Системный шеф 2. На чужой кухне.

Глава 1 "Во тьме иного мира"

Тёплый, влажный воздух Подкорневой гнили обволакивал всё, как одеяло из паутины. Он впитывался в одежду, конденсировался на холодном металле инструментов, заставлял эти самые инструменты - если не вытирать их каждые полчаса, покрываться скользким налётом, похожим на гниль. Марк вытер тыльной стороной ладони капли со лба, оставив грязную полосу.

Его «кухня» была размером со шкаф. Стены из пористого органического бетона пульсировали тусклым розоватым светом, передавая куда-то наверх тепло и ритм города-древа. По ним, словно артерии, тянулись толстые, покрытые биоплёнкой трубы. От них пахло озоном, сладковатой гнилью и жженым металлом.

На импровизированном столе (обломке плиты, вмурованном между двумя трубами), царил жёсткий, выстраданный порядок. Ряд склянок, скрученных из прозрачного хитина местных жуков-фильтраторов. Скальпель, чье лезвие когда-то было частью клешни какого-то служебного дрона, отточенное до бритвенной остроты. Портативный термоиндуктор, выдранный из разбитого летуна и залатанный изолентой собственного производства - сплавом смолы и волокон. И ингредиенты. Не мясо, не мука…

Гриб-поглотитель, растущий на отходах ментально активных «разумных» , тёмный и сморщенный. Пучки серого мха, снятые с фильтров в заброшенном отсеке. Склянка с его собственной слюной - катализатор, который его организм, отравленный, но адаптированный за месяцы пребывания на Бастофане-4, смог выработать.

«Пилюли Спокойствия». Ирония названия давила на зубы тяжелее местной гравитации. Они не приносили покоя. Они просто на время заглушали вой «Тишины» в головах отщепенцев - той чудовищной пустоты, что оставалась после разрыва с Ментальной Сетью Ксин-тар.

Ладонь Марка двигалась уверенно, дозируя, смешивая, нагревая до точно выверенной температуры. Глаза, привыкшие к полумраку, не отрывались от процесса. В этом был свой гипнотический ритм. Почти медитация.

Рука сама потянулась к пустому пространству перед глазами. Мысленный щелчок. В поле зрения всплыл интерфейс гильдии «Таверна "У Чифа"». Он делал это машинально, несколько раз в день. Ритуал. Покаяние.

Список участников. Его имя - Марк (Мастер). Статус: «Вне зоны действия». Ниже — Света. Костя. Иконки Пайка и Булки, изменившиеся, усложнившиеся. Он просто смотрел на зелёные индикаторы уровня здоровья и выносливости рядом с их именами. Все в норме. Света - 94%. Костя - 100% Единственное доказательство, что где-то там, за тридевять вселенных, его мир ещё жив.

Он закрыл интерфейс и взял последнюю, уже застывающую пилюлю, чтобы упаковать её в амортизирующий мешочек из обработанной пузырчатой шкуры. В этот момент на стене замигал тусклый красный светодиод - крошечная личинка-киборг, вшитая в живую плоть города его союзниками.

Марк замер. Не от страха. От осточертевшего, острого раздражения. Опять…

Из ретранслятора, консервной банки с пучком проводов, вырвался скрипучий, лишённый всяких эмоций голос. Голос Шас’така, пропущенный через десяток шифраторов:

«Всем ячейкам. Шас’так. Код «Ржавчина». Блюстители чистоты Сигнала вектор на сектор 7-Гамма. Уровень угрозы: «Дельта». Новые координаты: Узел «Тихий плач». Время на перемещение: 97 стандартных циклов. Опоздание недопустимо.»

Девяносто семь циклов. Чуть больше полутора часов по земным меркам. Марк выдохнул. Длинно, с присвистом, выгоняя из лёгких липкое раздражение. Потом его тело взорвалось действием.

Он сбросил пилюли в мешочек, швырнул его в походную сумку. Левой рукой схватил термоиндуктор, выкрутил на максимум и провёл раскалённым жалом по поверхности «стола». Пахнуло палёной органикой и тоской. Все следы ингредиентов, все микрочастицы - в пепел. Правой рукой он сметал этот пепел в сток в полу, где что-то живое и слизистое тут же с чавканьем принялось его поглощать.

Механическим жестом он провёл рукой по левому запястью - там, где плотно облегал руку простой, тёмный, почти невидимый в полумраке браслет из эфирной стали. Воздух задрожал и инструменты, ингредиенты, даже сам термоиндуктор исчезли, будто их и не было. Браслет слегка нагрелся, отозвавшись лёгкой, едва ощутимой вибрацией, подтверждением приёма.

«Подпространственный карман. 3х3х3 метра». Системный предмет, привязанный к его душе. Хранилище, которое нельзя было отнять, даже если бы его раздели до нитки. Всё его скромное имущество, все плоды восьми месяцев иномирного заключения, теперь были там.

Подойдя в плотную к стене, к участку, где пульсация «артерий» была чуть слабее. Марк провёл пальцами по едва заметным зазубринам, нашёл паз. Вжал. С хрустом и звуком отрывающейся присохшей кожи участок стены размером с канализационный люк отошёл, открыв чёрную пасть лаза. Запах оттуда потянулся ещё более густой, спёртый и откровенно нездоровый.

Он нырнул в лаз, потащив за собой почти пустую сумку, которая была не более чем частью нового образа. Маскировкой под бродягу. Изнутри нажал на рычаг. Панель с мягким, влажным звуком вернулась на место, слившись со стеной.

В полной темноте, на ощупь, он пополз по узкой, слизистой шахте. За его спиной, сквозь толщу органического бетона, донеслись приглушённые, но недвусмысленные звуки: глухой удар, затем пронзительное шипение плазменного резака, прожигающего дверь его бывшего убежища. Затем отрывистые, гортанные команды на языке Ксин-тарр. Он разобрал только одно часто повторяющееся слово: «Немой».

Они пришли за Призраком. Но Призрак уже шёл на новую встречу, где от него снова будут ждать чуда. Он полз, и в темноте его губы снова беззвучно шевельнулись, выговаривая давно забытые слова из другой жизни: «Господи, как же я устал...»

Но остановиться было нельзя. Потому что в чате, за тридевять вселенных, у Светы было 94% здоровья. Возможно, она болеет, ведь такой показатель держится уже вторую неделю.

Тьма в шахте была не абсолютной. Сквозь стыки потрескавшихся органических плит сочился тусклый свет. Источником были колонии фосфоресцирующих грибов-паразитов, покрывавших стены шахты синевато-зелёным узором. Они же служили единственными указателями - где стена, где потолок, где очередной ответвление. Марк полз, ориентируясь по их призрачному свечению, глухому бульканью где-то внизу и памяти, вбитой в мышцы за месяцы таких побегов.

Шахта вывела его в коллектор. Он вывалился из отверстия на узкую, скользкую сервисную полку, едва не сорвавшись в поток внизу. Выпрямился, потер ушибленное плечо и вдохнул полной грудью.

И тут же закашлялся.

Воздух здесь был гуще супа. Влажный, тёплый, пропитанный запахами, каждый из которых был откровенным оскорблением. Кислая сладость гниющей органики. Едкий химический оттенок - то ли растворители, то ли побочные продукты биосинтеза. И над всем этим - тяжёлый, удушливый запах тёплой стоячей воды, в которой что-то размножалось и неспешно умирало.

Коллектор был огромен. Округлый туннель, уходящий в темноту в обе стороны. По его дну, не спеша, текла вязкая, опаловая жидкость. Она светилась изнутри тем же тусклым, болезненным светом, что и грибы - видимо, была насыщена биолюминесцентными микроорганизмами. Кровь города-древа. Только грязная, заражённая, циркулирующая где-то в самых нижних петлях кишечника.

Марк вытащил из сумки локатор. Устройство представляло собой пластину с потрескавшимся экраном, к которой были припаяны две антенны из скрученной проволоки. Он включил его. Экран замерцал, засветился помехами, но постепенно на нём проступила схематичная карта. Зелёная точка - он сам. Мигающая красная метка в нескольких кварталах (если это слово было применимо к изгивам труб) - «Узел Тихий плач». Между ними - лабиринт ходов.

Он прикинул маршрут. По прямой - минут тридцать. С учётом необходимости обходить потенциальные посты или зоны активной деятельности Ксин-тарр - все шестьдесят. Время было.

Он двинулся вдоль по течению, прижимаясь к стене. Полка была узкой, покрытой скользким бионалетом. Шаг за шагом, взгляд, мельком скользящий по локатору, чтобы не сбиться. Остальное внимание - на окружение. [Око Шефа III] работало в фоновом режиме, сканируя пространство на предмет угроз и ресурсов. Информация накладывалась на реальность полупрозрачными слоями:

> Лужа тёмной жидкости: Смесь технических масел и органических отходов. Токсичность: средняя. Воспламеняемость: высокая. Возможность использования: ограничена.

> Вентиляционная решётка в потолке: Забита на 80%. За ней - признаки движения воздуха. Вероятность патруля: низкая.

>Труп существа (крысоподобное, с хитиновыми пластинами): Смерть 4-5 суток назад. Причина: отравление тяжёлыми металлами. Ценные части: клыки (низкое качество), имплант в основании черепа (не функционирует, возможен источник редких металлов).

Марк прошёл мимо трупа, даже не замедлив шага. Когда-то, в первые недели, он бы остановился, разделал, вытащил всё, что могло пригодиться. Теперь он знал цену времени и весу. Такая добыча не стоила ни того, ни другого.

Чуть дальше из потока торчала, как надгробие, механическая «рука» - часть какого-то уборщика или рабочего дрона. Пластик был разъеден, металл покрыт коррозией, провода обнажены. [Око Шефа III] отметило возможное наличие микросхем, но их полезность была под вопросом. Он снова прошёл мимо.

А вот следующая картина заставила его на секунду замереть и напрячься. В углублении у стены, возле груды мусора (обломки конструкций, пустые ёмкости, слипшиеся комья непонятной субстанции), копошились фигуры. Трое. Ксин-тарры.

Удача. Не «Воины» в сияющей броне. И не боевые «Исполнители». Эти оказались «Мусорщиками». Низшая каста среди низших. Их комбинезоны когда-то, наверное, были серыми и целыми. Сейчас они представляли собой лоскутное одеяло из заплат, пятен и подтёков. Герметичность - нулевая. Шлемы отсутствовали, обнажая жёсткие, чешуйчатые лица с тупыми, ничего не выражающими глазами. Один методично перебирал клешнями груду металлолома, откладывая в сторону предметы, которые его встроенный сканер (видимо, единственная работающая часть экипировки) помечал как «пригодные для вторичной переработки». Двое других тащили тяжёлый бак с отходами, их движения были идеально синхронными, лишёнными малейшего напряжения или неудобства.

Марк замер, оценивая угрозу. [Око Шефа III] выдало скупые данные:

> Ксин-тарр, мусорщик-утилизатор. Ур. 2. Угроза: минимальная. Поведенческий паттерн: цикл «сбор-сортировка-сдача». Вне протокола: ступор или возврат к базовому циклу. Вероятность агрессии при отсутствии прямого приказа: 0.01%.

Марк медленно выдохнул. Они его видели. Их глаза, тусклые, как у мёртвой рыбы, скользнули по его фигуре, задержались на секунду… и вернулись к своей работе. Он был для них частью пейзажа. Ещё одним куском мусора, движущимся по полке. Неприкасаемым, потому что на него не было приказа.

Он двинулся дальше, стараясь не нарушать их ритм, не создавать резких звуков. Прошёл в двух метрах. Ни один не пошевелился, чтобы остановить. Лишь тот, что сортировал, бросил в общую кучу очередной бесценный хлам - сломанный датчик, с таким же безразличием, с каким смотрел на Марка.

«Артерии, — подумал Марк, ускоряя шаг и оставляя мусорщиков позади. — Несите отходы к сердцу. А я - что? Вирус в кровотоке? Инородное тело? Или просто ещё один сгусток грязи, который рано или поздно будет отфильтрован и выброшен?»

Мысль была горькой, циничной, но в ней была доля правды. Он был аномалией в этом отлаженном организме. И аномалии либо уничтожались иммунной системой – «Стражами Чистоты», либо медленно разъедали его изнутри, как он это и пытался делать.

Впереди локатор показал развилку. Нужно было сворачивать в узкий технический тоннель, подниматься на уровень выше. Марк бросил последний взгляд на мерцающий, ядовитый поток в коллекторе, на уходящую в темноту полку, и нырнул в боковой проход. Здесь было суше, но воздух оказался ещё спёртее. Впереди ждал «Тихий плач».

Технический тоннель оказался не просто узким. Он был похож на пищевод какого-то гигантского, больного червя. Стенки, обшитые когда-то перфорированным металлом, теперь проросли спутанными кабелями, похожими на жилы, и покрылись слоем слизистой, дышащей плесени. Шаги отдавались глухим, влажным эхом, тут же поглощаемым мягкой массой вокруг.

Локатор пищал тихим, раздражающим звуком, указывая, что нужный поворот, прямо здесь, за очередным разломом в стене, за которым виднелось чуть больше пространства и тусклый, мерцающий свет. Не свет грибов, а что-то искусственное. Электрическое. Марк притормозил, прислушался. Ни звука, кроме вечного капанья конденсата и далёкого, глухого гула города-древа. [Око Шефа III] ничего опасного не показывало. Лишь отметило повышенную влажность и следы частого прохождения - пол здесь был протоптан, слизь счищена в узкой тропинке.

Он шагнул в разлом.

Пространство за ним оказалось карманом. Небольшой, неправильной формы зал, образовавшийся, судя по всему, после какого-то древнего обвала или остановки строительства. Одно время здесь, видимо, было техническое помещение. По стенам ещё торчали кронштейны, висели оборванные провода. Сейчас это была свалка. Нагромождение металлолома, разбитых корпусов, обрывков биоплёнки и прочего мусора, характерного для Подкорневой гнили. И в центре этого хаоса горела, коптя и потрескивая, самодельная горелка - банка с каким-то густым, маслянистым топливом, в котором плавал фитиль из тряпок. Она отбрасывала длинные, пляшущие тени, превращая груды хлама в подобие фантастических чудовищ.

Ксеносы. Их было трое, и они явно ждали. Не его, а любого забредшего в этот карман.

Двое - Ксин-тарры. Но не те тупые исполнители из коллектора. Эти стояли с той расслабленной, хищной уверенностью, которая бывает только у тех, у кого есть хоть капля воли. Их броня была кустарной: пластины, снятые со сломанных дронов, нашитые на грубую кожу, заклёпки, проволока. Эмблемы Империи были либо тщательно зачёркнуты, либо закрыты нашивками - косыми чёрными полосами. Отщепенцы. У одного вместо левого глаза был примитивный оптический сенсор, мерцающий красной точкой. У второго на щеке - грубый шрам, похожий на след от когтей. В руках, заточенные куски арматуры, обмотанные у рукояти для сцепления.

Третий был ксеносом гуманоидного типа. Существо чуть выше Марка, тощее, с серой, жёсткой, как шкура ящерицы, кожей. Длинные пальцы с острыми, чёрными ногтями. Лицо почти человеческое, если не считать полностью чёрных, без белка, огромных глаз, которые отражали свет горелки двумя пустыми угольками. Одежда - лоскуты, сшитые в подобие пончо. В руках, два коротких, кривых лезвия, сделанных, судя по всему, из рёбер какого-то крупного животного. Представитель одной из порабощённых рас. Такие часто оказывались среди отбросов общества Ксин-тарров, выполняя самую грязную работу или находясь на самом дне пищевой цепочки в подполье.

Марк замер в двух шагах от входа. Они его уже видели. Отступать – глупо, его уже считают добычей.

Лидер - Ксин-тарр с красным сенсором вместо глаза, издал низкое, шипящее урчание. Когда он заговорил, слова вырывались с трудом, акцент был ужасен, а грамматика - примитивна. Он использовал упрощённый торговый жаргон, смешанный с обрывками языка Ксин-тарр:

— Проходная… плата, — просипел он. Чёрный, раздвоенный на конце язык мелькнул между острых зубов. — Оставляй мешок. И прибор с рукой. — Он кивнул на локатор в руке Марка и на сумку за спиной. Второй Ксин-тарр беззвучно перехватил арматуру поудобнее. Ксенос просто склонил голову набок, его чёрные глаза не мигали.

Горькая, усталая усмешка поднялась изнутри, но на лицо не прорвалась. Лицо осталось каменным, усталым маской.

— У меня нет ничего ценного для вас, — сказал Марк тихо, на том же ломаном жаргоне. Его собственный акцент был не лучше. — Только лекарства. Они вам не нужны.

— Всё нужны, — парировал лидер. Его сенсор-глаз жужжал, фокусируясь на Марке, вероятно, пытаясь сканировать. — Ты - Немой. Бледный червь. У тебя есть… вещи. Отдай. Или добавим тебя в мясной котёл.

Ксенос щёлкнул лезвиями друг о друга. Звук был сухим, костяным.

Марк молча оценивал. [Око Шефа III], работавшее на пределе, накладывало данные:

> Ксин-тарр-отщепенец №1 (лидер). Ур. 7. Уязвимости: правый глаз (оптический сенсор, чувствителен к яркому свету/электронным помехам), сустав левой руки* (след старой травмы, подвижность ограничена на 15%).

> Ксин-тарр-отщепенец №2. Ур. 6. Уязвимости: низкая скорость реакции (признаки повреждения ментальных имплантов), зона шеи (броня плохо закреплена).

> Ксенос (раса: Сул'мор?). Ур. 6. Способности: повышенная скорость, атаки с двойных векторов. Уязвимости: низкая физическая сила, чувствительность к громким звукам и внезапным вспышкам (большие глаза).

Трое против одного. У него не было времени на переговоры. Каждая минута промедления отнимала время у пути к «Тихому плачу». А там ждал Шас'так. Новый приказ. И, возможно, шанс.

Он посмотрел на их лица. На тупую жадность в глазах Ксин-тарров. На пустую, хищную готовность Сул’морца. Никакой идеологии. Никакой высшей цели. Просто голод, жажда легкой добычи и закон джунглей, перенесённый в техногенные трущобы.

«Миры, технологии, расы… а на дне всё одинаково. Все те же обезьяны с дубинами», — пронеслось в голове. Глубочайшее, всепоглощающее презрение. К ним. К этому месту. К самому себе, за то, что снова оказался в такой ситуации.

Его рука медленно потянулась к поясу, будто чтобы снять сумку. Глаза лидера блеснули удовлетворённо. Это была их ошибка.

[ Усиленные рефлексы II]

Время замедлилось, растянувшись в липкой, вязкой плёнке. Марк не видел, как двигается его рука. Он знал, куда она должна попасть. Не к сумке. К карману на бедре, где лежало три шарика, слепленных из химикатов, золы и остро пахнущей смолы. Не оружие. Отвлекающий манёвр.

Он швырнул шарик в гущу мусора у ног лидера. Не дожидаясь результата, корпус уже разворачивался, ноги сгибались для толчка.

Шарик ударился о ржавую панель с сухим щелчком.

Последовал хлопок, глухой, вышибающий воздух из лёгких. И короткая вспышка света -грязно-жёлтый, ядовитый, как свет вышедшей из строя дуговой лампы. Он прожигал сетчатку, заливал всё вокруг мерзким серно-лимонным сиянием. Одновременно из шарика вырвался клуб едкого, разъедающего глаза дыма с запахом горелой пластмассы и рвоты.

— К’Га! — вырвалось у лидера, больше похожее на удивлённый выдох, чем на крик. Его красный сенсор-глаз взвыл пронзительным писком и погас, залитый химической грязью. Он отпрянул, заслоняя лицо.

Марк уже сорвался навстречу второму Ксин-таррцу, тому, что с плохо закреплённой бронёй на шее. Тот, ослеплённый вспышкой и дымом, инстинктивно занёс свою арматуру для широкого, размашистого удара. Классическая ошибка уличного бойца - бить с замаха, теряя время и равновесие.

Движения марка были столь стремительны, что уворачиваться – было лишним. Войдя на дистанцию удара, поднырнул под неловкий замах и, продолжая движение по инерции, вогнал основание своего скальпеля не в броню, а в то самое место под челюстью, где пластины сходились, прикрывая мягкую гортань и пучки сухожилий. Удар был коротким, резким, вложенным всем весом тела. Не нужно было резать. Достаточно было продавить.

Хрящ хрустнул, как сломанная ветка. Ксин-тарр издал булькающий, захлебнувшийся звук. Его глаза, тусклые и отупелые даже в момент атаки, вдруг округлились от шока, от непонимания, как боль может быть настолько внезапной и абсолютной. Он рухнул на колени, выпустив арматуру, обеими руками вцепившись в шею, из которой уже сочилась тёмная, почти чёрная кровь.

Марк не смотрел на результат. Он уже отталкивался от падающего тела, делая шаг в сторону, чтобы не оказаться в зоне досягаемости лидера.

Лидер пришёл в себя быстрее, чем Марк рассчитывал. Ослепший, яростный, он махал своей арматурой перед собой, создавая слепую зону защиты, и шипел что-то нечленораздельное, полное боли и злобы. Марк отскакивал от диких взмахов, оценивая. Прямая атака - рискованно. Нужно было использовать его ярость.

Он сделал ложный выпад влево. Лидер рванулся туда, его арматура со свистом рассекла воздух. В этот момент Марк, используя инерцию противника, резко шагнул вперёд и пяткой ударил по тыльной стороне колена ксин-тарра, в место, где броня была лишь тонкой тканью.

Нога подкосилась. Лидер с рычанием начал падать вперёд. Марк не дал ему упасть. Он подхватил его под руку, используя падение как импульс, и с силой бросил ослепшего, хромающего противника прямо на груду острого металлолома рядом со стеной.

Звук был отвратительным… Глухой стук, хруст ломающихся пластин, короткий визг боли и тихий, обрывающийся хрип. Лидер замер, нанизанный на торчащий прут арматуры, его тело судорожно дёрнулось раз, другой и обмякло.

> Убит [Ксин-тарец ур.7]. Получено: 70 Опыта.

Всё это заняло не больше шести секунд.

И тут, из клубов рассеивающегося едкого дыма, вынырнула тень. Сул’морец. Он ждал момента, когда можно будет добить раненого или застать врага врасплох. Его тактика была правильной. Скорость - феноменальной. Он мелькнул, как серая молния, с двумя костяными клинками, нацеленными в бок Марка.

Если бы не [ Усиленные рефлексы II], Марк не успел бы увернуться. Но ему и не нужно было. Он активировал [Око Шефа III] на полную мощность.

Мир для него не просто замедлился. Он усложнился. Над телом ксеноса, полупрозрачным наложением, вспыхнула его энергетическая схема, бледно-голубой каркас, показывающий потоки силы, нервные узлы, импланты. И один узел, в центре груди, пылал агрессивным красным - перегретая, нестабильная железа, вероятно, дешёвый усилитель реакций или остаток какого-то контролирующего устройства. Слабое место. Не просто орган, а бомба замедленного действия.

Ксенос был уже в сантиметре от него. Марк видел, как чёрные, бездонные глаза отражают его собственное лицо. Он не стал уворачиваться от атаки. Вместо этого он подставил под удар предплечье, уже ожидая боли.

Острая, холодная вспышка резанула по коже и мышцам. Костяное лезвие прошло навылет, вырвав клок плоти. Боль ударила в мозг белым шумом. Но Марк уже двигался, используя боль как пружину. Его свободная рука, всё ещё сжимающая скальпель, описала короткую, молниеносную дугу и воткнулась прямо в тот самый красный, пылающий узел на энергосхеме.

Сталь встретила не плоть, а что-то твёрдое, хрупкое и горячее. Раздался звук, похожий на лопнувшую стеклянную колбу.

Ксенос замер. Его огромные чёрные глаза расширились до невозможного, в них отразился не страх, а чистое, безмолвное непонимание. Потом из его груди, из-под серой кожи, вырвался сноп искр, и тонкий дымок. Он просто обмяк, как тряпичная кукла, и рухнул к ногам Марка, его клинки с глухим стуком ударились о пол.

> Убит [Сул’морец ур.6]. Получено: 50 Опыта.

Тишина.