Сердце сокола

Глава сорок третья: Высокий гость

Кристина ждала приезда мужа с гремучей смесью тревоги, предвкушения и настороженности в душе. Она до дрожи хотела увидеть Сантьяго, нестерпимо соскучившись по нему за минувшие две с половиной недели, но вчерашнее его письмо встревожило ее куда сильнее былого молчания. Во-первых, потому, что Сантьяго просил приготовить лучшую комнату для очень важного гостя. Во- вторых, потому, что буквы на листе бумаги плясали и кособочили, как будто Сантьяго выводил их на весу, а то и вовсе в седле. В-третьих, потому, что его предыдущее письмо было украдено, а Кристина после побега сообщника Пилар не знала, какие беды оно можгло герцогу Веларде принести. В-четвертых…

В-четвертых, был Фино, вручивший Кристине письмо с таким убитым видом, что у нее упало сердце. Она попыталась выяснить, что стало тому причиной, что за высокий гость почтит их своим присутствием и почему все еще не вернулся падре Овидио, но Фино только качал головой и твердил, что «его сиятельство не велели ничего говорить» и он «ни за что не нарушит данного ему слова». Не помог даже Бино, предложивший правду за правду и рассчитывавший, очевидно, что его помятый вид вынудит брата совершить такой обмен. Но Фино был тверд, как скала, и Кристине не оставалось ничего другого, как только отдать все необходимые распоряжения и ожидать мужа.

Спала она плохо. Всю ночь ее тревожили кошмары: один страшнее другого. To она видела себя пленницей Пилар и ее пособника, который на этот раз желал получить от герцогини Веларде совсем иную расплату. To ей снилось покушение на короля, в котором Сантьяго прикрыл того собой и получил предназначенную его величеству пулю.

To герцог Веларде холодным скучающим тоном сообщал Кристине, что король удовлетворил его просьбу и расторг их брак и ей следует как можно скорее покинуть его поместье, готовящееся к прибытию важного гостя.

Кристина просыпалась с тяжело стучащим сердцем, разгоняла пугающие мысли и долго потом смотрела в темный потолок, торопя приход утра и одновременно страшась его. Кажется, недавний плен должен был отучить ее бояться глупых фантазий, не способных причинить реальный вред, но они холодили душу до изнеможения, и Кристина, подобно своей подопечной, истово терла больные запястья, на которых синели оставленные веревкой следы. Как она покажется завтра с ними на глаза мужу, Кристина не представляла. Она запретила и Бино, и Милагрос, и Бето даже словом обмолвиться герцогу Веларде о том, что ей угрожала опасность, — не желала, чтобы он чувствовал себя из-за этого виноватым, и не хотела сама оправдываться за свои глупости. Это было бы слишком… обидно.

Конечно, Кристина сама виновата в том, что с ней произошло. Кто ее просил так рисковать ради сведений сомнительной важности? Уж точно не Сантьяго — он вовсе велел держаться от шпиона подальше. И вряд ли будет доволен ее своеволием, несмотря на то, что им удалось схватить Пилар. А уж если, не приведи Господь, узнает, чего его жена натерпелась…

Кристине еще повезло, что она попалась до того, как Пилар рассталась со своим подельником. Будь тот один, вряд ли ей удалось бы отделаться одним испугом — видела Кристина его алчущий взгляд и промерзала до самых костей, не находя пути к спасению. Пилар отвела беду. Дала своему Карлито пощечину и заявила, что не собирается идти на каторгу из-за его неуемности. И предложила взамен заклеймить хозяйскую сучку тем словом, что она заслуживает.

Вряд ли они подозревали, что у Кристины никогда не было мужчины и любой доктор без труда это подтвердит, если ей вдруг придется доказывать свою чистоту. Вряд ли их это хоть немного волновало. Они готовились совершить свое злодеяние, смеясь над Кристиной, оскорбляя ее, разводя перед ней костер и со всех сторон показывая прут с клеймом, выбирая место, на котором такая отметина будет лучше всего смотреться, а Кристина лишь считала секунды, молясь, чтобы их у нее было как можно больше и чтобы Бето успел привести подмогу. Дрожь пробирала, затмевая ужасом разум, пока Пилар в очередном своем глумлении не заметила, что хозяйка со своей подопечной теперь будут одного поля ягоды, и Кристина не осознала, откуда у Милагрос клеймо.

Вспыхнувший в душе гнев разом изгнал страх. Кажется, Кристина никогда еще не испытывала такой ненависти. К своим палачам, задумавшим издевательское наказание для раскрывшей их черные души хозяйки. К Милагрос, которая знала, что Пилар служит на регента, и не сказала об этом. К Матильде, которая если и подозревала в чем-то свою любимицу, то не торопилась ее раскрывать. К Сантьяго, который пустил дела в своем поместье на самотек и из- за которого герцогиня Веларде оказалась сейчас во всей этой ситуации. Два изверга, один из которых был его горничной, собирались изуродовать Кристину и испортить ей жизнь, а он защищал своего короля и не думал о тех, кто действительно нуждался в его защите!

Это были низкие и эгоистичные мысли, но они позволили Кристине сохранить в плену себя и не показать Пилар и ее подельнику ни своей слабости, ни своего страха. А потом появились друзья, о которых Кристина почему-то забыла и в которых ничуть не верила.

Неблагодарная!

Это она усомнилась в божественной справедливости, а Господь никогда не забывал о ней. Она сетовала ему на свое одиночество, а он дал ей чудесных друзей, преданных ей всей душой и готовых рискнуть ради нее своими жизнями. Бино, Бето, Хуго — и Милагрос. Вот уж от кого Кристина не ждала смелости. И вот перед кем теперь было особенно стыдно.

Несчастная сирота, у которой в жизни были лишь одни потери и разочарования, которой никто не верил и которую никто не любил, которая пережила тот самый позор, что счастливо миновал Кристину, — она нашла силы бороться не только за себя, но и за старшую подругу, и сумела спасти их всех! Кристина не знала, как благодарить. Не было таких слов, чтобы выразить все ее восхищение силой духа Милагрос и широтой ее души. И Кристина только утешала себя тем, что позволила ей поверить в себя и не ошиблась, желая исправить допущенную к Милагрос несправедливость.

Что и говорить, она привязалась к этой девочке — сначала такой запуганной и несчастной, а сейчас расцветшей так, что Бино совсем уж не сводил с нее глаз. Кристина улыбнулась, представляя их смущенные и в то же время невероятно вдохновленные физиономии, и радовалась этой полудетской любви. Она была так нужна и Милагрос, и Бино — и так своевременно к ним пришла, что грешно было сомневаться в божественной милости. Зачем же Кристина сомневалась? Даже если Сантьяго действительно предложит ей расстаться, она не останется одна. Здесь, в Нидо-эн-Рока, у нее появились действительно близкие люди, вырвавшие ее из лап одиночества. Кристина попыталась вспомнить, когда в последний раз мучилась этим чувством, — и не сумела. На душе стало легко, словно туда пришла цветочная весна после суровой зимы. Что бы ни случилось, Кристина знала, что справится. И больше не искала причин не верить себе.

Быть может, глупо, но для сегодняшней встречи Кристина выбрала самое лучшее свое платье и попросила Милагрос уложить ей волосы сообразно важности гостя. Что это был за гость, никто до сих пор не знал, и Милагрос, пофантазировав, что сеньор герцог, вероятно, везет в свое поместье самого короля, по необъяснимому велению души сделала ей неожиданно строгую гладкую прическу, украсив ее фамильной даэроновской диадемой и прикрыв сзади легкой мантильей.

— Ох, сеньора, вам бы платье побогаче, вы бы краше самой инфанты стали, — восхищенно проговорила Милагрос, пристально рассматривая Кристину в зеркало и нанося последние штрихи. Кристина улыбнулась и вернула комплимент:

— Только благодаря тебе. Ты творишь чудеса, Милагрос, и я ни секунды не сомневаюсь, что однажды тебе предложат место при дворе. И будет выстраиваться к тебе очередь из фрейлин…

Однако Милагрос как будто вовсе не вдохновипась нарисованной картиной.

— Вот еще! — насупипась она. — Никогда в жизни не променяю вашу доброту, сеньора, на этих куриц из дворца! Видала я их: ума ни на ант, зато гонору — будто сплошь английские королевы!

Кристина сообразила, что герцог Эдуардо Веларде вполне мог иногда брать Милагрос с собой в столицу, и развеселилась от ее оценки придворных дам. Не все, конечно, были ровно такими, как их представила Милагрос, но суть она ухватила очень верно.

— Даже когда Бино станет лейтенантом королевской гвардии? — все же поддела Кристина свою подопечную и с удовольствием увидела, как та залилась краской.

— Ну что вы такое говорите, сеньора, — смущенно забормотала она, хотя все два дня, что прошли с момента драки Бино с сообщником Пилар, не отходила от него ни на шаг, и Бино, кажется, был вполне удовлетворен таким ее вниманием.

Встречать герцога Веларде он, правда, не вышел: у него оказались сломаны два ребра и Кристина собственным именем приказала ему оставаться в постели. Вряд ли она когда-нибудь заслужит за это его прощение, потому что, несмотря на всю сказочность предположений Милагрос, важным гостем оказался именно…

— Ваше величество! — в глубочайшем реверансе присела Кристина, не веря собственным глазам. Парой минут раньше из-за поворота ведущей к Нидо-эн- Рока дороги вывернуло несколько всадников в гвардейской форме, сопровождавших богатую карету с соларовским гербом, но даже тогда Кристина не поверила, что Сантьяго привезет в свой дом монаршего кузена. Мелькнула мысль, что Рейнардо мог одолжить собственную карету какому-нибудь высокородному гостю из-за границы, но сейчас время для сомнений закончилось, а началось, кажется, время для новых тревог. Кристина не забыла ни того, как относился к ней его величество до ее отъезда из дворца, ни того, как она обошлась с его доверием, и, судя по неприветливому взгляду Рейнардо, которым он скользнул по хозяйке поместья, он не забыл об этом тоже.

Кристина коротко вздохнула и сдержанно поинтересовалась, не утомились ли его величество в дороге.

— Не беспокойтесь за меня, герцогиня: я жив и божьей милостью здоров, — с чувствительной надменностью произнес тот. — Позаботьтесь лучше о вашем супруге: если его ослиное упрямство позволит ему пережить сегодняшнюю дорогу, я буду видеть в том лишь сотворенное Создателем чудо!

Слышать слово «герцогиня» в обращении к себе для Кристины показалось столь странным, что она даже не сразу поняла, что сказал его величество дальше. И только испуганный возглас Милагрос заставил ее обратить внимание на странное транспортное средство в королевском караване. Оно напоминало длинную, узкую телегу из дорогого дерева, с высокими бортами и тканевым навесом, защищавшим того, кто в ней ехал, от солнца. Поначалу она показалась пустой, но после слов его величества сердце Кристины испуганно стукнуло, предчувствуя беду.

Она осторожно шагнула вперед и вздрогнула от неожиданного душераздирающего крика:

— Ваше сиятельство!

Матильда Луго, забыв о своих обязанностях и презрев все правила приличия, бросилась к странной телеге, склонилась над ней, бормоча какие-то молитвы и едва не всхлипывая от все еще скрытой от других картины, и Кристина зажмурилась, словно перед прыжком в ледяную воду, не в силах заставить себя сделать новый шаг и принять неизбежное, и только ощущение пронзительного, оценивающего королевского взора на затылке наконец вынудило ее податься вперед — и едва удержать испуганный возглас.

Один взгляд на мучительно бледное любимое лицо, на сведенные болью брови, на искусанные губы — и телега вдруг почудилась гробом; и Кристина, перестав замечать кого-либо еще, бросилась к мужу, схватила его за руку, сжала ее так, что наверняка причинила Сантьяго новую боль, но он только улыбнулся и поднес ее пальцы к губам.

— Все в порядке, родная, — глухим, перехваченным, но совершенно спокойным голосом проговорил он, и Кристина почувствовала, как по щекам и по носу потекли предательские слезы. — Доктор сказал, что через две недели я буду как новенький. А пока безумно хочу перебраться в собственную постель и выдохнуть после дороги. Кажется, она еще никогда не была столь длинной.

Кристина кивнула, понимая, что только очень серьезные испытания могли заставить ее мужа признаться в собственной слабости, и не удержалась от очередной дерзости. Наклонилась, коснулась губами щеки Сантьяго и на мгновение прикрыла глаза, ощущая нечестное, но такое нужное единение с любимым.

— Вы мне обо всем расскажете? — то ли прося, то ли приказывая, прошептала она и услышала в ответ то, что совсем не ожидала:

— Только за этим я и приехал. И льщу себе надеждой, что ты меня выслушаешь.

В его голосе не было ни холодности, ни насмешки, и Кристина позволила себе поверить. Ткнулась еще на мгновение лбом в его лоб и распрямилась, полная достоинства и уверенности.

— Распорядитесь, чтобы герцогу помогли добраться до его спальни! — велела она Матильде, не обращая внимания на ее полыхнувшее гневом лицо. — А я провожу его величество.

— Как вам будет угодно, сеньора, — процедила та, и Кристина, не ответив на удивленный взгляд мужа, торопливо направилась к Рейнардо.

Снова присела в реверансе и посмотрела на него с искренней признательностью.

— Спасибо, что привезли Сантьяго домой, ваше величество! — от души произнесла она. — Только вам было это под силу.

Рейнардо глянул на нее весьма недоверчиво, однако Кристина и не думала лгать.

— Это была идея вашего мужа, герцогиня, — не приняв ее благодарности, ответил он. — Мне она не слишком нравилась, но когда бы сеньора Веларде это остакавливало?

Однако Кристина покачала головой.

— Только ваше великодушие позволяет нам думать, что мы имеем на вас какое-то влияние, — мягко сказала она. — И только ваша скромность не дает вам это увидеть.

Рейнардо хмыкнул, и взгляд его как будто немного потеплел.

— Вижу, и здесь, в глуши, вы не потеряли своей живости, герцогиня, — заметил он и позволил наконец Кристине провести его по залитым солнцем коридорам Нидо-эн-Рока в лучшие покои, что оба герцога Веларде всегда держали для гостей. Сеньора Луго стерегла их орлицей, не позволяя Кристине заходить внутрь, как будто она собиралась вынести оттуда позолоченные подсвечники или отрезать кусок портьеры на новое платье, но вряд ли она представляла, кого именно предстояло сегодня принимать Нидо-эн-Рока. Лишь герцогиня Веларде могла оказать столь высокому гостю достойный прием, хоть немного скрасив его отлучение от двора собственной компанией. Простолюдинов вроде сеньоры Луго его величество видеть в своем окружении не привык. И Кристина отчаянно искала нужные слова, которые позволят ей завязать с королем непринужденный разговор, однако мысли против воли снова и снова возвращались к Сантьяго, о ранении которого она совсем ничего не знала. Что произошло? Кто на него напап? Как он себя чувствует? Ах, Кристина с удовольствием отдала бы свой нынешний титул сеньоре Луго вместе с обязанностями развлекать его королевское величество, лишь бы только поменяться сейчас с ней местами и броситься к любимому мужу. Нет, нисколько не потускнели ее чувства к нему ни из-за разлуки, ни из-за его молчания. Кристина хотела быть с ним, но снова подчинялась долгу, а не чувствам.

Господи, какая глупость!

— Кажется, Нидо-эн-Рока совсем не изменился с тех пор, как я был здесь в последний раз, — небрежно заметил Рейнардо, очевидно не дождавшись от Кристины хоть какого-нибудь внимания. — А я надеялся, что появление хозяйки скажется на этом доме в лучшую сторону.

Кристина огляделась по сторонам, как будто сама впервые шла по здешним коридорам.

— Вам не нравится в Нидо-эн-Рока, ваше величество? — озабоченно спросила она. Рейнардо передернул плечами.

— Он маловат для Соларов, не находите? — скептически проговорил он. — Пусть даже Сантьяго станет последним его владельцем, носяицим эту фамилию, подобный дом хорош для виконта, а не для семьи королевского кузена. Или вы непритязательны, герцогиня, и вам здесь вполне уютно?

Кристина коротко вздохнула, подбирая ответ. Кажется, его величество пыгался уколоть ее происхождением, забывая о том, что когда-то оно его совсем не смущало, но напоминать ему об этом Кристина не собиралась. Ей действительно было уютно в Нидо-эн-Рока так, как не было даже в собственном поместье. Этот дом, когда-то с такой любовью обставленный четой прежних герцогов Веларде, принял ее, будто родную, и стап ее крепостью, несмотря на отвратительное поведение слуг. Но дом не подвел ни разу. Действительно небольшой для королевской родни, он был настолько понятным и ладным, что Кристина ни разу не заблудилась в его коридорах и ни разу ни одна здешняя вещь не показалась ей занимающей не свое место. Стоявший на скале возле самого моря, дом позволял любоваться красивейшими восходами и закатами и дышать свежим соленым воздухом. А самое большое восхищение у Кристины вызывал сад. Она проводила в нем дни напролет и никак не могла насытиться его зеленью, его ароматами, его изяществом и приветливостью. Будь Кристинина воля, она осталась бы в Нидо-эн-Рока навсегда и не стала бы искать иного рая.

— Если вашей тетушке нравилось здесь, могу ли я желать большего? — улыбнулась Кристина, довольная, что не покривила душой. — Нидо-эн-Рока совершенен, как и…

— Его хозяин? — перебил ее Рейнардо. — В отличие от хозяина того дома, где вы жили до этого?

В глазах его вспыхнул недобрый огонь, и Кристина поспешила оставить эту скользкую тему.

— Я люблю свой Патио-верде, хотя ему далеко до Нидо-эн-Рока, — сделала она вид, что не поняла намека его величества. — А вот вам вряд ли там понравилось бы. Это куда большее гнездо, чем Нидо-эн-Рока, и живут там сейчас разве что птицы, да иногда заглядывает ветер.

— Гнезда пустеют без своих хозяев, — с неожиданным пониманием проговорил Рейнардо, и Кристина грустно кивнула.

— И всегда ждут их возвращения, — закончила она и присела в реверансе, остановившись перед распахнутыми лакеем дверями. — Надеюсь, вам понравятся ваши покои, ваше величество! А я с удовольствием выполню любую ваше просьбу. Быть может, вы желаете прохладительных напитков после утомительной поездки? Или прислать горничную, чтобы она помогла вам умыться?

Однако Рейнардо покачал головой и не терпящим возражений тоном предложил Кристине войти внутрь.

— Я хочу задать вам несколько вопросов, герцогиня! — заявил он. — А потом, возможно, отвечу на ваши — чтобы все было по-честному.

Кристина удивленно приподняла брови, но перечить не стала. У нее действительно было о чем спросить короля. И она не отказалась бы удовлетворить свое любопытство до того, как увидит мужа.

Она зашла внутрь просторной — куда просторнее спальни Сантьяго — комнаты, обставленной без особой вычурности, но с большой любовью и знанием дела. Только самые дорогие породы дерева. Только самые изысканные украшения стен и мебели. Только самые строгие и какие-то идеально правильные линии, создающие ощущение тихого величия, и Кристина мигом почувствовала себя в этом великолепии лишней.

— Раньше здесь отдыхал отец, — чуть приглушенно сказал Рейнардо, будто бы не меньше Кристины впечатленный великолепием интерьера. — Тетушка Изабелла обставила ее специально для него, и отец всегда говорил, что только здесь он может найти настоящий покой. Теперь я его понимаю.

Кристина кивнула, соглашаясь. Действительно, несмотря на все богатство, комната окутывала уютом и теплотой, и Кристина не удержалась от новой дерзости:

— Эта комната навсегда останется в вашем распоряжении, ваше величество! — будто имеющая право, заверила Рейнардо она. — Для нас большая честь — ваше внимание и большая радость — ваше спокойствие.

Рейнардо, однако, усмехнулся.

— Быстро же вы научились льстить, герцогиня! — грубовато заметил он. — Вот уж не думал, что Кристину Даэрон может поразить подобный недуг. Значит, мне не стоит больше рассчитывать на вашу искренность и участие?

Кристина улыбнулась, услышав в его голосе знакомые раззадоривающие нотки. Почему-то она совсем не боялась короля. Холод герцога Веларде заставлял ее трепетать куда сильнее.

— Вы же знаете, ваше величество, что я совершенно не умею лгать, — мягко ответила она. — Оттого и попадаю постоянно впросак или вызываю ваш гнев на свою незадачливую голову.

Теперь и Рейнардо усмехнулся. Предложил Кристине присесть на софу, а сам уже привычно прошелся по комнате в раздумьях.

— Раз уж вы сказали, что не умеете лгать, расскажите мне о вашей поимке шпионки без всяких прикрас и утайки фактов, — приказал он. — И начните с того, почему вы решили, что она служит сеньору Керриллару, а я подумаю, можно ли вам верить.

— Я не могу утверждать, что Пилар была подослана сеньором регентом, — честно сказала Кристина. — Она ни разу не называла его имени и, мне кажется, и сама его не знает. Сантьяго предупредил меня, что в доме, скорее всего, есть человек, желающий вызнать его секреты и открыть их противнику, но у него не хватало времени, чтобы выяснить это наверняка, а я…

О дне поимки Пилар Кристина рассказала весьма подробно. И о пропавших письмах, и о прогулке с Хуго и Бето, и о разговоре Пилар с подельником, и о драке с последним и его побеге. Умолчала лишь о своем пленении и об упоминании Карлосом сообщницы его хозяина. Если это была та, на кого Кристина тогда подумала, открывать ее имя Рейнардо было никак нельзя.

— Значит, он унес несколько писем Сантьяго? — уточнил его величество, когда Кристина замолчала, и она кивнула. Рейнардо снова усмехнулся и испытуюице посмотрел на нее. — И что же сеньор Веларде писал вам такого секретного, герцогиня, что эти сведения понадобились тому, на кого работала ваша служанка?

Кристина пожала плечами.

— В том-то и дело, что ничего, ваше величество, — ответила она, — и я ломаю голову над тем, зачем бы Пилар и ее другу оказались нужны эти бумаги.

Рейнардо, однако, не поверил, о чем свидетельствовал его недовольный взгляд.

— И все же вы послали мужу письмо, чтобы сообщить ему об этом, — напомнил он, и Кристина снова кивнула.

— Да, ваше величество, — подтвердила она. — Я надеялась, что он сумеет перехватить этого Карлоса и у него выпытать имя того, на кого он работал, и так и не знаю, удалось ли ему это или я опоздала со своим посланием и не смогла предотвратить беду… — тут Кристина судорожно вздохнула, стараясь справиться с перехватившим горло чувством вины, но то оказалось сильнее, только сейчас заполнив сердце и захолодив его, заставив Кристину осознать, что ее упущение действительно могло стать причиной нового выпада регента и случившегося с Сантьяго несчастья, и она задышала глубоко и резко, стараясь избавиться от этого кошмара хоть ненадолго…

— Вы не виноваты, Кристина, — неожиданно очень мягко произнес Рейнардо и, присев рядом с ней, утешающе пожал ее руку. — Сантьяго пострадал, защищая Викторию. Тот, кто пробрался в ее комнату, ранил его в спину, но, к счастью, не настолько опасно, чтобы отбить сегодня желание объехать полстраны. Так что если и есть чья вина в его страданиях, то точно не ваша!

Кристина еще раз медленно неровно вздохнула, не в силах сразу овладеть собой. Она никогда не простила бы себе, если бы Сантьяго пострадал из-за ее глупости. И кажется, в этом она была не одинока.

— И не ваша, ваше величество! — искренне проговорила она. — Вы никогда не желали Сантьяго зла и, если бы могли, избавили бы его и сестру от всех возможных опасностей! Я уверена, вы и в Нидо-эн-Рока согласились поехать именно по этой причине — и за это я особенно вам благодарна! Вы щедры и справедливы, и я, памятуя об этом, умоляю вас отпустить меня хоть ненадолго! Я должна увидеть мужа и увериться, что он вне опасности! Пожалуйста, ваше величество, ни о чем другом я не могу уже и думать!

Рейнардо посмотрел на нее столь высокомерно, что у Кристины упало сердце. Однако он не стал возражать и, сославшись на желание отдохнуть после трудной дороги, попросил герцогиню оставить его одного.

Вряд ли это можно было считать добрым знаком, но Кристина не стала тратить время на исправление его впечатления о себе. Присела в глубоком благодарном реверансе, а потом, подобрав юбку, почти бегом устремилась к спальне Сантьяго.