергать вас с инфантой подобным испытаниям. Слово словом, но и человеколюбия никто не отменял.

— Тебе ли говорить о человеколюбии? — недовольно проговорил Рейнардо, явно ожидавший от кузена других слов. Но Сантьяго не собирался его жалеть. Он хотел убедигь его, что регент ведет игру и в новой партии почти одержал победу.

— Нет, не мне, — согласился Сантьяго и резко повернулся к Рейнардо. — Тогда поговорим о другом, ваше величество. Полагаю, на вопрос об убранстве его покоев сеньор Керриллар так же сослался на волю вашей матери, оставившей ему по завещанию все это богатство?

Рейнардо вздрогнул и потянулся рукой к крестику на груди. Решил изгнать из слишком много знающего кузена дьявола? Самое время.

— Откуда тебе это известно?! — потребовал ответа Рейнардо. — Или ты сделал вид, что уехал, а сам следил за нами с Викторией? Или это твои мальчишки?!..

Сантьяго, не выдержав, рассмеялся над подобным предположением.

— Все куда проще, ваше величество, — не стал скрытничать он. — Это вы с инфантой после смерти матери были настолько убиты горем, что не обратили внимания на подробности ее завещания, а отец был немало возмущен отписанной сеньору Керриллару долей королевских сокровищ. Подозреваю, что поначалу вам не раз докладывали о чересчур богатом убранстве регентских апартаментов, но вы в своей благодарности счигали это настолько незначительной деталью, что все смирились. Но если сейчас у вас возникли какие-то сомнения относительно увиденного, я готов превратить их в уверенность. А они ведь возникли у вас, ваше величество, не так ли? Не могли не возникнуть. На то вы и правитель Эленсии.

Рейнардо нахмурился, однако первое недовольство кузеном сменилось задумчивостью, и Сантьяго готов был бы поставигь собственное поместье на то, что он угадывает королевские мысли.

— Зачем мы отнимали последнее у крестьян, когда один этот проклятый секретер трижды перекрыл бы годовой сбор с них? — пробормотал Рейнардо и исподлобья взглянул на Сантьяго. Тот одобригельно приподнял брови.

— Вы же не станете утверждать, что все эти вещи были столь важной памятью о вашей матери, что сеньор Керриллар никак не мог с ними расстаться? А если вы захотите перечитать завещание, то зададитесь еще одним резонным вопросом: куда исчезла часть оставленных ему предметов искусства.

Рейнардо прищурился, и из его глаз наконец начало уходить выражение затравленности и обреченности.

— Полагаю, ты знаешь куда? — жестко поинтересовался он, и Сантьяго кивнул.

— Если вы потребуете, ваше величество, я предоставлю вам пути следования большей части этих вещей. Боюсь, правда, связать их с сеньором Керрилларом будет затруднигельно, но вы-то наверняка узнаете то, что когда-то принадпежало вашим родителям и должно было бы по праву принадлежать вам.

Рейнардо еще сильнее сдвинул брови и в угрюмой задумчивости прошелся по комнате. Сантьяго молчал, давая ему возможность принять новые знания и решить, что с ними делать.

— Ты как будто пытаешься найти оправдание моему сегодняшнему проступку, — наконец проговорил Рейнардо. — Однако то, что сеньор Керриллар на деле оказался не таким праведником, каким я его себе придумал, вовсе не снимает с меня вины и ответственности за случившееся с ним несчастье.

Показалось Сантьяго или действигельно в голосе короля промелькнуло выражение брезгливости, которое тот так и не сумел скрыгь за столь ожидаемым раскаянием? Сантьяго склонил голову на бок и внимательно всмотрелся в кузена. Хотелось надеяться, что кузен наконец начал верно его понимать и видеть не только то, что другие стремились ему показать, но и то, что на самом деле скрывалось за их поведением.

— Я лишь пытаюсь донести до вашего величества мысль о том, что солгавший однажды не станет чураться лжи и впредь, — ответил Сантьяго. — А вы уже дважды столкнулись с обманом в исполнении сеньора Керриллара, и оба раза в том не было нужды, кроме эгоистичных порывов регекта и его корысти. Так почему вы считаете, ваше величество, что сегодня он не мог заманить вас в ловушку? Не скажете же вы, что мне одному кажется странным это внезапное возвращение сеньора Керриллара и финальный аккорд с сердечным приступом?

— Но зачем? — изумился Рейнардо, и Сантьяго очень порадовал тот факт, что он не бросился, как прежде, на защиту своего наставника, а наконец захотел услышать и другое мнение.

— Чтобы вы снова стали послушным, ваше величество, — повел плечами Сантьяго. — Когда вы мучаетесь чувством вины, вами очень легко управлять.

Рейнардо бросил на него недовольный взгляд, однако промолчал, и Сантьяго счел возможным продолжить.

— У меня нет доказательств моей правоты, но это лишь дело времени. Если, конечно, вы мне его дадите, ваше величество, не поддавшись на провокации и не позволив сеньору Керриллару снова сделать вас своей марионеткой.

— А если ты ошибаешься? — не удержался от вопроса Рейнардо. — Если приезд сеньора Керриллара — случайность, а его приступ, напротив, самая настоящая правда? Я не хочу новый грех на душу, Сантьяго! Но и твоим словам больше не могу не верить.

Сантьяго улыбнулся: это было больше, чем он мог ожидать.

— А вы не форсируйте, ваше величество, — посоветовал он. — Заботьтесь о регенте, как он заботился о вас, окружите его теплом и вниманием — хотя бы в угтлату детских долгов. Но не позволяйте ему подчинять себе вашу волю. Это воля короля Эленсии, и сеньор Керриллар — больной ли, здоровый ли — должен ее принять. В ином случае…

— В ином случае тебе не придется искать доказательства его нового вероломства, — поморщился Рейнардо, и Сантьяго счел своевременным закончить этот разговор.

— Рад, что мы начинаем понимать друг друга, — проговорил он и откланялся, оставив кузена обдумать все сказанное.