Сестра Беатриса - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Морис Метерлинк (Действие второе) #5

Действие второе

Та же декорация. Большая дверь затворена, но окна в коридоре открыты, и в них заглядывают первые лучи солнца. При поднятии занавеса слышны последние удары колокола, звонящего к заутрене. По поднятии же занавеса статуя Девы начинает оживать, как бы пробуждаясь от долгого дивного сна. Потом она медленно спускается по ступеням, приближается к решетке, надевает поверх своего платья плащ Беатрисы и прячет свои чудные волосы под ее покрывало. Затем поворачивается направо, протягивает руку, и по ее мановению церковная дверь тотчас же отворяется; видно, как на престоле сами собой зажигаются свечи. Дева оправляет лампаду, берет со ступени пьедестала корзину с платьем, предназначенным для раздачи бедным, и идет к большой двери.

Дева (поет).

О заблудшая душа,

Алчущая утешенья!

С неба руки я к тебе

Простираю в знак прощенья.

Грех не может больше жить,

Где любовь, грустя, вздохнула;

Дух не может умереть,

Где любовь слезой блеснула…

Если ж любящим порой

Суждено с дороги сбиться, —

Слезы их текут ко мне

И не могут заблудиться…

При последних словах песни кто-то робко стучится во входную дверь. Дева распахивает обе створки. Из-за дверного косяка выглядывает маленькая девочка, босая, необычайно худая, в рубище; она с изумлением смотрит на Деву.

Дева. Алетта, с добрым утром!.. Что притаилась ты?

Алетта (испуганная и восхищенная, приближается и осеняет себя крестным знамением). Да вы еще прекрасней… прекрасней Беатрисы!..

Дева. Большой сегодня праздник, и я в душе так рада!..

Алетта. Зачем таким огнем сверкает ваше платье?

Дева. На всем горит огонь, когда восходит солнце…

Алетта. Зачем у вас в глазах сверкают две звезды?

Дева. Они нередко светят в глазах в часы молитвы…

Алетта. Зачем же ваши руки сжимают сноп лучей?

Дева. В руках, творящих милость, всегда лучи струятся…

Алетта. А я пришла одна…

Дева. Где ж братья бедные?

Алетта. Они прийти не смеют… из-за того соблазна…

Дева. Какого же соблазна?

Алетта. Видали Беатрису и принца на коне.

Дева. Ужель не узнаешь смиренной Беатрисы?

Алетта. Они ее видали и говорили с ней…

Дева. Но бог ее не видел и ничего не слышал… (Берет девочку на руки и целует о лоб.) О, милая Алетта!.. Тебя одну сегодня могу я целовать… Почуяла невинность, что близко сам господь, но не робеет, нет!.. (Глядя в глаза Алетте.) Заглянешь к людям в душу — чиста у них душа… Хоть ангелы прекрасней, но в их очах нет слез… Дитя мое! Я слышу, как и твои слезинки текут во тьме грядущих неотвратимых дней, и ты их сосчитаешь… (Ставит Алетту на порог.) Где ж братья?.. Нищие?.. Скажи им, что любовь не может дольше ждать, ты их поторопи…

Алетта (выглядывает наружу). Они идут, сестра.

В самом деле, нищие — старики, калеки, больные, женщины с маленькими детьми — робко подходят и, думая, что перед ними Беатриса, со страхом и удивлением останавливаются на пороге.

Дева (наклоняется над корзиной с одеждой). Чего вы ждете, братья? Скажите, что случилось? Спешите, торопитесь! Уж солнышко взошло. Настал молитвы час, и сестры скоро выйдут — тогда конец раздачи, тогда закроют дверь… Спешите, торопитесь, идите все ко мне!..

Старый нищий (выступает вперед). Сестра, мы этой ночью два призрака видали…

Дева (протягивает ему плащ, которой, как только она вынимает его из корзинки, начинает светиться). Не надо больше думать о призраках ночных.

Калека (на костылях). Сестра, дурные мысли сегодня нас смущали…

Дева (вынимает из корзины другую одежду, от которой исходит блеск драгоценных камней). Мой брат, открой глаза, час наступил прощенья…

Бедная женщина. Сестра, мне нужен саван для матери моей…

Другая женщина. Мне не во что одеть младенца моего…

Нищие, причитая, теснятся с жадно протянутыми руками вокруг Девы, — та, наклонившись над корзиной, вынимает оттуда лучащиеся одежды, искрящиеся покрывала, сверкающее белье. По мере того как она их вынимает, корзина наполняется тканями, еще более дорогими и яркими. Раздавая сокровища, наполняя нищим руки, покрывая им плечи, закутывая детей в сверкающие ткани, Дева как бы сама приходит в восторг от того чуда, которое она же и творит.

Дева. Придите все, придите!.. Вот вам и бледный саван и светлые пеленки!.. Вот жизнь, вот это смерть, а вот и снова жизнь!.. Придите все, придите, час наступил любви, любовь же безгранична! Придите все, придите, друг другу помогайте, простите оскорбленья, смешайте в вашей жизни и счастие и слезы!.. Любите все друг друга, о падших же молитесь!.. Придите, всё берите! Господь не видит зла, свершенного без злобы… Придите все, простите, — на свете нет греха, к которому с небес не снизойдет прощенье!..

Нищие, ошеломленные, недоумевающие, стоят в роскошных одеждах. Иные убегают в поле, потрясая тканями, отсвечивающими драгоценными камнями, и воют от радости. Другие плачут от умиления и пытаются поцеловать Деве руки. Но большинство притихло в священном ужасе — преклонили колена и шепчут молитвы. Раздается удар колокола. Корзина мгновенно пустеет, и Дева, мягким движением отстраняя обступивших ее нищих, закрывает за ними дверь.

Дева (закрывая дверь). Идите с миром, братья, молитвы час настал…

Сквозь запертую дверь доносится молитвенный шепот нищих, который постепенно превращается в невнятную песнь благодарности и ликования. Раздается второй, затем третий удар колокола; слева появляются монахини во главе с настоятельницей и направляются в церковь. Дева, опустив голову и скрестив на груди руки, стоит у большой двери.

Настоятельница (останавливается перед Девой). Сестра Беатриса! Запомните, что летом к заутрене звонят не ровно в три часа — на четверть часа раньше. Три дня поститься вам, молиться вам три ночи у ног пречистой Девы.

Дева (низко кланяясь). Благословен господь!..

Настоятельница подходит к пьедесталу, который до сих пор от нее скрывала стена, хочет преклонить колена, но, подняв глаза, внезапно испускает крик и в несказанном изумлении и ужасе роняет книгу и посох.

Настоятельница. Ее здесь больше нет!..

Взволнованные, потрясенные монахини подбегают к настоятельнице и теснятся вокруг пьедестала. В первую секунду они застывают на месте, затем, возмущенные, устрашенные, одни — стоя неподвижно, другие — шатаясь, третьи — на коленях, четвертые — лежа ниц, все сразу начинают говорить, кричать, стонать, рыдать.

Монахини. Ее здесь больше нет! Исчезла наша Дева!.. Украли изваянье! О нечестивцы! Свершилось святотатство! О мать пречистая, что делать нам? Осквернена обитель! Свершилось святотатство! О, храм наш осквернен! Свершилось святотатство!

Настоятельница (зовет). Сестра Беатриса!..

Дева делает несколько шагов и останавливается около настоятельницы, у пьедестала. Она внимательно смотрит туда, где находилось ее изображение, и ее неподвижный, бесстрастный, как бы ушедший в себя лучистый взор выражает безмолвную надежду.

Сестра Беатриса! Ваш долг был бодрствовать и день и ночь у этой статуи, благодаря которой наш монастырь прослыл источником чудес, обителью самой владычицы небесной. Я ужас ваш делю, смущенье понимаю. Однако же не бойтесь. Господня воля часто испытывает нас. Скажите, отвечайте, вы не могли не видеть, и вы должны все знать!..

Дева не отвечает.

Но отвечайте ж мне!.. И что вдруг стало с вами? Мгновеньями как будто вкруг вашего лица мне видится сиянье… И что на вас за платье? Мы все таких не носим… Глаза ль мне изменили? Смотря на вас, не скажешь, что вы остались прежней!.. Что под плащом таите? Что ярко так блестит сквозь шерстяную ткань? (Дотрагивается до ее плаща.) И что у вас за ткань? Ее прозрачных складок едва коснусь, как руки вдруг излучают свет. (Обнаруживает под плащом отделанный золотом пояс.) О боже милосердный! Что это означает?

Настоятельница снимает с Девы плащ и тем же движением возмущенного изумления срывает с ее головы покрывало. По-прежнему безмолвная, словно бесчувственная, Дева являет полнейшее сходство как в одежде, так и во всем остальном со своим собственным изображением, которое в течение всего первого действия стояло на пьедестале. На настоятельницу и на теснящихся вокруг нее монахинь находит горестное оцепенение и растерянность. Первая приходит в себя настоятельница; в порыве ужаса и крайнего негодования она закрывает лицо руками.

Настоятельница. О всемогущий боже!..

Монахини. О пресвятая Дева!.. Она со статуи похитила одежду! Сестра Беатриса! Она не отвечает!.. О демоны, о демоны! Нам стены отомстят! Безумие! Безумие! О ужас! Ужас! Ужас! Не будем ждать удара! Свершилось святотатство! Свершилось святотатство!

Монахини в ужасе пятятся и обращаются в бегство. Настоятельница, подняв руку и возвысив голос, останавливает их.

Настоятельница. Послушайте, о дети!.. Куда же вы бежите?.. Пребудем неразлучны и общею молитвой, быть может, гнев ослабим, который нам грозит!..

Сестра Клеманса. О нет, я вас молю: не надо тщетно ждать!

Сестра Фелиситэ. Идемте, призовем священника сюда!

Настоятельница. Вы правы, да, идите… сестра Клеманса, вы, с сестрой Фелиситэ…

Сестра Клеманса и сестра Фелиситэ направляются в церковь.

Скорей, скорей идите! Он знает лучше нас, как нужно поступить, чтобы остановить, пока еще не поздно, и меч архангела и дьявола победу… О сестры бедные! Вот ужас-то какой! Наш взор узрел до дна всю пропасть преисподней.

Сестра Гизела (приближаясь к Деве). О осквернительница!

Сестра Бальбина (приближаясь к Деве). О нечестивица!..

Сестра Регина (вне себя). О демон! Демон!..

Сестра Эглантина (печально и очень нежно). Сестра Беатриса, как ты свершила это?..

При звуке ее голоса Дева поворачивает голову, смотрит на сестру Эглантину и кротко ей улыбается.

Сестра Бальбина (сестре Эглантине). Она на вас глядит…

Сестра Гизела. Она как бы проснулась…

Сестра Эглантина. Сестра Беатриса! Быть может, ты не знала…

Настоятельница (сестре Эглантине). Я запрещаю вам с ней больше говорить…

На пороге церкви появляется священник в ризе, за ним следуют две монахини и обезумевшие от страха певчие.

Священник. О сестры, молитесь за нее!..

Настоятельница (бросаясь на колени). Отец, вам все известно!..

Священник (строго). Сестра Беатриса!..

Дева остается неподвижной.

(Угрожающе.) Сестра Беатриса!..

Дева остается неподвижной.

(Громовым голосом.) Сестра Беатриса! В третий раз во имя бога живого, гнев которого трепещет вокруг этих стен, я обращаюсь к тебе…

Настоятельница. Она не слышит вас…

Сестра Регина. Она не хочет слушать!..

Сестра Бальбина (вне себя). О, горе, горе нам!..

Сестра Гизела. Отец, за нас вступитесь! О, пожалейте нас!..

Священник. Сомнений нет: я узнаю мрачную гордость князя тьмы и отца гордыни. (Настоятельнице.) Сестра, я поручаю ее вам. Людская снисходительность не должна присваивать себе права божественной любви… Идите, идите, сестры, уведите виновную к подножью священного престола, сорвите в присутствии того, перед кем трепещут ангелы, — сорвите с нечестивицы одежды и украшения. Разорвите ваши пояса, скрутите плети, возьмите толстые ремни для бичевания клятвопреступников и пучки розог, предназначенные для кающихся в великих прегрешениях. Идите, идите, сестры! Пусть длани ваши будут безжалостны и жестоки! Их ополчает милосердие, их благословляет любовь!..

Монахини окружают Деву, и она, безучастная, бесстрастная, покорно идет туда, куда они ее ведут. Все, за исключением сестры Эглантины, уже развязали двойные веревки с узелками, которыми они были подпоясаны. Они проходят в церковь, и дверь за ними затворяется. Оставшись один, священник простирается ниц перед опустевшим пьедесталом. Довольно долгое молчание. Внезапно сквозь затворенную церковную дверь доносится невыразимо нежное пение, как будто далекий хор ангелов поет священный гимн Деве: «Ave Maria Stella». Мало-помалу пение становится явственнее, близится, ширится, наконец все собою наполняет, и теперь уже в этом восторженном славословии как бы принимает участие все незримое небесное воинство. С пением сливается грохот опрокидываемых в церкви стульев, падающих подсвечников, сдвигаемых скамеек и восклицания обезумевших люден. Внезапно церковная дверь распахивается настежь. Церковь вся в огнях, вся светится каким-то особенным светом, и лучи этих огней дрожат, растягиваются, скрещиваются и затмевают солнечные лучи, блещущие в коридоре. Вслед за тем под исступленные, летящие отовсюду возгласы «аллилуйя» и «осанна» из церкви, теснясь, выходят потрясенные, недоумевающие, преображенные, ликующие, исполненные священного трепета монахини и, держа в руках целые снопы каких-то необыкновенных цветов, от которых еще усиливается их экстаз, обвитые трепещущими гирляндами, которые стесняют их движения, ослепленные льющимся сверху дождем лепестков, спускаются, пошатываясь, по усыпанным дивными цветами ступеням, а затем, на каждом шагу роняя часть своей ноши, от чего цветы становятся только еще пышнее, окружают вставшего с колен старого священника. Следом за ними по бушующим волнам живых цветов идут другие монахини. Они заполняют весь коридор, целуются и поют среди этого цветочного потопа.

Монахини (все вместе). О чудо! Чудо! Чудо! Отец! Отец! Осанна! Осанна! Осанна! Я ничего не вижу! Осанна! Осанна! Господь нас посетил! Разверзлись небеса! Нас ангелы объемлют, преследуют цветы! Осанна! Осанна! Сестра Беатриса — святая! Звоните в колокол, пока не разобьется медь! Сестра Беатриса — святая! Сестра Беатриса — святая!..

Сестра Регина. Едва лишь я коснулась ее одежд священных…

Сестра Эглантина (вся в цветах, сияя больше остальных). И пламя показалось, лучи заговорили…

Сестра Клеманса. И ангелы с престола все обернулись к нам!

Сестра Гизела. Пред ней, скрестивши руки, святые преклонились!..

Сестра Эглантина. И статуи кругом все стали на колени!..

Сестра Фелиситэ. Архангелы запели и распростерли крылья!..

Сестра Клеманса. Небесные цветы в руках у нас явились!..

Сестра Фелиситэ. Поднявшись, чтоб ударить, внезапно наши руки каким-то дивным светом святую озаряли…

Сестра Гизела (встряхивая тяжелые гирлянды роз). Развязывались верви от силы роз живых…

Сестра Бальбина (размахивая снопами лилий). Снопы чудесных лилий на розгах засверкали!..

Сестра Фелиситэ (помахивая светоносными пальмовыми ветвями). И пальмы золотые обвили наши плети!..

Настоятельница (становится перед священником на колени). Отец, я согрешила! Сестра Беатриса — святая!..

Священник (тоже становится на колени). Я согрешил, о дети!.. Пути господни неисповедимы!..

Во входную дверь раздастся стук. Дева, снова превратившись в обыкновенную девушку, смиренно надевает плащ и покрывало Беатрисы и появляется на пороге церкви. Затем, опустив глаза и сложив на груди руки, она спускается но ступеням и проходит между коленопреклоненными сестрами по зыблющимся цветам. Принимаясь как ни в чем не бывало за исполнение своих обязанностей, она направляется к входной двери и широко растворяет ее. Входят три богомольца, бедные, старые, изнуренные. Она низко им кланяется и, взяв с медного треножника белое полотенце и золотой кувшин, молча льет воду на их запыленные руки.

Занавес