Робин Хобб Слова как монеты

— Сначала засуха. Затем крысы. Теперь эти пикси, — проговорила Джами в темноту спальни.

— И это причина, по которой ты боишься встать и сходить попить воды? — спросила Мирифен, которая проснулась потому, что её невестка беспокойно ворочалась в кровати.

— Нет, — ответила Джами со сдавленным смехом. — Это причина, по которой я боюсь выйти во двор, — она вздрогнула. — Я слышу писк крыс на кухне. А за ними всегда следуют пикси.

— Я никогда не видела ни одного.

— Зато я видела! Видела множество раз, когда была маленькой. И сегодня… Он был под крыльцом, глядел на меня своими ужасными жёлтыми глазами. Но когда я присела на корточки, чтобы разглядеть его получше, он улетел.

Мирифен вздохнула:

— Я зажгу лампу и пойду с тобой.

Когда Мирифен вылезла из кровати, по её спине пробежали мурашки: быть может, она и не очень верила в пикси, но зато точно верила в крыс. Женщина осторожно подошла к очагу на кухне и зажгла лампу от углей. В свете огня стали видны крысы, копошившиеся по углам — Джами наступила на одну из них, когда ходила за водой прошлой ночью. Ноги девушки и так уже опухли из-за беременности, а укус крысы мог сделать её калекой.

Мирифен поспешила обратно в спальню.

— Пойдём. Я отведу тебя.

— Мирифен, вы слишком добры ко мне.

По правде говоря, Мирифен тоже так думала, но вслух только проворчала:

— И почему Дрейк и Эрик забрали собаку?

— Чтобы защищала их, когда они в лагере! Кого только на дороге ни встретишь. Лучше бы сидели дома. Тогда бы я чувствовала себя в безопасности, — Джами вздохнула и коснулась своего большого живота. — Мне бы хотелось спокойно спать по ночам. Ваша наставница научила вас делать обереги сна? Если бы вы могли сделать для меня…

— Нет, дорогая моя, я не могу. — Они медленно двигались по тёмному дому. — Я обучена только самым простым вещам, а обереги сна сложны. Они должны точно подходить оберегаемому и поэтому опасны. Чорли когда-то знала глупую травницу, которая пыталась сделать такой оберег для себя, но, завершив работу, она заснула и умерла от голода, так никогда и не проснувшись.

Джами содрогнулась.

— Хорошая сказка на ночь!

Кухонная дверь захлопнулась за ними. Свет растущей луны освещал пересохшие поля. Мирифен осмотрела туалет, чтобы убедиться, что внутри не таятся крысы, а потом отдала Джами фонарь и осталась ждать снаружи. Чистое звёздное небо и никакой надежды на дождь. Обычно в это время года поля уже колосились. Сейчас же до далёкого, тёмного горизонта простирались широкие и пустые долины Тилта.

Никто не мог вспомнить засухи ужаснее. Трижды сажали, трижды семена прорастали и засыхали. Больше не рассчитывая на урожай, два брата оставили жён и ушли в поисках работы: понадобятся деньги, чтобы купить зерно на посев в надежде, что следующая весна окажется добрее. Мирифен мрачно подумала, что их мужьям, вероятно, придётся дойти до Бакка, чтобы найти работу.

Когда Джами вышла и они повернули к дому, девушка заговорила о своих главных опасениях:

— Что, если они не вернутся?

— Вернутся, — ответила Мирифен с ложной уверенностью в голосе. — Куда они ещё пойдут? Оба выросли на этой ферме: это всё, что они знают.

— Может, они нашли другой способ прокормить себя, более лёгкий, чем ковыряться в земле. И девушек покрасивее. Таких, которые не ходили бы вечно беременные.

— Не глупи. Дрейк очень волновался о ребёнке. И твоё «всегда» подходит к концу. Ты родишь в полнолуние, — Мирифен наступила голой ногой на камень и поморщилась.

— Этому вас травница научила?

Мирифен фыркнула.

— Нет. Чорли научила меня, как смешивать воду с ромом. И я знала шесть различных мест, чтобы спрятаться от неё, когда она напьётся. Мое ученичество — самое ужасное, что сделал для меня отец.

Чорли должна была научить Мирифен навыкам травницы, приготовлению зелий и бальзамов, заклинаниям и созданию амулетов для защиты посевов от оленей. Вместо этого она относились к ней, как к прислуге, и научила делать только самые простые амулеты и настойки. Мирифен провела своё ученичество, убирая в хижине ведьмы или успокаивая её недовольных посетителей. Старуха спилась до смерти прежде, чем завершила обучение Мирифен. Из-за кредиторов Чорли Мирифен оказалась в полуразрушенном коттедже. Она не могла вернуться в дом отца, поскольку там жили братья с жёнами и детьми, и считала себя слишком старой для замужества, пока невестка не рассказала ей, что некий фермер ищет жену для своего младшего брата.

«Пусть будет не красотка, лишь бы работала хорошо и смогла жить с человеком, который достаточно мил, но не идеален».

Эрик точно соответствовал описанию. Он был достаточно красивым и интересным парнем с добрым, открытым лицом. Она провела лучший год своей жизни, будучи его женой и помогая ему на ферме, но потом наступила засуха.

— Пикси! — Джами вскрикнула, толкая Мирифен.

— Где? — спросила женщина: в указанном Джами месте она увидела только покачивающийся силуэт пучка травы. — Это всего лишь тень, дорогая. Давай вернёмся в постель.

— Крысы привели пикси. Вы знаете: они охотятся на крыс. Моя мать всегда говорила: «Держи дом в чистоте, потому что если ты разведешь крыс, следом придут пикси».

Что-то зашуршало за их спинами, но Мирифен решила не оборачиваться.

— Пошли. Нам лучше лечь спать, если мы хотим рано проснуться.

Когда наступило утро, Мирифен встала одна, тихо выскользнув из постели: так как мужчины уехали, Джами попросила, чтобы Мирифен спала рядом с ней. Девушке едва исполнилось девятнадцать, и иногда казалось, что беременность не прибавляла ей зрелости, а делала похожей на ребёнка. Одеяло закрывало её живот. Это не могло длиться долго. Мирифен жаждала родов настолько же, насколько боялась их. Ей никогда не приходилось помогать роженицам, а до ближайшей акушерки было полдня езды. «Эда, пусть всё идет хорошо», — помолилась она и подошла к закрытой двери.

Следы крыс были по всей кухне. Кучки помёта и мазки грязи покрывали их тропы вдоль стен. Мирифен схватила метлу и вымела помёт за дверь. Она слегка смочила тряпку чистой водой и начала оттирать остальные следы: не стоило Джами видеть их, её отношение к крысам сейчас было почти неадекватное.

Не то чтобы Мирифен обвиняла её: крысы осаждали их. Как плотно ни закрывай дверь, эти твари всё равно просочатся. Они прогрызли двери кладовой и ели муку из мешков. Крысы грызли горшки с консервами, сургучные печати — абсолютно всё. На чердаке они бегали вдоль стропил, чтобы добраться до свисающих с них ветчин и бекона, и портили всё, что не ели. Даже нападали на спящих кур и воровали яйца.

Каждое утро Мирифен обнаруживала новые бесчинства. И каждое утро она изо всех сил пыталась скрыть от Джами, насколько бедственным становилось их положение. Когда мужчины ушли, Дрейк тихо сказал ей, что продуктов должно хватить на лето.

«К осени Эрик и я вернёмся с мешками зерна и карманами, полными монет».

Смелые слова. Она покачала головой и позволила рутинной работе поглотить её. Разожгла огонь, поставила на него кастрюлю с водой, затем наполнила чайник и тоже отправила кипятиться.

Мирифен хранила крупу в большом глиняном горшке на столе. На ночь она отодвинула от него стулья и прижала крышку камнем. Крысы не добрались до него, но всё-таки оставили свои следы на столе. Морщась, она стерла и их. Затем поставила кашу вариться и пошла к курятнику.

Пересчитав кур, пока выпускала их во двор, она поняла, что ночь пережили все, но от яиц осталась только измельчённая скорлупа, да остатки желтка на соломе. Мирифен стояла, над ними сжимая кулаки: и как только крысы сюда попали? Надо сегодня же найти их ходы!

Подоив коров, дав каждой меру зерна и немного воды из ведра, находившегося за пределами стойла, она отпустила их пастись на пыльное пастбище, где они ещё могли найти хоть что-то. Каждый день бедняги давали всё меньше молока. Закончив с ними, она пошла к колодцу.

Колодец плотно закрывался крышкой, Мирифен пришлось потрудиться, чтобы открыть его. Темнота и прохлада приветствовали её. Она нахмурилась, увидев, что края люка были погрызены. Кажется, крысы почувствовали запах воды. Если они прогрызут крышку и утонут в колодце, вода будет испорчена. Что можно сделать, чтобы остановить их? Ничего. Только сидеть около колодца всю ночь и охранять его. Она понимала, что ей придётся это делать. Ручей высох несколько недель назад, так что колодец был последним источником воды. И его надо было защищать.

Казалось, прошла вечность, прежде чем раздался далекий всплеск. Мирифен подергала верёвку, чтобы зачерпнуть воды, и потянула полное ведро наверх. Дрейк обещал поставить лебёдку, но пока что ведро приходилось поднимать вручную. Каждый день воды становилось всё меньше. Она чуть не разжала пальца, когда вдруг увидела небольшое серое лицо с другой стороны колодца. На неё уставились глаза цвета платины. Существо сложило непропорционально длинные руки в умоляющем жесте и обнажило острые зубы, одними губами выговаривая иностранное слово:

— Пожалуйста, пожалуйста.

Когда Мирифен поставила мокрое ведро и в изумлении сделала шаг назад, маленькое существо рухнуло.

Мирифен осторожно обошла колодец. Пикси лежала там, где упала. Да, несомненно «она» — беременная, её живот возвышался над истощённым телом. Мирифен уставилась на неё. Это была самая настоящая пикси. Чорли так и не потрудились научить её заклинанию против них. «Их не так много, чтобы беспокоиться об этом. У тебя нет дел поважнее? Пойди растопку наруби. Пикси! Вредители — вот как я их называю. Радуйся, что их осталось мало».

Мирифен знала о пикси совсем немного: они одеваются в листья, мех и перья, и воруют всё, что могут. Ещё они ненавидят кошек, и некоторые из них имеют перепончатые лапы. Пикси слыли опасными, но Мирифен не могла вспомнить, почему.

Существо, лежащее перед ней, опасным не выглядело. Её сделанная из коры одежда странно контрастировала с серебристо-серой кожей. Она была в два раза меньше кошки и выглядела очень хрупкой. Пикси обхватила большой живот так, что лопатки торчали из спины. Её босые ступни были длинными и узкими. От затылка до шеи золотилась цепочка.

Как будто почувствовав внимание Мирифен, пикси медленно повернула к ней лицо. Она безрезультатно попыталась облизать свои сухие потрескавшиеся губы и приоткрыла зелёные кошачьи глаза, уставившись на женщину умоляющим взглядом, а потом вновь закрыла их.

Не раздумывая, Мирифен окунула палец в молоко и поднесла к губам пикси. Капля упала, смачивая их, и пикси, вздрогнув, открыла рот. Забавный маленький рот, с раздвоенной, как у котёнка, верхней губой. Мирифен продолжила капать молоко. На третьей капле пикси слепо схватила палец женщины и облизала его. Вспомнив про острые зубы, Мирифен торопливо отдёрнула руку. Глаза пикси дрогнули и открылись.

— Я наклоню ведро, и ты сможешь попить, — сказала ей Мирифен. Пикси медленно села. Живот оказался у неё на коленях. Она наклонилась к ведру и зачерпнула в ладони немного молока. Когда Мирифен отставила его в сторону, она увидела, что с подбородка у маленького создания капало. Пикси облизнулась маленьким красным языком.

— Спасибо вам, — прохрипела она и зажмурилась. Её речь была со странным акцентом. — Спасибо. Хотя теперь я связана, я всё же благодарна вам.

— Боюсь, это всё, что я могу сделать для тебя, — прервала её Мирифен. — Ты можешь ходить?

Маленькая женщина молча покачала головой. Она вытянула ногу с покрытой корочкой царапиной и воспаленной плотью вокруг.

— Крыса, — поморщилась она.

— Мне жаль.

Пикси посмотрела на неё, затем медленно свернулась калачиком и закрыла глаза.

Мирифен встала, закрыла колодец, взяла вёдра с водой и молоком и пошла на кухню. Крышка на каше уже подпрыгивала. Она открыла её, добавила молока и вновь вернула крышку на место. Потом подошла к двери в спальню и приоткрыла ее. Джами всё ещё спала, свернувшись вокруг живота. В точности как пикси.

Мирифен поспешила обратно к колодцу. Пикси всё ещё лежала там. На крыше каркали вороны, недовольные, что их прогнали от тела. Женщина сняла фартук, опустилась на колени и завернула пикси в ткань, а затем молча отнесла её в свою спальню.

Вытряхнув из небольшого сундука мешки, в которых держала магические шары, специальные верёвки и шпагаты, перья и прочие мелкие вещи, необходимые травнице — глупо цепляться за эти фрагменты невозможного сейчас будущего — она выстлала дно сундука шалью и поставила его на пол. Пикси пришла в себя достаточно, чтобы поднять голову и увидеть, куда её кладут. Потом она откинулась назад, вытянула раненую ногу и закрыла глаза. Из расстёгнутого ворота туники виднелся небольшой амулет. Женщина посмотрела на него. Она не могла прочитать все руны, но разглядела символ рождения. Так значит, пикси тоже используют обереги. Это натолкнуло Мирифен на мысль.

Решившись, женщина медленно провела ладонью по ноге пикси и через мгновение почувствовала жар от инфекции. Она дотронулась до колена пикси, потом взяла её ладони в свои и почувствовала зарождающуюся лихорадку… Вещи на кровати манили Мирифен, и она поддалась искушению, хотя никогда не делала амулетов от болезни для кого-то столь маленького. Помнит ли она вообще, что, в каком порядке и куда крепить? Она выбрала бисер и расплела пряжу на нити нужного веса. Амулет должен точно подходить человеку, для которого он предназначен. Получившийся оберег был немного больше, чем тот, что был на пикси. Мирифен посидела, наблюдая, как она спит. Через несколько мгновений морщины на лбу пикси разгладились, и она провалилась в глубокий сон.

* * *

— Мирифен! Где вы, Мирифен?

Голос Джами звучал встревожено. Услышав его, Мирифен вскочила и поспешила на кухню. Поглощённая созданием амулета, она забыла и про Джами, и про кашу.

— Я здесь!

— Ох, Мирифен! Я заволновалась, когда не смогла найти вас. Вас не было ни в сарае, ни в курятнике, ни…

— Не волнуйся. Я здесь.

— Дело не в этом. Смотрите. Просто взгляните на ведро с молоком!

— Что там?

— Вы разве не видите серебристые пятна на краю? Это пыльца пикси! Это ведро трогал пикси!

Мирифен провела по следу кончиком пальца, и он тоже засеребрился.

— Это надо смыть! Смыть! — Джами уже кричала.

— Почему? — спросила Мирифен, когда вытерла руки о передник. — Она ядовита?

— Кто знает? Они грязные, злые твари! — Джами положила руки на живот, словно пытаясь оградить будущего ребенка. — Я видела одного за курятником. Он посмотрел на меня, усмехнулся и исчез.

Мирифен вздохнула.

— Джами, сядь и позавтракай.

Когда девушка опустилась на стул, она поставила миску с дымящейся кашей перед Джами и спросила её:

— Откуда ты так много знаешь о пикси? Я думала, что они редко встречаются и живут только в диких местах.

Джами взяла ложку и начала задумчиво мешать кашу.

— Когда я была маленькой, около нашего дома водилось много пикси. Наш участок находился между полосой леса и небольшой рекой, поэтому пикси приходилось пересекать его, чтобы добраться до воды. Мать знала, как их можно использовать, поэтому они водились и в доме. Она никогда не понимала опасности.

Мирифен заварила травяной чай.

— И как же вы «использовали» пикси?

— О, это совсем просто. Хотя пришлось постараться, чтобы их перехитрить, поскольку пикси знают, в какую ловушку их можно поймать. Если пикси принимают вашу помощь, то потом они должны исполнять ваши приказы. Так они становятся связанными. Если вы поймаете одного пикси, то следом за ним приходит и весь остальной клан. Умная женщина и их обратит в рабство.

— Понятно, — ответила тихо Мирифен. Она поняла смысл тех печальных слов пикси.

Джами почувствовала её настроение.

— Они маленькие, и в хозяйстве от них не так много прока. Они не могут подметать или делать нечто подобное. Один чуть не утонул в ванночке для стирки. Но они могут приносить яйца из курятника и овощи с огорода, следить за огнём, шить, полоть грядки и прогонять крыс. Если к ним относиться хорошо, то они добродушны. По крайней мере, мы так думали… — Джами нахмурилась, вспоминая. — Быть может, всё это время они просто прятали обиду… Чай уже готов?

Мирифен кивнула и разлила чай по кружкам.

— Что случилось?

— Они убили моего младшего брата, — спокойным, но грустным голосом ответила Джами.

Мирифен молчала некоторое время, а потом всё же спросила с ужасом в голосе:

— Как?

Джами выдохнула.

— Задушили, я думаю, — в её голосе чувствовались слезы. — Он был ещё младенцем. Мать приказывала пикси следить за ним ночами. Укачивать, когда он просыпался, чтобы самой поспать хоть немного. Мирифен кивнула.

— Но однажды утром Грэга нашли мёртвым. Просто мёртвым. Ну, все знают, что такое иногда случается. Мы оплакали его и похоронили. Два года спустя она родила другого мальчика. Его назвали Двин. Он был прелестным пухлячком. Однажды ночью она опять приказала пикси наблюдать за ним и позвать, если он проснётся. Перед рассветом она встала и увидела, что все пикси стоят кольцом вокруг колыбели, а оттуда доносится ужасный хрип и плач. Мать схватила Двина, но было уже поздно. Он был мёртв.

Мирифен похолодела. Она не осмеливалась сказать Джами, что у них в доме появилась связанная пикси. Она должна была избавиться от неё как можно быстрее.

— Что же сделала твоя мать?

— Она не стала колебаться. Все эти пикси ели нашу еду и принимали нашу помощь, так что она могла командовать ими. «Уходите! — закричала она им. Все вы! Уходите навсегда!» И они пошли. Я смотрела за ними из окна дома, слышала как они пищали и плакали, уходя.

— Это всё, что она сделала? — Мирифен крепко сжала чашку в дрожащих руках.

— Это всё, что ей нужно было сделать, — мстительно сказала Джами. — Это означало смерть для каждого. Слова связывают пикси. Однажды я слышала, как старая пикси сказала, что мы должны относиться к словам, как к монетам. Мы не можем просто сказать «помой посуду», потому что тогда они будут мыть посуду в течение всего дня. Мы должны сказать: «Мойте грязную посуду, пока она не станет чистой, протирайте блюда, пока они не высохнут, а затем положите их в шкаф». Они делают именно то, что вы говорите. Поэтому, когда моя мать сказала им: «Уходите!» — они должны были пойти и никогда не остановиться. Потому что она не сказала, насколько далеко. Они должны были продолжать идти, пока не упадут замертво. Моя мать знала это. Она узнала это от своей матери.

Сердце Мирифен сжалось от ужаса.

— А что потом?

— После этого мои родители никогда не приводили пикси. Для борьбы с крысами мы завели кошек. Мать рожала ещё трижды, но, к горю моего отца, все дети были девочками. И они выжили, поскольку рядом не было пикси. Этих противных, мстительных бестий.

Джами сделала большой глоток своего остывшего чая. Поставив чашку на стол, она посмотрела прямо в глаза Мирифен.

— В смерти матери отец тоже обвинял пикси.

— Что?

— Он нашел её в сарае у основания лестницы. Со сломанной шеей. И с ног до головы покрытой пыльцой пикси. — Голос Джами погрустнел. — Скорее всего, они столкнули её с лестницы.

— Понятно, — голос Мирифен был слаб.

После завтрака она выставила во двор стул, дала Джами пряжу со спицами, а сама ускользнула в свою спальню. Пикси исчезла, прихватив амулет от болезни. Отлично. Кажется, всё разрешилось наилучшим образом. Она не знала, были ли пикси в действительности такими мстительными, какими их описывала Джами, и надеялась, что никогда не узнает.

День тянулся долго. С тех пор, как мужчины уехали, это уже стало нормой. Заниматься было нечем: ни сорняков, чтобы их пропалывать, ни урожая, чтобы его собирать… Мирифен попыталась найти крысиный ход в курятник, но так и не смогла, зато во время уборки обнаружила трёх крыс под соломой.

Дважды ей показалось, что она увидела пикси, но, обернувшись, она никого не заметила. Мирифен винила в этом ужасные рассказы Джами и собственное воображение, поэтому просто старалась игнорировать видения и заниматься делами.

После ужина она помыла посуду и полила огород использованной водой. Затем набрала ещё одно ведро воды и дала коровам напиться перед сном, загнала кур в вычищенный курятник и как можно плотнее закрыла дверь. Наконец, ей пришлось сообщить плохие новости Джами.

Сегодня ночью мне придётся сидеть у колодца и отгонять крыс.

Джами сначала возразила, потом заплакала и затем снова начала возражать.

— Я не могу спать одна в пустом доме, где крысы шуршат по углам. И где на них охотятся пикси. Вы же видели их пыльцу на ведре!

— Но ты не можешь спать на улице со мной. Будь разумна! У нас просто нет выбора.

Джами сдалась, хоть и не сразу. Мирифен списала её вредность на беременность и старалась не возражать. Это было трудно. Но, в конце концов, именно она должна провести ночь во дворе с прикладом и фонарём. Взяв одеяло, Мирифен вышла из дома и начала свое бдение.

Растущая луна уже была близка к полной. Её бледный, водянистый свет полностью заглушался фонарём. Мирифен сидела на крышке колодца и ждала. Ночной холод обволакивал, и она натянула одеяло на плечи. Песни насекомых в полях постепенно переросли в хор. Веки женщины отяжелели. В это время Джами задула свечу в спальне, и дом погрузился в темноту. Мирифен казалось, что за пределами круга света двигаются неясные тени. А может, глаза обманывали её. Приклад лежал у неё на коленях, и она отбивала на нём ритм, изо всех сил пытаясь не заснуть: тёрла глаза и голову, напевала старые песни, с трудом вспоминая слова. Был ли в этой песне третий куплет? Как она начиналась?

* * *

Мирифен резко очнулась.

Она не помнила, как легла. Приклад под её рукой сместился в сторону. На краю колодца сидела пикси и таращилась на неё своими зелёными, с искрами, глазами. Её длинные пальцы лежали на прикладе, а серебристо-серая кожа блестела в лунном свете.

— И что вы сейчас делаете? — спросила она у Мирифен.

Женщина осторожно села и приготовилась бежать.

— Я охраняю колодец. Крысы пытались прогрызть крышку. Но если они упадут туда, то утонут и испортят воду.

— Неправда! — пикси крикнула это с презрением. — Вы не охраняете. Вы спите! И что вы собираетесь сделать теперь? Сказать мне: «Уходи!»? Отправить меня умирать?

— Нет! — Мирифен была в смятении. Эта часть истории Джами ужаснула ее. Она изменила позу на более расслабленную, а пикси попятилась к границе света, таща за собой приклад. Он был слишком большим для неё, но она, очевидно, просто пыталась сделать его недосягаемым для Мирифен. — Я никогда не сделала бы этого. Ну, только если бы ты навредила мне первая.

— Пикси не убивают младенцев.

— Но они подслушивают.

Пикси повернула голову к Мирифен и нахмурилась.

— Они слушают, когда другие говорят, — уточнила Мирифен.

Пикси пожала одним плечом.

— Люди говорят, и если пикси рядом, то она слышит. И узнаёт, что ей следует бояться.

— Ну, тебе не нужно бояться меня. Если ты не причинишь мне вред, конечно.

Пикси нахмурила брови.

— Ты дала мне молока. Теперь я обязана.

— Это говоришь ты. Не я. Я не знала, что тебя свяжет моя помощь, и не планировала этого.



— А это? — Пикси подняла руку. С неё свисал сделанный Мирифен амулет от болезни. — Зачем вы его сделали?

Настала очередь Мирифен пожимать плечами.

— Я видела, что ты сильно пострадала. Когда-то я училась у травницы. Так что я решила помочь тебе.

— Это было опасно. Он был неправильным. Мне пришлось переставить бусины. Смотрите — жёлтый и зелёный чередуются, — пикси бросила ей амулет. Мирифен рефлекторно поймала его и начала изучать изменения, сделанные пикси.

— Он работал, когда я оставила тебя.

— Работал. Но не так хорошо, как мог бы. Он не навредил мне, к счастью. Травница должна быть осторожной. Точной. Тем не менее, он работал. И заработал ещё лучше после того, как я его исправила. Мирифен осмотрела исправленный амулет.

— Откуда ты знаешь, как их исправлять?

Пикси сжала губы, и коротко ответила:

— Я знаю, как их делать. И, опять же, я обязана.

— Как я могу отвязать тебя? — поинтересовалась Мирифен.

Пикси странно посмотрела на нее. Потом решила, что всё же правильно поняла слова Мирифен, и ответила.

— Никак. Вы помогли мне. Теперь я обязана.

— Я не хотела связывать тебя.

— Я сама выбрала это, когда взяла молоко. Могла не брать. Могла просто умереть.

Она задумчиво положила руку на живот, скорее всего думая о будущем ребёнке.

— Ты можешь вернуть мне мой приклад? Скоро прибегут крысы.

— Крысы уже тут.

— Что?

Пикси махнула рукой в темноту. Мирифен подняла лампу, чтобы расширить круг света. И на секунду перестала дышать.

Более десятка мёртвых крыс валялись вокруг колодца. Из них торчали небольшие, не толще сучков, стрелы. Пикси охотились бесшумно. В свете фонаря мелькнул маленький чёрный нож и попал в ещё одну крысу.

— Здесь хорошо охотиться. Прошлой ночью я всё разведала, а этой ночью мы вышли на охоту. Удачную.

— Она удачная и для меня, — Мирифен разглядывала развернувшуюся вокруг них сцену. Она не слышала ни единого писка. Эти создания были абсолютно бесшумными убийцами. — Они настолько тихие…

— Мы пикси, — это было сказано с гордостью. — Мы охотимся в темноте и тишине. Никакие слова не нужны. Слова — как монеты. Их нужно тратить только по необходимости. А не рассыпать, как это делают люди. — Она посмотрела в сторону и осторожно добавила: — Крысиной крови недостаточно. Мой народ нуждается в воде.

— Я дам вам немного. В благодарность за охрану от крыс.

— Мы не охраняли. Мы охотились. Я одна попросила воды.

Мирифен открыла люк.

— А как же остальные?

— Если вы дадите мне воды, то я напою их, — неохотно призналась пикси.

Женщина начала спускать ведро в колодец. Дождавшись тихого всплеска, она спросила:

— Если я даю воду только тебе, то лишь ты будешь привязана? Другие получат воду от тебя, а не от меня.

— Да, — ответила пикси с неохотой.

— Хорошо. У меня нет никакого желания связывать вас.

Но, несмотря на произнесённые слова, ей было интересно, не сглупила ли она. Ведь заставив их просить у неё воду, она могла связать их всех? И командовать всеми ими? Тогда они могли бы не только убивать крыс.

Или они роем нападут на неё и заберут воду, которой она их будет дразнить? Джами сказала, что они злые. Но она ведь считала, что пикси убили её мать…

Она поставила полное ведро рядом с пикси.

— Я даю это тебе.

— Спасибо. Я обязана, — ответила она формально. Затем повернулась и запищала, как летучая мышь. Пикси столпились вокруг ведра. Одни держали его, другие пили. Они выглядели крайне измождёнными. Впрочем, Мирифен не пыталась узнать, как их всех можно связать. Вместо этого она рассматривала их. Она представила себе, как руки с длинными пальцами вцепляются в неё, остренькие зубы кусают, как десятки пикси валят её на землю. Да. Они могли сделать это. Но будут ли? Беременная пикси, распоряжающаяся водой, не выглядела озлобленной. Но она была связана и просто благодарна Мирифен. Поэтому, возможно, решила показать свою лучшую сторону.

Опустевшее ведро было полностью измазано серебристой пылью. Пикси поклонилась и серьёзно спросила:

— Можно ли мне ещё ведро воды, хозяйка?

— Можно.

Мирифен начала спускать ведро, когда пикси заговорила:

— Вы хотели отказать мне. Чтобы остальные тоже попросили воды и стали связанными. Но вы этого не сделали. Почему?

Мирифен поставила вновь наполненное ведро перед пикси. Она не посчитала нужным делиться всеми своими мыслями и, считая слова, как монеты, ответила:

— Меня саму связали именно так. Я обещала служить травнице в обмен на секреты её мастерства. Я делала работу по дому, ухаживала за садом и даже мыла её вонючие ноги. Я сдержала своё слово, но она не сдержала своего. В конечном итоге мои годы были потрачены впустую. Такое связывание порождает ненависть.

Пикси медленно кивнула:

— Хороший ответ, — она склонила голову набок. — Значит, вы никогда не будете мне приказывать?

— Я могла бы, — медленно ответила Мирифен.

Пикси сузила зелёные глаза.

— Зачем? Для уничтожения крыс? Чтобы хорошо защититься?

— С крысами покончено. И вы будете и дальше нас охранять, потому что хотите чистой воды. Мне не нужно отдавать для этого приказы.

Пикси одобрительно кивнула.

— Хорошо сказано. Не нужно тратить слова, чтобы связать нас. Так значит, вы не связываете пикси?

Мирифен прочистила горло. Настал подходящий момент, чтобы обезопасить Джами.

— Вы не должны вредить ребенку Джами, никогда, — осторожно начала она, но тут осознала, что эта пикси может командовать другими, и подправила свой приказ: — Вы должны следить, чтобы ребёнку Джами не был причинён вред.

Пикси уставилась на неё. В свете лампы её лицо казалось высеченным из камня.

— Так вы связываете меня, — она отвернулась от Мирифен и заговорила в ночь: — Вы мне почти понравились. Я почти подумала, что вы внимательны и заслуживаете учёбы. Но вы верите глупым, жестоким историям. Вы бросаете слова, как камни. Вы оскорбляете пикси. Но я связана. Я подчиняюсь. Не наврежу ребенку и другим не позволю, — пикси покачала головой. — Неосторожные слова опасны. Для всех.

Она ушла. Мирифен подняла фонарь и посмотрела ей вслед. Охотники уходили и забирали добычу с собой. Уже светало: на краю горизонта появилась тонкая полоса неба, и Мирифен вернулась в дом.

Вздремнув несколько часов, женщина начала работу по дому. Джами спала. Крысиных следов в доме стало меньше. Они были только у колодца, где на сухой земле остались лужицы крови.

Зато повсюду виднелись следы пикси: отпечатки маленьких босых ног в пыли, мазки серебра на коровьей поилке. Мирифен подняла взгляд, когда сверху на нее посыпалась пыльца. На стропилах коровьего стойла спала, улегшись словно кошка, пикси. В курятнике (и эту ночь пережили все куры) Мирифен собрала полдюжины яиц. Увидев серебряный мазок на одном из насестов, она подумала, что яиц могло быть и семь. Заметив, что под первой ступенькой лестницы крепко спит пикси, она, не останавливаясь, пошла дальше. Да, крысы ушли, зато теперь их дом был полон пикси. И если Джами узнает об этом, то сильно расстроится.

Мирифен сделала омлет с молоком и нарезала последний хлеб. Она как раз поставила тарелки на стол, когда, протирая сонные глаза, на кухню зашла Джами. Она выглядела ужасно. И, опередив вопрос Мирифен, сказала:

— У меня были кошмары всю ночь. Мне снилось, что пикси украли моего ребенка. Что они напали на вас всем роем и убили. Я проснулась на рассвете, но слишком сильно струсила, чтобы встать с кровати и проверить, как у вас дела. Я просто лежала, дрожа и думая, что следующей убьют меня.

— Жаль, что у тебя были такие кошмары. Но, как видишь, я в порядке. А теперь давай сядем есть.

— Поскорее бы мужчины вернулись. Дрейк точно сможет прогнать пикси. Жаль, что вы не научились ничему толковому у травницы, иначе вы бы смогли сделать обереги и от пикси, и от крыс.

Мирифен склонила голову в ответ, стараясь не принимать это как упрёк.

— Если бы я знала, как делать эти амулеты…. Мы просто должны найти другой способ борьбы с ними.

Тогда Джами испуганно предложила:

— Возможно, мы могли бы повторить трюк моей матери. Оставлять еду и воду для них, а затем связать и отправить прочь. Ведь они, наверное, пришли за водой.

— Я не думаю, что нам стоит это делать, дорогая. Тем более что сегодня я буду спать с тобой, а не сторожить.

— Почему?

Мирифен наконец набралась смелости. Вчера ей было трудно сообщить Джами, что она должна охранять колодец ночами, но объяснять сейчас, почему она может этого не делать, было ещё трудней. Но она всё же рассказала про раненую пикси, молоко и последний приказ. Джами вспыхнула, а затем побледнела от ярости.

— Как вы могли? — закричала она, когда Мирифен закончила. — Как вы могли принести пикси в дом после всего того, что я рассказала?

— Это случилось до твоего рассказа. И я сделала всё правильно — приказала не причинять твоему ребенку никакого вреда.

— Выгоним их! — голос Джами дрожал. — Будем удерживать воду, пока они не начнут просить, а затем дадим её, свяжем и отправим прочь! Это единственный безопасный вариант.

— Я не думаю, что так будет правильно, — Мирифен старалась говорить спокойно. Они с Джами редко ссорились. — Пикси не кажутся мне опасными. И связанная, кажется, не отличается от нас с тобой, Джами. Она беременна и, я думаю, может быть травницей. Она сказала…

— Вы обещали Дрейку заботиться обо мне. Вы обещали! А теперь вы приводите пикси в дом. Разве можно так лгать? — Она вскочила и выбежала из комнаты, оставив недоеденную еду на столе. Дверь спальни захлопнулась. Мирифен покорно вздохнула и тут же услышала крик. Дверь распахнулась так сильно, что стукнулась о стену. Джами влетела на кухню. — Пикси! В моей комнате прошлой ночью были пикси! Мне это не приснилось, не приснилось! Посмотрите, идите и посмотрите!

Мирифен поспешила в спальню. Когда она заглянула в неё, в комнате никого не было. Но в углу на полу было кровавое пятно и серебристые опечатки маленьких ног.

— Он просто убил крысу, — сказала она.

— А там? Там! — Джами осуждающе указала на серебристый мазок на постельном белье. А потом указала на другое место: — А здесь? — На подоконнике серебрился след. — Что он здесь делал!? Чего хотел?

Джами была на грани истерики. Мирифен подозревала, что пикси гнался за крысой через кровать. Но сейчас ей было важнее успокоить девушку.

— Я не знаю. Но я найду их вход и заколочу его. И я не лягу спать сегодня ночью — буду следить за тобой.

Девушка разрывалась между желанием принять защиту и разгневаться на то, что Мирифен привела пикси в дом, и так до конца дня и не решила, что ей стоит делать. Мирифен же посвятила остаток дня защите комнаты от проникновения крыс и пикси. В углу, за сундуком Джами, пол отошёл от стены и образовал широкий зазор. Крысы, очевидно, проникали в комнату через него, так что Мирифен отыскала в сарае старые доски, чтобы заделать дыру. Вернувшись в дом, она увидела пикси, который цеплялся за подоконник и заглядывал в комнату. Но стоило ей подойти, он спрыгнул и бесследно скрылся в сухой траве.

Этой ночью Мирифен плотно закрыла двери и окна, а сама села на стул с жёсткой и прямой спинкой. Задолго до полуночи у неё заболели и спина, и голова. Она зевнула и пообещала себе, что завтра, после того, как закончит дела, хорошо отоспится. Отоспится на своей собственной постели.

Её разбудил удар по колену. Она осмотрелась в темноте, сбитая с толку. Бледный лунный свет сочился через занавески и освещал кровать. Джами дышала ровно и глубоко. Второй удар по колену заставил её посмотреть вниз. У её ног, таращась, стояла пикси. Ещё парочка сидела на подоконнике. Трое уселись на подножку кровати подобно птицам. И все они пристально смотрели на Джами. Затем пикси около Мирифен спросила:

— Хозяйка, можно нам воды?

Дверь в комнату всё ещё была закрыта.

— Как вы сюда попали? — голос Мирифен слегка дрожал.

— Путями, которые недоступны крысам. Вы связали меня: «Вы должны следить, чтобы ребёнку Джами не был причинён вред». Я должна быть тут, чтобы исполнять этот приказ. Остальные дали мне обещание. Я выполняю ваше требование, но как я его выполняю, вас не касается. Итак, Хозяйка, можно нам воды?

— Я сама могу следить за ней, — Мирифен проговорила это с утвердительной интонацией, но её голос всё ещё дрожал.

Пикси печально покачала головой.

— Вы тратите слова на ложь. Вы не охраняете. Вы спите. Я же связана. И охранять её должна я.

Мирифен резко встала со стула. Она тихо вышла из комнаты, и пикси последовала за ней. Она отчаянно махнула рукой остальным, чтобы те присоединились, но они не отрывали глаз от Джами. Мирифен умоляюще взглянула на свою пикси, но она лишь покачала головой.

— Вы платили словами, и это то, что вы купили.

Мирифен почувствовала себя предательницей, когда оставила спящую Джами под бдительными взглядами пикси. Её же пикси нетерпеливо ждала, пока она зажигала фонарь, чтобы почувствовать себя увереннее.

Около колодца состоялось повторение вчерашней резни. Лучники нанизывали крыс на стрелы, как мясники на вертела. Мирифен показалось, пикси сегодня стало больше.

— Вы не боитесь, что у вас кончатся крысы? — спросила она.

* * *

— Крыс сюда привела засуха, а колодец и склад зерна заставили их здесь остаться, — пикси скосила на неё глаза. — Без нас крысы бы уже съели всё зерно. Не жадничайте, если мы будем брать одно яйцо иногда.

Мирифен открыла колодец. Этой ночью ведро спускалась дольше, чем когда-либо до этого. Она тихо сказала:

— Если засуха продлится ещё немного, колодец высохнет.

Пикси, не глядя на неё, произнесла:

— Вы тратите слова на то, что не можете изменить.

Женщина медленно поднимала ведро. Каждое ведро воды, которое она давала пикси, уменьшало количество воды для неё и Джами. Мирифен собралась с духом и спросила:

— Если бы я приказала тебе уйти с фермы и забрать остальных пикси с собой, тебе бы пришлось это сделать?

Пикси не ответила. Вместо этого она сказала:

— Вы связали меня, чтобы никто не причинил вреда ребенку. Чтобы выполнить это, я должна быть там же, где ребенок, — она смотрела в темноту. — Или ребёнок должен быть там же, где я.

По спине Мирифен пробежал холодок. Она поставила ведро на колодец, и пикси ровным голосом сказала:

— Спасибо за воду, госпожа. Я должна вам.

Пикси тут же окружили ведро. Но связанная строго окликнула их, и они выстроились в очередь. Воды не хватало, каждое существо пило лишь несколько секунд, а потом его место занимало другое. Тем не менее, Мирифен пришлось наполнить четыре ведра, прежде чем стая утолила жажду. Охотники разошлись. Лишь её пикси пошла к дому. Мирифен медленно последовала за ней. В доме было тихо. В полумраке спальни она села на жёсткий стул. Она не видела пикси, но знала, что они были там. Они сказали, что крысы не могли войти в комнату, но, казалось, не было способов оградиться от пикси.

Она проснулась поздним утром, когда Джами потрясла её за плечо.

— Вы спали! Вы обещали охранять меня, а сами заснули!

Солнечный свет затопил комнату. Мирифен ждали утренние дела и стучащая в голове усталость.

— Я сделала всё возможное. Пожалуйста, Джами. Не сердись. Ничего плохого не случилось.

— Разве это «ничего плохого»? Что это такое?

Джами сунула ей в руки амулет. Амулет был вымазан серебром, и сердце Мирифен сжалось, когда она узнала свой бисер и свои нити в нём.

— Я нашла его на себе, прямо на животе. Ребенок разбудил меня, буквально извиваясь внутри. Он никогда прежде так не двигался! — Она посмотрела на Мирифен и спросила требовательным голосом: — Это сделали вы? Что это такое?

Мирифен медленно покачала головой, и попыталась расшифровать узоры бисера и узлов.

— Это может быть амулет для какого-то поворотного момента…

— Так вы не знаете! Это может означать что угодно! Всё что угодно! — Джами дрожала, на её глаза наворачивались слезы. — Посмотрите на комнату! Повсюду пыльца пикси! Они могли перерезать нам глотки, пока мы спали.

— Но ведь не перерезали. Я связала её, чтобы не позволить причинить вред твоему ребёнку. Она не может навредить тебе, не нанеся травму ребёнку. Нам нечего бояться. А теперь позволь мне принести яиц на завтрак. Ты почувствуешь себя лучше, когда поешь.

— Я буду «чувствовать себя лучше», когда вы избавитесь от пикси. Мирифен, вы знаете, что нужно сделать! Так сделайте это! Почему вы предпочитаете их мне?

«Если бы я отпустила её, она должна была бы забрать твоего ребёнка с собой», — Мирифен проглотила эти непроизнесённые слова. Она не рискнула раскрыть, что обет, которым она связала пикси, получился обоюдо-острым.

— Я должна выпустить кур из сарая.

Когда Мирифен поспешила из комнаты, Джами бросила амулет ей вслед.

— Вы даже не можете сказать, что они сделали со мной! — закричала она.


Занимаясь домашними делами, Мирифен повсюду замечала признаки присутствия пикси. Следы на пыли. Серебряные мазки внизу двери. Два хрупких пикси копались в старом огороде, но её потрескавшиеся грядки остались нетронутыми. Что они ищут в этой заброшенной части участка? Собираются ли красть то немногое, что осталось от сада?

Одна корова сегодня дала совсем не много молока, другая не дала вообще ничего. Мирифен дала каждой из них воды и выпустила на пастбище. Два пикси спали в коровнике, в пустых яслях. Ещё двое бесстрашно смотрели на неё своими агатовыми глазами из тени курятника. Куры сегодня дали четыре яйца, и ещё она нашла две высосанные досуха скорлупы. Она растёрла их и кинула курам. Джами не следует знать, что пикси берут яйца. Зачем она вообще помогла этой маленькой женщине?

К счастью, сегодня на кухне не было крысиного помета. По крайней мере, от пикси была и польза. Мирифен подогрела воды и стёрла пыльцу со стола и стульев. Она разбавила молоко водой и начала варить кашу, а в оставшейся воде — яйца. Затем поставила еду на стол и позвала Джами.

Но та не пришла.

Она сидела на краю кровати, широко раскрыв глаза, и обнимала свой живот.

— Я думаю, что ребёнок хочет родиться сегодня, — сказала она, затаив дыхание. И вдруг наклонилась, задыхаясь.

— Я сейчас же пойду за акушеркой!

— И оставите меня одну, на милость пикси? Нет! Нет, вы не можете уйти! Мирифен, вы привели сюда пикси! И если вы не собираетесь избавиться от них, то, по крайней мере, останьтесь и защитите меня.

Это был самый длинный день в жизни Мирифен. Всё утро состояние Джами было неустойчивым. В полдень она совсем ослабла и задремала. Но в тот момент, когда Мирифен поднялась, чтобы уйти, Джами проснулась.

— Не уходите! Вы не можете оставить меня здесь беззащитной!

— Но, Джами, акушерка…

— Посмотрите! Посмотрите на них! Они только и ждут, чтобы вы ушли! — дрожащей рукой Джами указала на окно. Когда женщина обернулась, пикси с той стороны окна вскочил и убежал. На стекле остались серебристые следы. Сердце Мирифен сжалось.

— Я не буду выходить из дома. Обещаю. Сейчас я просто пойду на кухню за водой.

Она услышала, как кто-то торопливо убегает из коридора, до того как открылась дверь. На стенах были серебристые отпечатки ладоней. Когда женщина вошла на кухню, то увидела много пикси в разных местах: в открытом шкафу, за метлой, за открытой дверью… Мирифен схватила ведро и ковш, захлопнула дверь, схватила метлу, чтобы защищаться, и ахнула, когда не нашла прятавшихся за ней пикси. Она торопливо пошла в свою комнату. Её материалы для амулетов валялись по всей кровати. Она сложила их в передник и поспешила в спальню Джами, плотно закрывая за собой все двери. Джами снова задремала.

Пикси вернулись на свои места за окном. Мирифен показала им кулак, и они сбежали, словно испуганные кошки. Осталась только одна. Она смотрела на неё своими нефритовыми глазами.

— Что вы делаете? — спросила пикси-травница, когда женщина высыпала содержимое фартука в ноги Джами. Мирифен не ответила и задёрнула занавески.

— Я буду защищать тебя, — пообещала она спящей девушке. Дрожащими руками Мирифен сортировала бисер и шпиндели, стержни для рамки, различные нити и волокна, перья и пучки шерсти. Она украдкой взглянула на сидящую на подоконнике пикси, оценивая её размер и вес. Запоминая цвет глаз и волос. Мирифен не знала символ «пикси» для амулета, но знала, что символы «маленький» и «человек» должны помешать пикси входить в помещение. Это должно сработать. Она делала оберег быстро, но осторожно, удивлённая тем, что её пальцы помнят правильные узлы и способ привязать перо. Амулет получился размером с обеденную тарелку. Она последний раз проверила каждый узел, каждую бусинку. Да. Он будет работать. Она подняла его вверх, и, повернув голову к окну, с радостью увидела, что лицо пикси исказила тревога. Она завопила, как злая кошка, и упала на землю. Мирифен торжественно улыбнулась и закрепила амулет на изголовье кровати. Джами резко вскрикнула. Её тело сильно тряхнуло во сне. Мирифен крепко сжала её руку и подождала, пока боль не прошла.

— Сейчас всё будет в порядке, — заверила она девушку. — Посмотри вверх. Я сделала амулет, чтобы не пускать пикси в комнату. Теперь ты в безопасности, дорогая.

— Спасибо, — прошептала Джами, а потом вновь выгнулась от боли. Схватки продолжались два часа, приступы становились всё сильнее и чаще.

— Уже скоро, — продолжала успокаивать Джами Мирифен. — Скоро твой ребенок родится.

Но приступы шли друг за другом, а ребёнок так и не появлялся. Джами безмолвно выла от боли, и от этих звуков Мирифен трясло.

Когда Джами беззвучно задыхалась между приступами, женщина услышала шаги маленьких ног и писк. Она держала метлу под рукой, на случай, если амулет не удался, но он работал хорошо. Пикси не вошли в комнату, хотя она слышала их скрипучие голоса снаружи. Прошло несколько долгих часов, с тех пор как Мирифен сжала руку Джами и сказала ей, что всё будет хорошо.

Она медленно понимала, что соврала.

Уже закончился долгий летний вечер, и в щели между занавесками показалась полная луна, которая должна была принести ребёнка. Она освещала хрупкие силуэты сидящих на подоконнике пикси. Мирифен решила их игнорировать. Она дала Джами несколько глотков воды, вытерла пот с лица. Крики Джами ослабевали с каждым новым приступом.

Тогда, между стонами Джами, Мирифен услышала скрип, словно кошка скреблась в дверь, пытаясь попасть в комнату. Пикси заговорила с ней через стекло:

— Вы должны позволить нам войти, — её голос звучал странно, почти отчаянно. — Вы связали меня дважды. Дайте нам пройти. Ребёнок находится в опасности. Ваш амулет неправильный! Откройте нам вход!

— Нет, — хрипло прошептала Мирифен.

«Пошли прочь», — чуть не сказала она, но проглотила эти слова. Она не могла отправить пикси умирать. Мирифен со страхом посмотрела на свой амулет, а затем перевела взгляд на Джами. Роженицу не беспокоило ничего за пределами собственного тела. Краем простыни Мирифен стёрла пот с лица девушки. Её глаза были закрыты. Она тихо застонала, измождённая. Её живот собрался складками, а затем опять разгладился. Дыхание девушки было хриплым.

— Впустите меня, — в этот раз голос пикси был громче. — Вы связали меня. Я должна следить, чтобы ребёнку Джами не был причинён вред, но вы нас не пускаете! Она умрёт вместе с ребёнком внутри, и ребёнок тоже умрёт, если вы не пустите нас. Вы связали меня. Я не могу позволить причинить ему вред. Дайте нам пройти.

— Нет! — крикнула Мирифен, но тут же осознала все возможные значения этого выклика и, понизив голос, добавила. — Я никогда не пущу тебя внутрь.

Джами зашевелилась и открыла глаза.

— Воды, — попросила она.

— Не слишком много, — предупредила Мирифен и поднесла ковш к её рту.

Джами сделала глоток, а затем внезапно выгнулась от спазма боли. Когда он прошёл, она прошептала:

— Ох, это не может быть нормальным. У меня нет больше сил. Ребёнок уже должен был родиться.

— Первые роды всегда долгие, — сказала Мирифен, ненавидя себя за ложь. Джами умирает, умирает мучительно, и ребёнок умирает вместе с ней.

— Помоги мне, — жалобно попросила Джами.

— Я не знаю, что делать, — беспомощно признала Мирифен.

— Дрейк. О, Дрейк, мне так жаль, — начала Джами. Её голос наполнился скорбью. — Мне так жаль, дорогой.

— Ты не можешь сдаться. Ты должна продолжить пытаться, Джами. Ты должна.

— Я не могу, — девушка тихо вздохнула. — Я не могу.

Она склонила голову набок и закрыла глаза.



Внезапно с треском осыпалось стекло, осколки попадали на пол. Снаряд, сломавший его, попал в ногу Мирифен. Она посмотрела вниз. Амулет. Знакомый бисер заманчиво блестел на рамке. Её взгляд был прикован к спирали, которая оканчивалась прядью тёмных волос. Её собственных волос. Амулет сна для неё. Она не могла отвести взгляд. Мирифен упала на колени рядом с кроватью Джами, пытаясь преодолеть сонливость. Она сжала его слабой рукой, стараясь вывести его из виду. Пальцами закрыть не удалось, но она смогла накрыть его краешком одеяла. Потребовалась вся её воля, чтобы отвернуться от него.

* * *

На подоконнике толпились пикси, готовившиеся ворваться в комнату, как только она заснёт, но её амулет заставлял их оставаться за разбитым стеклом. Веки Мирифен закрылись, голова тяжелела с каждой секундой. Она закусила губу и, собравшись с силами, открыла глаза. За это короткое мгновение на подоконнике появился пикси-лучник. Он медленно натянул тетиву и прицелился в Джами.

— Нет! — сейчас Мирифен была готова умолять: — Нет, прошу!

Просвистела стрела и женщина услышала глухой стук от удара. Что-то лопнуло, и на пол градом посыпался бисер. Пикси стрелял не в Джами, а в амулет, и как только его защитные силы иссякли, пикси лавиной ринулись в комнату. Мирифен вцепилась в одеяло, пытаясь остаться в вертикальном положении. Она должна была защитить Джами. Женщина попыталась взять амулет сна и выбросить его в окно, но её пальца нащупали лишь пустоту.

На кровать Джами забралась пикси-травница. В одной руке она держала небольшой чёрный нож, а в другой — ранее выброшенный Джами амулет. Она опустилась на колени между разведёнными ногами Джами. Девушка не шевелилась. Мирифен из последних сил пыталась держать глаза открытыми. Пикси встретилась с ней взглядом. Там не было никакого сострадания, вообще никакого. Только решимость.

— Вы связали меня, и поэтому я должна сделать это. Вы приказали мне. «Вы никогда не должны позволить навредить ребенку Джами». Вы сами выбрали это, — она положила амулет на живот Джами, затем схватила длинными пальцами одеяло и сдвинула его, обнажая оберег сна.

Когда Мирифен опустилась на пол, пикси спокойно добавила:

— Вам следовало быть осторожнее со словами.

* * *

Дневной свет лился в разбитое окно и блестел на осколках. Мирифен моргнула. Она, должно быть, проспала. Уже было время вставать. Время поить коров и кормить кур. Время делать завтрак для Джами…

— Джами! — Мирифен наконец очнулась.

Сидящая на постели Джами пикси раскрыла ладонь. Шарики каскадом посыпались на пол, гремя и разбегаясь во все стороны. Затем она бросила и прядь волос Мирифен.

— Что ты сделала? Что сделала я? — теперь, когда оберег был уничтожен, воспоминания словно выплывали из темноты. И они казались слишком яркими.

Крайне бледная Джами неподвижно лежала на кровати. Крепко спелёнутый ребенок был у неё под боком. Его глаза были закрыты, но Мирифен увидела, как он сморщил, а потом расслабил губы.

— Ох, Джами… — печаль переполняла женщину. И когда глаза девушки внезапно дрогнули и открылись, сердце Мирифен чуть не выпрыгнуло из груди. Джами слабо улыбнулась ей.

— Он как его отец. Постоянно хочет есть.

— Это хорошо. Это так хорошо, — это было всё, что Мирифен удалось сказать. Джами снова закрыла глаза. Хотя это было неудивительным, ведь даже её губы были бледными.

— Она будет жить.

Мирифен вздрогнула, услышав голос пикси.

— Спасибо, — слабо ответила она. Наконец, неуверенно встав на ноги, женщина вопросительно посмотрела на пикси.

— Вы поверили глупым историям. «Пикси убивают младенцев». Ха! Наоборот, пикси спасли ребенка. И её тоже спасли, — маленькая женщина мрачно взглянула на Мирифен. — И не только потому, что вы приказали: «Никакого вреда ребенку», а мёртвая мать ему вредна. Я помогла, потому что пикси вовсе не грязные и злые создания. А теперь идите доить коров, собирать яйца и готовить есть. Она нуждается в пище, в сытной пищей. И пикси тоже.

Когда Мирифен пошла на кухню, пикси последовала за ней.

— Что ты сделала? — поинтересовалась женщина.

— Разбила твой глупый амулет, который держал ребенка в ней. Вытащила ребёнка. Немного разрезала мать. Ребенку мы помогали вместе.

— Разрезала её, — Мирифен вздрогнула. — С ней всё будет в порядке?

— Она будет больной, слабой. Это лучше, чем мёртвой. Кормите её, помогайте ей. Ей станет лучше. Она уже менее глупая.

— Менее глупая?

— Она поняла, что пикси спасли и её и ребенка, — маленькая женщина пожала плечами. — Менее глупо ведёт себя с нами.

— Спасибо, — Мирифен встретилась глазами с травницей. — Прости, что я связала тебя. Я бы с удовольствием исправила это, если бы могла.

— Я взяла молоко, — пикси опять пожала плечами. — Сама связала себя.

Когда они пришли на кухню, пикси со вздохом села на пол.

— А вы? — спросила она Мирифен. — Вы теперь менее глупые?

— Ну… Это была моя вина, так ведь? Когда я сделала амулет, запретив маленьким людям входить в комнату, я помешала ребёнку родиться. Я должна была быть более осторожной.

Пикси мрачно кивнула.

— Теперь вы обе менее глупые. — Затем она наклонилась к Мирифен. — Займитесь делами. Я буду здесь.

Мирифен остановилась у двери.

— Ты травница, не так ли?

Пикси прервала её.

— Глупые слова. Я не травница. Я создательница амулетов.

— Я всегда хотела делать амулеты, — Мирифен не смогла сдержать эти слова.

Пикси сузила зелёные глаза:

— Свяжете ли вы меня, чтобы я вас научила?

В ответ женщина торопливо покачала головой:

— Нет. Никогда. Слова слишком опасны, чтобы связывать ими кого-то.

— Я научу тебя. — И пикси внезапно улыбнулась: — Уже учу.


© перевод Literal, 2013

Загрузка...