Сказания пыльных миров. Том 3. Гвард

Глава 1

Бам!

Я вынырнул из своих мыслей и удивлённо воззрился на упавшее посреди дороги дерево. От меня оно было далеко, так что интуиция презрительно промолчала насчёт возможной опасности. Но вот то, что оно преграждает мне дальнейший путь… кажется, это «ж-ж-ж» неспроста. И верно, стоило мне развернуть лошадку, как из кустов начали вылезать абсолютно криминального вида элементы. Первый, второй… десятый. Выстроившись полукругом и преградив мне дорогу назад, они хмуро рассматривали моё лицо. Ну, по крайней мере, я так трактовал их явную заминку и молчание, когда они вылезли. Потому что волосы у меня пусть и начали отрастать вновь, но очень медленно, и от тех же бровей имелась пока лишь едва заметная полоска неприятной на ощупь щетины. В итоге выглядел я ещё необычнее, чем когда был целиком лысым.

Наконец, вперед выступил внушительных размеров мужик с заложенными за спину руками. В потрепанном кожаном жилете на голое тело, да еще и нараспашку, он словно специально лениво поигрывал рельефной мускулатурой, приближаясь ко мне. В целом, конечно, внушало. Особенно учитывая добрый десяток шрамов, украшавших его торс и лицо.

Я молча спешился.

Мужик так же молча достал из-за спины то, что он там прятал: довольно неприятно выглядящую дубину с кое-как забитыми в набалдашник острыми кусочками металла — от гнутых гвоздей до каких-то кривых и проржавевших полосок стали. Настоящее олицетворение слова «варварство».

— Что, вот так сразу? — вздохнул я. — Даже не будете говорить что-то вроде «отдавай все деньги, малец, а то мы тебя убьём и распотрошим, грррррр!»?

— Ты больно борзым выглядишь, щенок, — подал голос один из стоящих в оцеплении людей, ничем не примечательный мужчина лет тридцати. — Такие сами по себе деньги не отдают, пока их не проучить.

— Аа… ну давайте, пробуйте, — я безразлично кивнул.

Безразличие было даже не совсем напускное. Во-первых, я не ощущал от этих криминальных элементов ни капли опасности — а уж на это моя интуиция была вполне способна. Ну куда им против того, кто вошёл в десятку лучших на Турнире Пурпурного Клинка (и мог бы вполне претендовать на тройку, если бы постарался)? А во-вторых… это уже третья попытка меня ограбить за неделю путешествия, и меня это слегка задолбало.

В первый раз это было даже забавно. Парочку неуверенных в себе бандитов оказалось достаточно шугануть Огненным потоком: едва увидев мощную струю огня в моём исполнении, они тут же обратились в бегство. Только задницы и успел им чутка подпалить.

Во второй раз это была уже более полноценная банда, но откровенно плохо организованная и подкараулившая меня во время стоянки. Когда они, как лоси, ломанулись на меня толпой из кустов, я абсолютно машинально, даже без ускорения, выхватил клинок и вскрыл вырвавшегося вперёд главаря от шеи до паха. Пяток его соратников, увидев это неприглядное зрелище, не снижая темпа и пуча глаза от ужаса, прыснули в стороны, как тараканы. Я и гнаться за ними не стал. Не до того было. Сначала сдерживал рвотные позывы — меня окатило кровью практически целиком, да и вывалившиеся внутренности аппетита не вызывали, и, как бы я ни стал привычен к подобному, но всё равно сдержаться было трудно. Потом, убедившись, что горе-грабители убежали, сверкая пятками, сразу пошёл к ручью неподалёку от лагеря. Умываться, стирать залитую кровью одежду и ругаться сквозь зубы на ледяную воду. Сопротивление холоду последние недели вновь пошло в рост, впервые с того момента, как я выбрался из гор…

В этот, третий раз бандитов было больше, да и выглядели они более… криминально. Предыдущие грабители были скорее неоперившимися птенцами на большой дороге — одними из тех сотен, что расплодились в Леварисе за последнее время. Смерть императора, непонятные брожения в столице и больших городах, набеги орков на север империи, а Камеццо и Керенца — на южные и восточные районы… всё это оказалось прекрасной почвой для криминала на дорогах. И большая часть этих новоявленных бандитов, не имея ни опыта, ни достаточной силы, нападали в основном на кажущихся безобидными одиночек… вроде меня. Остальные им были банально не по зубам.

Сейчас же передо мной стояли зубры этой нелёгкой профессии. Хотя, что уж там — зубрята. Настоящие зубры имели бы при себе человека с хорошо прокачанной Оценкой, который либо сказал бы этим ребятам, что я им не по зубам… либо приказал бы не разводить со мной политесы и просто засыпать из кустов дождём стрел и болтов, пользуясь эффектом неожиданности.

В последнем случае у них были бы хоть какие-то шансы.

Подъезжая к следующему городу на своём пути — то ли Картус, то ли Кортас, уже и не помню, — я погладил геккончика, высунувшегося из-за ворота рубахи и тёплой, подбитой мехом жилетки. На дворе стояла уже ранняя зима и беднягу разрывало между желанием впасть в спячку и его фамильярной сущностью. Последняя пока побеждала, но геккон всё больше времени проводил, свернувшись клубочком во внутреннем кармашке и беззастенчиво сопя в обе дырочки. Но вылезал он достаточно регулярно — за очередной дозой Восстановления, или чтобы высказать мне недовольство погодой, или чтобы погреться под редкими лучами солнышка, когда оно всё-таки радовало нас своим присутствием. Вот и в этот раз он покрутил головой, посмотрел на низкие тучи, нависающие над нами и требовательно стрекотнул — давай заклинание, мол. Последнее, надо сказать, шло ему на пользу — крохотная ящерка прибавила в размерах раза так в полтора за неполный месяц. Но кроме этого, никаких изменений в нём я не чувствовал. Когда же получивший требуемое геккон полез обратно за пазуху, я задумчиво сказал:

— Знаешь, я придумал тебе имя. Ты только и делаешь, что спишь, ешь, греешься на солнце и требуешь чего-то непонятного. Я назову тебя Кот.

Геккон, уже почти уползший, на мгновение замер. После чего насмешливо стрекотнул что-то в духе «хоть груздем называй» и, щекотнув шею хвостом, заполз в кармашек.

— Простите… ваше благородие… — донёсся сзади жалобный голос.

— Я не с вами разговаривал.

— Да… мы… просто… пощадите, не губите!

Я остановился и обернулся к цепочке бандитов, плотно и качественно связанных так, что свобода оставалась лишь у ног ниже колена, и привязанных одной общей веревкой к моей лошадке. Тоже, кстати, безымянной. Непорядок.

— Вы о чём? — недоуменно спросил я.

— Так ведь… казнят нас!

— Ааа… ну да, возможно. Закон такой, что поделать. К бандитам нынче жалости мало…

— А у нас жёны!..

— … дети…

— … мал мала меньше…

— … а меня собака дома ждёт…

— … ваше благородие! — последние слова бандиты взвыли хором, синхронно упав на колени.

— Да хватит меня уже так называть, — я поморщился и похлопал лошадку по заднице, заставляя её вновь набрать ленивый ход. Пленники, кое-как поднявшись на ноги, засеменили за ней вслед, продолжая на все лады умолять меня понять, простить и отпустить. Я же, завидев на горизонте стены города, уже не особо обращал внимание на их вопли. Главное, чтоб снова сбежать не пробовали…

Побег эти неудачливые грабители рискнули осуществить почти сразу после захвата. Кто-то спрятал в сапоге небольшой нож, каким-то образом они сумели его достать и даже передать несколько раз, чтобы все по очереди незаметно подрезали у себя и товарищей верёвки… а потом, разом порвав их, рванули в разные стороны. Убежали недалеко. Тяжело вздохнув, я соскочил с лошади и под Ускорением догнал и вырубил каждого беглеца. После чего популярно объяснил им, легонько попинав при этом по почкам, что моё к ним милосердие при захвате (в тот раз я даже никого не убил, решив, что пускай с ними разбирается стража и палачи — им за это платят, в конце концов) не означает, что я буду спокойно сносить их выходки. И если кто-то хочет умереть прямо сейчас — то пусть поднимет руку, я с радостью исполню его желание. Никто? Вот и славно.

Подъехав к воротам, я остановился перед слегка ошарашенным стражем и соскочил с лошади. Заросший по самые глаза бородой, низенький и широкоплечий мужичок, сильно смахивающий на гнома, оглядел процессию избитых, вывалянных в грязи и связанных людей. После чего, сделав явно неправильные выводы, взял наизготовку алебарду и весьма неуверенно проговорил:

— Эээ… эт самое… рабство у нас запрещено… тем более в таких объемах…

Какой-то умник из пленных, услышав сбивчивую речь стражника, решил воспользоваться ситуацией и жалобно заголосил:

— Спасите нас, господин стражник! Мы невинные люди…

Договорить умник не успел. Я пошарил рукой в переметной суме, вытащил попавшееся под руку яблоко и молча метнул его прямо в лоб не в меру говорливого пленника. Мякоть разбившегося всмятку фрукта брызгами украсила лица его соседей, а сам говорун рухнул на бок и вяло заворочался в грязи, пытаясь подняться. Не особо успешно. Странно, что он сознание не потерял — яблоко я бросил со всей своей молодецкой силушкой.

— В следующий раз буду метать заклинания, — ледяным тоном предупредил я пленников. Задолбали, честное слово. Уже раз десять пожалел, что не прикопал их там на месте.

Повернувшись к стражнику, я коротко пояснил:

— Какие рабы, служивый? Это бандиты с большой дороги. Ты на морды их посмотри, там по каждому виселица уже даже не плачет — все слёзы закончились, пока она их ждала.

— Хм… — стражник ещё раз оглядел криминальные рожи и растерянно почесал затылок. — Так вы маг, ваше благородие? Или как это так вы их всех в одиночку-то скрутили?

— Ну… практически, — я на мгновение замялся, но потом осознал, что, вообще-то, я и вправду уже вполне себе состоявшийся волшебник. Пусть и системный, но, тем не менее… — Да. Маг. Так что, я могу передать вам этих связанных дегенератов? Надоели они мне, хуже горькой редьки…

— Нет-нет! — стражник резко затряс головой. — Сейчас, я кликну Шуна, подождите здесь, пожалуйста!

Страж, пыхтя, умчался в караулку у ворот, а я, печально вздохнув, повернулся к своей не менее печальной кобыле. Та весь разговор косилась назад, в сторону бандитов и ошмётков яблока, раскиданных по дороге. И, мне кажется, косилась с некоторым укором. Погладив её по морде, я тихо сказал:

— Проголодалась? — увидев искру интереса в её влажных глазах, хмыкнул и полез в суму за ещё одним яблоком.

К тому моменту, как стражник вернулся с подкреплением в виде сухого седоватого коллеги и парочки молодцевато выглядящих ребят без особых признаков интеллекта на лице, я успел неторопливо скормить довольной лошадке-вымогательнице уже пяток яблок и намеревался полезть за шестым. Не успел.

— Добрый вечер, господин, — сухой стражник, видимо, тот самый Шун, слегка поклонился. Без подобострастия, лишь обозначил толику уважения — что, учитывая, мой возраст, и так достаточно много. — Вы утверждаете, что эти связанные люди за вашей спиной — бандиты?

— Именно так. Пытались меня ограбить, но я не дался.

— Так, а чего вы их прям там на месте-то не убили? — на лице Шуна проступило некоторое удивление. — Никто бы вам и слова не сказал, да и опыт системный…

Я открыл было рот, чтобы начать объяснять, но подумал мгновение — и закрыл. Что мне им говорить-то? Правду? Не хотел убивать своих сородичей, потому что не люблю и не хочу это делать? Да, иногда это требуется, и, если надо, то колебаться я не буду. Но если это опционально — то предпочту получить тот же самый опыт с монстров. Или, на крайняк, с иных рас. Совесть чище будет.

Так если я это скажу, они на меня как на дурачка молодого, жизнью не побитого, посмотрят. И, с одной стороны, будут частично правы. А с другой… ну не хочу я, чтобы на меня так смотрели. Так что я сделал слегка высокомерный вид и сказал:

— Учитывая, что эти ребята промышляли неподалёку от вашего города, я решил, что они отсюда родом… или имеют какие-то контакты с местным криминалом. Ну, знаете — скупщики награбленного, нечистые на руку чиновники, которые закрывают глаза на довольно внушительную шайку в окрестностях… — на последних словах лицо Шуна приобрело некоторую задумчивость. — В общем, я подумал, что вам и вашим коллегам будет интересно побеседовать с этими людьми. Если я не прав, и они вам не нужны, то могу хоть сейчас их… того, — я щелкнул языком и провел пальцем по горлу.

— Нет-нет! — Шун резко выставил ладони вперёд. — Извините, господин, я поторопился с выводами. Я уже вспомнил парочку вопросов, которые хочу задать вашим пленникам… кстати, что вы хотите за то, чтобы передать их городу? Вы можете попросить компенсацию у города за неудобства. Это потребует некоторого количества бумажной работы и парочки запросов в ратушу, особенно если вы хотите компенсацию деньгами…

— Забирайте даром и не ковыряйте мне мозги, — я устало махнул рукой. — Только пустите меня уже в город. Хочу нормально поесть и поспать.

Расплывшийся в улыбке Шун закивал. Он махнул рукой своим подручным, которые тут же начали отвязывать цепочку бандитов от моей лошадки. Один из них, явно от отчаяния, едва заметно начал подозрительные шевеления под слоем веревок: вдруг это вообще его последний шанс сбежать? Но спустя пару мгновений наткнулся на мой холодный взгляд и замер, словно испуганный заяц. Я же демонстративно достал из сумы яблоко и слегка подкинул его, с намеком глядя на бандита.

Шун с некоторым удивлением перевёл взгляд с меня на моего противника и осторожно спросил:

— Всё в порядке? Вы как-то странно смотрите вон на того пленника.

— Более чем, — я потёр яблоко об рукав и откусил кусок. — Только вы этого хитреца обыщите потщательнее, чем других. Есть вероятность, что у него в рукаве какая-нибудь заточка или что-то вроде. Но это я так, в качестве доброго совета… не более. Ладно, не буду учить вас делать свою работу. Спасибо, что избавили меня от этого бессмысленного и бесполезного груза. Хорошей службы!

Махнув рукой стражникам, я легким бегом двинулся через ворота, ведя лошадь в поводу. Напоследок услышал обрывок разговора Шуна и стражника на воротах:

— А ты имя этого молодчика спросил? Что нам в бумагах-то писать?

— Нет, я думал, ты спросишь…

На этих словах я резко ускорил бег и завернул за угол прежде, чем меня успели окликнуть. Снова стоять и разговаривать под начавшим моросить дождиком у меня желания не было от слова совсем. Хотелось принять горячую ванну, хорошенько поесть и завалиться спать. А если стражам всё же потребуются от меня какие-то сведения — то пускай сами меня ищут. Это их город, так что навряд ли у них возникнут с этим проблемы.

Надеюсь, здесь найдётся приличная таверна.

Лёжа на мягкой кровати, чистый и свежий, я с наслаждением потянулся, закинул руки за голову и провёл привычный ритуал.

Открыл карту в интерфейсе, глянул на местонахождение родителей и Киры — всё там же, в черной области карты, закрытой от моего взора. Вроде бы не сдвинулись… хотя куда им двигаться? Не закрывая карту, нашёл точку, где я был утром, провёл мысленную прямую до моего текущего местоположения — и Картография тут же любезно подсказала мне пройденный за сегодня путь. Слегка поморщился — из-за бандитов, тормозивших меня всю вторую половину дня, вышло раза в полтора меньше, чем рассчитывал. Провёл такую же прямую, только от текущей точки до родителей и Киры, получил новое значение. Путём нехитрых вычислений получил, что только до границы мне топать ещё недели две, не меньше. И в самих лесах ещё добрую неделю… но это на лошади. А лошадь, скорее всего, придётся оставить…

Не закрывая карту, я машинально дотронулся до грубого на вид кольца. Направление, где находился Риман, ощущалось с каждым днём всё расплывчатей, но вроде бы он тоже был пока на месте и никуда не двигался. По крайней мере, ощущение указывало примерно на одну и ту же область на карте — что Риман где-то восточнее столицы, в одном из десятка городов, теснящихся на удобной равнине между двух больших рек. Там же находился единственный небольшой кусочек границы с империей Камеццо… и не удивлюсь, если в одном из этих городов сейчас проходили секретные переговоры с южанами, затрагивающие, так или иначе, судьбу всего континента. По крайней мере, иной причины для нахождения там брата я придумать особо не мог.

Всё это время я лежал с закрытыми глазами, и теперь, расслабившись, постепенно начал проваливаться в крепкий сон. Мягкая кровать, сильная усталость, горячая ванна и плотный ужин — что ещё нужно, чтобы хорошенько поспать? Вот и я вырубился практически мгновенно.

Утром же, на той грани между сном и явью, когда ты еще не бодрствуешь, но уже начинаешь ощущать сладость медленно отступающего сна, меня вырвал из дрёмы истошный вопль интуиции.

Ещё не особо понимая, что происходит, я машинально скастовал Ускорение и только после этого открыл глаза. Чтобы увидеть, как надо мной стоит фигура, задрапированная по самые глаза в чёрные одежды и медленно подносит нож к моему горлу.

Серьёзно?