Сезон костей. Бледная греза

1 Леденящая душу история Энн Нейлор

Если меня вдруг спросят, чем так хороша жизнь перспективной преступницы, боюсь, мой ответ прозвучит банально. Хорошо на рассвете потягивать кофе в берлоге, наблюдая, как просыпается столица. Хорошо сидеть под цветущим деревом и читать запрещенный роман. Хорошо прокрасться в комнату Джексона и послушать музыку из черного списка.

Нелепо, правда? Теоретически этим вполне можно наслаждаться и без покровительства Джексона Холла. Ну, за исключением запрещенной литературы и музыки. Деревьев в городе масса, да и кофе у нас не на вес золота. В атмосфере моей новой незаурядной жизни заурядные моменты тоже сделались экстраординарными.

От призрачных странников ждут свершений, если и не заоблачных, то по меньшей мере уникальных. Джексон считает меня кладезем скрытых талантов: якобы я способна отделяться от тела, вселяться в людей и заставлять их плясать, словно безвольные марионетки. Однако за три месяца службы у Джекса ничего подобного не случалось. Попытки, конечно, были, но без четких инструкций дело так и не сдвинулось с мертвой точки, а должными навыками обучения никто не обладал.

Леденящую душу историю Энн Нейлор я впервые услышала в октябре 2056 года. Понедельник застал меня в «кабинете» нашей берлоги, возле древнего дубового стола, заваленного бумагами. Берлога занимала трехэтажный домик на Монмаут-стрит, в скромном районе Севен-Дайлс. Постоянно там жили трое: я, Джексон и Элиза. Ник, несмотря на наличие собственной квартиры, частенько оставался погостить.

Берлога пленила меня с первого дня. Горы хлама, пыль и неработающий бойлер лишь добавляли ей уюта и придавали обжитой вид. Джексон любезно выделил мне отдельную комнату и разрешил обставить ее на свой вкус. Я выкрасила стены в бордовый и разложила повсюду безделушки, купленные на черном рынке во время ежевечерней охоты за антиквариатом и прочими диковинками. Новое пристанище разительно отличалось от комнаты в стерильной, ультрасовременной квартире моего отца, выделенной нам государством.

При мысли об отце бабочки в животе перестали трепыхаться. После окончания школы я сказала папе, что собираюсь жить с подругой и искать работу в сфере обслуживания. Естественно, он огорчился, когда единственная дочурка отказалась поступать в университет.

И огорчился бы еще сильнее, узнай он правду.

Я рассеянно постукивала ручкой по конторской книге. Джексон велел выяснить, кто в округе не внес арендную плату, и подсчитать сумму долга. Тоска зеленая. То ли дело поручения, которые он дает Элизе и Нику. Эти двое вечно гоняются за фантомами, устраивают стычки с конкурирующими шайками – чем-то подобным я и надеялась заниматься, когда Джекс пригласил меня вступить в банду с гордым названием «Семь печатей». Остальные «Печати» работали не в пример дольше моего, однако меня снедало нетерпение. Хотелось уже проявить себя, получить какое-нибудь заковыристое задание, при выполнении которого можно блеснуть своими талантами.

Легко сказать. Джексон был обходительным, временами даже любезным, но за этим фасадом таился настоящий сумасброд. Никогда не угадаешь, что у него на уме. Полезешь с просьбами в неподходящий момент – еще сочтет неблагодарной, а терять работу у меня ни малейшего желания. Получишь пинком под зад, вылетишь из криминального мира паранормалов – обратно уже не вернешься.

Нет, нельзя так рисковать. Если уж занял место в ясновидческом сообществе, так держись за него.

Веки слипались. Я ненадолго оторвалась от цифр и помассировала ноющую шею.

Бронзовое солнце сияло низко над горизонтом. В умиротворении кабинета даже не верилось, что наше любимое правительство может вздернуть меня на виселице за одну только принадлежность к паранормалам. Или, как их еще называют, ясновидцам.

Я выпрямилась, одернула свитер и вдруг заметила в окне Элизу. Глаза у нее сияли, щеки раскраснелись, локоны разметало ветром.

Двадцатилетняя Элиза Рентон трудилась у Джексона около года. По моим наблюдениям – а рутинная работа располагает к наблюдательности – Элиза обладала житейской смекалкой пополам с легкомыслием. Портниха, художница, ясновидица, сегодня она облачилась в светло-зеленое шелковое платье под цвет глаз и бархатный плащ. Пару часов назад Элиза вызвалась принести нам ланч, якобы ей все равно надо по делам. А заодно и мне передышка: надоело таскаться туда-сюда за кофе и перекусом, особенно в такой холод. Элизу ждали с нетерпением, вот только вернулась она почему-то с пустыми руками.

– А где кофе? – крикнула я, услышав шаги на лестнице.

Однако ее и след простыл.

– Джексон! – Элиза пулей взлетела по ступенькам.

Поднявшись из-за стола, я поспешила за ней, а когда добралась до площадки второго этажа, Элиза уже барабанила в кабинет шефа и возбужденно переминалась с ноги на ногу.

Джексон высунулся из-за двери в пижаме, темные волосы всклокочены и, вопреки обыкновению, не лоснятся от масла для укладки.

– Принесла кофе, дорогуша? – Под глазами главаря мимов темнели круги.

– Сейчас не до кофе, – буркнула Элиза, протискиваясь мимо него в кабинет.

Он вопросительно глянул на меня. Я молча пожала плечами и шагнула через порог.

Джекс повертел в пальцах зажженную сигариллу.

Мой работодатель производил весьма неоднозначное впечатление. Я до сих пор не определилась, нравится он мне или нет. Ясно одно: шеф – человек-загадка. Эксцентричный, если не сказать больше; язвительный; с проницательными светло-голубыми глазами, которые видят собеседника насквозь, и с этой вечной ухмылкой, сулящей врагам крупные неприятности. Его в равной степени боялись и любили: еще бы, самый знаменитый главарь мимов, как утверждал Ник.

Джекс по статусу занимал лучшую комнату в берлоге. С огромными створчатыми окнами, антикварным столом, проигрывателем, лампой из витражного стекла; повсюду громоздились бутылки абсента, на полках теснились редкие книги и статуэтки. На узкой кушетке дремал Ник.

Ник Найгард – подельник Джексона, его заместитель и правая рука. Ник в свое время вытащил меня из болота прежнего существования, познакомил с Джексом и ввел в новый мир.

– День добрый, – зевнул Ник. – Привет, sötnos[1].

С недавних пор он звал меня именно так. «Sötnos» в переводе со шведского означает что-то вроде «забавная мордашка». По-моему, милое прозвище. Очаровательное, как и сам Ник.

– Привет, – поздоровалась я.

Элиза плюхнулась на кушетку и поджала ноги.

– Джекс, – затараторила она, – меня перехватил курьер с черного рынка, просил передать тебе, что Дидьен Вэй…

– Дорогуша, к чему такая спешка? Дидьен – клоун. – Шеф покосился на меня. – Пейдж, завари-ка чаю.

В таких случаях я обычно спрашивала, сколько класть сахару – предпочтения Джексона менялись день ото дня, – однако разочарование последних трех месяцев кипящей лавой распирало меня изнутри и вылилось наружу фразой:

– Мне бы хотелось остаться.

Брови у Джексона поползли на лоб.

Его реакция мигом охладила мой пыл.

Ну вот, допрыгалась, теперь меня уволят. Отправят обратно к отцу. Мне никогда не постичь тайну своего дара. Рано или поздно он проявится, да вот только ни скрыть, ни контролировать его я не сумею. К семнадцати годам болтаться мне на виселице. Смерть из-за дурацкой гордыни. Из-за чашки чая.

– Элиза, продолжай, – протянул Джексон, не сводя с меня глаз.

Я тихонько перевела дух.

– Ты ведь в курсе, что Дидьен охотится за ценными фантомами для аукционов? В общем, он раздобыл Сару Метьярд, – торжественно объявила Элиза. (Босс оцепенел.) – Вэй нанял какого-то сборщика, но тот упустил добычу, и теперь она на свободе.

Джекс осел в кресло и уставился на трещину в потолке.

– Кровожадный полтергейст, – пробормотал он. – С ума сойти. Ох, Дидьен, Дидьен, куда же ты вляпался?

Повисло тягостное молчание. Наконец шеф вздохнул, поднялся и направился вверх по лестнице. Элиза и Ник обменялись встревоженными взглядами.

– Простите, – откашлялась я, – но кто такая Сара Метьярд?

– Вечно забываю, что ты с нами без году неделя, – хмыкнул Ник. – Сплошные вопросы.

Он поманил меня на кушетку. Элиза одобрительно кивнула – без особого, впрочем, энтузиазма. Подозреваю, что она довольствовалась их тесным кружком и не горела желанием пускать туда посторонних. Я присела возле Ника, стараясь не думать о его близости.

– Знаешь, кто такие полтергейсты? – спросила Элиза.

– Знаю. Опасная разновидность фантомов, способная контактировать с материальным миром.

– Верно. Полтергейсты – опасная категория, поскольку могут нанести физический ущерб. Встречаются они редко, в руки не даются, зато с аукционов уходят за баснословные деньги.

Ник исподлобья глянул в мою сторону. В отличие от Элизы, он был осведомлен, насколько тесно мне «посчастливилось» познакомиться с полтергейстами.

Элиза взяла с полки папку с литерой «М» и протянула Нику.

– Призрак Сары Метьярд разгуливает по Лондону уже несколько столетий. Она была повешена в тысяча семьсот пятьдесят восьмом году за убийство ее юной воспитанницы Энн Нейлор.

Я навострила уши:

– С какой стати ей было убивать собственную воспитанницу?

– Официально Нейлор умерла в результате несчастного случая, возникшего как следствие жестокого обращения. – Нахмурившись, Ник углубился в содержимое папки: показания свидетелей, пожелтевшие карты Лондона XVIII века, свидетельства о смерти, полицейские отчеты. – Метьярд вместе с дочерью, которую тоже звали Сарой…

– Но откликалась она на Салли, – вклинилась Элиза. – Кстати, ей также порядком доставалось от матери, однако грубое обращение не помешало девушке вымещать злобу на других воспитанницах. В общем, Сара и Салли…

– …были то ли модистками, то ли портнихами, а может, и теми и другими, – подхватил Ник. – Ученицами у них служили девочки из работного дома для сирот, включая Энн Нейлор по прозвищу Нэнни.

Я слушала, стараясь не упустить ни единой детали.

– Все девочки страдали от грубого обращения, однако Энн отличалась слабым здоровьем, – продолжала Элиза. – А потому работала медленнее остальных, чем навлекла на себя гнев матери и дочери Метьярд. Она недоедала, трудилась до изнеможения, подвергалась насмешкам и издевательствам – бедняжке пришлось ампутировать палец по причине незалеченного абсцесса. – Элиза облизнула подушечку собственного пальца и стала переворачивать страницы. – Дважды девочке удавалось сбежать, но всякий раз ее ловили. В наказание за второй побег Энн избили, привязали к двери и оставили без еды и питья. Спустя несколько дней другие дети в панике нагрянули к хозяйке.

Мой взгляд впился в строчки. В ушах зазвенели испуганные голоса: «На четвертый день она уже не могла говорить и вскоре скончалась. Заметив на двери бездыханное тело, удерживаемое только веревками, девочки принялись кричать: „Мисс Салли! Мисс Салли! Нэнни не шевелится!“ Младшая Метьярд поднялась наверх со словами: „Сейчас я ее расшевелю!“ – и ударила покойницу каблуком в висок».

– Метьярды пытались привести Энн в чувство, но та умерла. Ей едва исполнилось тринадцать.

История не слишком впечатлила: по долгу службы мне доводилось слышать рассказы и пострашнее. В мои обязанности, помимо всего прочего, входило собирать информацию о самых знаменитых призраках столицы.

– Разумеется, смерть Энн пытались утаить, – спокойно повествовала Элиза. – Девочку объявили беглянкой, а тело положили в сундук и два месяца прятали на чердаке. Впрочем, запах долго не скроешь. Опасаясь разоблачения, Сара Метьярд отрубила и сожгла руку Энн с ампутированным пальцем, однако все тело кремировать побоялась, чтобы не навлечь подозрения соседей. Позднее бедняжку расчленили, а куски выбросили в водосток – так тогда называли канализацию.

– По слухам, Метьярды расправились еще и с Мэри, восьмилетней сестренкой Энн, – добавил Ник, – тоже бывшей у них в услужении. На останки Энн наткнулся сторож, однако расследование проводить не стали: полиция решила, что труп – дело рук расхитителя могил или же это практиковались студенты-медики.

– В общем, матери и дочери удалось выйти сухими из воды, – Элиза явно наслаждалась ролью рассказчицы, – однако с возрастом Сара все больше зверела. Устав от бесконечных издевательств, Салли сошлась с неким Ричардом Рукером. Он забрал ее к себе, устроил на работу, но Сара не унималась, постоянно преследовала влюбленных из страха, что дочь проболтается об убийстве. Однажды Ричард подслушал их ссору, припер Салли к стенке, и та созналась. Рукер немедленно сообщил обо всем властям: он был уверен, что Салли избежит наказания, поскольку действовала исключительно под влиянием матери. Увы, это ее не спасло. Обеих Метьярд повесили в Тайберне…

– …в тысяча семьсот шестьдесят восьмом году. – Ник захлопнул папку. – Духи убийц и после смерти преследуют своих жертв. Бьюсь об заклад, вырвавшись на волю, Сара Метьярд отправится на поиски Энн Нейлор.

Во рту у меня пересохло. Буквально пару месяцев назад я думала, что мертвые навеки остаются мертвыми.

– А нам известно, где сейчас находится Энн Нейлор? – спросила я как можно более непринужденно.

Элиза потянулась за папкой с литерой «Н».

– Она тоже стала полтергейстом и поселилась на станции «Фаррингдон». Нейлор рассвирепеет, когда узнает, что ее мучительница на свободе.

– По-моему, она давно на свободе, разве нет?

– Полтергейсты витают поблизости, но не причиняют вреда, если их не тревожить. Потревожишь – и они начинают наведываться в памятные, дорогие сердцу места.

Продолжению беседы воспрепятствовал Джексон:

– Пейдж, подай мне ручку. Там, на столе.

Меня охватило смутное беспокойство. На столе лежало с десяток ручек.

Я медленно встала с кушетки. Наказание за маленький бунт не заставило себя ждать. Или это проверка моих способностей? Откуда мне знать, какая именно ручка ему нужна? Проклятье! Но медлить нельзя. Встряхнувшись, я протянула Джексону инкрустированное самоцветами перо, каким он пользовался регулярно.

– Нет, эта ручка для письма.

Ручка для письма. Вот черт. Разве у них есть другое предназначение? Обливаясь потом, я схватила перо попроще и протянула шефу. Бросив на меня загадочный взгляд, Джексон взял его.

– В первую очередь разберемся с Дидьеном. Его непрофессионализм представляет угрозу для всех нас. Упустив опасного полтергейста, он нарушил закон Синдиката.

Меня не переставало удивлять, откуда у преступников берутся законы. Ясновидческое сообщество попирало устав Сайена одним своим существованием, однако имело собственную систему принципов. Не особо эффективную, но тем не менее.

– Джекс, может, нам лучше не лезть, – начала Элиза.

– Исключено. Дидьен должен ответить за свои преступления. Отправляйся прямиком в Чипсайд и вели этому придурку прикрыть свою шарашкину контору. И сам пусть убирается из цитадели. Он недостоин места в Синдикате…

– Мы не вправе изгнать Дидьена, – спокойно возразил Ник. – Придется подключать Гектора.

Последнее замечание охладило пыл главаря мимов, однако огонек честолюбия в его глазах не погас.

– Разумеется. – Джексон закурил новую сигариллу. – Как ни горько осознавать, но ты прав. Придется подключать Гектора. – Он медленно опустился в кресло. – Впрочем… есть и другой вариант.

Плохо знакомая с политикой криминального мира, я предпочла не вмешиваться, однако держала ушки на макушке. Иначе не поймешь, о чем они толкуют.

Джексон пододвинул к себе старомодный телефонный аппарат с проверенной линией связи, недоступной Сайену, прослушивавшему основную массу разговоров. Босс набрал номер и зажал трубку плечом.

– Дидьена Вэя, пожалуйста, – с пугающей вкрадчивостью попросил он. – Нет, мне необходимо переговорить с ним лично. – Пауза. – Белый Сборщик. – Джексон посмотрел на нас и забормотал под нос: – Думаю, мы сумеем обернуть дело в свою пользу. Добудем Метьярд, пока каждый дурак в Лондоне не начал гоняться за ней.

Он переключил телефон на громкую связь. После щелчка раздался гнусавый голос:

– Здравствуй, Джексон.

– И тебе не хворать, Дидьен, – зажурчал босс. – Как поживаешь?

– Неплохо.

Тон собеседников буквально сочился взаимным презрением. Ник рассказывал об их давнем соперничестве, но забыл упомянуть причину вражды.

– Полагаю, тебе уже напели про Метьярд. Интересно кто?

– Ну, у меня осведомители повсюду. Даже в твоем секторе, – зловеще оскалился Джекс. – Признаться, твой аукцион изначально не внушал мне доверия, однако я надеялся, что ты имеешь хотя бы отдаленное понятие о профессионализме.

– Да как ты смеешь упрекать меня в непрофессионализме! – (Не знаю, кто такой Дидьен, но голос у него премерзкий.) – Метьярд всегда отличалась… взбалмошностью…

– Взбалмошностью? Позволь напомнить, что эта особа убила тринадцатилетнюю девочку, расчленила ее труп и выбросила в канализацию.

– У меня есть все основания…

– Плевать я хотел на твои основания, тупоголовый кретин. – Костяшки пальцев у Джексона побелели. – Ты сам пытался ее подчинить?

– Нет, попросил… хм… кое-кого.

– А все потому что ты трус, Дидьен, – мурлыкал Джексон. – Жалкий, никчемный трус.

– Я категорически…

– Ничтожество, трухло. Малодушный слизень, позор рода человеческого.

– Мое сердце полно отваги! – взвился Дидьен. – Я лишь хотел…

– …сбагрить опасное задание жалкому любителю, чем оскорбил каждого сборщика из ныне живущих. – Джексон не переставал язвительно улыбаться. – В общем, у нас два варианта. По-хорошему, мне следует уведомить темного владыку о твоем небрежном обращении с полтергейстом. Если Гектор узнает, твою лавочку мигом прикроют. Останутся от нее рожки да ножки. Отголосок воспоминаний. А тебя найдут в подворотне с перерезанным горлом.

Тут не поспоришь. Если верить слухам, темный владыка расправлялся с неугодными старым добрым способом – чик ножом по горлу.

– А второй вариант? – пропищал Дидьен.

– Мои люди вступят в игру – и спасут твою шкуру. – Джексон лениво покачивался в кресле, закинув ногу на ногу. – Поработим Сару Метьярд, и она наша. Плюс я оставляю за собой право пленить Энн Нейлор, если вдруг возникнет такое желание.

– Да вы никак меня шантажируете, сэр?

– У тебя наконец-то появились зачатки интеллекта. Мои поздравления.

Динамик сердито засопел.

– Ладно, – выдавил Дидьен, буквально задыхаясь от гнева. – Я согласен, при условии, что темный владыка не узнает о данном… прецеденте. Присылай своих лакеев в склеп Юдифи. Только поживее.

– Вот и славно. До свидания, Дидьен.

Джексон повесил трубку, откинулся в кресле и сплел пальцы.

– Значит, – нарушил затянувшееся молчание Ник, – нам предстоит поработить Метьярд.

– Именно. Дидьен не заслуживает такого подарка. Заберем Метьярд себе.

– Кстати, не ему распоряжаться Энн Нейлор. Она разгуливает на территории Марии Огненной.

Мне доводилось слышать о Марии, повелительнице мимов из соседнего сектора, где обитали мы с отцом. «Придешь к Марии с добром, она запомнит. Придешь со злом, попомнишь уже ты», – предупреждала меня как-то Элиза.

– Пока Дидьен держит язык за зубами, Мария останется в блаженном неведении, – ухмыльнулся Джекс. – Вы двое, отправляйтесь в склеп Юдифи и выясните, где и при каких обстоятельствах последний раз видели Сару Метьярд. Детали ее биографии, которые могут вам помочь, найдете в папках. Кто-то один останется в берлоге и прочешет их от и до.

Можно даже не спрашивать, кому достанется роль книжного червя, пока «Печати» будут разыскивать призрак Сары Метьярд.

– Вернемся поздно, – сообщила Элиза, вставая с кушетки. – Ник, поедем на метро…

– Не спеши, – перебил ее Джексон.

Элиза выгнула бровь:

– Почему?

– Пусть Пейдж попробует.

Сердце тревожно екнуло. Элиза закусила губу, нахмурилась.

– Дорогуша, расслабься. Настанет и твой черед. Пора уже мисс Махоуни проявить себя. – Джексон окинул меня изучающим взглядом. – Согласна, Пейдж?

– Конечно. Если Элиза не возражает.

– Разумеется, не возражаю, – опомнилась моя коллега. – Заодно передохну. И вообще, ненавижу полтергейстов.

– Еще бы. – Подавив вздох, Ник натянул через голову свой любимый свитер крупной вязки. – Джексон, Пейдж совсем новичок, а Метьярд – кровожадный фантом. Не лучше ли…

– Ник, дай мне попробовать, – вклинилась я.

– Если хочешь – пожалуйста, – кивнул Джексон и тут же переменил тему, чтобы Ник не успел возразить: – Поторопитесь. Как только слух о Метьярд просочится на улицы, конкурентов у вас будет хоть отбавляй. И постарайтесь не привлекать внимание Сайена.

– Передам от тебя привет Дидьену. – Ник подхватил пальто. – Готова, Пейдж?

Я взвилась на ноги.

– Когда отловите нашу беглянку, я пленю ее раз и навсегда. – Джексон затушил сигариллу. – По коням.

Из кабинета я опрометью ринулась в комнату и стала лихорадочно шарить в шкафу. Свершилось: вот он, долгожданный шанс отличиться. Джексон наверняка спросит о моих успехах, поэтому нужно проявить себя с лучшей стороны. Если сейчас не ударю в грязь лицом, больше не придется корпеть над бумагами: шеф наконец доверит мне работать на улицах Лондона.

Я никогда не гналась за модой, но сегодня особый случай. Нужно одеться неприметно, элегантно и вместе с тем устрашающе. Придирчиво изучив гардероб, я остановила выбор на белой блузке, бордовом двубортном пиджаке с капюшоном и черных брюках.

Банально, конечно, но я ведь новичок. На первых порах лучше не выпячиваться. Я зашнуровала ботинки и глянула в зеркало. Оттуда на меня смотрела серьезная молодая особа, сероглазая и светловолосая.

Я изучала отражение с точки зрения маскировки. Главное, не нарваться на отца, иначе вопросов не избежать. Белокурые локоны выдавали меня даже издалека. Я накинула капюшон, повязала шею шарфом: им в случае чего можно прикрыть лицо.

В дверь постучали, в коридоре маячил Ник в толстом пальто и с шарфом, намотанным до самого носа.

– Впечатляет, – похвалил он.

Я смущенно одернула пиджак:

– Наверное, глупо париться из-за прикида?

– Ничуть. Внешний облик не менее важен для репутации, чем поступки.

Мы спустились вниз.

– Элиза, будь на телефоне! – крикнул Ник. – Безо всяких «отошла попить кофейку»!

– Ты чудовище, Никлас Найгард, – раздалось из кабинета.

Джексон ждал нас в вестибюле.

– Пейдж, – протянул он, критически оглядев меня с головы до ног, – надеюсь, сегодня ты ослепишь нас своими талантами.

– Постараюсь.

– Да уж, сделай милость. – Лучезарная улыбка не затрагивала его глаз, холодных и безжалостных. – Наслаждайся первым заданием, но помни: в цитадели ты – прямое продолжение меня. Твой голос – мой голос. Надеюсь, ты это учтешь и всегда будешь действовать в моих интересах, а также в интересах «Семи печатей».

– Учту, – пообещала я с чувством, словно присягнула на верность.

– Джексон, Пейдж впервые участвует в делах Синдиката. Какое прозвище ей взять? – озаботился Ник.

У меня аж ладони вспотели. Все «Печати» носили кодовые имена. Джексон звался Белый Сборщик, Ник – Алый Взор, Элиза – Страдающая Муза. Не знаю, по какому принципу шеф выбирал клички, знаю только, что мне не терпелось заиметь свою собственную и влиться в банду, ощутив себя ее полноценным членом.

– Держитесь подальше от камер, – произнес наконец Джексон. – Сайен не должен тебя отследить, милочка.

– Они увидят только нас с Ником, – заверила я. – Но здесь никакого криминала, тем более Ник хорошо знаком с моим отцом.

Голос слегка дрожал от обиды. Получается, прозвище мне не дадут.

– Речь не о том. Гуляйте сколько влезет, главное, чтобы вас не засекли в битве с полтергейстом. В Вестминстере такое не приветствуется. Тебя сразу отволокут на допрос.

Логично. Камеры наблюдения не фиксируют паранормальную активность, однако подозрительное поведение они точно не проворонят, и тогда нам крышка.

– А как насчет прозвища? – осторожно напомнил Ник.

Джексон окинул меня проницательным взглядом.

– Бледная Греза, – изрек он с видом ценителя, пригубившего отменного вина. – Да… Бледная Греза. Скоро это имя прогремит на весь Лондон.

2 Погоня за наживой

Всю дорогу я не переставала улыбаться. Улицы Лондона кишели опасностью, однако новое имя разожгло в сердце огонь.

Джексон Холл официально признал меня помощницей. Мои губы неустанно шевелились, смакуя прозвище: Бледная Греза. Звучит красиво и вместе с тем устрашающе. Бледная Греза. Идеальный вариант. Кличка мне подходит, однако, если я хочу сохранить ее, нужно оправдать оказанное доверие – иными словами, добыть Сару Метьярд.

«За годы исследований мне удалось выявить семь каст ясновидцев, – рассказывал Джексон в день нашего знакомства. – И ты, дорогуша, явно принадлежишь к высшей, редчайшей категории. Ясновидцев твоего масштаба в современном мире можно по пальцам перечесть».

Звучит многообещающе. Но вдруг Джекс ошибся?

Переоценил мои силы?

Все тепло моментально выветрилось. Необходимо впечатлить шефа любой ценой. Хотелось снова увидеть блеск в его глазах, искру амбиций, вспыхнувшую в нашу первую встречу. Не просто увидеть, а распалить, раздуть ее. Тогда победа у меня в кармане, и будь я проклята, если не добьюсь своего. Когда еще подвернется такой случай: гнусное убийство, призрак на тропе войны, возможность получить солидное вознаграждение – отличный шанс разыграть триумфальный дебют на лондонской сцене и удостоиться права именоваться Бледной Грезой.

Мы свернули к ближайшей станции метро и приложили к турникету проездные.

– Довольна? – спросил Ник и, поглядев на меня, расхохотался. – Ну, еще бы! Конечно довольна!

– Элиза точно на меня не в обиде?

– Разумеется, нет. На первых порах Джекс тоже поручал ей бумажную работу. Это испытание, проверка характера. – Ник бойко сбежал по ступенькам. – Давай поторапливаться. Дидьен чтит пунктуальность.

– Странные предпочтения для преступника, – шепотом заметила я.

– Он повернут на этикете. Если честно, я его понимаю, только не говори Джексу. – Взгляд Ника метался по сторонам, выискивая подземщиков. – С водворением на троне Сенного Гектора Синдикат погряз в коррупции, немного правил хорошего тона нам точно не повредит.

Мы молча миновали подземщика, тот без интереса посмотрел нам вслед.

– Не хочу на тебя давить, – пробормотал Ник, – но, поскольку ты у нас боец неопытный, четко следуй моим указаниям. Перво-наперво, ко мне обращайся по кличке Взор, не по имени. А я буду звать тебя Грезой. Синдикат не в курсе моей дневной деятельности.

– Думаешь, настучат?

– Запросто, – с наигранной небрежностью ответил мой спутник и натянуто улыбнулся. – В общем, слушай меня и ни о чем не тревожься. Теоретически дело плевое. Находим полтергейста, сообщаем Джексону, тот его подчиняет.

– А почему… почему бы ему сразу не пойти с нами?

– Главарю мимов не по статусу гоняться за фантомами. – Добравшись до нужной платформы, Ник остановился. – Давненько мне не встречались полтергейсты. С момента нашего знакомства видел максимум пару-тройку. – Он сунул руки в карманы. – Сколько воды утекло с тех пор.

Но не для меня. Тот день врезался в память, словно это было вчера.

Я только что переехала в Англию из Ирландии, где росла на молочной ферме бабушки и дедушки в Типперэри. Уже тогда, в нежном возрасте, будучи всего девяти лет от роду, я чувствовала себя непохожей на других, однако мой дар таился глубоко внутри, никем не раскрытый.

В том году год отец привез меня на южное побережье, в деревеньку Артьен, куда отправился повидаться со своей старой приятельницей. В ту пору меня переполняли одиночество, тоска по дому и неприязнь к отцу, разлучившему нас с бабулей и дедом, которые остались пережидать волнения в Ирландии. Мне не нравились ни деревня, ни тамошние обитатели, но все лучше, чем школа и плевки одноклассников.

У кромки Артьена раскинулось маковое поле, где я впервые повстречалась с полтергейстом. Он исполосовал мне руку и бросил истекать кровью.

Никлас Найгард, врач-интерн из Стокгольма, жил тогда неподалеку. В день, когда случилось несчастье, он отправился на прогулку через маковое поле и наткнулся на меня. Ник сразу догадался о характере ран, однако не заметил во мне ничего достойного внимания, а потому ни словом не обмолвился о моей принадлежности к ясновидцам. Доброта молодого медика надолго запала в душу. Он отвез меня в больницу и лично наложил швы, после чего перепоручил заботам отца, а сам стремительно исчез из моей жизни, ничего толком не объяснив, и это лишь усугубило мое замешательство.

Лишь спустя семь лет мы снова встретились, по чистой случайности. Произошло это несколько месяцев назад. Ник выступал в нашей школе, рассказывал о прелестях работы в СТОРНе, крупнейшем исследовательском подразделении Сайена. Все эти годы я пыталась разыскать его, задать терзавшие душу вопросы о трагедии на маковом поле.

Ник не только узнал меня, но и разглядел во мне ясновидца, грезящую странницу. Однако властям доносить не стал, наоборот, пригласил посидеть где-нибудь за чашкой кофе; тогда же и предложил работать на Джексона: якобы тот поможет отшлифовать мой дар и защитит от Сайена, способного отправить меня на виселицу за паранормальные таланты. Я приняла предложение и сразу после окончания школы перебралась в Севен-Дайлс. И, признаться, ни разу не пожалела о своем решении.

Ник спас меня от неведения и тем самым спас мне жизнь.

От стычки с полтергейстом остались лишь блеклые шрамы на ладони. Я провела по ним пальцем, отчетливо вспомнив боль, каленым железом пронзившую кожу.

– Итак, – встрепенулась я, отгоняя воспоминания, – чего нам стоит опасаться?

– В первую очередь конкурирующих банд и легионеров. Если заметишь их, постарайся идти как можно медленнее. Нельзя привлекать к себе внимание.

– Ясно.

Официально Ник работал на Сайен, неприметность была залогом его выживания. Ясновидец на службе у антиясновидческого правительства; если его раскроют, то немедленно казнят. Никогда не понимала, зачем он так рискует. Подобное присуще лишь безумцам или отчаянным людям, а Ник, насколько я могла судить, не принадлежал ни к тем ни к другим.

Мы стояли на платформе плечом к плечу. На станции было не протолкнуться: лондонцы спешили с работы домой. Погруженные в смартфоны и датапэды, они не улавливали фантомов, витавших прямо у них под носом. Паранормальные способности, некогда пугавшие меня, сегодня радовали как никогда. Я ощущала мир, закрытый для прочих, и жалела бедолаг, обреченных влачить неполноценное существование.

Усевшись в вагон, мы по молчаливому согласию не обменялись ни единым словом. Слишком много вокруг народу. Слишком тихо. Сойдя на нужной станции, мы направились к полуразвалившейся церкви, которую местные прозвали Боу-Беллз. Выцветшее здание драматично высилось в окрестностях Чипсайда.

У фонаря нас ждал коротышка с массивной челюстью. Его наряд словно сошел с полотен XVIII века, включая чулки и напудренный парик, перехваченный лентой. Губы коротышки были воинственно сжаты.

Рядом с ним стояла смуглая женщина в кожаном пальто и с короткими огненными волосами, подозрительно яркими для натурального цвета. На лице выделялись густые темные брови, глаза скрывались под солнцезащитными очками в золотой оправе. При виде женщины Ник затаил дыхание.

– Кто это? – шепнула я.

– Мария Огненная, повелительница мимов этого сектора. Наверное, прослышала, что Дидьен заключил с нами сделку.

– А это плохо?

– Не очень хорошо. У них с Дидьеном довольно… хм… своеобразные отношения. Он проводит свои юдифионы на ее территории, однако Мария не получает с них процент.

– А разве не все коммерсанты обязаны платить долю повелителям мимов?

– Обязаны, это налог в пользу Синдиката. Однако темный владыка лично освободил Дидьена Вэя от повинности. Прежде никому и в голову не приходило торговать фантомами с аукциона: они по умолчанию принадлежали правителю сектора, в котором обитали, и сбывались на черном рынке. Хитрый Дидьен живо смекнул, что на аукционе за них можно выручить многим больше, и придумал воровать фантомы из разных секторов. Разумеется, это противоречит закону, однако Гектор закрывает на все глаза, поскольку имеет процент с продажи.

Теперь понятно, почему Джексон так ненавидит Дидьена. Наверное, злится, что первым не додумался до аукционов.

– Подозреваю, что Марии не нравится такой расклад.

– «Не нравится» – это еще мягко сказано. Впрочем, Дидьен по-прежнему подданный Марии и не вправе без позволения повелительницы мимов распоряжаться ее собственностью, а Энн Нейлор как раз и входит в эту категорию. – Ник вздохнул, но не сбавил шаг. – Джексон надеялся избежать конфликта. Только бы Мария не слишком разозлилась.

Дидьен заметил нас первым и злобно засопел. Привлеченная этим звуком, Мария обернулась и послала нам обворожительную улыбку.

– О, какие люди! Алый Взор собственной персоной, – проговорила она хриплым голосом с диковинным акцентом. – Давненько ты не встречался мне на рынке, солнце. Я уж соскучилась.

– Здравствуй, Мария. Сколько лет, сколько зим, – с неподдельной теплотой поприветствовал ее Ник. – Привет, Дидьен.

– Привет, Алый Взор. – Дидьен бросил на меня уничижительный взгляд. – А кто эта… особа?

Ник положил руку мне на плечо:

– Бледная Греза. Новая сотрудница Джексона.

Я вздернула подбородок. Пейдж Махоуни исчезла. Ее место заняла загадочная Бледная Греза.

– О, новое приобретение «Семи печатей», – хохотнула Мария. – Такими темпами вас скоро и впрямь будет семеро. – Она сдвинула на кончик носа очки, за стеклами блеснули темные глаза, подведенные углем.

Я стойко выдержала ее пристальный взгляд.

– Хм, знакомая аура. Часто наведываешься в Постманс-парк?

Я сощурилась, силясь вспомнить, где раньше видела эту женщину.

– Ты ходишь туда курить, – вырвалось у меня.

– Давно собиралась с тобой побеседовать. Да уж, мир тесен. – Мария укоризненно посмотрела на Ника. – Она живет в моем секторе, а значит, должна подчиняться мне, а не Сборщику.

– Где такое написано? – лучезарно улыбнулся Ник.

– Не испытывай меня, Взор. Как отреагировал бы Сборщик, явись я в Первый-Четвертый и найми кого-нибудь из ясновидцев? Особенно представителя редкой касты.

– Тебе никто не мешал самой нанять Грезу. Джексон подсуетился раньше.

– По-твоему, дело в скорости?

Спрашивается, ну кто тянул меня за язык? Лучше бы помалкивала.

– Позже обсудим, – парировал Ник, чем вызвал явное неудовольствие Марии. – У нас на повестке дня кровожадный полтергейст.

– Да уж, спасибо сквалыге, решившему набить карман за моей спиной. В очередной раз. – Мария покосилась на Дидьена. (Коротышка тут же ощетинился.) – Полагаю, Сборщик решил, что только вам под силу поймать вышеупомянутого полтергейста.

– Мы думаем, он будет охотиться за своей прежней жертвой – Энн Нейлор, – спокойно объяснил Ник.

– Именно поэтому я здесь. Энн обитает в моем секторе. – От ветра прядь волос упала Марии на глаза. – Нейлор хоть и полтергейст, но безобидный. Поверь мне, иначе я не позволила бы ей ошиваться в окрестностях.

– Что еще тебе известно?

– Измученная неприкаянная душа. Ее добродушная натура противится гневу, вызванному жестоким убийством. Потому бедняжка стонет целыми днями. К счастью, слышат ее только единицы. – Мария скрестила руки на груди. – Энн никогда не покидала «Фаррингдон». Ловить Метьярд будете только под моим надзором. Она ведь наверняка попытается выследить свою жертву.

Ник кивнул:

– Значит, в принципе не возражаешь?

На губах Марии заиграла лукавая улыбка.

– Но есть ряд условий.

– Забудь. – Ник был человеком вежливым, однако сейчас его тон не допускал никаких возражений. – У Сборщика с Дидьеном уговор: мы забираем обоих фантомов в обмен…

– Взор, ты отличный парень, – перебила его Мария, – но не воображай, будто ваша сделка законна. Я тоже не вчера на свет родилась. Гектор вынудил меня смириться с аукционами: ладно, проглотила, даже сама торгуюсь время от времени. Только я, в конце концов, повелительница мимов и не позволю трогать дух Энн Нейлор. О чем вам обоим хорошо известно.

Дидьен нахохлился, Ник пристыженно рассматривал мостовую. Я постаралась сохранить непринужденный вид.

– Теперь перейдем к сути дела, – уже мягче добавила Мария. – Гектора лучше сюда не вмешивать. Его жизненное кредо – охотиться за наживой. А Сара Метьярд – лакомый кусочек. Если Гектор подключится, нам не достанется ни пенни.

Ник перевел дух:

– Ладно, излагай. Какие твои условия?

– Охота начнется на моей территории: следовательно, мне полагается доля. Если сумеете заполучить Метьярд, Сборщик передаст право владения мне, а вы заберете Энн – совершенно бесплатно. Только чур молчок, Гектору ни слова.

– Однако Метьярд представляет бо́льшую ценность.

– Ценность, может, и есть, да не про вашу честь, – отрезала Мария. – Энн тоже пользуется популярностью. За нее можно выручить неплохие деньги.

– Но фактически мы ловим Метьярд для тебя, – растерялся Ник. – В чем тогда наша выгода? И потом, ты не вправе посягать на Метьярд, поскольку она обитает не на твоей территории.

– Это верно, – улыбнулась Мария, – но зато Энн находится на моей земле, без нее Метьярд вам не поймать. Если не согласитесь на мои требования, боюсь, я буду вынуждена просить вас удалиться несолоно хлебавши.

Ник совсем пригорюнился.

– Надо позвонить Сборщику, – выдавил он.

– Валяй. Я подожду.

Прежде чем отойти, Ник слегка толкнул меня в бок и оставил наедине с незнакомцами. Зрячими незнакомцами.

Пауза была коротка.

– Значит, ирландка, – протянула Мария, оглядев меня с головы до ног. – Любопытно.

– Ты тоже не похожа на англичанку.

– Я из Болгарии. Для Сайена мы обе как красная тряпка для быка. Надо признать, я заинтригована, Бледная Греза, – прищурилась Мария. – У тебя необычная аура, никогда прежде с такой не сталкивалась.

– Действительно, любопытно, – скривился Дидьен. – Сборщик у нас коллекционер со стажем.

– Насколько мне известно, я не коллекционный экспонат.

Дидьен разинул рот.

– Острый язычок, редкая аура, – ухмыльнулась Мария. – Так кто же ты, девочка?

Я насторожилась. Если проговорюсь про грезящую странницу, Джексон с меня шкуру спустит. От ответа меня спасло появление Ника.

– Сборщик согласен, – мрачно объявил он. – Он забирает Энн Нейлор, но, если ты надумаешь продать Метьярд, он намерен выкупить ее напрямую, без аукциона.

– Заметано. Никаких аукционов.

Мария обменялась с Ником рукопожатием. Дидьен попробовал было возразить, но, наткнувшись на выразительный взгляд повелительницы мимов, закусил губу.

– Мой сектор в вашем распоряжении, чувствуйте себя как дома. Если захотите привести мысли в порядок, советую завернуть в чайную на Тёрнмилл-стрит. Хозяин проследит, чтобы легионеры вас не побеспокоили.

– Спасибо, – поблагодарил Ник. – Будем держать тебя в курсе. Дидьен, у меня буквально пара вопросов насчет того, когда и где ты разыскал Метьярд. Если не возражаешь, конечно.

– А у меня есть выбор? – фыркнул коротышка.

Ник похлопал его по плечу и повел к развалинам церкви.

Я двинулась следом, но Мария успела схватить меня за локоть.

– Маленькое напутствие от иностранки иностранке, – шепнула она. – Ты вроде славная девочка, но из высшей касты, поэтому рано или поздно тебя возведут на пьедестал. Не всякий в Синдикате может похвастаться такой роскошью. Существует строгая иерархия. Незыблемый порядок.

Я пристально всматривалась в собеседницу, однако не заметила в ее лице ни тени насмешки или угрозы.

– Синдикат ожесточит тебя, только не уподобляйся камню. Не задирай нос. Подвергай сомнению любую информацию. Помни, каково это – быть аутсайдером, никем. Не смотри свысока на тех, кто оказался на дне. Не пожалей монету побирушкам. Не зазнавайся. И держи разум открытым. Когда-нибудь тебе за это воздастся.

В голосе Марии звучала тоска. Она словно бы столкнулась с чем-то поистине целомудренным, светлым, и жалела, что не в ее силах, сколько ни старайся, уберечь это от суровой реальности.

– Спасибо, – скупо улыбнулась я. – Надеюсь, в хладнокровную убийцу не превращусь.

– Неплохо для начала, – хохотнула Мария и стиснула мое предплечье. – Если вдруг дурной нрав Сборщика встанет тебе поперек горла, милости просим к нам. Работа у меня непыльная, в районе рынка Спиталфилдс. Обращайся в любое время.

– Непременно, – заверила я, зная, что никогда не воспользуюсь этим предложением.

Подобные вещи в Синдикате не приветствовались. Пронюхай Джекс, что я тружусь на два фронта, пощады не жди.

– Вот и прекрасно. – Мария похлопала меня по спине и направилась прочь. – До встречи, дорогуша.

Ник в считаные минуты вытряс из Дидьена нужную информацию: где и при каких обстоятельствах в последний раз видели призрак Метьярд. Оставалось найти тихое местечко и разработать план, поэтому мы взяли такси и отправились в чайную на Тёрнмилл-стрит, удачно расположенную поблизости от станции «Фаррингдон».

– Не понимаю, – пробормотала я, – на кой черт нам гоняться за полтергейстом, если он в итоге достанется Марии?

– Джексон настоял, – мрачно ответил Ник. – За Энн можно выручить неплохие деньги, к тому же наш босс думает выкупить Метьярд за умеренную сумму, едва ли Мария станет возражать.

В чайной было тепло, в воздухе витали упоительные ароматы. При упоминании Марии Огненной хозяин выделил нам столик у окна; мы уютно устроились на обитых бархатом стульях.

Всякий раз при взгляде на Ника мне хотелось ущипнуть себя. Образы из детства со временем стираются, меркнут, однако Ник выглядел почти в точности как в день нашего знакомства. С тех пор он слегка осунулся, завел привычку тщательно бриться, волосы помадил на шведский манер, но в целом мой спаситель не изменился.

– Проголодалась? – спросил Ник.

Я сняла пальто:

– Очень.

Мы углубились в меню, насчитывавшее не менее сорока сортов чая. Ник в конечном итоге выбрал имбирный с яблоком, я – с цветами апельсина; ну, и еще мы заказали закуски.

– Пробежимся по сведениям, полученным от Дидьена. – Ник выудил блокнот. – Метьярд он обнаружил в Тайберне, где ее, собственно, и повесили. Наш приятель нанял сборщика-любителя, но тот не сумел ее подчинить.

– А разве Дидьен сам не сборщик?

– Сборщик, но, как верно подметил Джекс, еще и отъявленный трус. Предпочитает загребать жар чужими руками.

– Метьярд взъярилась из-за попытки ее поработить? – не унималась я. – Раньше она вроде не буйствовала.

– Раньше – нет. Как я уже говорил, фантомы живут себе тихо-мирно, пока их не трогают, а вот полтергейсты на дух не выносят ясновидцев, особенно если те пытаются их подчинить. Ничем хорошим подобное не заканчивается. Это все равно что дразнить дикого зверя. – Ник потер переносицу. – Только опытному сборщику вроде Джексона по силам обуздать полтергейст. Вообще-то, Дидьен мог бы и сообразить.

– А он всегда одевается, словно герой из романа восемнадцатого века?

От смеха Ника бабочки в моем животе расправили крылья.

– Дидьен тот еще фрукт! – Отсмеявшись, он достал из кармана сотовый. – Сейчас узнаем, далеко ли продвинулась Элиза в своем расследовании.

Когда в трубке раздался голос Музы, Ник придвинулся ко мне вплотную. Я ощущала его дыхание, тепло его тела.

– При жизни у Метьярд было два значимых места, – докладывала Элиза. – Во-первых, Тайберн, где казнили их обеих, мать и дочь.

– Именно там Дидьен ее разыскал, – перебил Ник. – А второе?

– Проклятье! Ладно, нам сообщили, что недавно Метьярд появлялась неподалеку от своего старого дома на Брутон-стрит; это в нашем секторе, между прочим. Сейчас, разумеется, ее и след простыл. Буду искать дальше.

Вздох Ника взъерошил мне волосы на затылке.

– Добро. Нароешь что-нибудь, позвони.

– Особо там без меня не шалите.

Он отсоединился. Я откинулась на спинку стула.

– Никаких зацепок, – посетовал Ник. – Надеюсь, Элиза сумеет раздобыть полезную информацию.

– А если нет?

Ник отложил блокнот:

– Теоретически Метьярд попытается разыскать Энн, поэтому оптимальный вариант – ждать ее здесь, как советовала Мария. Установим наблюдение за призраком Энн, пока не нагрянет ее убийца. Не сейчас, разумеется, поток пассажиров слишком велик, пусть слегка схлынет.

Не успел он договорить, как официант-ясновидец принес еду: отваренные в молоке яйца пашот на аппетитных подрумяненных тостах, воздушные бисквиты и клюквенные кексы. Я жадно набросилась на угощение, не забывая посматривать на время. Час пик закончится через сорок минут. Сорок драгоценных минут наедине с Ником. Сердце сладостно заныло.

– А что случилось с дочерью Метьярд, Салли? Она по-прежнему ошивается поблизости?

– Хороший вопрос, – задумчиво протянул мой собеседник. – О Салли давненько ни слуху ни духу, но подозреваю, появление матери пробудит ее от спячки. – Ник взял тост и повернулся ко мне: – Мы толком не общались с тех пор, как ты присоединилась к банде. Извини, дел по горло, – мягко добавил он. – Дневная работа отнимает все силы, а стоит появиться в Севен-Дайлс, как Джексон тут же загружает меня по полной программе.

Я заправила выбившуюся прядь за ухо.

– Увольняться не планируешь?

– Только в крайнем случае. Джексон не одобряет мое сотрудничество с Сайеном, но очень приветствует зарплату.

– Ты с ним делишься?

– Периодически. Как-никак старинный приятель.

Я отхлебнула чай, наслаждаясь изысканным вкусом.

– Старинный приятель с барскими замашками.

– Бросается в глаза, верно? – улыбнулся Ник. – Впрочем, ему достается не все. Часть я отсылаю родителям.

– Как их зовут?

Улыбка сделалась шире: Ника явно забавляло мое любопытство.

– Руне Найгард и Бриндис Ингадоттир – для друзей просто Брин. Вообще-то, мама родом из Исландии, но большую часть жизни провела в Швеции. Они с отцом оба ясновидцы. – Ник опустил взгляд. – Славные люди. Скучаю по ним.

– В Швеции у тебя кто-то есть? – непринужденно спросила я.

Он засмеялся, впрочем, без особого веселья.

– Нет. Ни в Швеции, ни в Лондоне. Джекс запрещает нам крутить романы.

О моратории мне сообщили буквально в первый же день. Джексон отвел меня в сторонку и без обиняков заявил: никаких шашней (его слово, не мое). Максимум на одну ночь, не более того. В остальном я должна посвятить себя «Семи печатям».

– А как у тебя на личном фронте? – заинтересовался Ник. – Нашла того единственного?

Я кисло улыбнулась:

– Ирландцы в Лондоне не котируются. Освоила английский выговор, и ладно. Фамилию не спрячешь.

Ник тоже помрачнел:

– Да уж, это точно.

– Ничего, переживу.

– Вот и хорошо.

По спине забегали мурашки.

Нет, надо держать себя в руках. Сказано же, Джекс не поощряет романы. И потом, Ник очарователен со всеми подряд, даже с теми, кого на дух не выносит. Не стоит обольщаться, будто я особенная.

В школе никто не относился ко мне с такой добротой. Скорее наоборот. Единственная ирландка среди коренных лондонцев. Меня в лучшем случае не замечали, в худшем – травили почем зря. Парень из соседней школы для мальчиков как-то пригласил меня на свидание, но я нутром чуяла: все это лишь уловка, очередной способ поиздеваться. Поэтому отказала, сославшись на занятость: мол, сегодня уроков полно. И завтра тоже. И послезавтра. Какое наслаждение было наблюдать, как ехидная улыбка сползает с его физиономии: подумать только, соплячка из Ирландии отшила такого красавца.

Естественно, за удовольствие пришлось заплатить сполна. Любые выходки всегда мне аукались.

– Расскажи, как ты познакомился с Джексом, – сменила я тему.

Невинная беседа внезапно пробудила неприятные воспоминания.

Ник потянулся за чайником:

– В семнадцать лет я приехал в Британию. Сайен одобрил мою кандидатуру на должность медика, однако официальный переезд был намечен через год. Я слегка поторопил события, хотел освоиться на новом месте. Практически сразу меня посетило видение. Эфир явил мне Джексона и потребовал его разыскать, но как это сделать в чужом городе? В один прекрасный день я прогуливался по Трафальгарской площади и там наткнулся на Джекса. Заметив меня, он застыл как вкопанный. Забавное зрелище: он затормозил так резко, словно перед ним выросла кирпичная стена.

Я невольно хихикнула. Наш босс, такой степенный и важный, вдруг растерялся.

– Мы завернули в кофейню. Джекс признался, что еще не встречал ясновидца с красной аурой. Тогда я поделился с ним своим видением. Наша встреча была предначертана судьбой. – Голос Ника сделался глуше. – Оказывается, Джексону тоже было видение. Он хотел собрать шестерых талантливых ясновидцев и наречь их «Семью печатями». Не просто талантливых, а уникальных, вроде нас с тобой. Я согласился стать его подельником, вести двойную жизнь. Дальше ты знаешь.

– Занятная история про начало крепкой дружбы, лучше нашей, – посетовала я.

– Перестань. – Ник лукаво подмигнул. – Надеюсь, Джексон выберет себе второго помощника. Довольно непросто совмещать дневную работу с его поручениями. Ты наверняка обратила внимание: я – его голос в Синдикате. Босс не любит марать руки.

– Почему бы ему не взять Элизу?

– Для протеже главаря мимов у нее слишком распространенная каста. – Ник быстро опустошил тарелку. – Кстати, ты ему нравишься.

– Тогда Джекс очень тщательно это скрывает. А после сегодняшнего отказа принести чай он меня со свету сживет.

– Ошибаешься. Ты показала коготки и именно поэтому сидишь сейчас здесь, со мной. Джексон не жалует дерзость, но ценит сам порыв. Он бы огорчился, реши ты и дальше возиться с бумагами.

Мои брови поползли вверх.

– Он нарочно меня спровоцировал?

– Конечно. Мы знакомы не один год. Ты должна заслужить свое место в шайке. Прояви бойцовский характер, целеустремленность – и карьерный рост тебе обеспечен.

Вспышка уверенности постепенно перетекла в гордость. Могла бы и сама догадаться, что Джексон ждет, когда я сделаю первый шаг: какой ему прок в безропотной девочке на побегушках? Нет, он хотел видеть в своих рядах истинную преступницу, бунтарку. Выходит, зря я столько времени молчала.

Мимо чайной маршировал вооруженный отряд ночных легионеров в черно-красной униформе и шлемах. Мы напряглись, однако никто даже не взглянул в нашу сторону.

Какое-то время мы молчали, доедая бисквиты и теплые кексы. А потом Ник заговорил о своей родной деревушке Мэлле, куда часто наведывался с родителями и младшей сестренкой Каролиной, пока та была жива. Летом они рыбачили, купались. Словом, вели себя как самая обычная семья.

Обычная семья – понятие для меня совершенно чуждое. Многие годы наше общение с отцом сводилось к совместным ужинам, но после моего переезда и этот ритуал сократился до выходных.

Я жадно ловила каждое слово. О Каролине Ник рассказывал сдавленным голосом, а я не решалась спросить, как она умерла. Рано пока, мы еще не настолько близки.

– Сайен убил ее, – произнес Ник, уловив в моем взгляде вопрос.

Ребра распирало от застарелой, годами сдерживаемой ненависти. Целых десять лет она съедала меня изнутри – ненависть, обусловленная осознанием несправедливости.

– Сочувствую, – пробормотала я. – Каролина тоже была ясновидцем?

– Да. Только… ее дар не успел сформироваться.

– Сайен убил моего двоюродного брата. Хотя к паранормалам он, насколько мне известно, не принадлежал. Его повесили за измену родине.

Ник взглянул на меня в упор:

– Соболезную.

К горлу подкатили рыдания. Даже спустя годы мысли о Финне причиняли невыносимую боль.

– Если поспрашивать ясновидцев на улице, уверен: выяснится, что каждый из них лишился близкого человека по вине Сайена, – вздохнул Ник.

Повисло тягостное молчание. Чай остыл.

Тема оказалась чересчур болезненной. Вскоре я уже рассказывала Нику об Ирландии, где меня воспитывали бабушка с дедом, пока отца не перевели в медицинское подразделение Сайена. Рассказывала, как боялась ступить на английскую землю; как рыдала по ночам в подушку, как терзалась одиночеством. Мы приехали из разгромленной страны прямиком в стан врага.

Ник мрачно слушал, не перебивал. Казалось, я могла говорить с ним целую вечность.

Например, о том, как в десять лет разбила однокласснице нос, даже не притронувшись к ней пальцем. Вышло все непреднамеренно: у задиравшей меня девочки по подбородку вдруг хлынула кровь, однако я сочла случившееся банальным совпадением. Такие «совпадения» повторялись все чаще, особенно в минуты тревоги и отчаяния, пока я не осознала, кто тому виной.

– Естественно, у людей возникли подозрения. – Ник отломил кусочек бисквита.

– Меня никто не обвинил. Мой отец, хоть и ирландец, занимал высокий пост в Сайене и регулярно жертвовал на нужды школы. Директриса списала инцидент на «повышенную сухость в классе». Весьма близко к истине, учитывая, какие языки пламени вырывались у нее изо рта, – мрачно заключила я.

Ник расхохотался. По телу разлилось блаженное тепло, словно из-за туч наконец выглянуло солнце. Когда Ник смеялся, в него трудно было не влюбиться.

Особенно если ты и так уже влюблена по уши.

Беседа захлестнула нас бурным потоком и стремительно понесла по течению. Ник поведал о дне, когда впервые проявился его дар. Ему привиделся лучший друг, Лассе Экстрём, умирающий в машине родителей. Из-за страха разоблачения Ник ни словом не обмолвился о видении. Неделю спустя вся семья Лассе погибла: автомобиль занесло, и он врезался в дерево.

– Я постоянно думаю о них. С тех пор меня не посещали пророчества смерти… Я не сумел предвидеть гибель Каролины. А может, просто не захотел.

Поддавшись внезапному порыву, я положила руку ему на плечо:

– Не всякую смерть можно предотвратить.

Он натянуто улыбнулся:

– Да, наверное. Лина меня обожала, а еще она обожала поступать вопреки моим советам. – Ник со вздохом полез в кошелек. – Ладно, пора на охоту за полтергейстом. Нанесем визит Энн Нейлор. Готова?

– Вполне.

3 Бегство от полтергейста

Беседовали мы долго, но моя жажда общения ничуть не ослабевала.

Мне о стольком хотелось расспросить его, столько всего рассказать.

Казалось, Ник понимает меня с полуслова. Поразительно, как практически посторонний человек сумел подобрать ключ к тайникам моей души. Впрочем, Ник располагал к себе, а я, разлученная с бабушкой, моей единственной наперсницей, уже много лет мечтала выговориться.

До сих пор я затрагивала тему Финна лишь с родственниками. До сих пор никому не обмолвилась о жизни в Ирландии.

Бывает, встречаешь человека и сразу проникаешься к нему доверием. Неважно, сколько у вас общего, ты просто веришь ему, и все. Именно так случилось с Ником.

На станции «Фаррингдон» было немноголюдно. Редкие пассажиры слонялись по платформе, однако основной поток успел схлынуть. Мы сели на лавочку, и Ник развернул забытый кем-то экземпляр «Дейли десендант» – единственной газеты, одобренной Сайеном. Людям здравомыслящим такое лучше не читать.

Беседа в чайной стала для меня настоящим откровением. Удивительно, как мало нам известно друг о друге.

– Попробуй отыскать Энн, – велел Ник.

Просьба больше смахивала на проверку. Я сосредоточилась на шестом чувстве, как учил Джексон.

– Она совсем близко, – шепнула я.

– Верно.

Я медленно откинулась на скамейку, стараясь придать себе непринужденный вид. Однако с самого утра меня терзали сомнения; только после беседы с Ником я нашла в себе силы выразить их вслух:

– Но почему здесь? С какой стати Энн обосновалась именно на «Фаррингдон»?

– Загадка. Обычно полтергейсты возвращаются в значимые для них места, но Энн… похоже, она специально выбрала локацию, никак не связанную с прошлым, где Метьярд не додумается ее искать. Вот и поселилась тут наугад.

– Может, и наугад, – согласилась я. – Искала по принципу: где угодно, лишь бы подальше от мучительницы.

Ник перевернул страницу, однако на лице застыл живейший интерес:

– К чему ты клонишь?

– К тому, что Метьярд вряд ли явится сюда. Она мертва уже несколько веков, откуда ей знать, где искать Энн?

– Логично, – нахмурился Ник. – Мы рассуждали со своей колокольни, а на практике… Допустим, ты права, других ниточек у нас нет. Ну и как будем действовать? Твои варианты?

Я почесала в затылке:

– Надо выманить Энн из укрытия. Подстегнуть ее, как это вышло с Метьярд. Тогда последняя пустится в погоню.

– Натравить одного беглого полтергейста на другого? Крайне рискованно.

– Если верить Марии, Энн не представляет угрозы, в отличие от своей убийцы. Мы должны поймать ее, прямо сегодня.

Ник одобрительно покосился на меня:

– А ты соображаешь, Пейдж. Ладно, попытка не пытка. Только позвоню Марии, предупрежу.

Он смял газету и бодро взбежал наверх, перепрыгивая сразу через три ступеньки. Я припустила следом.

Стоял прохладный осенний вечер. Мы устроились неподалеку от входа. Пока Ник набирал номер, я заметила, что над Лондоном уже сгустились сумерки, на улицах зажигаются голубоватые фонари. Он уже поднес телефон к уху, как вдруг перед нами возник силуэт.

– Алый Взор, вот так сюрприз!

Внутри у меня все помертвело.

Обладатель вкрадчивого голоса носил темные, по подбородок волосы, сосульками свисавшие из-под котелка. На обрюзгшем лице выделялись темные акульи глазки-бусинки. Даже в линиях рта было что-то от акулы. В руке мужчина держал золотые карманные часы.

За его локоть цеплялась высокая девушка года на два старше меня. Тонкие черты лица обрамляла кроваво-красная копна волос, спускавшихся до талии. На заднем плане маячили шестеро ясновидцев самого гнусного вида: не приведи эфир встретить таких в темном переулке. Да и в светлом тоже.

– Здравствуй, Гектор, – холодно поприветствовал его Ник.

Повисло гнетущее молчание. Наконец, спустя, казалось, целую вечность, девушка сдавленно хихикнула.

Сердце тревожно забилось. Похоже, мы нарвались на темного владыку, Сенного Гектора, и банду его приспешников.

– Мы уже на «ты», Алый Взор? – зловеще протянул Гектор. – Не припомню, чтобы мы пили на брудершафт.

Мой спутник уставился в землю.

– Прояви уважение, Взор. И на будущее, обращайся к своему повелителю как подобает.

– Прошу прощения, темный владыка, – сквозь зубы произнес Ник, не отрывая взгляда от мостовой.

Невыносимо было смотреть на его унижение.

– На сегодня прощаю. – Гектор оскалил неровные зубы, похожие на потемневшие осколки морских раковин. – Кстати, познакомься: это Челси, моя подельница.

Ник сухо кивнул рыжей девице. Та лишь ухмыльнулась в ответ.

– Смотрю, ты тоже не один. – Гектор принялся описывать вокруг меня круги. Я ощутила запах пота, зловонное дыхание и невольно содрогнулась. – Сборщик умолчал, что нанял новенькую. Какая досада – таиться от старинного приятеля!

– Наверное, не захотел тревожить тебя по пустякам, – осторожно заметил Ник.

– Для доброго друга время найдется. Меня всегда интересовали дела Сборщика. Равно как и его собственность.

Первым моим порывом было шарахнуться в сторону, убраться подальше от этого типа. Так поступила бы прежняя Пейдж Махоуни, но не нынешняя. Нынешняя отважно посмотрела чудовищу в глаза:

– Меня зовут Бледная Греза, темный владыка.

Скоро это имя прогремит на весь Лондон.

– Бледная Греза, – повторил Гектор. – Занятное прозвище. Любопытная аура. Понятно, почему Сборщик тебя… подобрал. – Его аура буквально соприкасалась с моей, отчего к горлу подкатила тошнота. – Мы как раз собирались нанести визит Энн Нейлор. А вас каким ветром занесло в эту часть цитадели? – Не дождавшись ответа, Гектор хищно оскалился. – Решили поиграть в молчанку? Ладно, скажу напрямик. Я знаю, что вы явились сюда ради Сары Метьярд, как, собственно, и мы.

– Мы здесь не из-за Метьярд, – выпалил Ник. – Просто Мария попросила…

– Заткнись! – рявкнула Челси. – За идиотов нас держишь? Думаешь, мы не в курсе, что Метьярд приглянулась Сборщику и он отправил за ней своих шавок?

Я прикусила язык. Если мы шавки, то эти ребята – свора охотничьих псов.

Ник придвинулся ко мне вплотную, вроде бы в знак поддержки, и незаметно вложил мне в руку какой-то предмет. В ладонь уперлась рукоять ножа, лезвие щекотало большой палец. Ник учил меня обращаться с клинком, но все не представлялось случая опробовать навыки на практике.

Сердце так и норовило выскочить из груди. Странно. Я годами проливала кровь, но, едва сталь коснулась кожи, тело словно налилось свинцом. Когда расправляешься с обидчиками в школе, получается вроде бы непреднамеренно – и совесть чиста; с ножом все обстоит иначе, тут уже не притворишься невинной овечкой.

– Уверен, вы заключили сделку с Марией, иначе вас давно бы вытурили с ее территории, – рассуждал Гектор. – А если так, значит вам кто-то донес про Метьярд.

– Давай начистоту, – вздохнул Ник. – Мы действительно разыскиваем беглого полтергейста и как раз собирались доложить тебе…

– Не умеешь ты врать, Алый Взор. – Гектор прищелкнул языком. – Совсем не умеешь.

Судя по растерянности Ника, стычка с Гектором не входила в его планы. Он никак не рассчитывал, что темный владыка узнает про Метьярд и уж тем более сообразит разыскивать ее на станции «Фаррингдон». Чутье подсказывало: поладить с этим типом будет непросто.

– Лучше убирайтесь, – почти ласково посоветовал Гектор. – Оба. Все фантомы в городе по праву принадлежат мне.

– Я, конечно, в Синдикате без году неделя, но, по-моему, вы ошибаетесь, – выпалила я.

Атмосфера стремительно накалялась. С Гектора слетело все напускное веселье, обнажив его истинную сущность – хищную, не ведающую жалости. Девица алчно взглянула на темного владыку и принялась накручивать на палец рыжую прядь.

– Идите за мной, – скомандовал Гектор.

– С какой стати? – испугался Ник.

– Надеюсь, ты не станешь перечить темному владыке, – отчеканила Челси. – Он отдал приказ.

Головорезы разделились. Трое встали позади нас, трое спереди.

– Шевелись давай! – Один из них толкнул меня в спину.

На негнущихся ногах я последовала за троицей. Едва мы свернули за угол, Ник наклонился к моему уху и одними губами произнес:

– Такую ораву в драке не одолеть. Не бойся, я все улажу.

Легко сказать.

Нас завели в тесный проулок. Золотые буквы над коваными воротами гласили: «Переулок Фолкнера». Челси плечом толкнула створку.

Существовала лишь одна причина, по которой нас уводили подальше от посторонних глаз. До чего же обидно погибнуть на первом же задании. Неужели Гектор и впрямь прикончит меня за дерзость? Представляю наши эпитафии: «Пейдж Ева Махоуни, умерла после того, как посмела возразить бандиту с сальными патлами»; «Никлас Альвар Найгард, погиб из-за идиотизма напарницы».

Нас втолкнули в грязную подворотню, пропахшую мочой.

Ворота за спиной с лязгом захлопнулись, отрезав путь к отступлению.

Гектор с безмятежной улыбкой повернулся ко мне. Сейчас темный владыка внушал еще больший страх. Так смотрит человек, загоревшийся желанием получить что-то, и утолить его жажду будет нелегко.

– Бледная Греза, как темный владыка я решил лично принять тебя в члены Синдиката. – Он щелкнул пальцами. – Проныра, Ряха, поприветствуйте даму.

Ник рванулся вперед и заслонил меня собой:

– Нет! Гектор, нет!

Ко мне приближались двое головорезов. Один лысый, с мучнисто-бледным лицом и телом, словно наспех вылепленным из глины, а второй высокий, настоящий здоровяк с литыми мышцами. Его лапища была в четыре раза крупнее моей руки.

– Ей всего шестнадцать, – уже тише добавил Ник. – Совсем ребенок. – Не добившись ничего увещеваниями, он сменил тактику: – Сборщик разозлится, если с ее головы упадет хоть один волосок.

Сердце бешено колотилось, его стук эхом отдавался в ушах. Надо же было так свалять дурака! Эти люди – хладнокровные убийцы, для них перерезать человеку глотку раз плюнуть. Поистине, между слабоумием и отвагой очень тонкая грань.

– Уверен, Сборщик смилостивится, ведь мы с ним добрые друзья. Я лишь хочу объяснить Бледной Грезе, где ее место. Преподать дерзкой девчонке урок, который усвоил каждый из нас. Какая разница, прольется ее кровь сейчас или позднее.

Ник выхватил нож. В голубоватом свете фонаря блеснула сталь.

– Не дури, мальчик, – ласково произнес Гектор.

– Не надо, – прошипела я.

По спине струился пот. Нельзя допустить, чтобы Ника избили или прикончили из-за меня.

– Прошу простить меня за дерзость, темный владыка, – смиренно залепетала я, подавив гордость. – Правила Синдиката мне в новинку.

– Именно для этого мы и здесь, Бледная Греза. Чтобы излечить тебя от невежества, – почти любезно отвечал Гектор. – Научить правилам.

Он кивнул здоровяку. Кулак рассек воздух и врезался Нику в челюсть.

Его голова откинулась набок. Не успела я раскрыть рот, как одна огромная лапища взяла меня за горло, а вторая – за лацканы пиджака и оторвала от земли. Внезапно я очутилась лицом к лицу с мускулистым телохранителем Гектора. Задыхаясь, я пинала здоровяка в колено, царапала ему запястья – тщетно. Мне и раньше случалось попадать в передряги, но не до такой степени.

В глазах потемнело. Еще немного, и я бы потеряла сознание, умерла, но в следующую секунду бугай швырнул меня на стену.

– Прежде чем пытаться побороть фантома, научись перебарывать свое тело, – наставительно произнес Гектор под аккомпанемент моего судорожного кашля. – Научись терпеть боль. Пара синяков, сломанные ребра… как говорится, до свадьбы заживет. – Он подошел к подельнице и обнял ее за талию. – Ряха, Бледная Греза любит дерзить. Сломай ей челюсть.

В глазах щипало, горло горело огнем. Я попробовала изобразить свирепую гримасу, однако от страха не могла даже дышать.

В голове билась единственная мысль: не хочу умирать. Столько лет я страдала от одиночества, паники, но теперь все изменилось. Сколько раз посторонние люди желали мне смерти, однако я выжила вопреки всему.

Выжила им назло. И сейчас не сдамся без боя.

Лысый рванул ко мне. С трудом переводя дух, я метнулась в сторону и вытащила нож – до смешного крохотный на фоне огромной туши противника. Ник щадил меня на тренировках. Я судорожно пыталась вспомнить, куда надо бить и когда уворачиваться.

Ты не Пейдж. Ты Бледная Греза. Бледная Греза.

– Гектор. – Ник успел подняться, его губы переливались подобно влажным рубинам. – Не тронь ее. Она не…

– Кто не проливал кровь на лондонских улицах, тот не заслуживает права по ним ходить, – отрезал темный владыка.

Удар об стену изрядно меня подкосил, на теле наверняка не останется живого места; однако я не дрогнула, только сильнее стиснула зубы. Лысый стремительно приближался. Правда, на сей раз ему не удалось застать меня врасплох. Я пригнулась от первого удара его кулака и увильнула от второго.

– Зацени, Гектор, девочка-то с норовом, – хихикнула Челси.

Ряха медленно повернулся ко мне и сощурился при виде мерцающего лезвия.

– Смелее, красавчик, – процедила я.

– Ряха, уважь девушку, – издевался Гектор.

Лысый бросился в атаку. Ник сцепился с Пронырой, предоставив мне выкручиваться самой. Ряха, набычившись, вознамерился было протаранить меня головой, однако в последний момент я изловчилась и полоснула его ножом. Когда локоть противника врезался мне в скулу, уроки Ника выветрились из памяти, на смену им пришла слепая ярость. Я била клинком направо и налево, пока лезвие наконец не рассекло дубленую кожу пальто. Ряха дернулся и оскалил белые мелкие зубы. Неправдоподобно маленькие, как у куклы. В следующий миг он схватил меня за запястье, привлек к себе и, обдав запахом алкоголя, с размаха боднул в лицо.

В ушах зазвенело. Из губы хлынула кровь, переносица взорвалась болью.

Внезапно шестое чувство, притупившееся из-за шока, проснулось и заслонило собой все прочие. Меня захлестнули знакомые еще по школе ощущения: в висках застучал пульс, взгляд расфокусировался. Только на сей раз я не стала сдерживаться, наоборот, не переставая маневрировать на поле боя, дала эмоциям внутри себя созреть, распалиться – и выпустила их на волю. Первым эффект ощутил Ряха, стоявший ближе всех. Алые ручейки потекли у него по подбородку, а на глаза навернулись слезы.

Банда Гектора шарахнулась от меня. Удивление на физиономиях сменилось потрясением, а затем – страхом.

Ряха пальцами вытер губы и кончиком языка слизал кровь. Дрожащей рукой я снова направила на него нож.

А в следующий миг со станции вылетел фантом.

Фонарь над воротами замигал и потух. Мы застыли, словно актеры в финальном акте пьесы.

Над нами витал полтергейст. Призрак убиенной Энн Нейлор. Привлеченная суматохой, она покинула пристанище и зловеще замаячила в конце подворотни. Невидимая глазу, но хорошо осязаемая шестым чувством.

После моей стычки с полтергейстом минуло много лет, однако в памяти отчетливо сохранились все ощущения: колебания эфира, холод, пробиравший до костей, судорожно сжатые легкие, отчаянная нехватка кислорода.

Стекло фонаря заиндевело. Приспешники Гектора испуганно попятились. Проныра успел скрутить Ника и теперь крепко держал его за горло. Ряха намотал мои волосы на кулак, затащил меня подальше и притиснул к стене.

– Никому не двигаться, – шикнул Гектор. – Привет, Энн.

Фантом продолжал безмолвно парить над землей.

– Тише, милая. – Темный владыка осторожно шагнул вперед. – Не бойся. Мы лишь хотим слегка пощекотать нервы твоей обидчицы…

Призрачная оболочка девочки затрепетала. Мы с Ником переглянулись.

Похоже, Ряха вознамерился снять с меня скальп, однако с моих губ не сорвалось ни звука. Главное, выбрать правильный момент, тогда нам удастся расшевелить Энн, вызвать суматоху, способную привлечь Метьярд, а самим смыться. Нужно заставить Энн запаниковать и пуститься в бега, переключить внимание головорезов с нас на нее.

В воздухе носилось целое полчище фантомов. Лондон ими кишмя кишит, в эфире их больше, чем птиц на небе. Ник учил меня собирать арсенал: связывать призраков воедино и натравлять на противника. Арсенал для ясновидца – самый элементарный способ вырваться из западни.

А еще можно разозлить строптивого полтергейста.

Я сосредоточилась на ауре. Ник говорил, что фантомам необходимо подать сигнал о помощи, сопроводив его каким-нибудь жестом. Буквально парализованная в тисках Ряхи, я все же изловчилась пошевелить пальцем. Фантом не заставил себя ждать.

Заметив мой маневр, Ник включился в игру. Опытный ясновидец, он взмахом руки приманил сразу пять призраков и метнул их в Энн.

Реакция последовала незамедлительно. Эфир невозможно услышать, однако в ту секунду я отчетливо ощутила крик: по телу пробежал озноб, в груди помертвело. Стекла в ближайших домах разлетелись вдребезги. Сверху посыпались осколки. Я зажмурилась. Энн сбила Проныру с ног, вынудив отпустить Ника. Тем временем я впилась зубами в запястье Ряхи и врезала локтем ему в живот. От неожиданности он ослабил хватку, и я сумела высвободиться. Схватила Ника за шиворот, и мы опрометью рванули из подворотни.

– Догнать их! – завопил Гектор. – Ох, не тому ты перешла дорогу, Бледная Греза!

Распахнув ворота, мы помчались по Каукросс-стрит.

Щека у меня распухала и пульсировала.

– Ты в порядке?

– Да, – прохрипела я. – А ты?

Рот Ника по-прежнему кровоточил:

– Бывало и похуже.

Топот ног за спиной. Нас преследовали трое. В горле у меня пересохло: вдруг выяснилось, что кроме головорезов за нами гонится Энн.

– Все твои вылазки такие удачные? – крикнула я, когда мы разделились, чтобы обогнуть какую-то насмерть перепуганную парочку.

– Практически! – засмеялся Ник. – Ты точно в деле?

Я засмеялась в ответ. Судорожные, истеричные смешки сами собой рвались наружу. Никогда бы не подумала, что убегать от преступников и полтергейстов будет так весело. На перекрестке Энн свернула направо, основная часть банды устремилась за ней. Мы помчались в противоположную сторону, по переулку, втиснутому между домов, и очутились на оживленной дороге.

– За мной. – Я выросла в этом районе и прекрасно ориентировалась в окрестностях, знала как свои пять пальцев хитросплетение улочек, где можно затаиться.

Моросил дождь. Мы спрятались за припаркованным автомобилем буквально за секунду до того, как из-за угла вывернули двое бандитов. Они отчаянно ругались и спорили, но в итоге решили разделиться. Первый метнулся к нашему укрытию, обследовал несколько строений и растворился в арке, ведущей на городскую площадь.

Едва он скрылся из виду, я дернула Ника за рукав и кивнула на постройку, которую человек несведущий принял бы за магазин. Фасад первого этажа был белокаменный, второго – из красного кирпича. По бокам здания виднелись две арки. Одна вела в «магазин», а вторая, узкая, – в проулок. Неприметный такой, на бегу и не разглядеть, однако в будни там толпились курильщики, они-то и дали мне наводку. Ник юркнул за мной под темный свод с предательским указателем «Балетный переулок».

Мы остановились перевести дух. Впереди высилась глухая стена, под сводами царили полумрак и прохлада. В тесном пространстве мы стояли вплотную, касаясь друг друга.

– Проклятье… Гектор свалился как снег на голову, – посетовал Ник. – Похоже, ему позарез понадобилась Метьярд.

Я помассировала ноющее горло:

– Меня больше удивляет, как он догадался насчет «Фаррингдона».

– Гектор, конечно, лентяй, но далеко не дурак. Не обратила внимания, куда подевалась Энн.

– Свернула направо вон там. – Я ткнула пальцем в улицу. – Почти вся шайка побежала за ней.

– Глухой номер: полтергейста все равно не догонишь. Значит, мы лишились приманки для Метьярд. – Лицо Ника едва различалось в темноте. – Пейдж, нам надо вычислить местонахождение Метьярд раньше Гектора.

– В его шайке есть сборщик?

– Да. – Ник вытер пот со лба. – Подозреваю, она уже выследила Нейлор.

– Надо рассуждать, как Энн. Тогда поймем, куда она направилась.

– Согласен. Представь: ты юная сиротка, находишься в услужении у хозяев, которые тебя бьют и всячески унижают. В работном доме живет твоя сестренка, в силу возраста не способная тебя защитить. Ты уязвима, запугана, здоровье тоже оставляет желать лучшего. Помощи ждать неоткуда. Никто тебя не хватился даже после смерти. Ну, и куда бы ты пошла на месте Энн? – Ник почесал в затылке. – Думаю, стоит наведаться в дом Метьярд на Брутон-стрит.

– Туда, где ее убили? – усомнилась я. – Маловероятно.

– Ошибаешься, – возразил Ник. – Полтергейстов в такие места тянет как магнитом.

Я перебирала в уме возможные варианты. Мысленно пыталась встать на место Энн, сироты, погибшей триста лет назад. Девочка, у которой из родных осталась лишь сестренка, запертая в подобии тюрьмы. Воображаю, как бедняжка боялась засыпать ночью и с каким ужасом просыпалась по утрам, зная, что два человека, обязанные заботиться о ней, получили безграничную власть над ее жизнью. Они решали, что Энн будет есть и пить, контролировали каждый шаг девочки, ее свободу, само существование.

– Или можно проверить работный дом, – бормотал Ник себе под нос. – Тот, где она росла до переезда к Метьярдам.

Тоже весьма сомнительно.

Дважды Энн сбегала, дважды ее ловили и возвращали в тюрьму. Какой отвагой нужно обладать, чтобы решиться на повторный побег? Она ведь понимала, что с ней сделают хозяйки, если снова поймают.

Внезапно на меня нахлынуло чувство вины.

Только после смерти Энн удалось избавиться от Метьярд и спрятаться там, где мучительница наверняка ее не найдет, – а мы выманили бедняжку из укрытия. Вся жизнь Энн Нейлор и ее мучительная кончина – наглядный пример затяжной вопиющей несправедливости.

Стоп!

– Вряд ли Энн станет убегать от Метьярд, – прошептала я. – Не на этот раз. Наоборот, она попытается отомстить обидчице. Это не охота, а сведение счетов. Они обе очутились на свободе именно ради этого.

– Думаешь? – нахмурился Ник. – По-твоему, они захотят встретиться?

– Энн Нейлор куда смелее, чем принято считать. Пораскинь мозгами: куда они могут направиться, какое место важно для обеих? По-моему, ответ очевиден. – Я набрала в грудь побольше воздуха. – Водосток. Канализационный колодец, где Метьярд избавилась от тела.

– Почему именно туда?

– Сара надеялась, что там история для нее закончилась. Она выбросила останки Энн, спрятала улики. Не проболтайся дочь, Метьярд не вздернули бы на виселице, – объяснила я. – А теперь представь, какую роль водосток играет для Энн. С ее телом обошлись самым бесцеремонным образом: разрубили на куски и утопили в нечистотах, предварительно изуродовав до неузнаваемости. В результате девочка утратила последний шанс восстановить справедливость. – По мостовой застучали капли дождя. – Ты сказал, сторож наткнулся на останки, но в полиции решили, будто это дело рук осквернителей могил. Очередной невостребованный труп. Кому охота возиться?

– Тело сильно разложилось, за такой-то срок.

– Естественно, но почему никто не хватился Энн? Сару Метьярд должны были арестовать на десять лет раньше. За десять лет она могла замучить или убить еще какую-нибудь воспитанницу.

Ник скептически поморщился, однако полез за телефоном.

– Муза, – произнес он, едва Элиза сняла трубку, – это мы…

– Метьярд пустилась во все тяжкие, – нервно затараторила коллега. – Нам докладывают о выбитых окнах, потухших фонарях, перевернутых столах на рынке…

– Гектор включился в игру. Похоже, Метьярд – лакомый кусочек для всей цитадели, – сообщил Ник.

Элиза тихо выругалась.

– Где вы?

– В Балетном переулке.

– Ха! Ты в курсе, что раньше его называли Туалетным?

– Очень смешно. Слушай, Греза спрашивает, где находится канализация, в которую выбросили останки Энн.

– Забавно. Я как раз собиралась звонить вам по этому поводу. Думаю, туда стоит наведаться. Только надо определиться. – В динамике зашуршало. – Согласно имеющимся документам, упомянутый водосток расположен на Чик-лейн. И все бы ничего, но имеется одна загвоздка: в Лондоне нет такой улицы.

Мы с Ником переглянулись.

– Иначе говоря, улица существует, просто ее переименовали?

– Точно, но вот какой нюанс: в прошлом название «Чик-лейн» носили две улицы.

У нас не было времени на ошибку. Промахнемся – и прости-прощай возможность впечатлить Джексона, а он не из тех, кто дает людям второй шанс.

– Первая находится в двух шагах от вас, это Чартерхаус-стрит, – продолжала Элиза. – Если от тела избавились там, понятно, почему Энн поселилась на «Фаррингдоне», других исторических привязок к станции нет.

– А вторая? – спросила я, наклонившись к трубке.

– Уэст-стрит.

Брови Ника поползли вверх.

– Уэст-стрит? Неужели та, которая в десяти минутах ходьбы от нашей берлоги?

– Она самая, – подтвердила Элиза. – Выбор за вами. Предупредить Сборщика, что Гектор в игре?

– Боюсь, шеф уже в курсе, – вздохнул Ник. – Спасибо за помощь.

Он сунул телефон в карман. Я застыла в ожидании вердикта.

Мы очутились на распутье. Учитывая, что Гектор у нас на хвосте, проверять оба варианта некогда.

– Наверняка Гектор тоже изучил биографию Метьярд. – Все в облике и голосе Ника выдавало крайнюю степень напряжения. – Бьюсь об заклад, это Чартерхаус-стрит. А мы-то все ломали голову, почему Энн обосновалась на «Фаррингдоне», и вот теперь появилось объяснение.

– Но полтергейст свернул не на Чартерхаус-стрит, – возразила я. – Сомневаюсь, что водосток там. Метьярд не потащила бы останки с Брутон-стрит через весь город. – Я посмотрела на Ника в упор. – Ставлю на Уэст-стрит.

Он привалился к стене, закрыл глаза и тяжело вздохнул:

– Что ж, сегодня твой день. Будем надеяться, что ты не ошиблась. Не упусти свой шанс.

4 Нет покоя проклятым

До Уэст-стрит добирались на такси. Нервы были натянуты до предела, но внешне я хранила спокойствие.

Бледная Греза не показывает страха. Она уверена в своих решениях. Ее лицо – непроницаемая маска.

Ник сказал, что мне выпал шанс, и теперь главное – его не упустить. Я доверяла своему чутью, опиралась на логику, но уравнение с полтергейстом изобиловало неизвестными и допущениями. А вдруг Энн с Метьярд и думать забыли про водосток? Или он расположен на другой Чик-лейн? Где гарантия, что Гектор нас не опередил? Словом, я могла ошибаться по всем пунктам.

Выйдя из такси, мы не обнаружили никаких следов разрушений. Ни малейших признаков, что в районе хозяйничают два разгневанных полтергейста.

– Сообщи остальным, где мы. Я подожду, – бросил Ник.

– Уже придумал, как ловить Метьярд?

– В процессе.

Живот скрутило от страха. Если вдруг облажаюсь… Ох, боюсь даже вообразить реакцию Джексона. Тогда всё, конец моей паранормальной карьере. Представилось, как я возвращаюсь к отцу, влачу жалкое существование и считаю дни до неминуемого разоблачения и казни.

На мой стук ответила изумленная Элиза.

– Явилась не запылилась. – Она втащила меня в коридор. – Где Ник?

– Снаружи. И Джексу не помешало бы присоединиться.

– Значит, выбрали Уэст-стрит? – Я кивнула. – Ладно, сейчас позову Джексона. Ты оставайся с Ником. Если все пойдет по плану, ваша задача – с помощью арсеналов не позволить Метьярд сбежать.

Не дожидаясь ответа, Элиза пулей взлетела по лестнице. Я попятилась, притворив за собой дверь, но не успела миновать и половину пути, как вдруг нагрянула наша добыча.

На эфир стремительно наползало темное облако, разливаясь, словно нефтяное пятно на поверхности воды.

Два полтергейста вырулили из-за колонны с солнечными часами в самом сердце Севен-Дайлс. Прямо на меня с головокружительной скоростью мчалась Энн, преследуемая Сарой Метьярд. Обе торопились к водостоку. Энн внушала мне определенные опасения, однако они меркли на фоне Метьярд, чья зловещая аура заслоняла собой даже солнце.

Мои догадки подтвердились.

Внезапным появлением призраки застали меня врасплох. Беглые полтергейсты устремились вперед, сметая все на своем пути. Я шарахнулась в сторону; Сара и Энн промчались мимо, расколотив боковое зеркало припаркованного авто, и скрылись в направлении Уэст-стрит. Какой-то прохожий-невидец истошно завопил, хотя не ощущал и толики давления, обрушившегося на мои плечи. Нет, его просто испугало разбитое зеркало.

– Не обращайте внимания! – прокричала я. – Оно уже давно держалось на честном слове!

Невидец недоверчиво покосился на меня и поспешил ретироваться. Надо срочно разобраться с полтергейстами, пока кто-нибудь не сообщил легионерам. Низко нахлобучив капюшон, я устремилась за парочкой – и буквально через несколько шагов наткнулась на Ника.

Он скрючился на земле, тяжело дыша. Опьянев от адреналина, я опустилась рядом с ним на корточки и принялась искать серебристые порезы от ран, нанесенных полтергейстом.

– Все нормально, – прохрипел Ник. – Сам виноват, слишком близко подобрался к Энн. Где Джексон?

– Скоро будет.

Губы Ника отливали синевой.

– На улице оставаться нельзя, кто-нибудь обязательно заметит. Джексону понадобится тихое местечко, чтобы укротить Метьярд. – Он поправил шарф, закрывавший лицо. – Заманим ее на задний двор.

– Каким образом?

– На живца. Спровоцируем ее, тогда она отвлечется от Энн.

Я помогла Нику встать:

– Предлагаешь разозлить полтергейста?

– В точку.

Убийца и жертва облюбовали закуток в конце квартала и принялись описывать круги; их медленные, грациозные движения напоминали танец на воде. Ничего не подозревающая невидица спокойно продефилировала мимо.

Метьярд ринулась в атаку, продолжая терзать Энн даже после смерти. Конечно, снова убить девочку ей не удастся, однако она может измучить ее, затравить как зайца. Бедняжку теперь не оставят в покое, а виноваты в этом мы, поскольку выманили Нейлор из укрытия.

Энн нанесла ответный удар, вынудив Метьярд отступить. Не мешкая, Ник созвал арсенал.

Вдалеке послышался топот. К нам приближались двенадцать ясновидцев. Одинаковые ауры, одинаковые черные одежды, одинаковые ожерелья и пояса из сотен швейных игл. Заметив нас, ясновидцы помчались со всех ног.

– «Ветоши». – В голосе Ника звучало изумление пополам с растерянностью.

Знакомое название. Банда «Ветошь» хозяйничала в другом секторе цитадели.

– Как быстро распространяются слухи, – съязвила я. – Дай угадаю: они тоже претендуют на Метьярд?

Мой друг поморщился:

– В их районе когда-то располагался Тайберн. Формально Дидьен украл Сару у них…

– Однако сейчас она на нашей территории.

– Тоже верно. – Ник напустил на себя суровый вид. – Как только окажемся во дворе, запирай ворота.

«Ветоши» галопом неслись к цели. Поднялась суматоха.

– Прочь с дороги, Взор! Они наши! – завопил кто-то.

Ник глубоко вдохнул:

– Приготовься.

Я напружинилась. Ник высвободил арсенал.

Тугой узел из фантомов ворвался в эпицентр драки, разбросав противниц, точно кегли, и вновь устремился к Нику. Внимание полтергейстов переключилось на нас.

– Шевелись! – рявкнул Ник.

Мы бросились наутек, Метьярд помчалась вдогонку. На перекрестке мы едва не столкнулись с Элизой.

– Муза, на задний двор!

Девушка безропотно подчинилась.

«Ветоши» наступали нам на пятки. Мы миновали кованые ворота позади берлоги и юркнули в арку, ведущую во двор. Ник одним прыжком преодолел ступени, Метьярд неслась следом, за ней – взбешенная Энн. Я опрометью бросилась к воротам, когда к ним подскочил один из «Ветошей». При виде его перекошенной физиономии у меня затряслись руки.

– Открывай! – потребовал он, брызгая слюной. – Открывай, иначе перережу глотку!

– Сначала дотянись, – фыркнула я, налегая плечом на створку.

Сара Метьярд промчалась сквозь прутья, от ее близости мороз шел по коже. Я повернула ключ и поспешила за угол, «Ветоши» изрыгали проклятия мне вслед.

Чистый идиотизм. Безумие. Меня разбирал истерический смех, но горло сдавило от страха.

Свернув за угол, я моментально ощутила присутствие Энн, но напугала меня не она. Цепляясь за перила, я кинулась на помощь Нику. Вместе с Элизой он забился вглубь двора, ноги расставлены на ширину плеч, ладони вытянуты вперед. Метьярд оттеснила их в арку, перегороженную вторыми, запертыми воротами.

Куда, черт возьми, подевался Джексон?

Ник заслонился от полтергейста арсеналом. Ноги сами несли меня вперед. Едва Метьярд ринулась в атаку, фантомы выстроились неким подобием щита, но куда им тягаться с могучим, древним и разъяренным призраком. Стиснув зубы, Ник из последних сил удерживал арсенал. Сару Метьярд казнили давным-давно, однако жестокость последовала за ней в эфир.

Почуяв мое приближение, Метьярд среагировала молниеносно. Сильная, почти материальная рука уперлась мне в грудь, и я полетела вверх тормашками, правда, в последний момент успела сгруппироваться и приземлилась на ноги. Пришлось ухватиться за дерево, чтобы не упасть. Выпрямившись, я попробовала одолеть Метьярд при помощи арсенала, но в силу неопытности мои жалкие попытки не причинили ей ни малейшего вреда. Внимание призрака было приковано к Нику с Элизой, которые буквально валились с ног, пытаясь удержать добычу во дворе. Энн витала за моей спиной и явно наслаждалась зрелищем.

Задняя дверь наконец отворилась, и на дорожку, вымощенную поблекшими плитами, ступил Джексон Холл.

Судя по ленивой походке, он заранее решил проверить нас на прочность. Посмотреть, долго ли мы выстоим против Метьярд.

Главарь мимов нес нож с белой рукоятью, и ничего больше у него не было. Мне еще не случалось видеть, как именно Джексон использует свой дар, а сам он никогда не откровенничал на эту тему. По крайней мере, со мной. Сборщики умеют укрощать фантомы, подчинять их своей воле, однако непосредственно процесс оставался для меня загадкой: я знала только, что он как-то связан с именем призрака. И, по всей видимости, с ножом.

Джексон смерил добычу оценивающим взглядом, расстегнул манжету и закатал рукав рубашки по локоть.

Почуяв опасность, Метьярд повалила Ника с Элизой на землю и рванула к Джексону. Я инстинктивно заслонила его собой.

Собирать арсенал некогда.

Оставалось уповать на мой дар.

Он вдруг будто очнулся от спячки, расцвел пышным цветком, не умещавшимся в груди. Таинственный механизм всегда очень чутко реагировал на опасность. Удар Метьярд сотряс мои нервные окончания. Полтергейст способен взаимодействовать с живой плотью, калечить ее, ранить.

Джексон укротит маньячку. Нужно только дать ему время. Меня прошиб холодный пот. Выругавшись сквозь зубы, главарь мимов приступил к делу.

Я выставила руки – не в надежде оттолкнуть Метьярд, нет, просто хотела убедиться, что могу контролировать силу внутри себя. Я бурлила, точно скороварка, готовая взорваться.

Джексон что-то бормотал под нос. Боль в затылке нарастала, слепила; вот она вспыхнула калейдоскопом алых и черных пятен. Метьярд постепенно брала верх. Во рту возник привкус меди, по горлу разлилась желчь. Из носа рекой хлынула кровь, багровые ручейки стекали по подбородку на воротник блузки.

– Джекс! – выкрикнула Элиза, содрогаясь всем телом.

– Не дайте ей уйти! – скомандовал тот.

Элиза скрипнула зубами:

– Конечно, не спеши. Не лишай нас удовольствия. Мы…

– Не. Дайте. Ей. Уйти!

Джексон снова забормотал что-то невнятное. Взмокшие пряди прилипли к моим вискам. Силы стремительно таяли. Предвкушая победу, Метьярд придвинулась ближе. Энн спикировала на нее, впрочем, без особого эффекта. Если полтергейст дотронется до меня, то шрамы останутся на всю жизнь, как после того случая на маковом поле. Элиза и Ник снова задействовали арсеналы, однако Метьярд интересовала только я – единственная преграда на пути к Джексону.

– Поднажми, Пейдж, – чуть слышно понукал шеф. – Смелее, Бледная Греза. Выпусти фантом на волю.

В ушах нарастал монотонный звон. Мне хотелось ответить, но дыхание вдруг сперло.

– Ну же! Ты ведь грезящая странница. Яви свой безграничный потенциал.

Я честно старалась. Зажмурившись, пыталась вызвать в памяти обиды и страхи прошлого. Школьные коридоры, ухмыляющиеся физиономии учеников, оскорбительные взгляды. Улицы Дублина, где погиб мой двоюродный брат. Отец, сидя в кресле, заслоняется от меня газетой и не говорит почему.

Не помогает! Ярость Метьярд зрела три столетия, градусом накала она превосходит мою. С приближением полтергейста колени подкосились, и я рухнула на землю. Понятия не имею, чего добивается от меня Джексон, а главное, как этого достичь.

Внезапно Джекс выругался.

– Кто-то допустил ошибку. Методика не работает. Просчет явно в имени.

Сердце лихорадочно забилось, норовя выскочить из груди.

– Попробуй через «и», – прохрипела Элиза. – Ме-ти-ярд. В отдельных документах Сара значилась именно так. – Она вдруг судорожно застонала. – Поторопись.

Ник атаковал Метьярд новым арсеналом, вынуждая ее отступить. Драгоценных секунд передышки мне как раз хватило, чтобы подняться. Следом нахлынули образы: вот Метьярд, уверенная в своей безнаказанности, избивает и терроризирует беспомощную сиротку, обращается с ней как с дерьмом. Раньше такое случалось сплошь и рядом. Впрочем, как и сейчас, три столетия спустя. Ради Энн я буду биться до конца, до последней капли крови. Справедливость должна восторжествовать.

Пот градом катился по лицу, струился за шиворот.

– Бесполезно, – припечатал Джекс, после чего небрежным, почти ленивым жестом созвал арсенал и направил его на Метьярд. – Кто поручится, что наш полтергейст действительно Сара Метьярд? Не удивлюсь, если Дидьен ошибся.

– Конечно Метьярд. Кто же еще? – обморочным голосом произнес Ник. – Кто, кроме нее, станет преследовать Энн Нейлор?

Разумеется, это она. Женщина, замучившая и заморившая девочку до смерти. Убийца, которая недрогнувшей рукой расчленила труп и выбросила останки в канализацию. Кто еще способен на такое?

Мысли плавно перескочили к свидетельским показаниям из архива. Кого звали перепуганные девочки, обнаружив бездыханную Энн?

Мисс Салли! Мисс Салли! Нэнни не шевелится!

Они взывали не к старшей Метьярд, а к ее дочери, тоже Саре. Именно ей принадлежала фраза «Сейчас я ее расшевелю!».

Салли.

Салли, жертва родной матери, избивавшая девочек, находившихся у них в услужении, и сама регулярно получавшая побои. Салли, которая в конце концов сбежала из дома, где погибла Энн.

Салли, чей длинный язык погубил их обеих – и мать, и дочь.

Все кусочки пазла встали на место.

«Я ее расшевелю!» – пригрозила Салли.

Однако сколько она ни пинала, ни трясла, ни осыпала ругательствами труп бедняжки, Энн не шелохнулась. И эта неподвижность приводила Салли в бешенство.

Я ее расшевелю. Расшевелю.

Вот зачем она вернулась – расшевелить Энн. Заставить ее двигаться и навсегда лишить покоя.

– Метьярд было две, – дрожащими губами проговорила я. – Это не мать, а дочь.

Ник моментально сообразил, о чем речь.

– Но ведь ее тоже звали Сарой, – растерянно пробормотала Элиза. – Салли – это лишь прозвище.

– У нее есть и второе имя, – вклинился Джексон. – В документах где-то указано.

– Ну конечно! Второе имя! – взвизгнула Элиза и, распустив арсенал, помчалась в берлогу. – Хочу глянуть в свидетельство о смерти. Я быстро…

– Поспеши. – Бледный как полотно Ник обливался потом.

Привкус металла во рту нарастал. Голова раскалывалась от боли. Однако в какой-то момент у меня открылось второе дыхание. Теперь я не сомневалась, что справлюсь, выстою.

Казалось, минула целая вечность (хотя на самом деле прошло лишь несколько секунд), прежде из окна донесся крик:

– Морган! Сара Морган Метьярд!

Джексон не мешкая принялся за работу. Укрощение призрака уже близилось к концу, когда я рухнула на колени, корчась от боли. Эфир сотряс новый безмолвный вопль.

А мгновение спустя полтергейст затих. Метьярд парила между нами, кроткая и неподвижная.

Во дворе воцарилась тишина. Странное ощущение: как будто после длительного нахождения под водой ты вдруг выныриваешь на поверхность. Напряжение в спине и плечах схлынуло, я повалилась на тропинку, дрожа всем телом. Энн Нейлор подплыла ко мне и застыла в опасной близости, почти касаясь лица. Даже волоски на руках встали дыбом.

– Отныне она не причинит тебе вреда, – выдавила я еле слышно. – Обещаю.

Приглушенная вспышка эфира. Энн дотронулась до моей ауры, отчего по коже пробежал мороз, и упорхнула прочь.

– Джексон, не вздумай ее укрощать, – предостерегла Элиза. – Потеряешь слишком много крови.

– Спасибо, – последовал краткий ответ.

Ник опустился рядом на корточки и привлек меня к себе. В глаза словно насыпали песка, челюсть свело судорогой, обзор сузился почти вдвое, однако я сумела разглядеть алые капли на плитке под ногами у Джекса, багровые потоки у него на руке. Главарь мимов вытер лезвие ножа шелковым платком.

– Готово, – объявил он, не отрывая взгляда от смирного фантома. – Метьярд у нас в кармане. Правда, не совсем та Метьярд, но тоже неплохо.

– Мария аннулирует сделку, – прохрипела я. – Ей нужна Сара, а не Салли. Значит, Энн нам не видать.

– Да, это не мать, а дочь. – Джексон бесстрастно кивнул и поманил призрак к себе. – Однако мы с Марией давние друзья, как-нибудь договоримся. Ну, а если нет… уверен, свою долю мы получим, не мытьем, так катаньем.

Салли последовала за нами в берлогу. Я была опустошена, раздавлена осознанием того, что не оправдала возложенных на меня надежд. Зато Энн Нейлор обрела заслуженный покой. Надеюсь, теперь, когда ее враг повержен, она перестанет кричать. Хоть какая-то победа.

Впрочем, не та, на которую рассчитывал Джексон Холл.

В берлоге все сразу вошло в привычную колею. Я умылась, сменила заляпанную кровью блузку. Джексон попросил сварить ему черный кофе и заняться арендной платой. Я безропотно посеменила в кабинет, но не успела сесть в кресло, как веки налились свинцом. Голова упала на столешницу, и все погрузилось во мрак.

Очнулась я за полночь, уже в своей комнате. В открытое окно влетел мотылек и запорхал в лунном свете.

Я попыталась сесть и с глухим стоном повалилась обратно. Голова раскалывалась. Интересно, когда я успела лечь? Выполнила ли поручение Джексона? Я перевернулась набок, стараясь собраться с мыслями. По коже забегали мурашки.

Сообразив, что произошло, я по уши накрылась простыней. Пейдж Махоуни облажалась. Завтра меня уволят. Полное фиаско, дошло до смешного: сначала завалила задание, а потом вырубилась в разгар работы. В принципе, можно прямо сейчас собирать чемоданы и уносить ноги, дабы не подвергаться лишним унижениям.

В коридоре вспыхнул свет. Я не шелохнулась под простыней. Скрипнули пружины, кто-то присел на край кровати.

– Пейдж, ты не спишь?

– Сколько времени?

– Час ночи. – Элиза толкнула меня в бок. – Я приготовила чай. От стычек с полтергейстами у меня мороз по коже.

Я высунула голову. Элиза не удосужилась одеться, только набросила поверх ночной рубашки кардиган, на лице ни грамма косметики. Она протянула мне дымящуюся чашку.

– Ты хоть поспала? – спросила я.

– Нет, возилась с документами. – Заметив мое смущение, Муза тронула меня за плечо. – Зато Джексон дрыхнет без задних ног. Мы с Ником ограничились арсеналами, а вот вы использовали свой дар. По сути, часть себя. Такова доля ясновидцев. Как говорят в Синдикате: эфир одной рукой дает, а второй забирает.

Выходит, Джексона тоже подкосила стычка с полтергейстом. Хоть какое-то утешение.

Элиза достала из кармана серебряную коробочку для пилюль и протянула мне капсулу:

– Прими. Ник сказал, у тебя мигрень.

– Джексон меня уволит? – прошептала я.

Ответа не последовало. Элиза либо не расслышала, либо притворилась глухой и с преувеличенным интересом занялась моей щекой, пострадавшей от удара Ряхи.

– Да уж, синяк будет здоровенный. Ну, и горло какое-то время поболит.

– Элиза!

– Позже потолкуем. Ты проспала почти сутки, пора уже подкрепиться. Настало время отвести тебя к Чэтлину, у него лучшая стряпня в Лондоне.

– Прямо сейчас?

– Заведение круглосуточное. Поговаривают, хозяин никогда не спит и никого не подпускает к плите.

Я потянулась за одеждой, но Элиза пресекла мой порыв:

– Не заморачивайся. Я туда бегаю в домашних тапочках.

К горлу подкатил ком. Элиза с Ником частенько ужинали вместе, но меня не приглашали. Такая доброта лишь подтвердила мои подозрения: Элиза хочет подсластить пилюлю, пока меня не вытолкали взашей.

Я наспех причесалась, взяла пиджак. Всю дорогу (Элиза и впрямь не потрудилась переобуться) моя спутница нахваливала неведомого Чэтлина, способного превратить заурядную трапезу в произведение искусства. Особенно ей нравились медовые лепешки: хозяин заведения готовит их по фирменному секретному рецепту, который хранит как зеницу ока. От одного описания лакомств аж слюнки потекли. На секунду мне приоткрылся удивительный мир, куда Пейдж Махоуни попасть, увы, не суждено. А ведь не провали я задание, могла бы стать его частью.

Мы миновали колонну с солнечными часами, свернули в крохотный, неприметный переулок, ведущий к Нилс-Ярду, укромному уголку, затерянному посреди Севен-Дайлс. Впереди виднелся магазинчик: по крайней мере, я считала это здание таковым, когда неоднократно проносилась мимо по делам. Элиза распахнула дверь.

Уютный, слегка побитый молью интерьер еще хранил следы былого великолепия. За столиками, озаряемыми восковыми свечами, сидели посетители. Ник ждал нас в угловой кабинке.

– Привет, Муза. – Лысый краснощекий мужчина протирал барную стойку. – В кои-то веки решила привести новенькую?

– Пусть человек отведает божественной амброзии, – улыбнулась Элиза, и лысый польщенно крякнул. – Греза, познакомься с Чэтлином.

– Просто Чэт. – Хозяин протянул заскорузлую ладонь. Вторая рука ниже локтя заканчивалась культей. – Муза и Взор столько о тебе рассказывали. – Я вытаращила глаза. – Новому клиенту ужин за счет заведения. Любые блюда, выбирай, не стесняйся.