"Современный зарубежный детектив-24". Компиляция. Книги 1-20

© М. А. Загот, перевод, 2026

© Издание на русском языке, оформление.

ООО «Издательство АЗБУКА», 2026

Издательство Иностранка®

Пролог

Ученики школы «Аберфал» еще не знали, что сыграли свой последний матч по крикету в этом сезоне. Учитель физкультуры будет обзванивать другие школы по всему юго-западу, но после сегодняшних событий все его звонки останутся без ответа.

Днем, когда ученики высыпали из спортивного павильона, настроение было приподнятым. Ребята заново переживали каждый удар, каждое попадание в калитку. Родители, торжествующе улыбаясь, бродили по парковке и обещали на следующую встречу принести пледы для пикника и кувшины с крюшоном.

– Идем, Томас. Отвезем тебя домой. Уроков много задали?

– Руперт, дорогой, где твой пиджак?

Дети прихрамывали и покачивались под тяжестью спортивной формы, школьных учебников и проекта по дизайну и технологии за полугодие. Раскрасневшиеся от победного результата, они подставляли вспотевшие макушки под родительские поцелуи.

Жара в пятницу была нещадной – верный признак наступившего лета. Мамы осмелились обнажить забронзовевшие в салонах ноги, а папы снимали галстуки, закатывали рукава и вспоминали игры своей юности, когда, по их словам, они в одиночку приводили свои команды к победе. Многие из них обзавелись семьей довольно поздно, а кое-кто женился вторично, прежде чем осчастливить мир потомством, поэтому «Аберфал» и другие родители были в центре их светской жизни. Свои школьные годы они считали лучшими годами жизни и обожали посещать концерты и театральные постановки в школе. Некоторые из отцов сами учились в «Аберфале» и уверяли, что самое лучшее для их сыновей – идти по проторенной родителями дорожке.

Викторина, ярмарка и летний бал помечались в ежедневниках, а нянь заказывали за несколько недель. В качестве темы бала в этом году выбрали ревущие двадцатые, и в Корнуолле разобрали все шляпы с перьями и длинные перчатки. Этот бал всегда сиял жемчужиной в плане школьных мероприятий, но в этом году он был особенным: Джерри Ньюхолл занимал пост директора школы двадцатый год. Были опасения, что он вот-вот объявит о своей отставке. И что им без него делать?

Родители скажут, что видели на парковке его «Мерседес», но не придали этому значения. Он часто задерживался допоздна, когда тени становились длиннее, а силуэты поглощала тьма, – такой уж он был человек. Преданный делу.

Некоторые вспомнят, что рядом с ним, когда он стоял у окна своего кабинета, был кто-то еще. Женщина? Или мужчина? То ли высокий, то ли не очень. Доктор Чарльз Ярдли был готов поклясться, что видел изящную женщину в бледно-голубом платье. Но Роза Энтуистл уверяла, что это был один из учителей физкультуры в характерном сине-красном спортивном костюме. Кто скажет наверняка? Ведь все внимание было приковано к их драгоценным мальчикам – они рвали в клочья соперников из девонской гимназии, блестяще поражая калитку.

Когда матч подходил к финалу, к родителям на свежескошенном газоне присоединились учителя. Все говорили о том, что Отису Блейку следует вынести благодарность за то, как он следит за площадкой. К концу собралось довольно много народу. Папы, мамы и даже бабушки и дедушки похлопывали друг друга по спине – какие замечательные у них парни, какая убедительная победа! И сами они молодцы – вон каких орлов вырастили, «Аберфал» таких еще не видывал! Этих мальчиков будут выставлять напоказ в дни открытых дверей, пусть другие родители видят: их сын может быть не хуже, надо только наскрести восемь тысяч фунтов за семестр. Не так уж и дорого по сравнению с некоторыми школами. Можно даже сказать, выгодное вложение.

Ведь это меньше, чем новая машина! И ваш сын простится с прыщами и преуспеет в спорте, театральном искусстве и математике. Мы не забыли сказать, что у нас лучшие академические показатели на всем юго-западе? Среди наших выпускников – политики, актеры, юристы и врачи, вы платите не за образование, а за связи.

И вот родители покупали форменные пиджаки и не скупились на расходы, потому что какие тут сомнения – для детей только самое лучшее. Большинство по-прежнему могли себе позволить автомобили самого высокого класса и отпуска в пятизвездочных гостиницах. Те, кто тратил на оплату школы последнее, были исключением. Они въезжали на парковку на потрепанных «Фордах Фиестах» и ставили их рядом с блестящими «Ауди» и «БМВ». И чуть извиняющимся тоном говорили: «Нет, это лето мы, скорее всего, проведем дома, у Эйди работа и все такое».

Но в тот день все улыбались, желая друг другу хороших выходных. Учителя махали руками и шутили, что наконец-то свободны, хотя все равно придется проверять работы по истории. Мальчишки возились и бегали друг за другом, родители пытались загнать их в машины, и никому, кажется, и в голову не могло прийти, что директор школы Джерри Ньюхолл с широко раскрытыми глазами лежит на полу возле своего орехового стола, испустив последний вздох под звук удара крикетной биты по мячу.

Глава 1

– Ну-ка, подними капюшон, – велела Аша.

– Да все нормально.

– Кас, разве я спросила, нормально все или нет? Капюшон. Давай.

Аша потянула его за куртку, а Кас уклонялся и уворачивался, отбиваясь от матери, будто забота была ему поперек горла.

Они опоздали на автобус, а до следующего было еще двенадцать минут – придется терпеть эту сырую погоду. Кемпер Аши ненавидел мокрое корнуолльское лето почти так же, как она сама. Сегодня утром он застонал, заворчал и приказал долго жить. Но ей все равно надо было выбраться из дома, по максимуму воспользоваться преимуществами нового места жительства и убедить Каса в том, что жизнь здесь прекрасна. А заодно и себя.

Проливной дождь стал суровой и нежеланной альтернативой яркому и чистому лету, на которое рассчитывала Аша, когда две недели назад перевезла их сюда.

Она огляделась по сторонам – где бы укрыться? Но в магазинах народу и так хватало, люди делали вид, что разглядывают товары на полках, а сами следили за дождем, который, судя по данным погодного приложения, должен был начаться только завтра.

– Давай немного пройдемся пешком, – предложила она.

– Что-то я проголодался. Может, перекусим?

– Может, и перекусим.

Аша рассчитывала, что они уже будут на пути домой, к их маленькому, но вполне подходящему на первое время съемному домику. На обед сэндвичи с рыбными палочками, растворимый горячий шоколад. В крайнем случае можно пройти пешком четыре мили, но не в такую погоду – из-за дождя кроссовки Аши хлюпали, а джинсы прилипли к ногам. Аша переложила сумку с покупками из одной руки в другую и обняла Каса за плечи – переход через дорогу. Возле газетного киоска ее внимание привлекла листовка. Эту рекламу она видела на большой вывеске у кольцевой развязки в супермаркете, где на этой неделе работала каждый день с шести утра, раскладывая товар по полкам.

«День открытых дверей и летняя ярмарка в школе “Аберфал”».

На слове «летняя» ее бровь дернулась. Разве это лето? Ничего похожего. Она опустила голову – внезапный порыв ветра едва не сорвал с нее капюшон – и молча поплелась вверх по холму. Рассказывая Касу о своем плане начать все заново в Корнуолле, она нарисовала вот какую картину: с полными карманами ракушек они укрывают сэндвичи от песка и защищают чипсы от чаек на волноломе.

Женщина перед Ашей пыталась укротить зонтик, направленный против ветра, и мешала им пройти. Аша сошла с тротуара, чтобы ее обойти, но та вдруг, скрючившись, охая и что-то бормоча, рухнула на землю. Аша опустила сумку с покупками и бросилась к ней.

– Вам помочь?

Зонтик закрутился волчком и улетел за пределы досягаемости. Лицо женщины потемнело, и брань выплеснулась из нее мутным потоком:

– Блин! Зонтик хренов! Скотина! Куда понесся?

– Давайте помогу подняться.

Аша велела Касу догнать зонтик, а сама завела женщину в дверной проем магазина, укрыться от дождя.

– Тут ступенька, аккуратно. Вот так. Все нормально?

– Это чистый каток.

– Согласна.

Женщина кивнула на лист бумаги, белевший на фоне темного тротуара.

– Поскользнулась на этой херне.

– Не ушиблись? – спросила Аша.

– Завтра синячище вылезет.

Мокрой рукой она потерла насквозь промокшие брюки.

– Да, боюсь, вы правы. Вам помочь добраться до дома? Позвать кого-нибудь?

– Нет. Пережду здесь. Дождь утихнет, а я пока дух переведу. Спасибо, дорогая. Вы просто ангел.

– Ну что вы. Вот. Не забудьте зонтик. Точно все хорошо?

– Абсолютно.

Аша снова вышла под дождь – она спряталась от него всего на минуту, но на улице явно похолодало. Она наклонилась поднять листок, на котором поскользнулась женщина.

– Идем, Кас. А то и другой автобус пропустим.

Сын во все глаза смотрел на черный джип, неспешно ехавший мимо. Найдется ли кто-то, кто будет смотреть на нее так, как Кас смотрит на машины?

– Кас. Идем, дружище.

Переведя взгляд на нее, он сказал:

– Яйца разбились.

Аша вздохнула.

– Понятное дело.

Она стояла под дождем в плаще, который, как выяснилось, прекрасно пропускает воду, рядом вечно голодный сын, а в руках – пакет с разбитыми яйцами. Она еще раз взглянула на листовку и сказала:

– Хочешь отведать корнуолльских пирогов и посмотреть, как живет другая половина человечества?

Дождь наконец-то прошел, и Аша постепенно согревалась, хотя кожа прямо-таки зудела. Вот бы стянуть с себя мокрые джинсы вместе с кожей, разложить перед камином, а потом снова надеть – сухими и чистыми.

– Добро пожаловать в «Аберфал». Проходите. Взять ваш плащ?

– Нет, спасибо.

За двойными дверями был зал, полный прилавков с ювелирными изделиями, шарфами и пирожными. Навстречу Аше, широко улыбаясь, вышла женщина – Пиппа, как следовало из имени на бейдже, – по виду было ясно, что она здесь своя.

– Здравствуйте, выпьете бокал крюшона?

– Сколько стоит?

– Это бесплатно.

– В таком случае…

Аша взяла бокал с широкого стола. Подумала и взяла второй.

– А что выпьет молодой человек? Сок, горячий шоколад… чай?

Кас посмотрел на Ашу в поисках одобрения и сказал:

– Горячий шоколад, если можно.

– Пожалуйста, вон сливки и зефир, – сказала женщина.

Повернувшись к Аше, она сказала:

– Сегодня тут много киосков, есть что поизучать. Например, сырный? Все местного производства, много чего можно попробовать, а уж потом решить, что именно подойдет для вашей сырной доски.

Аша смутно представляла себе, что такое сырная доска, но все равно кивнула.

– Спасибо.

– Может быть, экскурсию по школе? Это легко устроить.

– Господи, нет, что вы. Мы просто заглянули на ярмарку.

– Надумаете, спросите Пиппу. Это я. Если будут вопросы, тут много учеников.

Аша двинулась сквозь толпу, допила один напиток, взялась за другой, пустые бокалы поставила на столик с мылом ручной работы.

– Далеко не уходи, Кас. Наберем, что дают бесплатно, и уходим.

Она подняла руку, чтобы хлопнуть в знак согласия по руке Каса, но тот заинтересовался чем-то в другом конце зала.

– Ничего, если я…

– Давай. Но задерживаться не будем.

Кас протиснулся сквозь толпу на другую сторону зала и уставился на фотографии машин, сливки на его горячем шоколаде начали таять. Гоночная команда школы. Пусть смотрит, подумала Аша, а я пока займусь делом.

С подноса из фольги она взяла кусочек золотистого шафранового торта, завернула в бумажную салфетку и сунула в сумку. Рядом были красивые шелковые платки, изящные украшения, гравюры с изображением местных достопримечательностей и побережья. Аша давно ничего не рисовала, но, если дождь когда-нибудь прекратится, почему бы не достать свой этюдник? А потом продавать свои работы на модной ярмарке вроде этой.

По окнам барабанил дождь, но Аша не могла не признать – здание красивое. Впервые за сегодняшний день ей стало тепло, она будто оказалась в коконе. Сколько дверей открылось бы перед Касом, учись он в такой школе! И сколько ненужных закрылось бы.

Аша пробовала сыры, соусы и шоколад. Делала вид, что раздумывает над покупкой, но, улучив минуту, отходила. Дальше были прилавки с хлебом, винами под рыбу, под мясо, особыми под десерт. Она взяла пластиковый стаканчик с неаппетитной жидкостью и залпом его опустошила. На зубах остался неприятный налет.

– Нет. Не мое. Спасибо.

Женщина с длинными волосами, заплетенными в густую косу, стояла на сцене и целилась камерой в сторону Аши. Аша успела выскочить из кадра, прежде чем сработал затвор. Наклонившись, она сделала вид, что рассматривает самодельные поздравительные открытки, а когда подняла голову, женщина уже снимала группу учеников в одинаковых серых пиджаках.

Щелк-щелк-щелк.

Добравшись до Каса, она уже подумывала: а не расстегнуть ли верхнюю пуговицу джинсов. Сын увлекся разговором с каким-то мальчиком. Старше. Выше ростом. Красивый и ухоженный. Они стояли у стола и разглядывали изображение на планшете.

– Эй, – позвала она.

– Мама, это так круто, ты только посмотри, – сказал Кас. – Каждый год они строят свою машину и участвуют на ней в гонках с другими школами. За десять лет ни разу не выиграли, но думают, что на следующий год им повезет.

Поодаль, скрестив руки на груди, стоял крупный мужчина.

– Ваш сын прекрасно разбирается в двигателях, – заметил он.

– Да. Он помог мне восстановить наш кемпер. Это его страсть.

– Надеюсь, вы решите отправить его к нам. Для нашей гоночной команды он просто находка.

Аша уже качала головой, пытаясь не рассмеяться – где Кас и где такая школа?

– Извините, не представился, – сказал мужчина. – Я Джерри Ньюхолл, директор школы «Аберфал».

Он протянул руку, но Аша ее не взяла.

– Приятно познакомиться, – сказала она. – Кас, нам пора.

– У вас уже была экскурсия? – спросил директор.

– Спасибо, но мы не ищем новую школу. Мы… как сказать… заглянули сюда укрыться от дождя. И съесть немного сыра.

– Я вас не виню, – сказал он. – Сегодня у нас замечательные киоски. Обычно мы проводим ярмарку на лужайках, но, боюсь, у погоды другие планы.

Он сунул руки в карманы.

– В какой школе учится ваш сын сейчас?

– Еще ни в какой. Мы переехали сюда всего пару недель назад. Если все будет хорошо, в сентябре пойдет в гимназию «Фримилл».

Глаза мистера Ньюхолла чуть расширились, но он тут же взял себя в руки и улыбнулся.

– Вы уверены, что не хотите подумать об «Аберфале»? Ясно, что парень очень смышленый, жаль, если во «Фримилле» его способности пропадут.

– Проблема не в отсутствии мозгов, – сказала Аша. – Скорее, в отсутствии средств. Идем, Кас. – Она положила руку на плечо сыну, чтобы увести его, но он увлекся разговором. – Кас.

– У них есть 3D-принтер, – сказал он.

– Знаете, – сказал мистер Ньюхолл, подходя ближе, – школа «Аберфал» стремится привлечь учеников из всех слоев общества, есть у них средства или нет. Мы предлагаем стипендии, гранты… Фактически мы можем дополнить любой бюджет.

– Да, понимаю. Но это не наш случай. У меня вообще нет бюджета, который можно дополнить. Кассиус, нам надо идти.

Она попыталась отойти от стола, но мистер Ньюхолл следил за каждым ее движением.

– Возможно, не следует этого говорить, но наша кампания по привлечению учеников из разных слоев общества пока идет не слишком успешно, так что это вы поможете нам.

– Мистер… Ньюхолл, да? Слушайте, спасибо за ваш энтузиазм. Честное слово. В другой день мне это даже бы польстило. Но считать меня объектом благотворительности – это не лучший способ добиться моего расположения.

Он опустил глаза, откашлялся.

– Кхм… Вы абсолютно правы. Я вовсе не имел в виду…

– Не сомневаюсь, что «Аберфал» – прекрасное место, но это школа не для нас. Даже если вы предложите нам скидку в пятьдесят процентов, мы все равно не можем себе этого позволить.

– Мама, это потрясающая школа. Представляешь, они сотрудничают с Космопортом Корнуолла и «Вирджин Орбит»? И тут самый глубокий в мире бассейн…

– Если ученик нам интересен, мы дадим скидку в восемьдесят процентов, – сказал мистер Ньюхолл.

Аша вздохнула.

– Вы не понимаете, когда вам говорят «нет»?

Мистер Ньюхолл почесал за ухом и улыбнулся.

– Вы правы, – сказал он. – Наверное, это не та школа, которая подойдет вашему сыну. Многим не по силам такой темп, а у нас в школе «Аберфал» очень высокие требования.

Аша поняла, что дождь прекратился. Она взглянула в окно и увидела, что земля подсохла. Территория, казалось, была безграничной. А там, дальше, – озеро? Хм, со школой ее детства – ничего общего. Симпатичное место, если вам подобное по душе.

– Мама, представляешь, команда по крикету ездила в турне на Барбадос!

– Что? – Через окно Аша увидела разрыв в облаках, мелькнула голубизна. – Нам действительно пора, Кас.

– Само собой, – сказал мистер Ньюхолл, – что Кассиусу придется сначала сдать вступительные экзамены, а справляются с ними далеко не все. И если вы считаете, что вашему сыну это по силам…

– Ваши экзамены для него не проблема. Единственное, с чем у него были проблемы, – это со скукой от отсутствия нагрузки. На самом деле, он не просто успешно сдаст экзамены, вам еще повезет, если он окажется в ваших рядах.

– Вот и прекрасно, – сказал мистер Ньюхолл. – В таком случае, я могу провести вас по школе сам, а Майлс отведет Кассиуса в мастерскую, где мы возимся с машинами. Думаю, он сделает это с удовольствием.

Через плечо мистера Ньюхолла Аша увидела идеальную арку радуги, а школьный хор запел мелодию, которая показалась ей знакомой.

– Ладно, – сказала она, скрестив руки на груди. – Но мой ответ остается тем же – «нет».

Глава 2

Шел первый день летнего семестра, и, хотя Аша была полна благих намерений и обвешала все стены графиками с расписанием дел, она уже опаздывала на встречу с директором школы Джерри Ньюхоллом. Кас учился в «Аберфале» уже третий семестр, но Аше все еще казалось, что она на шаг отстает от основной группы. Движется чуть медленнее остальных.

Платье, которое Аша заботливо разложила вчера вечером, мокло в раковине, куда она вылила полбутылки пятновыводителя, и Аша отчаянно молила Бога – помоги вывести пятно от кофе. Наверное, это вселенная говорит ей: не надо ни за кем тянуться, помни свое место. Хотя, если честно, больше она жалела о пролитом кофе.

Аша втиснула свой кемпер на место для инвалидов и с трудом вывалилась наружу, запутавшись в ремне безопасности. Она выругалась, наклонилась над коробкой сцепления и достала с пола упавшую с пассажирского сиденья сумку.

Позади раздались два резких гудка, и Аша повернула голову – это была Пиппа Ярдли, высунувшая голову из окна машины. Машина с низкой посадкой, элегантная, темно-серая. В такой не пахнет заношенными кроссовками и почерневшими шкурками от банана.

– Привет, дорогая! Как прошли пасхальные каникулы?

Пиппа была женой председателя попечительского совета, матерью двух парней из «Аберфала» и милейшей особой из всех знакомых Аши. Даже неловко было сознавать, что поначалу она Аше совершенно не понравилась.

– Да все нормально. Хорошо, порядок. Нет времени поболтать. Опаздываю на встречу с мистером Ньюхоллом.

– Джерри? Господи, все в порядке?

Аша опустила рукав – скрыть татуировку маяка на предплечье, стараясь вспомнить, не забыла ли утром почистить зубы.

– Надеюсь, что да, но заставлять его ждать – не дело. Так что…

– Я встречалась с Кэти Лейн насчет летней ярмарки. Ты же поможешь на дне открытых дверей в субботу, дорогая?

– Пока не знаю, будет ли работа на выходные. Давай скажу тебе чуть позже?

– Конечно. Тогда и поболтаем, милая.

Пиппа пошевелила пальцами и, вздернув подбородок, будто руль закрывал ей обзор, умчалась прочь. Пиппа знала всех в школе и была на короткой ноге со всеми учителями благодаря старшему сыну, который учился здесь уже много лет, и ей никогда не приходилось бегать по подъездной дорожке с забытой физкультурной формой, учебниками или деньгами на школьные поездки. Пиппа всегда знала, когда сдавать домашнюю работу по математике и приходить ли в школу в следующий четверг без формы. Именно она собирала деньги на дни рождения учителей, стояла на вечеринках за прилавком с пирожными и помогала шить костюмы для школьного спектакля. Такая Пиппа нужна всем и каждому.

Аша помчалась ко входу в школу, даже не заперев кемпер. Поправив лямку комбинезона, нажала на зуммер и услышала щелчок дверного замка. Мимо через арку, что вела в часовню, в отглаженных костюмах прошли старшеклассники. Солидные, взрослые – неужели Ашин сын учится в одной с ними школе? Какая осанка, какая манера говорить. Абсолютно в своей тарелке, даже как-то неловко. Жизнь уже выдала им счастливый билет.

В рекламной брошюре преимущества школы можно было выразить одним словом: больше.

Больше возможностей, больше отличников, больше выпускников, поступающих в лучшие университеты, больше денег, собранных за счет благотворительности, больше спортивных призов, больше наград по математике, больше концертов. Больше, больше и больше.

Дверь щелкнула, и Аша чуть выпрямилась и развернула стопы – не выглядеть косолапой. С губ уже было готово сорваться извинение, когда появилась заместитель директора, мисс Кэти Лейн.

– Мисс Деметриу, мы вас ждем!

«Мисс» она прожужжала так, будто в зубах у нее застряла пчела. Они пожали друг другу руки, и Аша заметила, что на правой руке мисс Лейн – кольцо с опалом. С виду старинное, наверное семейная реликвия. Опал – это символ любви и страсти, но мисс Лейн, по мнению Аши, вряд ли была способна на то или другое.

– Запишитесь, пожалуйста, в книгу, и я проведу вас к мистеру Ньюхоллу.

Аша завозилась с ручкой, два раза глянула на часы, прежде чем записать время, а номер кемпера выскочил из головы. Мисс Лейн сказала, что это не важно, запыхавшаяся Аша благодарно улыбнулась и пробормотала, что не успела толком выпить кофе.

– Идемте?

Аша последовала за мисс Лейн по широкой лестнице с темно-синим ковром, прижатым латунными стержнями. Когда она была здесь на дне открытых дверей, все вокруг казалось блестящим и новеньким, а теперь она видела: ковер протерся, оконные рамы держатся только на двадцати слоях краски.

Перед кабинетом мистера Ньюхолла было нечто вроде прихожей. Два кресла для ожидающих аудиенции у великого и могущественного Ньюхолла. У стены стоял стол, за которым обычно сидела его секретарша, Мэнди. Сейчас ее не было, а повернутый стул позволял предположить, что она куда-то в спешке убежала.

Мисс Лейн посмотрела на место, где должна была сидеть Мэнди, и поджала губы, так что они побелели. Она постучала в тяжелую деревянную дверь и толкнула ее.

– К вам мисс Деметриу, мистер Ньюхолл. Мне присутствовать?

Аша снова одернула рукава и услышала вздох и приглушенный голос мистера Ньюхолла:

– Нет-нет. Абсолютно никакой нужды. Пусть заходит.

– Вообще-то, мистер Ньюхолл, я думаю, что мне стоит…

Аша видела, как мистер Ньюхолл прислонился к стене у окна, будто ему трудно стоять.

– Уверен, мисс Лейн, у вас есть дела поважнее. К тому же нам с Ашей нужно многое обсудить.

Глава 3

Как и в прошлые разы, войдя в кабинет директора, Аша с восхищением оглядела высокие потолки и обшитые деревом стены. Комната была из тех, в каких всегда пахнет полировкой для мебели. В памяти всплыли воспоминания о доме ее бабушки и деда. Было в школе «Аберфал» что-то потустороннее, будто попадаешь на пару веков назад. Стены украшены написанными маслом суровыми лицами предыдущих директоров школы, среди них – ни одной директрисы. Мистеру Ньюхоллу еще предстояло добавить свой портрет к череде строгих бледных лиц – если слухи верны, ждать осталось недолго.

Перед незажженным камином стоял продавленный коричневый диван. На массивном столе – черный телефон с диском для набора номера. Компьютера нет. Как нет и мобильного телефона, заряжающегося в розетке. Зато рядом с телефоном – стопка промокательной бумаги и пузырек с синими чернилами. Аша не удивилась бы, закури мистер Ньюхолл трубку и достань из кармана часы на цепочке.

Аша оглядела комнату – в общий контекст не вписывалась разве что серебряная полоска таблеток у настольной лампы. Заметив ее взгляд, мистер Ньюхолл открыл ящик и убрал таблетки туда.

– Спасибо, что пришли, Аша.

Можно подумать, что о встрече попросил он.

– Я решила, что будет лучше, если мы поговорим лично, – сказала она.

– Разумеется.

Преодолеть оборону Мэнди, боевой секретарши Ньюхолла, оказалось делом непростым. В конце концов Аша сказала, что в школу придет так или иначе и, если Мэнди не хочет сцены, пусть сообщит мистеру Ньюхоллу о ее приходе.

Дверь распахнулась, и в комнату ворвалась Мэнди, неся на серебряном подносе две чашки кофе. Аша чуть выпрямилась.

– Прошу прощения, – сказала Мэнди, глядя на Ашу. – Не знала, что вы уже здесь. Решила, может, вы передумали. – Она натянуто улыбнулась. – Что-нибудь еще, мистер Ньюхолл?

Она поставила поднос на широкий стол и откинула волосы на плечо.

Ньюхолл посмотрел на поднос и, не обращая внимания на кофе, потянулся за печеньем.

– Мэнди, ты всегда знаешь, как доставить удовольствие мужчине. Закрой дверь, когда будешь уходить, ладно? Вот, хорошая девочка.

«Хорошая девочка», к которой он обращался, была старше Ашиной мамы, и от ее взгляда стакан с водой превратился бы в лед, но Ньюхоллу каким-то образом сходило с рук говорить с ней в таком тоне. Выходя, Мэнди улыбнулась Ньюхоллу так, будто он был непослушным шалунишкой.

– Хорошая погода для начала семестра, – сказал Ньюхолл.

Погода. Самый простой способ растопить лед и заложить основу для более серьезного разговора, которого не избежать.

– Да, – сказала Аша. – Великолепная. Надеюсь, продержится до матча в крикет. Для Кассиуса это будет первый серьезный выход на площадку.

– Юный Кассиус – очень талантливый мальчик. Настоящая находка для всех наших спортивных команд.

– Не знаю, в кого он такой, – сказала Аша. – Ни я, ни его отец спортивными успехами в школе не блистали.

Она сама не знала, почему так сказала. Ведь каким был отец Каса в школе, она не знала. В ее жизни он мелькнул на короткое время, а в жизни Каса так и не появился. Родитель-одиночка – это временами совсем непросто, а уж в «Аберфале»… вообще какая-то аномалия. Ей всегда казалось, что на ее плечах лежит двойная нагрузка, никто не спрашивал ее, почему на горизонте нет отца, но она видела: этот вопрос не дает им покоя. Ну и пусть теряются в догадках сколько угодно. Всех подробностей не знал даже Кас. Она предпочла сказать ему, что он появился на свет в результате случайного секса, и раскрывать неприятную правду не стала.

– Обожаю звук удара биты по кожаному мячу.

Ньюхолл поднялся и достал из-за стола биту для крикета и сделал вид, что отбивает крикетный мяч. Аша увидела: на лицевой стороне биты что-то написано.

– Жена все время говорит, что биту надо убрать в витрину. Но как тогда я буду с ней играть? Или, – он подмигнул Аше, – воспитывать с ее помощью мальчишек.

Аша подняла кофе и пролила каплю на стол. Тут же вытерла ее рукавом.

– А как вы, Аша? Шлепок по заднице – как вы к этому относитесь?

– Что?

– Или вы из тех родителей, которые, чтобы держать детей в узде, предпочитают поощрения?

Аша крепко сжала чашку кофе – как и челюсти.

– Да. Боюсь, я из тех мягкотелых либералов, которые не верят в насилие над детьми.

– Я скучаю по крикету, – заметил Ньюхолл.

Он нежно взял биту в руки – так новоиспеченный отец берет ребенка.

– Подписано каждым членом команды, выигравшей международный турнир в 2005 году. В прошлом году на летнем аукционе выложил за нее кругленькую сумму. Надеюсь, Аша, в этом году вы на бал придете?

– Почти наверняка буду в тот день занята.

– Больше половины наших ежегодных финансовых сборов приходится на этот вечер. Дамы выкладываются и устраивают настоящее чудо. Вы должны прийти.

– Это не совсем по моей части.

– Кажется, в прошлом семестре я ни разу не видел вас на хоккейном матче. И на регби в предыдущем семестре.

– Кому-то приходится работать, – сказала Аша.

– А на пасхальной викторине были?

– Нет.

– Приходите, не надо стесняться.

Ньюхолл снова прислонил биту к стене и, не отрывая от нее глаз, сел. Деревянное кресло под ним скрипнуло, и он потянул себя за мочку уха.

Потом повернулся к ней и сказал:

– Теперь мне спорт противопоказан. Травма бедра. Иногда жутко ноет. Раньше каждое воскресенье – каждое! – по вечерам играл в сквош, но вот уже четыре, а то и пять месяцев не брал в руки ракетку. Так что мы хотели обсудить?

Ньюхолл оглядел свой стол в поисках вдохновения.

– Я пришла поговорить о травле, – сказала Аша. – Перед Пасхой вы сказали мне, что собираетесь что-то изменить. Но на каникулах парня совсем заклевали в сети. Я знаю, что это не во время занятий, но, если дети страдают, школа должна с этим бороться. Вы согласны?

Мистер Ньюхолл нахмурился и посмотрел на Ашу. Наклонил голову.

– Вы пришли не по поводу утренней стычки?

– Какой стычки? Что случилось?

– Понятно.

– Мистер Ньюхолл, что-то случилось и я об этом не знаю?

– То есть мисс Лейн вам утром не звонила, не приглашала прийти?

– Нет, не звонила.

– Хорошо. Ясно. Что ж. – Он снова дернул себя за ухо. – После нашего последнего разговора мы приняли кое-какие меры, чтобы оградить наших учеников от всякого рода нападок. Мы стали гораздо строже относиться к конфликтам между сверстниками. Родители не всегда видят всю картину, и, как ни печально об этом говорить, Кассиус… скажем так, платит той же монетой.

– В каком смысле? – спросила Аша.

– Похоже, юный Кассиус – парень вспыльчивый.

– Нет. Неправда. – Аша подвинулась на краешек стула. – Не было такого случая, чтобы он выходил из себя.

Кас всегда был милым ребенком. Внимательным, добрым, увлеченным тем, что много для него значило, но жестоким – никогда. Когда здоровенные пауки ползали по коврику и Аша умоляла Каса убить их, раздавить, насадить их головы на пики у задней двери, чтобы отпугивали других восьмилапых захватчиков, Кас просто сгребал их в кучку, мягко увещевал, выставляя за дверь, и вежливо просил больше не пугать маму.

– По словам мисс Лейн… – начал мистер Ньюхолл.

– Не самая большая его поклонница, верно?

– Она сказала мне, что утром Кассиус и еще один парень пытались отколошматить друг друга.

– Вы хотите сказать, что кто-то ударил моего сына?

– Хочу сказать, что драку начал Кассиус.

– Что?

– Утром, на уроке истории. Мистер Хиггс сказал, что они обсуждали генеалогию, и беседа вдруг вышла из-под контроля и переросла в неприятную потасовку. Сами понимаете, в «Аберфале» такое совершенно недопустимо.

Аша поставила чашку на кожаную подставку и, чуть подумав, заговорила.

– Ясно. Давайте называть вещи своими именами, – сказала она. – Они сцепились из-за семейного дерева. Так? Из-за того, что родословную нашей семьи нельзя отследить до Книги Судного дня?

– Не знаю, что конкретно послужило причиной, но насилие в любом случае не выход.

– Согласна. Но именно по этой причине я и попросила о сегодняшней встрече. Над Касом издеваются с тех пор, как он поступил сюда в прошлом сентябре. Мне говорят, что так бывает поначалу, что со временем он освоится, а я уверена, что, если издевательства не искоренить сразу, дальше будет только хуже. Похоже, это и произошло сегодня. А ведь я предупреждала… потому что школа – ваша школа – не собирается решать эту проблему.

Мистер Ньюхолл промолчал.

– И… – Аша обрела голос и была уже не в силах остановиться. – Мне известно, что, когда он рассказал вам о случае перед Пасхой – кто-то спрятал его одежду, пока он принимал душ, – вы сказали ему «не будь нюней». Это правда?

Мистер Ньюхолл рассмеялся, не открывая рта, и показалось, что он мурлычет какую-то мелодию.

– Видите ли… – Он сплел пальцы на животе. – Часть моей работы, Аша, состоит в том, чтобы поощрять мальчиков решать свои проблемы самостоятельно, не бегая к мамам. В мое время…

– Позвольте вас прервать. – Она подняла палец. – Речь сейчас не о вас. И не о вашем времени. Речь о благополучии детей, которые учатся в этой школе, – не только о моем сыне. И выражения вроде «не будь нюней» устарели, они оскорбительны и бесполезны. Я считала, что эта школа – передовая, мистер Ньюхолл. Я не буду вам указывать, где вы не справились с обязанностями по уходу за моим сыном, давайте сразу перейдем к другому: расскажите мне, как собираетесь это исправить.

В облике мистера Ньюхолла возникла легкая трещина, верхняя губа чуть изогнулась. Он откинулся в кресле, чуть раздвинул ноги.

– Никакой травли мы не допускаем, – сказал он твердо.

– Только на словах.

– Мы учим наших мальчиков думать о других, – продолжил он.

– Опять же, – сказала Аша. – Только на словах.

– Мы говорим о недопустимости травли на собраниях, на нашем сайте есть правила, которые…

– Я не спрашиваю вас о правилах. Скажите, какие практические меры вы принимаете.

Мистер Ньюхолл вздохнул.

– Смотрите. Вы говорите, что над Кассиусом издеваются, но никто из его учителей ничего такого не заметил. Когда его спрашивают, он не хочет или не может назвать никого конкретно. Что мы можем сделать? О том, что над ним издеваются, мы знаем только от вас. Легкая агрессия в мальчиковой школе – явление нормальное.

Аша снова подалась вперед, положила руки на стол перед собой.

– Легкая агрессия? Вы хотите сказать, что во всем виноват он, что он не может постоять за себя?

– Понятно, что вы беспокоитесь о своем сыне, – сказал Ньюхолл. – Я это ценю. Но я беспокоюсь обо всех наших учениках. Поэтому я вынужден наказать Кассиуса за сегодняшнее поведение. Обычно такое наказание ребята получают по субботам, но в эти выходные у нас день открытых дверей, поэтому он будет помогать там. Пора ему внести свой вклад в развитие школы. И вам не грех подумать о том же.

Глава 4

Кэти Лейн заслонила ладонью экран своего телефона от солнечных бликов. Она уже собралась отклонить звонок, но увидела, что это Чарльз, председатель попечительского совета, – надо ответить.

Она чуть отошла от здания школы.

– Здравствуй, – сказала она.

– Не могу долго говорить, – ответил Чарльз. – Пару минут, полно пациентов.

Доктор Чарльз Ярдли звучал по-деловому. Впрочем, так он звучал всегда.

– Это ты мне звонишь, – напомнила ему Кэти.

– Как Джерри?

Кэти стояла у школы и ждала администратора – обсудить планы на день открытых дверей. Она оглянулась убедиться, что поблизости никого нет, и уже тогда ответила.

– Никакого толку, – ответила она. – Сейчас с кем-то из родителей. Бог знает, что он наговорит. Лучше бы предоставил это мне.

– Могу ему посоветовать, если хочешь. Скажу ему, чтобы занимался чем-то другим, а беседовать с родителями предоставил тебе.

– Ты же знаешь, что он не станет слушать. Но, по крайней мере, следить, чтобы он не напортачил, осталось всего одиннадцать недель.

– Господи, так долго?

– Я подумала, хорошо бы он объявил о своей отставке на балу, но уже сейчас начал потихоньку передавать полномочия. Тогда я покажу попечительскому совету, что эта работа мне по плечу, и когда будет сделано официальное объявление…

– Через сколько недель?

– Бал? Через пять.

– Наверное, такое прокатит. Хорошо. А до того времени будем держать его в узде. Увидимся в субботу?

– Я буду здесь.

Она сунула телефон в карман кардигана, пробормотав «как обычно», и увидела, что через лужайку идет Отис Блейк.

– Доброе утро, мистер Блейк.

– Мисс Лейн.

– Насчет дня открытых дверей, – сказала Кэти. – Что-то беспокоит? Есть какие-то нерешенные проблемы?

– Смотря что понимать под проблемами.

Отис Блейк нагнулся и потянул за зеленые стебельки, пробившиеся между плитками. На нем были шорты, как и в любой другой день, даже когда землю сковывал мороз, а в воздухе веяло холодом.

– Нам понадобится верхняя лужайка и садовая зона, все основные мероприятия – там.

Кэти кивнула в сторону озера.

– Пройдемся?

Не дожидаясь ответа, она направилась по дорожке в сторону обнесенного стеной сада.

– В выходные будет сухо, – продолжила Кэти. – Поэтому есть смысл похвастаться нашей территорией, мистер Блейк. Вы такой молодец, и я считаю, что «Аберфал» благодаря вашим стараниям можно представить в выгодном свете.

Кэти не смотрела на него, но краем глаза заметила, что он распрямил плечи и выкатил грудь.

– У нас будут две беседки на верхней лужайке и две – у огороженного сада, – продолжала она.

Школа сама выращивала овощи – вернее, их выращивал Отис с помощью группы продленного дня. Это было и благословение, и проклятие; всякий раз, когда они страдали от избытка овощей, шеф-повар терял способность готовить что-либо, кроме рататуя. После шестнадцати лет вегетарианства Кэти подумывала, не переключиться ли на сосиски.

– Одна беседка для напитков и три для еды. В одной будут работать старшеклассники, продавать домашнюю выпечку и собирать деньги на благотворительность. Во второй шеф-повар будет готовить свинью на вертеле, а третья – для привозной пиццы. Мне не надо вам напоминать, мистер Блейк, как важен для нас этот день. Если не привлечем в школу учеников, вам не за чем будет ухаживать.

Кэти посмотрела вниз, на дорожку, где ее туфлю оценивал муравей. Она подняла ногу и резко топнула. Повозила подошвой и пошла дальше. Отис Блейк пристроился рядом.

– Экскурсии по школе будут завершаться в саду, пусть родители и дети пообщаются с персоналом и учениками там. Где-то покрикивают павлины. На цветах сидят бабочки. Доносится джазовая музыка. Поэтому повторяю вопрос, мистер Блейк: предвидите ли вы какие-то проблемы? Моя работа тоже в немалой степени зависит от того, насколько идеально пройдут эти выходные.

Отис Блейк подтянул шорты.

– У нас через две недели матч по крикету с гимназией, а вы сами знаете, как он следит за травой.

Отис Блейк посмотрел в сторону школы.

– Мистер Ньюхолл понимает, что привлекать в школу новых детей – наша первостепенная задача.

Так оно и было, но удержать их – задача не менее сложная. Кэти слышала, что некоторые родители уже подыскивают для своих драгоценных чад другие варианты. А стоит одному начать жаловаться, какая-нибудь мелочь, на которую никто и внимания не обращал, вдруг вырастает в огромную проблему, и начинаются разговоры вроде: «Ну, вроде мелочь, но когда платишь такие деньги…»

Что и говорить, тема щекотливая, но правда такова, что идеальных школ не бывает, сколько ни плати. Многое зависит от восприятия, поэтому немалую часть дня Кэти общалась с родителями, вместо того чтобы готовиться к занятиям по английскому языку со своей группой. А мистер Ньюхолл школу просто гробил, тут двух мнений быть не могло. Ему важно, чтобы школа хорошо выглядела, а ощущения ребят – на втором месте. Для него главное – результаты экзаменов, а ведь куда важнее, чтобы мальчики вышли из «Аберфала» всесторонне развитыми людьми. Кэти тоже считала, что результат важен, но она знала: если основные проблемы школы не решить, лучшие ученики окажутся у конкурентов. Дело даже не в конкуренции и не в финансах. Просто она точно знала: в свои лучшие годы «Аберфал» был на голову выше любой из школ на юго-западе страны.

– Хорошо, – продолжала Кэти. – Траву на крикетном поле оставим в покое – все остальное у нас в порядке? Беспокоиться не о чем?

– Мистер Ньюхолл что-нибудь говорил насчет нижнего поля, есть какие-то планы? – спросил Отис.

– Похоже, он собирается сделать площадку по последнему слову техники, но надо собрать средства. Давайте вернемся к…

– Он сказал, что это может быть дикий луг.

– А мистеру Хинчвуду сказал, что неплохо бы построить скалодром – вы же знаете, какой он. Хочет ублажить людей, вот и говорит, а когда доходит до дела, тут все зависит от того, с какой ноги он встал.

Кэти потеребила верхнюю пуговицу своего кардигана и откашлялась.

– Что вполне нормально.

Обычно она следила за тем, чтобы не сказать ничего плохого о директоре, но сдерживать раздражение становилось все труднее.

– Так или иначе, – сказала Кэти. – День открытых дверей. Думаю, к некоторым зонам, например к летнему домику, озеру и павильону, доступа быть не должно.

Отис улыбнулся и сказал:

– А то как же.

Кэти почувствовала, как по шее поползли мурашки, наморщила нос, отчего очки съехали вниз. Указательным пальцем она водрузила их на место. Тонкое колечко жимолости прошелестело перед лицом, и она шагнула назад.

– Мистер Блейк? Вы хотите мне что-то сказать?

Она подняла подбородок, словно бросая ему вызов. Ей казалось, что этот вопрос они уже решили. Она сказала ему, что он ошибается. Что его инсинуации – чистая нелепица. По словам Отиса, он видел, как она целовалась с кем не следовало. Кэти сказала, что ему нужны очки.

Оба были правы.

Отис Блейк полез в задний карман и вытащил секатор с оранжевыми ручками. В уголках рта заиграла улыбка.

– Вы меня знаете, мисс Лейн. Держу рот на замке.

Кэти чуть отпрянула, когда он потянулся куда-то мимо нее и срезал ярко-зеленый стебелек, позволив ему упасть на землю.

В Отисе Блейке было что-то до боли знакомое. Ведь он – не более чем садовник, так почему же он расхаживает здесь, как один из школьных павлинов, и осуждает ее за небольшую оплошность? Они минуту стояли молча: он понимающе ухмылялся, а ее переполняли слова, высказать которые она не могла.

– Острые, – сказала она, указывая на лезвия секатора.

– Как положено.

Она посмотрела на него, он выдержал ее взгляд. Не может она сказать ему все, что хочет.

– Вы были здесь в пятницу перед пасхальными праздниками? – спросила она.

– А что?

– Ничего. Просто интересно.

– Я всегда здесь, – сказал он.

– Это точно, – сказала Кэти. – Всегда на боевом посту?

Они стояли возле обнесенного стеной сада, от красных кирпичей шел жар. Отсюда сквозь деревья видно озеро. Вода простиралась перед ними полированным овальным блюдом. Это было самое большое из трех озер на территории школы и единственное, подход к которому не был запрещен.

– Так, – сказала Кэти. – Насчет озера.

Кэти и Отис стояли бок о бок и думали, как быть. Озеро красивое, безусловно им в плюс, но как насчет безопасности? Среди мальчишек ходили слухи – и Кэти не могла сбросить их со счетов, – что за последние сто лет в этом озере утонуло несколько детей. По школьным правилам ступать в озеро даже по щиколотку было запрещено, но это не мешало старшеклассникам каждый год прыгать в воду в последний день экзаменов. Даже некоторые родители, наугощавшись на летнем балу бесплатными хмельными напитками, иногда отрывались и забывали о дисциплине. Это было ожидаемо, администрация школы всякий раз закрывала на такие лихости глаза, но никогда ничего подобного не поощряла. Если бы это зависело от Кэти – когда-то это время наступит, – она бы это озеро просто засыпала. Плевать, что Джерри Ньюхолл запустил туда форель, чтобы вместе с Чарльзом Ярдли наслаждаться рыбалкой в летние месяцы.

– Знаки, – сказала Кэти. – Думаю, вокруг озера надо поставить знаки «проход запрещен». Как считаете?

– Мне платят не за то, чтобы я что-то считал или не считал, – сказал Отис.

Кэти не понимала, зачем вести себя так вызывающе. Что-то в его поведении задевало ее, и не только потому, что ему было известно нечто, способное разрушить ее репутацию и карьеру.

– Прошу вас перекрыть дорожки к озеру, а также к летнему домику.

– Будет сделано, – сказал Отис.

– Отлично.

– Отлично.

– Вы будете здесь в субботу? – спросила Кэти.

Отис кивнул. Она не знала, зачем задала этот вопрос. Он всегда здесь. Она почти ничего о нем не знала – есть ли у него семья, где живет. Зато знала другое: этот человек везде, куда ни посмотри, и всегда сует нос в чужие дела. Когда она возглавит школу «Аберфал», обязательно проведет кадровую чистку, и Отис Блейк – первый кандидат на выход. А если по его вине на дне открытых дверей возникнут какие-то проблемы, ему придется уйти даже раньше.

Глава 5

Пиппа Ярдли стояла на школьной парковке, уперев руки в бока и широко улыбаясь. Сомнений не было. Ни малейших. Для дня открытых дверей погода – лучше не придумаешь. Если отбросить события последних суток, Пиппа запросто могла убедить себя в том, что у нее не жизнь, а просто конфетка.

Она оглядела небо. По прогнозу примерно с двух часов должны были появиться легкие облачка, влекомые едва заметным ветерком. Ни дождя, ни палящего солнца: людям не захочется сразу уходить, они останутся, потому что их ждут развлечения и угощения. Да, подумала Пиппа, поправив бейджик, – день идеальный.

Чарльз копался в багажнике машины, что-то положил не туда. Он раздраженно вздыхал, но Пиппа не спешила прийти на помощь. Она наблюдала, как Майлс и Бенни идут к школе. Сыновьями она гордилась. Толковые, добрые, красавцы. Школьный сайт пестрил их фотографиями. Майлс – приличный музыкант-исполнитель. Он был самым юным учеником в истории «Аберфала», получившим восьмерку по фортепиано, да и с виолончелью дела обстояли неплохо. Часто играл главную роль в школьных спектаклях, всегда побеждал в конкурсах талантов. О девушках можно не беспокоиться – сын так занят учебой, что на представительниц противоположного пола у него просто нет времени. В следующем году – экзамены на аттестат зрелости, и ему прочат высший балл по всем предметам. Конечно, она оценивает сына предвзято, но кто ее за это осудит?

Пиппа считала, что хвастаться достижениями своих детей неприлично, держала гордость в себе и всякий раз, когда кто-нибудь ссылался на их таланты, она отвечала: «ты бы посмотрела на его комнату» или «но, дорогая, он даже яйцо сварить не может».

Бенни, младший сын, – спортивный стипендиат и капитан команды во всех видах спорта, какими занимался в «Аберфале». Немного жестче брата, он унаследовал отцовское обаяние, за что в школе его обожали, особенно учителя физкультуры. Благодаря дерзкой улыбке и остроумию ему многое сходило с рук. В школе, где все знали его брата и постоянно их сравнивали, Бенни шел своим путем и все делал по-своему. С отцом у Бенни задушевных отношений не было, но Пиппу он все еще обнимал, целовал в щеку и уверял, что она прекрасно выглядит, так что Пиппа не жаловалась.

Стоило Чарльзу повысить голос на Пиппу или перебить, как пальцы Бенни сжимались в кулаки. Хороший мальчик. Нельзя допустить, чтобы сыновья узнали, в какую передрягу их вовлек отец. А еще важнее их из этой передряги вытащить, пока не поздно.

Только посмотрите на них. Просто посмотрите! Четыре года разницы в возрасте, и пусть Бенни в последнее время часто выглядел угрюмым, но сейчас оба, проходя под аркой, дружно над чем-то смеялись.

– Мне надо поймать Джерри, пока не начался цирк, – сказал Чарльз.

– Что?

Появившийся у ее плеча Чарльз оборвал грезы Пиппы об идеальной семье. Ведь семья не крепче своего самого слабого звена, и сейчас этим звеном был Чарльз.

– Надо поговорить с Джерри. Школьные дела.

Он глянул на часы.

– Подождешь минутку, дорогой? Мальчики ушли, нам надо поговорить.

– Не сейчас.

– Дорогой, мы не можем делать вид, что ничего не произошло.

– Не сейчас, Пиппа.

Она широко улыбнулась, и если бы кто-то за ними наблюдал, то решил бы, что любящие муж и жена ведут непринужденную беседу. На самом деле непринужденных бесед в последнее время было не так много, а слово «любящий» к отношениям Пиппы и Чарльза уже давно было неприменимо.

– Дорогой, кто-то облил краской твою машину. Мы не можем это игнорировать. Ты позвонил страховщикам?

Пиппа хотела вызвать полицию, но Чарльз сказал, что это мелкий вандализм и поднимать шум себе дороже.

– Поговорим об этом потом.

– А что насчет платы за обучение? Ты объяснишь, почему Джерри считает, что мы не заплатили?

– Сказал же, – прошипел Чарльз, – поговорим об этом потом.

Он посмотрел на Пиппу с уже хорошо знакомым ей выражением «вопрос закрыт». Она вздохнула. Когда он в таком настроении, вызывать его на разговор нет смысла.

Раньше Чарльз называл Пиппу чудо-женщиной. Говорил: больше всего в ней ему нравится то, как она борется за свои убеждения и за права тех, кто не имеет права голоса. Забавно, но сейчас голос потеряла она, и не было никого, кто мог бы встать на ее защиту. «Прекрасная дурочка» – теперь это было самое приятное, что она могла услышать из его уст, видимо он считал это комплиментом.

Она смотрела, как он уходит, и думала, будет ли переживать, если с неба на него упадет метеорит и раздавит в лепешку. Прямо в эту секунду. Нет, признала она к своему стыду, – не будет.

Пиппа приложила руку к горлу. В последнее время она чувствовала себя не лучшим образом. Почти каждую ночь мучала бессонница, и уже не раз она добавляла в чай апельсиновый сок, а ключи клала в холодильник. Надо же такое учудить! Дети смеялись, Чарльз качал головой, но они не представляли, как сильно это ее пугало. Еще год назад ничего подобного не могло бы случиться. Раньше она помнила дни рождения всех знакомых, не записывая ничего в календарь. Помнила, в какие дни приезжают мусорщики, а в какие мальчикам нужна спортивная форма. А теперь она не сразу могла вспомнить, какой сегодня день недели. Конечно, именно так все начиналось у мамы. Сначала по мелочам, но уже через несколько месяцев она разучилась застегивать пуговицы и не знала, как кого зовут. В конце концов ее уход из жизни оказался счастливым избавлением.

Пиппа достала из машины красную жестянку с тортом, затем выпрямилась и огляделась по сторонам. Председатель родительского комитета Хелена-Луиза разговаривала с мисс Лейн, и обе сделали вид, что не заметили, как легко Чарльз от нее отмахнулся. Одной рукой Пиппа поправила шелковый шарф, другой прижала к животу жестянку с тортом и пошла к арке, ведущей на лужайку.

Она взглянула на часы – молодец, пришла вовремя. Девять утра, как договаривались. День открытых дверей всегда важен, но этот – особенно. В одиннадцать приедет фургон с мороженым. Он запаркуется во внутреннем дворе, где будет играть джаз, подальше от жаровни и печи для пиццы. Когда Бенни учился в начальной школе, Пиппа устраивала летнюю ярмарку с ездой на пони и надувными замками, но сегодня все по-другому. День открытых дверей и летняя ярмарка в «Аберфале» должны показать родителям: вот что ждет их детей, если отдать их в эту школу. Пусть родители увидят возможности, какие ждут не только детей, но и всю семью.

Помахав учителям, которые пришли раньше, Пиппа воскликнула:

– Денек – самое то!

– О да!

Первые гости появятся только через час. Префекты, старосты и еще несколько отобранных добровольцев покажут им школу. В холле гостей ждут последние школьные работы мальчиков, концерты, хор с участием Майлса и Бенни, и конкурс тортов, судить который будет сам мистер Ньюхолл. А потом через зал всех проведут на территорию, где будущих родителей и учеников ждут угощение и музыка. Все достаточно просто. Прилавки с ювелирными изделиями, местные товары, кулинарные изыски, приглашенные знаменитости и бывшие ученики, которые сделали политическую карьеру или лечат членов королевской семьи.

Пиппа с радостью увидела, что беседки уже стоят. Смотритель, Отис Блейк, руководил расстановкой столов и стульев. Он посмотрел на нее и кивнул.

– Денек – самое то! – воскликнула Пиппа.

Она широко улыбалась, проходя через открытые двери зала. Никто не должен видеть, что она в отчаянии. Что бы ни говорил ей Чарльз по поводу платы за обучение, она не допустит, чтобы этот семестр в школе «Аберфал» стал для Ярдли последним. Все-таки эта школа была для нее пять лет родным домом – и следующие пять лет должно быть так же. Пиппа тешила себя мыслью о том, что эта школа очень важна для будущего сыновей, но на самом деле для нее она значила больше, чем для них. «Аберфал» был ее якорем, ее связью с обществом, ее работой. И она не могла поверить, что Чарльз все это поставил на карту. При попустительстве Джерри Ньюхолла.

Она пришла помочь, как и каждый год, потому что хотела, чтобы в школе все было хорошо. Но сегодня ей хотелось еще и показать Джерри – без ее мальчиков, да и без нее школе будет заметно хуже. И если Джерри и дальше будет их выпихивать, ей придется сопротивляться сильнее.

Глава 6

Аша притормозила у бордюра в конце подъездной дорожки к школе. Кас отстегнул ремень безопасности, не дожидаясь, пока кемпер остановится.

– Здесь? – спросила она.

– Да.

– Не хочешь, чтобы тебя видели со мной? Так?

– Парковку просили не занимать, оставить для гостей.

– Тебе просто неловко.

– Это тебе неловко.

– Дело во мне или в кемпере?

Кас пожал плечами.

– Я пойду.

– Подожди!

Он приостановился, держа руку на двери.

– Раньше тебе наш кемпер нравился, – сказала Аша.

– Раньше – да.

– Раньше ты и меня любил.

– И сейчас люблю, – сказал он. – Что ты напрашиваешься на комплимент? Это унизительно для нас обоих.

Он покачал головой, раздраженный, но Аша заметила, как дрогнула ямочка. Она наклонилась и сбоку поцеловала его в голову. Не дай бог коснуться его щеки. Будет оттирать лицо несколько дней.

Аша улыбнулась.

– Унизительно, – повторила она. – Тоже мне умник нашелся.

Она погладила его по волосам.

– Мама.

– Ладно. Иди, – сказала она. – Бутылку для воды не забыл?

Он пожал плечами вместо ответа – на большее сегодня она не могла рассчитывать.

– Позвони, когда захочешь, чтобы я тебя забрала, хорошо? Слушай, я знаю, что сегодня тебе это совсем не нужно, но…

Кас захлопнул дверцу. Он волочил ноги, будто шел на гильотину, а не на школьную ярмарку. Помогать школе в наказание за драку, в которой он не был виноват, – это было для него верхом унижения. Аша пыталась его убедить, что это не пытка, а честь. Надо гордиться тем, что мистер Ньюхолл выбрал именно его водить будущих учеников по «Аберфалу». Это же вотум доверия.

– Мы же не дураки, чтобы в такое поверить, – сказал он.

В жизни Аши Кас играл главную роль. Всегда. Из того, что у нее есть, он – самое лучшее. С тяжелым сердцем она усадила его за стол после встречи с мистером Ньюхоллом и сказала: чтобы его не отстранили от учебы, надо написать письмо с извинениями Райану.

Кас остановился на полпути и повернулся. На миг в ней пробудился оптимизм, и Аша подняла руку, чтобы помахать ему, но Кас одарил ее хмурым взглядом и мотнул головой, чтобы уезжала.

– Ладно, – пробормотала она. – Боже.

Аша вздохнула, отъехала от бордюра и влилась в вялый поток машин. Она вела бы себя так же, если бы мама хоть раз отвезла ее в школу. Кас всегда любил их кемпер цвета мяты, но теперь хотел, чтобы у них была машина, как у нормальной семьи. Нормальной. От этой мысли у Аши даже пальцы на ногах поджались. Ей нравилось ездить на кемпере, с одеялами и пивом сзади. Она тешила себя иллюзией, что они могут за минуту собрать свой скромный скарб и махнуть куда глаза глядят. Кас называл его «машиной для бегства», и это было правдой – кемпер всегда стоял наготове. Но в какой-то момент стало очевидно, что Касу это совершенно не нужно. И, как выяснилось, Аше тоже. Но до нормальной машины дело так и не дошло. Вот, собственно, и все.

Она взглянула на часы. Время есть, можно пару часов поработать, прежде чем забирать Каса. Школа предложила Аше скидку в восемьдесят процентов от платы за учебу, но собирать каждый месяц нужную сумму было не просто. А ведь еще надо платить немалые деньги за форму, за походы в театр. Она работала сверхурочно в супермаркете, бралась за любые графические работы, какие подворачивались, но все равно с трудом сводила концы с концами. Зато сын учится в «Аберфале» – разве можно упустить такую возможность?

Она перестроилась в другой ряд, и тут раздался телефонный звонок. Взглянув на дисплей, она увидела – мама. По привычке взглянула на часы. Довольно рано, есть шанс, что мама еще трезва. Они не разговаривали уже больше месяца, общались в лучшем случае от раза к разу, но Ашу это вполне устраивало.

Мама существовала для нее в двух ипостасях – какой ей хотелось бы ее видеть и реально существующая. И кто виноват, что реальность всегда ее разочаровывала?

– Да?

– Привет, котик, это я.

Новая музыкальная система и громкая связь – это вся модернизация кемпера, на которую Аша согласилась.

– Привет, Тесса. Все нормально?

– Почему не называешь меня мамой?

– Почему не ведешь себя как мама?

На несколько секунд воцарилось молчание, Аша даже глянула на дисплей – не прервалась ли связь.

– Как дела? – спросила Аша.

– Эд снова потерял работу.

Аша закатила глаза.

– Я думала, вы разбежались.

Аша сохранила паузу, включила поворотник и свернула на кольце направо. Она представила, как мамина рука сжимает телефон.

– Ты занята? Судя по голосу, занята, – сказала мама.

– Я за рулем. Только что отвезла Каса в школу.

– Они и по субботам учатся?

– Нет. Он помогает на дне открытых дверей. Типа наказали за драку, но он просто должен показывать гостям школу, так что…

– За драку? – Кемпер наполнился маминым смехом. – Яблоко от яблони не далеко падает, так?

Похоже, тот факт, что Кас учится в «Аберфале», мама восприняла как личное оскорбление, но Аше было на это плевать.

– К счастью, – сказала Аша, – еще как далеко падает, и я – тому доказательство.

– Из-за чего подрались? – спросила мама.

– Оказывается, наша семья – не бог весть какое приобретение, когда изучаешь свою родословную для школьного проекта.

– Это как понимать?

– А то ты не знаешь.

– Я, что ли, виновата, что у него нет отца? – сказала она.

Каждый телефонный разговор с мамой – движение по минному полю. Туда не ходи, здесь будь начеку. Аша иногда спрашивала себя: зачем они продолжают подвергать друг друга этой пытке?

– От Джорджи новости есть? – спросила Аша, переходя на более безопасную почву.

– В Испании.

– В Испании? Что он там делает?

– Не знаешь, потому что не звонишь ему. Живет там с какой-то… женщиной. Говорит, что управляет баром, хотя сомнительно. Кто в здравом уме доверит ему чем-то управлять?

С пассажирского сиденья раздался писк – Касу на мобильник пришло сообщение. Другие ребята ему пишут – это хороший знак. Не то чтобы он совсем освоился, но она сказала ему – наберись терпения. Они в Корнуолле уже год. Скоро все устаканится.

– По крайней мере, перестал мозолить тебе глаза, – сказала Аша. – Нашел кого-то – и слава богу.

На идущей впереди машине вспыхнул стоп-сигнал. Аша беззвучно выругалась. Впереди люди выходили из машин.

– Не знаю, что такого я сделала, – сказала мама, – что мои дети готовы бежать на край земли, лишь бы от меня подальше.

– Так уж и не знаешь?

– Конечно, долго это не продлится. Как обычно, – сказала мама. – Готова спорить на десятку: через месяц он вернется домой.

– Вдруг удивит тебя для разнообразия?

Телефон Каса снова пискнул. Какая популярность с утра.

– Черт! – выругалась Аша.

– Что такое?

– Телефон. Кас оставил свой телефон в машине, значит, позвонить мне и сказать, когда за ним заехать, не сможет. Придется вернуться в школу, отдать ему телефон.

– Как-нибудь разберется.

– Что?

– Говорю, сам разберется. Будешь все делать за него, ничего в жизни не добьется.

– В этом вся твоя родительская методика, да? Предоставила нам возможность самим себя кормить, одевать, вовремя добираться до школы.

– Тоже мне идеальная мама. А кто тибрил товары в магазине?

– При чем тут это? При чем? Пачка печенья для Джорджи, потому что все деньги ты истратила на водку, так что не надо…

Раздался щелчок, и мама повесила трубку. Аша положила голову на руль. Она ничего не могла с собой поделать, маму надо было обязательно уколоть. Наверное, надо почаще прикусывать язык, но всякий раз, когда она сдерживалась, она словно изменяла себе. Она ненавидела это чувство тревоги, когда они разговаривали. Возможно, Джорджи поступил правильно, и, не обещай она Касу, что сниматься с места они не будут, она бы к концу дня заказала билеты в Испанию.

Аша откинулась на спинку кресла. В боковое зеркальце она видела – сзади собралась пробка. Во встречном направлении не ехала ни одна машина: видимо, авария заблокировала обе стороны дороги. Она нажала кнопку на двери, и окно опустилось. Позади кто-то посигналил.

Она взяла телефон Каса. Как только движение восстановится, она сделает разворот и поедет обратно в школу. Кас сказал, что видеть ее сегодня в школе не хочет, но у нее появился повод проведать его и убедиться, все ли в порядке. Он запаникует, когда поймет, что мобильника нет. Заволнуется, не потерял ли. Она просто о нем заботится, вовсе не досаждает чрезмерной опекой.

Телефон в ее руке снова пискнул. На этот раз высветилось сообщение от Райана. Того самого, с которым Кас подрался. Аша начала читать сообщение с чувством неловкости, ведь она старалась в личное пространство Каса не вторгаться, но слова вспыхнули на экране прямо перед ней.

День был теплым, но Ашу бросило в дрожь. Она подалась вперед, ремень безопасности натянулся. Перечитала сообщение еще раз. И еще раз.

Позже ее спросят, зачем она просматривала сообщения Каса? И она ответит: ни один здравомыслящий человек не удержится от соблазна разблокировать телефон своего ребенка, особенно если увидит на экране то, что увидела она.

Глава 7

Кэти Лейн стояла у парадного входа школы «Аберфал». Подбородок приподнят, плечи расправлены. Территория выглядела великолепно, с погодой тоже полный порядок. День чудесный, все у нее внутри бурлило. В такие дни видишь школу глазами других людей. Как они поражены их театром, как изумлены их компьютерным классом, библиотекой и ценнейшей выставкой подписанных первых изданий. Школа «Аберфал» – лучшая из лучших, сегодняшний день это лишний раз подтвердит.

Сегодня здесь только самые способные ученики. Вежливые, красивые, такие без напоминаний знают, что их ботинки должны блестеть. Такие никогда не позволят себе грубить, хотя многие из них еще созревали и в присутствии родителей чувствовали себя неловко. Обрести уверенность в себе – в «Аберфале» на это требуется время.

Бенни Ярдли и Оливер Энтуистл, надев поверх школьных пиджаков яркие желтые куртки, распоряжались парковкой. Им явно было жарко, но они оставались одеты по форме. Было важно, чтобы люди, едва ступив на территорию школы, подпали под воздействие «Аберфала». Это был последний день открытых дверей перед летними каникулами. Последний шанс убедить родителей записать сюда своих детей на учебу с сентября. В школе был пятнадцатипроцентный недобор, и долго так продолжаться не могло. В этот день все могло измениться к лучшему – и все благодаря Кэти Лейн.

У парадной двери стояли лучшие представители «Аберфала», они встречали новые семьи – провести экскурсию по школе, которая поразит их воображение. Большинство гостей приедут из любопытства, но это не страшно, потому что внутри школы их есть чем удивить. Сами ученики – вот лучший продукт и лучшая реклама. Каждый из них был отобран индивидуально, это были аберфальцы до мозга костей. Кэти произносила эту фразу столько раз, что даже не задумывалась – а комплимент ли это?

Кэти хотела быть первой, кого увидят гости. Разумеется, Джерри Ньюхолл все еще директор, но сегодня все зависит от нее. Это ее шанс блеснуть и показать всем, что пост директора ей по плечу. При мысли о том, что она возглавит «Аберфал» и перекроит в нем все по своим лекалам, у Кэти потели ладони, а сердце билось быстрее. Нельзя сказать, что Джерри был плохим директором, нет, но он превращался в помеху. Вздорный. Слушает только себя. Забывчивый. Распутный.

Поначалу Кэти не стремилась возглавить мужскую школу, но потом ее назначили заместителем директора, и Джерри не стал скрывать, что в ее лице готовит себе замену. Иногда она представляла себе, как сидит за его громадным столом. Даже думала, как будет позировать для портрета. Но Джерри вдруг передумал и сказал, что она не та женщина, за которую он ее принимал. И все из-за глупой ошибки. Хотя технически можно ли назвать ошибкой то, что она была бы рада повторить?

Джерри не спешил объявлять о своем уходе – зачем привлекать акул на запах крови, пока школа ищет новых учеников? Наверное, считал, что его рука на штурвале – хорошая приманка. Кэти так не думала. Но это его решение ей на пользу – даже если Джерри не поддержит ее кандидатуру, других претендентов занять его место в такой короткий срок просто не найдется.

Для Джерри Ньюхолла школа «Аберфал» была своего рода клубом выпускников, и он старался стричь всех под одну гребенку. Травлю он считал важной частью учебы, опытом, необходимым для дальнейшей жизни. Он считал, что дисциплину дети могут взять в свои руки. «От этого еще никто не пострадал» и все такое прочее.

В последнее время он переступил черту, и она увидела в нем нечто, что не вписывалось в образ, который он преподносил окружающим. А тут еще эта проблема с таблетками. Он клялся, что этой проблемы у него нет, но они оба знали: он лжет. Вместе с Чарльзом Ярдли они прикрывали Джерри. А раз так, прикрывали учеников и школу. Но всему есть предел, и настало время подумать о своем будущем.

Кэти искренне пеклась о благе каждого из этих мальчиков и стремилась дать им лучшее образование и воспитание. Для некоторых из них школа была единственным надежным якорем, и, будь ее воля, она бы держала двери школы открытыми круглые сутки, чтобы обеспечить всем им надежную гавань.

Утро началось неспешно, но постепенно люди стали прибывать. Она наблюдала, как семья выходит из машины, и тут ее окликнул Хинч:

– Мисс Лейн!

Она приложила к губам палец – зачем так громко?

– Клянусь богом… – начал он.

– Мистер Хинчвуд, мы не на поле для регби. Пожалуйста, потише.

– Прошу вас, поговорите с мистером Ньюхоллом, а то, не ровен час, не сдержусь.

Кэти Лейн заставила себя улыбнуться и, стиснув зубы, спросила:

– Проблема?

– Он сказал Блейку, чтобы на нижнем поле никакого крикета – затопчем траву. Как он думает, что мы собираемся там делать? Ямы копать? Мы всегда показываем гостям наши спортивные достижения. Всегда. У меня двадцать ребят, готовых показать, чему они научились в «Аберфале», но при таком раскладе что увидят родители? Как вместо мяча я шлепну этого недоумка по голове?

Кэти Лейн кивнула, оценив тот факт, что Хинч употребил слово «недоумок», когда на языке вертелось нечто куда более сильное.

– Готовьтесь, мистер Хинчвуд, а я поговорю с мистером Ньюхоллом. Предоставьте его мне.

Натянув на лицо улыбку, она повернулась к гостям.

Хинч, тяжело вздохнув, тоже повернулся к ним.

Стиснув зубы, Кэти спросила Хинча:

– Чего вы ждете? Идите!

Он кивнул и зашагал прочь.

– Доброе утро, – обратилась Кэти к молодой паре, державшей руки на плечах круглолицего белокурого мальчика. – Добро пожаловать в школу для мальчиков «Аберфал». Я мисс Лейн. Так, кто у нас здесь?

Она наклонилась, чтобы получше рассмотреть ребенка.

– Это наш сын, Рувим.

Абсолютно херувимское имя для абсолютного херувимчика. Из опыта Кэти точно знала – от таких всегда жди беды.

– Приятно познакомиться, Рувим. Давай попросим кого-то из школьников показать тебе и твоим родителям, что у нас тут есть? Майлс наверняка знает, где шеф-повар хранит печенье.

Мальчик выглядел слишком юным, чтобы ступить под священные своды «Аберфала». Кэти предпочитала учеников, у которых просматривалась зрелость, естественное любопытство. Всякий раз, когда встречались юнцы возраста начальной школы, у нее возникал какой-то внутренний протест. Играть с детьми в бирюльки – это не по ней. И работать воспитательницей в детском саду она бы просто не смогла. Клеить блестки ей претило, для этого нужны особые качества, перед теми, у кого они есть, она готова снять шляпу. Учить маленьких детей? Упаси боже. При этой мысли рука Кэти сама тянулась к крестику на горле.

Ладно, операция «соблазн» продолжается – она подала знак широкоплечему сыну Чарльза Ярдли. Он многое унаследовал от отца. Красивый парень. Статный.

Майлс уже расспрашивал родителей, живут ли они поблизости, и повел их вглубь территории, те даже не оглянулись. Солнце било нещадно, но от темных очков Кэти Лейн отказалась. Родителям важно видеть ее глаза. Ее преданность делу.

От попыток не щуриться у нее слезились глаза, но увидев, что кто-то идет по дорожке, Кэти почуяла неладное. На неприятности у нее было шестое чувство. Выработалось еще в педагогическом колледже.

Одинокая женщина шла быстрым шагом, руки двигались в такт, из-под ног вылетали камешки гравия. Увидев Кэти, она замахала руками, стараясь привлечь к себе внимание. Кэти пошла к ней – лишняя суматоха сейчас ни к чему, встретим опасность на дальних подступах. Если надо, эту бомбу она нейтрализует собственным телом.

Она напряженно моргнула.

– Мисс Деметриу? Что-то случилось?

Аша приложила тыльную сторону ладони ко лбу. Ее глаза метались вправо и влево, ища кого-то.

– Я прочитала сообщения Каса, – сказала она и подняла телефон на уровень глаз Кэти.

– Строго говоря, детям до шестнадцати лет мессенджерами пользоваться не разрешается…

– Сейчас не время, мисс Лейн. Я старалась не вмешиваться, думала, с этим разберется школа, но… Райан здесь? А его родители? Я бы хотела с ними поговорить.

– Точно не… – Кэти отвела взгляд, пытаясь вспомнить, кого она видела утром. – Нет. Райана здесь нет, разве что его родители помогают на одном из прилавков… я почти уверена, что их нет, но лучше уточнить у Хелены-Луизы.

– Хорошо.

Аша уже сделала два шага в сторону исходившего от ярмарки шума, но вдруг остановилась и обернулась к Кэти.

– Погодите, выходит, что Каса за драку наказали, а Райана – нет? Но это же… Господи, у меня сейчас нет на это времени.

Аша ринулась к беседкам. Кэти секунду смотрела ей вслед, потом засеменила за ней как можно быстрее, чтобы не срываться на неподобающий даме бег.

– Мисс Деметриу? Погодите.

Чтобы мама Каса устраивала сцену? Этого она не позволит – только не сегодня. Кэти безоговорочно была за то, чтобы дать Кассиусу Деметриу стипендию, хотя он едва справился со вступительными экзаменами. Но она никак не ожидала, что у его мамы такой боевой характер. И где чувство благодарности?

Кэти услышала, как Хелена-Луиза сказала:

– Вы Аша, верно? Вас нет в нашем списке помощников на утро, но мы всегда благодарны за лишнюю пару…

Аша прервала Хелену-Луизу и заговорила полушепотом, не двигаясь, и Кэти, догнав ее, услышала слова Хелены-Луизы:

– Они редко предлагают помощь. Конечно, его отец – очень важный человек.

– Мисс Деметриу, – вступила Кэти. – Можно вас…

– Плевать мне, важный он или нет, – сказала Аша. – Пусть разберется со своим сыном, или этим займусь я.

Кэти коснулась руки Аши, но, видя выражение лица последней, тут же отстранилась.

– Похоже, тут деликатная история. Идемте в здание, обсудим?

Аша посмотрела на телефон в своей руке.

– Мне надо поговорить с мистером Ньюхоллом.

С застывшей улыбкой Кэти оглянулась по сторонам.

– Директор сегодня очень занят. Может быть, с тем, что вас беспокоит, позволите разобраться мне, а потом я обо все расскажу ему?

– Нет. – Вид у Аши был решительный. – Вы, я и мистер Ньюхолл. Сейчас. И приведите сюда Кассиуса.

– Но Кассиуса сегодня нет. Он…

– Что-что? То есть как это «нет»? Куда же ему деваться, мисс Лейн, если час назад я сама его сюда привезла?

Ее глаза пылали гневом, и голос Кэти слегка дрогнул.

– Но… Насколько я понимаю… В смысле, разве вы не сообщили по электронной почте, что сегодня он прийти не сможет? Расстройство желудка, так?

На глазах у Кэти лицо Аши, сначала красное от гнева, вдруг пожелтело, а потом и побелело. Кэти сделала шаг назад. Куда-то подевался ученик? Кажется, это первый случай. Чтобы кто-то прогуливал, куда-то пропадал? Кэти Лейн таких ошибок не совершала никогда, а уж сегодня… Лицо ее запылало, и вовсе не из-за солнечного света.

– Возможно, Мэнди что-то перепутала, – сказала она. – И это был кто-то другой. Я узнаю у нее, но…

– Что «но»?

– Кассиуса я не видела. Это абсолютно точно. Его здесь нет.

Несколько человек приостановились, и, хотя не отрывали глаз от своих ботинок, Кэти знала: они слушают.

Рука Аши метнулась ко рту.

– Может, расскажете мне, о чем вы хотели поговорить с мистером Ньюхоллом? Вдруг станет ясно, где сейчас Кассиус, и тайна будет раскрыта?

Аша наклонилась вперед, и на миг Кэти показалось, что ту сейчас вырвет.

– Мисс Деметриу?

Аша глубоко вздохнула.

– Почему я хотела поговорить с мистером Ньюхоллом… – Она выпрямилась и посмотрела на телефон в своей руке. – Дело в том, что издевательства не прекратились. Все стало только хуже. Ньюхолл сказал, что примет меры, но ничего не сделал. Так вот, мисс Лейн, если с моим сыном что-то случилось, нести ответственность будете лично вы и мистер Ньюхолл.

Глава 8

– Постарайся не паниковать, – сказала Пиппа. – Все мы когда-то что-то прогуливали.

Аша ходила по классу. Пиппа держалась сзади шага на три, а Кэти Лейн стояла в дверях.

– Тут что-то другое, – сказала Аша. – Он вовсе не отлынивает от учебы, Пиппа.

– Может быть, сидит сейчас в часовне, думает о смысле жизни.

– Он неверующий.

– Я тоже так говорила, а теперь, если иду мимо церкви, обязательно в нее захожу.

– Да? Ну, он не такой, как ты. Он не похож ни на кого из вас. Ладно. Просто стоять и ждать я не могу, – подытожила Аша. – Так и с ума съехать не долго.

– Прошу вас, – обратилась к Аше Кэти Лейн. – Позвольте разобраться с этим мне. Мы знаем территорию гораздо лучше, чем вы. Я поручила сотрудникам проверить все классы и обычные укромные места. Как только его найдут, мне сразу дадут знать.

– Ньюхолл уже идет? – спросила Аша.

– Нет. – Кэти несколько раз моргнула. С трудом сглотнула. – Он… занят.

– Понятное дело. Сразу ясно, что для него самое важное, так? – Аша повернулась к Пиппе. – Заглядывать в телефоны сыновей тебе приходилось?

Пиппа ответила не сразу. Один ответ будет правильный, другой – честный. По идее, надо ответить: «О нет, вторгаться в их личную жизнь нельзя», но как родителю честнее сказать: «А как же. В их жизни ничего не происходит без моего ведома».

Проблема современных родителей. С одной стороны, надо уважать личное пространство ребенка, с другой – беречь его от хулиганов и хищников.

– Ну, – сказала Пиппа, – Майлс уже достаточно взрослый, решения принимает сам. А Бенни соцсетями не сильно интересуется.

– Это значит «да» или «нет»?

Пиппа кашлянула.

– Иногда бывает.

– Хочу, чтобы вы обе прочитали.

Аша разблокировала телефон Каса и передала его Кэти. Пиппа встала позади Кэти, чтобы тоже видеть экран.

Аша не стала следить за их реакцией. Она подошла к окну и положила руки на стекло. Стала выискивать в толпе серый пиджак «Аберфала», и сердце замирало каждый раз, когда она видела – это не ее сын.

У нее всегда была одна забота – уберечь Каса. Поэтому, в частности, они переехали в Корнуолл. Она думала, здесь будет спокойнее. Не так опасно, меньше шансов связаться с дурной компанией. Пусть растет в обстановке, противоположной той, в какой росла она. Но, как говорится, езжай куда угодно, от себя все равно не уедешь. За спиной она услышала, как ахнула Пиппа. Ясно, что именно она сейчас читает – сообщения и слова впечатались в память Аши.

Аша повернулась к Кэти: пусть что-то объяснит, отвергнет, но та стояла с открытым ртом. Пиппа качала головой.

– Некоторых из этих ребят я знаю с пеленок. Не может быть, чтобы они серьезно…

– Это длится уже несколько месяцев. Смеются над его прической, акцентом, даже над его аватаром в сетевой игре. Типа он все делает не так. В понедельник он сцепился с Райаном, подрались по-настоящему, и я должна была понять, что этим дело не кончится. Я говорила об этом с мистером Ньюхоллом три раза.

– Мы все уладим. Обещаю, – сказала Кэти. – Сейчас самое главное – найти Кассиуса. Как только мы поймем, что с ним все хорошо, мы этой историей займемся. Не сомневайтесь. – Она вернула Аше телефон. – Я проверю, как идут поиски. Оставайтесь здесь, я вернусь, как только появятся новости.

Кэти вышла из комнаты, закрыв за собой дверь. Аша всхлипывала, прижимала большой палец ко рту, прикусывала губу.

– Это пытка. Как она может думать, что я буду сидеть здесь и ничего не делать?

Дверь распахнулась, и у Аши перехватило дыхание. Она уже была готова крикнуть «Кас», но вздохнула – это был всего лишь Чарльз Ярдли. Он энергично прошагал через комнату, посмотрел на Пиппу и Ашу и спросил:

– Где мисс Лейн?

– Вы нашли его? – спросила Аша.

– Что? Нет. Я пришел выяснить, в чем дело. Что это за пропавший ученик?

– Кассиус должен был с утра показывать гостям школу, – объяснила Пиппа, – но не пришел.

Чарльз ослабил галстук и сказал:

– Столько шума из-за того, что парень не пришел в школу? Только этого мне сегодня не хватало.

– Чарльз, это серьезно. Мы смотрели телефон Каса. Там переписка между ребятами и… повод беспокоиться есть.

Чарльз неохотно переключил внимание на Ашу. Под глазами тени – наверное, плохо спал.

– Кассиус, да. Кажется, я с ним знаком.

– Я высадила его в конце подъездной дорожки, – начала Аша. – А потом вернулась отдать ему его телефон…

– Технически мы не несем за него ответственность, когда он за территорией школы. В следующий раз проводите его до двери. Позвонить ему не пробовали?

Она потрясла телефоном Каса перед лицом Чарльза.

– Вы меня не слушаете? У него нет с собой телефона, иначе я бы не увидела, как его подначивают одноклассники – уговаривают покончить с собой.

Чарльз провел рукой по волосам, потер шею.

– Очень важно не делать поспешных выводов. Иногда парни друг с другом так и общаются, и если ваш сын не может справиться с легкой агрессией…

Опять эти слова. Легкая агрессия. Сначала мистер Ньюхолл, а теперь и Чарльз Ярдли – Касу нужно стать жестче. От лица Чарльза Ашу отделяло несколько дюймов.

– Вы ничего не знаете о моем сыне, о том, как он говорит, тем более. Кто вы вообще такой? Председатель родительского комитета, что ли?

– Вообще-то я – председатель попечительского совета школы.

– И какое это имеет к вам отношение? Где мистер Ньюхолл? В полицию позвонили?

– Да, Мэнди наверняка им уже позвонила, – подтвердила Пиппа.

Сузившиеся глаза Чарльза не отрывались от лица Аши.

– Нет, не позвонила и не позвонит, потому что я велел ей этого не делать. Мне тут только полиции не хватало из-за того, что кто-то прогуливает уроки. Похоже, не уважать власти ваш сын научился у своей матери.

– А еще, – сказала Аша, – он научился распознавать придурков, если такие попадаются на пути.

– Что-то мне кажется, что школа «Аберфал» – не самое подходящее для вас место, – заметил Чарльз. – Я поговорю об этом с Джерри Ньюхоллом.

– Прекрасно, – сказала Аша. – Заодно передайте ему: из-за того, что он не может уследить за школьниками, моему сыну угрожает опасность. И скажите ему… – она ткнула Чарльза пальцем в грудь. – Скажите ему, если Кас хоть как-то пострадает, я тут же все расскажу прессе, и тогда ваш мистер Ньюхолл может проститься со своей драгоценной школой, поцеловать ее на прощание. После того, как перестанет целовать в задницу меня.

Она почувствовала, как напряглось все тело Чарльза, и приготовилась к пощечине. Но тут дверь распахнулась, и в комнату влетела Мэнди.

– Кассиуса видели, – объявила она. – Он шел к озеру.

Аша оттолкнула Чарльза, выскочила в коридор и пробежала через зал. Она ловила встревоженные взгляды родителей, но не обращала на них внимания, врезалась в кого-то и бежала дальше, даже не думая извиняться.

На улице ее сразу ослепил солнечный свет, но она не сбавила темп. На верхней ступеньке она споткнулась и рухнула, больно ударившись плечом. Боли почти не почувствовала, главное – подняться и бежать дальше.

Музыканты играли джаз. Ее окликнула Хелена-Луиза. Но она продолжала бежать. Пронеслась мимо огороженного сада, в поле зрения появилась вода, и у нее закололо в ушах. Она подлетела ближе, воздух зазвенел от крика павлина. В горящих легких не хватало воздуха, чтобы выкрикнуть имя Каса. Вся энергия ушла в ноги.

Впереди Аша увидела стройную фигуру Кэти Лейн, сквозь деревья та шла к кому-то у кромки воды. Капли пота заливали Аше глаза, все расплывалось, и она сбавила шаг, чтобы отдышаться. Заслонила глаза от света, что отражался от воды, вышла из-за деревьев и остановилась, стараясь охватить взглядом все вокруг. Она искала, искала, искала своего сына, не зная, куда идти – налево или направо. Водяные лилии, кувшинки размером с зонтик мешали ей разглядеть что-либо в озере.

– Кас!

Кэти Лейн повернулась, и Аша увидела, что рядом с ней стоит Роза.

– Роза! Кас пропал, он…

Аша увидела у Розы в руках форменный пиджак.

– Это?..

– Я нашла его на траве у воды, – сказала Роза. – Не знаю, Каса это пиджак или нет, но…

– Да, это его пиджак.

Аша взяла пиджак, увидела надорванный уголок именного ярлычка. Она шагнула к воде, уронив пиджак на землю. Глазами пыталась поймать какое-то движение, но это была всего лишь взлетающая в воздух цапля, плывущая по воде рыбка, падающий с дерева лист. Каса нигде не было, в то же время ей казалось, что она видит его повсюду. Надо только сосредоточиться, сильно пожелать, помолиться – и он появится.

– Кас! Где ты?

Она шагнула в озеро, почти не замечая холодной воды. Пошла сквозь водоросли. Дно вдруг ушло из-под ног, и вода оказалась ей по шею, сковав дыхание. Она смахнула волосы с лица, чтобы лучше видеть, но еще один шаг – и она ушла под воду. Попробовала открыть глаза, поискать Каса, но за пузырьками увидела только мутную зелень. Она вынырнула и схватила ртом воздух.

– Кас!

Она выплюнула воду, руки Розы схватили Ашу за плечи и потащили назад.

– Что, черт возьми, ты делаешь? – воскликнула Роза. – Вылезай из воды.

– Я должна его найти, Роза. Если он здесь…

Кэти легонько вскрикнула – в поле зрения появился мужчина.

– Мистер Блейк, – позвала она. Голос был пронзительным, испуганным. – Я ведь просила вас. Велела не пускать сюда ребят. Разве я не говорила, что…

– Я его нашел, – сказал Отис.

Аша выскочила из воды на четвереньках.

– Что? Где? Он цел?

Отис почесал подбородок.

– Идемте со мной.

Глава 9

– Где он? Ради бога, говорите!

Аша почти кричала на Отиса. Понять что-либо по его лицу было невозможно, и мозг ее бешено метался, заполняя пробелы, пустоты и щели, пытаясь пробиться сквозь броню.

– С ним все в порядке.

– Что?

– Все в порядке. Промок, смущен, но с ним все в порядке. Может, на всякий случай свозите его в больницу.

Аша почувствовала руку Розы в своей, и трудно было сказать, кто к кому прижимается. Она тяжело глотнула.

– Я думала…

– Понятно.

Отис Блейк шел вокруг озера, пригибаясь под ветвями деревьев и отбрасывая их в сторону. Аша, пошатываясь, шла за ним. Ее насквозь вымокшая одежда прилипала к ослабевшим от страха ногам. Адреналин выплеснулся из нее, и она едва не падала.

– Он ранен? – спросила она.

– Сейчас сами его спросите.

Роза и Кэти догнали Ашу, и Роза спросила:

– Может, кому-то позвонить? Вдруг ему нужна скорая?

Кэти же с трудом сдерживала гнев. Она бросала вопросы в спину Отиса Блейка, словно кинжалы.

– Где знаки, которые я просила вас выставить? Сколько раз надо говорить вам…

– Вы уверены, что с ним все в порядке? – спросила Аша.

– Сейчас спросите его сами, – повторил Отис.

– Но я спрашиваю вас. Почему не хотите ответить?

Отис остановился и развернулся так, что Аша едва с ним не столкнулась.

– С ним все в порядке, благодаря мне. Но если я увижу его в озере снова, вытаскивать не буду. Так что приструните своего сына и скажите ему, чтобы держался от моего озера подальше. Или пеняйте на себя.

Аша попятилась. Она хотела ответить на его гнев той же монетой, но у нее отлегло от сердца: с Касом все в порядке! Это самое главное, а как с ней разговаривают – дело десятое.

– Почему он был в озере? – спросила она.

Отис продолжал сверлить ее взглядом.

– Этот вопрос задайте своему сыну. Я не его учитель, не его терапевт и не его гребаный спасатель.

– Мистер Блейк! – сказала Кэти. – Извольте следить за своим языком. Выполни вы то, что я вам велела…

За спиной Отиса Аша увидела подлатанный склад-сарай, скрытый от школы густыми зарослями деревьев. Аша не видела его раньше, да оно и понятно. Все в школе «Аберфал» было нацелено на красоту, а всякую мерзость держали от глаз подальше. В передней части сарая над настилом нависало широкое деревянное крыльцо. Сарай походил скорее на бревенчатую хижину, чем на место, где хранят газонокосилку, но именно на этом крылечке сидел Кас. Аша чуть не рухнула от облегчения. До этой секунды она сомневалась, что он в безопасности.

Сын выглядел таким маленьким. Плечи сгорбились, голова на коленях. Он поднял глаза, увидел Ашу, сморщился и снова опустил голову.

– Кас, – прошептала она.

Потом посмотрела на Розу и Кэти.

– Можно нам пообщаться наедине?

– Конечно, – сказала Роза. – Мы вернемся в школу.

Кэти застегнула кардиган.

– Да, конечно. Но я бы хотела поговорить с ним о том, почему он пришел сюда, когда я прямо сказала мальчикам…

– Не сейчас, мисс Лейн.

– Нет. Конечно нет. Просто хочу сказать, я рада, что с ним все в порядке, но все могло быть гораздо хуже. Пожалуйста, попросите его прийти ко мне с утра в понедельник. И о том, что я сказала раньше, я помню. Я с этой историей разберусь.

– Спасибо.

– Позвони, если что-то понадобится, хорошо? – сказала Роза.

Аша кивнула.

– Передай, пожалуйста, Пиппе, что с Касом все в порядке. Я, когда оттуда выбежала, была совсем не в себе.

Роза кивнула и скрылась за деревьями. Сквозь листву пробивались смех и звуки музыки. Кэти последовала за ней, но несколько раз оглянулась на озеро, словно оно таило в себе что-то зловещее.

Наконец Аша повернулась к Касу. Ей хотелось броситься к нему, заключить в объятья, крепко к себе прижать, но вдруг сработала сдержанность, которой раньше не было. Теперь, когда она перевела дух, на первое место вышел вопрос: зачем он вообще полез в воду? И ей наверняка не понравится ответ, который она вот-вот услышит.

– Привет, – сказала она, сделав несколько шагов в его сторону.

– Привет. – Он поднял голову, но в глаза ей не взглянул. Он теребил тесьму чужой футболки не по размеру, пытаясь оторвать торчавшую нитку.

– Привет, – повторила она, садясь рядом.

Почему, когда в голове вертелось столько слов, она не могла придумать, что сказать? День был теплый, но рука Каса была покрыта гусиной кожей. Волосы уже подсыхали, рассыпаясь на локоны, которые он ненавидел, а она любила.

– Ну, что… – начала она.

Над головой Каса Аша увидела Отиса Блейка, он прислонился к дверному косяку, засунув большие пальцы в карманы.

– Я волновалась, – сказала Аша Касу.

– Да. Извини.

– Господи, Кас! – Аша обхватила его за плечи, притянула к себе. Его нога оторвалась от земли, и он почти упал на Ашу. Попытался отстраниться, но Аша крепко вцепилась в него. – Не так быстро.

Он уступил – и задрожал в ее объятьях.

– Расскажешь, что произошло? – спросила Аша.

Кас поднял голову и посмотрел через плечо на Отиса.

Отис Блейк потер подбородок, кивнул, как бы сам себе, и сказал:

– Я видел, как он некоторое время назад спускался к озеру. Мисс Лейн ясно дала понять, что на берегу никого быть не должно, но ваш парень вроде был чем-то озабочен, я решил, что ничего плохого у него на уме нет, и стал расставлять на лужайке столы и стулья. Делал, что положено. А когда вернулся… – Отис замолчал и снова глянул на Каса, будто надеялся уступить ему слово, но тот лишь съеживался прямо на глазах.

– Дальше? – поторопила Аша.

– Должно быть, я что-то услышал. Подошел к озеру и увидел его в воде.

Аша напряглась. Надо выслушать все до конца, хотя она знала: то, что скажет Отис, ей не понравится.

– Ну, говорите.

Отис пожал плечами.

– Он был в воде и размахивал руками, как идиот. Никакой опасности не было. Я вытащил его из воды, привел сюда, вот, собственно, и вся история.

Но Аша знала, что это далеко не вся история. Это только маленький ее кусочек. А вся история – о страхе, травле, о парне, который сбился с пути.

– Кас? – Она оттолкнула его плечи, чтобы посмотреть ему в лицо. Но он все равно не поднимал глаз. – Я видела сообщения на твоем телефоне от Райана. Говори: ты что-то хотел с собой сделать?

Кас покачал головой.

– Нет. Ничего такого не было.

Аша выдохнула, расслабилась, а Кас снова прижался к ней.

– Ты же знаешь, что я тебя люблю, ведь знаешь? Но лучше все расскажи, пока я добрая.

Кас крепче обнял ее. Как вырос! Даже наклонился, чтобы положить голову ей на грудь. Кажется, так бы и сидела весь день.

Отис принес Аше кофе и сухую одежду. Ее мокрый мобильник лежал в пластиковом пакете, окруженный крупинками риса. Телефон Каса потерялся где-то по дороге между школой и озером.

Аша и Кас сидели бок о бок на ступеньках, достаточно близко, касаясь бедрами, при этом их отделяло друг от друга очень многое. Время от времени легкий ветерок доносил до них музыку с дня открытых дверей. Иногда слышался смех. Пахло едой.

– Это было на спор, – сказал Кас.

– Кто-то заставил тебя лезть в озеро? Кто?

– Речь шла не о том, чтобы лезть в озеро. Я должен был переплыть на другой берег.

– Господи, Кас. Ты хоть понимаешь, как я перепугалась?

– Ну, пиджак и брюки я снял.

– Идиот! Разве меня волнует твоя форма?

– Ты всегда говоришь, какая она дорогая.

– Неужели тебе хоть когда-то казалось, что форма мне дороже, чем ты? Ведь не казалось? Иначе мне вообще…

– Говорят, там в озере утопленники, – сказал Кас.

Аша посмотрела на воду. Такая безмятежная, вдохновляющая. А она ведь уже думала, что это озеро поглотило ее сына.

– Они хватают тебя за лодыжки, – продолжал он. – Это сказал Бенни Ярдли, я ему не поверил, это же чушь. Но когда я был там, готов поклясться – что-то коснулось моей ноги.

Аша посмотрела на Отиса, тот сидел на корточках в нескольких футах от нее и смотрел на воду.

– Да, – подтвердил он. – Там полно призраков.

– Я правда почувствовал, как что-то меня схватило, – сказал Кас. – Честное слово.

Аша вздохнула.

– Говоришь «схватило», значит схватило. Но я все равно не понимаю, зачем ты вообще полез в озеро, Кас.

– Я же сказал. Мы поспорили: я переплыву озеро и докажу, какой я храбрый, что-то в этом роде. Я и не на такое согласен, лишь бы меня оставили в покое.

Аша поцеловала его в макушку. Волосы были влажными и почему-то все еще пахли шампунем.

– Сердишься на меня? – спросил Кас.

– Да, – ответила Аша, но потом покачала головой и застонала. – Нет, не сержусь. Господи, Кас.

Кас всегда такой разумный. Кому-то что-то доказывать – это совсем на него не похоже.

– Тебе повезло, что мистер Блейк заметил тебя. Почему тебя так волнует, что о тебе думают эти идиоты? Только скажи – и мы уйдем из этой школы хоть сегодня. Будем учиться дома, путешествовать. Сбежим отсюда и станем как все. Умоляю тебя, малыш, только скажи, и мы отсюда уедем.

Кас сорвал длинную травинку у ноги и начал кромсать ее на кусочки.

– Не хочу снова переезжать.

– Дядя Джорджи в Испании. Давай его навестим?

– А мы не можем пожить где-нибудь подольше, чтобы я смог завести друзей?

– Таких друзей, как здесь, я тебе не желаю.

– Тогда зачем вообще меня сюда определила?

Прежде чем ответить, Аша подумала.

– Хорошо, – сказала она. – Ладно. Хочешь остаться здесь – будь по-твоему. Но… – Она подняла палец. – Во-первых. Еще раз сделаешь что-нибудь подобное – мы уезжаем. Согласен?

Кас кивнул.

Аша подняла второй палец.

– Во-вторых. Чтобы завести друзей, есть способы получше. Встречайтесь на берегу, в парке, пригласи народ на пиццу. Черт, мне было бы спокойнее, если бы ты украл алкоголь и надрался в парке.

Она глубоко вздохнула, посмотрела на свои поднятые пальцы, на минуту сбилась с мысли.

– И третье, – сказала она. – Я прямо сейчас увижусь с мистером Ньюхоллом и скажу ему: если он не остановит эти издевательства, не вмешается, то плавать в этом чертовом озере лицом вниз будет он.

Кас едва сдержал улыбку. Она заметила, как у него дернулась щека.

Отис поднялся на ноги так внезапно, что Аша и Кас встрепенулись.

– Мне надо идти, – сказал он. – До школы доберетесь сами, так? Вот и хорошо. Тогда я пошел.

Аша смотрела, как он удаляется к деревьям по другую сторону озера, подальше от школьного шума. Она уже собралась окликнуть его, просто сказать «спасибо», но он уже исчез, и она лишь слышала, как он топает по сухим веткам в тени леса.

– С ним все нормально? – спросила Аша. – Какой-то он… странный.

Чем-то этот человек ее отталкивал. Такой серьезный минус за ней водился – судить кого-то без особых оснований. Вроде бы она должна испытывать теплые чувства к человеку, который спас жизнь ее сыну, но что-то ей мешало.

– Мама?

– Что?

– Пожалуйста, не говори ничего мистеру Ньюхоллу. Погоди немного.

– Я не могу сидеть и молчать, Кас. Мисс Лейн видела, что ты был в озере, и что? Пусть думает, что тебе вздумалось искупаться? Нельзя брать на себя чужую вину, ведь тебя в эту авантюру втянул Райан.

– Будет только хуже. К тому же я сам виноват – это же я смеялся над ними, что они боятся озера. Сказал, что поплыву еще вчера, с самого утра, но не поплыл, тут они и давай дразниться, мол, я – жалкий слабак. Вот я и решил утереть им нос сегодня, чтобы отвязались. А теперь-то уж точно не отцепятся.

– Предоставь это мне, – с улыбкой сказала Аша.

Глава 10

Родители шли по школе непрерывным потоком. Большинство с детьми, но некоторые без. Пиппа улыбалась, приветственно махала рукой и направляла гостей к палатке с напитками.

– Побудьте еще. Хор исполнит песни, с которыми дети победили на региональном конкурсе.

Она зашла в большой зал, отдохнуть от солнечного света и необходимости все время улыбаться, но там было ничуть не прохладнее. По всей длине зала под окнами висели экологические проекты учеников, и Пиппа даже оперлась о стол перед ними, ее просто качало от усталости. Она приложила руку к виску, закрыла глаза и посчитала до пяти. Интересно, есть ли в школе что-то вроде медицинского кабинета, где можно прилечь и положить на лоб мокрое бумажное полотенце?

Она надеялась, что Кас исчез по какой-то веской причине, но надо признаться себе самой – она опасалась худшего. В последнее время так бывало часто. Надейся на лучшее, но готовься к худшему. И когда Роза позвонила и сказала, что с Касом все в порядке, она разрыдалась. Не просто приложила платок к глазам, как подобает даме. Нет, она рыдала до боли в горле, слезы даже закапали с подбородка. Но потом снова изобразила улыбку и опять приветствовала гостей и показывала им, куда идти.

– Кому еще крюшон?

Школу «Аберфал» она любила всей душой. Не дай бог, не получится оставить здесь Майлса и Бенни. Но реакция Чарльза на пропавшего ученика ее просто напугала. Неужели Аша права? И они с Джерри больше заботятся о репутации школы, чем о самих детях? Репутация для Чарльза – это все. И чтобы они не смогли платить за учебу детей – нет, такого он не допустит. Да и она ни за что не согласится отправить мальчиков в гимназию «Фримилл».

Пиппа сосредоточилась на выставленных прямо перед ней работах. А где же проект Бенни? Ведь она вложила в него столько… нет, извините, это он вложил в этот проект много времени. Неужели школа не выставила его на всеобщее обозрение? Обидно и удивительно. Что, если Ярдли уже впали в немилость и это – начало конца?

Она смотрела на эксперимент, демонстрирующий эрозию: в нескольких разрезанных пластиковых бутылках из-под воды была разложена почва – от безжизненной до полного зеленого покрова, – а в контейнерах под ними было видно, сколько грунта вымыто равным объемом жидкости. Следующий проект с помощью замедленной съемки показывал последствия потепления в мире «Лего». По ходу фильма фигурки Бэтмена таяли и деформировались.

Здесь была и картина Кассиуса Деметриу, изображавшая результат вырубки лесов. Мальчик был талантливым художником, явно пошел в мать. Если не лукавить, Пиппа ощущала себя ответственной за Ашу и Каса. Может быть, в этой утренней истории есть и ее вина? Выходка на озере вселяла тревогу, она не собиралась сидеть сложа руки и смотреть, как над кем-то издеваются. Надо позвонить Аше и придумать, как решить эту проблему, не откладывая в долгий ящик.

– Итан Кармайкл нипочем не сделал бы это в одиночку.

Пиппа вздрогнула – голос зазвенел у нее в ухе.

Она обернулась и увидела Розу, которая стояла, скрестив руки на груди и приподняв бровь.

– Назовем вещи своими именами: конкурс родителей. Будем сражаться насмерть, но не надо впутывать детей.

– Ш-ш-ш-ш! Ну зачем ты так! – Пиппа схватила Розу за руку. – Как Кас?

– Мокрый.

– А Аша?

– Напугана до смерти. Она ведь уже подумала, что… сама понимаешь, что она подумала.

– Нам надо поговорить с ребятами, – сказала Пиппа. – Не нравится мне, Роза, как они общаются друг с другом.

– Согласна. Если узнаю, что Олли тоже в этом замешан, голову оторву мерзавцу.

Они стояли плечом к плечу, разглядывая проекты, но не видя их.

– Где работа Оливера? – спросила Пиппа.

– Только не здесь. Он нарисовал мир, который плачет. Дальше этого его творчество, увы, не идет. Не думаю, что хоть один из этих проектов дети сделали без посторонней помощи. Согласна?

Пиппа улыбнулась – скорее всего, Роза права. Каждый раз, когда Бенни задавали новый проект, она клялась не вмешиваться. Чарльз говорил, что дети никогда ничему не научатся, если она вечно будет им помогать. Но у Бенни что-то не получалось, он огорчался, и она всякий раз приходила на помощь. Какой родитель оставит ребенка в слезах за кухонным столом? И нельзя сказать, что она все сделала за него. Они работали вместе, просто Пиппа приводила в порядок конечный результат.

– Но, – Роза наклонилась к Пиппе и прошептала, – этот торт – полностью моя работа. Я не могла рисковать здоровьем нашего любимого директора – вдруг отравится?

Она указала через плечо на витрину с тортами. Вскоре директор их оценит, а потом их перенесут в беседку, где распродадут по кусочкам.

– Дело чуть не кончилось катастрофой, – сказала Роза. – Мой шоколадный купол треснул, и пришлось все делать по новой. Во второй раз получилось гуще, но когда я проткнула шарик, который мы использовали для формы…

– Шоколадный купол? – спросила Пиппа.

– Да, ведь наша тема – свобода, так? Мы сделали яйцо из белого шоколада, а внутри – цыпленок в лимонной глазури. Как бы освобождается от скорлупы и все такое.

– Господи, по сравнению с таким произведением наш торт выглядит довольно невзрачно.

– Почему? А что вы приготовили?

– Банановый торт из пастернака, какие делали во время Второй мировой войны, когда продукты были нормированы. Мы хотели передать идею свободы от тирании войны.

– Очень мило.

– Спасибо.

– Но на вкус, наверное, дерьмо.

Пиппа посмотрела на дверь – в комнату влетела Хелена-Луиза. Понизив голос, Роза сказала:

– Вот и стало холоднее.

Что-то в Хелене-Луизе было такое, от чего Пиппу бросало в дрожь. При ее появлении Пиппе становилось за себя стыдно. Такие люди заставляли устыдиться всех матерей – каким-то образом ей удавалось рожать идеальных детей, при этом делать себе педикюр, вести бизнес и бегать марафон, даже не потея. Кстати говоря… Пиппа взяла школьный проспект и стала обмахиваться им, как веером.

– Дамы! – Гулкий голос Джерри Ньюхолла эхом разнесся по залу, и все на мгновение притихли. Пиппа, не повернув к нему головы, стала разглядывать лица вокруг. Половина женщин в зале улыбались, стараясь показать себя с лучшей стороны, особенно Хелена-Луиза, а другая половина делала вид, что даже не заметила директора. Пиппа взглянула на жену Джерри, Джемму. На сборищах подобного рода она всегда была на заднем плане. Совершенно не старалась выделиться, но и высокомерия не было тоже. Она просто держала в руках стопку бумажных стаканчиков и смотрела на мужа, как на головоломку, которую ей только предстояло разгадать.

Джемма и Джерри Ньюхолл были необычной парой. За все годы, что Пиппа их знала, она ни разу не видела, чтобы они соприкасались пальцами, тем более держались за руки. Поцелуй в щеку представлялся чем-то немыслимым. Казалось, их отношения строились на насмешках, безо всякой доброты. Поскольку их мужья были хорошими друзьями, Пиппа и Джемма проводили много времени вместе – на барбекю, званых обедах, в выходные, на каникулах, – но последнее время друг с другом практически не разговаривали.

– Доброе утро, мистер Ньюхолл, – сказала Роза. – Я собираюсь оценить результаты конкурса. Вы ведь человек неподкупный?

– Еще какой подкупный, Роза. Еще какой.

Роза улыбнулась и направилась к пирожным, оставив Джерри Ньюхолла стоять рядом с Пиппой.

– Шикарно выглядишь сегодня, Пиппа.

Пиппа склонила голову набок, но смотреть ему в глаза не стала.

– Чарльз тебя нашел? С мальчиком все хорошо, он здоров, у меня гора с плеч свалилась.

– Какой мальчик?

– Кассиус Деметриу. Я думала, ты в курсе. Сегодня утром мы его на какое-то время потеряли. Поднялась настоящая паника. Пришлось собрать поисковую группу.

– Ах да. Конечно. Молодцы.

– Тебе все равно, Джерри?

С глазами Джерри было что-то не так. Какие-то темные, стеклянные.

Он вздохнул.

– Я перестал беспокоиться, Пиппа. Это ничего не дает.

– С тобой все нормально?

– И да и нет. Джемма тянет меня уходить на пенсию, Кэти Лейн рвется на мое место, а для остальных учителей я старый пентюх. Поразительно, как легко уважение превращается в жалость, если пустить все на самотек.

– Не хочу усугублять твои проблемы, Джерри, но можно поговорить с тобой наедине?

– Уже интересно, – сказал он.

– Насчет платы за обучение. Отойдем куда-нибудь, где потише?

– Давай не будем, – сказал он. – Такой чудесный день. Пусть на эти темы говорят взрослые дяди?

– Джерри, я не думаю, что…

Хелена-Луиза коснулась руки Джерри Ньюхолла.

– Простите, мистер Ньюхолл, что прерываю, но мы готовы, ждем вашей команды.

– Супер. Уже иду.

Хелена-Луиза пригладила волосы и вернулась к судейскому столу. Начала собираться небольшая толпа.

– Вообще-то, – сказал Джерри, – я надеялся с тобой столкнуться, Пиппа, – у меня для тебя маленький подарок.

Он загадочно улыбнулся.

– Я бы предпочла поговорить о деньгах, если ты не против, дорогой Джерри.

– Ладно тебе. Будь хорошей девочкой.

Трудно поверить, что они с Чарльзом ровесники. Оба старше Пиппы почти на десять лет, но Чарльз все еще выглядел моложаво, а волосы Джерри почти полностью поседели и поредели на висках. Их становилось меньше, а талия, наоборот, обрастала жирком. В молодости он был красив, в основном потому, что любил жизнь и умел оказываться в центре внимания любой компании.

Пиппа не сопротивлялась, когда он поднял ее руку ладонью вверх и положил на нее сжатый кулак. Медленно разжал ладонь – и в руке Пиппы оказалась батарейка АА.

Пиппа прищурилась, смысл шутки пока до нее не дошел.

– Что это?

– Сейчас.

Он держал ее руку в своей. Чересчур горячей. Влажной.

А потом из кармана брюк Джерри достал бело-голубой пакетик соли. Такие дают в столовой.

Он положил пакетик на батарейку и наклонился вперед – Пиппа почувствовала запах его крепкого одеколона, под которым явственно пробивался мускусный запах пота.

– Соль и зарядка. Уловила? Сначала соленые шуточки, потом заряжаемся и…

– Да, да. Уловила. Не смешно, Джерри.

Он положил другую руку ей на талию и громко рассмеялся, так что люди повернулись в их сторону. Пиппа посмотрела через зал и поймала взгляд Джеммы. Та только покачала головой и отвернулась.

С какой стати Джерри позволяет себе подобные выходки? Ну, допустим, он дружит с Чарльзом. Хотя, похоже, это уже не имеет особого значения. Возможно, Джерри намекает на то, что произошло между Джеммой и Чарльзом на той вилле. С тех пор Джемма с Пиппой почти не разговаривает. Или это Пиппа перестала разговаривать с Джеммой? Так или иначе, результат один и тот же.

Лицо Пиппы вспыхнуло, будто лишнее себе позволила она. Джерри подмигнул ей и отвернулся. Широко раскинув руки, он пошел к Хелене-Луизе и столу с тортами.

Пиппа выросла в окружении таких мужчин, как Джерри. Как Чарльз. Именно они устанавливали правила игры, определяли границы дозволенного, и ей всегда приходилось бороться за право быть услышанной, сопротивляться их неразумному поведению. Но в последнее время с ней что-то произошло, она устала сопротивляться. Иногда казалось: легла бы на пол, пусть вытирают о нее ноги.

Она услышала голос Джерри, сильный, невозмутимый.

– Ну, что у нас тут за вкусности?

Странно, что к пропаже Кассиуса он отнесся с таким равнодушием. Когда-то он говорил, что за эту школу готов отдать жизнь, а сейчас ему вроде и дела нет, что школа терпит крах. Теперь еще проблема с Чарльзом и деньгами. Она представила себе, как Джерри упивается своей властью. Это было временное затруднение, по крайней мере так утверждал Чарльз, но Джерри не хотел давать им отсрочку для оплаты учебы. После всего, что они сделали для школы! Как Джерри мог быть таким жестоким? Уму непостижимо!

Джерри сказал что-то, от чего мамы захихикали, а Пиппу обдало холодом. То ли дело в недосыпе, то ли в испорченной машине Чарльза, на починку которой нет денег. Или дело во враждебности, что исходит от Джеммы с другого конца зала? У Пиппы в жилах бурлило желание что-нибудь разбить, раздолбать, швырнуть. Что-то зудило под кожей, и унять этот зуд было невозможно.

Пиппа увидела, как Джерри положил руку на поясницу Розе. Та шагнула вправо, и его рука повисла в воздухе. Роза, которая обычно за словом в карман не лезла, тут будто язык проглотила. Пиппа позволяла Джерри так с собой разговаривать, потому что он друг Чарльза и его шутки вполне безобидны. Стоит ли поднимать шум, ведь это лучшая школа на юго-западе, во многом благодаря Джерри. Но почему Роза терпит такое обращение? И почему Джерри считает, что у него есть на это право? Это раздражало Пиппу больше всего. С чего он взял, что имеет право так себя вести? Кстати, что он сделает, решись она дать ему отпор? Отстранит детей от занятий? Пусть только попробует. Благодаря ему они и так уже одной ногой за порогом.

Пиппа положила батарейку и соль на край стола, где были выставлены проекты учеников, вытерла руки о брюки и пошла к Джерри, который тем временем разглагольствовал о стряпне Джеммы.

– Я не говорю, что это было несъедобно, – сказал он. – Но даже собака отказалась вылизать тарелки.

Несколько секунд Пиппа смотрела на его. Зачем говорить такое, даже если это правда? Он был мастер на подобные прибаутки. Слова громоздились друг на друга, и отличить правду от выдумки было уже невозможно.

– Если бы не кулинария нашего шефа, я бы уже зачах, – сказал он и хлопнул себя по животу.

Женщины засмеялись.

Пиппа стояла совсем рядом с Джерри, так что могла разглядеть хлопья перхоти на плечах его пиджака. Протянуть руку и дотронуться до него.

– Если я внезапно умру, запомните: это будет пищевое отравление милостью моей жены.

Пиппа увидела, как Джерри коснулся локтя Розы, и та скрестила руки на груди. Тогда Джерри опустил руку и погладил Розу по бедру. Да как он смеет? Она бы на него пожаловалась, но кому? Председатель попечительского совета – ее муж и лучший друг Джерри. Был, по крайней мере. И вообще, что она скажет? А пойти через голову Чарльза – заклеймят, как ябеду. Но стоять и молчать в тряпочку – еще хуже.

– Сколько у нас тортов? – спросил Джерри.

– Тринадцать, – сказала Хелена-Луиза. – Кому-то не повезло.

– Не повезло моей талии.

Смех.

Другие тортики выглядели куда привлекательнее, чем фальшивый банановый торт Бенни, но он не ложился спать допоздна, пек, старался сделать как можно лучше. Пиппа разозлилась. Школа расставила перед родителями обручи в ряд – давайте, прыгайте по одному! Да знает ли здесь кто, сколько сил уходит на то, чтобы справиться со стиркой, домашней работой, дополнительными проектами, тортиками? Почему всё превратили в соревнование? Почему Джерри плевать на то, что произошло утром с Кассиусом?

И тут что-то случилось.

Сначала это было нечто неуловимое, а потом стало силой, которую Пиппа не могла удержать. На миг ей показалось, что она отделилась от своего тела. Прекрасное ощущение, она словно стала невесомой, свободной от всего вокруг. Голова кружилась, но она все видела ясно. Она пошла к столу, думая, что сейчас успокоится, наваждение пройдет. Но тут увидела женщину, удивительно похожую на себя, только немного шире в талии. Женщина потянулась за ближайшим тортом. Это был идеальный торт Розы с белым шоколадным куполом. Нежный. Изысканный и аппетитный.

Женщина подождала, когда Джерри Ньюхолл повернется к ней лицом. Она выпрямилась и словно выросла, пока не стала казаться выше Джерри. Тут Пиппа вернулась в свое тело, но торт уже отделился от ее руки.

Глаза Джерри, вялые и бесстрастные, вдруг расширились и наполнились тревогой. Роза в ужасе поднесла руку ко рту, Хелена-Луиза сдавленно вскрикнула. Джерри повернулся как раз вовремя – торт угодил ему в челюсть и плечо, взорвавшись белым шоколадным фейерверком.

Пиппа была довольна на все сто. Особенно когда увидела, что Джемма Ньюхолл смеется.

Глава 11

Когда день открытых дверей подошел к концу, Джерри, Кэти и Чарльз сидели в душном кабинете, пытаясь осмыслить события дня. Кэти наблюдала за Джерри: он ослабил галстук и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, открыв взору поросль спутанных седых волос на груди. Взял стакан воды, предложенный Чарльзом, и откинулся в кресле.

– Эта мама пару раз ко мне приходила, – сказал Джерри. – Довольно вспыльчивая. Она хочет, чтобы я что-то сделал с задирой, но кто именно этот задира, она не знает. Она собирается забрать сына из школы, если мы не положим издевательствам конец. Я знаю, что это всего лишь один ученик, но терять их – этого мы не можем себе позволить.

– Судя по переписке в мессенджере, – вступила Кэти, – мисс Деметриу в чем-то права. Их язык, манера общения друг с другом… Я думаю, мы обязаны принять меры, Джерри.

– А нам точно известно, что эпизод у озера как-то связан с травлей? – спросил он.

– Наверняка сказать нельзя, – ответила Кэти. – Но…

– Может быть, это как-то связано с Отисом Блейком, – вступил Чарльз. – Я хотел поговорить с ним об инциденте, но он повел себя довольно агрессивно. Не знаю, почему ты его держишь, Джерри. Что-то с ним не так. Попомни мои слова, но рано или поздно на него обязательно пожалуются.

– Почему об этой истории я услышал от твоей жены, Чарльз?

– Я решил, у тебя и так дел по горло, Джерри. Все хорошо, что хорошо кончается.

Чарльз налил себе стакан воды и предложил кувшин Кэти, но та покачала головой. Джерри достал из ящика стола две таблетки и проглотил их.

– Не говоря уже насчет твоей жены и этого дурацкого торта. Что, черт возьми, это было?

Чарльз уже качал головой.

– У меня есть свои подозрения, но я не мог поговорить с ней, так что…

– Только что мы смеялись и шутили, и вдруг… бац – тортом в хлебало!

– Знаю, Джерри, тут никаких извинений не хватит. Будь такое возможно, я бы списал ее в тираж.

– Если бы все было так просто, – сказал Джерри. – У жен есть привычка ближе к концу впиваться в тебя клещами.

Кэти заерзала на стуле. Чарльз откинул голову назад и закрыл глаза. И зевнул, даже не прикрыв рот.

– Можно только гадать, какой вред она нанесла школе, – сказал Джерри. – Скажу тебе, Чарльз, – положение аховое. Если не привлечем в школу больше мальчиков…

– Или девочек, – вмешалась Кэти. – У нас еще есть возможность перейти на совместное обучение.

Джерри кивнул, но без особого энтузиазма.

– Это будет стоить нам немалых денег – отдельные туалеты, раздевалки и все прочее, что нужно девушкам. Мы даже не знаем, есть ли на совместную учебу спрос. Это наше преимущество – мы одна из последних школ с раздельным обучением на юго-западе.

– Что толку от этого преимущества, если нам придется закрыться, – сказала Кэти.

Джерри вздохнул.

– Ладно. Поговорим о минимизации ущерба.

– О чем?

– О минимизации ущерба. Надо решить, что делать с сегодняшней катавасией. Как будем объяснять, почему Пиппа бросила в меня торт?

– Элемент благотворительного шоу, – сказал Чарльз, не успела Кэти открыть рот. – Мисс Лейн уже произнесла небольшую речь, мол, кто больше заплатит, сможет выбрать, в кого из учителей полетит торт. Деньги пойдут на сбор средств для детей Найроби, бла-бла. Победитель выбрал своего любимого учителя, им оказался ты. Ведь мистер Ньюхолл – отличный малый. И так далее. И так далее.

– Кто именно победитель?

– Мы не сказали. Спросят, скажем, что это Майлс.

– Да? Хороший парень.

Чарльз открыл рот, хотел что-то сказать, но только покачал головой и отвел взгляд.

– А что насчет пропавшего? – спросил Джерри.

– Я ясно дала понять, – сказала Кэти, – что никто не должен спускаться к озеру. Велела Отису Блейку особо за этим следить и поставить запрещающие знаки. Мы не должны брать на себя вину, но сейчас самое время подумать о том, чтобы закрыть озеро. Выпускники взяли моду прыгать туда, до сих пор нам везло, но если что-то случится…

Джерри выпятил губы.

– Хочешь выжить в мальчиковой школе – надо быть чуть жестче.

Он хлопнул ладонью по столу и развернулся вместе с креслом к Кэти.

– А вам, – сказала Кэти, – надо быть чуть мягче, если не хотите растерять наших лучших учеников.

Чарльз было ухмыльнулся, но, увидев выражение лица Кэти, подавил смешок.

– Думаю, – сказал Чарльз, – надо поставить пару предупредительных знаков: здесь опасно. Будем прикрыты, если что-то подобное случится снова. С юридической точки зрения.

– Дело не в том, чтобы мы были прикрыты, – сказала Кэти.

Джерри сгорбился над столом.

– Хуже не будет. Посмотрим, смогут ли милые дамы из комитета включить эти знаки в свой список для сбора средств. Даже не надейтесь, что я оплачу их из школьного бюджета. Там едва наберется пара монет.

Чарльз кивнул, а Кэти досадливо хмыкнула.

– На сегодня все? – спросил Джерри.

Кэти откашлялась.

– Не совсем.

Джерри застонал.

– Что еще?

– Травля, Джерри. С этим надо что-то делать. Не важно, что именно случилось на озере, но мать Каса была в панике, она думала, что парня довели до крайности.

– Да. Я могу это понять. И не хочу, чтобы число учеников сокращалось. Хотя, возможно, этот парень не стоит того, чтобы с ним цацкаться.

– Очень даже стоит! – с жаром возразила Кэти. – Каждый из этих ребят учится у нас заслуженно. Мы не можем исключать детей, которые не соответствуют вашему понятию об идеале или которые снижают средний балл на экзаменах. Сколько раз мне вам говорить, что проблема не в таких, как Кассиус. Проблема в том, что вы закрываете глаза на систематическую травлю в нашей школе, и вот вам результат.

Она впервые повысила голос на Джерри и, сделав несколько глубоких вдохов, постепенно пришла в себя.

– Извините. Просто… мы не в первый раз ведем этот разговор. Не примем меры в ближайшее время – столкнемся с чем-то куда более серьезным, чем пропавший на пару часов ученик.

– Мы не исключение, – сказал Чарльз с улыбкой, призванной снять напряжение, – в каждой школе травля так или иначе присутствует. Я не говорю, что это приемлемо, просто это не конец света. Мы сделаем все, чтобы помочь парню, но еще важнее не допустить, чтобы люди от нас отворачивались, так? Ведь почему именно Кассиуса мы так хотели принять в школу? Чтобы показать – здесь рады всем.

– Если только им есть чем платить, – проворчал Джерри.

– Будь у школы был более гибкий план оплаты… – вставил Чарльз.

– Смени пластинку, Чарльз. Сам знаешь, я ничего не могу с этим поделать.

Кэти вздохнула. Скоро эта проблема от Джерри перейдет к ней. Она собирается сделать школу совместной, и едва ли эту идею завернет попечительский совет. Пока Джерри не объявит о своем уходе, поднимать эту тему нельзя. Но если не принять срочные меры, возглавлять ей будет нечего и уже летом придется искать новую работу.

– Боже, Джерри, как тут душно. Можно открыть окно? – спросил Чарльз, вставая.

– Нет, нельзя. Точнее, открыть можно, но потом не сможем закрыть. Эти чертовы окна смотрятся хорошо, но лучше их не трогать.

– Еще один пункт для комитета по сбору средств? – спросил Чарльз.

Кэти думала, с каким удовольствием осушит бокал вина, когда вернется домой. Большой. Ей удалось смягчить последствия нападения Пиппы на Джерри, замять историю с исчезновением школьника, так что мало кто узнал о происшествии. Но ждать благодарности за ее подвиги нечего – этого она все равно не дождется.

– Пока мы не ушли от темы, – заговорила она. – Кассиус не единственный, над кем издеваются в школе, но в его возрастной группе дела обстоят особенно плохо. Для нас это – возможность покончить с издевательствами в «Аберфале» раз и навсегда. Безопасность вверенных нам детей…

– Господи, – сказал Джерри, глядя на Чарльза. – Опять она за свое.

– Не знаю, Джерри, – возразил Чарльз, – может, она и права. В таких делах надо быть осмотрительнее.

– И очень важно, – продолжила Кэти, – заострить внимание на травле в интернете. Нам в их возрасте с подобным сталкиваться не приходилось. Им надо понимать последствия того, что они делают в сети, и как с этим справляться.

Джерри встал.

– Я думал, что управляю мужской школой, а не светским чаепитием.

Он поправил ремень брюк и подошел к окну.

– Я бы не стал тем, кем стал, если бы не прошел суровую школу. Травля – это часть жизни.

Кэти сжала кулаки так, что побелели костяшки. Как бы не довести себя до закупорки сосудов. Казалось, по ее венам бежит чистая ярость.

– Слушай, Джерри, – сказал Чарльз, – помню, когда меня травили, ты был в стане противника, и приятного в этом было мало. Знаешь, я твердо уверен, что сильно цацкаться с ними не надо, но это… это… как вы это называете? Травля в интернете? Пусть знают, что без последствий это тоже не останется. Есть электронный след, и все такое.

Джерри засунул руки в карманы и хмыкнул.

Чарльз встретился с Кэти взглядом, показал на биту для крикета и изобразил, что бьет ею Джерри. Кэти в мольбе сложила руки и одними губами попросила:

– Ну пожалуйста!

– Черт с вами. – Джерри резко повернулся к Кэти. – Тогда возьмете на себя роль координатора по борьбе с травлей. Для начала разошлем по электронной почте письмо родителям, обновим сайт, и можете в понедельник провести на эту тему собрание. Надеюсь, Кэти, никаких особых планов на выходные у вас не было.

– Вообще-то были, но…

– Интимное свидание?

– Что-то в этом роде.

– На следующей неделе жена уезжает к сестре, и я не могу дождаться, когда наступит покой и тишина, черт ее дери. Иногда я просыпаюсь среди ночи, а жена стоит надо мной. Клянусь богом, она собирается задушить меня во сне.

– Что ж, – сказала Кэти, вставая. – Если ей надо помочь держать подушку…

Джерри фыркнул и рассмеялся. Кайфовать, когда тебя оскорбляют, – других таких мужчин Кэти не знала. Или он здорово умеет прикидываться.

Чарльз стоял чуть позади Джерри и потирал шею, словно на него навалилась вся тяжесть мира. Кэти стало его жаль. Быть председателем попечительского совета – дело неблагодарное, откажись он от этого поста, Кэти не стала бы его винить. Джерри явно имел над ним какую-то власть.

– Знаете, – сказала Кэти, – я готова подготовить меры по борьбе с травлей. И готова помочь школе за счет выходных, но… – Кэти взяла паузу, сделала глубокий вдох. – Раз вы так близки к выходу на пенсию, Джерри, может, есть смысл поделиться ответственностью за управление школой? Думаю, я могла бы…

– Боже правый, женщина! Чтобы от меня в наследство кому-то досталась провальная школа? Нет. По крайней мере, еще год я уходить не собираюсь.

– Но вы сказали…

– Забудьте об этом. Есть только один способ вытащить меня из этой школы – ногами вперед.

Глава 12

Пиппа отставала от графика. Она не любила слово «опаздывать». Задержка – да, но опоздание – никогда. Она притормозила машину, ища место для парковки.

Когда жизнь стала такой напряженной? Она скучала по дням, когда к ним приходила уборщица, Мэри. Она еще и гладила. Эта женщина была просто находкой, но однажды дочь пригласила ее на Рождество в Австралию. Мэри с радостью туда поехала и назад не вернулась.

Примерно тогда же Пиппа оставила работу, и наличие домработницы показалось ей излишеством – ведь теперь она целыми днями сидела дома, а их доход сразу заметно снизился. Ее дни состояли из того, что она возила сыновей в школу и обратно и бесконечно хлопотала по хозяйству.

Сегодня большую часть утра она готовилась к вечернему барбекю. Чарльз собирался пригласить Джерри, а Пиппа собиралась извиниться. Снова. Она старалась загладить вину перед мужем и, когда он попросил ее забрать его рубашки из химчистки, ответила: «Конечно. Без проблем».

Но это оказалось проблемой – быстрый заезд в химчистку превратился в двадцать минут охов и вздохов, рубашки Чарльза куда-то запропастились. Их было больше, чем обычно, потому что Пиппа тоже стала их носить – свободными, поверх майки. Ее одежда в последнее время стала тесновата, а новая была не по карману. Так или иначе, она сейчас предпочитала что-то посвободнее. Чтобы скрыть следы пота под мышками и влажную линию на спине. Раньше она любила жаркую погоду, а теперь молилась, чтобы колесо времен года скорее крутнулось на осень. Интересно, как Мэри справляется с жарой в Австралии?

Она заметила свободное место и нажала на тормоз. Сдавая задом, прислушалась к датчику – достаточно ли она далеко от соседнего внедорожника. Глядя на это черное чудовище, она вдруг испытала не свойственный ей укол зависти. Обычно она не интересовалась автомобилями, но сейчас с тоской думала о временах, когда они с Чарльзом меняли машины каждый год, регулярно ездили в отпуск, держали домработницу. Жизнь, безусловно, не была идеальной, но тогда все казалось намного проще. Она знала с безрадостной уверенностью: финансовый комфорт ей больше не светит. Чарльз даже подумывал продать свою машину и оставить одну на двоих. Бог знает, как они с этим справятся. Они целую неделю ездили на одной машине, когда Чарльз отдал свою в покраску, и это было очень неудобно.

Надо признать, что она давно не просматривала выписки из банка и не заметила, как их сбережения сошли на нет. Пиппа удалила банковское приложение на телефоне – не хотелось лишних напоминаний, что она больше не вносит вклад в семейный бюджет. Но все равно непонятно, почему им нечем платить за школу? И почему они не сядут, чтобы разработать план? Может быть, рефинансировать ипотеку? Что-нибудь продать?

Она собиралась обсудить это с Чарльзом во вторник вечером. Единственный вечер, когда они всегда дома. Чарльз и так на нее сердился, и ей не хотелось злить его еще больше разговором о деньгах. Она подождала, пока ребята лягут спать, но это оказалось ошибкой – когда она пришла к Чарльзу в кабинет, он с кем-то спорил по телефону. Пиппа все слышала, но ей казалось, будто звуки доносятся со дна глубокого колодца. Он не говорил, а шипел. Кто-то угрожал пожаловаться на него в Генеральный медицинский совет.

Быть врачом – в этом для Чарльза состоял весь смысл жизни. Звучит банально, но так оно и есть. Он хотел пойти по стопам отца с шести лет. И очень гордился своей работой и статусом. Он принадлежал к вымирающей породе семейных врачей – лечил тех же пациентов, что его отец, их дети вырастали у него на глазах и рожали своих собственных.

Пиппа чуть было не спросила его о телефонном звонке и медицинском совете, но это бы значило, что она подслушала его разговор, а их отношения и так были далеки от идеальных.

Она вышла из машины и смахнула со лба влажную челку, позволила себе драгоценную минуту перед тем, как придется улыбаться и делать вид, что ей весело. Она глотнула из своей фляжки. Домашняя наливка из черной смородины, если честно, получилась чуть терпкой, но пить было приятно уже потому, что она приготовила ее сама, из ягод, что выросли в саду.

Пиппа вызвалась было поработать в киоске, продавать во время матча прохладительные напитки, но Кэти Лейн решила предлагать напитки бесплатно, а то гости еще подумают, что «Аберфал» нуждается в деньгах. Если хочешь привлечь в школу новые семьи, – главная задача года, – надо делать хорошую мину.

Но сейчас, когда солнце жгло лицо, Пиппа пожалела, что не проявила настойчивость – стояла бы сейчас в тенистой беседке. Ведь еще май, а такая жара! Не иначе как изменение климата. Где-то трещат полярные льды, огромные куски летят в воду, а Пиппа должна потеть в мужской рубашке и старой джинсовой юбке, купленной в магазине для беременных, когда она носила Бенни.

Да, протолкни она свое предложение, на киоске с напитками сегодня можно было бы заработать. Но Кэти Лейн, готовая улыбаться всем остальным, идеи Пиппы пресекала в зародыше. Кэти Лейн считала: если что и надо продавать, так это саму школу. Задействовать все, что покажет преимущества образования в школе «Аберфал». Поскольку Чарльз возглавлял попечительский совет, Пиппа очень хорошо знала проблемы школы. Учеников становится меньше, учителя уходят на пенсию один за другим – так долго не продержаться. «Аберфал» был поражен какой-то гнилью, а ведь известно: одно плохое яблоко портит всю бочку. Впрочем, впервые подумала Пиппа, стоя у входа в школу, как ждать цветения, если дерево отравлено на корню?

Пиппа услышала стук биты по мячу, одобрительные возгласы зрителей. Дальше тянуть невозможно. Она поймала себя на том, что ищет предлог, чтобы не идти на матч, – ясно, что все до сих пор обсуждают инцидент с тортом. Винить тут некого, но, будь у нее возможность спрятаться навсегда, она бы ей воспользовалась.

У корпуса искусств и театра она заметила учителя физкультуры, Хинча, он стоял за павильоном для крикета, запустив руки в волосы, будто собирался их вырвать. Она махнула ему рукой, но он бросил на нее сердитый взгляд и пошел прочь с торчащими дыбом волосами.

У нее подкосились ноги. Неужели все ее ненавидят за то, что она тогда бросила торт? И винят в том, что теперь «Аберфалу» нипочем не привлечь новых учеников? Она чуть было не вернулась в машину, сделав вид, что возникло что-то срочное. Но матч в разгаре, разве она может не поддержать Бенни?

Она прищурилась, но не смогла понять, отбивает «Аберфал» или подает. Почему-то обе команды были одеты в кремовое. Когда играют в регби, хотя бы сразу видно, где «Аберфал», по красно-синим полосам – цветам школы.

Подойдя ближе, она увидела Чарльза и помахала ему рукой. Он отвернулся. Наверное, не заметил ее. На мгновение она остановилась и вышла на солнечный свет. Стала обмахиваться – бесполезно, спасенья от жары нет, да и внутри все пышет жаром. Иногда казалось, что она теряет разум, а без разума – которым она всегда гордилась – кто она есть? Сомневаться, паниковать ей не свойственно. Что-то забыть, не туда положить, даже просто ошибиться – такого не бывало. Конечно, она не идеал, ни в коем случае, но ее всегда отличала точность. А теперь она теряла ключи так же часто, как теряла голову. Тронула висок – это вернулась головная боль. Она старалась не думать о худшем, но боль была острой, регулярной и всегда в одном и том же месте. Вдруг на мозг давит опухоль размером с мяч для гольфа?

– Пиппа!

Она подняла голову и увидела, что ее зовет Аша. Та стояла с Розой, которая повела рукой в сторону Пиппы и сказала Аше что-то смешное.

Пиппа дважды разговаривала с Розой после фиаско с тортом, но неловкость между ними еще оставалась. Самый быстрый способ привести все в норму – вести себя так, будто ничего и не было. В чат она не вернулась и никого просить о том, чтобы ее добавили, не собиралась. Так унижаться – до этого она еще не опустилась. Пиппа не ссорилась с подругами со времен школы. Да, она спорила с мужем, но до скандала дело не доходило. Да, у нее были разногласия с Джерри, и вместо слов подвернулся торт.

– Здравствуйте, дамы, – сказала Пиппа, подойдя к ним. – Я что-то пропустила?

– Бенни защитил калитку, – сказала Аша. – Это было потрясающе.

– Чарльз, наверное, был доволен.

Не повернув к ней голову, Роза сказала:

– Чарльза здесь не было. Зато были мы, подбодрили Бенни.

– Но Чарльз сказал…

Пиппа посмотрела на Чарльза. Он стоял все там же, но за игрой даже не следил. Был погружен в разговор с кем-то из родителей команды гостей.

Приставив ладони рупором ко рту, Роза закричала:

– Молодцы, «Аберфал»! Так держать!

Пиппа знала, что сыновей Чарльз любит, значит, опоздал он отнюдь не из-за равнодушия. Что-то происходит между ним и Джерри – вот причина. Надо что-то сделать, попытаться все уладить. Ясно, что ее стычка с Джерри на дне открытых дверей принесла только вред. Надо было как-то принять во внимание интересы Чарльза, все-таки муж. Он переживает из-за денег, боится, что на него пожалуются в медицинский совет. Нести такую тяжесть на плечах – тут и надорваться недолго. Правда, он не понимает одного – это проблема не его лично. Она их общая.

Дело даже не в том, что он ужасный муж. Пиппу убивало его равнодушие. Она обойдется без романтических выходных и букетов цветов, но хоть иногда можно спросить: как прошел твой день? Понятно, он человек занятой. Кормилец. Хотелось бы, чтобы оно было не так, но вернуться к работе у нее не было сил. Ей ведь всего сорок восемь, списывать себя в тираж рановато. Но она начала допускать ошибки, сказала, что уйдет, и в компании отговаривать ее не стали. Так ее карьера и закончилась: под пустые заверения о том, что ее в ту же секунду возьмут обратно, если передумает, довели до лифта с букетом цветов в одной руке и бутылкой шампанского в другой. До свидания.

Всю дорогу домой Пиппа проплакала.

Она говорила себе, что будет проводить больше времени с детьми, пока есть такая возможность. Но оказалось, что у нее нет выбора. Вроде бы появились лишние часы, но свободного времени больше не стало. Она постоянно уставала, была не в настроении, даже разгрузка посудомоечной машины казалась непосильной задачей. В школе «Аберфал» автоматически решили, что на нее можно повесить больше волонтерской работы. Она согласилась, потому что так и не научилась говорить «нет», но каждое мероприятие и каждая встреча вызывали у нее ужас. Ей хотелось только спать, чем-то швыряться – и снова спать. Теперь она поняла, что все соки из нее выпивала не работа, а семья. Она завидовала работающим мамам. Казалось, у них не меньше времени, чем у нее, а больше.

Чарльз уделял Джерри и школе очень много времени, и поначалу Пиппе казалось: ну что ж, дело благородное. Но она стала задумываться: нет ли здесь чего-то большего? Телефонные звонки, встречи, желание сделать Джерри приятное. Теперь еще и разговор, который она подслушала во вторник вечером. Когда Чарльз шипел и брызгал слюной, как загнанный в угол кот.

– Вперед, – сказал он. – Вперед. Заложи меня медицинскому совету, если приперло. Я уже сказал тебе: больше этим не занимаюсь, и если это когда-нибудь всплывет, что ж… Я не единственный, кому есть что терять. Клянусь богом, я заберу тебя с собой. Будешь толкать меня на это, Джерри, – пожалеешь.

Глава 13

Как правило, на спортивные матчи в школе Аша не ходила. Обычно она либо работала, либо пыталась компенсировать вызванные работой недосыпы. Да и без работы она не стала бы спешить сюда солнечным днем в пятницу. Она мечтала научиться серфингу, но подходящий день для поездки на север Корнуолла все никак не выпадал. Сегодняшний день, в принципе, был бы идеальным, но нашлись более насущные дела, чем попрыгать на волнах.

Если бы не Кас, она бы сюда не приехала. Она ничего не имела против других мам, но никогда не знала, о чем говорить с людьми за пределами близкого круга ее друзей. Даже с Розой и Пиппой порой было трудно. Нет ничего общего, жизненные пути почти не пересекаются. О чем с ними говорить, кроме как о школе и детях? Но эти темы себя исчерпывали в лучшем случае за десять минут, а дальше? Не о себе же рассказывать. От любых неудобных вопросов она решительно уклонялась.

– Откуда ты переехала, Аша?

– С севера.

– Семья большая?

– Никакой.

– А твой партнер, чем он на жизнь зарабатывает?

– Зачем сейчас об этом?

На крикетный матч Аша пришла не ради светских бесед и общения, это уж точно. Ей интересно смотреть на Каса, а не на крикет. На его товарищей по команде, но не на команду противника. И если бы увидела хоть намек на издевательства, сдерживаться бы не стала.

Кас божился, что на этой неделе никакой травли не было, но Аша ему не верила. Неделю назад он подверг свою жизнь опасности, чтобы эти парни от него отвязались. Поэтому она сейчас здесь. Где еще она увидит, как он общается с другими парнями? Его улыбка и настойчивые заверения в том, что день в школе прошел отлично, казались вымученными, он все больше времени проводил в наушниках, делая вид, что не слышит ее слов.

Мисс Лейн не стала его наказывать, но Касу было предписано по вторникам после уроков приходить к Отису Блейку в клуб садоводов и учиться ухаживать за озерами, а не купаться в них. По понедельникам он уже ходил в крикетный клуб, по средам работал над школьной гоночной машиной, и Аше начинало казаться, что «Аберфал» прибирает сына к рукам за ее счет. Она не возражала против наказания – в конце концов, он нарушил школьное правило, установленное для его же безопасности. Но почему мальчишек, которые его до этого довели, не притащили к мистеру Ньюхоллу, не прочистили им мозги? Наверное, их родители оплачивают учебу полностью, стало быть, их дети для школы дороже, чем Кас. Трудно сказать, на кого она злилась больше – на мистера Ньюхолла, на родителей или на этих детей.

Но сейчас Аше, стоявшей у края крикетного поля, было трудно поверить, что Кас счастлив меньше других. Глядя на ребят в их крикетных костюмчиках, невозможно было определить, чьи родители дантисты, чьи ездят на «Бентли», чьи защитили докторскую, а чьи бросили школу в шестнадцать лет. Да, дома у них разный уровень комфорта, разный уровень родительской поддержки, но сейчас они были равны. Горстка мальчишек, выкладываются до последнего.

На красивом лице Каса читалась решимость – прогнувшись и положив руки на колени, он следил глазами за красным крикетным мячом. Добрый парень, умный и веселый. Зачем кому-то к нему цепляться? Он должен быть самым популярным в школе. Она знает: снова менять школу Кас не хочет… но, если не решить возникшую проблему, какой у нее выбор?

Рядом болтали Пиппа и Роза. Обе сказали, что помирились, но разговор между ними был какой-то нарочито щебечущий. Они обсуждали платья для бала («темно-розовое с черными блестками»), новый рыбный ресторан в Фалмуте («обязательно попробуй морские гребешки»). Дальше о погоде («разве нам не повезло?»), температуре воды в море («определенно потеплело»), но ни слова о торте или о причине их злости.

К ним шла женщина – Аша где-то ее видела, но точно опознать не могла. Пиппа что-то пробормотала себе под нос и опустила глаза вниз.

– Джемма! – воскликнула Роза. – Вот это сюрприз!

– Как у нас дела?

Джемма кивнула в сторону крикетного поля, и все перевели взгляды на игровую площадку.

– Хорошо, – сказала Роза. – Вы знакомы с Ашей?

Аша и Джемма кивнули друг другу.

– Привет.

– Нет, – сказала Джемма. – Не знакомы.

– Аша, – представила Роза. – Это Джемма Ньюхолл. Лучшая половина мистера Ньюхолла.

– Приятно познакомиться, – сказала Аша.

– Обычно вы на таких событиях не появляетесь, – заметила Роза.

– Пришла попрощаться с Джерри, – сказала она. – А то будет жаловаться. Уезжаю на несколько дней к сестре.

– Куда-то в милое местечко?

– Бат. Побуду с племянницами и племянниками, это всегда приятно. А еще приятнее побыть вдали от старого ворчуна. – Она кивнула в сторону директорского окна. – Думала, он здесь. Кто-то видел его?

– Нет, – ответила Роза. – Наверное, занят.

– Раз так, придется пойти туда и выманить его наружу. Хочу выехать, пока не начались пробки.

Джемма пошла прочь, и Аша заметила, что Пиппа сразу расслабилась.

Роза, перейдя на шепот, сказала:

– Когда-нибудь встречали женщину, которая так не любит своего мужа, как Джемма Ньюхолл?

– У них такая манера, – сказала Пиппа.

– Тебе виднее.

– В каком смысле?

– Ни в каком, – сказала Роза. – Просто я согласна, что некоторые отношения совсем не такие, какими выглядят со стороны.

– Ну, если на то пошло… – сказала Пиппа.

Аша встала между ними.

– Стоп. Давайте-ка с этим разберемся.

– С чем? – спросила Роза.

– После дня открытых дверей волна между вами никак не уляжется. Вам надо поцеловаться и помириться.

– Уже. Мы…

– Нет. Я серьезно. Надо разрядить обстановку, а то рядом с вами ходишь как по яичной скорлупе.

Роза и Пиппа обменялись взглядами, но было ясно: ни та ни другая не готовы сделать первый шаг.

– Хорошо, – сказала Аша. – Во-первых, Роза, ты еще расстроена из-за торта, так?

Роза надулась.

– Я столько с ним возилась и услышала только «извини».

Пиппа хотела что-то сказать, но Аша остановила ее.

– Минутку. – Она посмотрела на Розу. – Но ты же понимаешь: что еще она может сделать, кроме как извиниться? Ты же не хочешь, чтобы Пиппа спекла тебе торт? А что сделано, того не воротишь.

Роза сложила руки на груди.

– Разве ты не видишь, – продолжила Аша, – как Пиппе обидно, что тебя торт волнует больше, чем она?

Роза опустила руки вдоль тела и посмотрела на Пиппу.

– Она права. Прости, дорогая, я должна была спросить.

– А теперь твой черед, – сказала Аша, повернувшись к Пиппе. – Ты извинилась и думаешь, что на этом все.

Пиппа пожала плечами.

– А на самом деле не все, – сказала Аша.

Пиппа и Роза смотрели на нее одинаково непонимающими взглядами. По стадиону прокатились вежливые аплодисменты – пролетевший над площадкой мяч принес команде гостей четыре очка.

– Видишь ли, Пиппа, дело вот в чем. Никто не хочет делать из мухи слона. Мы понимаем, что тебе от всей этой истории неловко. И мы немного напуганы, потому что такое тебе совсем не свойственно. Может, лучше объяснишь, что такого сделал мистер Ньюхолл, на что именно ты так среагировала, – и все перестанут ходить вокруг тебя на цыпочках.

Пиппа потерла рукой шею.

– Хм… – Она явно не знала, что сказать или, по крайней мере, с чего начать. – Дело в том…

Пиппа вздохнула.

– Можешь быть с нами откровенной, – сказала Роза.

– Трудно все это распутать.

– Попробуй, – сказала Аша.

– Это копилось долгое время, и когда Джерри на дне открытых дверей отпустил эту… эту дурацкую шутку, я сорвалась. А еще увидела, как он лапал тебя, Роза. И мне надоело все время держать язык за зубами. Надоело всегда соблюдать светские приличия. Иногда хочется кричать, орать и ругаться, понимаете? Я больше не в силах этого выносить. Я просила Чарльза как-нибудь урезонить Джерри, но он ничего не делает, потому что…

Пиппа остановилась, чтобы перевести дыхание. С трудом сглотнула.

– Потому что они с Джерри давно знакомы? – предположила Роза.

Пиппа покачала головой.

– Нет. То есть знакомы-то они давно, но… – Пиппа сложила руки на груди, опустила голову. – Только строго между нами. Не хочу, чтобы об этом знали ребята, но, понимаете, Джерри связал Чарльза по рукам и ногам. У нас тяжело с деньгами. Мы не оплатили учебу за этот семестр, и есть вероятность… если честно… в конце семестра сыновей могут вытурить из школы.

Роза ойкнула.

Школа «Аберфал» без Ярдли – казалось, такое невозможно.

– Не выгонят, – сказала Аша. – В худшем случае предложат план выплат. Со мной школа обошлась по-человечески. Майлса и Бенни они ни за что не отпустят.

– После всего, что ты делаешь для этой школы? – согласилась Роза. – Боже правый, нам не выиграть ни одной игры, ни одного конкурса ораторского искусства. А во что превратится наша социальная жизнь?

Роза обняла Пиппу за плечи.

– Прости, Пип. Я не подумала о том, что у тебя может быть серьезная причина. Но… поверь мне, школа совершит большую глупость, если выгонит вас. Не уверена, что бросаться тортом – лучший способ напомнить о своей незаменимости, но, между прочим, внимание Ньюхолла это привлекло.

– Ты никому не скажешь, правда? – спросила Пиппа. – Мне так неловко. Отношения между Джерри и Чарльзом и так напряженные, а я только подлила масла в огонь. Надо все наладить, чтобы Чарльз меня простил, чтобы… чтобы… решить вопрос с финансами и…

– Да, это не смешно, – сказала Роза, – но почему вам нечем платить? Чарльз хорошо зарабатывает, у вас наверняка что-то отложено на черный день?

Пиппа покачала головой.

– Честно говоря, я не знаю. Если посчитать на бумаге, ты права. С тех пор, как я бросила работу, приходится поджиматься, но катастрофы нет. Дело в другом… – Она глотнула из своей бутылки. – Я пыталась серьезно поговорить об этом с Чарльзом, но мы сильно поссорились. Я так и не спросила, куда делись деньги, потому что…

Она посмотрела через поле туда, где стоял Чарльз. Кто-то сказал ему что-то смешное, и он расхохотался, откинув назад голову.

– Потому что… – повторила Роза.

Пиппа покачала головой и повернулась к ней с натянутой улыбкой.

– Потому что именно в ту минуту он сказал мне, что хочет развестись.

Глава 14

Кэти была одна в комнате для персонала и, когда дверь захлопнулась, подскочила и ударилась бедром о край стола. Чего здесь бояться? Видимо, где-то открыто окно, вот оно и впустило долгожданный ветерок. Но вдруг ей показалось, что под дверью мелькнула тень. Ноги загораживали свет, а потом исчезли.

С тех пор, как на ее машине прокололи шины, ей казалось: кто-то за ней следит. Она говорила себе, что это просто психоз. Какая-то бессмысленная и навязчивая идея. Почти наверняка выдумки.

Почти.

Она бы так и считала, если бы не электронные письма. С предупреждениями. С угрозами. Их было четырнадцать, ни на одно из них она не ответила. А последнее даже не прочитала. Не доставит им такого удовольствия. Они считают себя такими умными, шлют письма с адресов, которые нельзя отследить. И туманно намекают: мол, мы все про вас знаем, придет время, и всем расскажем о ваших грязных секретах. Кэти догадывалась, кто шлет эти письма. Вопрос в другом: что с этим делать?

Кэти оправила платье и порылась в сумке, достала бальзам для губ. Мягкие теплые дни вмиг сменились на палящий зной, и губы у нее потрескались, нижняя даже кровоточила. Она провела пальцем по бальзаму и втерла его в губы. Какой-то трус пакостит ей исподтишка – прятаться она не намерена.

Сначала она думала встретиться с ними лицом к лицу, но потом выбрала другую тактику. Если она не клюнет на выпады, им это надоест и они исчезнут. Даже если они что-то знают и расскажут об этом всему миру, она будет все отрицать. И ей поверят: люди знают, что она живет по правилам. Такая у нее репутация.

Она поджала липкие от бальзама губы, бросила тюбик обратно в сумку и повращала головой, до хруста в шее. Потом взяла книгу, которая понадобится для следующего урока. Наверное, она прогневила богов образования, иначе с какой стати она преподает английский в пятницу днем? Она подошла к двери, но, взявшись за ручку, замерла, – вдруг по ту сторону ее кто-то ждет?

Распахнув дверь, она увидела лишь пустой коридор и услышала лишь учителя физики, доктора Гранта, – он что-то бубнил в своем классе чуть дальше по коридору, дверь была открыта. Бояться нечего. Она закрыла за собой дверь, стараясь не шуметь, и двинулась по коридору к своему классу.

Остановилась у окна, взглянуть на кремовые фигурки семиклассников-крикетистов. Красно-синие бейсболки. Умницы. А вот Джерри Ньюхолла не видно. Она обожала этих ребят, хотя они не всегда отвечали ей взаимностью. Кэти считала себя хорошим человеком. Она каждый месяц отдавала деньги в специальный фонд для собак. Бегала благотворительные марафоны. На день рождения посылала своим племянникам и племянницам талоны на покупку книг. Но ее все равно преследовало чувство вины.

Вот дилемма. Чтобы получить желаемое, надо причинять людям боль. И что теперь, отказаться от мечты? Как поступает мужчина? Думает ли, что может кому-то причинить страдания? Или решает, что в конце концов все будет хорошо, недолго думая, идет к цели, расталкивая всех локтями? Вот лично для нее что важнее? Карьера? Или любовь?

Любовь. Нелепое понятие. Те, у кого она есть, поначалу выставляют ее напоказ, потом теряют к ней интерес, а то и вовсе ею пренебрегают. Другие жаждут ее, видят в ней цель, ответ на свои молитвы. Только это не приз, это обязательство. У Кэти Лейн этот трофей есть, но хочет ли она сохранить его на всю жизнь? Может быть, лучше передать его другой женщине?

Долгое время она боролась со своими чувствами. Он тоже. Им обоим раньше сталкиваться с подобным не приходилось. Они нарушали общественную мораль, но как справиться с чувствами? Главное неудобство – он женат. Может, со стороны так и не казалось, но у Кэти очень высокая самооценка, выше, чем у всех ее знакомых. И никому из подруг она о нем не рассказывала – кто-то обязательно скажет, что она достойна лучшего, и тогда она лишится как минимум одной подруги. Она не считала, что кому-то уступает, скорее наоборот. Ведь он выбрал ее, хотя ему предстоит многое потерять, – значит, она кое-чего стоит.

Возможно, она обманывается и, когда ее сердце неизбежно будет разбито, не сможет искать утешения у подруг. Когда отношения, которые так много для нее значат, прервутся, она даже не сможет по ним горевать – все будут ее осуждать и бранить: мол, что же плакать по тому, на что в принципе не имела права?

Но. Было большое «но». Эта интрижка могла разрушить ее шансы стать главой школы «Аберфал». Есть очевидный факт: она моложе всех предыдущих директоров. Хорошо, со временем эта проблема решится, но она женщина, и от этого никуда не деться. Когда люди представляют себе директора, им видится кто-то, совершенно не похожий на Кэти. И если сложится впечатление, что она готова упасть к ногам первого мужчины, который проявит к ней хоть немного внимания, завоевать уважение ей не удастся. Значит, любовь или карьера. Пришло время выбирать.

У Кэти оставалось пять минут, чтобы собраться с мыслями перед началом следующего урока. Класс небольшой, всего восемь человек, им предстояло обсудить «Великого Гэтсби». Это один из ее любимых романов и один из любимых уроков, но порой она задумывалась: а не слишком ли она отождествляет себя с Ником Каррауэем? Всегда за пределами мира, отгороженного от нее родословной и деньгами, и все же неудержимо влекущего. В вечной погоне за недостижимой мечтой.

В воздухе сегодня звенела энергия – волнение, радость, – и она попыталась впитать ее в себя. Участникам пятничных матчей везло – для них уроки заканчивались раньше. Ей было жаль детей, которые не дружили со спортом. Они смотрели, подбадривали одноклассников, но только к концу матча, когда исход был предрешен. Спортивные успехи Кэти в свое время были не выше среднего. Она не знала, каково это – быть первой – или последней. Она была из тех, кто всю жизнь движется по проторенной колее. Ни выдающихся успехов, ни полных провалов. Ни взлетов, ни падений. Но сейчас пришло время это изменить. Сейчас она хочет большего.

Двойные двери распахнулись, и из них выбежала Мэнди. Она всегда носилась, но, как правило, не в нужном направлении.

– Что-то случилось, Мэнди?

– Случилось? Нет. Я хотела… У меня болит голова. Я искала таблетки или что-то в этом роде.

– Что у вас в руке?

– Где?

– В руке.

Обе посмотрели на левую руку Мэнди, в которой она явно держала упаковку таблеток.

– Я хотела сказать, что собиралась взять в буфете бутылку воды, запить таблетки.

Тыльной стороной ладони она ударила себя по лбу и рассмеялась. Было ясно, что Мэнди что-то скрывает.

– Давайте, только быстро. И больше не уходите сегодня с рабочего места. Чтобы мы к этому разговору больше не возвращались.

Опустив голову, Мэнди поспешила по коридору. Ступни резко впечатывались в ковер. Когда-то она была очень хорошей секретаршей и, казалось, знала, что нужно мистеру Ньюхоллу, раньше, чем он сам. Но в последнее время она почти не сидела за своим столом. На этой неделе что-то изменилось. Она стала скрытной, все время выглядела испуганной. Кэти пригрозила ей письменным предупреждением, если еще раз оставит рабочее место без уважительной причины. Неужели так трудно просидеть в кресле целый день? Ведь Джерри нужен привратник, иначе родители ни на секунду не оставят его в покое. Кто знает, что он скажет или сделает, если останется без надзора?

Прозвенел звонок, через долю секунды двери распахнулись, и со всех сторон раздался топот ног. Кэти уже собиралась подняться по лестнице в английский класс, но вдруг замерла и схватилась рукой за перила.

– Извините, мисс.

В нее чуть не врезался девятиклассник, но Кэти смотрела мимо него. По коридору решительной походкой шла Джемма Ньюхолл. Она говорила по мобильнику, но ребячий гомон не позволял долететь до ушей Кэти ни одному слову. Джемма размахивала свободной рукой, и ученики пятились к стенам, уступая ей дорогу. Вид у нее был рассерженный, хотя… разве бывает иначе?

Кэти пошла за ней. Мэнди на месте нет, остановить Джемму некому. Но даже если бы Мэнди сидела за своим столом, как остановишь жену директора? Кэти заколебалась – куда идти? За Джеммой или в класс?

– Я тебе сказала, – рявкнула Джемма в трубку. – Я с этим разберусь. Уже иду к нему. И на этот раз не отступлю.

Глава 15

Аша поймала взгляд Каса и подняла вверх оба больших пальца. Она понятия не имела, выигрывает его команда или проигрывает, но Кас улыбался, и это был хороший знак.

Первые два парня из «Аберфала» уже стояли в зоне, но боулер из команды гостей подавал хаотично, и отбивающие не могли попасть по мячу.

– Что это значит, когда он так выставляет руку? – спросила Аша у Розы.

– Это значит, что промазал. У нас дополнительная попытка. Давай, Райан!

– Кто из них Райан? Тот, что у калитки?

– Ага.

Аша надеялась увидеть его. Хотела поговорить с его родителями, но Кас умолял ее не вмешиваться. Он был уверен: если она вмешается, будет только хуже, а все только начало налаживаться. Райан оказался меньше, чем она ожидала. Нет, она не одобряет насилие, но Кас мог бы легко с ним справиться. Как получается, что некоторые дети пробиваются наверх и могут командовать другими? Что их выделяет? В случае с Райаном это, наверное, самоуверенная наглость… или он обладает какой-то скрытой силой, о которой Аша не знает?

– Где Пиппа? – спросила Аша.

– Ушла в туалет. Я посоветовала ей пойти и поговорить с Ньюхоллом, объяснить, что, если он выгонит ее сыновей, это будет очень неразумно. Или пусть хотя бы поговорит начистоту с Чарльзом. Если бы Мик скрывал от меня такое, я бы его убила.

– Как ты думаешь, куда могли деваться деньги? Может быть, Чарльз играет? У него проблемы с наркотиками?

– Чарльз Ярдли? – уточнила Роза, словно желая проверить, что они говорят об одном и том же человеке. – Он же врач.

– И что?

– Он даже не пьет. Возможно, это какое-то огромное недоразумение, может, задержали выплаты. Или его акции упали, что-нибудь такое.

Роза начала хлопать – следующий мяч удалось отбить.

– Хинча не видела? – спросила она.

– Видела, он… – Аша оглянулась, но физкультурник куда-то исчез. – То есть нет. Не знаю, куда он делся.

– У Олли сегодня виолончель, и Хинч должен поставить его к калитке пораньше. Я его просила, но Олли еще щитки не надел. Схожу в павильон, посмотрю, может, Хинч там, угощается тортами.

Родителей на матче было больше, чем Аша ожидала. Да и у команды гостей основательная поддержка. Так и должно быть. Для детей очень важно, чтобы родители видели, как успешно они ловят мяч, как делают победные броски. Сегодня все внимание на них, и они растут в собственных глазах. Но, если честно, у многих ли родителей столько свободного времени? Тем более ехать в другие школы, смотреть выездные матчи? Большинство родителей хотят поддержать своих детей, но у многих ли есть такая возможность?

Когда Аша и Кас впервые знакомились со школой, мистер Ньюхолл сказал ей: «Аберфал» станет для нее центром общения. Аша тогда только улыбнулась, потому что мало в такое верила. Более того, подобная идея приводила ее в ужас. Но сегодня она здесь, ощущает себя частью чего-то большего, чем она сама, ведь это так здорово – видеть на лице Каса улыбку.

Аша заметила женщину, стоявшую в сторонке. Наверное, из другой школы? Но ни с кем из приезжих родителей она тоже не разговаривала. Вдруг женщина обхватила голову руками, когда Райана едва не выбили. Аша пригляделась внимательнее – Райан тоже смотрит в ту сторону.

Следя за игрой, Аша подошла к этой привлекательной женщине. Лицо жесткое. Красивое. Скорее, не сказочная принцесса, а злая ведьма.

Аша подняла глаза – отбитый Райаном мяч покатился по земле и остановился возле группы активных родителей, те закричали:

– Отличный удар, Райан. Так держать!

Подойдя к женщине вплотную, Аша спросила:

– Райан – ваш сын?

– Да.

Вести светские беседы Аша не умела. Пиппа нашлась бы что сказать. Разговоры о детях – обычно тема безопасная.

– Я мама Каса, – сказала она. – Аша.

– Добрый день.

Никакая искра узнавания не вспыхнула. Будто о Касе она никогда не слышала. Между тем Райан упоминался постоянно. Райан сделал это, Райан сказал то. Едва войдя в дом, Кас начинал рассказывать, как Райан помешал ему играть в футбол в обеденный перерыв или как Райан украл его бутылку с водой и оставил ее на крыше научного корпуса. Или как Райан обозвал его фуфлом.

– Райан – отличный крикетист, – сказала Аша. – Прекрасный был удар.

Женщина ответила не сразу. Потом заговорила – низким, почти не слышным голосом.

– Он должен был взять шесть очков.

Вокруг них раздались аплодисменты, Аша подняла голову и увидела, как два паренька отходят от линии и победно стукаются кулаками с Кассиусом и еще одним пареньком.

– О-о, – сказала Аша. – Я думала, они играют, пока их не выбьют, а у них есть сколько-то подходов?

Женщина нахмурилась, будто Аша сморозила непростительную глупость. Партия Райана закончилась, и глазами он стал искать маму, но та повернулась и ушла, оставив Райана и Ашу в недоумении – чем они ее так огорчили? Впервые Аша увидела в Райане не монстра, превратившего жизнь ее сына в ад. Перед ней был мальчик, отчаянно добивающийся одобрения.

Аша подняла глаза на окно директора школы, и что-то привлекло ее внимание. Движение за стеклом. Два человека, один явно Ньюхолл, а кто второй?

Тоже любитель травли. Куда ни посмотри. Но между Райаном и мистером Ньюхоллом была разница: Райан издевался по молодости. У мистера Ньюхолла такого оправдания не было.

Глава 16

Пиппа стояла в своем саду, наблюдая за заходом солнца. Этот день изменит судьбы всех, кто имел отношение к «Аберфалу». Запах обугленного мяса и дыма лип к одежде. Обычно барбекю занимался Чарльз, но сегодня он, едва вернувшись домой, сразу бросился в душ, а потом закрылся в своем кабинете. Готовить ужин пришлось Пиппе, следить, чтобы никто не отравился, а сосиски как следует прожарились.

Усевшись, наконец, в тени, она поняла, как сильно болит лодыжка. Слегка распухла, но почти наверняка не сломана. Надо смотреть под ноги – что тут поделаешь. Во время крикета у нее на уме было одно: поговорить с Чарльзом. Но каким-то образом ей удалось лишь накинуться на него и расплескать свой напиток.

Пиппа была ужасно измотана, хотелось просто лечь на землю и неделю спать без просыпа. Рядом устроился Бенни, Майлс напротив. Чарльз сел как можно дальше от нее и, хотя был здесь же, за одним с ними столом, все равно что отсутствовал.

Пиппа смотрела на эту картину словно со стороны, гадая, сколько семейных обедов еще осталось. Чарльз сказал, что хочет развестись, но срок не назвал. Она полагала, что он съедет сразу, но он все еще здесь, значит, в глубине души она ему небезразлична? Кому в здравом уме захочется разрушить то, что у них есть? Неужели он не видит, как им повезло?

– Ты видела, как я его выбил? – спросил Бенни.

– Что, дорогой? Прости, отвлеклась.

– Я спросил, ты видела, как я разбил калитку? Начисто.

– Да, – солгала Пиппа. – Ты не слышал, как я закричала от радости? Майлс, дорогой, не ешь весь сыр.

Бенни думал, что барбекю устроили в честь его победы в крикете, но этот вечер был задуман еще несколько дней назад – плавно перейти в выходные, отпраздновать приход лета и напомнить Чарльзу, что от такой семьи грех отказываться.

– Жаль, что Джерри не смог прийти, – сказала Пиппа.

– Что? – Чарльз поднял глаза от своего телефона.

– Джерри. Жаль, что не смог прийти. Ты с ним говорил?

– Конечно, – огрызнулся Чарльз. Он провел рукой по лицу. – Извини. Я… Да, я говорил с ним до начала матча.

– И почему же он…

– Почему что?

– Не пришел. Сегодня. Чарльз, с тобой все хорошо? Ты сам не свой.

– Есть над чем подумать.

Бенни потянулся за очередной сосиской, но Пиппа передала ему салат. Подождав секунду-другую, он все-таки его взял. Типичный взрослеющий мальчик. Не сказать, что не любит или не ест овощи, но будь его воля, полностью бы перешел на мясную диету.

– Что-нибудь еще, Чарльз? Есть жареный сыр. Возьми шпажку, пока Майлс не съел все.

– Я не так голоден, – сказал он.

– Наверняка опился чаем на крикете, – сказала Пиппа, стараясь сохранить шутливый тон. – Ты сказал Джерри, что мне очень жаль?

– Это уже вчерашний день, – отмахнулся Чарльз.

– Я сегодня видела Джемму. Она подошла, встала рядом со мной, но не сказала ни слова. Дала понять, что не хочет иметь со мной ничего общего, а мне ее общество тоже ни к чему. Она искала Джерри. Странно, что он не вышел смотреть игру.

– Наверное, был занят.

– Наверное. Он был с Хинчем, не знаешь? Тот исчез во время матча, даже не появился, когда игра закончилась. Я слышала от Розы, что Джерри грозится его уволить, если побед не станет больше. Вряд ли это его вина. Вполне может подать на школу в суд, если уволят несправедливо?

Чарльз откашлялся.

– Нам нужно это обсуждать при сыновьях?

– Извини. Я думала…

Но она не знала, что именно она думала. Знала лишь, что ее некогда стабильного будущего больше нет. Что она все испортила своими руками. Что мужчина, которого она любила, не отвечает ей взаимностью. Самые страшные пять слов в английском языке: «Я тебя больше не люблю».

Пиппа поделила куриную грудку на кусочки, потом разрезала их пополам, чтобы чем-то заняться. Бенни и Майлс разговаривали, набив рты. Смеялись над тем, как доктор Грант швырнул мусорное ведро в Мэтти Моррисона, мол, тот – «безмозглый идиот». У доктора Гранта был нестандартный стиль преподавания, Пиппа говорила об этом с Джерри Ньюхоллом, когда Майлс только поступил в «Аберфал». Но доктор Грант умел делиться знаниями, как мало кто в школе. И Джерри был прав. Гранта, несмотря на его старомодные методы, ученики любили.

– Чарльз, хочешь выпить? – спросила Пиппа. – У меня еще осталось немного наливки.

Чарльз покачал головой.

– Кстати, – сказал он. – В багажнике – моя рубашка. Посмотри, можно ли вывести пятна. Этот напиток из черной смородины залил все что можно.

Пиппа посмотрела на него. Просто посмотрела.

– Конечно, – сказала она. – Совсем забыла. Все сделаю завтра.

У нее едва хватило сил поднять нож с вилкой, а лодыжка все еще пульсировала. День выдался нелегкий.

Чарльз вздохнул.

– Может быть, сделаешь сегодня? Иначе пятна останутся. Ведь это твоя вина. Неужели так сложно?

– Вообще-то, Чарльз, да. Сложно. – Три головы повернулись к ней, разговоры прекратились. – Наверное, видел у нас стиральную машину? Такая большая белая штуковина в подсобке. Если что, под раковиной есть пятновыводители. А я пойду налью себе еще выпить.

Она поднялась из-за стола, и тут телефон Чарльза зазвонил. Он посмотрел на дисплей, но не ответил.

– Почему звонит мисс Лейн? – спросил Майлс, глянув на экран отцовского телефона.

Чарльз пожал плечами и отклонил звонок.

– Школьные дела, что еще? Но я заслужил выходной.

Пиппа, ковыляя на кухню, услышала, как телефон Чарльза тренькнул – Кэти Лейн оставила голосовое сообщение. Пиппа знала: он не удержится, обязательно его прослушает. Он из тех, кто не оставляет без внимания ничего. Тем более если это связано со школой.

Пиппа открыла холодильник. Вино в супермаркете она покупала не в бутылках, а в коробках. Двойная выгода. Во-первых, гораздо дешевле, а во-вторых, ее никто не сможет осудить. Никто не скажет с укором, что она уже выпила больше половины бутылки. Сколько она выпила – об этом можно только догадываться.

Она закрыла дверцу холодильника, повернулась – в проеме стоял Чарльз. Руки висели вдоль боков. Совершенно бледный. Беззащитный. Больной.

– Что случилось?

– Это Кэти Лейн.

Выражение лица Чарльза заставило Пиппу прижаться к стене.

– Что она хотела?

– Хотела… э-э… сообщить мне, что… – Он глубоко вздохнул. – Джерри Ньюхолл умер.

Глава 17

В четверг пополудни, хотя забирать детей было еще рановато, у школы собралась довольно приличная толпа – посудачить и посплетничать. Родители обменивались пикантными подробностями. Аша устроилась в тени дерева – отсюда открывался прекрасный обзор, но сама она была не на виду. На парковке стояла полицейская машина, и все пялились на нее, как если бы у нее вопила сирена. В обычный день родители ждут детей в своих машинах, проверяют почту и куда-то звонят – пусть все знают, что они еще работают и еще кому-то нужны. Но сегодня важнее поговорить с другими родителями. Узнать, что беспокоиться не о чем, что детям не угрожает опасность, хотя приехала полиция. Хотя они лишились человека, который в их жизнях был постоянной величиной.

– Слышали? – спрашивали они приглушенными голосами. – Говорят, убийство.

И высказывали свои мнения, кто во что горазд: это дело рук школы-конкурента. В кабинет пробрался физкультурник из школы Святого Франциска и удавил несчастного Джерри школьным галстуком. Нельзя недооценивать горечь поражения, говорили они.

Если на то пошло, жена Джерри тоже еще та штучка. В пятницу была на матче, хотя раньше никогда на школьные игры не приходила. А правда, что у него был роман с одной из мамочек? Кто-то слышал, что в день открытых дверей Хинч угрожал мистеру Ньюхоллу, и его вполне могли бы отстранить от работы.

Ученики уже повзрослели и вполне могли добраться до дома сами, но почти никто из них не жил в пешей доступности. Родителей это устраивало – как, впрочем, и детей, – они могли дольше делать вид, будто детям без них не обойтись. Чем дети старше, тем сложнее родителям сойтись друг с другом. Уже не нужно задерживаться на вечеринках, сидеть рядом с другими родителями на рождественском представлении, назначать даты школьных спектаклей.

Аша слушала, как люди обмениваются сплетнями. Кто-то говорил: отравили. Задушили. Полиция до сих пор не установила причину смерти Ньюхолла, и все догадки были беспочвенными слухами. Бал правила неосведомленность. Мистер Ньюхолл стал пластиковой фигуркой в настольной детективной игре: директор, убитый в своем кабинете подсвечником.

Школа полнилась слухами, но никто не мог назвать их источник. Местные газеты хранили молчание, от заместителя директора официальных сообщений не поступало, равно как и от председателя попечительского совета, но все утверждали: лучшего директора за всю славную историю школы убили в своем кабинете, пока родители болели за победу сыновей.

Всем, кто был в пятницу на матче, пришлось давать показания: что запомнили, пусть даже с виду несущественную мелочь. Аша встречу с полицией переносила уже дважды. Семейные дела, объясняла она. Работа. Но если то, что они говорят, – правда, дальше откладывать нельзя.

Убийство. Аша поначалу едва не рассмеялась – что за нелепость? Хотела сказать: «Ну, это уже слишком».

И где – здесь.

И кого – его.

Другие родители говорили о Джерри, будто видели, как он ходил по воде, а потом превращал ее в вино. Аша посмотрела в сторону школы – не выходят ли ребята? Вдруг заметила, что на нее смотрят две женщины. Они прикрыли руками рты и опустили глаза, но было ясно: они обсуждают ее. Неподалеку Роза и Бекки говорили с Хеленой-Луизой. Вид у них был довольный, они явно не говорили о смерти человека, который, по общему мнению, был гордостью школы. Наскучила тема? У Аши на уме было только одно: кто-то из этой школы, возможно знакомый ей лично, – убийца. А в таких обстоятельствах все внимание – на чужаков. Вроде нее, которые одеваются не как все. Вроде Джеммы Ньюхолл, которая не жила жизнью школы, как ее муж. Странно, как одно событие может все поставить с ног на голову. Раньше башенки и каменные арки напоминали школу волшебства Хогвартс, теперь они навевали воспоминания об ужасе Амитивилля. Плющ, что оплетал окна первого этажа, не закрывая свет, сейчас словно впивался в кирпичи.

Главное здание, самая старая часть школы, было симметричным, но пристроенные с годами модерновые научные лаборатории и спортзалы привнесли в облик школы что-то франкенштейновское. От поблекшего девиза школы над главным входом остались только воспоминания, но Аше он был известен – по нашивке на куртке Каса.

Non ducor, duco.

Я не ведомый, я ведущий.

Эта школа гордилась своей исключительностью. Убийство на ее территории – уму непостижимо! Здесь. Разве что оно – по высшему разряду. Идеальное убийство. Достойное мисс Марпл или Эркюля Пуаро. Потому что, если в школе «Аберфал» что-то замышлялось, требовался самый высокий уровень. Аша представила себе, как о смерти мистера Ньюхолла напишут в рекламной брошюре. Лучшее убийство на юго-западе.

Двери открылись, первые два мальчика вышли из школы. Сумки через плечо, руки в карманах. Родители стали пробираться ближе, чтобы дети увидели их сразу, едва выйдут на солнечный свет, но эти двое прямиком направились к школьным автобусам.

От мужчины перед ней Аша услышала что-то вроде «татуировка», «стипендия» и «ничего удивительного».

Она кашлянула, и мужчина взглянул на нее, ни капли не смутившись. Только натянуто ей улыбнулся и посмотрел в сторону. Аша знала, что здесь она чужая, хотя старалась не обращать на это внимания. Если это ее и тревожило, то по одной причине: Каса потому и травят, что она не вписывается в образ аберфальской мамочки.

От горстки матерей, чтобы забрать сына, Руперта, отделилась Бекки.

– Хорошо день прошел? – спросила она его. Руперт наклонил голову – сказать что-то другому мальчику, тот засмеялся и убежал. Руперт кинулся за ним. Бекки увидела Ашу и вздохнула. – Вроде бы должны устать, так поди ж ты.

– Вспомни себя в их возрасте.

– Точно.

– Ничего нового насчет Ньюхолла не слышала? – спросила Аша.

– Ну, раз уж ты спросила, то Хелене-Луизе стало кое-что известно, – сказала та не без задора в голосе. – Но сеять слухи – это не по мне.

– Конечно. Я просто подумала…

– Если верить Хелене-Луизе, – Бекки оглянулась через плечо и склонилась ближе к Аше, – это точно убийство. Школа подключила свои связи, чтобы это не попало в прессу. Можно отпугнуть потенциальных учеников. Короче, как он умер, что за орудие убийства – пока не объявили. Мне кажется, они специально замалчивают, чтобы на допросе застать убийцу врасплох. А время известно: с половины четвертого до половины пятого. То есть мы как раз были под его окном, а Мэнди сидела под дверью кабинета. Вот ведь загадка.

– Господи, тогда Мэнди – главная подозреваемая. Если не докажет, что у нее есть алиби.

– Тут-то самое интересное. Мэнди утверждает, что все время сидела за своим столом. По словам Хелены-Луизы – только строго между нами, – убийца влез в окно кабинета и так же вылез.

Аша взглянула на окна первого этажа.

– Но оно же… в двадцати футах над землей? Либо Мэнди лжет, что все время сидела за своим столом, либо это Человек-Паук.

– Знаю. Но когда несчастного Джерри нашли, окно было распахнуто, а кусты под ним были смяты и поломаны. На рододендронах нашли следы крови.

– Ну, не думаю… Мы бы увидели, что кто-то вылезает из окна.

– Может, мы отвлеклись, когда у Джеммы убежала собака? Выводы делай сама, но, по мне, странно, что она заявилась в школу и создала себе супералиби, когда кто-то грохнул ее мужа. Ну, я только повторяю то, что мне сказала Хелена-Луиза.

Другие ребята стали выходить из школы, родители отделялись от толпы и забирали своих. Кас пока не появлялся. Аша покачала головой.

– Это какая у человека должна быть ловкость, чтобы залезть в окно, а потом еще и вылезти? Если Джемма кого-то взяла себе в пособники.

– Вроде физкультурника, который неизвестно куда делся?

– Возможно. Но первый в списке подозреваемых – тот, у кого к Ньюхоллу был легкий доступ.

– В смысле, Мэнди? – спросила Бекки.

– Кто же еще?

– Она мелкая. Как она могла задушить Джерри?

– Это их версия? Что его задушили?

– Один из слухов. Но ты не видишь главного подозреваемого.

Бекки подняла бровь и выразительно посмотрела на Ашу, предлагая ей выдвинуть свою версию. Но Аша снова покачала головой.

– Случай с тортом, – сказала Бекки.

Об этом говорили все. Случай с тортом стал событием сам по себе.

– Ты же не думаешь…

– Ее там не было, когда собака сорвалась с поводка. Смотри. – Бекки показала на дорожку. – Вон она.

Аша повернулась и увидела Пиппу – та шла, опираясь на палку.

– Хромает, – продолжила Бекки. – Якобы «вывихнула лодыжку» во время матча.

– Ну, уж это ты загнула, – возразила Аша. – Серьезно думаешь, что Пиппа в этом замешана?

– Во всяком случае, едва ли она вывихнула лодыжку, наступив в ямку на лужайке. Никаких ямок там нет. Отис Блейк такого не допустит. Его можно сколько угодно критиковать, но следить за территорией он умеет. Ты сама сказала: чтобы вылезти из этого окна и не получить травму, надо быть человеком сильным и спортивным. Может, она неудачно выпрыгнула из окна кабинета Джерри. Я только знаю, что раньше Джерри и Эмма были очень дружны с Чарльзом и Пиппой, но между ними пробежала черная кошка. Возможно, к Джемме это не относится, только к ее мужу. Что, если эти две дамы и не думали ссориться, а замыслили все это вместе?

Аша пожала плечами.

– Во время матча они друг с другом держались холодно.

– Если были в сговоре, им и надо было, чтобы люди так подумали.

Глава 18

Кэти увидела письмо, едва открыла ноутбук, но сразу читать не стала, подождала, когда сможет изучить его, не отвлекаясь. Она нарушила собственное правило – не обращать на них внимания. Но сейчас подумала: вдруг что-то наведет ее на нужную догадку? Какая-нибудь орфографическая ошибка. Любая ошибка. Первое, что она заметила, – поменялся тон. Он стал более угрожающим.

Ее коробка с обедом лежала открытой, сэндвичи оставались нетронутыми. Сливочный сыр и жареные овощи пропадали зря, но ее желудок был переполнен страхом и ненавистью к себе. Другие сотрудники ели вместе с детьми в столовой, но Кэти требовалось время, когда можно ни с кем не разговаривать, никому не улыбаться, не решать чьи-то проблемы. Она все еще не привыкла сидеть за столом Джерри, в кресле Джерри, в кабинете, где его нашла смерть. Но этот кабинет был символом, и Кэти должна показать всем: она на высоте положения и не боится призраков.

Она снова взглянула на монитор. Адрес электронной почты представлял собой хаотичную комбинацию букв и цифр – ни логики, ни смысла. Она смотрела на адрес, как на загадку, которую можно разгадать. Не надо в это вникать. Ни к чему. Но она наклонилась ближе к экрану компьютера, будто это позволит ей увидеть кончики пальцев отправителя. Ни «здравствуйте», ни «добрый день». Сразу к делу.

Это уже что-то новое. Она встревожилась: добавилась временная рамка. Может, у них все-таки есть план? Сообщение отправили в восемь минут десятого. Имеет ли это значение? Утром она сидела на сцене и смотрела на собравшихся. Зал был полон. В конце каждого ряда – учителя. Все на месте.

– Что делать. Что делать? – пробормотала Кэти.

Она постучала ногтями по столу орехового дерева. Тук-тук-тук.

Просто так сидеть и ничего не делать – немыслимо. Но какие у нее варианты? Попросить миссис Таунсенд, учителя информатики, изучить адрес электронной почты? Как-то это отслеживается? Но миссис Таунсенд начнет задавать вопросы, на которые Кэти не захочет отвечать, да и ошибку нельзя исключать. Другой вариант: это письмо от Отиса Блейка, именно он застал ее в летнем домике. Но зачем ему ждать до сих пор и какое ему до этого дело? Это не касается его лично.

Может, ее хочет напугать кто-то из родителей? Поцелуй может быть совершенно ни при чем. Ведь многие считают: эта работа ей не по плечу. Кому-то не понравилось, что она на три дня закрыла школу. Она согласилась вернуть школу к обычной жизни в четверг. Но это было решение попечительского совета. Будь ее воля, школа простояла бы закрытой как минимум неделю. А еще лучше – пока полиция не поймает убийцу Джерри.

В первый понедельник после смерти Джерри Кэти получила от родителей двадцать три встревоженных письма. Тревога не о том, как себя чувствуют жена Джерри Ньюхолла, его друзья и коллеги, – их интересовало, сколько учебных дней будет потеряно, если школу долго не откроют. Проблема частного заведения. Родители считают: раз они платят за учебу, значит могут вмешиваться во внутреннюю жизнь школы. Формально, они платят вам зарплату, отсюда и отношение. Дети хулиганят? А вы куда смотрите?

«Мы получим компенсацию?» – спрашивали они.

«Вы понимаете, что нам надо работать, чтобы платить эти безумные деньги за школу?»

«Мы не можем так быстро найти кого-то присмотреть за ребенком».

И конечно: «Кто будет руководить школой вместо мистера Ньюхолла? Очень надеемся, что это не скажется на качестве образования».

Разумеется, родители начинали и заканчивали электронные письма соболезнованиями, писали о том, что они шокированы, какой ужас, но все сводилось к одному: оправданы ли их затраты, ведь деньги им даются нелегко? Кэти понимала, откуда дует ветер. Если разобраться, они платят немалые деньги за то, что в других местах по всей стране можно получить бесплатно. Кому охота выглядеть дураками? И боже упаси, если у детей их друзей, которые ходят в местную общеобразовательную школу, оценки будут выше, чем у их отпрыска.

Кэти потерла лоб. Конечно, так думать несправедливо. Родителей, настроенных благосклонно, гораздо больше, чем недовольных. Она получила несколько сообщений со словами поддержки и предложениями помощи. Кое-кто вызвался организовать сбор средств, чтобы почтить память мистера Ньюхолла. Были разговоры об отмене летнего бала, но Кэти решила, что школа только выиграет, если сосредоточится на чем-то позитивном. Позволит себе отвлечься. Прошла всего неделя, но люди уже спрашивали: почему полиция до сих пор никого не арестовала?

Дверь распахнулась, и появилась Мэнди.

– Что-нибудь нужно, мисс Лейн? Если нет, схожу перекусить?

Кэти постаралась принять беззаботный вид.

– Конечно. Идите. Но, пока вы здесь, можем поговорить?

– У нас проблема? – спросила Мэнди.

– Нет.

– Хорошо.

Мэнди шагнула в комнату и позволила двери закрыться за собой.

– Так вот…

– Слушаю.

– Мистер Ньюхолл, – начала Кэти. – В тот день, когда он… сами знаете.

Мэнди заметно напряглась.

– И что?

– Вам известно, почему мистер Ньюхолл открыл окна?

– Наверное, ему стало жарко, – сказала Мэнди.

– Да. Днем здесь солнечная сторона, верно? Но я помню, как он говорил мне, что эти окна можно только открыть, потом не закроешь.

Кому-то все-таки удалось их закрыть, и они дребезжали в рамах при каждом порыве ветра. На мгновение воцарилась тишина, Кэти искала объяснение.

– Может, их открывал не мистер Ньюхолл, – сказала Мэнди. – Убийца мог про них не знать, или ему было плевать, что их потом не закроешь.

– Верно. Но что-то здесь не так. Будто чего-то не хватает.

– Если на то пошло, – сказала Мэнди, – думаю, это была Джемма. Ведь в таких случаях первый подозреваемый – жена или муж. Меня муж просто убил бы, не уйди я от него вовремя. – Она вытерла глаза тыльной стороной ладони, хотя слез не было. – Простите. Но это все так…

– Знаю, – сказала Кэти. Вряд ли она должна утешать Мэнди. У них не такие отношения, когда человека можно обнять, но какой-то жест нужен. Кэти поднялась было со стула, но Мэнди покачала головой и откашлялась.

– Короче. Я считаю так: кто бы это ни был, он проскользнул внутрь, когда я отходила, а выбрался через окно, когда я вернулась. Единственное логичное объяснение.

Кэти подошла к окну.

– Вы так считаете? А я тут не вижу никакой логики.

Отсюда до земли не так и далеко. Она вполне могла бы спрыгнуть вниз и ничего себе не повредить.

Когда Кэти готовилась возглавить «Аберфал», ей и в голову не приходило, что в первую же неделю придется раскрывать убийство, да еще и разбираться, кто угрожает лично ей. Вдруг эти два обстоятельства взаимосвязаны? Что, если Джерри тоже получал письма с угрозами? И его принуждали выложить все начистоту о своей зависимости? А потом убили, потому что отказался выполнить требования? Кэти коснулась пальцами губ. Вдруг ее тоже убьют, если она до бала не обнародует свои самые темные секреты?

– Хорошо, Мэнди. Спасибо. Идите.

Она услышала, как дверь открылась, но не закрылась. Кэти повернула голову. Мэнди не вышла, по лицу было видно, что она что-то серьезно обдумывает.

– Мне вот что пришло в голову, – сказала Мэнди. – Будь я Джеммой, я бы не стала убивать его здесь, где полно свидетелей. Они ведь живут на ферме, так? Я бы устроила все так, чтобы он упал под какую-нибудь сенокосилку, подсыпала бы яд в кашу, когда никого вокруг не было.

– Возможно, она так взбесилась, что вообще не думала, поймают ее или нет.

– Дело не в том, поймают ее или нет, главное, чтобы некому было вызвать скорую и спасти его. Ладно, пойду перекушу. Вам что-нибудь нужно?

– Нет. Спасибо.

Кэти покачала головой, потерла глаза под очками. Вернулась к ноутбуку и снова посмотрела на письмо. Может, ответить: пусть скажут, в чем именно она должна признаться? За ней много чего водилось, и, похоже, этот список пополнялся каждый день. Возможно, все началось с письма о ее маленькой неосторожности, а потом переросло в нечто большее. Если за ней следили, то могли увидеть, что она сделала после крикетного матча. Может, поэтому письма участились?

Но она была готова поклясться: о том, что она сделала в день смерти Джерри, не знал никто. Кэти была одна, на парковке стояла только ее машина и машина Ньюхолла, она действовала очень осторожно. Остальные уже уехали.

Полиция прочесывала территорию в поисках улик, орудия убийства или чего-нибудь, что могло вывести их на убийцу. Они нашли следы крови Джерри на вытоптанных кустах под его кабинетом и предположили, что убийца скрылся через открытое окно. Пока не было результатов вскрытия, о причинах полиция могла только гадать. Но тут пошли сплетни о том, как Джерри умер и что убийцей был кто-то из школы. Кэти не могла рассказать полиции то, что знала. Поделись она своей тайной – сразу попадет под подозрение. Потому что Кэти точно знала, как именно умер Джерри.

Потому что именно она избавилась от орудия убийства.

Только там, где она его оставила, этого орудия теперь не было.

Глава 19

В детские годы никакого питомца у Аши не было. Ни собаки, ни кошки, ни даже крысы-песчанки. И она никогда не просила маму завести что-то подобное.

А Кас просил. Всегда. Ему хотелось щеночка с длинными ушами и языком, который вываливается изо рта. Но Аша знала две вещи. Во-первых, домашние животные становятся членами семьи. Только лучше. Они преданны и всегда рядом. А такая любовь причинит ей жуткую боль, когда любимец заболеет или умрет.

Во-вторых, они не смогут сняться с места в любую минуту, если придется ждать, когда загулявшая кошка вернется домой. И не вылетишь ближайшим рейсом, если с тобой собака. Кас видел в собаке лучшего друга, который сделает жизнь их семьи ярче. Аша видела только новые обязательства.

Взять собаку Джеммы, Биффи. Ничего не скажешь, собака прелестная. Особенно когда носится по крикетной площадке с мячом в зубах, а за ней бежит Джемма и кричит: «Вернись, маленькая негодница!»

Дети смеялись, родители хлопали себя по коленям. «Сюда, Биффи». Делали легкий выпад ей навстречу, когда она трусила мимо. Отис выходил на поле и ворчал: «Если эта зверюга решит отметиться на моей лужайке…» Роза спряталась за Ашу, когда Биффи понеслась к ним.

– Не подпускайте ее ко мне.

Аша присела на траву и прошла церемонию знакомства: Биффи накинулась на нее, ткнулась влажным носом, яростно замахала хвостом и выложила Аше на колени мяч для крикета. Аша запустила пальцы под ошейник собаки, но та и не думала убегать, с удовольствием взялась лизать ее уши.

– Привет, Биффи, – сказала Аша. – Ты шикарная псина, да?

– У меня от нее королевская заноза в заднице, – объявила Джемма Ньюхолл, когда, запыхавшись, добежала до них. В руке она держала половину поводка. – Посмотрите! Перегрызла пополам.

Аша почесала Биффи за ушами, а Джемма продела поводок в ошейник.

– Вы поранились.

Аша показала на руку Джеммы.

Джемма вытерла кровь с большого пальца.

– Пустяки.

– Порезались?

– Биффи куснула. Вечно ей надо что-нибудь пожевать. Ерунда.

Аша поднялась с травы. Биффи, которой понравились Ашины уши, встала на задние лапы.

– Лежать, Биффи. Лежать!

– Все нормально, – успокоила Аша. – Я не против.

– Зато я против. Ей нужна дисциплина. – Джемма дернула за поводок, Биффи опустилась на четыре лапы и стала прыгать по кругу. – Ладно, мы всех переполошили, пора и честь знать.

Джемма попрощалась и утащила Биффи с поля, а ребята приготовились к следующему подходу. Никто точно не знал, какой счет, но вроде бы дела у аберфальцев шли успешно.

Аша услышала, что кто-то стоит у нее за спиной. Обернулась – Чарльз Ярдли.

– Привет. Откуда вы выскочили?

– Я уже давно здесь.

– Вот как?

Аша не разговаривала с Чарльзом после их столкновения в день открытых дверей. Прошлое никогда ее не оставляло, а в минуты сильного стресса или опасности острый язык всегда давал о себе знать.

Она не считала, что извиняться зазорно, – в отличие от некоторых, кто рассматривал это как поражение, – но приносить серьезные извинения не желала. Она и сейчас думала, что школа могла бы активнее среагировать на пропажу Каса. А Чарльз, как представитель школы и отец, должен был проявить больше участия.

Один из ребят врезал битой по мячу, и раздался ободряющий ропот. Мяч не долетел до края поля, запрыгал по площадке, и за ним побежал паренек из «Святого Франциска». Чарльз тоже подался в ту сторону, отодвинувшись от Аши.

– Четверка! – выкрикнула Роза и замахала рукой из стороны в сторону, будто танцевала хорошо отрепетированный танец. Аша захлопала в ладоши и улыбнулась. Даже крикнула «Хей!», правда, без особого энтузиазма.

Когда радостные возгласы утихли и зрители вернулись к дружеской болтовне, Аша подошла к Чарльзу. Он склонился над рукавом, пытаясь стереть пятно с манжеты. Наверное, надо что-то сказать. Объяснить, что в тот день она здорово испугалась, хотя «испугалась» – вряд ли подходящее слово. Ее охватил ужас. Она оцепенела. Даже эти слова не способны описать накатившее на нее чувство кошмара и паники, когда дыхание стало прерывистым, а пульс участился. И сейчас что-то клокотало в груди, стоило вспомнить об этом озере.

– Чарльз, ты здесь!

Со стаканчиком в руке к Чарльзу подскочила Пиппа, и возможность Аши поговорить с Чарльзом растворилась в воздухе.

Уже будучи совсем рядом, Пиппа оступилась. Подвернула лодыжку и чуть не упала.

– Осторожно!

Чарльз успел подхватить ее и не дал упасть. Потом одернул рубашку – на нее вылился напиток из стаканчика Пиппы.

Пиппа оглянулась на землю у себя за спиной и сказала:

– Прости, тебе досталось?

Она осторожно переступила и поморщилась от боли.

Чарльз смотрел на рубашку.

– Что это? Черная смородина?

– Я подвернула лодыжку.

– Пятно останется.

– Нам надо поговорить, Чарльз. Отойдем куда-нибудь?

– Иногда от тебя просто нет спасенья.

Аша стояла и смотрела. Не в силах отвести от них взгляд.

– Чарльз! – воскликнула Пиппа. – Ты пил? Разит, как от…

– Сейчас не время.

– У тебя всегда «не время».

Чарльз со скоростью молнии схватил Пиппу за запястье, оба в ярости смотрели друг на друга.

– Сейчас. Не. Время.

Аша подошла, чтобы как-то разрядить обстановку.

– Привет. Отлично идет игра, да? Я правильно понимаю, что мы выигрываем, Чарльз? Я плохо слежу за счетом, но вижу, что ребята рады. Ну, в такой день, как сегодня, грех не улыбаться.

Чарльз повернулся к ней и отпустил руку Пиппы. Он уже успокоился, лицо озаряла улыбка.

– Да, дела у нас идут неплохо. Хинч будет счастлив, если мы возьмем верх. Кассиус в отличной форме сегодня, верно?

Пиппа тоже заулыбалась, но не так убедительно.

– Бенни будет счастлив, если мы обыграем «Святого Франциска». Им в прошлом семестре здорово досталось на хоккейной площадке. Помнишь, Чарльз?

Подошла Роза и сунула руку под локоть Аше.

– О чем разговор?

Пиппа не отрывала взгляда от Чарльза. Она покачивалась, как высокая трава на легком ветерке.

– О том, как удачно у нас складывается игра, – пояснила Аша.

– Да, – согласился Чарльз. – Играют прекрасно. К сожалению, моя жена решила искупать меня в своем напитке. Извините, пойду переоденусь.

Он уже пошел прочь, но Пиппа его окликнула:

– Чарльз!

– Что?

– Я, хм… – пробормотала она. – У меня в багажнике есть чистые рубашки. Держи.

Из переднего кармана сумочки она достала связку ключей и бросила мужу. Он поймал ключи и ушел, даже не сказав спасибо.

После его ухода осталась некая неловкость, и Аша мучительно думала, какими словами снять напряжение. Но у Розы таких затруднений не возникло.

– Да что же это такое, Пиппа! Как ты до сих пор не вставила ему клизму? Во-первых, вся эта история с деньгами, и потом – как он с тобой разговаривает? Он должен у тебя в ногах валяться, а не просить развод.

Пиппа опустила голову.

– Уверена, он это не всерьез.

Аша и Роза переглянулись. Никогда не знаешь, когда лучше поднажать, а когда сдержаться и не лезть не в свое дело.

– Аша, – продолжила Пиппа, – все хотела спросить, как дела у Каса. Со всей этой травлей и прочими делами. Извини, что не спросила раньше, но эта неделя… сама понимаешь.

– Ничего страшного, – сказала Аша. – Теперь у нас новый борец с травлей, Кэти Лейн, и я обязательно с ней поговорю об этой истории. На самом деле, – она поднялась на цыпочки посмотреть через головы родителей в сторону павильона, – я как раз собиралась ее найти. Не знаете, где она?

Пиппа покачала головой.

– В пятницу днем у нее занятия, но со звонком она появится. У тебя к ней что-то срочное?

Аша заправила волосы за ухо, сложила на груди руки.

– Может подождать.

– Ничего, если я на тебя обопрусь, дорогая? Похоже, я вывихнула лодыжку.

Родители дружно издали приглушенный стон. Аша взглянула в сторону игроков – Бенни стоял, опустив голову, а его противник у калитки гордо вскинул голову и руки вверх. Крикетные столбики чуть покосились. Пиппа поморщилась.

– Будет переживать. Весь в отца. Терпеть не может, когда что-то идет не так.

Они стояли и смотрели, как доигрывается матч, в нужных местах аплодировали, улюлюкали, когда мяч скакал по площадке. К площадке, почувствовав запах победы, подтянулись другие учителя. Предстоящий триумф опьянял. Аберфальцев активно поддерживали родители, а школу «Святого Франциска» стало слышно тише, будто уровень шума в сумме должен оставаться неизменным.

И вот игра закончилась, игроки пожимали друг другу руки, хлопали по спине, а Роза кинулась к Олли – везти на урок виолончели.

– Хорошо сыграли, – говорили ребята.

– Молодцы.

Из подростков они на глазах превращались в молодых людей. Аша следила за Касом – вот он хлопнул кого-то по плечу, кому-то уважительно кивнул. Всякий раз, когда у нее возникал вопрос, а подходит ли ему эта школа, она видела: ему здесь уютно, и переводить его в другую не имеет смысла.

– По чашечке чаю? – спросила Пиппа. – Ребятам еще надо собраться.

Кас перехватил взгляд Аши и помахал ей рукой. Такой широкой улыбки на его лице она давно не видела.

– Да, – ответила она. – С удовольствием.

Ребята сгрудились у крытого соломой павильона, где их ждали сэндвичи и пирожные, а родители оживленно болтали, поздравляли друг друга с победой детей, будто и сами внесли в нее посильный вклад.

– Хинча кто-нибудь видел? – спросила Роза, встав между Ашей и Пиппой и обняв обеих за плечи. – Раздевалки закрыты, а нам нужно лететь.

– Нет, – сказала Аша. – Все куда-то разбежались. Ньюхолла тоже не видно, и Кэти Лейн.

– И Чарльза нет, – заметила Пиппа.

– Похоже, где-то вечеринка, на которую нас не пригласили, – засмеялась Роза. – Спорим, они все в кабинете Ньюхолла, пьют виски, пока мы здесь пробавляемся жидким чайком из бумажных стаканчиков.

Аша представила, как мужчины смотрят на них сверху вниз из окна.

– Ух ты, – сказала Роза. – Смотри-ка, кто к нам пришел.

Аша было повернула голову, но Роза сказала:

– Не смотри.

– То смотри, то не смотри – определись уже.

– Он здесь с утра околачивается, – заметила Пиппа. – Мисс Лейн хочет от него избавиться, но на него всегда так приятно смотреть.

Отис Блейк был в шортах, этим его наряд и ограничивался. Он больше походил на спортсмена, чем на садовника. Над шортами виднелась светлая полоса, но торс был гладкий и загорелый.

– Вот уж Кэти Лейн взбеленится, – предположила Роза. – Она все время говорит ему, чтобы без одежды не ходил, но я ее в этом не поддерживаю. Только посмотрите на него! Пусть ухаживает за моими клумбами хоть каждый день!

Аша покачала головой.

– Роза! Прекрати!

– Стоит мне взглянуть на его обнаженный торс, по моим внутренним органам пробегает дрожь.

Аша прикрыла глаза руками, но Розу было не остановить.

– Такая дрожь, что вынь да положь.

– Хватит, прошу тебя. – Аша застонала.

– Попа ходит ходуном.

– Ну ты даешь, – недовольно произнесла Аша.

Пиппа стала потихоньку от них пятиться.

– Извините, дорогие, пойду посмотрю, где это Чарльз застрял, – сказала она. – Хороших выходных.

Она прихрамывала, на лице – легкая гримаса. Кивнула Бенни, сидевшему в тени дерева с другими крикетистами, но не остановилась.

– Ой. Думаешь, она на меня обиделась? – спросила Роза.

– Перестань, она наверняка к твоим шуточкам привыкла. Но факт, что на нее много чего навалилось. Вся эта катавасия с Чарльзом, с деньгами…

– Знаю. Зато теперь ей есть на чем сыграть.

– Не поняла.

– Когда Мик покуролесит, меня всегда ждут какие-то украшения или поездка на отдых. Пиппа может выдоить из него что угодно.

– Сомневаюсь. Он хочет развестись, так что вряд ли она может рассчитывать на подарки.

– В том-то и дело. Если он хочет, чтобы у него осталось что-нибудь еще, кроме того, что на нем, ему надо обращаться с ней, как с королевой. У него проигрышная позиция.

Они наблюдали за Пиппой, которая оперлась рукой о стену павильона и ждала, когда к ней подойдет Бенни. Она смотрела на окно кабинета мистера Ньюхолла.

Аша взглянула туда же и даже слегка прищурилась, но все равно не увидела, что именно привлекло внимание Пиппы. Ей показалось, что там что-то шевельнулось, но от стекла отразился луч солнца, и кто стоял у окна, разглядеть не удалось. Она перевела взгляд на Пиппу, но та уже ушла. Аша снова посмотрела наверх, но фигура в окне уже повернулась спиной. Только теперь окно было широко открыто.

Глава 20

В супермаркете было холодно и довольно темно, и Пиппа не сразу поняла, что забыла снять солнцезащитные очки. Но, вспомнив об очках, тут же забыла, зачем пришла в магазин. Она навалилась на тележку, кажется, иначе просто рухнула бы на землю. Вцепилась в тележку так, что побелели костяшки пальцев, а руки затряслись. Голос у нее за спиной сказал:

– Извините. Можно пройти?

Пиппа вздрогнула.

– Извините. Конечно. Я сейчас…

Она взяла упаковку яблок «Розовая леди», покупать которые не собиралась, и толкнула тележку вперед. В последние дни она только и делала, что извинялась. Такие, как она, извиняются, даже если кто-то их пихнет. Она извинялась перед неодушевленными предметами: столбиками, стульями. Но ей никогда не приходилось извиняться столько, сколько сейчас. Джерри умер. За учебу не уплачено. Чарльз хочет развестись. Ситуация печальная, с какой стороны ни посмотри. Прежней жизнь Пиппы уже не будет никогда. Чем она сможет зарабатывать? О какой работе может идти речь, если даже от минимального усилия у нее захватывает дыхание, а любая помеха заставляет плакать или приходить в ярость?

Кэти Лейн согласовала с ними план оплаты в рассрочку, но что это меняет в долгосрочной перспективе? Чарльз готов оплачивать еще один год обучения. Как только Майлс сдаст экзамены на аттестат зрелости, с «Аберфалом» будет покончено. Так или иначе, без Джерри школа уже не та.

Чарльз рассудил, что развод обойдется им дорого, даже если разойтись полюбовно, но он человек не бессердечный и будет по-прежнему выплачивать ипотеку, а себе найдет скромное жилье где-то поблизости. Богатым его не назовешь. Две выплаты за школу и две ипотеки он просто не потянет. Она же это понимает.

Кажется, прошлой ночью она не сомкнула глаз, хотя, должно быть, все-таки сомкнула, потому что будильник выдернул ее из страшного сна. Спать одной в двухспальной кровати – к этому еще надо привыкнуть. Чарльз теперь спал на диване в своем кабинете. Было еще рано, утро не самое доброе, и Пиппа прокручивала в голове беседу с полицейскими. Сказала не все, что хотела, зато ляпнула кое-что лишнее. День смерти Джерри сливался с другими похожими днями, когда она бывала в его кабинете, с другими случаями, когда злилась на него. Чем больше она пыталась вспомнить, тем больше забывала.

Пиппа разговаривала с полицией, зная: никаких зацепок им давать не следует. Чтобы не возникло никаких подозрений. Никаких вопросов. Будет скрывать, что у них с Чарльзом проблемы с деньгами, полиция все равно об этом узнает и что-то заподозрит. Деньги. Из-за них люди идут на убийство. А если не расскажет про инцидент с тортом на дне открытых дверей, они услышат об этом от кого-то еще, решат, что она лгунья, да еще и способная сорваться с катушек.

Только что она говорила с полицией об убийстве человека, который когда-то был ее другом, и вот уже стоит в отделе фруктов и овощей супермаркета, тележка набита экосумками, а в голове пусто, и она не понимает, зачем вообще здесь оказалась.

Пиппа взяла ближайший овощ и оперлась о тележку. Она уставилась на… нечто у себя в руке… как это называется? Какой ужас, она не могла вспомнить, что это такое. Блестящее. По-своему красивое, хотя стебель немного колючий. А цвет – фиолетовый или черный? Да что с ней творится? Неужели и у мамы все начиналось так? Слова из повседневной жизни словно прятались в тумане. Она давно хотела проверить зрение. Может, ей что-то пропишут от мигрени, а неодушевленные предметы перестанут расплываться, будто на смазанной фотографии.

Но если дело не в глазах… И это слабоумие или опухоль мозга? Почему она не может вспомнить, что именно держит в руке? Она огляделась вокруг, пытаясь вспомнить названия других продуктов.

Кабачок. Красный лук. Мускатная тыква. Круглая белая штука с зелеными листьями. И что это? Хорошо идет с сырным соусом…

– Цветная капуста!

Она воскликнула чуть громче, чем следовало, и другие покупатели свернули в соседний проход. Когда она успела превратиться в сумасшедшую, которая выкрикивает в супермаркете названия овощей?

Пиппа повернула запястье и услышала легкий хруст. Все болит. Голова, спина, и она не может вспомнить, зачем пришла в магазин. Этот овощ странной формы в ее руке – вот, наверное, ключ к разгадке. Она попыталась толкнуть тележку, но задние колеса застряли. Она посмотрела вниз и увидела: колесо зацепилось за расплющенный помидор. По грязному полу растекалась помидорная мякоть.

– Пиппа?

Она подскочила и чуть не выронила баклажан.

– Баклажан! Вот как он называется, – обрадовалась Пиппа. Аша смотрела на нее из-под завесы темных волос. – Прости, дорогая, я отплыла.

– Все в порядке? – спросила Аша.

Пиппа подумала: наверное, по ее лицу Аша видит, что порядком и не пахнет.

– Да, все отлично. Закупаюсь. Сама знаешь, мальчишек надо кормить. Я всегда если не в супермаркете, так на кухне.

Она не сразу заметила, как Аша одета. Что к одежде прикреплен бейдж с ее именем.

– Господи. Ты здесь работаешь?

– Нашла несколько дополнительных смен. И не спрашивай, да, я еще занимаюсь графическим дизайном. Там сейчас не так много работы, вот я и…

Пиппа знала, что глядит на Ашу во все глаза. До сих пор среди ее знакомых работников супермаркета не было. Почему Аша ей об этом не сказала? Решила, что Пиппа будет ее осуждать? Но тут она заметила, как Аша смотрит на нее. Она вовсе не была смущена, а смотрела на Пиппу с выражением, которое не назовешь насмешливым или гневным. Скорее, любопытство вперемежку с грустью. Когда-то люди смотрели на нее с уважением, даже с восхищением, а теперь – будто у нее совсем поехала крыша.

– Послушай, – сказала Аша.

Что за странное обращение? Пиппа и так всегда слушает. Слушает, наблюдает, видит то, что скрыто от других.

– Точно все хорошо? – спросила Аша. – Мы после крикета толком не разговаривали. Хочешь, выпьем кофейку или еще чего-нибудь? Я через двадцать минут заканчиваю.

У Пиппы пересохло во рту. В конце прохода она увидела бутылки вина по скидке. Ей так хотелось пить, что хоть дуй прямо из горлышка. Освежающее охлажденное белое вино. Были времена, когда ее ужасала бутылка с завинчивающейся крышкой, но сейчас она пришла бы в отчаяние, попадись ей бутылка с пробкой. Надо рыться в кухонном ящике в поисках штопора, потом бороться с пробкой – попробуй вытащи – и терять драгоценное время для питья.

– Пиппа? Ты слышала, что я сказала?

У Пиппы зачесалась лопатка. Она попыталась дотянуться до источника раздражения, но пальцы уперлись в бретельку бюстгальтера. Ей снова стало жарко. В магазине было прохладно, но жар под кожей нарастал.

– Пиппа?

Поэтому она всегда носит темную одежду – так меньше виден пот. И поэтому она стала носить хлопчатобумажные рубашки Чарльза: надеваешь их поверх майки, рукава можно закатать или опустить, в зависимости от жара в костях.

Она совсем смутилась: глаза наполнились влагой. Интересно, отчего бы это: от усталости, кажется, заползшей в ее кости, или оттого, что кто-то спросил, как она себя чувствует?

Или причина в том, что она поняла: ей есть что рассказать полиции.

Аша смотрела на нее так, словно чего-то ждала.

– Пип?

– Я не знаю!

Она и правда не знала. Она не знала, о чем ее спрашивают, не знала, что она делает половину времени, не знала, как выбраться из этой передряги.

– Извини, – начала Пиппа. – Извини, дорогая. Я сюда не собиралась. Мне надо быть в… черт, совсем счет времени потеряла. Может, посидим в другой раз? Увидимся в школе? Или ты на родительское собрание не собираешься?

– Подожди, Пиппа.

Аша взялась за бортик тележки Пиппы.

Пиппа схватила свою сумку, вскинула руки вверх и попятилась.

– Пожалуйста, Аша, не надо. Не сегодня. Я сейчас ни о чем не могу говорить. У меня в голове все перепуталось.

– Что перепуталось? Не понимаю.

Аша подошла к ней ближе.

– Джерри. Школа. Чарльз. Я все испортила, но говорить сейчас об этом не могу. Мне нужно в полицию.

Глаза Аши расширились.

– Ты что-то вспомнила об убийстве Джерри?

– Да. Вроде того. Чарльз сказал полиции, что видел кого-то в бледно-голубом рядом с Джерри, в окне, и полиция обязательно просмотрит фотографии – узнать, кто во что был одет в тот день. И они увидят, что в бледно-голубое была одета я. Не знаю, действительно ли он меня видел или пытается подставить. Все знают, что он хочет от меня избавиться. И мне надо сказать полиции, что я в тот день заходила к Джерри, ведь если они узнают, что я солгала…

– Ты была в кабинете Джерри?

– Мэнди была за крикетным павильоном с Хинчем, и я знала, что никто меня не остановит, если я пойду к Джерри поговорить насчет платы за школу.

– Я думала, она весь день просидела за своим столом.

– Она соврала.

– Ты хочешь сказать, что войти в кабинет мог любой…

– Да. Но это был не любой. К нему зашла я, и понятно, что подумает полиция. А потом был Чарльз, и… тоже погрешил против истины. Слушай, мне надо идти.

– Что значит «потом был Чарльз»? При чем тут Чарльз?

– Боже, я уже не знаю, что и думать. Не слушай меня. Зря я об этом заговорила. Прости. Мне правда надо идти. Увидимся позже, дорогая.

Она ушла, оставив Ашу с тележкой и ее вопросами. Пиппа, не поднимая глаз, поспешила уйти тем же путем, каким пришла, не обращая внимания на боль в лодыжке, которая то появлялась, то исчезала. У входа болтали две женщины. Пиппа хмыкнула, обойдя их, всем видом показывая свое недовольство. У дверей кто-то собирал деньги на благотворительность, и она отвела взгляд в сторону. Она о себе-то позаботиться не может, что уж говорить о благополучии птиц, кошек или на что там сегодня собирают деньги.

Выйдя на солнечный свет, Пиппа прищурилась. День словно выцвел. Все было желтым – тротуар, небо, машины, – цвет высохших костей. От прошлого ничего не осталось.

Остановившись у перехода, она попробовала вспомнить, где оставила машину. Посмотрела налево, направо и все-таки вспомнила: припарковалась на холме, на одной из погрузочных площадок у старого банка, чтобы было пространство – удобно открыть дверь машины. Пространство. Большое, высокие потолки. И Джерри. Бедный Джерри.

Пиппа услышала, как ее окликает Аша, но она уже искала в сумочке ключи и выходила на дорогу – поскорее отойти от этих неудобных вопросов. Нужно время, чтобы привести мысли в порядок, а уже потом идти в полицию.

Пиппа даже не услышала визга тормозов.

Не заметила, как на нее надвигается машина.

Только открытый рот и широко раскрытые глаза женщины на другой стороне дороги заставили Пиппу остановиться. А потом – машина. И удар. Но, как ни странно, никакой боли.

Снова возникло чувство невесомости, как в тот раз, когда ударила Джерри тортом. Но на сей раз она действительно летела. И небо – такое голубое. Только посмотрите. Ни облачка.

Но потом она поняла, что падает, а машина еще движется, шины визжат по асфальту, и это плохо. Совсем плохо.

Последнее, о чем она успела подумать, прежде чем все вокруг заволокло черным, – а как же водитель? Бедняга. Хотя что ему сделается? Ведь, скорее всего, виновата она сама.

Как обычно.

Глава 21

– Пиппа, ты меня слышишь?

– Она внезапно выскочила прямо перед моей машиной.

– Пиппа, это я, Аша. Скорая уже едет.

– Она вообще не смотрела, куда идет. – Синяя «тойота» стояла рядом с лежащей Пиппой, двигатель продолжал урчать. По лобовому стеклу расползлась паутина трещин. Следы шин на асфальте говорили о том, что водитель дал по тормозам. – Клянусь.

Седовласый водитель в сером сам посерел, он стоял рядом с ними, и его серая тень падала на тело Пиппы. Пальцы впились в волосы, он тряс головой, не в силах прийти в себя от навалившегося на него кошмара.

– Я думал, она меня видит, а она знай себе идет.

Угловатый парнишка сидел на земле и поддерживал голову Пиппы.

– Так? – спросил он.

– Да, – подтвердила Аша, отчаянно пытаясь вспомнить, что ей говорили на занятиях по первой помощи несколько лет назад. – Главное, чтобы она не двигалась. Может быть, поврежден позвоночник.

Сквозь ропот собиравшейся толпы прорвался звук сирены. Аша едва не расплакалась от облегчения. Она действовала машинально. Но требовалась помощь.

– Уже едет скорая, Пиппа. Я их слышу. Держись. Все будет хорошо.

Она прижала голову к груди Пиппы. Только что было слышно слабое сердцебиение – и вдруг оно исчезло. Она смотрела на грудь Пиппы – поднимается, опускается? – но нет, движения не было.

– Не смей, Пиппа. Не смей. Даже не думай.

– С ней все будет хорошо?

Мелькнула чья-то тень.

Аша попыталась нащупать на шее Пиппы пульс, но правильно ли она его ищет? Слишком сильно нажимать нельзя, еще и место надо найти.

– Господи.

Она взяла кисть Пиппы, положила пальцы на вялые вены. Прижать. Найти нужную точку. Искать признаки жизни.

– Пиппа, прошу тебя. Оставайся со мной. Не исчезай.

Сирена звучала где-то вдалеке, громче не становилась. Ремонт дороги. Или пробка.

Аша опустилась на колени.

– Поддерживай ей голову, ладно?

Подросток кивнул.

Аша положила тыльную сторону ладони на грудь Пиппе. Другую руку – сверху.

– Не знаю, смогу ли я, – пробормотала она.

– Сможете, – сказал подросток.

Она посмотрела на растущую толпу зевак. Никто не кинулся к ней на помощь. Надо рассчитывать на себя.

Глубокий вдох.

– Я не позволю тебе умереть, Пиппа Ярдли. Не выйдет.

Глава 22

За пять лет, что Кэти Лейн работала в школе «Аберфал», так много народу на родительское собрание еще не приходило. Отис Блейк принес дополнительные стулья. Кэти взглянула на часы, потом на Чарльза Ярдли, который шел к ней.

– Где Пиппа? – спросила она.

– Не отвечает на звонки. Обычное дело, – сказал он негромко, сквозь зубы. – Не приехала забрать мальчиков из школы. Не пришла на собрание, где должна выступать. Дает понять, как мне будет плохо без нее, когда мы разведемся.

Он перехватил взгляд Хелены-Луизы и замолчал.

– Не волнуйся. Я с этим разберусь, – заверила Кэти. Она направилась к входу в зал, рядом с ней – Хелена-Луиза. Пиппа должна была рассказать о бале, ввести людей в курс дела, как-то их воодушевить. За балы и концерты обычно отвечала Пиппа, но в данном случае Кэти легко взяла инициативу в свои руки.

– Садитесь, пожалуйста, дамы и господа.

Ножки стульев заскрежетали по полу, сумочки разместили под сиденьями, телефоны перевели в беззвучный режим. Все ждали начала собрания.

Кэти положила руку на живот, будто хотела унять спазмы в желудке. Вести собрание ей было не впервой, но против воли она вглядывалась в лица собравшихся – может быть, тот, кто шлет ей электронные послания, или кто виновен в смерти Джерри, сейчас здесь? Ее главного подозреваемого не было, но в принципе людей собралось больше, чем обычно. Пара лиц ее насторожила. Враждебность, которой раньше не было. Впрочем, чему удивляться? Убийство стоит на повестке дня впервые.

Когда Кэти готовилась возглавить школу, ничего подобного не было. Она ждала триумфа, но о каком триумфе может идти речь сейчас? Ньюхолл должен был передать ей эстафетную палочку, благословить – его одобрение развеяло бы все сомнения. Как минимум Кэти должна выступить в роли спасительницы, которая проведет школу через трудные времена. Она хотела, чтобы в ней видели героя, но пока ее явно не желали принимать всерьез.

Кэти углубилась в свои мысли, пауза затянулась, и на выручку пришла Хелена-Луиза.

– Спасибо всем, что пришли, – сказала Хелена-Луиза, подойдя к Кэти вплотную, так что их локти почти соприкоснулись. – В истории школы «Аберфал» таких тяжелых двух недель еще не было. И уход мистера Ньюхолла я переживала, как никто другой.

Кэти подняла бровь. Спорное утверждение. Она посмотрела на свои сплетенные пальцы, чтобы ни с кем не встретиться взглядом. Чарльз Ярдли занял место в третьем ряду.

– Не сомневаюсь, вы все разделяете мою скорбь по поводу внезапной утраты любимого столпа нашего общества и основы нашей школы, – продолжила Хелена-Луиза. – Разумеется, все мы согласны, что главное для нас в эти дни – благополучие детей. На их плечи и так свалилась тяжелая ноша.

Она сделала паузу, дав людям возможность согласно кивнуть.

– Вы знаете, – сказала она, – что до конца учебного года временно исполнять обязанности директора школы будет мисс Лейн. Мы поручили консультантам по подбору персонала найти нового директора, достойного этой школы и наших детей.

Кэти подняла голову и попыталась улыбнуться. Никто и не думает, что она может стать директором на постоянной основе, вон как не слишком деликатно Хелена-Луиза ввернула слово «временно». Хелена-Луиза. Кэти раздражало уже то, что у этой дамы – двойное имя. Ей не надоедает его произносить?

– Итак, – сказала Хелена-Луиза. – Прошу вас, мисс Лейн. Скажете несколько слов?

– Спасибо, да.

Кэти сделала пару шагов вперед и оглядела ряды родителей. Их внимание было безраздельно приковано к ней, и не воспользоваться этим она не имеет права.

– Во-первых, это не обычное родительское собрание. Хотелось бы, чтобы мы обсудили все, что вас беспокоит. Главная тема – это причина смерти мистера Ньюхолла.

Она сделала небольшую паузу, и в комнате воцарилась тишина. Все ждали. Чуть подались вперед на своих стульях.

– Сейчас рано строить догадки. Вы знаете, что расследование еще не закончено, но я могу подтвердить… – Она оглядела зал. От первого ряда до последнего, мысленно выписав восьмерку. – Наши худшие опасения подтверждаются. Смерть мистера Ньюхолла расследуют как убийство, и полиция заверила меня, что в ближайшее время убийца будет арестован.

Ничего такого полиция не говорила, но важно, чтобы люди поверили: никто не сидит сложа руки.

– Хочу подчеркнуть, – продолжила она, – никакой опасности для наших детей нет. Полиция утверждает, что нападение было совершено по личным мотивам. Это зверство совершил человек, которого мистер Ньюхолл знал. У которого с ним были какие-то личные отношения. Это шок для тех из нас, кто не может поверить, что кто-то способен сделать плохо такому доброму человеку, каким был мистер Ньюхолл. И сейчас я прошу вас: используйте все возможности, чтобы успокоить других родителей и ваших детей. Это был отдельный случай, и «Аберфал» не позволит некоему ущербному типу сдвинуть нас с курса. Надеюсь, вы не сочтете меня бездушной, если я скажу: сейчас для нас самое время удвоить наши усилия и поднять «Аберфал» на новый уровень, поддержать наших учеников на предстоящих экзаменах, чтобы мистер Ньюхолл мог нами гордиться.

Она перевела дыхание, и по залу прошелестели вежливые аплодисменты. Родители переглянулись, будто играли в «передай другому». Если музыка останавливается, значит, убийца найден.

Роза Энтуистл подняла руку, но Кэти сделала вид, что не заметила. Все знают, что вопросы задают в конце собрания. Роза всегда отличалась нетерпением. Кэти уже открыла рот, чтобы сменить пластинку и рассказать о летнем бале.

– Да, Роза, – сказала Хелена-Луиза. – У вас вопрос?

Кэти закрыла рот и сложила руки на груди.

– Правда ли, – спросила Роза, – что убийца забрался по стене и залез в кабинет мистера Ньюхолла через окно? И полиция ищет кого-то спортивного?

Она посмотрела на Хинча, который стоял сбоку, тоже сложив руки на груди.

Хелена-Луиза вспыхнула, и Кэти сделала глубокий вдох.

– Мы ничего не хотим скрывать, поэтому: да, это один из вариантов, какие рассматривает полиция.

Взгляд Розы скользнул в сторону Хинча.

Поднялась еще одна рука. Мужчина показался ей знакомым, но вспомнить его имя Кэти не могла. Рядом с ним сидела мама десятиклассника.

Кэти через свою базу данных прокрутила в голове имена учеников. Наверное, эти мужчина и женщина – пара.

– Мистер Малек. У вас вопрос?

– Мы все потрясены кончиной мистера Ньюхолла.

Кэти кивнула. Сейчас наверняка прозвучит некое «но».

– Но это произошло в канун экзаменов, и не хочу показаться бесчувственным, но как быть, если на экзаменах оценки моего сына окажутся ниже, чем от него ожидалось?

– Уверяю вас, мистер Малек, мы делаем все, чтобы это никак не отразилось на наших учениках. Ясно, что они в шоке, ведь это несчастье случилось там, где должна быть атмосфера безопасности и любви. Я знаю, как упорно готовятся ребята к экзаменам, и не сомневаюсь: все они будут на уровне. В том редком случае, когда ученик не покажет ожидаемых результатов, мы пересмотрим нашу методику. Мы уже говорили с ребятами, которые сдают экзамены в этом году, так что за обстановкой мы следим.

Она видела, что мистер Малек хочет спросить что-то еще и его вопрос затронул струны в душах некоторых родителей. Кто-то зашевелился, в первом ряду поднялась рука.

– Да, Пэм. У вас вопрос?

– Да. Здравствуйте, мисс Лейн. Позвольте сказать, от имени всех родителей и учеников: мы ценим то, что школа работает в нормальном режиме, а неудобства для детей сведены к минимуму.

За спиной у Пэм Роза закатила глаза и рассмеялась. Пэм нахмурилась.

Кэти склонила голову.

– Спасибо.

– Но вот какое дело… Эта история наверняка скажется на притоке новых учеников в школу…

– Не вижу, по какой причине приток должен…

– Известно, что несколько школ даже старше нашей были вынуждены закрыться, потому что число учеников в частных школах неуклонно снижается. Можете ли вы гарантировать, что с «Аберфалом» такого не случится?

– Ну, я…

– Мы бы хотели знать заранее, если придется искать другие места для наших мальчиков.

– Я этого не допущу, Пэм. – Кэти снова оглядела собравшихся. – Я люблю эту школу и всех наших детей. Мы и дальше будем делать то, в чем «Аберфал» силен, нас хватит надолго. И на этой ноте…

Дверь сзади с треском распахнулась, и в зал ворвалась Мэнди. На мгновение остановилась, оглядела зал и бросилась к Чарльзу Ярдли.

Кэти поморщилась, видя, что теряет внимание родителей. Обычное дело. Мэнди всегда находится не там, где ей надлежит быть.

– И последнее, – сказала Кэти.

Мэнди наклонилась к Чарльзу и, прикрыв рот рукой, что-то зашептала ему на ухо.

– Насчет летнего бала. Знаю, кому-то из вас не нравится, что мы все-таки решили его проводить, – сказала она.

Чарльз Ярдли встал и вышел из комнаты, а Мэнди устремилась за ним.

Кэти вздрогнула. Если возникла проблема, в известность надо ставить ее, а не Чарльза.

– Но я рада подтвердить, что летний бал состоится и будет посвящен памяти мистера Ньюхолла. Тема остается прежней – ревущие двадцатые. Изменилось одно: средства, которые мы собираем, пойдут не на новую спортплощадку, а на то, чтобы увековечить память Джерри Ньюхолла. Это не значит, что спортплощадку строить не будут, но вырученные средства скорее пойдут на мемориал Джерри. Чтобы воспеть его жизнь.

Руки были сложены, но головы кивали. Что ж, так заведено в «Аберфале». Невнятное бормотание прекратилось, люди повернулись друг к другу и заговорили в голос – обсудить свалившуюся на них новость.

Хелена-Луиза наклонилась к Кэти и шепотом сказала:

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

– Людей нужно отвлечь, как-то поднять настроение. Пусть не думают об убийстве, а поговорят о чем-то другом. На аттракционах и питании мы все равно потеряем кучу денег. А так хоть что-то заработаем.

Кэти не стала говорить, что это прекрасная возможность показать всем, какой замечательной станет школа под ее руководством. Со временем никто и не вспомнит о Джерри Ньюхолле, сколько бы люди ни сплетничали о том, кто его убил.

Глава 23

Аша подрулила к школе, когда последние родители выходили с собрания. Настроение было приподнятое, будто убийство Ньюхолла инсценировали, чтобы развлечь публику. Смех и улыбки озарялись лучами заходящего солнца.

Она вжалась в сиденье. Каждый вторник Кас ходил в клуб садоводов, и это хорошо, иначе она никогда бы не успевала забрать его вовремя. Уж точно не сегодня.

Она достала телефон и дрожащими руками отправила ему сообщение:

Обычно Кас ждал у входа, глядя в свой телефон и пиная камешки на подъездной дорожке. Она проверила время. Прошло уже двадцать две минуты. Она побарабанила пальцами по рулю.

– Черт возьми, Кас.

Ей надо уехать отсюда. Как можно дальше. Забрать Каса и ехать, ехать, ехать. Хотелось пить, пока пальцы не забудут кожу Пиппы. Вес руки, когда Аша подняла ее проверить пульс.

– Где ты, Кас, черт тебя дери?

Она прикрыла глаза. Открыла. Надо что-то сделать. Чем-то занять голову.

Аша снова схватила телефон, нажала клавиши.

Со второго сигнала:

– Котенок?

– Привет, мама.

– Два раза в месяц. Какая честь. Если ты насчет денег, то не по адресу. Ты назвала меня «мама», а не «Тесса»? Что это на тебя нашло?

– Перестань. Мою подругу только что сбила машина, около магазина, где я работаю. Я делала ей искусственное дыхание, пока не приехала скорая.

– Она жива?

– Вроде да.

– Вроде?

– Когда положили на носилки, дышала, но была без сознания.

– И ты не поехала с ней в больницу?

– Решила, что мне там нечего делать. К тому же надо была забирать Каса из школы.

– Хороша подруга.

Аша прикусила язык. Так и подмывало сказать, что, в отличие от мамы, ребенок у нее на первом месте. Что больниц ей хватило на всю оставшуюся жизнь. Что ночи у маминой постели, когда не знаешь, проснется она или нет, оставили в ее душе жуткие шрамы. Перевязанные кисти. Рвота. Переживания, хватит ли денег на автобус, чтобы вовремя вернуться домой и отправить Джорджи в школу. Страх, что кто-то их заберет. Страх, что никто их не заберет.

– У меня лишай, – сообщила Тесса. – Врачи говорят, от стресса.

Голос ее с легким присвистом затих.

Аша потерла лоб.

– Ты поэтому говоришь невнятно?

– На моем месте ты бы тоже пила.

Всю дорогу до «Аберфала» Аша не могла выкинуть маму из головы. Именно из-за нее Аша записалась на эти занятия и в итоге смогла спасти Пиппе жизнь. Ребенок не должен отвечать за жизнь родителя, но, по крайней мере сейчас, Аша была ей благодарна.

– Что ты сказала? – спросила Тесса.

– Ничего, – ответила Аша.

– Это я не тебе. Здесь Эд. Просит налить ему чай.

Аша отвела телефон ото рта и глубоко вздохнула.

– Ладно. Иди к Эду. А мне нужно за Касом.

– Ладно.

– Люблю тебя.

– Что? Я думала, это я перебрала.

Аша выскользнула из кемпера. С трудом захлопнула за собой дверь. Пошла к арке у часовни, не обращая внимания на голоса на парковке.

С одной стороны, Аше хотелось всем рассказать, что случилось с Пиппой. Только что они разговаривали, и вот она без сознания лежит на асфальте. С другой – ей хотелось переварить происшедшее самой. Если бы она не увидела Пиппу, не стала ее расспрашивать о том, что она помнит о дне смерти Ньюхолла, та не оказалась бы на пути автомобиля.

Аша не удержалась и бросила взгляд на кусты под окном директорского кабинета. От помятых веток не осталось и следа. Полиция закончила осмотр территории, и дети, как обычно, могли свободно бродить по парку. На полицию наседали со всех сторон. Наседала Джемма Ньюхолл – найдите убийцу Джерри! Чарльз Ярдли требовал, чтобы их действия не мешали школе работать в нормальном режиме. Но как это совместить? Поиски в озере провели скорее для проформы.

В воздухе витал запах дыма от костра. Аша через поляну направилась к озеру. Чем ближе к воде, тем явственнее доносился смех. Так приятно слышать смех сына, но нравится ли ей, что он проводит время в обществе Отиса Блейка? Казалось бы, раз школа доверяет ему общаться с ребятами в клубе садоводов, она может быть спокойна. Но она – человек дотошный и подозрительный.

Она прошла через пролесок, и Отис поднялся приветствовать ее.

– Вот и вы.

– Извините, задержалась.

Кас сидел на пне рядом с костром. Посмотрел на нее, но не встал.

– Родительское собрание? – спросил Отис.

– Нет… застряла на работе.

Она широко распахнула руки, готовая принять Каса.

– Давай. Никаких отговорок. Маму нужно обнять.

Кас встал и подошел к ней, словно к дикому животному.

– Давай, – сказала она. – Обнимашки.

Он прильнул к ней, но без особого энтузиазма.

– С руками, – велела Аша.

Он неохотно обнял ее, но Аша стиснула его, вдохнула в себя. Все-таки он ее сын – как это прекрасно. Он уступил, сжал ее в ответ, и, кажется, за весь день она не была так близка к тому, чтобы расплакаться.

Кас отстранился и указал на костер:

– Я разжег.

– Отлично, – сказала Аша.

– Не зажигалкой. Отис научил меня, как разжечь костер с помощью хвороста и кремня. А сейчас будем жарить рыбу. Верно, Отис?

– Кас, ты должен говорить «мистер Блейк».

– Все нормально, – сказал Отис. – Я же не его учитель.

Ашу эти слова ничуть не успокоили. Она предпочитала дистанцию, сообразно его должности.

– Нам пора домой.

– Ну, я останусь, пока костер не выгорит, – сказал Отис. – Если можете задержаться, зажарим форель, наш улов.

Аша задумалась: заманчивое предложение, да и Кас явно хочет остаться. К тому же она так устала, что присесть на минутку-другую не повредит.

– Только ненадолго.

Она опустилась на красное клетчатое одеяло – оказалось, у нее болит каждая мышца. Дверь в сарай была приоткрыта, и она разглядела там вешалку с одеждой – неужели Отис здесь и живет? Она заставила себя отвернуться. Что-то в Отисе ей не нравилось, но поди пойми, есть ли повод для беспокойства? Или что-то покалывает в животе просто потому, что она недоверчива от природы?

Кас и Отис занялись готовкой. У Аши едва хватало сил на разговоры, а уж чтобы помочь, и речи не было. Она смотрела, как озеро превращается в жидкое золото, и старалась ни о чем не думать. Надо на чем-то сосредоточиться, иначе мозг будет подбрасывать ненужные образы и воспоминания.

Отис протянул ей пиво.

– Еда почти готова, – объявил он.

– Я не голодна.

– Сейчас слюнки потекут.

Кас стоял у края озера и бросал в воду камешки.

– Произошел несчастный случай, – сказала она Отису. Поднесла бутылку к губам. – Пиппа Ярдли. Ее сбила машина.

Аша глотнула пива.

– И как она?

– Не знаю. Мне пришлось… скорая ехала целую вечность, а когда ее забрали… Даже не знаю, куда позвонить, у кого узнать, что с ней. Номера ее мужа у меня нет, а в больнице мне, скорее всего, ничего не скажут. Не знаю, может быть, она уже… – Еще глоток пива. – Зачем я вам об этом рассказываю, сама не знаю.

– Пугающая история.

– Да.

Она прикрыла глаза. Не плакать же перед мужчиной, с которым едва знакома.

– Извините.

– Ладно вам. Ведь она ваша подруга. Должно быть, это было ужасно.

Аша кивнула.

– Да.

– Надеюсь, она поправится.

– Спасибо.

В глазах появились слезы, и она отвернулась. Вытерла глаза, но слезы так и текли, она не успевала их смахивать.

Кас опустился рядом с ней на одеяло и толкнул ее локтем в бедро. Она не повернулась к нему, просто протянула руку. Он взял ее и сжал. Они так и сидели молча, Аша старалась прийти в себя. Когда она оглянулась, Отис стоял у костра.

– Хочешь, я напишу Бенни, спрошу, есть ли новости? Могу спросить номер его отца.

Аша откашлялась.

– Давай.

Отис передал им тарелки. Кроме рыбы, на тарелке лежали листья салата и нарезанный жареный картофель. Она заметила, что ее рыбу Отис разделал, а Касу предоставил возможность действовать самому. Какой заботливый! Хотя немного обидно.

– Вот это да, – восхитилась она. – Красота! А я собиралась пиццу в духовку ставить.

Она хоть и заявила, что не голодна, не оставила на тарелке ни кусочка. Тени стали длиннее, и насекомые пощипывали ее голые руки. Но сообщение, которое Кас послал Бенни, пока оставалось без ответа.

– Еда была на славу. Давайте помою посуду, еще как-то помогу?

Отис улыбнулся.

– Нет, тарелки я оставляю лисам, они их вылижут дочиста.

Аша так устала, что не поняла: это он всерьез?

– Идем, Кас. Пора.

Кас кинулся за своими вещами, Аша поблагодарила Отиса:

– Спасибо вам. За то, что разрешили Касу вам помочь. И за то, что спасли ему жизнь, со всем этим купанием в озере. Надо подарить вам плащ супергероя или что-то в этом роде.

– Вот уж мисс Лейн порадуется. Она то и дело говорит мне, чтобы я надевал на себя побольше одежды.

– Я бы не стала ее слушать, – сказала Аша.

– Вы считаете, что мне надо носить меньше одежды?

– Не льстите себе. Этого я не говорила.

Отис улыбнулся, и его лицо преобразилось.

– У мисс Лейн сейчас на уме совсем другое, – сказала Аша. – Ей не до ваших туалетов.

Оба замолчали, размышляя о том, что именно у нее на уме. Она стала директором школы, потому что ее предшественника убили. Продолжается полицейское расследование, учеников все меньше, родители требуют все больше.

Отис сказал:

– Наверное, вы правы. Но сочувствовать ей я не собираюсь. Незачем ей было…

– Я готов, – объявил Кас.

– Незачем что? – спросила Отиса Аша.

– Ничего.

Аша посмотрела на него, но он не стал встречаться с ней взглядом. И она сказала Касу:

– Едем, тебе еще уроки делать.

– До понедельника ничего делать не надо, – заметил Кас.

– Прекрасно.

– Мне даже не нужны хорошие оценки для того, чем я хочу заниматься после школы, – сказал Кас и пожал плечами.

– Да? И чем же?

– Буду садовником, как Отис.

– Только через мой труп. Это не твой уровень, Кас.

Глаза Каса расширились, он мельком взглянул на Отиса, и Аша поняла, что ляпнула не то.

– Извините, Отис, вовсе не хотела вас обидеть, просто…

– Конечно. Я понял.

– Я совсем не это имела в виду.

Отис покачал головой.

– Я же говорю: понял. Вам кажется, что работать садовником – дело недостойное.

– Вовсе нет! Ничего подобного я не говорила. Просто для меня садоводство – это скорее хобби, я не хочу, чтобы Кас ограничивал свой выбор. Ведь в чем смысл учебы в «Аберфале»? В том, чтобы перед ним открылось больше дверей. Я хочу для него самого лучшего, и тут вы меня не собьете.

– Не собираюсь я вас сбивать. Если вас что-то не устраивает, это ваша проблема, а не моя.

– Пусть так. Пойдем, Кас.

Аша отошла на несколько шагов, потом повернулась и приблизилась к Отису, замахала пальцем перед его лицом.

– Знаете что? Нет. Со мной такие намеки не пройдут. Я никогда не смотрю свысока на людей, которые трудом зарабатывают себе на хлеб.

– Я ничего такого не говорил.

– Я работала на всех работах с минимальной зарплатой, какие только можно придумать. Пусть Кас знает: если будешь слушать свое сердце и рисковать – это окупится. Но сердце не платит по счетам, поэтому я по-прежнему каждое утро и большую часть дня раскладываю товар по полкам, ужимаюсь, экономлю и считаю каждый пенни, который попадает на мой банковский счет.

Отис нахмурился, сложил руки на груди, но ничего не сказал.

– И не сплю ночами, гадая, смогу ли отложить достаточно, чтобы оплатить следующий месяц. И чувствую себя худшей матерью в мире каждый раз, когда Кас говорит: у кого-то из его одноклассников новый айфон, а кто-то куда-то поедет летом на каникулы. Он никогда ни о чем не просит. Никогда. А это еще хуже, чем если бы он приставал ко мне с просьбами о новом велосипеде или чем-нибудь типа такого. Ведь он прекрасно знает, как у нас туго с деньгами. Этот парень каждое Рождество говорит мне: «Все нормально, мама, в этом году мне ничего не нужно». А мне от этих слов охота умереть.

Аша посмотрела на Каса, и ее гнев тут же улегся.

– Так вот, – сказала она. – Да, я хочу для него самого лучшего. Я думала, что эта школа даст ему возможности, каких не было у меня, и так оно и есть, но за это приходится платить. Мои друзья и родные думают, что, послав сына в эту школу, я продалась, предала своих или что-то в этом роде. Но другие родители смотрят на меня свысока, потому что мне здесь не место. У меня нет шикарной машины и богатого мужа. Я им не соответствую. Будь моя воля, я бы села в свой кемпер и поехала бы вдоль побережья, но Кас не хочет менять жилье раз в год, даже если я задыхаюсь.

На глаза навернулись слезы, она тут же их смахнула.

– Извините. Не знаю, что на меня сегодня нашло.

Кас обнял ее за плечи. Аша попыталась рассмеяться, но получился всхлип.

– Когда ты успел так вырасти?

Она прижалась лбом к его плечу.

– Ты же знаешь, они просто дети, – вдруг сказал Кас. – Они не виноваты, что у их родителей есть деньги. И у многих из них, кстати, гораздо меньше, чем тебе кажется. Они во многом ограничены, чтобы родители могли платить за школу. И другие родители от нас не сильно отличаются.

– О-о, какая речь! Когда ты успел так повзрослеть и набраться здравого смысла?

– Если тебе тут невтерпеж, давай уедем, – сказал Кас. – Но это моя пятая школа, мама, и ни в одной из них ты не подружилась с родителями, так что дело не в деньгах. Я изо всех сил стараюсь тут прижиться. Может, и ты постараешься?

– Минутку, – начала было она, но тут же осеклась: у Каса загудел телефон. – Это…

Кас посмотрел на экран.

– Это Бенни Ярдли.

Глава 24

Аша стояла в дверях с букетом подсолнухов на толстых стеблях. В больнице было прохладно, но не холодно. Ощущался легкий запах готовящейся в столовой пищи. В этом запахе было что-то необъяснимо мягкое. Пюре. Каша. Жидковатая пища, зачерпнешь ложкой – и в рот ослабевшим и увядающим людям. У кровати Пиппы стояла медсестра. Ростом меньше Аши, но, если упереть локти в стол и попробовать, кто кого, шансов у Аши практически нет.

– С цветами нельзя.

– Ой.

– Это вы с утра звонили?

– Нет. Не я.

– Было плохо слышно, собака лаяла. Давайте положу на стол. Будете уходить – заберете.

Приносить цветы женщине в коме – могла бы придумать что-то поумнее. Все равно что класть подношения на могилу. Адресату от этого ни холодно ни жарко. Мир видит, какая ты хорошая подруга или родственница, – не более того. Но Аше было важно чем-то занять руки, за чем-то спрятаться. Она все еще не посмотрела на кровать. Все еще не увидела Пиппу. Надо свыкнуться, сказала она себе. Так пробуешь холодную воду, когда входишь в море, ждешь – пальцы онемели, значит, можно идти дальше.

– Ее муж сказал мне, что все хорошо, с ней все нормально, но…

– На самом деле, ничего страшного. Синяки и припухлости со временем исчезнут, сами увидите.

Медсестра забрала у Аши цветы и бесшумно исчезла – туфли на мягкой подошве. Аша уголком глаза глянула на кровать. Сначала белое одеяло. Потом изгиб ноги Пиппы. Тонкие руки, в вену одной введена игла, закрепленная лентой. Аша осторожно подошла к кровати, будто боялась, что заскрипят половицы. Трудно смириться с тем, что ее подруга – в коме. И в кому ее ввели специально. Аша наклонилась вглядеться в лицо Пиппы, чтобы не мешали урчавшие и щелкавшие вокруг нее механизмы. Они поддерживают ее жизнедеятельность. Если Аша споткнется и выдернет провод – все, игра сыграна. Разве рядом не должен быть кто-то? Проверять, дышит ли Пиппа. Как-то ограждать от случайных рук. Защищать от мира.

Аша стояла у края кровати, чувствуя, будто вторгается в чужое пространство, молча умоляет Пиппу проснуться. Вроде бы они подруги, но все же знали друг друга не так близко. Как Пиппа спит, Аша никогда не видела. Ей стало неловко. Захотелось уйти.

Ну вот, пришла, и что делать дальше? Помощи от нее Пиппе никакой, если кому и надеется помочь, так это себе. Вот бы Пиппа открыла глаза и сказала: «О, дорогая, ты не виновата, что я выбежала из супермаркета прямо под машину. И, кстати, Аша, я тебе скажу, кто убил Джерри».

Она где-то читала: когда человек в коме, он может слышать, что происходит вокруг него. Но Аше так часто приходилось вести односторонние беседы, что по доброй воле начинать еще одну не хотелось. И она стояла и смотрела: вдруг Пиппа откроет глаза?

Когда Аша призналась, что в причастности к смерти Джерри Ньюхолла подозревает Чарльза, эту мысль она обнародовала впервые. Проблемы с деньгами и браком – ясно, что уровень стресса выше нормы. В голове у Аши все время вертелись слова Пиппы: «Потом был Чарльз» – перед тем, как она выбежала из магазина.

У Чарльза был мотив и была возможность. Он исчез из поля зрения в момент смерти Джерри, потом появился в новой рубашке. Никого не удивило бы, что он входит в здание школы. Они с Джерри – старые друзья, но дружба ничего не значит, когда дело касается денег. Если Мэнди солгала, что просидела у кабинета весь день, значит, Чарльзу не нужно было вылезать из окна. Аша приложила руку ко лбу, будто хотела почувствовать, с каким жаром крутятся в мозгу шестеренки – как все это осмыслить? Если никто не выпрыгивал из окна кабинета Джерри, тогда почему смяты кусты? Откуда взялись найденные полицией следы крови?

Полиция еще не нашла орудие убийства, а без этого Чарльза к смерти Ньюхолла не привяжешь. Если не нашла полиция – какие шансы что-то найти у Аши? Но если Пиппа придет в себя и что-то скажет, все может измениться. Зря Аша сказала другим мамам, что подозревает Чарльза. Если он и правда убийца, может пойти на что угодно, чтобы это скрыть. Трудно ли сделать так, чтобы женщина в коме так никогда и не проснулась? Как обезопасить Пиппу? Надо, чтобы имя убийцы знал кто-то еще.

Она кашлянула.

– Пиппа. Это я. Аша. Ты как?

Она покачала головой и посмотрела на потолок. Так говорят по телефону с древней бабушкой.

– Я в таком положении еще не была, – сказала она. – Наверное, могу рассказать тебе все начистоту. С тобой можно говорить до бесконечности, ведь ты не ответишь. Тебе можно дать статус исповедника, ты все равно ничьими секретами не поделишься.

Аша глянула через плечо – нет ли кого в палате?

– Слушай. Если это из-за меня… если это моя вина, что ты… ну, понимаешь. Проснись, пожалуйста. Проснись ради меня, Пиппа. Что тебе стоит?

Аша услышала звук шагов в коридоре – в палату вошел Чарльз.

– Ага, – сказал он. – Пришла пораньше.

– Привет. Как ты?

Чарльз сказал ей, что она может прийти в любое время от половины первого, но она пришла в двенадцать.

– Нормально. Ты?

– Хорошо, спасибо. Известно, когда ее будут выводить из комы?

– В таких делах лучше не спешить, – сказал Чарльз.

– Как дети?

– Все нормально.

За свою жизнь Аша много раз стояла у больничной койки или с порога соседского дома смотрела на отъезжавшую машину скорой помощи и думала: а вернется ли ее мать домой? Она знала, что у Майлса и Бенни все очень даже ненормально. Мать Аши своим детям достойную жизнь не обеспечила, но при мысли о том, что матери не будет, Аша приходила в ужас.

Чарльз взял медицинскую карту, висевшую на кровати Пиппы, Аша наблюдала за ним. После крикетного матча успел подстричься, ногти ухожены. Чисто выбрит – ни царапинки, ни остатков щетины. Мужчина, проведший бессонную ночь, беспокоясь о жене, так не выглядит. Он жил своей обычной жизнью, но вклинился раздражающий фактор – надо навестить Пиппу в больнице, соблюсти приличия.

– Говорят, – сказал Чарльз, – что ты спасла ей жизнь.

– Я сделала что могла, пока не приехала скорая.

– Где ты научилась делать искусственное дыхание?

Аша хотела сказать ему, что это не его собачье дело, но вместо этого ответила:

– Прошла курс несколько лет назад. Надеялась, что мне это никогда не пригодится.

– Я тоже предпочел бы, чтобы тебе это не пригодилось, но раз уж так вышло, спасибо. Даже думать не хочу, что могло случиться, если…

– Давай не будем об этом.

Они молча смотрели, как вздымается и опускается грудь Пиппы.

– Кстати, – добавил Чарльз, – я слышал, что ты продумываешь меню и все прочее для школьного бала?

– Верно.

– Подготовь счет побыстрее. Надо, чтобы его оплатили, пока школа не закрылась на лето.

– Обязательно.

Она посмотрела на часы и задумалась: сколько ей здесь оставаться? Присутствие Чарльза выводило ее из равновесия.

– Ты врач, – сказала Аша, меняя тему разговора. – Знаешь куда больше, чем я. – Она махнула рукой в сторону кровати: – Как это на ней со временем скажется?

Чарльз засунул руки в карманы, качнулся с пяток на носки.

– Прогноз хороший, – сказал он. – Скорее всего, полностью поправится. Повреждений мозга не нашли, хотя на восстановление уйдет время. Может ухудшиться память. Не удивлюсь, если про несчастный случай она даже не вспомнит.

Аша посмотрела на покрытое синяками лицо подруги. Лучше бы он ошибался, ведь ей надо вернуть Пиппу – со всеми ее воспоминаниями.

– У нее сильный отек мозга, – продолжал Чарльз. – Ввести в кому, чтобы дать организму время на выздоровление, – это стандартная практика. Снять напряжение. В случае с Пиппой, как только отек спадет, тело… как сказать… Перезагрузится, если угодно.

Все логично, но Чарльза устраивало, чтобы жена оставалась в коме или по крайней мере чтобы никого не удивляли провалы в ее памяти.

– Извини, что спрашиваю, – сказал Чарльз. – Задавать вопросы по телефону было неудобно. Как это случилось?

– Точно не знаю. Я самого наезда не видела, только… только что было потом. По словам водителя, она вышла на дорогу не глядя. Машина должна была затормозить перед переходом, но…

– Ты же не думаешь, что она вышла перед машиной специально?

– Нет. Зачем ей это?

– Последнее время ее мучили разные мысли. Она сильно переживала. И я уж подумал…

– Нет. Она была в норме. Мы столкнулись с ней в магазине, поговорили, потом она пошла к своей машине.

– Почему она ушла так внезапно?

Аша посмотрела в сторону.

– Внезапно?

– Ты сказала, что столкнулась с ней, когда она что-то покупала в магазине.

– И что?

– Она ничего не купила. Никаких пакетов с ней не было. Никаких операций по карте тоже. Зачем заходить в магазин, если ничего не покупаешь? Она пришла повидаться с тобой или что-то случилось и ей пришлось внезапно уйти?

– Ни то ни другое. Мы поболтали пару минут, потом она вспомнила, что ей куда-то надо.

– Куда?

– Кажется, на родительское собрание. Спросишь ее, когда проснется.

Чарльз внимательно смотрел на Пиппу, словно стараясь прочесть ее мысли.

Он подошел к кровати, сел на край и вздохнул.

– В последнее время она сама не своя, – сказал он. – Срывается, забывает, о чем мы говорили. Дети ее боятся. А тут еще эта ужасная история у нее на работе.

– Какая история?

– Что? Ох, не стоит об этом. Ничего не доказали и в конце концов позволили ей без шума уволиться. – Он вздохнул. – Но поневоле задумаешься – на что она, оказывается, способна.

Аша тоже посмотрела на Пиппу. Услышь та их разговор, что бы подумала? Ее муж, человек, которому положено защищать ее от всего мира, сеет семена сомнений, мол, у нее нелады с психикой. Оставляет след из хлебных крошек, надеясь, что в итоге Аша будет подозревать не Чарльза, а Пиппу.

– Ты, наверное, ужасно переживаешь, Чарльз. Представить не могу, как ты взволнован, только что потерял близкого друга, а тут еще это. Не знаю, как тебе удается держаться.

Чарльз опустил голову.

– Справляюсь. Я знаю, что Пиппа в лучшей больнице, она через это испытание пройдет, но, увы, этого не скажешь о Джерри. Мы были близки. Как братья. С этим надо свыкнуться.

– Пиппа говорила, что вы играли с ним в сквош каждую неделю.

– Как часы.

– Но мистер Ньюхолл сказал мне, что у него болит бедро и в сквош он не играл уже несколько месяцев. Странно, да?

Ни один мускул на лице Чарльза не дрогнул, только уголки рта искривились в едва заметной улыбке.

– Вот уж действительно.

Глава 25

Кэти сидела в своей машине на парковке с видом на Пенденнис-Пойнт. Море сверкало так, словно в него погрузились миллионы звезд. К пляжу Касл-Бич приближалась группа на досках для серфинга, и с такого расстояния они напоминали стаю бороздящих воду дельфинов. Окна машины были открыты, и легкий ветерок шевелил волосы на ее шее. Идеальный вечер, но на душе у Кэти было как никогда тревожно.

– Ты знаешь, что я люблю тебя, – сказала Кэти, глядя на море, а не на сидевшего рядом мужчину. – Но для моего и твоего блага нам нужно… Боже, это куда труднее, чем я ожидала. Этому надо положить конец. Мне очень жаль, Чарльз.

Чарльз вздохнул и сказал:

– Ты права.

Кэти повернулась к нему лицом, откинувшись к дверце. Она ожидала, что он будет возражать.

– Это все? – спросила она. – Просто лапки вверх?

Он взял ее за руку.

– Ты знаешь, я не хочу, чтобы это заканчивалось, но ты заслуживаешь большего, чем я могу тебе дать. Все так усложнилось. Сначала Джерри, теперь еще и Пиппа… ты же все понимаешь. Мне надо было уйти от нее несколько месяцев назад, но как уйдешь теперь? Для начала, кто будет присматривать за ребятами? Сколько она будет восстанавливаться – не знаю. Возможно, не один месяц. Я слишком сильно люблю тебя и говорить тебе «подожди» просто не имею права.

Как ему это удалось? Представить дело так, будто это он расстается с ней, хотя инициатива исходит от нее? Кэти смотрела, как его большой палец кружит по тыльной стороне ее ладони. Они уже год вместе, но от его прикосновения у нее до сих пор мурашки по телу.

– Может, поставим на паузу и попробуем еще раз, когда все утихнет? – спросил он.

– Я не умею ставить на паузу чувства, Чарльз.

Он повесил голову.

– Нет. Знаю. Глупость сморозил. Я от нее уйду. Ты же знаешь, я ей уже сказал: все кончено. Но как уйдешь сейчас? Через год, если я разведусь, а ты будешь одна…

Кэти кивнула, но теперь, когда слова были сказаны, ее охватила невыразимая тоска, рука задрожала, и она отстранилась от него. Надо же, чтобы так не повезло: влюбиться в мужчину, который принадлежит другой. Раньше к своим сердечным делам она относилась куда бережнее.

Кэти перевела взгляд на водный простор перед ними. Заводить отношения с женатыми мужчинами – она всегда была против. Мало того, она осуждала – не понимая – женщин, которые заводили такие романы. Сначала Чарльз был знакомым, с которым она иногда пересекалась по работе. Потом стала доверять ему свои мысли, воспринимать как наставника, на которого можно положиться. Как друга. Трудно сказать, когда это начало меняться, наверное, она таилась от себя самой, но стоило ему появиться в здании, в воздухе словно вспыхивала искра. Его руки поражали мягкостью, в глазах можно было утонуть, и, сами того не желая, они доверились друг другу, стали встречаться наедине. Вместе осуждать методы Джерри. Целоваться.

– Как думаешь, – заговорила она, – Пиппа бросилась под машину специально, чтобы ты остался? В смысле, ты сказал ей, что хочешь развестись, через пару недель она попадает в больницу, а ты врач, в привычных для тебя обстоятельствах, так? Заботишься о ней. Приводишь в норму.

– Скажу честно, эта мысль приходила мне в голову. – Чарльз покачал головой. – Она была не в себе, еще эта история с Джерри и… давай не будем о ней? Время, что нам осталось, хочу посвятить только тебе.

Это было одно из их первых правил. Они договорились: когда они вместе, реальный мир отключают, иначе чувство вины захлестнет их обоих.

Но как возможно, что она проигрывает женщине, которая лежит без сознания? Даже с больничной койки Пиппа Ярдли контролирует ее жизнь.

Они сидели в тишине, рядом остановилась машина, из нее вышли двое – полюбоваться видом. Кэти не думала, что они столкнутся с кем-то из знакомых, но все равно следовало быть осторожной. Никаких подростковых обжиманий в машине. Чарльз предложил встретиться на квартире, но Кэти чувствовала, что стены вокруг нее смыкаются, и на публике у нее больше шансов устоять перед его чарами. Она опустила взгляд на ладони.

– Кстати, в квартире я оставила кольцо.

– Тебе придется поехать и забрать его самой; какое-то время я не смогу отлучаться. Джерри умер, и я не могу делать вид, что каждую неделю играю в сквош. Кстати, о Джерри, Джемма попросила меня выступить с речью на похоронах.

– Я думала, она тебя ненавидит.

– Поэтому и попросила меня выступить с речью. Знает, что для меня это будет мукой.

– Ты откажешься?

– Как я могу отказаться?

– Твоя жена в коме. Джемма поймет.

– Конечно. Все знают, какая она понимающая. Нет, ни о чем ее просить я не буду.

На похоронах Кэти будет мучиться и от горя, и от чувства вины. При жизни Джерри она не могла дождаться, когда он исчезнет, а теперь его нет, и ей от этого плохо. Он должен был спокойно уйти на покой и играть в гольф где-нибудь в Испании, а не умирать в одиночестве на полу в своем кабинете. Интересно, ему было страшно? Он знал, что с ним произойдет? Она все время пыталась представить себе, какими были его последние минуты.

Кэти положила руки на руль: как-то их пристроить, иначе снова захочется прикоснуться к Чарльзу.

– Кто-то про нас знает.

– В смысле?

Она не хотела рассказывать Чарльзу о письмах, но терять было уже нечего.

– Мне приходят письма с требованием признаться в том, что я сделала. Это явно про нас, так? Просто что еще…

– Что? Когда?

– Началось перед Пасхой. Первое пришло в день, когда мне порезали шины.

– Порезали? Ты говорила, что поймала гвоздь.

– Парень в сервисе сказал, что это чьих-то рук дело. Там было несколько дырок.

– Почему ты мне не сказала?

Кэти вздохнула.

– Честно? Потому что это было начало недели, которую мы провели вместе в квартире. Думала, если скажу тебе, запаникуешь и все отменишь. Ведь все было идеально, и мне не хотелось, чтобы эти чары что-то разрушило.

– Как же так? Надо было мне сказать.

Пока Пиппа с детьми жила в юрте в Уэльсе, Кэти и Чарльз блаженствовали, погрузившись в прекрасную ложь. До этого они встречались у Кэти, но Чарльз наткнулся на ее соседку, одну из своих пациенток. Появляться у Кэти слишком часто – это вызвало бы подозрения.

– Сначала я подумала, что это Отис Блейк, ведь он застал нас в летнем домике. И он всегда бродит вокруг с этими садовыми ножницами…

– Может, это был Джерри? Он знал, что я пудрю Пиппе мозги про наш с ним воскресный сквош, и, возможно, был не так глуп, как я думал.

– Это не Джерри – после его смерти я получила еще одно письмо.

– И что там было?

– Что я должна признаться перед балом, иначе жди неприятностей.

– Признаться в чем? И почему именно бал?

– Видимо, надо, чтобы я призналась в наших отношениях, иначе меня унизят на главном событии года. Но если не будет отношений, в которых надо признаваться, возможно, исчезнет и проблема.

Но был и другой секрет, о котором Кэти Чарльзу не сказала. Тоже надо признаться. Ведь она спрятала орудие убийства. Избавилась от улики. На короткий миг она тогда подумала, что это Чарльз убил Джерри и так она его защитит, обезопасит. Любовь сделала из нее идиотку. В день открытых дверей Чарльз изобразил, что бьет битой Джерри, но это же явно была шутка? Что тогда творилось у нее в голове?

Кэти и Чарльз неизменно встречались каждое воскресенье, по вечерам, а Пиппа считала, что Чарльз играет в сквош. Джерри его с радостью прикрывал, но Чарльз упустил из виду одно: Джерри так легко на это согласился, потому что увидел свою выгоду. Вскоре он начал просить особенные рецепты. «Ладно тебе, Чез, ты же не хочешь, чтобы я случайно проговорился Пиппе: в прошлое воскресенье мы не виделись. Все твои расходы – листок бумаги и чернила». А за одним другое: «Ты же не хочешь, чтобы я разоблачил твою маленькую аферу? Вот уж Генеральный медицинский совет обрадуется».

– И что ты с ними делаешь? – спросил Чарльз.

– С письмами? Ничего. Не обращала внимания, думала, прекратятся.

– Надо было сказать мне. – У него зазвонил телефон. Он нахмурился, посмотрел на экран и сбросил звонок. – Раз тебе шлют письма и режут шины, – сказал он, – я должен тебе кое-что сказать.

– Господи, тебе тоже что-то слали? Может быть, и Джерри? Ты же не думаешь, что мы с тобой – следующие?

– Нет. Ничего такого нет. – Чарльз нахмурился и наклонил голову. – А ты… с тобой все нормально?

– Ха! Ты имеешь в виду, если не считать труп Джерри, писем с угрозами и разрыва отношений с мужчиной, которого я люблю? Все просто супер. Почему ты спрашиваешь? – Кэти выставила локоть в открытое окно машины и отвернулась, иначе Чарльз увидит, что она едва сдерживается. – Так что ты хотел сказать?

– В ночь перед днем открытых дверей мою машину вымазали краской.

– Знаю. Ты говорил.

– Да. Да, говорил. Но не сказал, что на лобовом стекле зеленой краской написали «лжец».

– Ах, черт. Значит… – Кэти подумала о письмах, что слали ей. Лгуньей ее не называли, но это подразумевалось – ведь они настаивали, чтобы она призналась. – Думаешь, это связано с письмами мне?

– Возможно. Скажу больше – я узнал оттенок краски.

– Хочешь сказать, что у производителей краски есть цвет под названием «неверность»… – Кэти покачала головой.

– Нет, – сказал Чарльз. – Насколько я помню, он называется «вихрь». Дело в том, что этой самой краской мы покрасили кухню.

Кэти вздрогнула, хотя что тут неожиданного?

– Так это Пиппа? Она знает о нас. Боже. Неужели это нам не снится?

Она обхватила себя руками и наклонилась вперед, словно обессилев.

– Я был готов поклясться, что она ни о чем не догадывается. Мы были очень осторожны. Из Уэльса она звонила чаще обычного. Может, что-то для себя прикинула? Когда очнется, придется убеждать ее, что она все нафантазировала.

Чарльз потер челюсть.

– Если сохраню с Пиппой дружеские отношения, удастся уговорить ее продать дом. Если нет, она наймет адвоката, который обставит все так, что она и дети останутся там, а платить за эту радость буду я. Пока она в коме, у нас есть время что-то придумать.

Вполне логично, что за этим стоит Пиппа. И кто может ее винить? Но как она узнала? Рассказал Отис Блейк? Джерри? Ведь когда их видели вместе, они всегда встречались по делу.

– Погоди, – сказала Кэти. – Это не она.

– Почему?

– Краска на твоей машине – это, может, и она, но письма не ее рук дело, сегодня утром я получила еще одно. Так что, если только она не пишет из комы…

– Вот как.

Чарльз дернулся на сиденье так резко, что машина покачнулась.

– Значит, не она. Это хорошо.

– Ты считаешь? А я бы хотела знать, кто за всем этим стоит. Если не Пиппа, то кто? Не Джерри, он мертв. Отис? Кто еще может знать о нас?

– Джемма, – сказал Чарльз.

Он постучал пальцами по приборной панели.

– Могла подумать, что у тебя роман с Джерри, а мне об этом известно. Некоторое время ходили слухи, что у Джерри есть кто-то на стороне.

– Не говори глупостей. Я и Джерри?

– Погоди. Джерри вряд ли говорил ей о таблетках. Что-то здесь не то. Он что-то от нее скрывал. Она знает, что это как-то связано со мной. Может, думала, я его покрываю. О вас ходят слухи, а потом вы с Джерри из-за чего-то ссоритесь. Интрижка лопнула?

Кэти покачала головой.

– Это как-то притянуто за уши.

– У тебя есть версия получше?

Она вздохнула.

– К сожалению, нет. Если Джемма и правда думала, что между мной и Джерри что-то есть… Тогда понятно, почему в день его смерти она собиралась что-то с ним выяснить. Я слышала, как она сказала по телефону, что на этот раз не отступит. Я думала, что самый вероятный подозреваемый – это Джемма, но после ее ухода Джерри написал письмо Мэнди.

– А он ли это был? – спросил Чарльз. – Может, письмо отправила сама Джемма, пока была в его кабинете? А потом устроила переполох со своей собакой, чтобы у нее было алиби. Все видели ее именно тогда, так? А не через пять минут после того, как Джерри якобы слал электронные письма.

Телефон Чарльза снова зазвонил, он достал его из кармана пиджака.

– Извини. Надо ответить.

Он вышел из машины и сильно хлопнул дверцей. Кэти вздрогнула. Она смотрела, как он идет к морю, прижав телефон к уху. Она следила за его губами, но понять, что он говорит, не могла. Он посмотрел на часы и покачал головой.

Неужели все это – скорбящая вдова Джерри? Электронные письма? Заляпанная краской машина? Убийство? Кэти не могла себе этого представить. Но Чарльз прав: другой версии у них нет. К тому же Чарльз сильно поссорился с Джеммой несколько месяцев назад. И если это правда… Если Джерри убила жена, заподозрив, что у него роман с Кэти, тогда в смерти Джерри виновата она, Кэти. Она тайком встречалась с Чарльзом, у всех за спиной, кто-то мог это неправильно истолковать. И если Джемма, придя в ярость, убила Джерри, как она поступит с его – по ее мнению – любовницей?

Глава 26

«Алло?»

Голос звучал ясно, но Пиппа знала, что говорит негромко. Все мышцы лица разболтались. Наверное, этот голос звучит у нее в голове. Болтает, болтает и болтает. Никогда не затыкается. Хочет ей что-то сказать, но она не желает слушать.

«Уходи. Замолкни!»

Она лежит в постели, но это не ее матрас, запоминающий форму тела, не ее подушки. Она никогда не спит на спине, потому что в такой позе похрапывает, а это недопустимо. Она хотела повернуться на бок, но тело не слушалось. В пояснице что-то запульсировало, острая боль побежала к ногам.

– Больно, – пробормотала она. На сей раз слово выбралось из головы и прорвалось сквозь сухие губы. Она кивнула, кажется. Да, боль. Но от кивка боль только усилилась. Опоясала шею, пространство вокруг шеи. Опустилась в горло, захватила нёбо. Поразила уши. Плечи. Нет, от этих попыток только хуже. Но повернись она на бок, смогла бы заснуть.

– Привет, Пиппа. Слышишь меня?

Мужской голос, где-то совсем близко. Прямо рядом с ухом. Это муж, Чарльз? Но он высокий. И это не его голос, у Чарльза не голос, а шоколадный трюфель, а этот будто плохо настроенный приемник, шипит и с помехами. Пиппа хотела зажать уши, но поднять руки не удалось – оказались слишком тяжелыми. «Дай поспать», – сказал голос в голове. Спать в чужой постели – это так неловко. Ее застукали, как Златовласку.

– Пиппа?

На сей раз – женский голос. Медведица. И медведь. Это друзья Чарльза? А где он сам? Чарльз знал бы, что нужно делать.

– Чарльз, – прошептала она.

Или попыталась.

Звук застрял где-то в горле, но очень хотелось как-то его оживить. Господи. Что с ней сегодня творится?

– По всем признакам – идет на поправку. Сама дышит.

«Кто-нибудь, настройте это радио – или выключите, черт вас дери».

Кажется, она в жизни этих слов не произносила. Даже захотелось похихикать. Изо рта вырвался едва слышный звук, будто икота.

– Она хочет что-то сказать, – предположила женщина. Материнским голосом. Не «давай поглажу по головке», не «давай сыграем в прятки», а на полном серьезе: «Терпеть твои глупости не буду, Филиппа. Иди к себе в комнату, Филиппа. Подожди, когда вернется домой отец».

– Позвонить ее мужу? – спросил мужчина.

Зачем Чарльз оставил ее с этими чужими людьми? И где дети?

Медведица сказала:

– Мы уже звонили. Сказали, что попробуем вывести ее из комы, но он ответил, что ему сейчас некогда.

Бедный Чарльз. Всегда занят. Если не операция, значит, школа. Жутко перегружен. Не дай бог, что-нибудь с ним случится. И Джерри от него слишком много хочет.

Джерри.

Ее всякий раз бросает в жар, стоит вспомнить, какой номер она выкинула на дне открытых дверей. Это совсем на нее не похоже. Чарльз был вне себя. Сказал: только этого им не хватало. Им надо ублажать Джерри, раз в этом семестре они никак не могут заплатить за школу. Она пыталась объяснить Чарльзу, что Джерри должен перед ней извиниться, но Чарльз сказал ей: не городи ерунду.

Еще что-то она помнит о Джерри. Что-то нехорошее. Это «что-то» ей хотел сказать голос, но можно ли ему доверять? Чарльз бы знал.

«Подожди, Джерри, когда отец вернется домой».

Больно. Снова больно. При мысли о Джерри болит сердце. Бедняга Джерри.

Пиппа попробовала открыть глаза, но увидеть что-либо мешали ресницы. Через щелочки мелькнуло: женщина качает головой. Как мама. Она всегда недолюбливала Чарльза. И говорила: внешность и деньги – это хорошо, но счастье Пиппе они не принесут. Много лет Пиппа считала, что мама ошиблась, но, видимо, она была права. Мамы всегда оказываются правы.

Тогда мама была в меньшинстве. Все, кто видел Чарльза, приходили от него в восторг. По любому поводу есть что сказать, подчеркнуто вежлив. Такие, как он, услужливо распахнут дверцу твоей машины, нарежут ростбиф, в холодный день предложат свое пальто. Удивительно, как мама не поддалась его чарам.

Его любили пациенты, друзья, сыновья, школа. Все считали, что Чарльз – один из лучших. Он и Джерри – не разлей вода. Джерри и Чарльз. Закадычные друзья. Но это кончилось, потому что… кажется, она вспоминает. Если зажмуриться, неприятная картинка пропадет… а можно так же отключить и часть мозга, которая отвечает за воспоминания? Она попробовала, но не понятно, какие мышцы помогут ей отразить атаку.

Это какой-то плохой сон. Просто плохой сон.

Нет, это не сон. Во сне сердце так не болит.

Значит, это правда? Джерри умер?

Эту новость она держала в стеклянном кувшине, прижав к груди, и вот он упал на пол и вдребезги разбился. Острые осколки воспоминаний. Пронизывающие вопросы – если услышишь на них ответы, пойдет кровь.

Джерри Ньюхолл мертв. Полиция требовала отвечать, но она отвечала неправильно. Хотя нет – она задавала неправильные вопросы. Во-первых, деньги. Как они могли истратить все свои сбережения? Она тратит деньги умеренно, ничего дорогого не покупает. И была одна мысль, которая занозой сидела в мозгу. Сквош. Почему она сразу не спросила? В воскресенье вечером Чарльз, как обычно, поехал играть в сквош. Только его партнер по сквошу в пятницу умер. Все прямо как в кино?

Чарльз, какой ты шалунишка.

Чарльз и Джерри. Закадычные друзья – ой ли? В отпуск они ездили вместе только однажды – без детей, детей отправили к бабушке, – только Джерри и Джемма, Чарльз и Пиппа. Остров в Греции. Прелестная вилла. Бассейн. В пешей доступности несколько таверн, вина – хоть залейся. Но стоило Чарльзу перебрать, он становился неуправляемым, так и вышло в тот отпуск. Он уверял, что не тронул Джемму и пальцем, но синяк у нее под глазом говорил об обратном. Слишком разошлись, объяснил Чарльз. Джерри отшутился, Пиппа сыграла роль миротворца. С кем не бывает, сказала она Джемме. Не в то время, не в том месте, а Чарльз всегда бурно жестикулировал. Джемма уверяла, что он ударил ее намеренно. Чарльз все отрицал. Свидетелей не было, кому хочешь, тому и верь. Выбор Пиппы оказался не верен.

Протрезвев, Чарльз пришел в ужас. Но винил в происшедшем не себя, а алкоголь. Дал слово больше не пить, и это слово держал. Пиппа еще думала: он становится буйным из-за алкоголя или алкоголь снимает барьеры и позволяет ему проявить свою истинную сущность? Так или иначе, подобного не повторялось. Его извинения Джемма приняла, а Пиппы – нет.

Пиппа слышала, как по комнате ходят люди. Несколько пар ног в обуви на мягкой подошве. Они чего-то ждали. Чувства ее обострились. В воздухе разлился какой-то острый медицинский запах. Языком она нащупала нёбо.

Мир обрел свои очертания, и она снова услышала женский голос.

– С возвращением, милая Пиппа.

Глава 27

Наверное, больше всего Аша ненавидела ходить по магазинам за одеждой, однако Роза каким-то образом навязала ей свою помощь в поисках идеального наряда. Аша гладила шелковистые материалы, пробовала на вес тяжелые юбки, снова их отпускала. Вешалки раскачивались, как качели в парке.

– Не то, – говорила Роза. – В двадцатые уже не модно. Тебе нужно что-нибудь покороче, с бахромой и блестками.

– Неправильно, – сказала Аша. – Мне ничего не нужно. На бал я не собираюсь.

– Бедная Золушка. Тогда кофе?

Аша кивнула и вслед за Розой вышла из магазина, поблагодарив женщину за прилавком.

– Приходи. Будет весело. Вот что я тебе скажу: завтра вечером, когда будешь у меня, посмотри мой гардероб, может, найдешь что-то подходящее. Мы примерно одного размера?

– Очень мило с твоей стороны, но не нужно. Да и не хочу я идти на бал. Для начала, билеты стоят столько, что я неделю могу отовариваться, и я ненавижу маленькие порции на больших тарелках. Предпочитаю пакет чипсов на пляже.

Роза улыбнулась и откинула волосы на плечо.

– Прямо смех с тобой. – Роза вдруг остановилась и указала на боковую аллею. – О-о, там что-то новенькое. Идем?

– Я не против, – сказала Аша. – Насчет Пиппы что-нибудь еще слышала? Уверена, Чарльз меня ненавидит, так что вряд ли позвонит с новостями.

– Тут ничего личного. Он не единственный, кто тебя ненавидит. – Она толкнула дверь кафе. – Шучу. Смотри! Здесь сзади симпатичный дворик.

Роза ускорила шаг, устремившись к единственному свободному столику. Она бросила свои сумки на пол, опустилась на деревянный крашеный стул и сказала:

– Знаешь, на месте Пиппы я бы не спешила просыпаться. Эта история – провальный рекламный трюк, и все говорят о том, что она, скорее всего, причастна к убийству Джерри.

– Правда? Ты первая, от кого я это слышу.

– Две трагедии в течение двух недель. Совпадение? Сомневаюсь.

– Ну, Пиппа же поправится, так что не совсем трагедия.

Роза проверила телефон и, отключив звонок, положила аппарат на стол лицевой стороной вниз.

– У нее как-то все пошло по нисходящей. В последнее время. Еще пару лет назад Пиппа была у нас на первых ролях, во всем участвовала. Мероприятия, балы, ярмарки… она была везде. С работы ушла только на Рождество, но с тех пор как-то сразу угасла. Эта история с тортом. Проблемы с деньгами. Не хочу показаться грубой, но как можно дойти до такого? Всех дел – продать машину, вот тебе и оплата школы за целый семестр.

Аша взяла меню и сделала вид, что изучает сорта кофе, предлагаемые заведением. Местная обжарка. Без кофеина. Средняя обжарка.

– Возможно, – сказала Аша. – Но пока машина не выплачена, это не актив.

– Актив?

– Если купил машину в кредит или взял в лизинг, от ее продажи ты мало что выиграешь, разве нет?

– В лизинг?

Роза на мгновение растерялась.

– Забавно, – сказала она. – Я как-то хотела оформить кредитку, мы тогда собирались в отпуск… Не помню уже куда, но в любом случае банк мне отказал. У меня никогда не было долгов. Никогда не брала ссуду, ни пенни, и, представляешь, у меня оказался плохой кредитный рейтинг: у них не было данных, что я могу вернуть взятые в долг деньги.

Аша выдавила улыбку. Ей тоже отказывали в кредите, но по другим причинам. К столику подошла официантка.

– Привет. Можно клубничный молочный коктейль?

– Тебе сколько лет? Десять? – спросила Роза. – Мне горячий шоколад с зефиром и сливками. Спасибо.

Официантка быстро ушла, а Аша ткнула в Розу пальцем.

– Нечего меня осуждать за молочный коктейль. Ты заказала то же самое, только горячее.

Роза закрутила волосы вокруг пальцев.

– Горячий шоколад – это изысканно, а молочный коктейль – детский сад. Но тебе сойдет, потому что ты… чудачка.

Если бы это сказала не Роза, Аша бы оскорбилась.

– Отлично сидим, – сказала Роза. – Повезло, что ты не работаешь по пятницам.

– Я работаю по пятницам, просто рабочий день уже закончился.

– Правда?

– Вчера до полуночи сидела над меню для школьного бала, а с пяти утра ставила товары на полки в супермаркете.

– Подожди. Что? Я даже не знаю, как это понять.

– У меня две работы. Одна – графический дизайн, другая – супермаркет.

– Не думала, что все так плохо, – посочувствовала Роза.

Аша рассмеялась.

– Плохо? У меня лучше никогда и не бывало.

Роза смутилась.

– Я работала в магазине, и тут пришла Пиппа. И когда ее сбила машина, я через секунду была рядом.

– Видишь? Вот почему я всегда заказываю доставку.

– Чтобы тебя не сбила машина?

– Мало ли что может случиться.

– Слушай, насчет Пиппы. Она что-то сказала, прежде чем выбежать из магазина, и я не знаю, надо ли кому-то об этом рассказывать. Нет, ничего конкретного, но…

– Для начала можешь рассказать мне.

Аша придвинула стул ближе к столу.

– Не знаю… Не то что я…

– Господи! Говори!

– Хорошо. Ладно. Она сказала мне, что знает кое-что о том, что случилось с мистером Ньюхоллом. Что Мэнди солгала, будто весь день просидела за своим столом. Сказала, что поблизости слонялся Отис Блейк, и еще что-то насчет Чарльза, но не договорила.

Говорить Розе о том, что Пиппа будто бы заходила к Джерри, Аша не стала. Этот секрет она решила оставить при себе.

– Как? Когда она видела Мэнди? Пиппа все время была с нами, разве нет?

– Отходила в туалет, помнишь? И какое-то время ее не было. Так вот, надо ли рассказать полиции о том, что Пиппа видела Мэнди? Как-никак, по школе разгуливает убийца, а мы стоим в сторонке и ничего не делаем.

Роза покачала головой.

– На твоем месте я бы не стала в это влезать. Это мое мнение. Если Пиппа и правда что-то знает о смерти Джерри…

Роза уставилась в пространство, но глаза метались, будто она решала головоломку.

– Ты же никому не расскажешь о том, что я сказала? – спросила Аша. – Вряд ли Пиппа захочет, чтобы кто-то об этом узнал.

– Нет, конечно, нет. Будешь много знать об этом убийстве, недолго и под машину попасть.

Некоторое время они сидели молча, Аша оглядывалась через плечо – когда официантка принесет их заказ?

Появилась кошка и обвилась вокруг лодыжек Аши. Она опустила руку, чтобы погладить ее, но та по-кошачьи отошла в сторону. Кошки – они такие, нечего поддаваться на их чары.

– Ты права, – сказала Роза. – С этой семьей явно что-то не так.

– Разве я сказала, что у них что-то не так?

– Раньше Чарльз и Пиппа были одно целое. Сильно удивлюсь, если они все-таки разведутся. Мне кажется, после этого несчастного случая Чарльз поймет, как много Пиппа для него значит. И детям наверняка тяжело. Сколько ни делай вид, что все хорошо, что-то обязательно вылезет наружу. Отсюда и проблемы с Бенни.

– Какие проблемы?

– Не хочу распускать слухи, но…

– Давай без прелюдий.

Появилась официантка с напитками. Когда ушла, Аша сказала:

– Рассказывай.

Роза покачала головой.

– Бенни цепляется к моему Олли. Я бы пожаловалась Кэти Лейн, но у Ярдли сейчас своих проблем хватает…

– Что значит «цепляется»?

– Ерунда всякая. Сломал ему линейку, забрал бутылку с водой, не разрешил ему играть с ними на большой перемене. Это тянется уже целый год. Они дружили с шести лет, а теперь Олли говорит, что его ненавидит. Я предлагала забирать Бенни после школы, ну, знаешь, пока Пиппа в больнице. Покормить его у нас, помочь с домашним заданием и все такое. Но Ол сказал, что уйдет из дома, если к нам заявится Бенни.

– Все настолько серьезно?

– Это у него по любому поводу, – всплеснула руками Роза. – Убегал уже четыре раза. Но не дальше участка за домом. Взбрело в голову, что он может ловить и есть кроликов, что-то в этом роде. У парня свои закидоны.

Роза закатила глаза, и Аша подумала: ясно, откуда у этих закидонов растут ноги.

– Ты уверена, что это Бенни? – спросила Аша. – Насколько я знаю, источник проблем Каса – это Райан.

– Это точно Бенни. При чем тут Райан?

– В день открытых дверей Кас оказался в озере, потому что поспорил с Райаном.

– А-а, понятно. Нет, вряд ли Райан – главарь. Скорее, пехотинец.

Аша глотнула молочный коктейль, капля сливок попала на кончик носа. Она вытерла ее тыльной стороной ладони.

– Сообщения на телефон Каса слал Райан. Если бы не Отис Блейк…

– Я не говорю, что ты не права, но… вообще-то, это я и говорю. Поверь мне, Райан – самая малая из твоих проблем, но прежде давай поговорим о тебе и Отисе Блейке.

– Не надо.

– Ты сама о нем заговорила.

– Нет.

– Тебя ведь интересуют мужчины, так? То, как ты одеваешься…

– Одеваюсь, как мне удобно.

– Так кто тебя интересует – мужчины или женщины?

– Те и другие. Вернее, ни те ни эти. У меня давно не было отношений.

– Вполне современно.

– Не сказала бы.

– Хочу дать совет. На твоем месте я бы определилась.

– Это совсем не…

– Кстати, я спрашивала Мика, что он знает об Отисе, и он сказал, что это какой-то чокнутый гений.

– Гений? – переспросила Аша.

– Да, парень башковитый, у него была успешная карьера, зарабатывал кучу денег то ли в финансах, то ли на компьютерах, то ли еще какой-то скукотищей. А потом лет в сорок все бросил и в зените славы решил посвятить себя восстановлению былой красоты школьной территории или чему-то в этом роде. Не знаю.

Роза воткнула палочку в крем на верхушке горячего шоколада, вытащила зефир. Не спеша съела его, облизнула пальцы и лишь потом посмотрела Аше в глаза.

– Хочу тебе кое-что рассказать.

– Давай. Я вся трепещу. Обычно ты вокруг да около не ходишь.

– Видишь ли, Райан – не твоя проблема. А вот Бенни – да. На этой неделе Бенни предложил Олли подшутить над одним из ребят. Заставил его отодвинуть стул, когда тот собирался сесть. Ясно, что Олли не должен идти на поводу, и винить во всем Бенни я не собираюсь. Но парень упал и ударился головой. А Бенни все это заснял, чтобы выложить в интернет. Олли рассказал мне только потому, что решил: если я это увижу, ему не поздоровится. Хотя с чего он взял, что я смотрю эти ролики…

Аша пощупала пульс в висках и приложила руки к линии волос, чтобы успокоиться.

– Кто этот парень?

У Розы хватило приличия отвернуться.

– Господи! Это был Кас? Я все время винила Райана, но… Боже, как мне все это надоело. Сколько раз я говорила Касу – будь выше этого! Иногда так и хочется сказать: дай сдачи.

– Толку не будет, – сказала Роза. – С Бенни лучше не связываться. Как и ни с кем из этой семейки. – Она глотнула горячего шоколада. – Можешь спросить у Джерри.

Глава 28

Кэти Лейн остановилась в конце извилистой подъездной дорожки перед домом Розы. Зря она согласилась. Она была не в том состоянии, чтобы выпивать с мамами семиклассников. Да хоть с кем бы то ни было.

Она согласилась по простой причине: пьянила сама новизна предложения. Значит, ее все-таки признали главой школы «Аберфал». Хотя сейчас уверенности поубавилось. Возможно, это означает обратное, ее не уважают и соблюдать дистанцию не считают нужным. Внутри было нехорошее ощущение: ее словно пригласили на вечеринку с крутыми ребятами, но в их круг она не входит.

Весь день она прикидывала, как из этого положения выбраться. Сослаться на внезапную мигрень? Сломанное запястье? Она вдруг поняла, что желает себе какой-нибудь ужасной болезни, тогда у нее не будет выбора, кроме как послать свои извинения. Собственно, не греша против истины, она могла сказать, что просто измучена – никогда в жизни не чувствовала себя такой истощенной. Последние две недели высосали из нее все соки. Для большинства людей посидеть вечерком на солнышке и немного выпить – ничего лучше и не придумаешь, но для Кэти это было продолжением работы, какой она занималась всю неделю. Дело не в выпивке – это как раз было что-то новенькое, – но нужно тратить силы на то, чтобы поддерживать приятную атмосферу, завоевывать чье-то расположение, выискивать признаки того, что кто-то хочет щелкнуть тебя по носу.

Интересно, что за небылицы перемалывает мельница слухов в поисках полуправды? Ни в коем случае не надо задавать много вопросов. Этих дам – после определенной дозы алкоголя и при желании стряхнуть накопившийся стресс – нужно лишь направить в правильное русло, и можно просто сидеть и слушать.

Одно приятно: дом Розы находился поблизости от ее дома, и не надо тратиться на такси. Сейчас Кэти с изумлением смотрела на его фасад: надо же, как он вообще мог оказаться в такой близости от ее скромного жилища? Как вышло, что они, живя в совершенно разных мирах, чуть ли не соседи?

Она подошла к двери и уже собиралась нажать кнопку звонка, но дверь широко распахнулась, и Роза встретила Кэти, как старую подругу, с которой не виделась тысячу лет. Он обняла Кэти и чмокнула в щеку.

В доме стояла полная тишина.

– Я рано? – спросила Кэти.

– Нет. Вовремя. Просто вы – первая. Заходите. Посидим в саду, пока не похолодало. Воспользуемся хорошей погодой. С той недели должна испортиться.

Кэти передала Розе охлажденную бутылку вина и два тубуса чипсов – по дороге зашла в магазин.

– Идемте.

Она проследовала за Розой в сад. Тот спускался к ручейку, отделявшему влажную лужайку от сада, где в тусклых лучах вечернего солнца поблескивали бесформенные яблочки. С одной стороны стояла пагода, увитая спутанными усиками с бледно-фиолетовыми цветками. Терракотовый очаг уже в полной боевой готовности – можно зажигать. Стулья и скамейки с кремовыми подушками расставлены буквой П, на сиденья наброшены сиреневые покрывала. На низком деревянном столике стоят миски с чипсами и оливками.

Кэти уловила запах ароматизированных свечей, они горели в больших стеклянных лампах, стоявших через равные промежутки вокруг зоны отдыха. Именно из-за таких садов Кэти никогда никого не приглашала к себе. Она любила свой уютный дворик, кажется, всегда залитый солнечным светом, но в нем помещались только стол, два стула и ржавый гриль. При всей любви к нему ей было стыдно, что она не сумела накопить столько денег, сколько было у родителей ее учеников. Она работала так же усердно, как и они, возможно, еще усерднее, гордилась своей работой, но мамы, с которыми ей предстояло сейчас встретиться, – вполне милые – были из другой лиги.

Да, она не ездит на шикарной машине, не носит дорогих бриллиантовых колец, не получает максимальных пособий и не может позволить себе эксклюзивный спортзал. Возможно, она ошибалась и никого из мам это не волновало – просто сама не уверена в себе, отсюда и смущение. Сравнивать себя с другими – дело неблагодарное. В голове вдруг возникло: кого надо убить, чтобы стать владелицей такого сада?

– Что вам предложить? – спросила Роза.

– Что-нибудь прохладное, – сказала Кэти, не отрывая глаз от пейзажа. – Чудесный у вас сад.

– Спасибо. Согласна, чудесный. Нам повезло, что мы живем здесь. Сад – это тяжелая работа, но я ее люблю. Не важно, какая погода, я почти все дни провожу здесь, что-то подрезаю, перекапываю, рыхлю. Это мой конек – если не остановить, могу часами рассказывать о свойствах здешней почвы.

– Не знала, что вы такой увлеченный садовод.

– Увлеченный – не то слово. Это мания. – Она вытянула руку, чтобы показать ногти. – Видите, грязь просто въелась.

Если бы Кэти завязали глаза и спросили, как выглядят руки Розы, она бы ответила: холеные, загорелые, ногти выкрашены по последней моде. Это же надо так ошибаться! Часто видишь то, что хочешь увидеть, так и воспринимаешь мир.

– Садитесь, я скоро вернусь.

Кэти села так, чтобы видеть весь сад. Хотелось подойти к ручью, снять туфли и зайти в воду. Будь у нее такой сад, она бы вообще в дом не заходила. Завтрак на террасе. Обед на одеяле под яблонями. Ужин в пагоде. Слышался слабый звук бегущей воды, та скакала по камням, унося с собой веточки и листья в далекий путь. Вдалеке покрикивали возвращающиеся домой гуси.

Кэти закрыла глаза и на мгновение представила: она живет здесь, ее муж и ребенок в доме, зажигают свечи на праздничном торте. Мальчик блондин, а мужчина… Ее глаза распахнулись. Она повела головой из стороны в сторону, в напряженной шее хрустнуло. Ничего этого не будет. У нее с Чарльзом не будет жизни, о которой она мечтает.

В доме зазвенел звонок, и через несколько мгновений раздались невнятные голоса, перебивавшие друг друга. Гомон усилился, гости высыпали в сад, и звуки, кажется, поднялись на целую октаву.

– Кэти! – воскликнула Клэр. – Как здорово, что вы здесь! Вы только посмотрите! Чудесно выглядите! Похудели?

За спиной Клэр возникла Аша.

– Привет! Какой чудесный вечер. – Обернувшись через плечо, она добавила: – Господи, Роза. Вот это сад! Это же сад, или нет? Может, я по ошибке забрела на территорию национального заповедника?

– Где сегодня Мик? – спросила Клэр.

– В Лондоне. Вернется ночным поездом, – сообщила Роза. – Так что дом в нашем распоряжении.

Воздушные поцелуи и объятия, легкие похлопывания по плечам, потом все устроились с бокалами вина. В дверь снова позвонили, и на сей раз подскочила Клэр.

– Я открою. Мне все равно надо в туалет.

Клэр удалилась в дом, и Роза повернулась к Кэти.

– Как дела, Кэти? Последние две недели сущий ужас, да? Такое даже представить невозможно! Можете нам что-то рассказать о смерти мистера Ньюхолла? Мы знаем, все не так просто, как поначалу казалось. Это точно не сердечный приступ. И еще эта история с Пиппой – бросилась под машину, одно с другим, наверное, связано.

– Что? – переспросила Кэти.

– Она не бросалась под машину, – уточнила Аша, метнув взгляд на Розу. Чуть поерзав, она повернулась к Кэти. – Не обращайте на нее внимания. Она, наверное, уже приняла дозу до нашего прихода.

Роза сморщила нос.

– Это детали. А по мне, так это признак нечистой совести. По крайней мере, что-то у нее на уме было, иначе зачем лезть под колеса? Попомните мои слова. Она точно что-то скрывает.

– Или, – сказала Аша, – ты не можешь ей простить, что она испортила твой драгоценный торт – который, кстати, должна была испечь не ты, – отсюда и твоя предвзятость.

Роза переменила позу: положила ногу на ногу, вскинула подбородок. Улыбнулась – отнюдь не дружелюбно.

– Ты считаешь меня такой мелочной?

Аша пожала плечами.

– Просто мы должны поддержать Пиппу. Человек лежит в коме. Было бы здорово, чтобы у нее остались подруги, когда она очнется.

– А вы не слышали? – спросила Кэти, не давая спору разгореться.

– Что?

– Пиппа вышла из комы.

На этот раз все головы повернулись к ней.

– Она пришла в себя? – спросила Аша.

– Правда? – удивилась Роза.

Тут из дома вышла Клэр, за ней Сара и Бекки, в руках у каждой – по две бутылки просекко.

– Кто пришел в себя? – заинтересовалась Клэр.

– Пиппа, – ответила Роза.

– Боже мой!

Женщины обрадовались, стали обниматься. Кэти улыбнулась – наверное, этого достаточно, чтобы убедить их: она довольна не меньше, чем они.

– Как? – спросила Аша. – Как это вышло?

– Я знаю только то, что сказал Чарльз. Не мне, он сообщил в школу. Вчера ее вывели из комы. Она еще в больнице, но на следующей неделе Чарльз думает забрать ее домой. Раз говорят о доме, значит идет на поправку.

– А что с ней случилось, она помнит? – спросила Аша.

– Без понятия.

Женщины снова чокнулись. Кэти заметила, что Аша на сей раз не выпила. Глубоко задумавшись, она смотрела вдаль.

Кэти надеялась, что Пиппу продержат в больнице дольше. Зачем так торопить события? Но Чарльз есть Чарльз – решил, что нужный уход обеспечит ей сам.

– Ух ты, – воскликнула Роза. – Выходит, у нас настоящий праздник. Так рада всех вас видеть. Спасибо, что пришли.

– Это тебе спасибо, – возразила Бекки. – После жутких двух недель – то, что нам нужно. Семестра хуже этого, кажется, не было. Кстати, наверное, есть смысл выпить за Джерри?

Вместе они подняли бокалы и сказали:

– За Джерри.

Кэти чуть задержалась, и ее голос был едва слышен.

– А также, – продолжила Бекки, – за нашу новую директрису.

– Ура!

– Не знаю, как вы согласились, – сказала Роза. – С учетом того, что произошло с предшественником.

– Его убили вовсе не потому, что он был директором, – сказала Кэти.

– Ради вас будем надеяться на лучшее. Тогда почему же его убили? У вас есть своя версия? – спросила Роза.

– Знаю не больше вас, – ответила Кэти.

– Интересно, полиция нас всех допросила? – спросила Бекки.

– Всех, кто был на матче, я думаю, – предположила Роза, оглядывая сидевших за столом.

– Одного не пойму, – вступила Аша. – Никто из нас ничего не заметил. Как так? Почему мистер Ньюхолл не звал на помощь? Кто-то ведь должен был услышать звуки потасовки?

– Особенно, – сказала Роза, – если его задушили школьным галстуком. На это нужно время… чтобы он, как сказать…

Кэти жестко поставила бокал на стол, да так, что все вздрогнули. Все уставились на нее, и стало ясно – нужно что-то сказать.

– Его не задушили школьным галстуком, – сказала она.

– Вот как, – удивилась Роза. – Вам что-то известно? Было вскрытие? Интересно, почему школа не сделала официального объявления? Газеты как воды в рот набрали – выходит, директор такой школы, как наша, никого не интересует?

Кэти по очереди посмотрела на лица женщин. Все так и горят желанием узнать то, что известно только ей.

– Я… не должна этого говорить.

– Бросьте вы, – возразила Роза. – Мы никому не скажем.

Остальные закивали головами и поклялись молчать как рыбы.

– Хорошо, – сказала Кэти. – Но только строго между нами.

Все согласно кивнули.

– Это был не галстук. Его ударили по голове, сбоку. Чем-то твердым, каким-то куском дерева. – Она кашлянула. – Или битой.

Воцарилась тишина, женщины переваривали услышанное. Потом Роза сказала:

– Аша, дорогая, ты ведь говорила, что крикетная бита Кассиуса куда-то подевалась?

Глава 29

Воскресное утро – возможны два варианта. Время тянется, пьешь кофе, просматриваешь газеты. Ешь блинчики. Запиваешь фруктовым соком. На залитой солнцем кухне из приемника звучит классика. Другой вариант – изо всех сил готовишься к предстоящей неделе. Стираешь. Гладишь. Что-то делаешь по дому в последнюю минуту. Кажется, был глоток свободы, и вот уже на пороге следующая неделя, отбирает у тебя последние часы.

– Подумай, Кас! Где ты ее оставил?

– Мама, ты не знаешь, что значит «потерять»? Если бы я знал, где оставил свою биту, она бы не потерялась, правда?

– Не надо умничать, Кассиус.

Аша вытащила из кемпера все – несколько бутылок с водой, пару кроссовок, из которых Кас уже вырос, стопку рождественских открыток, которые забыла отправить в прошлом году.

– Ничего страшного. В школе биты есть, одолжу.

– Дело не в этом, – сказала Аша. – Ты хоть представляешь, сколько все это стоит? Форма, поездки, учебники. Каждая потерянная ручка, каждый школьный галстук, который надо заменить, каждая пара носков. Деньги же не растут…

Аша прикрыла глаза руками.

– Фу. Сдаюсь.

– На деревьях, – подсказал Кас.

– Что?

– Деньги не растут на деревьях, есть такое выражение.

– Знаю, черт возьми, такое выражение! Просто прошу – будь к вещам внимательней. К форме. Покупать тебе новую школьную куртку не буду, моли бога, чтобы погода до конца семестра не испортилась. А биту надо найти!

– На этой неделе мы не играем.

– Знаю, что не играете. Но я прошу найти биту не поэтому.

– Она была при мне, когда я зашел в павильон переодеться, а потом исчезла. Может, кто-то по ошибке унес домой. Зачем делать из мухи слона?

Аша стала укладывать мусор в сумку. Пакеты из-под чипсов, огрызки яблок, фантики от конфет.

– Да, ты прав. Найдется.

Главное, чтобы на ней не было ДНК мистера Ньюхолла.

Утро выдалось теплое, стрекотали газонокосилки. Над забором, отделявшим дорожку Аши от соседей, плыли мыльные пузыри – развлекались дети. Розовато-голубые пузыри поблескивали на солнце и лопались, не долетев до земли. Только что были – и исчезли без следа, позавидуешь.

Как Роза посмотрела на нее в субботу вечером! Аше захотелось заползти под какой-нибудь камень и одновременно залепить Розе пощечину. Сама виновата – зачем напоминать про историю с тортом? Но Роза тоже молодец – как можно рассказывать всем то, чем Пиппа поделилась с ними наедине?

Теперь Аше надо решить: идти ли в полицию и заявить о пропаже биты? Нутром она чуяла: никуда ходить не надо, лучше сделать вид, что о смерти мистера Ньюхолла ей ничего не известно. Расскажи она про пропавшую биту – и полиция сразу вспомнит о ссоре между Ашей и мистером Ньюхоллом незадолго до его смерти. От этой истории ей было не по себе. Она перебралась в Корнуолл, чтобы уйти от проблем, а не вляпаться в новую.

Она заглянула в посудный шкаф под лестницей, прошлась по минному полю комнаты Каса, обшарила кемпер. Кас тем временем заменил дворники на лобовом стекле, проверил давление в шинах. Наивно думать, что корнуолльское лето обойдется без дождя. Так не бывает.

– Держи, – сказала она Касу. – Вот губка.

Они вместе привели кемпер в порядок, вытирая пыль, иногда отскребая от бампера раздавленную мошку или затвердевший кусочек птичьего дерьма.

Она никак не могла прийти в себя после вечеринки у Розы. Пила она меньше других, но ей хватило и этого. Надо было прислушаться к себе и принести пиво, а она вместо этого весь вечер хлебала игристое вино и закусывала солеными чипсами – и то и другое ей противопоказано. Биту для крикета помянули только раз, но в голове Аши она звучала эхом весь вечер. В конце концов она извинилась и ушла домой первой.

Утром она была сама не своя. Возможно, настроение испортилось из-за похмелья, свою роль сыграла перепалка с Розой в чате. Любая мелкая задача казалась невыполнимой, любое решение – опасным.

– Вон еще осталось, – сказала она.

Кас сделал шаг назад, посмотрел, куда она показывала, присел и стал счищать грязь с двери.

– Зачем проверять давление в шинах? – спросил он.

– Можем днем прокатиться в Порткерно.

– Пробки же сегодня.

– Возможно.

Кас стряхнул волосы со лба. Пора стричься. Ей уже сделали замечание в школе – у Каса волосы почти до плеч.

– Расскажи мне про Бенни, – попросила она.

– А что?

– Я слышала, что к тебе пристает он, а не Райан.

– Я на Райана никогда и не жаловался.

– Насколько все плохо, Кас?

Он пожал плечами.

– Да ерунда.

– А если честно?

Он окунул губку в ведро, выжал бурую воду, принялся протирать боковое зеркальце.

– Приставать ко мне он перестал, потому что я не реагирую, но теперь он цепляется к моим приятелям: кто сидит рядом со мной или разговаривает со мной на перемене.

– Ты мисс Лейн говорил?

– Говорю же, я на это не реагирую.

– То есть не говорил.

– Нет. Но сейчас все намного лучше, чем было раньше.

– Нельзя ему спускать такое с рук, Кас.

– Я и не спускаю.

Из них двоих Кас был более уравновешенным. Реагируй она спокойнее на всякие малоприятные вещи – получала бы от жизни куда больше удовольствия. Новая жизнь на новом месте чересчур быстро испортилась.

– Кас, можно тебя кое о чем спросить?

Кас пожал плечами.

– У тебя ведь нет серьезных проблем? Только скажи честно, ладно?

Он снова пожал плечами.

– Ты и я. Мы всегда были близки, верно?

Снова плечи.

Аша закончила вытирать колпаки на колесах, поднялась на ноги и распрямила занывшую спину.

– Но как приехали сюда, в Корнуолл, у меня такое чувство, что мы отдаляемся друг от друга. Раньше ты обо всех своих делах мне рассказывал. Мне надо знать: ты ничем не хочешь со мной поделиться? Чем-то, что у тебя на душе? Мне кажется, что-то происходит. Не бойся меня как-то испугать, я пуганая. Сердиться на тебя не буду, предлагать помощь не буду, даже вмешиваться не буду. Если сам не попросишь.

– Обещаешь?

– Обещаю.

Кас снова окунул губку в ведро, отжал ее, обошел фургон спереди. Аша пошла за ним.

– Кас?

– Есть кое-что.

– Давай.

Аша подождала. Не надо его торопить.

– Пару месяцев назад я открыл аккаунт в соцсети.

Аша кивнула.

– Хорошо. Раз ты это от меня скрыл, значит знаешь, как я к этому отношусь, и поднимать шум мне нет смысла. Я бы спросила у тебя, почему ты не сказал об этом сам, но… не буду. Видишь? Я не сержусь. Что-нибудь еще?

Кас не смотрел ей в глаза. Усердно скреб фары.

– Кас, это не все?

– Я получил сообщение.

– Так.

– От парня по имени Марк.

– Господи. Он прислал тебе что-то неприличное…

– Он говорит, что он мой отец.

Аша почувствовала, как земля уходит из-под ног, и прислонилась к боковине фургона. Она боялась, что этот день наступит, но так хорошо замела следы, что уверилась: этого никогда не случится. В частности, из-за этого она никогда не возвращалась домой. Не хотела столкнуться с ним или с кем-то, кто его знал. С той частью жизни было покончено, и допускать ее сюда она не собиралась.

– Он сказал, что обо мне ему рассказала бабушка. До этого он и понятия не имел, что я есть.

Аша поднесла свободную руку ко рту. Пальцы похолодели. Слишком многое надо осмыслить. И как со всем этим быть? Марк все-таки вышел на их след – спасибо маме. Надо объясниться с Касом, но у нее отнялся язык.

– Он говорит, что начал искать меня в прошлом году, – продолжил Кас. – Мы поэтому переехали? Поэтому все время переезжаем?

Она не могла это осмыслить, и ее обычно быстрый ум застопорился. Как он мог узнать о Касе? Она принимала все меры предосторожности. Узнает ли он ее через двенадцать лет? Общих друзей у них не было. Люди, которые знали их как пару, исчезли из ее жизни еще до того, как беременность стала заметна. Правду знали только мама и брат. Даже в свидетельстве о рождении Каса стоит: отец неизвестен. Кас принадлежал ей и только ей.

– Мама?

– Прости, Кас, но этот человек лжет. Наверное, Тесса… не знаю, была пьяна, что-то перепутала или выдумала все на ходу. Бог знает, зачем она такое сказала. Мне этого беднягу почти жалко, купился на такую очевидную ложь.

– То есть он не мой отец?

– Нет. Извини. В соцсетях к тебе будут подкатываться психи всех мастей. Может, лучше этот аккаунт удалить, как считаешь? Еще поговорим об этом, когда подрастешь.

Аша посмотрела Касу в глаза – карие, ничего общего с Марком. Впору поверить, что он унаследовал только материнские ДНК: внешнее сходство, одинаковое чувство юмора, любит ту же еду, те же игры. В нем она обрела свою утерянную половинку.

По лицу Каса трудно было понять, что у него в голове. В сведенных бровях читалось недоумение, в выпяченной нижней губе – разочарование. Одно ясно – он не знал, верить ей или нет.

– Так что же… – начал он.

– А ничего. Ты с бабушкой давно разговаривал? Она тебе об этом человеке что-то говорила?

Кас покачал головой. С мамой Аши у него были не те отношения, чтобы обмениваться сообщениями и звонками. В этом была вина Аши, хотя как посмотреть: может быть, за это надо сказать ей спасибо. Мама не раз предлагала ей посидеть с Касом, когда он был младше, но Аша всякий раз отказывалась. И, как ни упрашивала мама, не оставалась ночевать в комнате, которую никогда не считала своей. Каса она привозила к маме редко и никогда не оставляла его у нее. Несколько раз Тесса говорила, что хотела бы видеть внука чаще, но потом у нее появлялся новый кавалер, и ее внимание переключалось на что-то другое. Она никогда не претендовала на звание лучшей в мире мамы, но рассказать Марку о Касе – это уже не лезло ни в какие ворота.

Когда они встречались, Марк частенько к ним захаживал, но Тесса никогда не была о нем высокого мнения. Так почему же она решила открыть ему тайну, сохранить которую Аше было так важно?

– Этот Марк хочет прислать мне что-то за все дни рождения, которые он пропустил. Сказал, что пришлет мне новый айфон, если я дам ему наш адрес.

– Ты же этого не сделал, правда? – Аша бросилась к Касу и схватила его за предплечье. Она понимала, что жмет слишком сильно, но от страха потеряла голову. – Кас? Скажи мне, что ты этого не сделал!

– Не сделал.

– Он знает, что мы в Корнуолле? Ты не вывешивал фотки, из которых ясно, где мы живем?

– Нет. Ничего такого.

Аша отпустила его и закрыла лицо руками.

– Хорошо, – пробормотала она. – Хорошо.

Кас протиснулся мимо Аши и с силой бросил губку в ведро, пена полилась через край.

– Почему я никого не могу пустить в свою жизнь?

– В смысле?

– У тебя в голове не поймешь что.

– Кассиус!

– Ты мне врала! Говорила, что у меня нет отца. Никогда не позволяла мне поближе сойтись с бабушкой и дядей Джорджем. Никогда не позволяла побыть где-то достаточно долго, чтобы было время завести друзей. Хочешь держать меня при себе, потому что у тебя больше никого нет, и думаешь, что можно вырастить человека и заставить его себя любить. Но любовь так не работает! Ты просто эгоистка. Эгоистка!

– Кас!

– А теперь ты снова заставишь нас переехать?

– Кас.

– Ты сказала, что мы можем здесь остаться, – сказал он.

Аша глубоко вздохнула и почувствовала, как силы оставляют ее – до последней унции.

– А ты, – произнесла она, – сказал, что мы можем уехать.

Кас распрямил спину, посмотрел на нее сверху вниз.

– Похоже, мы оба думаем одно, а говорим другое.

Глава 30

Запах все никак не мог выветриться, хотя вчера вечером Пиппа приняла ванну, а с утра провела двадцать минут в душе. Даже несмотря на лосьон для тела «Коко Шанель», который дети подарили ей на Рождество, от нее все равно пахло больницей.

Она то и дело поглядывала на календарь на кухонной стене – напомнить себе, что сегодня вторник. Как странно – дни знай себе менялись, а она об этом даже не подозревала. После того, как ее сбила машина, прошла уже целая неделя.

В доме стояла давящая тишина. Она надеялась, что Чарльз возьмет отгул, но он сказал: она все равно будет только спать, а деньги им нужны. Как она могла забыть? Пиппа облокотилась на спинку кухонного стула – очередной приступ тошноты. Ее все еще мутило от лекарств, которыми ее пичкали. А может, все дело в черепно-мозговой травме? Ей сказали, что сразу она не восстановится, требуется время. Так что торопиться не надо. Чарльз взял с нее слово, что она не будет подниматься с постели, но сам не раз нарушал обещания, значит, и она вправе нарушить свое. К завтраку она налила себе бокал вина как-то сгладить острые углы, пока будет решать, чем дальше заняться. Но по желудку разлилась какая-то кислятина, в итоге она сварила себе кофе. В кухне висела дощечка с мелом, на которой она обычно записывала план покупок, но сейчас там были какие-то имена и небольшой текст. Напоминания, чтобы не забыть. Она стояла и смотрела на доску, не понимая, что там написано.

Она открыла кухонную дверь, сунула ноги в растоптанные шлепки и вышла из дома глотнуть свежего воздуха. Погода менялась, в воздухе веяло прохладой. Пиппа неторопливо прошла в конец сада, откуда между остроконечными крышами в долине виднелось море. Ей нравилось по утрам проверять – океан на месте, никуда не делся. Был у нее такой дурацкий ритуал. На самом деле, из окна их спальни открывался вид получше – одна из причин, почему они десять лет назад купили этот дом. Думали пристроить балкон и пить там по утрам кофе. Но теперь этого уже не будет. Она собралась всплакнуть, но потом поняла: все слезы уже пролиты.

Конечно, по дому она будет скучать. Стать одной из этих пар – как мерзко. Долго ли они смогут скрывать это от детей? Парни толковые, им известно куда больше, чем хотелось бы Пиппе. Бенни и Чарльз не были близки никогда, но в последнее время Бенни стал открыто враждебен. Она знала, что на его преданность может рассчитывать, а вот Майлс… тут она не уверена. Если дойдет до боевых действий, чью сторону он возьмет?

Сейчас уже трудно вспомнить, но когда-то у нее с Чарльзом были вполне прочные отношения. Интеллект, честолюбивые планы – тут они друг с другом совпадали. От жизни хотели одного и того же, оба со страстью помогали людям, стремились сделать мир лучше для своих будущих детей. В этом смысле она мало изменилась, просто со временем картинка потускнела. И теперь вместо мечтаний у нее – список дел. Доску с честолюбивыми планами заменила гладильная доска. Мысли о будущем уступили место мыслям о прошлом.

И грех жаловаться, ведь ее жизнь была прекрасной, пока не перестала быть таковой. В детстве она была счастлива, родители ее любили. Работа приносила удовлетворение, от детей исходило тепло. Но ей еще не стукнуло и пятидесяти, когда она почувствовала: все, конец. Она испугалась, опомнилась и поняла: тратить время на то, чтобы оставаться у кого-то на втором месте, она не будет.

Множеству пар удавалось восстановить отношения после того, как искра погасла. Но этим утром она вдруг осознала, что спасать их отношения не хочет. Спасти дом, спасти от позора себя – да, но жить всю оставшуюся жизнь с Чарльзом она больше не желает. Один из плюсов этого несчастного случая – да, были и плюсы – заключался в том, что МРТ показало: опухоли у нее нет. Милая доктор, напомнившая ей маму, сказала, что опасаться деменции тоже не стоит. Причина ее такого самочувствия, скорее всего, гораздо проще.

Шаркающей походкой она вернулась в дом. Тело застыло, будто она дала мышцам основательную нагрузку, хотя ничего такого не было и в помине. В больнице Пиппу заставляли сидеть. Лежать. Поднимать руки и сжимать ладони.

«Следите за моим пальцем. Еще раз».

Она водила глазами вверх и вниз, из стороны в сторону, до боли в глазных яблоках, наконец, врачи говорили: хватит.

«Травмы мозга – коварная штука, так что лучше перестраховаться».

Но в итоге ее отпустили домой, в собственную постель. Видимо, никаких серьезных повреждений после истории с машиной не осталось, но память работала в лучшем случае так себе. Она часто не могла подобрать нужное слово, но врачи уверяли, что это ожидаемо и что ей еще здорово повезло, хотя ей самой так не казалось. Несколько синяков, но ничего не сломано. Удар пришелся на голову, но череп – штука крепкая.

По крайней мере, крепче сердца.

А ведь она была уверена, что умирает. Или, еще хуже, теряет рассудок. Но теперь ясно, что это не так, что ее симптомы вполне обычные, значит, списывать со счетов свое будущее нельзя. Доктор сказала: «Ваш возраст и ваши симптомы? Похоже на перименопаузу. Сходите к лечащему врачу. Гормонозаместительная терапия полностью изменила мне жизнь».

Не смешно ли? Все так просто, а жизнь под откос, она уже перестала понимать – она ли это?

Дома ее ждало сообщение от Чарльза – «контрольный звонок» и напоминание, что заберет сыновей из школы он, потому что садиться за руль Пиппе нельзя.

Дети были очень рады, что она вернулась, Бенни не отходил от нее ни на шаг и даже попытался отпроситься от школы, чтобы побыть с ней. Угрюмый подросток превратился в милого мальчика, которому нужна мама. Она подумала: а повод ли это для радости? Чарльзу на кухне было неуютно, из нее сейчас повар никакой, и кухонные обязанности взял на себя Майлс. Оказалось, что он неплохо умеет готовить. Вчера на ужин приготовил мясо в остром соусе и замысловатый лимонный чизкейк. Обещал в выходные сделать что-то более экзотическое. Пиппа забеспокоилась – что будет с ее талией в ближайшие недели? Но лучше хорошо питаться, а влезет ли она в свое любимое платье – это дело второе. Вопрос приоритетов.

Пиппа начала бродить по дому, словно узнавая каждую комнату заново. Она любила этот дом, но не его обстановку. Кухонные шкафы выбирал Чарльз. Он же настоял на кожаных диванах, но летом они прилипали к коже, а зимой от них исходил холод. Это был мужской дом.

Кабинет Чарльза мало отличался от других комнат в доме. Книжные полки, кожаная мебель, лампы с бахромой, картины маслом. Зачем ему кабинет? Он никогда не работает из дома, ведь ему нужны пациенты или хотя бы их медицинские карты. И что он тут делает по вечерам?

Чарльз думает, что она еще слаба после несчастного случая, ее все время клонит в сон. Чарльз думает, что Пиппа мечтает спасти их брак. И что она не помнит, как он поехал «играть в сквош» после смерти Джерри.

Пять недель назад Пиппа заметила: после сквоша Чарльз всегда возвращается свеженький, принявший душ, но никогда не кладет в стирку свой спортивный костюм. Это показалось ей подозрительным. Она не поддалась порыву и не стала его выслеживать и потому так и не знала, с кем он проводил воскресные вечера. Она думала – вернее, надеялась, – что Чарльз действительно встречался с Джерри, а врал только насчет сквоша. Может, снова пристрастился к алкоголю и хочет это скрыть? Это сошло бы за правду, но Чарльз продолжил спектакль под названием «сквош с Джерри» через два дня после его смерти, к тому же кто-то написал на машине Чарльза «ЛЖЕЦ».

Недостатков у Пиппы хватало, но дурой она точно не была, и Чарльзу еще предстояло пожалеть, что он считал ее таковой. Она сидела в большом кожаном кресле за столом Чарльза и уговаривала свой разум мыслить здраво. В голове был легкий туман. Выйдя из комы, Пиппа с трудом вспоминала названия простых вещей. Не смогла с первой попытки вспомнить слово «телевизор».

Ящик с картинками.

Прямоугольник с лицами внутри.

Но многое другое ей стало видно совершенно четко.

– Где ты был в воскресенье вечером, с кем встречался? – сказала она вслух.

Пиппа думала об их браке – разве она что-то делала не так? Она хорошо воспитала детей – выросли удивительные, заботливые и интересные парни. Она вела хозяйство, оплачивала счета, ухаживала за садом и общалась с соседями. При этом делала вполне успешную карьеру. Чего еще не хватало Чарльзу?

Его кабинет был одной из лучших комнат в доме. Казалось, тут весь день солнце – это было его личное пространство, на которое никто никогда не претендовал. Она стала открывать ящики один за другим, внимательно разглядывая их содержимое. Ничего не заперто, все от его самонадеянности. Зачем от нее что-то прятать, она же слепая курица, не видит, что у нее под носом. Она надеялась найти пачку любовных писем, перевязанных красной лентой, с четким именем и адресом – не тут-то было. Никаких открыток с признаниями в любви. Никаких незнакомых безделушек.

Пиппа откинулась в кресле и посмотрела на стол Чарльза. Удивительный беспорядок для такого организованного человека. Пустая чайная чашка, крошки от печенья, ручка без колпачка. Нетронутый экземпляр «Корнуолл лайф», ждет своего часа. Ежедневник открыт на прошлой неделе, но страницы практически пусты.

Что же у него за тайная жизнь? И кто испоганил ему машину? Надо было расспросить его сразу. Но с тех пор так много всего произошло, что эти вопросы улетучились из ее разума, и так скользившего по поверхности. У Пиппы пересохло во рту, она поднялась налить себе стакан воды. Под этим углом она увидела, что под журналом лежит какая-то папка. Она вытянула ее – это оказалась фирменная картонная папка, «Агентство недвижимости Миллера». Чарльз собрался выставить дом на продажу? Пусть даже не думает. Она пока к этому не готова.

Нахмурившись, она прочитала листок с текстом. Еще раз и еще раз – вникнуть в смысл. Это был договор аренды квартиры в Труро. Он снял ее полгода назад и заплатил аренду на год вперед. Ей Чарльз сказал, что у них почти не осталось сбережений, потому что упали доходы. Так вот куда шли деньги! Тайная квартира. Он оплачивал квартиру любовнице?

– Идиот.

Она взяла лист бумаги и записала адрес. А сколько было обещаний, сколько клятв. И все коту под хвост – Чарльз оказался не тем, за кого она его принимала.

Глава 31

Когда они ждали у киоска с напитками, Аша сказала:

– Я рада, что ты позвонила.

Аша заехала за Пиппой, но с той минуты та не произнесла и десятка слов. Она улыбалась, но в глазах была пустота.

– Я сразу хотела заглянуть, как только тебя выписали из больницы, – продолжила Аша. – Но Чарльз сказал, что на этой неделе ты посетителей принимать не готова.

– Правда?

– Два капучино! – выкликнула женщина.

– Спасибо, – сказала Аша, взяла оба стаканчика и протянула один Пиппе. – Пройдемся к реке?

Впервые за последний месяц небо затянуло облаками, но холоднее не стало, а день все равно был светлым. Аша уже пожалела, что надела куртку.

– Я цветы посылала – дошли до тебя? – спросила Аша.

– Дошли. Извини, надо было тебя поблагодарить. Очень милый букет.

Слова Пиппы, как и ее одежда, были простыми и незамысловатыми. Рубашка почти под цвет кожи, под ней – кремовая майка, серые льняные брюки. Аша в такой одежде сразу бы потерялась, а Пиппе она придавала стиль и элегантность.

Аше показалось, что Пиппа ведет себя не так, как обычно, но она тут же засомневалась: а знает ли она настоящую Пиппу Ярдли? С какой стороны посмотреть. Что ей известно? Недавно Пиппа была идеальной мамой, идеальной подругой. А теперь – женщина, которая бросила в Джерри Ньюхолла торт, выбежала из магазина, когда Аша расспрашивала ее об убийстве, и мама парня, который издевался над Кассиусом. Пиппа не изменилась – изменилось все, что Аша о ней знала.

Людей в парке хватало. Машины стояли вдоль дороги бампер к бамперу – бесплатная парковка. Все теннисные корты заняты, а за столами для настольного тенниса никого. Дети помладше катаются на трехколесных велосипедах, а уставшие родители потягивают кофе и пытаются вспомнить, когда в последний раз удалось отоспаться.

Аша раньше здесь не бывала, но Пиппа настояла, что хочет именно сюда. Не на пляж, не на дорожку возле берега, а в городской парк. Он раскинулся вдоль реки Труро, но сейчас отлив обнажил илистое дно. Лодки ждали прилива, чтобы снова вернуться на воду. На деревянных столбиках перекликались чайки, время от времени пикируя в ил – поклевать что-нибудь вкусненькое. Аша любила реки и ручьи в окрестностях Корнуолла ничуть не меньше самого побережья, но по выходным она обычно работала, и времени на основательное знакомство с природой у нее не было.

Собор Труро цвета жженого сахара сиял над городом. Аша собиралась спросить у Пиппы, бывала ли она там на службе, но застывшее лицо той ее остановило. В глазах сквозил холод, будто за ними скрывались мысли, которые лучше держать при себе. Ашу не удивило, что Пиппа думает о чем-то своем, но она так пристально смотрела на дом на другом берегу, что Аша едва не откусила ободок кофейного стаканчика. Квартиры там явно дорогие. Все с балконами, сиди и потягивай вечерком джин с тоником. Этот мир не имел ничего общего с миром Аши – здесь живут бездетные молодые карьеристы, здесь пахнет деньгами и высшим светом… но почему на лице Пиппы такая ненависть?

– Как себя чувствуешь? – спросила Аша.

– Ты меня уже спрашивала, – отозвалась Пиппа. – Два раза. Похоже, если о чьей-то памяти и надо беспокоиться, так это о твоей. – Она погасила упрек улыбкой. – Не переживай. Со мной все хорошо.

– Не хочу быть назойливой паникершей, но, может, тебе рано бродить по городу? Ведь неделю назад ты была в коме.

– Искусственной, – заметила Пиппа. – Если бы я пролежала овощем полтора года – другое дело. Дорогая, я взрослый человек – будь я не готова к такой вылазке, не позвонила бы тебе.

Аша кивнула, но было сегодня в Пиппе что-то необычное. Даже осанка изменилась, она чуть прихрамывала. Косметика плохо скрывала синяк под глазом. Голос звучал мягче, но была в ней какая-то спокойная уверенность.

Они шли рядом, не говоря ни слова, прислушиваясь к перекличке чаек, перезвону колоколов. Молчание становилось гнетущим, и Аша была вынуждена его прервать.

– Ты помнишь день, когда тебя сбила машина? Слушай, может, это все я? Это из-за меня? Я тебя пригласила на чашку кофе, тут же ты говоришь, что вспомнила кое-что о смерти Ньюхолла, и выбегаешь из магазина. Если я что-то сделала, что заставило тебя…

Пиппа взглянула на Ашу и, казалось, на мгновение стала собой прежней.

– Господи, Аша. Вот что тебя мучает? Успокойся, дорогая. Ты тут совершенно ни при чем.

Пиппа подняла голову к небу – между облаками прорывались пятна синевы.

– Плохо помню сам несчастный случай, но помню другое: стою посреди магазина совершенно ошарашенная и не знаю, что делать дальше. Какой бред: я выбираю фрукты и овощи, а где-то лежит мертвый Джерри. Разве это не нелепость? Мы все живем своей жизнью и возим детей в школу, где произошло настоящее убийство. Как мы могли с этим смириться и предоставить во всем разбираться полиции? Решили, что это не наша проблема, и пошли себе дальше. Нам-то опасность не угрожает – чего тут переживать?

– Но мы переживаем, – не согласилась Аша. – По крайней мере, ты и я. Думаю, и другие тоже, просто они испуганы. Когда происходит что-то ужасное, хочешь от этого отстраниться, это естественно. Такими вещами заморачиваться никто не хочет.

– Думаешь, я хочу?

– Я этого не говорила.

– Я с этим наездом еще легко отделалась. Все говорят, что мне повезло, а я знаю одно: только что стояла в магазине, и вот уже просыпаюсь с головной болью в больничной палате. Но я, по крайней мере, проснулась. А Джерри – нет.

– Ты сказала полиции о том, что вспомнила? Насчет Джерри?

Пиппа сняла крышку со стаканчика, подула на кофейную пену.

– Нет еще.

– Но ты им скажешь, что хотела сказать?

– Дорогая, дело в том, что этого я как раз и не помню.

Пиппа снова подула на кофе.

– Не знаю, стоит ли им говорить, что Джерри шантажировал Чарльза.

Аша собралась глотнуть кофе, но жидкость пролилась ей на подбородок, и она отскочила, чтобы капли не попали на одежду. Она отвела стаканчик подальше, и жидкость закапала на пол.

– Шантажировал?

Пиппа достала из кармана салфетку и передала Аше.

– Спасибо.

– Я знаю только то, что сказал мне Чарльз, но он вряд ли сказал мне все. С его слов, у Джерри была зависимость. В свое время Джерри попросил Чарльза выписать ему болеутоляющее, и оно чересчур ему понравилось. Возможно, было и кое-что посильнее, но ты же знаешь Чарльза. Наверное, у Джерри было на него какое-то влияние, иначе Чарльз не стал бы нарушать правила.

– Я видела таблетки на столе Ньюхолла, – вспомнила Аша. – Когда он заметил, что я на них смотрю, сразу убрал в ящик – ясно, хотел от меня скрыть. Но зачем Чарльзу выписывать лекарства, если он знал, что у Джерри есть такая проблема? Они же были друзьями. Почему он не захотел помочь Джерри?

– В какой-то момент Чарли, наверное, понял, что дальше так нельзя, – и сказал Джерри, что рецептов больше не будет. Тогда Джерри пригрозил ему, что сообщит о нем в Генеральный медицинский совет.

– А это плохо?

– Уволят с работы и навсегда лишат права практиковать. Потом вся эта история с тем, что мы не могли оплатить учебу в школе. Чарльз сказал Джерри, что достанет еще таблетки, если тот даст нам отсрочку, но тот ни в какую. Ему подай и таблетки, и деньги.

Аша скатала салфетку в шарик и выбросила в урну.

– Смерть Джерри на отсрочку с выплатой не повлияла, но теперь некому заявлять на Чарльза в медицинский совет.

– Именно. Но заяви Джерри на Чарльза – подставился бы сам. Ему бы это с рук не сошло. Поэтому реальной угрозы с этой стороны не было.

– Ты, конечно, права, но вдруг там было что-то еще? Вдруг у Джерри на Чарльза был еще какой-то компромат?

Пиппа подняла бровь.

– У тебя есть версия, дорогая?

Аша указала на скамейку.

– Давай сядем.

Они сели. Спина прямая, колени вместе.

– Так вот, – заговорила Аша, – мистер Ньюхолл сказал мне, что у него травма бедра, поэтому он принимает болеутоляющее.

– Допустим.

– Еще он сказал, что из-за этого бедра уже несколько месяцев не играет в сквош.

– Так.

– Но Чарльз мне сказал, что они продолжают играть раз в неделю.

– Ага.

– Может, это и ерунда, но я подумала: вдруг Чарльз что-то скрывает? И если Джерри знает, что именно… Это еще одна причина для Чарли заткнуть ему рот?

Пиппа прикрыла рукой глаза, прикусила нижнюю губу.

– Господи. Извини, – сказала Аша. – Зря я все это сказала. Ведь могу ошибаться. Не слушай меня. Буйная фантазия, вот и все.

– Дорогая, ты не знаешь и половины. Это одна из причин, по которой я попросила поехать сюда.

– Ты знала?

– Отчасти. Я знаю, что никакого сквоша не было, и догадываюсь: вместо сквоша он приезжал вон туда. – Она показала на дом, который держала в поле зрения с той минуты, как они вошли в парк. – Я уж думала, что схожу с ума. Альцгеймер, опухоль мозга, что-то в этом роде. Несколько месяцев назад я ушла с работы. Потому что постоянно делала ошибки. У нас случился прокол по недосмотру, это точно была моя вина, компания потеряла много денег, а я во всем обвинила подчиненную. Ее чуть не выгнали с работы, но потом стало известно, что я не только напортачила, но еще и хотела сделать козлом отпущения другого. Но я совсем не такая, Аша. Я всю жизнь помогаю людям, а не закапываю их.

Аша промолчала. Что она могла сказать? «Очень жаль»? Но разве этого достаточно? И она позволила Пиппе продолжать.

– Вон та квартира, – Пиппа показала, – любовное гнездышко Чарльза. Выходит, муженек по воскресеньям развлекается здесь с дамой, а сам прикрывается Джерри. Мерзко, да?

Пиппа прижала к груди свою большую сумку.

Аша не удивилась – она сама подозревала то же самое, но собственная правота не доставила ей удовольствия.

– Но ты хранишь олимпийское спокойствие, – сказала она. – Я бы уже сорвалась с катушек.

Пиппа пожала плечами.

– Я немножко одеревенела, но, наверное, из-за болеутоляющего. Да, мне противно, что он держит меня за дуру. Я спросила его, куда девались деньги, так он меня же и обвинил, мол, я ушла с работы. Но вчера я выяснила: он оплатил аренду этой квартиры на год вперед, чтобы я не замечала ежемесячной выплаты с нашего общего счета. Он не ожидал, что наш доход сократится так резко. Никто из нас не думал, что я останусь без работы. Его зарплаты всегда хватало на хозяйство, а с моей мы платили за школу. И вдруг оказалось, что за школу нам платить нечем, тогда я и обратила на это внимание, иначе так бы и не узнала.

– Вот это да. Не знаю, что сказать.

– Короче, это неведение мне надоело. Я сыта им по горло и хочу знать правду, пусть самую жуткую. Не хочу ставить в неловкое положение тебя, дорогая, – ты же не из тех, кто способен на кражу со взломом?

В голове у Аши вихрем завертелись вопросы. Так много хотелось сказать, но она просто встала и спросила:

– Номер квартиры знаешь?

Глава 32

Кэти села в машину, но тут же вышла обратно. Что-то было не так. Вроде бы тем, как прошел день, она должна быть довольна. Так ведь нет. Она сейчас должна спокойно ехать домой, но она еще здесь. Для школы «Аберфал» сегодня был знаменательный день. А лично для нее день оказался так себе.

Она обошла машину. Шины в порядке. Машина тоже. Но что-то мешало ей завести двигатель. Казалось, она упустила из вида что-то важное. Так бывает, когда утром выходишь из дома – и бегом назад, проверить, выключила ли утюг.

Кэти часто бывало неуютно в школе, когда все разъезжались по домам. В школах должна бурлить жизнь. Тишина перед началом учебного дня – другое дело. Ты предвкушаешь: что принесет новый день? И вот звенит звонок, врываются мальчишки, смех и крики отражаются от стен и друг от друга, от урока до урока. Даже когда ребята заняты и внимательно слушают, собравшись вместе, в воздухе есть что-то от натянутой струны. К концу дня школа выжата, как тряпка. Может, кто-то из учеников и остается, разбредается по кружкам, уборщики опорожняют урны, но в целом от школы остается лишь скорлупа.

Появилась какая-то машина. Перед школой остановилась, выпустила двух женщин и тут же унеслась прочь, не обращая внимания на лежачих полицейских. Наверное, уборщицы, будут наводить чистоту и укладывать школу спать. Иногда кажется, что у школы – две жизни.

Впереди приятные жаркие выходные, хотя ее ждут сочинения. Чарли сказал, что в воскресенье сможет задержаться в квартире подольше, вечер будет полноценным. Она с тоской думала о днях, когда не нужно было ни от кого скрываться и они могли проводить всю ночь вместе. Так хочется, чтобы было кому разбудить тебя утром. Казалось бы, что может быть проще? Но когда эти дни исчезли из ее жизни, она стала по ним тосковать. Жизнь в одиночестве ее устраивала, ей было с собой комфортно, но как приятно ложиться спать, зная, что лежащий рядом человек будет первым, кого ты увидишь наутро.

Она взглянула на заднее сиденье. Безукоризненное, как и все остальное в ее жизни. В багажнике коробка с аккуратно сложенными папками, аптечка первой помощи, зонтик. В бардачке ручки, лосьон для рук, записная книжка и телефон вызова техпомощи. Все в полном порядке. Но что-то было не так.

Сама не зная почему, она заперла машину и пошла назад к школе. Смотрела в окна, искала признаки жизни, какое-то напоминание о том, что именно упустила.

Став учительницей, она полагала, что будет работать в школах, похожих на ту, в которой училась сама. Немного запущенная и неопрятная, где дети могут обругать учителя. Но увидев объявление о вакансии в «Аберфале», она сразу откликнулась – ведь это Корнуолл, а ей всегда хотелось жить около моря.

Как и многие, она считала, что частные школы купаются в деньгах. Что у каждого школьника каждый год новый ноутбук, что учебники безукоризненные. Оказалось, здесь такие же бюджетные ограничения, как и на месте ее последней работы. Хотя, проходя мимо сияющей машины Джерри Ньюхолла, она подумала: «Ограничения, но не для всех».

Она знала, что жена Джерри на выходные уехала. Так и просидит здесь весь вечер, если она не напомнит, что ему пора домой. Вот что ее беспокоило: все быстренько смылись, ведь впереди выходные, а Джерри еще здесь. А она его весь день не видела. Опять поцапался с женой?

Кэти набрала цифры на серебристо-черной коробочке, толкнула дверь. Где-то в недрах школы гудел пылесос. В последнее время она вела себя с Джерри резковато – особенно по поводу травли, – но портить с ним отношения не хотела.

Она остановилась у его двери, прислушалась – тишина. Постучала и вошла. Солнце скользило к горизонту, заливая комнату золотом, даже пришлось прищуриться. Сначала она решила, что Джерри нет в кабинете. Но тут же увидела его на полу.

Дверь за ней со щелчком захлопнулась, Кэти вздрогнула. Подошла поближе: глаза открыты, рот слегка перекошен. Было слышно, как жужжит муха.

– Джерри? – прошептала она.

Она было потянулась к нему встряхнуть, проверить пульс, но убрала руку. Зачем себя обманывать? Открытые глаза смотрят в пространство, по лицу разлилась бледность, кожа чуть обвисла. Ей никогда еще не приходилось видеть труп, но сейчас было совершенно ясно: перед ней мертвое тело.

– Господи. Господи-господи-господи.

Вызывать скорую? Полицию? Конечно. Надо что-то делать. Она на секунду закрыла глаза успокоить дыхание, открыла снова, но жуткая сцена стала только хуже: на полу у него за спиной лежала крикетная бита, и стало понятно, что именно произошло.

Она отвела взгляд и повернулась к открытому окну. Сосредоточиться под его застывшим взглядом она не могла.

Думай, сказала она себе. Думай.

Но в голову лезли совсем не те мысли. Она вспомнила, как Джерри сказал: школу он покинет только ногами вперед. Потом подумала о Чарльзе, о его сваре с Джерри. О том, как он изобразил, как бьет Джерри по голове. Боже.

Кэти была на грани обморока. Первый раз в своей взрослой жизни она не знала, как поступить. Она оглядела комнату – вдруг здесь кто-то еще? Сжав пальцы ног в своих летних туфельках, она приняла решение. Надо выиграть время… чтобы все осмыслить. Услышать, что скажет Чарльз, потому что не мог же он… нет. Исключено. Мысли в голове путались.

Прикрыв рукой рот, она приблизилась к Джерри. Затаив дыхание, на цыпочках обошла, стараясь держаться от него как можно дальше. Она на миг заколебалась, а потом натянула рукав кардигана на руку, взяла биту за ручку, подальше от себя, будто держала за хвост дохлую крысу, подошла к открытому окну – и выбросила в кусты.

Она не собирается скрывать улику. Вовсе нет. Она точно знала, где теперь эта улика, и обязательно скажет полиции – как только поймет, что именно хочет сказать. Взгляд упал на телефон на столе Джерри. Надо бы позвонить Чарльзу, но тогда станет известно, что первому она позвонила именно ему.

Своя версия в голове еще не сложилась, других вариантов не было. Кэти Лейн спокойно подошла к столу Мэнди, позвонила 999 – и разрыдалась.

Глава 33

Аша застыла у двери тайной квартиры Чарльза: что она скажет, если кто-то их здесь увидит?

– Что, если он днем сюда приедет?

– Не приедет. Он на похоронах Джерри.

– Господи, это сегодня?

Только когда они оказались в квартире, Пиппа сказала Аше, что точно не знала, подойдут ли ключи со стола в кабинете Чарльза. Если бы не подошли, оставалось бы лишь надеяться на скрытые таланты взломщицы Аши. На самом деле, Аша не раз оказывалась перед захлопнутой дверью своего дома, и старый фокус с карточкой срабатывал хорошо. Приходилось ей лазить и по водосточным трубам, и протискиваться в окошко туалета. Для нее это было своего рода искусство, а не что-то нехорошее.

Квартира была полностью обставлена, но скорее для краткосрочной сдачи туристам, чем для постоянных жильцов. Диван был почти такого же бисквитного цвета, что и лежавший в гостиной ковер. На этом фоне Пиппа в своей одежде была почти незаметна. Куда бы Аша ни посмотрела – все бежевое и белое. Ей даже не хотелось вступать в этот кокон из овсянки – она будет бросаться в глаза, как красное вино, разлитое на белом ворсе.

– Туфли снять? – спросила Аша.

– Тебя волнует его ковер?

– Нет. Просто не хочу, чтобы меня поймали.

– А Чарльзу, похоже, все равно. Это ж надо: снимает тайную квартиру, рассказывает какие-то небылицы, а сам у всех на виду оставляет адрес с ключами?

– У всех на виду?

– Ну, прикрыл бумагами, но все равно на виду. Если честно, дорогая, мне и пяти минут не понадобилось, чтобы все выяснить. Будь наш брак ему дорог, он придумал бы вранье получше.

– Непохоже, что он бывает здесь часто, – заметила Аша.

В раковине не было грязной посуды, под столом не валялись поношенные тапки.

– Видимо, потому, что его алиби сыграло в ящик и теперь так просто не смоешься.

– Как думаешь, Джемма знает? – спросила Аша. – Ведь она вполне могла проговориться, что в сквош они больше не играют?

– О-о, Чарльз сделал все, чтобы мы с Джеммой не общались. Какое-то время назад мы с ней поссорились – Чарльз кое-что себе позволил. Я поддержала не ее, а его, и мне за это прилетело больше, чем ему. Видимо, от него дурных поступков она ждала, а от меня – нет. Мы часто говорим о разбитых сердцах, когда разрушаются романтические отношения, но когда рушится дружба – это не легче. Во многом даже тяжелее. Но говорить об этом как-то не принято.

Аша провела пальцами по дивану.

– Ты права. У меня в детстве была подруга, она… короче, мы раздружились. И по сей день не знаю, что я сделала не так. Она приехала погостить к нам в Глочестер, где мы жили раньше. Вернувшись домой, она должна была черкнуть пару строк, но ничего не написала. Я ждала пару недель, звонила, послала несколько сообщений. Даже позвонила ее маме – не случилось ли с ней чего? С тех пор она осталась в моей душе привидением. Я думаю о ней больше, чем о моем бывшем. С потерей лучшей подруги очень трудно смириться.

Аша не один месяц пыталась понять, что такого обидного она сказала Эсми. Да хоть и сказала – разве можно человека так жестоко наказывать? Ведь Аша из тех, у кого много знакомых, но она мало кого к себе подпускает. И эта история лишний раз подтвердила ее страхи – на любовь ей лучше не рассчитывать. Для мамы, отца, подруг она была лишь разменной монетой.

– Очень жаль, дорогая. Женщины иногда бывают такими жестокими. Не скажу, что Джемма была моей лучшей подругой, но мне ее не хватает. Зря я ей об этом в свое время не сказала.

Гостиную отделяли от кухни белые кухонные шкафы. Справа куда-то вели две двери. Наверное, спальня и туалет. Никаких фотографий, ничего, что говорило бы о жильцах. От квартиры веяло холодом.

Пиппа прошла в кухню и открыла холодильник. Неоткрытый пакет цельного молока, какие-то сыры, четыре банки колы и бутылка шампанского.

– Понятно, – сказала Пиппа. – Самое необходимое.

Она достала из холодильника банку колы, резко встряхнула ее и поставила назад.

Аша подошла к окну, выглянула в парк, на балкончике стоял круглый столик и два стула.

– Что мы, собственно говоря, ищем? – спросила Аша.

Пиппа открывала один за другим кухонные ящики. Вилки-ложки, чайные полотенца, посуда.

– Все, чем я могу его прищучить, – сказала она.

Она открыла мусорный бачок и заглянула внутрь. Сморщила нос.

– Хочу знать, кто эта женщина. По крайней мере, мне так кажется. Если он что-то прячет, то это здесь. Я все-таки надеялась, что ошибаюсь, что это как-то можно объяснить. Типа у него тут кабинет. Какой-то сюрприз. Но нет, это явно любовное гнездышко.

– Не обязательно, – возразила Аша. – Может, иногда ему хочется уединиться, побыть подальше от семьи… – Выражение лица Пиппы заставило ее остановиться. – Да, конечно. Ты права. Этот подлец приводит сюда подружку.

Аша подвинула подушки, положила их на место. Оглядела комнату, но смотреть было не на что. Посмотрела на две закрытые двери, и сердце ее упало. Скорее всего, эти комнаты тоже ничем не примечательны.

Первая дверь вела в ванную без окна. Аша включила свет. Два полотенца, достаточно свежие, хотя ими пользовались. На угловой полке – гель для душа и шампунь. У края раковины – женский дезодорант. Пиппа прошла мимо Аши, взяла его и понюхала. Поставила на место и двумя руками оперлась о раковину.

Посмотрев на себя в зеркало, Пиппа судорожно глотнула и кивнула себе.

– Держись, милая, – пробормотала она. Выйдя из туалета, она выключила свет и остановилась перед последней дверью.

– Думать о тебе плохо никто не будет, – сказала Аша. – Все возненавидят Чарльза за его предательство, а ты узнаешь, сколько у тебя настоящих друзей.

Пиппа положила руку Аше на плечо.

– Дорогая, это верно, но причина в другом. Они все от меня отвернутся, ведь распавшийся брак – штука заразная.

– Ошибаешься, – возразила Аша. – А хоть и так, не все ли равно? Придурки всегда найдутся. Слышала, Роза удалила меня из чата?

– Ха! Это даже не смешно. Сейчас угадаю – ты ей что-то сказала поперек? Она милая женщина, но со своими комплексами, вот и щетинится.

– Комплексы? Мы говорим об одном и том же человеке?

– Будь к ней снисходительна. Она жутко уязвима, и живется ей далеко не так шоколадно, как кажется со стороны.

– Не верю.

– Вскоре после рождения Олли Роза выяснила, что ей отвели роль другой женщины. Вот такой грязный секретик. Она от этого так и не оправилась. Разве можно ее в этом винить? Так, проверим спальню?

– Погоди. Что ты сказала?

– У Мика другая семья. Дама с тремя детьми в Плимуте. По работе он носится по всему миру, и его долгие отлучки ни у той, ни у другой не вызывали подозрений, но Олли родился раньше срока, его какое-то время продержали в больнице, и Мику пришлось быть рядом с Розой. А как иначе. Но весь его спланированный график полетел к чертям, и его дама обо всем узнала.

– Но Роза осталась с ним.

– Да. Как и другая женщина.

– Ты шутишь?

– Мик их сталкивает друг с другом.

– И Розу это устраивает?

– Она обожает Мика, готова на все, лишь бы его удержать, но от его предательства, конечно, страдает. Это ведь дальше не пойдет? У Розы и так проблем хватает.

– Никому не скажу.

– Я еще должна радоваться, что у Чарли всего лишь любовница, а не целая семья. Хотя если эта комната – детская… – Улыбка сошла с лица Пиппы, казалось, она вот-вот расплачется. Откашлявшись, она положила руку на дверь и сказала: – Входим?

Обе не шелохнулись.

– Почему это – худшее из предательств? – спросила Пиппа. – Как подумаю, что он сидит на этом балконе и смотрит на закат рядом с не знаю кем… это уже плохо. А если она еще слышит, как он в душе поет песни Дина Мартина? Все это такое личное, но… Боже, если там причиндалы для любовных утех, я его просто убью.

– Вот уж не подумала бы, Чарльз производит впечатление крайнего консерватора.

Пиппа кивнула.

– Ты имеешь в виду его бежевые носки?

Аша пожала плечами.

– В том числе. Не похож на человека, склонного к экспериментам. Из святош редко выходят хорошие любовники.

– Хотела бы я сказать тебе, что ты ошибаешься, – вздохнула Пиппа.

Она толкнула дверь, и обе заглянули внутрь. Занавески были задернуты.

– Ладно. Загляни в шкаф, я пройдусь по ящикам, – распорядилась Аша. – Думаю, у Чарльза хватит ума ничего тут не оставлять.

– Правда? – спросила Пиппа.

Наморщив нос, она посмотрела на пол и пихнула ногой черные кружевные трусики.

– Ого.

– Вот тебе и ого.

– Чарльз любит одеваться в женское? Или это уже чересчур?

Пиппа секунду смотрела на Ашу, потом разразилась смехом. Аша хотела ответить улыбкой, но Пиппа села на кровать, обхватила лицо руками, и смех превратился в рыдания. Слезы текли по рукам и падали на рубашку.

– Не знаю, как так получилось, – сказала она. – Конечно, в последнее время жить со мной было не подарок, но…

Аша села рядом и обняла ее за плечи.

– Не смей себя винить. Не смей. Завести любовницу – это его решение, ты здесь ни при чем.

– Но мы столько лет вместе.

– Если ты угрохал на ошибку много времени, это не повод за нее цепляться.

Пиппа убрала руки от лица. Глаза распухли, порозовели, под косметикой проступали синяки. Она вытерла нос рукавом рубашки и покачала головой.

– Варианты: либо уйти с гордо поднятой головой, либо доставить ему жуткие страдания.

– Как поступила бы я, ты прекрасно знаешь.

Они сидели обнявшись, Пиппа смотрела на стену перед ними, Аша гладила ее по голове.

– Ладно, – сказала Аша. – Идем отсюда. Не хочу снова натыкаться на исподнее этой развратницы. Сейчас принесу тебе воды, и обсудим следующий шаг. Идет?

Аша оставила Пиппу в спальне и пошла в кухню. В каком-то смысле это прорыв. Теперь Пиппа точно знает, что Чарльз от нее гулял, и она с чистой совестью расскажет полиции об отношениях между Джерри и своим мужем. Аша открыла несколько створок посудного шкафа, наконец, нашла стаканы. Включила воду, дождалась, когда та станет обжигающе холодной.

– Ты как там, нормально? – окликнула она Пиппу.

– Нет еще, – отозвалась та. – Но скоро буду в норме.

Она уже вытащила стакан и увидела, что Пиппа стоит рядом.

– Давай… уйдем отсюда. Больше нам тут делать нечего.

– Конечно.

Аша поставила стакан на место, обернулась – Пиппа трогала яблоки в вазе на кухонной стойке. Выбрала одно, перебросила из одной руки в другую, откусила. На лице возникло отвращение, и она с трудом проглотила откушенное.

– Ха, – сказала она. – Ни за что не догадаешься, какое яблочко с гнильцой.

Открыв балконную дверь, она швырнула яблоко прямо в реку, вернулась и вытерла руки о штаны.

– Дура я, правда? Ведь все это – прямо у меня под носом.

– Не дура. Вовсе нет. Но Чарльз хитер.

– Еще бы. Уж точно хитрее меня. И мне никогда его не переиграть, он всегда будет на шаг впереди. – Она смотрела в окно, но ее взгляд остекленел. – Ему все сойдет с рук, а я останусь одна, два раза в месяц буду отправлять сыновей к папе.

Аша уперла локти в кухонную стойку и положила подбородок на ладони.

– Если полиция не арестует Чарльза за убийство Джерри.

Пиппа глянула на Ашу.

– Он, конечно, меня унижает дальше некуда, но это еще не значит, что он убийца.

– А тебе не приходило в голову, что это его рук дело?

Пиппа поежилась, отвернула голову.

– Он – отец моих детей.

– Здорово, конечно, но это не ответ на мой вопрос.

– Да, знаю, Чарльз злился на Джерри, тот не хотел идти навстречу, когда у нас возникли проблемы с деньгами. А сейчас, когда в школе распоряжается мисс Лейн, проблема вроде бы решена. Но даже если я пойду в полицию со своими подозрениями, кто захочет меня слушать? Женщину, которая швыряется тортами и бросается под колеса? Мне просто никто не поверит.

– Я тебе верю.

– Я соврала на моей последней работе, и они были счастливы от меня избавиться. Потом я при всех унизила Джерри в день открытых дверей. И не будем забывать, что я оскорбленная жена, недавно узнавшая об измене мужа. Полиция решит, что у меня есть тайный мотив.

Аша выпрямилась.

– Хорошо. Давай подождем с полицией до бала. Может, тем временем он себя выдаст.

– Зачем ждать бала?

– Я на хорошей вечеринке не была уже бог знает сколько времени.

– Ты же на школьные тусовки не ходишь, – сказала Пиппа.

– Не хожу. Эта будет моей первой и последней, хочу, чтобы запомнилась.

– Дорогая, ты хочешь нас покинуть?

– Да. Из-за отца Каса. Он ведь даже не знал, что я беременна. А теперь узнал, что у него есть сын, и, боюсь, он начнет нас искать. Давай об этой темной истории в другой раз? Не хочу сейчас распространяться на эту тему.

– Невозможно всю жизнь бегать. В какой-то день придется принять бой.

– Знаю. Но мы с Касом в местную картинку не вписываемся.

– Хм. Это твоя первая ошибка. – Пипа глубоко вздохнула. – Никто из нас не вписывается. Мы все – неприкаянные, дорогая моя. Делаем хорошую мину и надеемся, что нашу плохую игру никто не заметит.

Глава 34

Кас ответил после первого сигнала.

– Господи, Кас, извини. Уже подъезжаю. Две минуты, надо припарковаться. Сейчас.

– Можешь не спешить, – сказал он.

Поскольку они заключили временное перемирие, Аша не совсем поняла, что он хотел сказать.

– Как дела в школе? – спросила она.

Кас снова с ней разговаривал, но не по-дружески, скорее, из вежливости. Он ей обещал, что на письма от Марка больше откликаться не будет, Аша же обещала все ему рассказать начистоту. Только не сегодня. Но он попросил ее не тянуть, иначе поисками ответов займется сам.

– Знаешь что, – обратился Кас к Аше. – Бенни наказали за драку.

– С кем?

– Не беспокойся, не со мной. Олли что-то сказал насчет мамы Бенни и мистера Ньюхолла. Поначалу оба засмеялись, но тут же оба оказались на полу и стали колошматить друг друга.

– И что же Олли сказал про Пиппу?

– Не знаю. Я был занят своими делами, и вдруг Бенни шлепнулся на парту прямо передо мной.

Каких только слухов не распускают родители! Когда кричишь на детей и велишь им убрать свою комнату, они тебя не слышат – зато им известны все тайны, которыми родители делятся за закрытыми дверями и толстыми стенами.

– Скажи честно, – попросила Аша. – Тебе было приятно, что Бенни поставили на место?

– А то. Я аплодировал.

С легкой улыбкой Аша припарковалась и выскользнула наружу, держа телефон между ухом и плечом.

– У него дома сейчас не все так просто. Так что сильно на него не наезжай.

На парковке других машин не было, вокруг разве что топтались не успевшие уехать школьники, но Аше вдруг стало неловко. Она обернулась – не смотрит ли кто на нее? Не прячется ли? Нет, никого.

– Короче, я уже здесь, – сообщила она Касу. – Выходи на парковку.

Ей вдруг захотелось вернуться в кемпер и заблокировать двери.

– Не могу. Отис хочет с тобой кое о чем поговорить.

– В другой раз нельзя?

На другом конце линии Кас замолчал. Аша посмотрела на здание школы и увидела в окне фигуру. Непонятно, кто это был, смотрел ли в ее сторону, но по позе было ясно – этот человек рассержен.

– Ладно, – сказала Аша. – Сейчас подойду.

Она еще раз огляделась и быстро пошла по дорожке. Ключи от машины она еще держала в руке и переложила их – теперь между пальцев торчал острый ключ.

Пять минут назад она была истощена, хотелось лечь и проспать целую неделю, но теперь Аша напряглась и смотрела во все глаза: не идет ли кто за ней следом? Чарльз не мог знать, что она и Пиппа были в его съемной квартире. Отец Каса найти школу тоже не мог. Но тогда откуда такая тревога?

Все навалилось на нее сразу. Чарльз, Джерри, рецепты на болеутоляющие, чужие романы. А среди всего этого – несчастная Пиппа. Аша сама не понимала, как оказалась в эпицентре этой драмы, но теперь нужно все довести до логического конца. Оставлять Пиппу один на один с этой неразберихой она не может.

Пиппа согласилась не сообщать ничего полиции до летнего бала. Аша хотела собрать все факты, а одна вещь пока оставалась неясной. Как только она прояснится, тут Чарльзу и крышка. А на следующий после бала день Аша и Кас из Корнуолла уедут. Кас пока об этом не знает, но до конца семестра он в «Аберфале» не пробудет, и на сей раз она не скажет маме, куда именно они едут. Нельзя допустить, чтобы Марк вышел на их след. Потерять Каса – этого она не переживет.

Аша быстро прошла через сад к озеру. Вот и сарай. Она перевела дух.

Кас посмотрел на нее и сказал:

– Смотри, что я нашел.

Он поднял свою биту.

– Господи. В смысле… хорошо. И где же она была?

С колотящимся сердцем Аша разглядывала биту.

– В озере, – сказал Кас. – Бенни спрятал ее на шкафчиках. Но потом учителя сказали, что полиция хочет посмотреть наши биты. Бенни подумал, что полицию вызвала ты, потому что он ее украл, – вот он и выбросил ее в озеро. А Отис ее достал и вернул мне.

– И Бенни просто так тебе рассказал? Добровольно, по доброте душевной?

Кас улыбнулся.

– Мама, меньше знаешь…

Отис поднялся на ноги и засунул руки в задние карманы шорт.

– Чего я только не нахожу в этом озере – вы бы удивились.

– Могу себе представить. Кас сказал, вы хотите со мной поговорить? – Потом Касу: – Заканчивай свои дела, приятель, и собирай вещички.

Аша вышла в уютное тепло летнего дня. Вторая половина дня летом – ее самое любимое время. Вся работа сделана, впереди долгий вечер. Можно и расслабиться. Так было бы и сейчас, но день в обществе Пиппы вызвал у нее сильнейшую головную боль.

– С вами все нормально? – спросил Отис.

– Бывали дни получше.

Отис собрался что-то сказать, но Аша его опередила:

– Слушайте, мне неловко за прошлый раз, когда я сказала, что Кас, мол, заслуживает лучшей судьбы, чем должность садовника. Я имела в виду…

– Будет вам. Это я должен извиниться перед вами.

– Передо мной?

– Я почти сорвался. У меня есть причины, по которым я здесь, вам это ни к чему. А ваш парень напоминает мне младшего брата, так что мне приятно проводить с ним время. Понимаю, это может показаться странным – взрослый мужчина общается с двенадцатилетним мальчиком, поэтому я и хотел объясниться.

На кончике языка у нее вертелось: не переживайте. Какая разница? Еще несколько дней, и проблема Отиса Блейка отпадет сама собой.

– Если честно, – сказала она, – мне ваша дружба не очень по душе.

– Знаю.

– Кас что-то сказал?

– Нет. У вас все на лице написано. Оно временами очень выразительное.

Аша убрала в карман ключи от машины и постаралась придать себе спокойный и беспристрастный вид.

– Извините.

– Все нормально. Я понимаю. Хочу поделиться с вами тайной, известной только Ньюхоллу, – сказал Отис. – Насколько я знаю, он держал ее при себе, а теперь умер… если я никому об этом не скажу, тайна так и останется тайной.

– Вы не обязаны мне ничего рассказывать.

– Я учился в «Аберфале».

– Вот как.

Он кивнул.

– Я и мой брат. Это было… хорошо. На школьные годы жаловаться не могу. Может, это были самые счастливые годы моей жизни.

– Так нравилось, что решили вернуться?

Он почесал подбородок, глянул в сторону хижины.

– Не совсем.

Аша поняла: он хочет что-то сказать, и дала ему время собраться с мыслями. Она последила за стрекозой – та парила перед ней, а потом унеслась куда-то через озеро.

– Мой брат, – начал он, – был на три года меня младше. Я налегал на учебу, а он был весельчак. Говорят, у родителей нет любимчиков, но Арло обожали буквально все. Я не возражал. Выучился в Кембридже, потом работал в баре на Майорке, ждал стажировку в технологическом стартапе. Арло заканчивал учебу и собирался прилететь ко мне. В последний день экзаменов они с друзьями немного выпили. Обычные мальчишеские дела. После пива кто-то вспомнил: по традиции положено прыгнуть в озеро, и они вернулись. В то время ворот в конце дорожки еще не было, путь к озеру был свободен. Фонарей не было. Вокруг никого.

Отис сделал паузу, и Аша напряглась, боясь, что уже знает продолжение.

– Все прыгнули в воду, поплескались, и никто не заметил, что Арло пропал. А когда нашли его тело и вытащили, было уже поздно.

Аша прикрыла рот рукой.

– Какой ужас… – Она вспомнила день, когда в озеро вошел Кас. Свой страх. Гнев Отиса. – Боже. Мне очень, очень жаль.

Она слышала слухи о мальчиках, утонувших в озере, но считала, что это пугалки, которыми школьники потчуют друг друга.

– Когда я в воде увидел Каса, – сказал Отис, – я словно увидел Арло. Такие же темные кудри. И когда его вытащил, мне на миг показалось, что я спасаю Арло. Так что я принял это близко к сердцу, может, ближе, чем следовало. Конечно, Кас – не мой младший брат. Рассудок я не потерял. Но когда он после уроков стал сюда захаживать, признаюсь, я не стал его отталкивать. – Он нахмурился. – Так или иначе, надо было объясниться. Может, все равно звучит странно, но, по крайней мере, теперь вы все знаете.

Он посмотрел себе под ноги, почесал затылок, словно сказанное им не имело большого значения.

– Не понимаю, почему вы решили сюда вернуться, – удивилась Аша. – Все время думать о том, что здесь произошло?

Отис покачал головой.

– Поначалу думал таким образом исцелиться, ну, и покаяться. Продал свою компанию и увлекся садоводством. Это очень помогло. Работал сутками, времени горевать не оставалось. Эта работа сама меня нашла. Я увидел объявление о вакансии и позвонил Джерри Ньюхоллу. Он не был директором, когда Арло утонул, но слышал об этом и, наверное, пожалел меня и предложил работу, хотя опыта у меня почти не было. Мне хотелось вернуться, понять, как все произошло, ведь невозможно поступить иначе, если что-то не дает тебе покоя, верно?

Аша ответила не сразу.

– Вы всегда все доводите до конца? Как вы вообще можете здесь находиться?

Он склонил голову набок, обдумывая ее слова.

– Я присматриваю за ребятами, чтобы с ними ничего не случилось в озере, чищу водоем, чтобы было безопаснее. Это то немногое, что я могу сделать. Пусть верят в привидения, если это помогает им держаться подальше от воды. Вы, наверное, поняли: я потому здесь и живу, чтобы никто не полез в воду ночью.

Аше захотелось прикоснуться к нему. Но вместо этого она глубже засунула руки в карманы и впилась в ключи от машины, да так, что металл обжег ладонь.

– Извините, – сказала она. – Я отнеслась к вам с предубеждением. Всегда предполагаю худшее. Такой вот человек.

– Ерунда. Бывает.

– У меня сегодня был тяжелый день, и приятно слышать, что в мире еще есть порядочные люди.

Он улыбнулся, и ей сразу полегчало.

– Вас сегодня кто-то обидел? – спросил он.

– Не меня. Не стоило бы этого говорить, но я так зла, к тому же ничего ему не должна… Вы же знаете Пиппу Ярдли? Так вот, у ее мужа, Чарльза Ярдли, роман на стороне.

Отис едва заметно шевельнул бровью и отвел взгляд к озеру.

– Вас это не шокирует, – заметила Аша.

– Я замечал за ним кое-какие странности… скажем так, он строит из себя добропорядочного гражданина, но людей не обманешь.

– Вы знаете все, что здесь происходит, да?

Отис кивнул.

– Для большинства местной публики я – пустое место. Часть пейзажа. И когда они поблизости, они не слишком меня стесняются.

Ей в голову пришла одна мысль.

– Кое-кто считает, что к убийству Ньюхолла имеет какое-то отношение Пиппа – из-за несчастного случая с ней. А у меня предчувствие другое – тут замешан ее муж, и если я помогу ей это доказать… Может быть, вам что-то известно о дне, когда убили Ньюхолла?

На губах Отиса Блейка мелькнуло подобие улыбки.

– Хм. Интересно, что вы об этом спрашиваете.

Глава 35

Они выехали через пятнадцать минут после того, как прозвенел Ашин будильник. Солнце прекрасно делало свое дело и широкими мазками окрашивало небо в розовый цвет, когда они пересекали реку Тамар. По пути они остановились только позавтракать, успели вовремя и уже сидели у дома 53а по Стэнли-роуд, где шторы еще были задернуты.

Это был будний день. Учебный день. Ее письмо мисс Лейн о загадочной болезни Каса будет сегодня единственной ложью.

– Вот те крест, – сказала Аша.

– Неужели?

– Кас, такие обещания не нарушают. Сам знаешь.

– То есть я могу задать любой вопрос? – спросил Кас.

– Абсолютно, с одной оговоркой.

– Вот, – сказал он, отстегивая ремень безопасности. – Так и знал.

– Эй! Я серьезно, буду честна с тобой на все сто. Просто предупреждаю: прежде чем задать вопрос, подумай, действительно ли хочешь услышать ответ – если что-то узнаешь, отыграть обратно не получится.

– Понял.

– Тогда вперед?

Они вышли из кемпера, но Аша не спешила приближаться к дому по усыпанной галькой дорожке. Трава на небольшом участке недавно подстрижена. Входная дверь покрашена. С улицы казалось: здесь живет обычная семья. Из тех, что жарят мясо по воскресеньям, а на Рождество выносят из сарая дополнительные стулья. Надевают бумажные колпаки. Смеются. У Аши такой семейной жизни не было никогда, а жаль.

Кас взял ее за руку.

– Ты дрожишь, – сказал он.

– Знаю. Глупо, да?

– Если хочешь, то…

Кас кивнул в сторону кемпера.

Аша покачала головой и пошла по дорожке, рука сама потянулась к дверному звонку – лишь бы не передумать. В окне мелькнула занавеска, и она крепче сжала руку сына.

Ей пришлось нажать на кнопку еще дважды, но на лестнице наконец раздались шаги. Дверь открылась – женщина уже была одета в серый джемпер и черные джинсы. На босых ногах красовался черный педикюр. Неужели это она когда-то открывала дверь, завернувшись в полотенце?

– Доброе утро, Тесса, – поздоровалась Аша. – Примешь на чашку чая дочь и внука?

– Эд спустится через минуту, – сказала Тесса. – Очень хочет с вами познакомиться.

Они втроем уселись на краешки кресел, поставив кружки на колени.

– Давай сразу скажу, зачем мы приехали, – сказала Аша.

Мама набросилась на них с объятьями и восклицаниями «Как вырос!», но не спросила, почему Аша приехала в такую рань в пятницу утром.

Тесса обхватила пальцами кружку и принялась разглядывать ковер. Аша подумала: маме и так известно, зачем она приехала. Если говоришь человеку, что у него есть тайный сын, забыть такое невозможно. В прихожей задребезжал почтовый ящик, и Тесса вскочила.

– Возьму почту.

– Тесса, сядь.

Тесса села.

– Я должна сказать это сейчас или… или я струшу. Месяц назад Марк Далглиш написал Касу в соцсети.

Тесса молчала, но ее глаза метнулись к закрытой двери, будто она искала путь к бегству.

– При чем тут я? – спросила она, заправляя волосы за ухо.

– Вот и я хотела бы это знать.

Аша поставила нетронутый чай на ковер у ног и зажала руки между коленями, чтобы они не дрожали. Взглянула на Каса – он смотрел на бабушку с таким нетерпением, что у Аши перехватило дыхание.

– Послушай, – сказала Тесса, вскидывая руки. – А что мне было делать? Марк спросил меня, как у тебя дела, чем занимаешься.

Аше потребовались все силы до капельки, чтобы не вспылить.

– Могла бы сказать, что у меня все в порядке, и дальше заниматься своими делами.

Кас поерзал на стуле, и Аша глубоко вздохнула.

– Но, конечно, – продолжила она, – с моей стороны было ошибкой ожидать, что ты не выдашь этот секрет, когда встретишься с ним лицом к лицу. Было бы лучше, если бы ты ничего ему не сказала. Намного лучше, но я приехала не затем, чтобы ругаться.

– Это меняет дело.

– Я знала: рано или поздно этот вопрос возникнет, но надеялась, что Кас будет старше. Причина, по которой мы приехали… их несколько, но начнем с того, что именно ты рассказала Марку. – Аша обняла Каса. – Кас хочет знать правду, и в мою беспристрастность не верит. Честно говоря, я не уверена, что сама все хорошо помню. Я наговорила себе много всякой всячины за эти годы, пытаясь оправдаться перед собой. Я ни о чем не жалею, но, понимаешь, если Кас услышит это от нас обеих, у него будет более объективная картина. Я хочу, чтобы ты рассказала ему, что помнишь обо мне и Марке, и тогда он поймет: я старалась сделать так, чтобы было лучше нам обоим.

Тесса качала головой, словно не веря своим ушам. Она не успела ничего сказать, как дверь открылась и появился пожилой мужчина. Лысый, тощий – эдакая гончая, вставшая на задние лапы. Он заправлял и без того заправленную футболку и улыбался, обнажая мелкие зубы.

– Вы, должно быть, Аша, – сказал он. – Черт возьми, вылитая мама.

Аша и правда походила на свою маму больше, чем ей хотелось бы, но физического сходства не было абсолютно. Внешность и цвет кожи Аша унаследовала от своего отца-грека, и эти черты передались Касу. Все говорили, что Кас очень похож на нее. Но, взглянув на маму, она увидела на ее лице ярко выраженные скулы Каса. Его длинные ресницы обрамляли глаза Тессы. Возможно, в словах Эда что-то есть.

– А вы, стало быть, Эд, – сказала Аша. – Рада познакомиться. – Она коснулась ноги Каса. – А это…

– Можете не говорить, кто это. Привет, Кассиус Корнелиус.

Аша бросила взгляд на мать и нахмурилась.

– Все хорошо, приятель? – спросил Эд. – Твоя бабушка все время о тебе говорит. У нее в телефоне есть альбом со всеми твоими фотографиями. Правда, ты там чуток моложе.

– Здравствуйте, – сказал Кас. Он сиял. Наверное, приятно сознавать, что кто-то о тебе часто думает. Аша поежилась.

Тесса поднялась на ноги и обняла Эда за талию.

– Будь хорошим мальчиком, – сказала она. – Сбегай за молоком, хорошо? Я не ждала гостей.

– Запросто. – Он повернулся к Касу и сказал: – Что тебе предложить, Кассиус Корнелиус? Чем травишься? Конфетками? Чипсами?

– Ничего не надо, спасибо.

– Тогда печенье. Принесу печенье. «Хобноб» подойдет? Одна нога здесь, другая там.

Тесса проводила его до двери, чмокнула в щеку и подождала, когда дверь за ним захлопнется.

– Кассиус Корнелиус? – обратилась Аша к маме.

– Эд от этого имени ловит кайф. Говорит, сразу представляет себе римского императора.

Аше не понравилось, что имя ее сына произносит незнакомый человек.

– Вроде симпатичный.

– Тебя это удивляет? – Тесса снова села на диван и хлопнула по нему ладонью. – Сядь рядом с бабушкой, Кассиус.

Он подошел к ней, и Аша убрала руки под себя, чтобы не оттащить его назад.

– Много ли тебе известно? – спросила его Тесса.

– Мало. Мама говорила, что о моем отце ничего не знает, но потом пришло сообщение от Марка. Якобы он узнал от вас, что у него есть сын. Вот, собственно, и все. Сказал, что хочет познакомиться со мной поближе. А мама говорит, что этот тип – транжира, и не хочет, чтобы я с ним якшался. Это все, что я знаю.

– Насчет транжиры мама права. Но, зная ее, не сомневаюсь – она использовала слово посильнее.

Кас улыбнулся, а Аша поморщилась.

– Я никогда не думала, что он ей под пару. Хотя вполне мог звезду выманить с неба. Но твоя мама, она такая, не стала слушать, когда я говорила, что он ей не пара.

– Что-то не помню, чтобы ты меня предупреждала, – вставила Аша.

– Кто тут рассказывает – ты или я?

Аша скрестила руки на груди.

– В любом случае, – сказала Тесса, – он всегда сорил деньгами, но никогда не говорил, откуда их взял. Модные часы, новые кроссовки. Сам понимаешь. Обещал ей золотые горы, а твоя мама если чего и хотела, так это пожить другой жизнью, вместо той, какая ей выпала.

По привычке Аша уже собралась возразить, но ведь это правда: ей всегда казалось, что стоит распрощаться с привычной жизнью, и все будет намного лучше.

– Отдадим твоей маме должное, – продолжила Тесса, – жизнь у нее в детстве была не сахар. Денег у нас вечно не хватало. Конечно, ведь ее отец оставил нас в тот день, когда ей исполнилось четыре года.

– Мне было семь, – поправила Аша. – И это был не день моего рождения, а после Рождества.

– Когда она стала старше, ей пришлось ухаживать за мной и Джорджи, я сама не справлялась. Часто болела.

Аша фыркнула.

Тесса бросила взгляд на Ашу, потом повернулась всем телом к Касу.

– Что бы ни говорила тебе мама, зависимость – это болезнь. Она будет со мной всю жизнь, в какие-то дни мне лучше, в какие-то хуже. И лучше, когда Эд рядом. Он хорошо ко мне относится. Твоя мама, конечно, думала, что все знает. И ненавидела меня. А потом появился сам знаешь кто, и только ее и видели. Я думаю… знаю, сейчас она испепелит меня взглядом, – но я думаю, она забеременела специально, чтобы сбежать отсюда. Появится ребенок, за ним надо ухаживать, а на меня с Джорджи уже нет сил и времени, так? – Тесса закрыла глаза. – Боюсь даже посмотреть в ее сторону. Она испепеляет меня взглядом, так? Убийственным?

Кас кивнул и засмеялся. Тесса протянула руку и погладила его по щеке.

– Ты хороший парень.

Аша ничего не сказала, но громко вздохнула – так, чтобы Тесса услышала.

– Твои мама и папа были вместе не долго. Пять или шесть месяцев, но для твоей мамы и это было слишком долго.

– Это длилось больше года, мама.

Тесса понизила голос и наклонилась к Касу.

– Нет. А в один прекрасный день явилась полиция – Марк якобы ограбил стариков. Он был… – Она взглянула на Ашу. – Чем он занимался, котенок? Инвестиции или что-то похожее?

Аша кивнула.

– Он представлялся финансовым консультантом, но просто брал деньги у пенсионеров. В основном у вдов. Часть вкладывал, часть терял, остальное тратил на себя.

– И на тебя.

Аша опустила взгляд на свои руки.

– Мне он сказал, что это большое недоразумение и он не сделал ничего незаконного. Он признал, что какие-то деньги потерял, но, когда инвестируешь, нет никакой гарантии. Сказал, что, когда эти старики давали ему деньги, он их предупреждал: их можно потерять. Но потом я услышала, что говорит другая сторона, – и на следующий день от него ушла. Он сел в тюрьму, я никогда не навещала его, не писала ему. Если честно, думаю, ничего такого он и не ждал. Насколько я знаю, он никогда не пытался связаться со мной или объяснить, что случилось, и я не видела надобности сообщать ему о тебе, Кас. Не скажу, что он плохо ко мне относился, но я знала: через три года он выйдет из тюрьмы, а я так сильно тебя любила… как я могла делить тебя с ним по выходным? Как отпускать на Рождество к лжецу, который тебя не заслуживает? Поэтому мы и переезжаем с места на место.

– В машине для бегства, – сказал Кас.

Аша пожала плечами.

– Эта шутка из тех, которая на самом деле никакая не шутка. Будь моя воля, я бы всегда держала двигатель включенным.

– Это все? – спросил Кас.

– Что ты имеешь в виду, дорогой? – спросила Тесса.

– Я думал, он серийный убийца или что-то в этом роде, может, гангстер. Думал, ты скрываешь что-то серьезное.

Аша чуть не рассмеялась.

– Мне даже подумать страшно, что я могу тебя потерять, Кас. Ничего страшнее нет. Я думала, он будет злиться на меня за то, что я тебя от него скрываю. Но будь он официальным отцом, в какой мир я бы тебя выпустила? Ради твоей безопасности я готова горы свернуть. Ты это знаешь. Никогда не позволю ему до тебя добраться.

– А у меня права голоса разве нет? – спросил Кас.

– Нет. Я сказала тебе, что говорить будем начистоту, но последнее слово все равно за мной. Он – не твой отец, Кас. Он чужой человек.

Кас сморщил нос.

– Хорошо.

– Хорошо? – повторила Аша. – В каком смысле «хорошо»?

– Если считаешь, что так для меня лучше…

– Ты блефуешь, что ли? Если да…

– Ты кое о чем забыла, – сказала Тесса.

Аша и Кас посмотрели на нее.

– Если Марк знает о Кассиусе и хочет его видеть, спрятаться не выйдет. Нравится тебе это или нет, рано или поздно он тебя найдет.

– Ты сказала ему, что мы в Корнуолле? – спросила Аша.

– Да, но не дала твой адрес, никакой наводки. – Отвернувшись, Тесса пробормотала: – Я и сама его не знаю.

– Боже правый, Тесса. – Аша вздохнула. – Зачем ты ему сказала?

– У меня не было выбора.

– Почему? Он тебе выкрутил руку? Напоил? Объясни, как это он не оставил тебе выбора.

– Не он, – сказала Тесса. – А ты. Это ты не оставила мне выбора. Если будешь прятать Каса, никогда не вернешься домой, и я не смогу загладить свою вину перед тобой.

– То есть ты это специально?

– Я не знала, что наткнусь на него. Но он начал расспрашивать о тебе, и я подумала: может, так тебя удастся остановить, чтобы ты перестала бегать. И мы станем нормальной семьей.

– Господи, я не удивляюсь, что ты снова думаешь о себе, но послушай! Это низко.

– Послушай меня, – сказала Тесса, выпрямившись на диване. – Я люблю тебя, Аша. Ты моя дочь. Кассиус – мой внук, а я его почти не вижу. По своему опыту знаю, каково это – воспитывать детей в одиночку, и да, можешь не говорить – с этой задачей я не справилась. Жалею, что вычеркнула из твоей жизни отца, потому что с годами поняла: лучше жить в окружении людей, которые тебя любят. Ты всегда была ершистой. Никого к себе не подпускала. Почему не позволяешь никому тебе помочь? Почему не позволяешь никому тебя любить?

Аша уже собралась подняться на ноги и вытащить Каса из комнаты, но выражение его лица ее остановило. Аша давно поняла: в ней есть что-то такое, что полюбить невозможно.

– Меня столько раз подводили. Зачем мне это снова? Если у тебя на что-то аллергия, что с этим можно сделать?

Звук ключей в двери помешал Аше продолжить. Она глубоко вздохнула и села на свое место.

– Это всего лишь я! – крикнул Эд из коридора. – «Хобнобса» нет. Представляете? Пришлось взять заварное.

Тесса взяла Каса за руку, но, улыбаясь, посмотрела на Ашу:

– Сравнить любовь с аллергией на орехи – на такое способна только твоя мама.

Глава 36

Как и предрекал Джерри Ньюхолл, летний бал стал жемчужиной светской жизни школы «Аберфал». Ничего подобного Аша в своей жизни не видела. Она пришла сюда только ради Пиппы, но сейчас, стоя у края лужайки с бокалом шампанского в руках, думала: как здорово, что она не пропустила такое зрелище!

Она знала, что на нее смотрят, но на сей раз не возражала. Ей не нужно никому ничего здесь доказывать, ведь для нее это мероприятие в «Аберфале» – последнее. Если хотят, могут сплетничать о ней сколько влезет, – уже без нее. Все женщины вырядились в лучшее, но Аша решила надеть то, в чем ей будет удобно. Брюки в тонкую полоску с высокой талией она купила по дешевке в магазине подержанных товаров, а подтяжки остались еще с отроческих лет. Но белая рубашка с короткими рукавами и черная бабочка – обновка, а длинные перчатки достались ей почти даром в магазине карнавальных костюмов. Волосы собраны в пучок, губы выкрашены в вызывающе красный цвет.

Услышав, что будет ярмарка, она представила себе «поймай утку», призовые мягкие игрушки на стенках киосков, запах жареного лука в воздухе. Но, бродя между аттракционами и каруселью, она поняла: таких ярких красок не видела никогда. Надо всем возвышалась спиральная горка, и Аша улыбнулась, глядя, как Пэм вывалилась снизу в куче блесток. В детстве Аша любила съезжать с горки на грубой мешковине, тут же взбегать по ступенькам и кататься снова и снова.

Сквозь смех и визг пробивалась музыка, перенося Ашу в прошлое столетие, в те времена, когда на ярмарках играли шарманки. В воздухе висели вопли восторга – это автомобильчики кружились то в одну, то в другую сторону, на такой скорости, что в желудке поднимался вихрь, а в глазах рябило. В годы ее молодости все было медленнее. Даже лето тянулось лениво, каждый день и неделя превращались в вечность. Любовные романы, что длились три недели, казалось, не кончатся никогда.

Девять месяцев, которые Кас провел в «Аберфале», казались ей годами. И он, и она выложились полностью. Аша по просьбе Каса даже пыталась завести друзей. Кас в местный ландшафт, может, и впишется, но Аша – никогда. Но надо переехать, пока отец Каса их не выследил. Визит к матери оказался на диво приятным, главное, не обмениваться оскорблениями, и можно подумать о том, чтобы впустить Тессу в их жизнь. По крайней мере, впускать время от времени.

Роза, понятное дело, продолжала дуться на Ашу. Спасибо Клэр, что предложила вечером взять такси пополам и оставить Каса на ночь в компании Фредди. Значит, не придется топать пешком одной.

Кэти Лейн хотела превратить сегодняшний вечер в событие, о котором будут говорить не один год. Аша знала, что желание Кэти сбудется, но не так, как той хотелось бы. День выдался великолепный, вечер его еще не остудил, хотя на горизонте явно появились тучи. Ветви деревьев заколыхались, обычно спокойная поверхность озера покрылась рябью, похожей на отпечатки больших пальцев. Казалось, можно ждать передышку от душной жары, но воздух перед грядущим ливнем сгустился еще больше. Мужчины уже оттягивали воротники рубашек, им не терпелось снять пиджаки и закатать рукава. Женщины в бахроме и блестках едва ли нуждались в шарфах. Длинные перчатки, диадемы с перьями – можно было подумать, что в «Аберфале» снимают «Великого Гэтсби».

Аша собиралась замазать свои татуировки тональным кремом, но в последнюю минуту решила, что скрывать ничего не хочет. У каждой из татуировок была своя история: Аша либо праздновала что-то замечательное, либо старалась выбраться из очередного душевного раздрая. Ее татуировки – это трофеи в борьбе за жизнь, они напоминали ей о том, что она сдюжила. Она посмотрела на маяк на своем предплечье. Это когда родился Кас. Его рождение напомнило ей: их семейный корабль надо держать подальше от скал.

Она увидела, что на нее нацелил объектив фотограф, но отворачиваться не стала, наоборот, уставилась прямо в объектив. Щелк-щелк-щелк.

Кто-то ее окликнул, и Аша оглянулась: около карусели стояла Клэр и махала ей рукой.

– Иди сюда!

Аша улыбнулась, поставила бокал на поднос и пошла через лужайку. Просто стоять и глазеть – вся изнервничаешься. Лучше чем-то заняться, тогда тревожные мысли уйдут на второй план.

– Уже и не помню, когда была на подобном празднике, – сказала Аша, подойдя к размалеванным лошадкам.

– Точно. Просто ураган.

Аша обратила внимание на Отиса, он стоял с Хинчем и Мэнди. Вернее, она обратила внимание на то, что на Отиса обращают внимание остальные. Никто не ожидал, что у садовника есть смокинг, к тому же Отис в нем прекрасно выглядел. Карусель завертелась, и Аша словно вернулась в детство – ей стало страшно, до колик в животе. Ее лошадка скакнула вперед, и Клэр осталась позади, потом вперед вырвалась Клэр, а Аша отстала. Поначалу она держалась за позолоченную спираль торчавшего перед ней стержня, но потом привыкла к ритмичному покачиванию, отпустила руки и стала смотреть по сторонам.

Люди стояли группками по четыре или шесть человек, лица сияли улыбками. Бокалы поднимались, опрокидывались, снова поднимались, еще и еще, порожние заменялись полными. Может быть, вечеринок и стало меньше, но их суть не изменилась. Многие родители жили жизнью школы, словно надеялись вернуться в прошлое. Здесь они свои. Здесь они неприкасаемы. Защищены.

Суматоха, царившая в голове Аши, грозила разорвать ее надвое. Среди этого изобилия ей было неловко, ей претили эти привилегии и статус, и все же отчаянно хотелось быть частью этого мира, тем более она желала этого своему сыну. Ей хотелось легкой жизни, она считала, что деньги и положение в обществе дадут ей желаемое – но это была ошибка. И битву она вела не с богачами, а с собой, со шрамами, которые ей нанесло детство. По большому счету этим людям было все равно, есть ли у нее деньги в банке, есть ли в ее родословной Габсбурги. Их интересовало одно: насколько она предана школе. Но из-за своей замкнутости и недоверия она ушла в глухую оборону.

Учителей было не много, по крайней мере знакомых, но достаточно, чтобы занять целый стол. Интересно, они не боятся сидеть здесь с бокалами в руках, не страдает ли их профессиональный облик? Или им тоже неуютно среди знати, потомков тех, в чью честь названы дороги и школьные здания? Возможно, они уединились, чтобы к ним не приставали подвыпившие родители: «Что скажете о реферате Джейкоба по истории?»

За этим столом, разумеется, сидела и Кэти Лейн. После похорон Джерри прошло не так много времени, и школьный бал был данью его памяти. Мэнди прекрасно смотрелась в красном платье, а Хинч волочился за ней следом, словно щенок. Учителя стряхнули пыль со своих лучших нарядов – из-за чувства вины? Ведь когда Джерри был жив, они на него жаловались. Или испугались: если хотя бы не сделают вид, что сожалеют, их обвинят в убийстве? Было в этом что-то комичное, даже безумное – возможно, они пьют шампанское рядом с убийцей.

Вдруг Аша услышала крики, но пришлось подождать, пока карусель сделает оборот, чтобы увидеть, что случилось. Но крики уже превратились в смех, и сердцебиение пришло в норму. В поле ее зрения попало озеро, где плескались люди. Вот что происходит, когда перетрудившиеся родители решают выпустить пар. На поверхности воды мелькали головы. На следующем обороте карусели Аша увидела, что к озеру направляется Отис, скользя лаковыми туфлями по траве. Он предсказывал нечто подобное. Собственно говоря, таков был их план.

– Мне нравится твой прикид, – похвалила Клэр. – Смело.

– Спасибо.

С каждым кругом карусели Отис был все ближе к воде.

– Ты разговаривала с Пиппой? Я собиралась ей позвонить.

Это «я собиралась» Аша в последние дни слышала часто.

– С ней все нормально, – сказала Аша. – Несчастный случай, конечно, выбил ее из колеи, но серьезных последствий нет, скоро она восстановится.

Аша хотела сказать Клэр, что убийца Джерри – Чарльз. Хотела объяснить, что знает о разводе, о романе, наркотиках, но Пиппа хотела до поры до времени держать все в тайне. У нее были свои мысли о том, как сделать эту новость достоянием гласности, и Аша вся дрожала от предвкушения.

– Жаль, что ее сегодня нет с нами, – сказала Клэр. – Но я на ее месте не спешила бы высовываться. Понимаешь? Конечно, мы-то знаем, что слухи о ее причастности к смерти Джерри – всего лишь слухи, но, если бы у меня за спиной шептались и прятали столовые ножи, я бы просто умерла.

Слова замерли у Клэр на губах – даже притом, что играла ярмарочная музыка, стало ясно: что-то происходит. В атмосфере что-то изменилось.

Аша прикусила губу, чтобы скрыть улыбку – на ступенях, ведущих к лужайке, появились две эффектные фигуры, не узнать которые было нельзя: Чарльз и Пиппа Ярдли.

Глава 37

Кэти, стоя у раковины в школьном туалете, сделала три глубоких вдоха. По рукам стекала вода, она посмотрела в зеркало и велела себе держаться. Сегодня ее шанс показать всем, что она может быть директором этой школы. Но напряжение нарастает и грозит довести ее до слез еще до того, как начнут разносить канапе.

Она побывала в полицейском участке, дала очередные показания, но это ее не успокоило. Пришло еще одно чертово письмо, и она решила – хватит. Эти письма ее достали. Вообще все достало. И она сказала правду, как и требовали электронные письма. Как умоляла ее последние три недели совесть. Боже, неужели прошло всего три недели? Казалось, последний раз она спала полноценным сном несколько лет назад.

Кэти думала, что, рассказав все как на духу, испытает облегчение, но от страха едва дышала. Что же будет дальше? Без последствий не обойтись. Иначе не бывает. Детектив так и сказал.

Говорили, что вечером может заглянуть Джемма Ньюхолл. За столом Кэти ей на всякий случай оставили место. Хотя вряд ли, ведь она похоронила мужа всего несколько дней назад, а Кэти только что рассказала полиции о своих подозрениях, предположила, что электронные письма и порезанные шины – дело рук Джеммы. Но если она все-таки придет… Помоги им всем Бог.

О том, что не обошлось без Джеммы, Кэти стала думать после разговора с Чарльзом в машине. Да, такое было возможно, и чем больше она думала, тем вероятнее это казалось. Но когда пришло еще одно письмо с требованием выложить все начистоту перед балом, Кэти поняла: она не может поручиться за здравомыслие Джеммы. Мало ли что та может выкинуть сегодня, если ее не остановить?

Кэти пришла к детективу Маллинзу, который раньше дал ей свою визитку, и, держа в руке чашку теплого чая, рассказала ему и его коллеге все, как было. Электронные письма. Порезанные шины. Роман. Но больше всего их заинтересовало ее признание, что орудие убийства она выбросила в окно. Почему кусты под ним были смяты? Значит, кто-то пробрался между рододендронов и взял биту. Нет, куда ее унесли и кто именно, она не знает. Может только предположить: убийца следил за ней и избавился от биты сам.

Маллинз сказал ей: поначалу все указывало на то, что кто-то выпрыгнул из окна, но криминалисты эту версию не подтвердили. Они долго ломали головы, изучая микроскопические следы крови и сломанные ветки. Маллинз даже не поблагодарил Кэти за то, что внесла ясность. Скорее, он был недоволен, что она так долго скрывала от них истину. Она подробно объяснила свои обстоятельства, но сочувствия не встретила.

И все же стало ясно: убийца вошел и вышел через дверь, и показания Мэнди оказались под большим вопросом.

– Да. Мне очень жаль, – сказала им Кэти. – Я уговорила ее сказать, что она не отлучалась со своего места, а в кабинет заходила только Джемма Ньюхолл. Я беспокоилась о Чарльзе, да, о человеке, с которым у меня были отношения, опасалась, если Мэнди скажет, что уходила и в кабинет мог зайти кто угодно, вы заподозрите Чарльза, потому что… Причин много. У него были проблемы с деньгами, он общался с Джерри… Джерри подозревал, что мы встречаемся, и вы подумаете, что Чарльз хотел это скрыть. Но клянусь вам – Джерри он не убивал. И мне уже не нужно его выгораживать, потому что наши отношения прерваны. Да их толком и не было…

Кэти не ожидала, что их разрыв так ее опечалит. Но сердце ее было разбито, и на то была тысяча причин. Она оплакивала потраченное время, а также время, которое так и не наступило. Все же в глубине души она надеялась: Чарльз поймет, что жить без нее не может, и будет умолять вернуться.

Кэти провела два часа в парикмахерской, укладывая волнистую челку, еще час наносила косметику, а поскольку накладные ресницы цеплялись за очки, еще полчаса надевала контактные линзы. Родители проходили мимо нее и даже не узнавали, но первый раз за долгое время на сердце было легко.

Она отряхнула воду с рук, забрызгав зеркало, и подошла к жалкой сушилке, которая еле-еле дохнула на нее, как фамильярный алкаш на корпоративной вечеринке. Дверь распахнулась – в туалет, впустив звуки музыки и болтовни, вошла Хелена-Луиза.

– О-о, привет, – сказала она. – Ну ты даешь. Выглядишь божественно. Никто и не думал, что у тебя такие стройные ножки.

– Спасибо. Ты тоже отлично выглядишь. Платье – просто шик.

Хелена-Луиза прошла в кабинку и заперла дверь. Кэти убрала руки из-под сушилки, и жужжание прекратилось.

– В итоге мы продали все билеты, – раздался голос из кабинки. – Последние два ушли вчера. Кулинария постаралась. Я слышала, музыканты тоже хороши. Ты их раньше слышала?

Кэти заколебалась.

– Нет. Видела их ролик, показалось, звучат вполне профессионально.

– Профессионально? – взвизгнула Хелена-Луиза. – Что так скромно? Ты видела фильм «Фокус-покус», где всех так заворожили, что люди танцевали всю ночь? И у нас должно быть так. Если к утру не сотру ноги в кровь, буду считать, что вечеринка провалилась.

Кэти услышала, как в унитазе зажурчала вода.

– Надо возвращаться, – сказала Кэти, когда рядом, одергивая платье, появилась Хелена-Луиза.

– Видела, кто приехал? – В голосе Хелены-Луизы наряду с восторгом прозвучали шаловливые нотки. – Пиппа Ярдли!

Внутри у Кэти все оборвалось.

– Но Чарльз сказал… Мистер Ярдли говорил, что она едва ли полностью оправится.

Хелена-Луиза поправила ленту во вздыбленных волосах и сказала:

– Знаю. Выглядит она прекрасно, но вид слегка отсутствующий, сама понимаешь. Хотела с ней поздороваться, а она посмотрела на меня, как на пустое место.

Хелена-Луиза повернула кран и отскочила, потому что вода обрызгала ей платье. Кэти открыла дверь и вышла, оставив Хелену-Луизу подкрашивать губы. В зале почти никого не было. Занимать места люди начнут в лучшем случае через полчаса. Почти все гости были на свежем воздухе: либо катались на аттракционах, либо смотрели на тех, кто катается. Кэти подобрала свой бокал игристого вина. Раньше по подобным случаям всегда подавалось шампанское «Боллинджер», напиток высшего класса, как почти все в этой школе. Но Кэти считала, что разницу между «Боллинджером» и лучшей шипучкой из супермаркета никто не заметит. И никто не сознается, что не в восторге от шампанского, которое признано лучшим.

Кэти обещала себе, что пить сегодня не будет, но сейчас, узнав, что Пиппа приехала вместе с Чарльзом, решила себя взбодрить. Она вышла на теплый вечерний воздух, почти забыв, что люди собрались не просто так, а почтить память убитого. И почти забыв, что ее любимый мужчина пришел сюда со своей женой.

Кэти окинула взглядом лужайку, улыбающиеся лица вокруг и подумала: теперь все это мое. В прошлом «Аберфал» был почти закрытым элитным заведением, но теперь школу возглавила она, и многое здесь изменится. Потенциал для перемен огромный. Она может помочь многим детям, помочь им заложить фундамент полноценной и осмысленной жизни.

Кэти не сразу нашла Пиппу в толпе, но, разглядев ее, поразилась: как могла ее не заметить? Бирюзовое платье блестело, будто было покрыто миллионом кристаллов. Украшения на запястьях, пальцах и шее сияли на солнце, а рядом стоял Чарльз и смеялся чьей-то шутке. Кэти увидела, как он приобнял Пиппу за талию – да собирается ли он оставлять жену?

Пиппа и Чарльз выглядели великолепной парой. Неужели Кэти обманывалась, когда думала, что такой мужчина, как Чарльз Ярдли, может ее полюбить и мечтать о совместном будущем? Чарльз Ярдли, выпускник закрытой школы, учившийся в Оксбридже. Чарльз Ярдли, глава попечительского совета, марафонец.

– Здравствуйте, мисс Лейн. Много народу собралось.

Кэти крепче сжала бокал, чтобы он не выпал из руки.

– Джемма, – сказала она. – Я так рада, что вы приехали.

Глава 38

Стол был рассчитан на восьмерых, но Аша была без пары, и они превратились в счастливую семерку. Между ней и Бекки, сидевшей левее, осталось свободное место. Муж Бекки, Расс, шутил и рассказывал анекдоты, вызывая за столом смех. По другую сторону от Аши сидели Клэр и ее муж. Аша не запомнила, как его зовут, когда они познакомились несколько месяцев назад, он повторил, но имя в голове так и не отложилось. Теперь спрашивать было уже неловко. Напротив Аши сидели Пиппа и Чарльз. Мастер-класс по притворству.

Пиппа выглядела как кинозвезда, а Чарльз – как ее надежная опора. Они редко смотрели друг другу в глаза, но сидели плечом к плечу. Единым фронтом. Аша заметила, что Пиппа не пьет. Внимательные официанты подливали ей только воду. Перед Чарльзом стояла пинта пива, хотя Аша знала: после того случая, когда они отдыхали с Джерри и Джеммой Ньюхолл, пить он бросил.

Кто-то опустился на соседний стул, заставив Ашу вздрогнуть.

– Извините, опоздала. Я что-то пропустила?

– Роза? – удивилась Аша. – А где…

– Мик? В последнюю минуту планы поменялись. Ему нездоровится, поэтому я попросила посадить меня за ваш столик. Так что на этот вечер моя пара – это ты, Аша. Чокнемся!

Все стали чокаться и говорить Розе, как прекрасно она выглядит, а Аша внимательно наблюдала за ней. Неестественно широкая улыбка, глаза накрашены сверх меры. Почувствовав взгляд Аши, Роза посмотрела на нее, и на секунду улыбка сползла с ее лица, обнажив грусть.

– Дружба? – спросила Роза.

– Дружба.

Еда в основном была уже съедена, но опустошить свою тарелку Аша не могла – от волнения крутило в животе. Свой бокал при появлении официанта с вином она всякий раз прикрывала. Она выпила достаточно, чтобы расслабиться, но выпитое не позволяло ей забыть о том, что ждет их сегодня вечером. Появления Джеммы Ньюхолл она не ожидала. Да и никто не ожидал. И ее присутствие слегка омрачало вечер. Как смеяться, когда она рядом?

Когда тарелки унесли, поднялся Хинч и попросил слова.

– Последние несколько минут нашего тихого аукциона, дамы и господа. Делайте ставки прямо сейчас. Не забывайте, что речь идет о двух неделях на вилле Генри на Мальте. За авиабилеты каждый платит сам. Их оплату скупердяй Генри на себя не берет.

Смех.

– И мое любимое: «Астон Мартин» на один день от автосалона «Элсмор» – во многом благодаря огромной сумме, которую Клифф Тревис потратил там за последние несколько лет. Я прав, Клифф?

Снова смех.

– А после десерта, – продолжал Хинч, – у нас будут «Свингеры Святого Стефана» – спокойно, Антон, это не те свингеры. – Он направил палец на мужчину за соседним столиком, которому, похоже, шутка не показалась удачной. – А теперь, если всерьез, самое время поблагодарить организационный комитет бала за проделанную работу.

Раздались восторженные аплодисменты. Хелена-Луиза изобразила смущение.

– И еще, – добавил Хинч, – спасибо всем, кто участвовал в аукционах, тратил деньги в баре, покупал билеты и вообще приехал сюда сегодня. Вы знаете, что этот вечер особенный, сегодня мы вспоминаем жизнь необыкновенного человека. – Он сделал небольшую паузу и посмотрел на Джемму. Прокатилась рябь аплодисментов. Несколько приветственных возгласов. – Мисс Лейн в начале вечера эту жизнь прекрасно подытожила. Это был великий человек, нам очень его не хватает, и наш долг – продолжать его дело, чтобы он мог нами гордиться. Поднимем бокалы?

Стулья заскрипели, люди поднялись на ноги.

Хинч поднял бокал.

– За Джерри Ньюхолла.

– За Джерри Ньюхолла, – повторили все.

Когда прозвучало имя мужа, Джемма Ньюхолл, не поднимая глаз, поднесла бокал ко рту. Вино едва коснулось ее губ, а в глазах можно было прочитать боль, но большинство предпочло не смотреть в ее сторону. Так проще.

Аша поискала глазами Отиса, но место за его столом пока оставалось свободным. У задней стены стояли еще три стула – видимо, для тех, кто решил искупаться в озере.

Аша заметила, как головы повернулись в ее сторону, и залилась краской, но оказалось, что смотрят не на нее, а на женщину, сидящую напротив. Аша посмотрела туда же и увидела, что Пиппа во время тоста осталась сидеть как ни в чем не бывало.

Фальшиво улыбаясь, Чарльз шикнул на Пиппу:

– Поднимись!

Он взял ее под ее локоть, но она стряхнула его руку.

Пиппа осталась сидеть и спросила:

– Почему, Чарльз? Почему я должна вставать?

Люди больше не притворялись, что поведение Пиппы остается незамеченным. Они открыто пялились.

– Потому, что это знак уважения к нашему дорогому другу, – сказал он, делая вид, что смеется, хотя его суровый взгляд говорил, что ему совершенно не смешно. – Я знаю, ты не очень хорошо себя чувствуешь, но…

– Я прекрасно себя чувствую, Чарльз, спасибо. Но не хочу лицемерить.

Помедлив, Пиппа встала и обратилась к собравшимся.

– Предлагаю сыграть в игру, – сказала она.

Ее голос прорезал тишину. Официанты безмолвно стояли по периметру комнаты и переглядывались, убрав руки за спины.

Свет за окном приобрел необычный желтовато-серый оттенок. Темновато для начала летнего вечера. По всем признакам, надвигалась гроза.

Пиппа подняла бокал.

– Давайте сыграем в «Кто останется последним».

– Сядь, – прошипел Чарльз.

Аша увидела, как Кэти Лейн дрожащей рукой потянулась к бокалу.

– То поднимись, то сядь, – Пиппа тяжело вздохнула. – Ты уж определись, дорогой. По-моему, мы все готовы немного развлечься, разве нет?

Все, за исключением Джеммы, уже стояли, люди обменивались взглядами, переминались с ноги на ногу. Никто не понимал, что происходит. Было ясно, что в воздухе висит какая-то интрига.

– Хорошо. Правила следующие, – начала Пиппа. – Я задаю вопрос. Если ваш ответ «нет» – садитесь. Если «да» – остаетесь стоять. Так и определим победителя.

Она окинула собравшихся победным взглядом.

– Все понятно? – спросила Пиппа. – «Нет» – садитесь, «да» – остаетесь стоять. Начнем с простого вопроса. Сегодняшний вечер вам нравится?

Все с облегчением вздохнули. Возможно, Пиппа Ярдли и не собирается устраивать сцену. Все остались стоять, кто-то с кем-то перекинулся парой слов, кто-то робко зааплодировал. Между тем ветер крепчал. Где-то хлопнула дверь, застонало закрытое окно – это вздрогнула рама.

– Прекрасно. Зрелище просто чудо. Вы сегодня все как с иголочки. Второй вопрос. Вы учитель или у вас сейчас в «Аберфале» учатся дети? Помните, если «нет» – садитесь.

Несколько человек – четыре или пять – сели. Бывшие выпускники, попечители. Люди, связанные со школой, но без финансовых обязательств. В основном все успокоились и включились в игру, и только Кэти Лейн замерла, как статуя.

– Хорошо. Тогда следующий вопрос. Вы действительно – только будьте честны… – Пиппа погрозила пальцем, и несколько человек нервно рассмеялись. – Остаетесь стоять, если… – она оглядела зал, проверила, все ли ее слушают. – Остаетесь стоять, если вы рады, – она сглотнула, – что Джерри Ньюхолл умер.

Раздался вздох изумления. Люди сели, то ли отказываясь от этой игры, то ли желая показать, что смерть любимого директора их вовсе не радует. Они посмотрели на Джемму, та продолжала смотреть на свой бокал.

Чарльз потянул Пиппу за руку.

– Пиппа, сейчас не время и не место.

– Перестань, – отмахнулась Пиппа от мужа и обратилась к залу: – Конечно, я знаю, что любая внезапная смерть – это печально, но у кого хватит храбрости признаться, что с его уходом жизнь стала чуточку лучше? Мистер Хинчвуд, правда ли, что Джерри сказал вам: если ребята не выиграют Кубок Юго-Запада, он вас уволит? И вы думали, что это будет ваш последний семестр в «Аберфале»? Стало быть, с его смертью вам стало спокойнее, разве нет?

Хинч, уже севший на свое место, просто смотрел на белый стол и молчал. Мэнди подвинула свой стул ближе и коснулась его руки.

– А где Хелена-Луиза? Ага, вот ты где. Дорогая, кстати, сегодня прекрасно выглядишь. Но скажи, Хелена-Луиза, я права или нет? Ведь мистер Ньюхолл тебя домогался? Приставал?

Хелена-Луиза вроде бы возмутилась, но покраснела и приложила ладони к щекам.

– Знаю, дорогая, – сказала Пиппа. – Это было вульгарно, да? Шлепок по попе. Локоть случайно прошелся по груди. Шуточки, что у него застой в паху и неплохо бы его помассировать? Неужели тебе не хотелось хоть раз вмазать по этой самодовольной морде? Я видела твое лицо, когда швырнула в Джерри торт, – этот негодяй лапал Розу. Ты ведь не была шокирована, дорогая? Ты была восхищена. Знаю, ты вовсе не желала ему смерти, боже упаси, но давай будем честными: разве тебе не стало легче? Тебе больше не надо терпеть его грязные выходки. Не надо бояться, что останешься с ним наедине.

Роза рассмеялась, но тут же стиснула губы, чтобы больше не вырвалось ни звука. Она поймала взгляд Аши и одними губами сказала:

– Господи!

Чарльз взял Пиппу за локоть.

– Пиппа, тебе пора уходить.

Она отбросила его руку.

– Слушайте, я не хочу расстраивать Джемму, но все это для нее не новость. Она прекрасно знала, что он за тип, но продолжала его любить. Похоже, она единственный человек, который не делает вид, что ее муж был идеальным. Она знает, что у него были свои недостатки, за что его и убили. И ей, конечно, хочется знать имя убийцы. Я права, Джемма?

Джемма подняла глаза, но промолчала.

– Теперь Аша, моя дорогая подруга.

Аша вздрогнула, услышав свое имя.

– Знаете ли вы, – сказала Пиппа собравшимся, – что Аша спасла мне жизнь? Уверена, что она об этом никому ничего не сказала. Когда меня сбила машина, она до приезда скорой делала мне массаж сердца. Если бы не она, меня бы сегодня здесь не было.

Роза толкнула Ашу локтем и прошептала:

– Ого.

Аша залилась краской. Ей хотелось исчезнуть.

– Аша, дорогая, извини, что говорю на щекотливую тему, но все-таки скажу нашим уважаемым друзьям: твоего сына до того затравили сыновья этой почтенной публики, что ему пришлось им что-то доказывать с риском для жизни.

Аша пожала плечами.

– А что ответил Джерри? – продолжила Пиппа. – Парни есть парни.

Аша нервно глянула через плечо.

– Хватит! – окрысился Чарльз.

– Держи себя в руках, Чарльз. Один из тех, кто занимался травлей, если не главный, – это наш сын. Аша об этом знает, но по доброте душевной не стала мне об этом говорить. Откуда это у него, Чарльз? Сильно ли тебя унижал Джерри, когда вы вместе учились в школе? Было? Но ты не понимаешь, что ты ничем не лучше его. Впрочем, его уже нет.

Вскинув голову, она снова обратилась к собравшимся:

– Как можно стоять здесь и говорить, что надо сохранить наследие Джерри, когда это наследие – травля и сексуальные домогательства?

В зале повисла тишина.

– Поэтому, – сказала Пиппа, – предлагаю вторую попытку. Прошу встать тех, кому после смерти Джерри Ньюхолла стало немного легче.

Чарльз, стоявший рядом с ней, быстро сел, чтобы никто не усомнился в его преданности Джерри. А как насчет преданности собственной жене? Чарльз Ярдли умеет очаровать, он видный мужчина – но совершенно бесхребетный.

Никто не произносил ни слова. Решимость и страсть во взгляде Пиппы начали тускнеть. Аша уперла руки в стол перед собой и встала. Пиппа встретилась с ней глазами и кивнула, но Чарльз продолжал сидеть, обхватив голову руками.

Казалось, десять секунд превратились в вечность, но постепенно по всему залу заскрипели стулья – люди начали подниматься на ноги.

Глава 39

Пиппа ждала, давая людям время встать. Паники или учащенного сердцебиения не было. Казалось, она именно там, где ей нужно быть, и делает именно то, что ей нужно. Она оглядывала большой зал, но старалась ни на ком не останавливать взгляд, чтобы избежать излишней неловкости. Нет, она смотрела на шокированных или ухмыляющихся официантов. И на свечи, что подрагивали в центре каждого стола, словно лучше места для нее и не придумать, словно, если нужно, была готова ждать хоть до утра. Она понимала, что решилась на авантюру, но у нее обязательно найдутся сторонники. Она не одна, кому смерть Джерри принесла облегчение, но только у нее хватило духу сказать правду. Знала она и другое: это лучший способ заставить Чарльза совершить ошибку.

И ее терпение оправдалось: один за другим люди в зале поднимались на ноги. Сначала осторожно – так первый снег ложится на застывшую землю. Но стоило заметить одного, как тут же в поле зрения попадал другой, третий. Лица напряженные, чуть застенчивые, но люди поднимались решительно. Справа ее руки коснулась Клэр. Пиппа с радостью пожала ее руку и снова отпустила. И тут же увидела: с явным вызовом встала Мэнди. Затем, не отрывая от нее взгляда, ее примеру последовал Хинч. Какая трогательная преданность! Видимо, в его душе жила какая-то нежность, которую Пиппа раньше не замечала. Мэнди повернулась к Хинчу и взяла его руку в свои. Пиппа улыбнулась. У нее уже были подозрения насчет их развивающихся отношений. И вот теперь об этом знают все. Конечно, эти двое заслуживают счастья.

Почти за каждым столом поднялся хотя бы один человек. С громким вздохом, призванным привлечь к ней внимание, неуверенно встала Хелена-Луиза. На лице ее мужа застыла смущенная улыбка. Возможно, она слегка перебрала, но точно знала, что делает.

Кажется, поднялись все, кто хотел, и Пиппа набрала в легкие воздуха.

– Спасибо. Благодарю за честность. Надеюсь, теперь мы как школа можем сделать шаг вперед. Потому что Джерри Ньюхолл был далек от идеала, как ни напрягай воображение. Впрочем, до идеала далеко каждому из нас. И давайте не будем оскорблять его память и выдавать его за того, кем он не был. Это был грубиян, развратник и шантажист. Я говорю только от имени моей семьи. Не знаю, как именно он насолил каждому из вас, но не трудно понять, почему кто-то из собравшихся в этом зале решился его убить.

По залу, словно ветерок по сухим листьям, пронесся шелест изумления. Людей шокировал не сам факт убийства – все уже знали, что Джерри умер не своей смертью. Шокировало другое – кто-то произнес эти слова вслух. Но эти слова прозвучали, и оставить их без внимания было нельзя.

– И, несмотря на слухи, – продолжила Пиппа, – у меня не было романа с Джерри. Я не бросалась под машину из-за чувства вины или разбитого сердца. – Она обвела взглядом комнату, все глаза были устремлены на нее. – На самом деле, хоть он и любил иногда распускать руки, я не верю, что у Джерри был роман с кем бы то ни было. – Она повернулась к Джемме. – Он любил вас, Джемма. Только вас. Надеюсь, вам это известно.

Джемма коротко кивнула и отвернулась.

– Поддержи меня, Чарльз, – сказала Пиппа. – Роман был вовсе не у него.

– Что? Я…

Пиппа обернулась к залу.

– Я знаю, что никто из вас, вставших вместе со мной, не виновен в его смерти, по крайней мере непосредственно. Знаю это, потому что вы – храбрецы. Именно вы осмелились сказать, что Джерри загонял нашу школу в могилу. В прошлом году у многих из нас так или иначе были причины не соглашаться с Джерри, и мы говорили о нашем несогласии ему в лицо, верно? Но среди нас есть и лжецы.

Пиппа остановилась, сделала глоток воды, чтобы успокоиться, и посмотрела на Чарльза – тот сидел, зажав руки между коленями, как провинившийся школьник. Он дернулся назад, будто хотел укрыться от ее взгляда.

– Остановись, – сказал он и начал подниматься на ноги.

Пиппа положила руку ему на плечо и толкнула обратно на место.

– Поздно, дорогой.

Она с отвращением отвернулась от Чарльза, моргнула и продолжила:

– Знаю, многие из вас не ожидали меня здесь увидеть. А кое-кто очень надеялся, что меня сегодня не будет.

Она посмотрела на Кэти, та прищурилась, но взгляд Пиппы выдержала. Пиппа едва заметно улыбнулась. Выводить из равновесия тех, кто этого заслуживает, – было в этом что-то дико приятное. Когда знаешь, что поступаешь правильно.

– Но я здесь, – сказала она, снова обращаясь к залу. Голос звучал громко и четко. – И говорю убийце: наслаждайся этим вечером. Потому что осталось недолго.

Подняв бокал, Пиппа сказала:

– За свободу.

Чарльз слишком сильно ценил свою свободу, чтобы промолчать. Она заставит его раскрыть карты, даже если этот вечер станет последним в ее жизни.

Глава 40

Кэти брела по пустым школьным коридорам, сама не зная куда. Главное – подальше от актового зала, подальше от последствий безумной выходки Пиппы Ярдли. Вечер был почти на исходе, семестр тоже, и Кэти начинало казаться, что на исходе и ее время в «Аберфале».

Оркестр играл старую классику Синатры, но даже музыканты понимали: это было сродни игре на тонущем «Титанике». Никто не танцевал. Люди собирались в группки, переглядывались и перешептывались. У кого-то на глазах были слезы, кто-то злился, но так или иначе алкогольный кайф прошел, и никто не мог вспомнить, с чего вообще взял, что ехать в школу на летний бал – хорошая идея.

Кэти сняла накладные ресницы и бросила их в урну рядом с питьевым фонтанчиком. Только моргнув, она поняла, какими эти ресницы были тяжелыми. В глазах пощипывало, к контактным линзам она не привыкла, но снять их не могла, ведь очки остались дома. Она потерла глаза, потом посмотрела на пальцы, серые от теней и туши для ресниц.

Наклонившись над фонтанчиком, она стала жадно пить, а когда выпрямилась, в голове зашумело. Сделала несколько осторожных шагов, держась за прохладную стену. Она ухитрилась избежать разговора с Джеммой Ньюхолл, хотя за ужином та сидела напротив. Наверное, полиция с ней уже говорила. Знала ли она, что Кэти рассказала им об электронных письмах? Иначе зачем ей быть здесь сегодня вечером? Вряд ли она готова веселиться так скоро после смерти мужа – какое уж тут веселье? Возможно, она надеялась как-то вызвать Кэти на разговор и высказать ей все, что думает. Или еще что похуже. По крайней мере, Джемма уже знает, что Кэти во всем призналась, и, если Джемма хотела на балу ее унизить, этот номер уже не пройдет. Кэти лишила ее всех козырей.

Мало того, еще и Пиппа Ярдли умудрилась перетянуть одеяло на себя. Какая нелепая женщина. Зачем надо было все портить? Разве Кэти просила о многом? День открытых дверей был ее шансом показать, на что она способна, а Пиппа взяла и бросила торт в лицо Джерри, в итоге все только об этом и говорили. А сегодня на балу у Кэти был шанс блеснуть на своем первом вечере в роли исполняющей обязанности директора школы, но Пиппа умудрилась обвинить половину гостей в убийстве, а заодно и запятнать репутацию Джерри. Идеально. Ясно, о чем все будут говорить у школьных ворот в понедельник, – отнюдь не о музыке, аттракционах и изысканном угощении.

Кэти старалась не принимать это на свой счет, но, хоть Чарльз и считал, что Пиппа про них не знает, он явно ошибался. Пиппа ставила ей подножку на каждом повороте.

И в придачу ко всему – сам Чарльз. Она не ожидала, что находиться с ним рядом будет так трудно. Кэти привыкла, что на школьных мероприятиях нельзя взять его за руку и громко смеяться над его шутками, но сегодня это было пыткой. Он держался так, словно ее не существует, а Кэти только о нем и думала. Как работать рядом с ним, зная, что им не суждено быть вместе?

Ей показалось, что за спиной закрывается дверь, и она оглянулась через плечо. Но там никого не было. Она надеялась, что Чарльз выскользнет вслед за ней, чтобы улучить минутку, но он словно смотрел сквозь нее, будто не видел. Возможно, он способен отключать свои чувства, но она так не умеет. Пожалуй, она хотела его даже больше, чем раньше.

У двери в цифровую лабораторию она остановилась, прислонилась к дверному косяку и попыталась снять туфли. Слишком долго стояла на ногах, а погода очень теплая, вот ноги и распухли. Освободив их, она увидела: на мизинце вот-вот появится мозоль, а кожа на пятке стерлась. Да, на каблуках она выглядит эффектно, но что с того? Ради этого терпеть боль? Тем более ради мужчин?

Пол под ногами был прохладным. Она пошевелила пальцами ног. Скорее бы домой, смыть с лица косметику, понежиться под горячим душем, надеть самую мягкую пижаму. Кажется, все бы отдала сейчас за чашку чая, но такси приедет только через час. Все-таки ей надо пробыть до конца, выдержать эту муку. Она устроится где-нибудь в укромном местечке и будет ждать.

Кэти снова почудился за спиной какой-то звук. Она быстро повернулась, едва не потеряв равновесие, но коридор был по-прежнему пуст. Ждала, что звук повторится, но слышала лишь музыку из главного зала. Ни смеха, ни разговоров, как обычно на школьных мероприятиях. Она перепила дешевой шипучки, и в голове гудело.

С туфлями в руке Кэти стала подниматься по лестнице к кабинету директора. Там она не чувствовала себя как дома и никогда не почувствует. Джерри был прав, когда говорил, что эта работа не для нее. О чем она думала? Она? Директор? Это же абсурд. Она так старалась удержать школу в узде, будто ничего плохого не произошло, – но вот на глазах все рушится. Надо было сказать попечительскому совету, что она не откроет школу, пока не будет выдержан должный период траура, не будут приняты серьезные изменения. Надо было подождать, когда поймают убийцу, и не спешить занять кабинет, где недавно убили человека и где она всегда будет видеть лежащего на полу Джерри, с крикетной битой у головы. Эта картинка преследовала ее во сне и наяву, стоило ей немного отвлечься.

Притворяться, что смерть Джерри ее не трогает, – на это уходили все душевные силы, Кэти больше не могла этого выносить. Что случится, если в понедельник утром она не придет в школу? Школа будет работать без нее, в этом можно не сомневаться. Кто-то будет очень доволен. Ей нужно время, чтобы понять: чему посвятить себя вне школы «Аберфал».

На верхних ступеньках Кэти запыхалась и замедлила шаг – слишком долго пренебрегала физическими упражнениями. Завтра с утра наденет кроссовки и отправится на долгую пробежку. Она толкнула тяжелую деревянную дверь, но свет не включила. Комнату освещали ярмарочные огни, и Кэти, бросив туфли на диван, бесшумно подошла к окну.

Она распорядилась закрыть аттракционы, как только гости уйдут на ужин. Отвечать за пьяных, которым станет плохо на карусели, – увольте. Некоторые аттракционы уже были заперты, стояли без света и ждали, когда их прицепят к грузовикам и перевезут на следующее мероприятие. Другие освещали территорию, небо и подсвечивали кабинет, превращая его в страну чудес. Кэти толкнула окно – по-прежнему закрыто. Так и не понятно, каким образом оно оказалось открытым в день смерти Джерри. Тогда это сыграло ей на руку, она смогла легко избавиться от биты, но что-то не стыковалось.

Кэти потерла виски и оглядела территорию школы, вплоть до озера. Подошла ближе к стеклу, положила руки на окно и уперлась в него лбом. У озера кто-то есть? Она ясно дала понять: никто туда спускаться не должен. Хочется верить, что всех жаждущих приключений Отис отправил обратно в школу. Кстати, куда он подевался? Кэти видела его, когда бал начинался, но ужинать он не пришел.

Кэти заметила свет фар: по территории школы мимо аттракционов медленно ехала машина.

– Что за черт?

Это явно была полиция.

Она повернулась и нащупала в темноте туфли. Надо выйти и выяснить, в чем дело. Похоже, у нее со школой остались какие-то счеты. Вернее, у школы остались счеты с ней.

Кэти резко распахнула дверь, готовая выбежать в коридор, но оказалось, что путь ей прегражден.

– Ты не против, дорогая, если мы перекинемся парой слов?

Глава 41

Пиппа отодвинула Кэти в сторону и опустилась на диван.

– Ну и вечерок.

– Что тебе нужно?

– Ты не сядешь?

– Постою.

– Вот, – сказала Пиппа. – У меня для тебя кое-что есть.

Она открыла сумочку с бахромой и извлекла из нее носовой платок. Осторожно, слой за слоем, развернула.

– Это ведь твое?

Кэти, вместо того чтобы подойти ближе, отодвинулась к столу. Включила настольную лампу и моргнула от внезапно хлынувшего света.

– Я не кусаюсь, – сказала Пиппа. – Иди сюда. – Она вытянула руку – на ладони ясно виднелось опаловое кольцо. – Это ведь твое?

– Где ты его нашла?

– А ты не знаешь? В квартире, где ты встречалась с моим мужем. Прямо на раковине, в ванной. Легкомысленно, дорогая. Наверное, думала, что никто ни о чем не узнает?

Кэти оглядела кольцо, но забирать его не стала.

– Ты давно в курсе?

– Что у него роман – уже какое-то время. Но поняла, что это ты, только когда увидела кольцо. – Пиппа надела его на палец. Оно добралось только до первой костяшки и застряло. – Это ведь у тебя точеные пальчики? Что скажешь? Он говорил, какие у тебя изящные руки?

– Чего ты от меня хочешь? Извинений?

Пиппа подняла голову и нахмурилась.

– Зачем? Тебе разве стыдно?

– Не особенно.

– Тогда какой смысл извиняться? – Пиппа подалась на диване вперед и бросила кольцо на стол, ближе к Кэти. Оно крутнулось пару раз и замерло. – Да хоть бы было стыдно, разве это что-то меняет? Нет. Так что можешь оставить извинения при себе.

Кэти отошла еще на два шага, теперь между ними был стол.

Пиппа улыбнулась.

– Тебе в моем обществе неловко?

– Чего ты хочешь, Пиппа? Между мной и Чарльзом все кончено. Мы расстались, когда ты была в больнице. Он сказал, что оставить тебя не может. Ты победила. Я жалкая любовница, ты победившая жена. Что еще тебе нужно?

– Ты его любишь?

– Говорю же, все кончено.

Пиппа улыбнулась.

– Но любовь иногда остается, разве нет? Мне это хорошо известно. Он попросил развод, а я все равно цеплялась за брак. Вот оно, ключевое слово. Брак. Я хотела не Чарльза как такового. Просто боялась разрушить наше маленькое гнездышко.

– Говори прямо, чего ты хочешь, Пиппа.

– Пришла извиниться.

Пиппа поднялась с дивана, и Кэти отодвинулась еще дальше.

– За что?

– За письма.

– Так это ты?

– Нет. Не я. Но их писали из-за меня, и я чувствую себя виноватой.

– Не очень понимаю.

Пиппа вздохнула.

– Я попросила Чарльза куда-нибудь уехать. Он перебрался в эту свою квартиру. Он тебе не сказал?

Кэти покачала головой.

– Мы стараемся соблюсти приличия. Делаем вид, что все в порядке, а сами думаем, как быть дальше. Сошлись на том, что, если у каждого будет свое пространство, будет легче разобраться. Но для всех остальных мы остаемся парой. Типа того.

– А при чем тут письма?

– У меня был разговор с сыновьями. Сказала им, что Чарльз съезжает, и объяснила почему. Все рассказала о тебе и их отце. Думала держать это от них в секрете, но ведь все равно узнают. И, представь себе, огорчился и расстроился только один из них. Другому все было давно известно. Несчастный Бенни – как я сама не догадалась? Он очень хотел сообщить мне о вашем романе, но не лично – а то возьму и застрелю гонца. Надеялся, если на тебя надавить, ты расскажешь мне сама.

Кэти обошла стол, села и сразу как-то сникла.

– Это был Бенни? Мне так не хотелось, чтобы они узнали. А получилось… Я думала, Джемма…

– Бенни рассказал, что требовал от тебя все выложить начистоту. Так ведь? Выложить начистоту? Но ты его не послушалась, и он дал тебе срок. Господи, он просто в ярости. Настолько, что заляпал краской машину Чарльза, а тебе порезал шины. Детишки, да? Я пока Чарльзу не сказала. Предоставляю это тебе – если захочешь. Если расскажу я – это будет как кнут. Может, у тебя получится как-то помягче сказать, что сын его ненавидит.

Пиппа подошла к окну.

– Чарльзу дальше будет еще хуже. Возможно, и тебе тоже.

– Куда уж хуже?

Пиппа сложила руки на груди.

– Здесь сейчас полиция. По счастливому стечению обстоятельств, те, кто решил поплескаться в озере, нашли крикетную биту. Ту самую, которой убили Джерри Ньюхолла. Ту самую, что ты выбросила в окно.

– Что? Откуда ты знаешь…

– Тебя видел Отис Блейк. Есть еще кое-что интересное. Даже если предмет побывал в воде, отпечатки пальцев остаются. Так что полиция наверняка найдет там твои.

– Я ничего Джерри не сделала. Клянусь. Вошла в кабинет, увидела биту и испугалась. Выбросила ее в окно, потому что…

– Ну, говори. Зачем прятать, если это не твоих рук дело?

– Говорю же, испугалась. Мозги заклинило.

Пиппа улыбнулась.

– Давай угадаю. Кстати, что ты Джерри ничего не сделала – верю. Тогда причина избавиться от улики одна – защитить любимого человека.

Кэти застонала, покачала головой.

– Мы обе знаем, кто это, верно, дорогая?

– Я уже была в полиции и все им рассказала. Могу сказать и тебе. Чарльз так обойтись с Джерри просто не мог.

– Очень мило, что ты так считаешь. Он будет тронут, что ты решила его защитить. Но спроси себя, мисс Лейн, будет ли Чарльз защищать тебя?

Глава 42

Аша стояла в сумерках под покачивающимися ветвями липы, наблюдая за порхавшими над головой летучими мышами. Речь Пиппы была направлена на то, чтобы вывести убийцу на чистую воду. Заставить кого-то – как она надеялась, Чарльза – выдать себя с головой. Аша считала, что это слишком рискованно, но Пиппа была уверена: Чарльз ничего ей не сделает. Она исходила из того, что в глубине души он ее еще любит. Аша же была уверена – он любит только себя. Она не знала, куда ушла Пиппа, но внимательно следила за Чарльзом.

Вечер подходил к концу, Аша сняла перчатки и оставила их на столе. Было темно, и масляных пятен у нее на руках никто не заметит. А хоть и заметит – какая разница? Официанты поставили на столы изящные клинышки лимонного пирога с малиновым кремом, а через десять минут унесли их нетронутыми. Вечер был окончен. Веселье в зале за считаные минуты сменилось шоком. Люди звонили по мобильным телефонам, умоляя такси приехать за ними раньше.

На аттракционах было тихо. Ни смеха, ни музыки. Их увезут утром, а на безукоризненной лужайке Отиса останутся вмятины и взрыхленный дерн.

Чарльз выскочил из школы и, оказавшись на открытом пространстве, вскинул голову и втянул в себя вечерний воздух. Аше отчасти было его жаль. Его планы на вечер не сбылись, а дальше будет только хуже.

– Чарльз?

Он взглянул в ее сторону, потом оглянулся – какое из двух зол будет меньшим? В итоге он двинулся вперед, но прошел мимо нее и прислонился к стволу дерева.

– Хотела спросить, как вам вечер, но…

Чарльз держал руки в карманах, но даже сквозь ткань Аша видела, что руки крепко сжались в кулаки. Он заметил какое-то движение у озера и направил взгляд туда, мимо аттракционов. Потом пожал плечами и опустил голову – его ли это дело?

В свете последних ярмарочных огней половина его лица окрасилась в красный цвет, другая оставалась во тьме.

– Знай я, что «Аберфал» закатывает такие вечеринки, приходила бы чаще, – сказала Аша.

– Ну, сегодня было что-то особенное, – ответил Чарльз. – Незабываемое. Я слышал, вы уезжаете.

– Видите! – сказала Аша. – Значит, есть и хорошие новости.

– Я никогда не хотел выдворить вас с Кассиусом из школы.

– Но хороших условий для нас тоже не создали.

– Зато Пиппа постаралась за двоих.

– Прекрасное партнерство, да?

– Было.

Они постояли молча. В темноте казалось, будто что-то в нем надломилось. Свойственный ему кураж куда-то исчез.

– Видели, что у нас гости? – спросила она.

– Да, что там такое? Полицейская машина?

– Отис вызвал. Кто-то из родителей полез купаться в озеро.

– Да, видел. Никто не… не пострадал?

Чарльз оттолкнулся от дерева, намереваясь пойти к озеру – как-никак он доктор.

Аша выставила руку, преграждая ему путь.

– Нет. Все целы. Но полиция думает, что в озере нашли орудие убийства.

Чарльз выпрямился, чуть отшатнулся.

– Боже. Иногда я об этом почти забываю… Не о смерти Джерри, нет, просто дело еще не закрыто. Час от часу не легче. Не одно, так другое. Конца-края нет. Я… надо ехать домой.

– Вам не интересно, что они там нашли?

– У меня нет сил даже голову на плечах держать. – Он потер ладонью лоб, несколько раз моргнул. – Увидите Пиппу, скажите, что я уехал. После сегодняшнего спектакля ждать ее я не в настроении. Вы ведь поможете ей добраться до дома?

– Помогу.

Аша смотрела ему вслед, пока он не скрылся под аркой возле часовни, а из школы тем временем вышла Кэти, а рядом с ней – Пиппа. Кэти смотрела в сторону озера. Увидев Ашу, она спросила:

– Это правда? Они что-то нашли?

– Похоже на то.

– Тогда я… – Она босиком побежала сквозь ярмарочные огни.

Пиппа подошла к Аше и взяла ее под локоть.

– Как ты? – спросила Аша. – Бледная. Слишком много на себя взяла. Я же предупреждала.

Пиппа кивнула.

– Да, ты была права.

– Кстати, Чарльз уехал. Просил сказать, что ждать тебя он не в настроении.

– Вряд ли он уедет далеко.

Аша посмотрела на свои испачканные маслом руки.

– Без вариантов.

– Джемму видела? – спросила Пиппа.

– Она около озера, с Отисом.

– Несчастная женщина. Они ведь думают, что это и есть орудие… сама понимаешь.

– Ну, им еще надо будет анализы проводить. Но, похоже, ты права.

– Ладно. – Пиппа глубоко вздохнула. – Пойду за Чарльзом. Дай мне пять минут, потом приходи.

– Не беспокойся. Я знаю, что надо делать.

Глава 43

Машин на парковке почти не было. Почти все предпочли приехать на такси. Из тех, кто все-таки сел за руль, половина оставила свои машины, чтобы вволю погулять, и решила приехать за ними завтра, когда утихнет головная боль. Пиппа заметила, что Чарльз выпивал, но останавливать его не стала. Интересно, что думает по этому поводу Джемма Ньюхолл: ведь после того, как «случайно» поставил ей синяк, он торжественно обещал, что пить больше не будет.

Чарльз говорил, что выбрал трезвость и не тоскует по похмельям и расходам на такси. И предпочитал сам вести машину. Ему нравилось самому решать, когда он приезжает, а когда уезжает. Он не любил, когда что-то происходило не по его воле.

Подойдя к машине, Пиппа увидела, что возле дверки, облокотившись на нее, с ключами стоит Чарльз.

– Что такое, дорогой?

Чарльз фыркнул.

– Угадай с трех раз.

– Машина не заводится?

Он прищурился.

– Твоих рук дело?

– Аша сказала мне, что ты уехал, а ты еще здесь. Что мне еще думать?

– Отвалила бы ты.

– Дорогой, это невежливо.

– Что за цирк ты там устроила? Над тобой все смеются. Ладно, можешь все списать на несчастный случай. Авось простят тебе, если решат, что это из-за травмы головы.

– Несчастный случай тут ни при чем, Чарльз. Я прекрасно понимаю, что именно говорю.

– В таком случае это реальный повод для беспокойства.

Она подошла к нему ближе и коснулась бабочки. Поправила ее. Потом наклонилась вперед, надавив на него всем телом, и прошептала ему прямо в ухо:

– Игра закончена, презренный негодяй.

Чарльз отпихнул ее. Пиппа могла бы удержаться на ногах, но не предприняла для этого никаких усилий. Она упала на спину, ударилась о гравий, мелкие камешки впились ей в ладонь – и закричала:

– Чарльз! Прекрати!

Пиппа знала, что в зале еще есть люди, что на шум они обязательно кинутся к окнам и будут выглядывать из-за углов. Это так не похоже на Ярдли! Конечно, все будут пялиться! Как можно пропустить такое шоу?

Пиппа и не пыталась подняться – пусть все видят, что происходит.

– Вставай! – рявкнул Чарльз.

Но она не могла встать, при всем желании. Время вдруг снова замедлилось – испытанный трюк, – и ей казалось, что сейчас она закроет глаза и куда-то улетит.

– Ради всего святого.

Чарльз подошел к ней и протянул руку.

Ветер уже разгулялся, и фонари стали мигать. Пиппа услышала, как рычит Хинч, хотя он еще не успел выйти из здания.

– Что такое?

Чарльз поднял голову.

– Она упала.

– Отойди от нее.

Чарльз поднял руки и попятился.

– Это не то, что ты думаешь.

– Правда? По-моему, ты ее пихнул.

– Ну да, но совсем легонько.

Он изобразил легкий толчок, но Хинча это не устроило. Он угрожающе надвинулся на Чарльза.

Пиппа все еще лежала, прикрыв лицо руками. Она дернулась, почувствовав на предплечьях чьи-то руки, кто-то пытался ее поднять.

– Мэнди?

– Давайте подниматься.

– Да все нормально. Не надо лишней суеты.

Появились люди. Женщины, скрестив руки на груди, качали головами. Мужчины смотрели на Чарльза, будто давно ждали возможности спихнуть его с пьедестала. Пиппа с трудом поднималась на ноги. Давала о себе знать вывихнутая лодыжка. С другой стороны подошла Роза и помогла Пиппе встать.

Чарльз тянулся, пытаясь разглядеть Пиппу через головы людей, оказавшихся перед ним.

– Ну ты даешь, – сказал он. – Скажи им, что я тебя почти не тронул.

Над общим гомоном прозвучал голос Джеммы:

– Так, как почти не тронул меня, Чарльз?

– При чем тут это? – возразил Чарльз. – Я тогда был пьян. Это вышло нечаянно.

По толпе пронесся возмущенный ропот.

– Да что такое? – возмутился Чарльз. – Ничего страшного не случилось. Пиппа, скажи им.

Вперед вышла Роза и ткнула Чарльза в грудь.

– Ты должен извиниться перед Пиппой.

Чарльз засмеялся.

– Извиниться? За что? Это она должна извиниться передо мной за то, что устроила целое шоу.

Пиппа коснулась рукой горла.

– Мне кажется, хватит нам заниматься самообманом. Тебе самому не надоело, Чарльз? Не надоело врать?

Чарльз покачал головой и улыбнулся.

– Чего ты хочешь добиться… этим маленьким спектаклем?

– Ты обращался со мной как с дурой. Так меня и называл: моя прекрасная дурочка.

– Ты и есть дура. Ты спятила. Все эти измышления и намеки, что я имею отношение к смерти Джерри. Никто на это не купится. Посмотри на них. Все знают, что ты спятила.

Почувствовав на плече руку Мэнди, Пиппа вздохнула и, вскинув голову, сказала:

– Мне надоело тебя выгораживать, Чарльз.

– Выгораживать? Совсем сошла с ума, женщина.

Он обращался к Пиппе, но казалось, что обращается ко всем.

– Во-первых, – сказала Пиппа, – мне все известно про твой роман.

Глаза его на секунду расширились, но тут же закрылись, и он улыбнулся. Посмотрел на нее, как бы признавая ловко сделанный ход.

– Ага. Вот, значит, в чем дело.

– Мне известно, что ты арендовал любовное гнездышко. Заплатил за год вперед, вместо того чтобы платить за школу, – обличала Пиппа. – Правда, точно не знаю: то ли Джерри тебя шантажировал, то ли ты незаконно выписывал ему лекарства по своей воле.

За спиной у Чарльза на парковке появился детектив Маллинз. За ним следом – Аша.

– Если честно, Пиппа, – сказал Чарльз, – никто не принимает тебя всерьез. Это все последствия несчастного случая. – Он подошел ближе к Пиппе. – Черепно-мозговые травмы известны своими…

– Не спеши, – сказал Хинч, перекрывая ему дорогу.

Пиппа выпрямилась во весь рост, как могла.

– То есть ты ничего не отрицаешь, дорогой? Как отрицать, когда все ясно?

– Что здесь такое? – спросил Маллинз.

Чарльз натянуто улыбнулся.

– Детектив Маллинз, вы появились более чем вовремя. – Он посмотрел на Ашу и ухмыльнулся. – Боюсь, моя жена выдвигает кучу необоснованных обвинений. Слишком много выпила, вот и все.

– Я вообще не пила весь вечер, Чарльз, но продолжай. Тебя все внимательно слушают. Что именно необоснованно?

Аша подошла к Пиппе и взяла ее за руку. Роза встала по другую сторону.

– Для начала ты пытаешься убедить людей, что Джерри убил я, – сказал Чарльз.

– Правда? Не думаю, что я… – Пиппа медленно покачала головой. – Не помню, чтобы я такое говорила. Но раз ты об этом вспомнил…

– Ладно, – вмешался Маллинз. – Давайте поговорим об этом в другом месте.

– В этом нет нужды, – возразил Чарльз. – У моей жены плохо с головой, но в душе она затаила обиду. Так что вам не о чем беспокоиться. Да, я совершил ошибку. Одну малюсенькую ошибку. А она разозлилась и хочет свалить на меня вину за все, что когда-то шло не так. Сейчас она пытается подвести дело к тому, будто Джерри убил я. Это же очевидно, разве нет? Эта женщина явно не в себе.

– От чего вы убегали? – спросила Аша, глядя на машину Чарльза. – Как только я вам сказала, что здесь полиция, вы бросились к машине со всех ног.

– Я никуда не убегал. Просто благодаря моей жене вечер закончился раньше времени. Уезжать собирались все. Но оказалось, что моя машина не заводится…

– Но вы же видели полицейские машины? Неужели вам было не интересно узнать, зачем они приехали? – сказала Аша. – Вы же председатель попечительского совета – разве это не ваша прямая обязанность?

Как по команде, к ним начала пробираться Кэти. Маленькими, осторожными шажками.

– Так это вы? – Чарльз обратился к Аше. – Что-то сделали с моей машиной. Вижу, моя жена задурила вам голову своими фантазиями, но объясняться с такой, как вы, я не собираюсь.

– Такой, как она? – переспросила Роза.

Все замолчали. Музыка в зале прекратилась. Наконец, заговорила Пиппа, в голосе слышалась хрипотца.

– Может, ты хотя бы признаешь, что у тебя роман с Кэти Лейн?

– Давай не будем преувеличивать, – ответил Чарльз, а собравшаяся публика начала перешептываться, прикрывая ладонями рты. – Ты давно знаешь, что у нас все разладилось. Так бывает. И роман был больше связан с состоянием нашего брака, чем с Кэти. На ее месте мог быть кто угодно. Кто угодно.

Он пригладил волосы и выпрямился, словно вдруг опомнился. Повернулся к детективу Маллинзу и положил руку на сердце.

– Мне очень жаль, что вам приходится это слушать. Вообще-то, это личное дело.

– Нет, – сказал Маллинз. – Вовсе нет. Мне интересно знать, почему ваша жена считает, что вы причастны к убийству Джерри Ньюхолла. Особенно в свете того, что в озере мы нашли орудие убийства.

По толпе пронесся ропот, усиленный ветром.

– Разве не ясно, что сейчас происходит? – спросил Чарльз. – Она все подстроила. Учитывая ее сегодняшнюю выходку, я не удивлюсь, если окажется, что все это – дело рук моей жены. Об орудии убийства мне ничего не известно. Равно как и о смерти Джерри.

– Джерри кое-что о тебе знал – достаточно, чтобы тебя уничтожить, – сказала Пиппа.

– Что?

– Ты боялся, что Джерри заявит на тебя в Генеральный медицинский совет – ты выписывал ему таблетки и сделал его от них зависимым! И ты бы лишился работы.

– И не на что стало бы финансировать двойную жизнь, – добавила Аша.

– Это просто смешно!

– Да, – сказала Роза. – Да. А в день матча ты на полчаса исчез, а потом появился в другой рубашке. Что случилось, Чарльз?

– Меня облила Пиппа. Тебе об этом известно.

– Правда?

– К тому же все время, что меня не было на игре, я был с мисс Лейн. Она может это подтвердить.

– Нет, – возразила Кэти, сделав шаг вперед. – Не помню, чтобы видела тебя до окончания матча.

Он дернул головой в ее сторону, в глазах читалось искреннее удивление.

– Я не знал, что ты здесь. – Чарльз кашлянул. – Но это нелепо. Да, у нас с Джерри были разногласия. Но когда я его видел последний раз, он был жив – такова истина. Если бы я собирался его убить, то не стал бы бить его по голове крикетной битой – разве это не очевидно? Я мог бы его отравить, обставить это как-то поизящнее, обойтись без вульгарного насилия. Это совсем не в моем духе. Прошу меня извинить, но оставаться здесь и выслушивать этот бред я не собираюсь.

Маллинз покачал головой и жестом его остановил.

– Простите, сэр, но мне кажется, заявлений об орудии убийства не было – скажите мне, пожалуйста, откуда вам известно, что мистера Ньюхолла убили крикетной битой?

Чарльз смутился, потом встревожился.

– Слышал от кого-то. Это всем известно. Об этом говорят по всей школе. – Он оглядел лица родителей, те покачивали головами. Пожимали плечами. Про биту они, судя по всему, ничего не знали. – Роза. Ты же знала про биту, так?

– Нет. Последнее, что я слышала, – его задушили школьным галстуком.

Чарльз посмотрел на Пиппу, потом на Кэти.

– Ну, что такое? Вы это серьезно? Разве не видите, что здесь происходит? Меня подставили. Они все заодно.

Кашлянув, Роза сказала:

– Как женщина, чей муж сейчас в отпуске развлекается с другой – а не болен, как я всем сказала, – могу сказать наверняка: никто не заставит жену и любовницу быть заодно, Чарльз. Ты обидел двух женщин, у которых нет причин помогать друг другу. Так что тебе конец.

– Пиппа, – обратился Чарльз к жене. – Скажи что-нибудь. Что-то в мою защиту.

– Я любила тебя, Чарльз. Очень любила. Самое главное – ты был моим лучшим другом. Никто не знает меня лучше, чем ты. Мы смеялись над одним и тем же, хотя другие не видели в этом ничего смешного. Это были наши с тобой шутки. Только мы с тобой в этом мире знаем, как любить наших сыновей, что значит слышать их первые слова, как они выглядят во сне. Наша…

Голос Пиппы задрожал, но, почувствовав руку Аши, она продолжала:

– Наша семья для меня – самое ценное, что есть в мире, я не променяла бы ее ни на какие богатства. Я всегда, всегда думала: что бы ни случилось, друг у друга есть мы. Но ты все испортил. Поэтому, Чарльз, мне нечего сказать в твою защиту. Не потому, что я злюсь из-за твоего романа или хочу доказать, что Джерри убил ты. Просто мне больше не за что сражаться. Но запомни, дорогой, ты отказался от меня гораздо раньше, чем я отказалась от тебя.

Взмахнув руками, Чарльз кинулся на Пиппу. Маллинз хотел ему помешать, но пальцы его лишь скользнули по пиджаку Чарльза. Хинч замешкался, и, когда он повернулся, чтобы преградить Чарльзу дорогу, тому осталось до Пиппы несколько шагов. Огни мигали, и с каждым их всплеском Чарльз был все ближе.

Аша отбросила руку Пиппы и оттолкнула ее в сторону. Сжав кулаки, согнув руки в локтях, она шагнула навстречу Чарльзу. Но того было уже не остановить.

Глава 44

– Ну-ка, подними капюшон, – сказала Аша.

– Да все нормально.

– Кас, разве я спросила, нормально все или нет? Капюшон. Давай.

Летние каникулы были на исходе, но солнце не собиралось сдавать позиции. Они выбрались на пляж: Кас и Аша, Олли и Роза, Руперт и Бекки, даже Бенни с Пиппой. Аша привезла в кемпере доски для катания, стулья и гриль. Остальные захватили еду и напитки. Они приехали, когда пляж только начал заполняться, и все еще были там, когда он начал пустеть. Кожа пропиталась солнцем и солью, а волосы похрустывали от морской воды. Сердца переполнились чувствами, а холодильник с напитками опустел.

Мальчики с ликованием побежали обратно в море – ловить слабые волны. С арестом отца Бенни из короля школы превратился в посмешище и изгоя, но Кас поддерживал его. По его словам, «стоит ли удивляться, что с таким отцом Бенни вел себя как последний козел».

Поначалу Пиппа замкнулась в себе. Всегда не в духе, занята или назначена другая встреча, когда ее куда-то приглашали или когда заглядывала Аша. Арест мужа, осознание того, что он убийца, – тут любой захочет сунуть голову под камень. Такой груз мало кто способен выдержать.

В «Аберфал» назначили новую директрису. Во время каникул она провела несколько собраний и поклялась сделать «Аберфал» именно таким, каким он всегда стремился казаться. Об «Аберфале» снова заговорили, дав родителям повод гордиться принадлежностью к этой школе, несмотря на происшедшее. Кое-кто перешел на учебу в другое место, но таких оказалось гораздо меньше, чем ожидалось, в основном ученики и их родители сохранили преданность «Аберфалу» и были полны решимости вернуть школе былую славу. Аша лучше многих знала, как это здорово – добиться успеха вопреки ожиданиям.

Не удивительно, что в убийстве Джерри Ньюхолла обвинили Чарльза. Рецепты, роман, любовное гнездышко – тайное стало явным. Вскрытие удивило всех. От удара крикетной битой по голове Джерри не скончался, только потерял сознание, роковую роль сыграл обнаруженный в его организме коктейль из лекарств. Кодеин – болеутоляющее, прегабалин – для снятия тревоги. В итоге возникла дыхательная недостаточность, и Джерри просто перестал дышать.

Без лекарств в организме Джерри мог бы выдержать удар. Чарльз признался, что выписывал Джерри эти таблетки, но удар битой отрицал. Он винил во всем Кэти Лейн. Женщину, которую, как ему казалось, он любил. Женщину, затаившую обиду.

Кэти Лейн в «Аберфале» больше не преподавала. Но далеко не уехала: пришлось давать показания в суде и объяснять, почему она удалила улику с места преступления, помешав, таким образом, ходу расследования. Начав говорить, Кэти оказала правосудию огромную помощь. Чарльз допустил жуткую ошибку, когда объявил собравшимся во время бала, что завел бы роман с кем угодно. А Кэти было что рассказать.

Чарльз обвинил Кэти в том, что она его подставила. Кэти эту версию отвергла. Вся его защита строилась на одном: доказать, что удар битой нанес не он, а Кэти. Но оказалось, что у Кэти есть алиби: в момент смерти Джерри она преподавала английский. И защите Чарльза оказалось очень сложно отвести подозрения от их клиента.

Многим было что скрывать. Например, Кэти оказалась не первой, кто обнаружил тело Джерри Ньюхолла. Этой чести удостоилась его секретарша, Мэнди. Она оставила свое место, чтобы встретиться с Хинчем, в результате убийца вошел и вышел незамеченным. Кэти Лейн ее предупреждала: еще раз оставит рабочее место и что-то произойдет – лишится работы. И когда Мэнди ослушалась и случилась катастрофа, ее охватила паника.

Отсюда и открытое окно.

Увидев тело директора, Мэнди открыла окно, чтобы создать впечатление, будто убийца проник в кабинет, а потом и выбрался через окно, а не через приемную. Она бесконечно извинялась за то, что свои интересы поставила выше интересов Джерри, но решила, что он все равно мертв и ему уже не помочь.

Во время обыска в квартире Чарльза полиция нашла в шкафу его рубашку. И на ней обнаружились следы крови Джерри Ньюхолла. Чарльз отрицал, что в день матча на нем была эта рубашка, но признал, что ему пришлось переодеваться: его облила соком Пиппа. Это, по крайней мере, оказалось правдой – на рубашке обнаружили следы черной смородины.

Дала объяснения и Пиппа: она собиралась сказать полиции о своих подозрениях, но ее сбила машина, после чего она не могла четко вспомнить последовательность событий. Но ее стали лечить от гормонального дисбаланса, и она перестала опасаться за свой рассудок. Замечательный частный врач прописала ей гормонозаместительную терапию и тестостерон, и она стала как новенькая. Вышла на работу. А времени на детей у нее стало только больше, потому что теперь она ценила каждую минуту.

Кое-что изменилось и в жизни Аши. Она встретилась с Марком, отцом Каса, который приехал в Корнуолл познакомиться с Касом и убедить Ашу – он теперь совершенно другой человек. Он дал ей денег, которых хватило на оплату школы. Сказал, что хочет возместить все годы, когда не помогал Касу. Откуда у него деньги, он не сказал и больше на связь с сыном не выходил.

Кас надеялся, что у него с Марком установится естественная связь, но у них было очень мало общего, и попытки найти общий язык провалились. Только вчера Кас сказал Аше: «Между прочим, Отис – отличный дядька. Представляешь, он мне ближе, чем незнакомый человек, который якобы мой отец».

Аша с трудом удержалась, чтобы не сказать: «А я что тебе говорила?»

– Мне есть о чем с ним поговорить. Он умеет развеселить, с ним я себя больше уважаю, а отец мне для этого и нужен. Так что, если хочешь, не знаю, сходи с ним на свидание или что-то в этом роде…

– Кас…

– Ты не хочешь, чтобы мне было на кого равняться?

– Давай не будем вмешиваться в интимную жизнь друг друга, ладно?

– Ладно, только я уже пригласил его в пятницу на пиццу.

Чуть смутившись, Аша выпалила:

– Но на выходные к нам собираются твоя бабушка с Эдом.

– Да. Они уже согласились побыть со мной. Так что можешь меня не благодарить.

Аша хотела было отменить… как бы это ни называлось. Только не свидание. Пицца и пиво с хорошим знакомым. Людям же надо есть? А раз она в ближайшее время не собирается уезжать из Корнуолла, уходить из школы «Аберфал», надо заводить друзей, и чем больше, тем лучше.

Глава 45

Пиппа осторожно открыла дверь кабинета Джерри, готовая отступить, если он занят, но он был один, стоял у высокого окна, занимавшего большую часть дальней стены. Он повернулся не сразу, но, когда дверь за ней захлопнулась, оглянулся через плечо. Секундное раздражение – побеспокоили – тут же сменилось улыбкой.

– Пиппа, какой приятный сюрприз.

Он отошел от окна, скользнул за свой стол и указал на стул перед собой.

– Чем могу служить? – спросил он.

Пиппа не села. Сквозь закрытые окна доносились звуки игры. Стены были толстыми, окна – нет.

– Я насчет платы за обучение, Джерри. Я знаю, ты сказал, что мне не следует вмешиваться, но…

– Чарльз знает, что ты здесь?

– Нет. – Она покачала головой и посмотрела в сторону окна. Чарльз разозлится, если узнает, что она говорит с Джерри за его спиной. – Послушай, Джерри, дорогой, мне нужно знать все, как есть. Все до последней мелочи. Давай в открытую, хорошо? – Пиппа подошла к телефону, подняла трубку, послушала гудок и положила ее обратно в подставку. – Знаешь, я всегда думала, что этот телефон только для красоты, – призналась она. – Стильная вещь.

– Что ты от меня хочешь?

– Ладно, – сказала она. – Дело вот в чем. Я знаю, что ты угрожаешь пожаловаться на Чарли в медицинский совет. Все знаю про рецепты. Про твою вредную привычку.

– Не понимаю, о чем ты, Пиппа.

– Ладно, Джерри. Не будем лгать друг другу. Мне непонятно одно: почему Чарльз не может заплатить за школу? Он тебе платит за молчание? Или у тебя на него еще что-то есть? Куда делись все наши деньги, Джерри?

Джерри облизал губы и потер ладони, словно предвкушая прекрасный ужин.

– Не там ищешь, – сказал он. – Я не брал у него ни пенни. Как бы он ни распорядился своими деньгами, это не имеет никакого отношения ко мне. Вернее, не имело, пока он не начал просить меня об отсрочке оплаты за учебу. Я не понимаю, почему школа должна страдать из-за того, что он принял некоторые… сомнительные решения.

– Ты угрожал сообщить о нем. Отказался дать нам отсрочку, чтобы заплатить за школу…

– Я уже давал ему отсрочку, но он попросил еще.

– Вы с Чарльзом были так близки. Господи, ты даже простил его, когда он ударил твою жену. Что же такое непростительное он сделал на этот раз?

– Ты хочешь это знать?

– Да, хочу.

Пиппа обошла стол Джерри, а он крутнулся в кресле, чтобы держать ее в поле зрения.

– Где Чарльз тебя прятал? – со смехом спросил он. – Я тебя недооценивал.

Он протянул руку и ухватил подол ее джинсовой юбки. Пиппа отступила назад и сшибла крикетную биту, стоявшую у стены.

– Давай обойдемся без лапанья, – сказала она.

– Слушай, – сказал Джерри, – что, если мы с тобой что-нибудь придумаем?

Он оглядел ее с ног до головы, взгляд его задержался на вырезе блузки, где та чуть вздыбилась и разошлась.

– Ты себя когда-нибудь слышишь? – спросила она.

– Ладно тебе. Расслабься, Пип. Уж и повеселиться нельзя. Помнишь такое слово?

– Да что с тобой? – удивилась Пиппа. – Чарльз – твой друг. Он хороший человек. Хороший муж.

Джерри откинул голову назад и засмеялся. Пиппа смотрела на него, скрестив руки на груди. Что он нашел смешного?

– Значит, всего не знаешь.

Он хмыкнул про себя и отвернулся от нее, снова крутнувшись на кресле к столу.

Сбитая с толку, Пиппа наклонилась поднять биту, о которую споткнулась. Она держала ее в руке, когда Джерри сказал:

– Я знаю о нем больше, чем надо. Именно поэтому, в частности, он сделает все, чтобы я молчал. Поэтому он будет выписывать мне таблетки, что бы он ни говорил. И проиграет первым. Он не хочет, чтобы тебе стало известно о его грешках, ведь вам еще предстоит дележ при разводе.

– Грешках?

По телу Пиппы забегали мурашки. В комнате вдруг стало душно.

– Похоже, я знаю гораздо больше, чем ты? Твоя преданность, конечно, достойна похвалы, но совершенно неуместна. Неудивительно, что Чарльз ищет утешения в другом месте.

И тут у Пиппы случился такой же приступ, как на дне открытых дверей. Она видела себя, Джерри и крикетную биту, но как бы со стороны. Ей вспомнился случай с тортом, это было так приятно, а сейчас – то же самое.

Она смотрела со стороны, как взмахивает битой для крикета, а с улицы раздались восторженные крики, будто все ей аплодировали. Казалось, она снова бросает торт ему в лицо, только сейчас это была бита, а удар пришелся по голове.

А потом Пиппа очнулась, вернулась в свое тело: бита лежала на полу, а Джерри уже не улыбался. Она посмотрела на телефон. На окно. На Джерри, лежащего на полу с приоткрытыми глазами.

– Вставай, Джерри, – сказала она.

Он не издал ни звука. Не пошевелился.

– Я не шучу. – Она склонилась над ним. Его лицо покраснело. – Вставай, говорю! Это не смешно.

Джерри застонал. Пиппа, пошатываясь, поднялась на ноги. Кажется, сейчас ее стошнит. Она сглотнула, подавив позыв. Всхлипнула. Как же она вляпалась. Чарльз будет в ярости, когда узнает, что она натворила.

Она бросилась к окну, замахала руками, закричала и застучала ладонями по стеклу – привлечь чье-нибудь внимание, но все сосредоточились на собаке, которая бегала по полю. В ее сторону никто не смотрел. Она отступила от света. Это всего лишь ее слово против слова Джерри. Она скажет, что вообще сюда не заходила… Нет. Так не получится. Кто-то наверняка видел, как она входила. Ей не отвертеться.

Она отступила к двери и распахнула ее – сказать Мэнди, чтобы вызвала скорую, но той все еще не было. Пиппа вышла, оставив дверь открытой, но, сбегая по лестнице, услышала, как дверь закрылась. Сказала себе: если кого-то увидит, поднимет тревогу, а если нет… Коридоры на удивление пусты, все двери закрыты. Она проскользнула через открытые двери кухни – вот и солнечный свет. Ноги подкашивались. Ну и жара. Пиппа достала из сумки бутылку с наливкой, сделала глоток. Но это не помогло, удовлетворить всепоглощающую жажду не получалось.

Следующая мысль: рассказать о случившемся Чарльзу. Она подбежала к нему и пыталась заговорить, но он накричал на нее и ушел. И она стала ждать. В любой момент могло выясниться, что Джерри ранен. Вдруг в окне его кабинета мелькнула какая-то фигура, и Пиппу охватила паника. И она помчалась из школы, не разбирая дороги. Не хватало только, чтобы детей унизили на глазах у всей школы. От последствий не уйти, но хотя бы не при всех.

Когда позвонила Кэти и сказала, что Джерри умер у себя в кабинете, Пиппа едва устояла на ногах. Чарльз отправился в школу, а Пиппа осталась дома ждать полицию. Но никто не приехал, в дверь не звонили. Вернулся Чарльз, сказал, что Джерри умер, причина неизвестна, орудие убийства не нашли. Мэнди весь день никуда не отлучалась. Подозреваемый, скорее всего, выпрыгнул через окно.

Пиппе начало казаться, что это – не ее рук дело. Что после нее в кабинет вошел кто-то еще. Ведь с ней такое бывает – вместо молока наливает в чай апельсиновый сок, может быть, она Джерри вовсе не убивала? И стоит ли ей утверждать обратное?

Глава 46

В квартире Чарльза, в его любовном гнездышке, Аша сказала:

– Ладно, Пиппа. Идем отсюда. Не хочу больше натыкаться на исподнее этой развратницы. Сейчас принесу тебе воды, и обсудим следующий шаг. Идет?

Осознание того, что у Чарльза роман, не стало для Пиппы откровением. Джерри намекал на это, договор об аренде это подтвердил. Пожалуй, наоборот, узнав правду, она испытала облегчение. Пиппа села на кровать, на которой Чарльз лежал со своей любовницей. Кэти Лейн. Пиппа узнала ее кольцо на краю раковины в ванной. Ей удалось спрятать его от Аши. Это еще нужно было осмыслить.

Аша вышла из комнаты за стаканом воды, и Пиппа достала из сумки пакет из супермаркета. В нем лежала аккуратно сложенная голубая рубашка, которая была на ней в день убийства Джерри. Одна из старых рубашек Чарльза. Последнее время она надевала их часто: выглядеть современно и демократично, а не раздобревшей дамой, которая с трудом влезает в свою старую одежду.

Она поднялась и вытряхнула содержимое пакета на верхнюю полку шкафа. На душе было мерзко, ведь они с Чарльзом так прекрасно жили вместе, но что поделаешь? Как он докатился до такого? Все могло бы быть совсем иначе. Кольцо Кэти помогло ей принять решение.

– Ты как там, нормально? – окликнула ее Аша из кухни.

– Нет, – пробормотала Пиппа, приводя в порядок постель. Она откашлялась и добавила: – Пока нет. Но я уверена – скоро буду в норме.

Убедившись, что следов их пребывания не осталось, она вышла из комнаты и присоединилась к Аше на кухне.

– Давай… уйдем отсюда? Больше нам тут делать нечего.

– Конечно.

Пиппа взглянула на яблоки в вазе. Ее пальцы прошлись по полированным куполам, она выбрала самое блестящее, самое сочное. Перебросила из руки в руку, надкусила и тут же сморщилась – яблоко оказалось горьким.

Тем не менее она проглотила откушенное и посмотрела на фрукт – поразительно, как истинная природа скрыта за идеальным внешним обликом.

– Хм, – сказала она. – Попробуй определи, какое яблоко может оказаться гнилым.