Кристи Агата Случай дамы среднего возраста

Одно, два, три… четыре фырканья, возмущённый голос, интересующийся, почему не могут оставить его шляпу в покое, стук входной двери, и мистер Пакингтон исчез в направлении станции, чтобы успеть на девятичасовой в город.

Миссис Пакингтон застыла за кухонным столом. Её лицо покраснело, губы поджались, и не плакала она только потому, что в последнюю минуту гнев оказался сильнее.

— Хватит! — решила она. — Больше я этого терпеть не стану.

И, после мрачной паузы, добавила:

— Мерзавка! Гнусная пронырливая кокетка! Ну как только Джордж может быть таким идиотом?

Гнев улетучивался, уступая место слезам. Вскоре они действительно появились в глазах миссис Пакингтон и медленно покатились по её немолодым щекам.

— Легко сказать — больше я этого терпеть не стану. А что мне делать?

Она вдруг почувствовала себя беспомощной, одинокой и бесконечно несчастной. Она взяла со стола газету и прочитала — который уже раз объявление на первой полосе:

ЧАСТНЫЕ ОБЪЯВЛЕНИЯ

Счастливы ли вы? Если нет — обращайтесь к мистеру Паркеру Пайну, Ричмонд-стрит, 17.

ФЛОРА. — Я так устала ждать! — Д.

ФРАНЦУЗСКАЯ СЕМЬЯ ПРЕДОСТАВИТ обеспеченным гостям жилье в пятнадцати минутах езды от Парижа. Большой особняк, современные удобства, превосходная кухня. Возможны уроки французского.

— Идиотизм, — заключила миссис Пакингтон. — Самый настоящий идиотизм. Но… в конце концов, почему бы не попробовать…

Вот почему, несколько нервничая, она и появилась в одиннадцать часов утра в офисе мистера Паркера Пайна.

Как уже было сказано, она нервничала, но все её волнение загадочным образом улетучилось при одном только виде хозяина кабинета. Это был крупный — чтобы не сказать тучный — мужчина с лысым аристократическим черепом и маленькими глазками, поблёскивающими за мощными линзами.

— Садитесь, прошу вас, — предложил он и участливо подсказал: — Вы пришли по объявлению?

— Да, — призналась миссис Пакингтон и замолкла, не решаясь продолжить.

— И вы несчастны, — продолжил за неё мистер Паркер Пайн бодрым деловым голосом. — Ничего удивительного. Странно как раз то, что кто-то ещё счастлив.

— Правда? — вяло отозвалась миссис Пакингтон, не чувствуя от этого ни малейшего облегчения.

— Вам это, понятно, не интересно, — заметил мистер Паркер Пайн, — зато крайне интересно мне. Тридцать пять лет своей жизни, представьте, я посвятил службе в статистическом управлении. И вот теперь, на покое, решил использовать накопленный опыт в новых целях. Всё очень просто. В несчастье существует пять основных градаций — не более, поверьте. Ну, а там, где поставлен диагноз, найдётся и лекарство.

Я выступаю в роли врача. Ставлю диагноз, назначаю соответствующее лечение… Существуют безнадежные случаи, когда исцеление невозможно. Тогда я откровенно говорю пациенту, что ничем не могу помочь. Однако, уверяю вас, миссис Пакингтон, если я всё же берусь за дело, исцеление практически гарантировано.

В душе миссис Пакннгтон затеплилась надежда. Всё это, разумеется, могло оказаться сплошным надувательством, но — вдруг?

— Проанализируем ваш случай, — с улыбкой продолжил мистер Паркер Пайн, откидываясь в кресле и соединяя кончики пальцев. — Причиной ваших несчастий мне видится муж, совместная жизнь с которым протекала до сих пор, по-видимому, безоблачно. Полагаю, он даже преуспевает. Думаю, здесь не обошлось без некой юной особы, вероятно, работающей в его офисе.

Слова так и хлынули из миссис Пакингтон.

— Машинистка! — взорвалась она. — Гнусная крашеная кокетка. Губная помада, шёлковые чулки, перманент — и ничего больше.

Мистер Паркер Пайн успокаивающе кивнул.

— «Ну что ж тут страшного?» — так, несомненно, говорит ваш муж?

— Так прямо и говорит, — подтвердила миссис Пакингтон.

— «Почему он должен лишать бедняжку даров невинной дружбы и тех маленьких удовольствий, которыми может скрасить её серую жизнь? Бедное дитя, ведь у неё так мало радостей!» Примерно так, полагаю?

Миссис Пакингтон ожесточённо закивала.

— Враньё всё это, одно сплошное враньё. Он возит её на реку — я сама обожала ездить на реку, но лет пять или шесть назад он заявил, что у него почти не остается времени даже на гольф. Для этой он своим гольфом пожертвовать, конечно, может! Я обожаю театр, но Джордж всегда говорил, что слишком устаёт к вечеру. А теперь он водит её на танцы — танцы! И возвращается в три ночи. Я — я…

— И, несомненно, сокрушается, что в женщинах настолько развит собственнический инстинкт, что они готовы ревновать без малейшего на то повода?

Миссис Пакингтон снова кивнула.

— Именно. А откуда вы всё это знаете? — опомнилась вдруг она.

— Статистика, — буднично ответил мистер Паркер Пайн.

— Я так несчастна, — пожаловалась миссис Пакингтон. — Я всегда была Джорджу хорошей женой. Когда мы только поженились, я из сил выбивалась, чтобы помочь ему стать на ноги. Пальцы чуть не до костей сработала. На других мужчин никогда даже и не смотрела. Кормлю я его хорошо, за одеждой тоже слежу, хозяйство веду чисто и экономно. И вот теперь, когда мы добились чего хотели и могли бы наслаждаться жизнью, немного попутешествовать и делать всё то, о чём я так долго мечтала, — теперь вот пожалуйста!

Она с трудом сглотнула.

Мистер Паркер Пайн серьёзно кивнул.

— Поверьте: я прекрасно вас понимаю.

— И… вы можете как-то помочь? — чуть слышно выдохнула миссис Пакингтон.

— Разумеется, милая моя леди. Существует одно средство… О да, существует.

— И какое же?

Миссис Пакингтон затаила дыхание, вся — вопрос и ожидание.

— Положитесь на меня, — внушительно ответил мистер Паркер Пайн. — Обойдётся вам это в двести гиней.

— Двести гиней?

— Именно. Вы вполне можете позволить себе эту сумму, миссис Пакингтон. Ведь заплатили бы вы её за операцию? Неужели, по-вашему, счастье стоит дешевле?

— Оплата, конечно, по результатам?

— Напротив, — ответил мистер Паркер Пайн. — Вы платите вперёд.

Миссис Пакингтон поднялась.

— Боюсь, я не привыкла…

— Покупать кота в мешке? — жизнерадостно продолжил за неё мистер Паркер Пайн. — Что ж, возможно, вы и правы. Риск велик, да и деньги не маленькие. Вам, видите ли, придётся мне довериться. Просто заплатить и ждать, что из этого выйдет. Таковы мои условия.

— Двести гиней!

— Вот именно. Двести гиней. Сумма приличная. Всего вам доброго, миссис Пакингтон. Дайте знать, когда передумаете.

Он улыбнулся и невозмутимо пожал ей руку.

Когда она вышла, он нажал кнопку селектора. На звонок явилась невзрачная девушка в очках.

— Пожалуйста, картотеку, мисс Лемон. И можете передать Клоду, что, вероятно, он мне скоро понадобится.

— Новый клиент?

— Клиентка. Пока ещё сомневается, но скоро решится. Думаю, сегодня же, ближе к четырем. Заведите на неё карточку.

— Вариант «А»?

— Разумеется. Удивительно, до чего всем хочется думать, будто их случай уникальный. Да, и предупредите Клода. Скажите, чтоб не перестарался. Никаких духов и стрижка покороче.

В четверть пятого миссис Пакингтон снова была в офисе мистера Паркера Пайна. Заполнив чек и получив расписку, она нетерпеливо спросила:

— И что теперь?

— А теперь, — улыбнулся ей мистер Паркер Пайн, — вы вернётесь домой и с утренней почтой получите инструкции, за пунктуальное следование которым я был бы вам весьма признателен.

Домой миссис Пакингтон вернулась в приподнятом настроении. Появившийся вскоре мистер Пакингтон был настроен решительно выдержать любую сцену, разразись таковая за ужином. К великому своему облегчению, он обнаружил жену в мирном расположении духа и необычной задумчивости.

Краем уха слушая радио, Джордж размышлял, позволит ли этот милый ребёнок Нэнси, чтобы он подарил ей шубку. Она ведь такая гордая. Он не хотел бы её обидеть. Но ведь она жалуется, что мёрзнет… Это дешёвое твидовое пальтишко совершенно не держит тепла. Нужно повернуть как-нибудь эдак, чтобы она не смогла отказаться… Скоро они снова пойдут ужинать. Сплошное удовольствие сводить такую девушку в шикарный ресторан. Он же видел, как те юнцы ему завидовали. Необычайно хороша. И он ей нравится. Сама сказала, что он не очень старый.

Он поднял глаза и поймал устремлённый на него взгляд жены. Появившееся откуда-то чувство вины было совершенно некстати. Ну до чего ограниченная, подозрительная женщина! Завидует каждой крупице его счастья.

Он раздражённо выключил радио и отправился в кровать.

На следующее утро миссис Пакингтон получила три письма, содержание двух из которых явилось полной для неё неожиданностью. Первое было печатным бланком модного салона красоты с указанием времени её визита. Второе информировало о договорённости с портным. Третье оказалось от мистера Паркера Пайна и содержало просьбу оказать ему честь отобедать с ним нынче в «Ритце».

Мистер Пакингтон вскользь заметил, что деловая встреча может задержать его допоздна, и, получив в ответ рассеянный кивок, покинул дом, поздравляя себя с тем, что так ловко избежал бури.

В салоне красоты ужаснулись. Так себя запустить! Мадам, но почему? Этим следовало заняться ещё несколько лет назад. Однако не всё ещё потеряно.

И ею занялись.

Распаривание, маска, массаж. Целебные глины. Питательные кремы. Пудра. Всевозможные завершающие процедуры.

Наконец ей подали зеркало.

— Кажется, я и впрямь выгляжу моложе, — решила миссис Пакингтон.

Визит к портному был не менее впечатляющ. Миссис Пакингтон вышла оттуда, чувствуя себя элегантной, модной и современной.

В половине второго она вошла в вестибюль «Ритца». Там, в безупречных одеждах и облаке заразительного спокойствия, её уже ожидал мистер Паркер Пайн.

— Очаровательно, — заключил он, окидывая её опытным глазом. — Я взял на себя смелость заказать вам «Белую даму».

Миссис Пакингтон, знакомая с коктейлями всё больше понаслышке, возразить всё же не решилась. С опаской потягивая пьянящую жидкость, она слушала своего благодетеля.

— Вашего мужа, — вещал тот, — следует расшевелить. Понимаете: расшевелить. С этой целью я намерен представить вам одного своего друга. Сейчас вы вместе пообедаете.

В ресторан, оглядываясь по сторонам, вошёл молодой человек. Обнаружив мистера Паркера Пайна, он непринуждённо двинулся к его столику.

— Мистер Клод Латрэ, миссис Пакингтон.

Клоду Латрэ можно было дать никак не больше тридцати. При этом он был безупречно одет, утончённо галантен и крайне привлекателен.

— Польщён знакомством, — учтиво поклонился он. Тремя минутами позже миссис Пакингтон и её новый наставник сидели за маленьким столиком на двоих.

Поначалу она чувствовала себя довольно скованно, но мистер Латрэ быстро развеял первую неловкость от знакомства. Он прекрасно знал Париж и много времени провел на Ривьере. Он осведомился, любит ли миссис Пакингтон танцевать. Она ответила, что обожает, но последнее время такая возможность предоставляется ей крайне редко, поскольку мистер Пакингтон слишком устаёт к вечеру.

— Но с его стороны просто варварство держать вас взаперти! — воскликнул мистер Латрэ с улыбкой, обнаружившей ослепительно ровные зубы. — Современная женщина не должна потакать мужской ревности.

Миссис Пакингтон чуть было не проговорилась, что речь идёт, в общем-то, не совсем о мужской ревности, но вовремя удержалась. В конце концов, заблуждение нового знакомого было довольно лестным.

Клод Латрэ непринужденно заговорил о ночных клубах, и они договорились следующим вечером отправиться с ним в довольно модный «Малый Архангел».

Правда, она немного нервничала, предвкушая объяснение с мужем. Джорджу, подозревала она, это покажется слишком уж необычным — возможно, даже нелепым. Однако её опасения оказались напрасны. Так и не решившись объявить новость за завтраком, ближе к обеду она была избавлена от этой необходимости телефонным звонком Джорджа, сообщившим, что он ужинает в городе.

Вечер удался на славу. В юности миссис Пакингтон прекрасно танцевала и, под умелым руководством Клода Латрэ, быстро научилась всем современным па. Клод рассыпался в комплиментах по поводу её платья и новой прически (результат утреннего визита к модному парикмахеру). На прощание он самым волнующим образом поцеловал ей руку. Уже очень давно у миссис Пакингтон не было такого изумительного вечера.

За ним последовала череда не менее изумительных десяти дней. Миссис Пакингтон и Клод Латрэ обедали и танцевали, пили кофе и танцевали, ужинали и танцевали снова. Вскоре миссис Пакингтон узнала всю правду о тяжёлом детстве Клода Латрэ. Услышала о печальных обстоятельствах, при которых его отец потерял свои сбережения; узнала о трагической неразделённой любви, оставившей горький осадок, навеки омрачивший его отношения с женщинами.

На одиннадцатый день они танцевали в «Горьком Пропойце». Своего супруга миссис Пакингтон увидела первой. Джордж был с юной дамой из своего офиса. Обе пары танцевали.

— Привет, Джордж, — небрежно окликнула она мужа, когда танец свёл их поближе.

Стремительная смена оттенков, от нежно-розового до тёмно-багрового, на лице Джорджа немало её позабавила. Помимо пунцовой расцветки лицо Джорджа украсилось выражением крайнего изумления и стыдливостью пойманного с поличным прелюбодея.

Странным образом миссис Пакингтон почувствовала себя хозяйкой положения. Бедный старый Джордж! Вернувшись за столик, она принялась наблюдать за беднягой. Ну до чего же приземистый, лысый, да и к тому же еще неуклюжий танцор! Так не танцуют уже лет двадцать! Бедный Джордж, до чего же ему хочется выглядеть молодым!

Взгляд миссис Пакингтон обратился на его партнёршу.

Бедная девочка! Ужасно, должно быть, всё время притворяться, что тебе это нравится. Теперь, когда голова девушки находилась у плеча Джорджа и он не мог видеть её лица, оно выглядело довольно унылым.

Миссис Пакингтон с удовольствием подумала, насколько более завидно её собственное положение. Взглянула на своего безупречного Клода, погрузившегося теперь в тактичное молчание. Как он её понимает! И ни малейшего раздражения, которое рано или поздно начинают вызывать мужья.

Она снова посмотрела на него. Их глаза встретились. У Клода они были тёмные, с затаённым страданием и явным романтизмом, они так нежно смотрели в её…

Он улыбнулся.

— Потанцуем?

И они танцевали снова и снова. Это было блаженство! Немного смущал неотступный виноватый взгляд Джорджа. Но так ведь и было задумано: расшевелить его — вспомнила вдруг миссис Пакингтон. Боже, сколько уже лет он не ревновал её! Впрочем, она совсем не хотела заставить его ревновать. Это его расстроит. В этот вечер все должны быть счастливы…

Когда она вернулась домой, мистер Пакингтон уже был там. Он выглядел смущённым и растерянным.

— Хм, — выдавил он, — это ты?

— Ага, — весело откликнулась миссис Пакингтон, сбрасывая накидку, купленную утром за сорок гиней. Джордж откашлялся.

— Э… как мы встретились-то, а?

— Действительно забавно, — согласилась миссис Пакингтон.

— Я… э… решил, нужно как-то развлечь бедняжку. У неё неприятности дома. Ну, я и подумал… из чистого сострадания…

Миссис Пакингтон кивнула. Бедный старый Джордж! Только вспомнить, как он топтался, потел да ещё делал вид, будто ему это приятно!

— А кто этот парень, с которым ты была? Я его, кажется, раньше не видел.

— А, это Клод. Клод Латрэ.

— А откуда он взялся?

— Познакомились где-то, — неопределённо ответила миссис Пакингтон.

— Довольно странно, что ты выбралась танцевать — в твоём-то возрасте, я хочу сказать. Зачем же выставлять себя на посмешище, дорогая?

Миссис Пакингтон улыбнулась. Она была настроена слишком благодушно, чтобы спорить.

— Всегда приятно переменить обстановку, — дружелюбно ответила она.

— Но всё же будь осторожней, дорогая, — упорствовал Джордж. — Сейчас столько развелось бездельников, только и желающих пожить за чужой счёт. Женщины в возрасте часто становятся для них лёгкой добычей. Я ведь только хочу тебя предупредить, дорогая. Не хотелось бы, чтобы, не ровен час, сделала какую-нибудь глупость.

— Мне он нравится, — возразила миссис Пакингтон.

— Хм. Я заметил.

— Надеюсь, тебе тоже, — мягко добавила она. — Так здорово быть счастливым, правда? Помнится, ты сам сказал мне это за завтраком. Дней десять назад.

Муж подозрительно взглянул на неё, но сарказма на её лице не обнаружил. Она зевнула.

— Пойду спать. И, кстати, Джорджи, последнее время я стала жутко расточительной. Должны прийти кое-какие счета, так ты уж не падай в обморок.

— Счета? — переспросил мистер Пакингтон.

— Ну да. Платья там, массажистка, парикмахер… Страшно дорогое удовольствие, конечно, но я же знаю, что ты только «за».

Она поднялась наверх, оставив мистера Пакингтона внизу стоять с открытым ртом.

С одной стороны, жена на удивление снисходительно отнеслась к его «желанию развлечь бедняжку». Ведь как это здорово — быть счастливым. Словно её это вовсе и не трогает. С другой — досадно, что ей вздумалось транжирить деньги именно теперь. И это Мэри, которая всегда была образцом бережливости. Ох, женщины! Джордж Пакингтон покачал головой. Хотя братья малышки ещё хуже. И откуда они только взялись со своими неприятностями? Она ходила сама не своя. Да нет, он, конечно, рад был помочь, только, вот — тьфу ты! — именно сейчас дела идут из рук вон плохо!

Вздохнув, мистер Пакингтон в свою очередь побрёл в спальню.

Случается, брошенная мельком фраза достигает своей цели не сразу. Только на следующее утро миссис Пакингтон по-настоящему осмыслила слова мужа.

Альфонсам женщины в годах лёгкая добыча…

Миссис Пакингтон была храброй женщиной. Она решилась взглянуть правде в глаза. Жиголо! Из газет она знала о жиголо всё. Оттуда же — об их жертвах наивных стареющих женщинах.

Неужели Клод — жиголо? Миссис Пакинггон решила, что, вероятно, да. Хотя, с другой стороны, жиголо живут за счёт женщин, а он как раз всегда платил за неё. Да, но на самом-то деле платил не он, а мистер Паркер Пайн или уж, если на то пошло, она сама из тех двухсот гиней.

Значит, она — стареющая дурочка? Неужели Клод втайне смеётся над ней? При этой мысли лицо её вспыхнуло.

Ладно. Она — стареющая дурочка, Клод — жиголо. Ну и что? Хотя, наверное, в таком случае давно уже следовало подарить ему что-то. Золотой портсигар, например. Что-нибудь такое.

Повинуясь внезапному импульсу, она выскочила из дома и направилась в «Асприз». Вскоре портсигар был выбран и оплачен.

Днём они обедали с Клодом в «Клариджес». За кофе миссис Пакингтон достала портсигар из сумочки.

— Маленький подарок, — неловко пробормотала она.

— Мне? — нахмурился Клод.

— Да. Надеюсь, он тебе нравится?

Рука Клода тяжело опустилась на золотую коробочку и отшвырнула её через весь стол.

— Это ещё зачем? Я не возьму. Убери. Убери, я сказал.

Он был взбешён. Его глаза так и сверкали.

— Извини, — пробормотала миссис Пакингтон, пряча портсигар в сумочку.

Между ними возникла напряжённость, так и не исчезнувшая до конца дня.

На следующее утро Клод позвонил ей.

— Мы должны увидеться, — заявил он. — Я могу зайти к тебе днём?

Она предложила зайти в три.

К трём Клод явился. Очень бледный, донельзя сдержанный. Напряжённость стала ещё ощутимей.

Неожиданно он взорвался.

— За кого ты меня принимаешь? Мне необходимо это знать. Мы ведь были друзьями, не так ли? Да, друзьями. И, тем не менее, ты думаешь, что я жиголо! Живу за счёт женщин. Ты ведь так думаешь, да?

— О нет, нет же.

Взмахом руки он отмёл её возражения. Его лицо совсем побелело.

— Нет, именно так ты и думаешь! Ну что ж, я пришел сказать, что это правда. Всё правда. Мне платят, чтобы я обедал с тобой, развлекал тебя, притворялся влюблённым и заставлял забыть мужа. Это моя работа. Достойное ремесло, не правда ли?

— Зачем ты мне это рассказываешь? — спросила миссис Пакингтон.

— Потому что с этим покончено. Не могу больше. Только не с тобой. Ты другая. Я преклоняюсь перед тобой, я, наконец, тебе верю.

Он подошёл к ней вплотную.

— Ты, наверное, думаешь, что и теперь это только слова, часть игры. Я докажу, что это не так. Я уезжаю — навсегда. Ради тебя. Я покончу с этим ненавистным существованием и стану мужчиной, достойным тебя.

Неожиданно он притянул её к себе. Их губы встретились. Так же внезапно он отпустил её и отступил назад.

— Прощай. С тех пор как я родился, я всегда был подлецом. Клянусь тебе, я изменюсь. Помнишь, ты сказала однажды, что любишь читать колонку объявлений о розыске пропавших. Отныне, раз в год, в этот самый день, ты будешь находить там и моё объявление. Ты будешь знать, что я жив и помню тебя. Тогда ты поймёшь, сколько ты для меня значила. И ещё одно. Я ничего не взял у тебя. Теперь я хочу кое-что тебе дать.

Он снял с пальца простенькое золотое кольцо.

— Оно принадлежало моей матери. Я хочу, чтобы его носила ты. Прощай.

И он решительно зашагал прочь, оставив миссис Пакингтон растерянно стоять на крыльце, сжимая в руке золотое кольцо.

Этим вечером Джордж Пакингтон вернулся домой рано. Жена сидела перед камином и задумчиво смотрела в огонь. Отвечала она мягко, но как-то отстранённо.

— Послушай, Мэри, — неожиданно выпалил мистер Пакингтон. — Насчёт этой девушки…

— Да, милый?

— Я… я совсем не хотел тебя огорчать. Ты же понимаешь. У нас с ней ровным счётом ничего такого.

— Я знаю. Глупо было с моей стороны ревновать. Конечно, ходи с ней куда хочешь, раз это доставляет тебе удовольствие.

О таких словах мистер Пакингтон мог только мечтать. Но, как ни странно, услышав их, он не испытал ни малейшего удовлетворения. Совсем даже напротив! Что за радость встречаться с девушкой, если твоя жена чуть не сама об этом просит? Это, чёрт возьми, не по правилам! Бесшабашный гуляка, крутой мужик, играющий с огнём, в мгновение ока бесславно сгинул, оставив вместо себя опустошённого — и не только морально — Джорджа Пакингтона. Девица оказалась настоящей чертовкой.

— Мы могли бы выбраться куда-нибудь вместе, если хочешь. А, Мэри? — робко предложил он.

— Не думай обо мне, дорогой. Я совершенно счастлива.

— Но я действительно хочу куда-нибудь с тобой съездить. Мы могли бы отправиться на Ривьеру…

Миссис Пакингтон отстранённо ему улыбнулась. Бедный старый Джордж. Какой он всё-таки хороший. Такой старый, милый, несчастный. И в его жизни совершенно не было того тайного блеска, который возник в её. Она улыбнулась бедняге ещё нежнее.

— Было бы здорово, дорогой, — сказала она.

* * *

Мистер Паркер Пайн совещался с мисс Лемон.

— Накладные расходы? — осведомился он.

— Сто два фунта четырнадцать шиллингов и шесть пенсов, — сообщила мисс Лемон.

В этот момент дверь распахнулась, и появился мрачный как туча Клод Латрэ.

— Доброе утро, Клод, — приветствовал его мистер Паркер Пайн. — Всё прошло хорошо?

— Надо думать.

— Кольцо. Что вы, кстати, там выгравировали?

— Матильда, — мрачно сообщил Клод. — Тысяча восемьсот девяносто девять.

— Превосходно. А текст объявления?

— «Стараюсь. Помню. Клод».

— Запишите пожалуйста, мисс Лемон. В колонку объявлений о пропавших. Третье ноября сроком — дайте подумать… Расходы сто два четырнадцать и шесть. Да, сроком на десять лет. Это оставляет нам чистый доход в девяносто два фунта два шиллинга и четыре пенса. Приемлемо. Вполне приемлемо.

— Послушайте, — взорвался Клод, дождавшись, когда мисс Лемон выйдет. — Мне это не нравится. Это… подло.

— Милый мой!

— Подло, я говорю. Она хорошая… очень хорошая женщина. Меня тошнит от всей этой лжи и слезливого вздора, которым я её кормил, чёрт меня побери!

Мистер Паркер Пайн поправил очки и взглянул на Клода с некоторым интересом. Научным интересом, если быть точным.

— Бог ты мой, — сухо сказал он. — Что-то не припомню подобных проблесков совестливости на протяжении вашей — кхм! — скажем, славной карьеры. Вспомнить хотя бы ваши беспримерные по своей наглости подвиги на Ривьере или ужасно бессердечное обращение с миссис Хэтти Уэст, женой калифорнийского огуречного короля, когда вы так явно обнаружили свои корыстные интересы.

— Я становлюсь другим, — пробормотал Клод. — Это… нехорошо, вся эта игра…

Теперь мистер Паркер Пайн говорил с Клодом как мастер, наставляющий любимого ученика:

— Милый мой Клод, считайте, что вы совершили акт милосердия. Вы дали несчастной женщине то, в чем она нуждалась: роман. Женщине не нужна страсть, рано или поздно она разлетится вдребезги и оставит лишь боль. Роман же она всегда сможет сохранить в своём сердце и греться им долгие годы. Я знаю людей, мой мальчик. Говорю вам: подобного эпизода ей хватит на долгие годы.

Он кашлянул.

— Так что мы полностью выполнили свои обязательства перед миссис Пакингтон.

— Всё равно, — пробормотал Клод, — мне это не нравится.

И ушёл. Мистер Паркер Пайн достал из стола чистую папку и написал на обложке:

«Спонтанные проблески совести у закоренелого жиголо. Примечание: взять под наблюдение».

Загрузка...