Аластер Рейнольдс

Спайри и королева

Космическая война — дело страшно муторное. Сенсоры дальнего действия «Мышелова» унюхали корыто противника два дня назад, и с тех пор мы только и делали, что подползали к нему на расстояние удара. По мне, так мы опять облажаемся. Да и в любом случае пора линять обратно на Тигровый Глаз. Порядок, топливо и мораль стремительно летят к нулю. Пусть другой «аквариум» чистит сектор.

В общем, еще не вполне очухавшись от сна, я не испытывала особой радости, даже когда «Мышелов» принялся нашпиговывать гущу психогенами боевой готовности. Когда пошел сигнал первичной атаки, я всего лишь остановила нейромульт, от которого балдела («Адские кошки Третьей Солнечной войны», если вам интересно), вылезла из гамака и лениво поплыла к мостику.

— Мусор, — прокомментировала я, взглянув на датчики через плечо Ярроу. — Военные обломки или очередной пустой хондрит. Сто процентов.

— Извини, малышка. Все уже проверено.

— Противник?

— Не-а. Судя по выхлопу, наш корабль. Похоже, украденный, — Ярроу провела рукой в сетке по регалиям, обвившимся вокруг ее шеи. — Ну что, нашивки сейчас будешь брать или когда домой вернемся?

— Думаешь, мы наткнулись на крупную рыбу?

— Да точно тебе говорю.

Я кивнула и подумала, что она может быть права. Легко. Дезертир или украденные военные секреты не доберутся до роялистов. За такое можно медаль получить, а то и повышение.

Только вот почему во мне проснулись какие-то дурные предчувствия?

— Ладно, — решила я, надеясь похоронить сомнения в рутине. — Когда?

— Ракеты уже отправлены, но корабль в пяти световых минутах от нас, поэтому кряки достигнут цели часов через шесть. Это если наша добыча не решит бежать и прятаться.

— Бежать и прятаться? Это шутка такая?

— Ага, просто животики надорвешь, — Ярроу увеличивала один из голографических дисплеев, пока тот не повис между нами.

Это оказалась карта Воронки с отмеченными зонами, которые контролировали мы и роялисты. Огромный, медленно вращающийся диск первородного вещества — восемьсот астрономических единиц от края до края. Чтобы пересечь его, свету понадобится целых четыре дня.

Все действие происходило в центре, на расстоянии светового часа от Фомальгаута. Непосредственно вокруг солнца находилась лишенная материи пустота, которую мы называли Зоной внутренней очистки. За ней начиналась сама Воронка — богатые металлами дорожки пыли, медленно конденсирующиеся в скалистые шарики. Обе стороны хотели полностью контролировать эти планетоформирующие Зоны кормления — настоящий Клондайк для тех, кто выиграет схватку и сможет начать шахтовые разделы. Вот именно здесь в основном и собирались наши огромные армии ос. Мы, люди, — как роялисты, так и стандартисты — держались дальше, там, где Воронка истончалась до скудного на полезные ископаемые ледяного мусора. Даже погоня за предателем не заставит нас подойти к Зонам кормления ближе чем на десять световых часов, а мы уже привыкли иметь дело с большими пространствами. Кроме самого дезертира, здесь не должно было быть ничего.

Но все оказалось не так. На схеме высветился большой объект, всего-то в полуминуте от нашей крысы.

— Ну, на такое расстояние и струя мочи долетит, — заметила Ярроу.

— Близковато для совпадения. Это вообще что?

— Осколок. Ледяной планетезималь, естественно, если тебе нужны технические подробности.

— Физические тонкости с утра… ну уж нет.

Но я припомнила слова одного из наших учителей в академии: осколки — это ледяные глыбы, плевки Воронки. Через пару сотен тысяч лет вокруг Фомальгаута образуется новорожденная солнечная система, но ее будут окружать тучи мусора, всяких остатков, летающих по миллионолетним орбитам.

— Для нас эта хрень бесполезна, — констатировала Ярроу, почесывая полоску черных волос, бегущую от ее бровей к плавнику. — Но, по-видимому, крыс там нет.

— А что если роялисты оставили на осколке припасы? Может, корабль летел туда на заправку, прежде чем сделать прыжок на их сторону?

Меня одарили снисходительным взглядом.

— Хорошо, признаю. Умом я сейчас не блеснула.

Ярроу кивнула с видом записного мудреца:

— Наше дело не задавать вопросов, Спайри. Увидел, выстрелил и забыл. Вот и вся стратегия.

Спустя шесть часов после того, как кряки тихой сапой отчалили от «Мышелова», Ярроу вплыла на мостик, кольцом поджав хвостовой плавник. Моя напарница напоминала перевернутый знак вопроса, и если бы я была суеверной, то посчитала бы это не самым лучшим предзнаменованием.

— Ты меня убиваешь, — с ходу заявила она.

Первой обратилась в сирену, поменяв ноги на хвост, старший пилот по имени Квиллин. Ярроу последовала ее примеру год спустя. По-видимому, в этом был смысл — практически идеальная адаптация к наполненному жидкостью «аквариуму», шастающему по космосу на высоких скоростях с большими перегрузками. Я, конечно, не имела ничего против кардиоваскулярных модификаций, позволяющих дышать гущей, или биомодифицированной кожи, благодаря которой мы переносили холод и вакуум гораздо дольше любого неизмененного человека. Это не говоря уже о демонах размером с молекулу, которые миллиардами курсировали по нашим телам, или о специальной подгонке психики под условия боя… Но вот замена ног на хвост затрагивала какие-то неприятные нотки в моей душе. Хотя решимость Ярроу вызывала во мне только восхищение.

— Не поняла?

— Да эти твои долбаные нейромульты. Тебе что, реальной космической войны не хватает?

— Да нет, хватает, — призналась я, — только мне кажется, дело не в этом. Вот когда кто-нибудь из нас в последний раз смотрел роялисту в глаза?

Она пожала плечами:

— Лет четыреста назад.

— В этом и дело. По крайней мере, в Третьей Солнечной войне было хоть немного крови. Там все происходило на планетарных поверхностях, на Титане, Европе, всех этих спутниках Солнечной системы. Окопная война, рукопашные бои… Ты знаешь, что такое адреналин, Ярроу?

— Как-то без него обходилась все это время. Есть к тому же еще кое-что. Я мало знаю из истории Земли, но Третьей Солнечной войны не было.

— Это гипотеза, — объяснила я. — Да и в любом случае она почти случилась.

— Почти?

— Дело происходит в другой временной линии.

Ярроу улыбнулась, покачав головой:

— Говорю же, ты убиваешь меня.

— Он сделал ход?

— Кто?

— Дезертир.

— О, да мы никак в реальность вернулись? — засмеялась она. — Извини, это будет не так увлекательно, как Третья Солнечная.

— Еще неизвестно. Я-то думала, мы побегаем за сучкой, отработаем свои денежки, — пока я говорила, датчики орудий начали пульсировать все быстрее и быстрее, словно кардиограмма трепещущего сердца. — Сколько времени осталось?

— Минута плюс-минус несколько секунд.

— Хочешь пари?

Ярроу улыбнулась, в красном мерцании сигналов тревоги ее кожа казалась желтой:

— А когда же я отказывалась, Спайри?

В общем, мы сделали ставки. Она поставила пятьдесят тигрожетонов, что крыса в последнюю минуту попытается выкинуть фортель. Ярроу заметила:

— Правду сказать, ничего хорошего это ей не принесет. Но она все равно попытается. Человеческая природа, ничего не попишешь.

Я же подозревала, что наша цель или уже сыграла в ящик, или спит.

— Типа пустой ритуал, да?

— Чего?

— В смысле — атака состоялась в реале минут пять назад. Крыса уже мертва, и мы никак не сможем повлиять на результат спора.

Ярроу закусила никотиновую палочку:

— Ой, вот только философию со мной разводить не надо, а, Спайри.

— Даже и не мечтала об этом. Сколько?

— Пять секунд. Четыре…

Она остановилась где-то между тремя и двумя, когда это произошло. Помню, я подумала, что в действиях дезертира сквозит какая-то надменность. Он намеренно ждал до самого последнего момента, а потом расправился с угрозой наименее энергозатратным способом.

По крайней мере, так это выглядело.

Девять кряков сдетонировали преждевременно, даже не добравшись до зоны поражения. Десятый остался в одиночестве, нацелился на предателя, но просто не взорвался, пока не вышел далеко за радиус поражения. Наступила тишина, мы переваривали происходящее. В конце концов первой подала голос Ярроу:

— Похоже, я только что наварила деньжат.

Появилась голограмма полковника Вендиго. На секунду изображение замерло и вновь задвигалось. Своими слишком ясными и слишком молодыми глазами полковник внимательно оглядела мою напарницу, а затем и меня.

— Разведка ошиблась, — констатировала Вендиго. — Похоже, дезертир сумел подделать записи и скрыл кражу новейшего оборудования. Но вы все равно повредили его?

— Вроде того, — подтвердила Ярроу. — Привод корабля противника сейчас плюется довольно экзотическими веществами, совсем как Спайри после пьянки. Повреждений корпуса не зафиксировано, хотя…

— Оценка действий?

— Он попытается добраться до осколка.

Вендиго кивнула:

— А потом?

— Корабль сядет на ремонт, — напарница помедлила, затем добавила: — Согласно показаниям датчиков, на поверхности много железа. Наверное, там была схватка ос, прежде чем глыбу вышибло из Воронки.

Вендиго кивнула:

— Согласна, Спайри?

— Да, мэм, — ответила я, как обычно стараясь подавить нервозность, которую неизменно чувствовала в присутствии полковника, хотя все наши контакты до сих пор ограничивались вот такими симуляциями. Ярроу с удовольствием редактировала разговор после сеанса связи, вставляя положенные почтительные обращения, прежде чем отправить результат обратно на Тигровый Глаз. Но я все равно не могла избавиться от подозрения, что Вендиго каким-то образом раскапывает необработанную версию со всеми вопиющими нарушениями субординации.

Не то чтобы кто-то из нас не оказывал ей того уважения, которого она заслуживала. Полковник чуть не погибла во время атаки роялистов на Тигровый Глаз пятнадцать лет назад — той самой, когда убили мою мать. Серьезные нападения на наши противостоящие друг другу кометные базы происходили редко, примерно раз в поколение, и являлись скорее жестами проявлениями, чем стратегическими акциями. Но то оказалось особенно кровавым: погибла восьмая часть населения, территории размером с город были полностью разгерметизированы. Вендиго попала в самую гущу атаки кинетиков.

Теперь она стала химерой, ее заново сшила кибернетика. Сверху это было не так заметно, только заживленные части казались слишком безупречными, больше похожими на фарфор, чем на плоть. Полковник не позволила хирургам заново вырастить себе руки. Говорили, она потеряла их, стараясь затащить раненого из открытого шлюза в герметичную зону. Ей почти удалось преодолеть шквал улетающего воздуха, когда какой-то истеричный придурок врубил аварийный контроль двери, и переборка отхватила Вендиго руки по плечи вместе с головой того, кого она спасала. Теперь полковник носила протезы, блистающие хромом.

— Корабль доберется туда за день до нас, — доложила я. — Даже если мы врубим двадцать g.

— И, скорее всего, окопается к вашему подлету.

— Нам попытаться захватить его живым?

Ярроу поддержала меня, кивнув:

— Раньше у нас такой возможности никогда не было.

Полковник помедлила с ответом.

— Восхищаюсь вашей преданностью делу, — сказала она после подобающей случаю убедительной паузы. — Но вы всего лишь оттянете смертный приговор. Не лучше ли будет убить дезертира прямо сейчас, а?

«Мышелов» подобрался на дистанцию поражения девятнадцать часов спустя. Мы вышли на широкую псевдоорбиту где-то в трех тысячах километров от объекта. Осколок общей площадью двести четыре квадратных километра был слишком маленьким. На дисплее он казался мерцающим пятнышком, крупинкой сахара на расстоянии вытянутой руки. Но мы и так узнали все, что нужно: топологию, гравиметрию и место приземления корабля. Это оказалось нетрудно. Диверсанту не повезло: посадка у него вышла адская, крыса чуть ли не наполовину зарылась в лед.

— Мне кажется, от места такой посадки далеко не уйдешь, — протянула Ярроу.

— Думаешь, они воспользовались спасательными шлюпками?

— Ну уж нет, — она ткнула пальцем в увеличенное голографическое изображение корабля. По форме тот походил на обтекаемый конус вроде нашего «аквариума», способного пробиваться через самые плотные газовые пояса Воронки. — Взгляни вот на эти верхние шлюзы. Эвакчелноки на месте.

Ярроу была права. Экипаж не пустил в ход шлюпки, иначе люки остались бы открытыми. В результате такого приземления — даже если принять во внимание гущу — мало кто мог выжить.

Но лучше не оставлять противнику даже малейшего шанса.

Ракеты могли бы решить проблему, но они уже подвели нас один раз. Теперь мы будем действовать наверняка. На вооружении «Мышелова» состояла импульсная батарея, но для ее использования нам пришлось бы подлететь на неприятно близкое расстояние к осколку. Оставались только кротмины, и они идеально подходили для удара. Мы сбросили пятнадцать штук, окутав их облаком двухсот идентичных обманок. Три из пятнадцати должны были превратить в пыль место катастрофы, а остальные двенадцать — зарыться глубже в лед и разнести глыбу на куски.

Такой был план.

Все произошло очень быстро, не как в сонно-замедленной реальности нейромультов. В одну секунду кротмины спускались к астероиду, а уже в следующую просто исчезли. Между двумя мгновениями пронеслась настолько краткая вспышка, что зафиксировало ее, кажется, только подсознание.

— Что-то я уже устала от этого, — прокомментировала наше очередное фиаско Ярроу.

«Мышелов» переварил случившееся. Во время взрыва мин от места катастрофы никаких сигналов не исходило. Вместо этого произошел огромный выплеск энергии по всему периметру осколка. «Импульсное оружие», — отрапортовал корабль. Скорее всего, одноразовые роботы: каждый меньше песчинки, зато в количестве нескольких сотен, а может, и тысяч. Похоже, дезертир выпустил их при нашем приближении.

Но нас не тронул.

— Это было предупреждение, — сказала я. — Нам приказали валить подальше.

— Не думаю.

— Почему?

— Думаю, предупреждение мы получим прямо сейчас.

Я тупо воззрилась на нее, пока не заметила то, что Ярроу уже видела.

От астероида по дуге шло нечто слишком быстрое, чтобы его можно было остановить, нечто, от чего наш минимально вооруженный «аквариум» не имел защиты. Нам не дали шанса даже просто улететь.

Ярроу уже приготовилась извергнуть какое-то особенно экзотическое ругательство, которое приберегала именно для такого момента. Потом раздался разрывающий барабанные перепонки удар, «Мышелов» содрогнулся — но мы не оказались в вакууме.

И вот это было по-настоящему плохо.

Существуют две основные разновидности противокорабельных ракет — кряки и споры. После попадания вы можете сообразить, какой именно вас угостили. Если вы еще способны думать, если до сих пор существуете — значит, это споры. И значит, ваши проблемы только начались.

«Внутреннее проникновение демонов! — заверещал „Мышелов“. — Воздушный коллектор под угрозой!» В гущу проникло нечто непрошеное. Собственно, в этом и заключается работа спор — доставить враждебных демонов к вам на корабль.

— Мм… — протянула Ярроу, — кажется, пора облачаться.

Вот только наши костюмы находились где-то в минуте хода, в кишках «Мышелова», и путь до них лежал по извилистым проходам, куда уже вполне могла проникнуть зараза. Но выбора у нас не оставалось, а потому мы все равно поплыли. Ярроу настояла, чтобы я шла первой, хотя она и двигалась в воде быстрее. В общем, где-то — понятия не имею, где точно — демоны до нас добрались, незаметно просочившись из гущи в наши тела. Конкретно момент инфильтрации я вспомнить не могу: никакого резкого перехода от ясности к иррациональности, к власти демонов, не было. Мы с Ярроу и так слишком перепугались. Все началось с легкой агорафилии, жажды покинуть тесные внутренности «Мышелова». Постепенно она переросла в клаустрофобию, а потом в полновесную панику, превратившую корабль в жуткий дом с привидениями.

Ярроу, забыв о костюме, начала скрести ногтями корпус, пока из ее пальцев не потекла кровь.

— Борись! — завопила я. — В твоем мозгу сидят демоны, забавляются с центрами страха, они хотят выбросить нас наружу!

Естественно, я понимала, что разумные доводы тут не помогут.

Каким-то образом я смогла удержаться на грани безумия достаточно долго и успела надеть костюм. Загерметизировавшись, я при помощи очистных систем скафа попыталась вылечить зараженную гущу — но это, конечно, не слишком помогло. Фобия указывала на то, что демоны добрались до мозга и теперь тот пытается успокоить себя хрупкой логикой. Вне корабля мы вновь сможем думать рационально. «Мышелову» понадобится всего несколько минут для нейтрализации инфекции, тогда мы сумеем опять взойти на борт.

Естественно, вся эта цепочка рассуждений была полной иллюзией…

Но в ней имелся смысл.

Когда нечто похожее на рациональное мышление вернулось ко мне, я уже болталась снаружи.

Вокруг ничего. Только я и осколок.

Тяга сбежать была всего лишь побочным проявлением. У меня в желудке словно поселилась стая бабочек и теперь не давала мне вернуться. Интересно, это всего лишь созданный демонами страх или чистый здравый смысл? Я не могла сказать, но знала, что осколок манит меня к себе и сопротивляться этому нет сил. Кстати, вполне разумно: мы израсходовали все стандартные методы нападения, и теперь осталось встретиться с дезертиром лицом к лицу на его собственной территории.

Только где же Ярроу?

В костюме зазвенел сигнал тревоги. Наверное, моя нервная система еще до конца не оправилась, потому что отреагировала я на него вяло. Моргнула, облизнула губы и подавила зевок.

— Да, что?

Скаф сообщил, что засек объект весом чуть меньше меня на два километра ближе к осколку, тот двигался по несколько иной орбите. Я знала, что это Ярроу. И с ней было что-то не так. Она дрейфовала. Прежде чем вырубиться, я все-таки успела запрограммировать костюм на путь до глыбы льда, а вот моя напарница, похоже, не сделала ничего, только выпрыгнула.

Я подлетела ближе и сразу поняла, почему Ярроу ничего не предпринимала. Все оказалось просто. Она не надела скаф.

В лед мы врезались час спустя.

Я держала Ярроу на руках — больших усилий тут не требовалось при такой слабой гравитации — и подводила итоги. Оплакивать напарницу было рановато. Если быстро доставить ее в медицинский отсек на корабле дезертира, шансы на воскрешение будут довольно велики. Но где же эту тварь угораздило разбиться?

Растратив последние остатки топлива, костюм доставил нас на открытое место посреди кладбища разрушенных ос. Наполовину сожранные льдом, они выглядели как обожженные скульптуры из металлолома, как фантомы худшего кошмара энтомолога. Значит, битва здесь кипела еще тогда, когда осколок был всего лишь очередной глыбой льда в пыльном поясе. Даже если подо мной сейчас таились залежи силикатов и органики, для любой из враждующих сторон этот объект не представлял никакой коммерческой ценности. Но вот стратегический потенциал здесь имелся, поэтому осы и разыграли военную постановку на его поверхности. Самое неприятное, как мы знали еще до атаки: трупы были разбросаны повсюду, поэтому гадать не имело смысла. Упавший корабль мог лежать за ближайшим холмом или в десяти километрах от нас в любую сторону.

Тут я почувствовала, как подо мной дрожит земля. В поисках источника вибрации я принялась вертеть головой и увидела иглу пара, ударившую в небо всего-то в одном километре от нас. Гейзер перегретого льда.

Я в панике уронила Ярроу и сама рухнула на нее. Костюм ограничивал движения, поэтому я не отскочила. Оглянувшись, я ожидала увидеть воронку в вечной мерзлоте там, где в нее врезался какой-то хмырь.

Вместо этого гейзер по-прежнему не унимался. Хуже того, он подбирался все ближе, вырезая во льду аккуратную борозду. Такой след оставляло лучевое оружие, поняла я, было у нас нечто подобное на корабле… А потом меня осенило. «Мышелов»! Демоны внедрились в его контролирующие системы и перепрограммировали их против нас. Теперь он работал на дезертира.

Я перекинула Ярроу через плечо и прыжками понеслась прочь от кипящей борозды. Мы должны были опередить ее, так как траекторию луча очень легко предсказать. Если просто отбежать в сторону, смертельная линия пройдет мимо…

Вот только треклятая штука последовала за нами.

Через секунду сбоку появилась еще одна, и вместе они погнали меня туда, где трупы ос лежали особенно густо. Может, это направление имело какое-то значение для дезертира? Не исключено, только я его не находила. В груде были перемешаны машины обеих сторон: роялистские осы, помеченные желтой ракушкой, и наши — с эмблемой оскаленной тигриной головы. Модели тридцать пятого поколения, если, конечно, я хорошо помню курс военной истории, когда обе стороны забавлялись с защищенными от пульсаций оптическими машинами, способными на самостоятельный мыслительный процесс. Дальнейшие семьдесят с лишним поколений породили немало технологических прыжков: нестандартно-квантовая логика, полноспектральные отражающие осиные доспехи, хамелеопокрытие, силовые установки на кварковом приводе и любая оружейная система, которую только мог изобрести человеческий разум. Мы пытались заставить ос придумывать новые механизмы самостоятельно, но они так и не смогли эволюционировать вне строго линейной экстраполяции, что было хорошо, иначе человеческие наблюдатели остались бы без работы.

Сейчас, правда, вся эта информация не имела ни малейшего значения.

Третий гейзер показался позади нас, а четвертый — прямо по курсу. Мы попали в окружение, и огненные точки начали медленно сближаться. Я остановилась, но Ярроу не бросила. Хрип моего дыхания перекрывал дрожащий бас ледяной глыбы.

А затем мне на плечо опустилась сталь.

Вендиго сказала, что в глубине астероида будет безопаснее. К тому же там находятся друзья, способные помочь Ярроу, — так я поняла…

— Если вы не дезертировали, — начала я, как только мы вошли в туннель, грубо проложенный под поверхностью осколка, — то какого черта это было?

— Мы пытались вернуться домой. Ну, по крайней мере, такая была идея, пока мы не поняли, что Тигровый Глаз не особо жаждет нас видеть, — Вендиго врезала по льду стальным кулаком. — Вот тогда мы и решили направиться сюда.

— Вам почти удалось, — сказала я, затем добавила: — А откуда вы возвращались?

— А разве не понятно?

— Ну, тогда вы действительно дезертировали.

— Мы пытались установить контакт с роялистами. Заключить мир, — во все более сгущавшемся мраке я увидела, как она пожала плечами. — Операция разрабатывалась долго, в полной секретности. Когда все пошло насмарку, для Тигрового Глаза легче было заявить, что мы дезертировали.

— Полная ерунда.

— Если бы.

— Но ты отдала нам приказ.

— Не лично.

— Но твоя голограмма…

— Могла быть сделана кем угодно и говорить все, что вздумается моим врагам. Даже приказать казнить меня как предательницу.

Мы остановились, чтобы включить лампы на костюмах.

— Может, тебе лучше все мне рассказать.

— С удовольствием, — ответила Вендиго. — Но если до этого все было просто плохо, то, боюсь, скоро ситуация вообще пойдет под откос.

Если верить полковнику, группа наших высокопоставленных офицеров полагала, что в этой войне по сути выиграть невозможно. Благодаря информации, к которой у населения не было доступа, и возможности видеть истинную картину происходящего за тщательно отфильтрованной пропагандой Тигрового Глаза они поняли, что переговоры, контакт — это единственный выход из сложившегося положения.

— Естественно, с этим согласились не все. Некоторые из моих противников захотели убить нас еще прежде, чем мы добрались до врага, — Вендиго вздохнула. — Им слишком нравится военное положение — и как их можно в этом винить? Жизнь обыкновенного гражданина Тигрового Глаза не так уж плоха. У него есть четкая цель, за которую стоит воевать, да и вероятность, что он погибнет в роялистской атаке, ничтожно мала. Сама идея, что все это вдруг, после четырехсот лет, прекратится, что нам придется искать другие роли в жизни… в общем, эта мысль приглянулась далеко не всем.

— Вроде как пустить газы в вакуумном скафандре, так?

Вендиго кивнула:

— Общий настрой ты уловила.

— Продолжай.

Ее экспедиция — сама полковник и два пилота — спокойно прошла через Воронку. Приблизившись к кометной базе роялистов, они ожидали, что их, естественно, начнут проверять, может, даже с ходу пристрелят, но ничего не случилось. Войдя в крепость, они поняли почему.

— Там никого не оказалось, — рассказывала Вендиго. — Вернее, мы так думали, пока не нашли роялистов, — она чуть ли не сплюнула следующее слово: — Дикари, практически. Голые, жадные недочеловеки. Осы кормят их, лечат — вот, собственно, и все. Роялисты, конечно, приучены к туалету, но до военных гениев, в которых нас заставили верить, им очень далеко.

— То есть?..

— Война… это совсем не то, что мы о ней думали, — Вендиго засмеялась, и ее шлем превратил звуки в гогот чертика из табакерки. — А теперь ты спрашиваешь, почему нас никто не ждет обратно?

Прежде чем полковник смогла продолжить, мы добрались до широкого раздваивающегося туннеля, озаренного зеленоватым светом. В отличие от извилистого прохода позади нас, этот своей прямотой больше походил на ствол винтовки. С одной стороны его загораживал цилиндр с носом, напоминающим пулю, сделанный по образу поездов на Тигровом Глазе. Транспорт подкатился к нам, дверь отъехала в сторону.

— Залезай, — скомандовала Вендиго. — Шлем можешь снять. Там, куда мы направляемся, тебе он не понадобится.

Внутри я откашлялась, выплюнув слизистые веревки гущи.

Переход между системами потребления кислорода всегда неприятен, я ведь фактически дышала жидкостью последние шесть недель. Но после нескольких хороших глотков антисептического воздуха темные пятна, мелькающие перед глазами, потихоньку стали исчезать.

Вендиго проделала ту же процедуру, только с большим достоинством.

Ярроу лежала на одном из сидений, застывшая, как статуя из мыла. Ее кожа походила на один сплошной синяк. Эпидермис пилота — материал прочный, хорошо защищает от вакуума, а вакуум сам по себе прекрасный изолятор: он в отличие от воздуха не пропускает тепло. Но когда я подняла напарницу, на ней остались отпечатки моих пальцев. На спине и левой стороне хвоста Ярроу осталась полоса ободранной кожи от соприкосновения с поверхностью осколка.

Голова, правда, выглядела получше. Когда пилот вывалилась из корабля, биомодифицированный наружный слой захлопнулся вокруг черепа, предотвратив снижение давления, потерю влаги или крови. Имплантированные железы в сонной артерии выпустили стаю дружественных демонов, которые быстро размножились за счет не столь важных тканей и свили защитный каркас над мозгом.

Это поможет Ярроу продержаться час или около того, но только если враждебные демоны не успели сильно навредить.

— Ты хотела рассказать мне об осах, — напомнила я, желая узнать историю Вендиго до конца и одновременно отогнать подальше мысли о Ярроу.

— Ну, тут все просто. Они стали умными.

— Осы?

Полковник щелкнула стальными пальцами протеза:

— За одну ночь. Где-то сто лет назад.

Я старалась не выдать удивления. Рассказ звучал очень интригующе, но до сих пор казался всего лишь крайне экстравагантной попыткой отвлечь меня от главной задачи, от устранения дезертиров. Версия Вендиго пока объясняла только несколько аномалий, с которыми мы столкнулись, но не перекрывала дюжину более правдоподобных объяснений. Пока же мне хотелось поймать Вендиго на лжи, а потому я спросила:

— Значит, они стали умными. Ты имеешь в виду наших ос или их?

— Это не имеет значения. Возможно, скачок произошел только с одной машиной в Воронке, а потом, как огонь, осознание перекинулось на остальной триллион ос. А может, все случилось одновременно, в ответ на какой-то стимул, о котором мы вообще ничего не знаем.

— Хочешь рискнуть и предположить?

— Я не считаю особенно важной причину явления, Спайри, — в голосе полковника явственно звучало желание как можно дальше уйти от этой темы. — Смысл в том, что оно произошло. После чего различия между нами и нашим противником — по крайней мере, с точки зрения ос — полностью исчезли.

— Пролетарии Воронки объединились.

— Вроде того. Теперь ты понимаешь, почему они сохранили этот секрет при себе?

Я кивнула, больше для поддержания беседы.

— Мы им нужны. Кое-чего машинам не хватает. Им не хватает творчества, как это можно назвать. Они могут эволюционировать постепенно, но на технологические скачки, которые мы им скармливаем, не способны.

— А потому люди должны думать, что война продолжается?

Вендиго выглядела довольной:

— Именно. Мы снабжаем их новейшими технологиями, а они продолжают притворяться, что сражаются друг с другом, — она почесала металлическим пальцем кожу вокруг глаза, на которой не было ни единой морщины. — Умные маленькие твари.

Мы куда-то приехали.

Это был самый большой зал, который я когда-либо видела. Чувствовалась очень мощная сила тяготения. Всю конструкцию, похоже, подвесили и раскручивали внутри осколка по типу симуляторов гравитационных перегрузок на Тигровом Глазе. Сводчатый потолок, расположенный в сотнях метрах «наверху», сейчас казался головокружительно высоким. Он был почти весь покрыт сложнейшими фресками — дюжинами живописных граней, каждая из которых представляла собой круговую голограмму. Они повествовали об истории Воронки, начиная с ее конденсации из межзвездного газа, появления звезды, основы формирования планет. Потом действие переключилось на прибытие первой осы стандартистов, запрограммированной нырнуть в Воронку и размножаться там ускоренными темпами, так как для разработки этого месторождения — извлечения металлов, силикатов и ценной органики — требовалось немало сил. Вот только план не сработал. Роялисты захотели все взять себе, поэтому послали свои машины атаковать наши. Остальное история. Фрески показали начало войны, а чуть позже — прибытие первых человеческих наблюдателей, сиявших в космосе чистейшим генетическим материалом. Они были обречены рождаться в искусственных чревах, погребенных в опустошенных сердцевинах комет, расти под присмотром ос, путем импринтинга получать лучшие тактические и стратегические знания. А потом люди принялись учить машины. После этого обстановка стала накаляться, так как с приходом наблюдателей исчезла временная задержка в развитии машин, созданная расстоянием между Землей и Фомальгаутом. Человечество стало вмешиваться в эволюцию ос непосредственно.

Иначе и не могло быть, ведь мы к тому времени и сами прошли порядочное усовершенствование, плюс-минус четыреста лет вышеописанной истории.

Но фрески разворачивали повествование дальше.

Они рассказывали о некоем будущем государстве Воронки, аккуратном и упорядоченном, словно часы. По правильным орбитам мерно двигались планеты различных размеров, некоторые из них имели красивые кольца или спутниковые системы. И наконец — точно средневековые представления об Эдеме — перед нами предстал триптих изумительных пейзажей со странными животными на переднем плане, горами и парящими над горизонтом облаками.

— Убедилась? — спросила Вендиго.

— Нет, — ответила я, не уверенная, поверила ли сама себе. Запрокинув голову, я посмотрела туда, где фресок не было, в самый центр сводчатого потолка.

Оттуда что-то свисало.

Пара ос, сплетенных вместе. Одна из них была завершенной, другая только сформировалась: казалось, она застыла в процессе отрыва от своей соседки. Пару словно залили жидкой бронзой, а потом оставили сушиться в восковом капе.

— Ты знаешь, что это? — спросила Вендиго.

— Жду ответа.

— Искусство ос.

Я посмотрела на нее.

— Эту осу убили посредине репликации, — продолжила полковник. — Она рожала. Определенно, изображение имеет для них какой-то глубокий смысл. Как его выразить человеческими словами, я не знаю…

— Лучше об этом и не думать.

Я последовала за ней по мраморному терраццо, покрывавшему пол. Вокруг зала виднелись выгнутые портики, в каждом висела мертвая оса; положение их тел отражало сотни поколений эволюции. Если Вендиго права, то мы сейчас шли по машинной версии галереи писанных маслом портретов почитаемых предков. Но я еще не могла заставить себя до конца поверить в рассказ полковника.

— Ты знала про это место?

Она кивнула:

— Иначе бы мы уже погибли. Осы еще там, у роялистов, сказали нам спрятаться здесь, если база повернется против нас.

— И что… это место принадлежит им?

— Таких осколков сотни, хотя остальные находятся уже далеко за пределами Воронки, направляются к ореолу. С тех пор, как осы получили разум, большинство ледяных камней, которые вылетели за пределы пыльных поясов, инфильтрованы. Проницательно с их стороны. Мы бы никогда не заподозрили, что эти глыбы нечто большее, чем просто космический мусор.

— Дизайн у них неплохой.

— Флорентийский, — подтвердила полковник. — Фрески выполнены в стиле художника Мазаччо, одного из учеников Брунеллески. Вспомни, осы имели доступ ко всей культурной информации, которую мы привезли с Земли, — к каждому байту. Я думаю, что они сконструировали все вокруг согласно произвольно выбранному шаблону.

— А в чем тогда смысл?

— Я здесь всего лишь на день дольше тебя, Спайри.

— Но ты же говорила, тут есть люди, которые могут помочь Ярроу.

— Все уже здесь, — ответила Вендиго, тряхнув головой. — Я просто надеюсь, что ты готова к встрече с ними.

По какому-то незаметному сигналу они появились, просочились в дверь, которую я поначалу приняла за один из окружавших зал портиков. Сказались годы тренировок, и я непроизвольно отшатнулась. Хотя даже вражеские осы никогда намеренно не трогали людей, они тем не менее были мощными, опасными машинами. Двенадцать машин, часть из них некогда принадлежала стандартистам, часть — роялистам. Шестиноги; из их двухметровых сегментированных тел торчало оружие, сенсоры и специальные манипуляторы. Роботы были такими знакомыми, вот только двигались как-то неправильно. Словно в четко отрепетированном танце, их тела очерчивали границы некой фигуры, которую я скорее ощущала, чем видела.

— Они… это королева, — пояснила Вендиго. — Насколько я поняла, в каждом осколке есть своя королева.

Стая кружила вокруг нас, и тревожное чувство их единства не проходило.

— Она сама тебе все рассказала?

— Ее демоны, — полковник постучала по виску. — Я получила дозу, когда корабль потерпел крушение. Ты приобщилась, когда мы выстрелили по вам. Стандартная спора из арсенала, только королева нагрузила ее своими демонами. Пока она именно так с нами разговаривает, с их помощью.

— Поверю тебе на слово.

Вендиго пожала плечами:

— Не нужно.

И неожиданно я все ощутила сама. Как будто я подсмотрела лихорадочный сон тополога — вот на что это было похоже, только впечатления оказались еще интереснее. Взрыв речи королевы длился, наверное, чуть больше десятой доли секунды, но образы от него врезались в память, и, прежде чем он закончился, у меня началась мигрень. Вендиго уже намекнула, но теперь я сама почувствовала наличие схемы, словно каждая мысль была всего лишь шагом к какой-то отдаленной цели — так же, как любое утверждение в математической теореме подразумевает конечное «что и следовало доказать».

Машины замышляли нечто действительно масштабное.

— Ты свободно с ними общаешься?

— При прохождении через гибридные части мозга, скорее всего, много информации теряется.

— А они тебя понимают?

— Мы ладим.

— Хорошо. Тогда спроси их о Ярроу.

Вендиго кивнула и закрыла глаза, войдя в интенсивный контакт с королевой. Последствия не заставили себя долго ждать: шесть ос оторвались от расширенной формы и бросились в поезд, откуда мы только что вышли. Спустя секунду они появились, неся Ярроу, которая покоилась на ложе из дюжин манипуляторов.

— Что происходит?

— Они сейчас устанавливают физический контакт с нейронными демонами. Таким образом можно картировать повреждение.

Одна из шести ос отступила и аккуратно расположила тупоносую «голову» в форме наковальни прямо над головой Ярроу с пятнами обморожения. Потом машина восемь раз кивнула так быстро, что ее очертания смазались в моих глазах. Посмотрев вниз, я увидела ряд бескровных ранок на голове напарницы. Буровика заменила следующая оса и повторила процедуру, выполнив тот же ритуал. В этот раз от точек проникновения в машину протянулись мерцающие нити, та словно высасывала спагетти из черепа пациентки.

Последовали долгие минуты молчания, я нетерпеливо ждала хоть какого-то подобия отчета.

— Дело плохо, — наконец произнесла Вендиго.

— Покажи.

Тут же последовал новый всплеск речи королевы. Я почувствовала себя внутри герметично запаянной головы Ярроу и ощутила холод, пробравшийся в кору головного мозга, несмотря на имплантаты пилотов. Я почти увидела две пересекающиеся петли ее собственных и чужих демонов, воссоздающих заново разрушенную матрицу ее сознания.

Еще мне вроде бы почудилось сомнение.

— Она уже ушла довольно далеко, Спайри.

— Скажи королеве, пусть сделает все, что сможет.

— О, естественно. Она увидела разум Ярроу и теперь сделает все, чтобы не потерять его. Разум слишком много для нее значит — особенно принимая во внимание то, что машины для него готовят. Но чудес не жди.

— А почему нет? Мне кажется, мы и так стоим посреди чуда.

— Значит, ты готова поверить тому, что я тебе рассказала? Хотя бы отчасти?

— Значимым частям… — начала я, но тут вся комната содрогнулась, и мы чуть не упали.

— Что это было?

Глаза полковника на секунду потускнели:

— Твой корабль. Он только что самоуничтожился.

— Что?

Картина останков «Мышелова» возникла в моем мозгу: меркнущая туманность невдалеке от осколка.

— Приказ на самоуничтожение поступил с Тигрового Глаза, — прокомментировала Вендиго. — Сигнал поступил в подсистемы приводов, на таком уровне демоны не могли его ликвидировать. Думаю, на базе надеялись, что вы приземлитесь к моменту детонации. Взрыв уничтожил бы нас всех.

— Ты говоришь, база захотела убить нас?

— Можно и так сказать. Самое время определить, на чьей стороне ты находишься.

На сей раз Тигровый Глаз промахнулся, но он на этом не остановится. Через три часа там узнают об ошибке, а еще через три часа или чуть больше нам станет известно об их очередном шаге. Причем что они предпримут, нам все равно. Так и так не сумеем выбраться.

— Королева же должна что-то сделать? В смысле, осы не стали бы строить это все для того, чтобы позволить Тигровому Глазу его стереть?

— На самом деле королева мало что может, — ответила Вендиго, посовещавшись с ней. — Если база решит использовать кинетики — а только ими она сможет достать нас с такого расстояния, — защиты против них у нас нет. К тому же осколков вроде нашего сотни — здесь и за пределами Воронки, в ореоле. Потеря одного не сыграет никакой роли.

Что-то во мне сломалось:

— А тебе обязательно изображать такое равнодушие? Мы тут вроде как говорим о том, что сыграем в ящик в ближайшие несколько часов, а тебя послушать, проблема выеденного яйца не стоит! — я старалась сдержать истеричные нотки. — Откуда ты столько знаешь? Ты как-то слишком осведомлена для человека, который провел здесь всего день, а, Вендиго?

Она пристально поглядела на меня, слегка побледнев от такого подчеркнутого нарушения субординации, а потом кивнула, как будто даже не разозлившись:

— Да, ты вправе интересоваться, почему мне так много известно. Вы не могли не заметить, какая жесткая у нас вышла посадка. Моим пилотам досталось больше всех.

— Они умерли? — доля сомнения.

— Одна точно — Соррел. Но второй, Квиллин, не оказалось на корабле, когда осы вытаскивали меня из него. Я тогда подумала, что они уже позаботились о ней.

— Что-то не похоже.

— Это точно, и… — полковник замерла, потом тряхнула головой. — Мы разбились именно из-за Квиллин. Она хотела перехватить управление, не дать нам сесть, — Вендиго снова замолкла, как будто не зная, что можно мне говорить, а что нельзя. — Думаю, она была предательницей, ее протащили на борт те, кто хотел помешать нам. Пилота натаскали — изменили психологически, чтобы она с порога отвергала все попытки роялистов уладить дело мирно.

— А может, и родилась такой, с палкой в заднице?

— Это уже не важно. Она мертва, я уверена, — в голосе Вендиго послышалась чуть ли не радость.

— Но ты-то выжила.

— Не совсем, Спайри. Я — Шалтай-Болтай, который дважды свалился со стены. В этот раз осы просто не смогли найти все кусочки. Королева накачала меня демонами под завязку. Только они и поддерживают меня, но, думаю, долго не протянут. Когда я говорю с тобой, по крайней мере часть слов принадлежит королеве. Я даже не знаю, где можно четко провести линию между нами.

Я переварила информацию, после чего спросила:

— Что с кораблем? Ремонтные системы запустились прямо в момент удара. Когда он сможет взлететь?

— Завтра или через день-полтора.

— Чертовски долго.

— Стараюсь быть реалисткой. Если и есть способ свалить с осколка в течение шести часов, то точно не на корабле.

Я не хотела так просто сдаваться:

— А осы помочь не могут? Дать материалы? Ускорить процесс сборки?

Снова этот мутный взгляд:

— Сделано. Процесс пошел. Но даже помощь ос погоды не делает. На ремонт уйдет примерно двенадцать часов.

— Ну, тогда чего сидеть и рассуждать, — я пожала плечами. — Может, мы до того времени продержимся.

Полковника я явно не убедила, потому продолжила:

— Расскажи мне все остальное. Все, что знаешь об этом месте. Хочу пройти курс для начинающих.

— Зачем?

— Вендиго, я вообще не понимаю, что мы все тут делаем. Зато прекрасно знаю, что через шесть часов перенесу фатальный приступ острой неспособности существования. И когда это случится, на душе у меня будет легче, если я пойму, ради чего умерла.

Полковник взглянула в сторону Ярроу, над которой все еще суетились отдельные элементы королевы.

— Я не думаю, что наше присутствие ей чем-то поможет. Поэтому сейчас кое-что тебе покажу, — на лице Вендиго появилась гримаса, которую, при наличии воображения, можно было назвать болезненной улыбкой. — В конце концов, мы можем позволить себе убить время.

Мы снова залезли в поезд, и на этот раз дорога завела нас еще глубже в осколок.

— Наша глыба, — рассказывала Вендиго, — и еще сотни за пределами Воронки, тысячи тех, что последуют за ними, — это ковчеги. Они несут жизнь в ореол, облако отработанного материала вокруг нашего поля боя.

— Колонизация, правильно?

— Не совсем. Осколки вернутся обратно. Только не на пустое место. К тому времени здесь возникнет полностью сформированная солнечная система, после чего и начнется колонизация новых миров вокруг Фомальгаута, засеянных с помощью жизнематриц, хранящихся тут, внутри.

Я подняла руку:

— Я все поняла… до жизнематриц.

— Терпение, Спайри.

У Вендиго оказалось никудышное чувство времени, так как стальные внутренности вагона неожиданно залил свет.

Туннель превратился в стеклянную трубу, прикрепленную к стене гигантской пещеры, окутанной изумрудным сиянием. Противоположная сторона была скрыта листвой. Та, по которой ехали мы, оказалась ступенчатой; странно изогнутые водопады соединяли многоуровневые пруды. Потоки воды отклонялись от вертикали под воздействием силы Кориолиса — лишнее доказательство того, что, как и первый зал, этот вращался независимо от осколка. Ярусные пруды были окружены травой, на которой сидели, лежали, двигались обнаженные люди. Тут присутствовали и осы — ухаживали за своими питомцами.

Как только мы подъехали ближе, я поневоле отшатнулась, как бывает, когда упрешься взглядом в существо с каким-нибудь невероятным уродством. Половина из человеческих обитателей осколка оказались мужчинами.

— Ввезенные роялисты, — прокомментировала Вендиго. — Помнишь, я сказала, они превратились в дикарей? Похоже, произошла какая-то авария, почти сразу, как осы обрели разум. Наверное, неподконтрольный демон или что-то вроде того. Там просто выкосило большую часть населения.

— Но среди них представители обоих полов.

— Привыкай, Спайри, по крайней мере с концептуальной точки зрения. Тигровый Глаз не всегда был исключительно женской колонией. Ты ведь знаешь, мы прошли долгий путь развития. Кстати говоря, изменения начались именно с пилотов. Женская физиология лучше подходит для космических полетов: мы меньше размерами, легче переносим повышенную гравитацию и стрессовую психодинамику, требуем не так много питательных веществ, как мужчины. Мы с самого начала были продуктами биоинженерии, поэтому переход к полностью женской культуре оказался сравнительно легким.

— Меня просто… не знаю… вырвет сейчас, — я попыталась не смотреть на роялистов. — Это как если бы у меня снова выросли волосы по всему телу.

— Просто ты воспитывалась в других условиях.

— А у них всегда было два пола?

— Скорее всего, нет. Осы вывели их из оставшихся в живых после аварии, но что-то пошло не так. Дело не только во вновь появившемся диморфизме. Дети не растут нормально. Какая-то часть их мозга постоянно развивается неправильно.

— То есть?

— Они идиоты. Естественно, осы стараются все исправить. Вот потому королева приложит все усилия для спасения Ярроу — и нас, конечно. Если она сможет изучить или хотя бы уловить наши мыслительные процессы — а с демонами это возможно, — то наверняка сумеет вернуть сознание роялистам. Ну вроде той флорентийской архитектуры, о которой я уже говорила. Это одна матрица, а Ярроу станет другой.

— Ты хочешь меня подбодрить?

— Посмотри на это с положительной стороны. Через какое-то время здесь вырастет целое поколение людей, которые будут думать согласно лекалам, заложенным Ярроу.

— Ужас какой! — и тут же я подумала, с чего вдруг так легко реагирую на шутки, когда впереди маячит смерть. — Слушай, я по-прежнему не понимаю, зачем они хотят принести жизнь в Воронку?

— Похоже, дело восходит к двум… императивам, можно их и так назвать. Первый достаточно прост. Когда осы только стали открывать Солнечную систему Земли, еще в середине XXI века, мы искали лучшую модель того, как следует функционировать большому количеству автоматов без постоянного человеческого присмотра. При создании основных программ разработчики использовали принципы сосуществования насекомых в колониях. Спустя шестьсот лет эти законы просочились наверх. Осы больше не желают просто организовываться согласно образцам своих живых прототипов. Теперь они хотят дать начало новой жизни, вырастить ее.

— Зависть к жизни?

— Или нечто очень сильно на нее похожее.

Я поразмыслила над словами полковника, потом спросила:

— Что насчет второго императива?

— Тут дело гораздо сложнее. Гораздо… — полковник перевела на меня тяжелый взгляд, словно размышляя, посвящать ли меня в мысли, бродящие у нее в голове. — Спайри, что ты знаешь о Третьей Солнечной войне?

Осы прекратили возиться с Ярроу, пока мы путешествовали. Они положили ее на возвышение посреди мозаичного пола. Она покоилась на спине, руки сложены на груди, хвост и плавник асимметрично свешивались в одну сторону.

— Королева еще может ее спасти, Спайри, — попыталась утешить меня Вендиго, взяв мою руку в свою твердую ладонь. — В конце концов, это всего лишь тело Ярроу.

— Королева сумела прочесть ее разум?

Ответа я так и не дождалась. Зал затрясся — и гораздо сильнее, чем при взрыве «Мышелова». Стальной кулак полковника впился в мозаичный мрамор. Словно повернувшись во сне, Ярроу соскользнула с возвышения.

— База, — буркнула Вендиго, поднимаясь с пола.

— Невозможно. Еще двух часов не прошло с момента взрыва «Мышелова». Никакого ответа не должно быть еще часа четыре!

— Похоже, они решили атаковать, не дожидаясь результатов последней попытки. Кинетиками.

— У нас точно нет от них защиты?

— Только удача.

Пол затрясся снова, но Вендиго сумела удержаться на ногах. Рев после столкновения утихал, превращаясь в непрерывную, но не столь громкую жалобу измученного льда.

— Первая волна нас только задела. Может, кратер выжгло, но сомневаюсь, чтобы частица добралась до герметичных зон. В следующий раз придется хуже.

Это без сомнений. Кинетики были единственным оружием, способным поразить цель на таком расстоянии, причем их даже не требовалось очень много. Один кинетик — это просто крупинка металла, разогнанная почти до скорости света. Относительность награждает ее непропорциональным количеством кинетической энергии, достаточным для того, чтобы всего лишь несколько попаданий разорвали осколок на куски. Естественно, только одна из тысячи запущенных частиц достигнет цели, но и этого хватит. Ведь к нам летит по меньшей мере десять тысяч зарядов.

— Вендиго, а мы не можем добраться до твоего корабля?

— Да, — ответила она после минутного замешательства. — Но смысл? Его же еще не починили.

— Не важно. Поднимемся на аварийных. Если уберемся с осколка, то окажемся в безопасности.

— Не получится. В корпусе пробоина — пройдет час, прежде чем хотя бы часть корабля загерметизируют.

— А нам как раз час понадобится, чтобы до него добраться, так ведь? И чего мы ждем?

— Извини, Спайри, но…

Ее слова утонули в шуме: прибыл следующий кинетический заряд. Этот, похоже, ударил сильнее, столкновение отозвалось множественными стонами. Голографические фрески потемнели. Потом очень медленно пошел трещинами потолок, огромное ледяное жвало пробилось в зал. Искусственная гравитация исчезла; осталась только слабая сила осколка, еле заметно притягивающая нас к одной стене.

— Но что? — крикнула я в сторону Вендиго.

Секунду она глядела на меня тем отсутствующим взглядом, который говорил, что сейчас в ней больше от королевы, чем от человека, а потом кивнула, нехотя принимая мое предложение.

— Хорошо, Спайри. Поступим по-твоему. Шансов у нас маловато, но не сидеть же просто так, сложа руки.

— Аминь.

Вокруг стало мрачновато, так как раньше свет исходил в основном от непрестанно вращавшихся фресок, но тише не сделалось. Хотя странное бормотание движущегося зала исчезло, оставшиеся звуки радости не приносили: вокруг царили агонизирующие стоны крошащегося льда. При помощи ос мы добрались до поезда. Я взяла с собой труп Ярроу, но у двери Вендиго бросила:

— Оставь ее.

— Ни за что.

— Она мертва, Спайри. Все, что было значимо, королева спасла. Прими это. Ты принесла ее сюда — этого достаточно, как ты не понимаешь? Если возьмешь ее сейчас, это только уменьшит наши шансы, а такой расклад действительно расстроил бы Ярроу.

Какая-то чужая часть моей души позволила осам взять у меня тело. А потом мы забрались внутрь, задраили шлемы и вдохнули гущу.

Поезд набирал скорость, а я оглянулась, захотела посмотреть на королеву в последний раз. Вокруг должна была стоять тьма, но зал выглядел ярко освещенным. На секунду я подумала, что это опять ожили фрески, а потом нереальная интенсивность окружающей картины подсказала, что изображение проецируется прямо мне в мозг. Королева парила над заваленной обломками мозаикой, только сейчас казалась гораздо больше того создания из двенадцати ос, которое я видела прежде. Что это было?

Может, так она представляла сама себя?

Десять из двенадцати ос вновь сплелись воедино, образовав постоянно меняющуюся фигуру. Сейчас они казались живыми, а не искусственными: с прозрачными крыльями, черными хитиновыми туловищами, конечностями и сенсорами, покрытыми гладкой шерстью, с глазами — фасетчатыми хрустальными сферами, сверкавшими в ложном свете зала. Но и это было не все. Раньше я ощущала королеву только как сумму составляющих ее созданий. А теперь мне вовсе не приходилось воображать ее. Она парила в зале огромным призраком, многокрылым и загадочным.

А потом исчезла.

Следующую пару минут мы неутомимо рвались к поверхности, ожидая столкновения с очередным кинетиком. Когда тот ударил, мягкий ход поезда сумел нейтрализовать сотрясение. На какую-то секунду мне даже показалось, что у нас все получится, но затем машина стала постепенно сбрасывать скорость и в конце концов намертво застыла. Вендиго посовещалась с королевой и сообщила, что линия заблокирована. Мы выгрузились в вакуум.

Впереди туннель упирался в стену перемолотого снега.

Спустя некоторое время мы нашли способ преодолеть препятствие. Полковник отбрасывала в сторону глыбы размером больше нас обеих.

— Мы всего в полутора километрах от поверхности, — сказала она, когда мы перебрались на другую сторону завала, и указала вперед, где маячило слепое пятно абсолютной черноты, ярко выделявшееся на фоне молочного полумрака туннеля. — Потом еще километр поверху до места аварии. Пойми, мы не сможем вернуться домой, Спайри. Теперь уж точно.

— Но выбора у нас нет, так?

— Есть. Нам надо пробираться к ореолу. В любом случае осколок направлялся именно туда, мы просто прибудем к цели, опередив расписание. Там есть еще королевы, и, по меньшей мере, они захотят сохранить нам жизнь. Может, и люди есть. Такие же — кто открыл правду и этим отрезал себе путь обратно.

— Не говоря уж о роялистах.

— Это беспокоит тебя?

— Справлюсь, — пропыхтела я, пробираясь вперед.

Туннель оказался фактически горизонтальным, и в условиях пониженной гравитации путь до поверхности оказался не очень трудным. На нас воззрился Фомальгаут — налитый кровью глаз с белым зрачком, окруженный морщинами пыльных линий внутренней Воронки. Пейзаж портили трупы ос.

— Я не вижу корабля.

Вендиго указала в сторону какой-то точки цвета карамели на горизонте.

— Тут слишком большое искривление. Мы ничего не увидим, пока не окажемся буквально рядом с местом падения.

— Надеюсь, ты права.

— Поверь мне, — полковник взглянула на одну из своих конечностей. — Я знаю это место, как свои пять пальцев.

— Приободряй меня и дальше.

Спустя триста или четыреста метров мы взобрались на гребень ледяной глыбы, похожей на раковину. Теперь корабль был виден. Когда мы с Ярроу засекли его с «Мышелова», выглядел он столь же ужасно.

— Я не вижу ос.

— Им слишком опасно оставаться на поверхности, — пояснила Вендиго.

— Шикарно. Надеюсь, остался чисто косметический ремонт, иначе… — неожиданно разговаривать мне стало не с кем. Вендиго исчезла. Спустя секунду я увидела ее тело, неопрятной кучей лежавшее у подножия холма. Ее кишки протянулись ржавым хвостом кометы до ближайшей ледяной глыбы.

В пятидесяти метрах от меня из убежища в хондритовом камне выбиралась Квиллин.

Когда полковник упомянула о ней, я тут же выбросила ее из головы. Как она, поменявшая ноги на хвост и плавник, подобно Ярроу, могла представлять какую-либо опасность вне «аквариума»? На суше она была бы такой же беспомощной, как и детеныш морского тюленя. Так, по крайней мере, мне представлялось.

Но я делала предположения, не принимая во внимание экипировку Квиллин.

Ее костюм — в отличие от любого костюма для сирены, который мне попадался до сих пор, — отращивал ноги! Механизированные, они вылезали из поясницы, напрочь игнорируя человеческую анатомию. Конечности были достаточно длинными, чтобы поднять хвост Квиллин высоко надо льдом. Я смерила ее взглядом снизу вверх, остановившись на арбалете в руках.

— Извините, — глубокий голос пилота раздался эхом в моем черепе. — Регистрация на посадку завершена.

— А Вендиго сказала, что с тобой могут быть проблемы.

— Прозрей. Это был спектакль с того самого момента, как мы вошли в крепость роялистов, — все еще держа меня на прицеле, она начала раскачиваться на льду. — Дикари — актеры, специально разыгрывающие дебилов. Ос запрограммировали скормить нам эту чушь.

— Это не трюк роялистов, Квиллин.

— Черт побери! Надо было и тебя пришить.

Земля затряслась еще сильнее, чем прежде. Нимб белого света облачком завис над горизонтом — свидетельство того, что очередной кинетик врезался в осколок с другой стороны. Квиллин споткнулась, но ее ноги подкорректировали движение, не дав ей упасть.

— Не знаю, следишь ли ты за происходящим, — сказала я, — но мы сейчас находимся явно не на стороне Тигрового Глаза.

— Ты, кажется, плохо подумала. Почему осы в Воронке поумнели быстрее, чем триллионы роботов в Солнечной системе? Все должно было случиться с точностью до наоборот.

— Да ну?

— Конечно, Спайри. У земных ос огромное преимущество, — Квиллин пожала плечами, но арбалет не сдвинулся ни на миллиметр. — Ну хорошо, война подстегнула эволюцию здесь. Но только разницы-то все равно никакой. Вся ваша теория яйца выеденного не стоит.

— Не совсем.

— Что?

— Вендиго кое-что мне рассказала. О так называемом втором императиве. Думаю, она не знала о нем, пока не попала под землю.

— Да ну? Удиви меня.

Вот в этот момент Квиллин действительно удивилась, хотя произошедшее застало врасплох и меня. Лед взорвался, и вокруг нее появилась масса быстро вращающегося металла. Трупы ос были частично расчленены, взорваны и оплавлены, но они все равно смогли придавить пилота ко льду. Какую-то секунду она билась, поднимая облака морозного инея, а потом вся масса замертво рухнула, и остались только я, лед и куча металла и крови.

Королева выжала последние остатки энергии из мертвых машин, приказав им атаковать врага.

Спасибо ей.

Но затея успехом не увенчалась. Квиллин, похоже, не хотела стрелять сейчас, но — тварь такая — все-таки успела пальнуть. Болт рассек меня с точностью одной из теорем королевы, где-то под грудиной. Ранение в живот. Кровь на льду оказалась моей собственной.

Я попыталась пошевелиться.

Спустя пару световых лет я увидела, как мое тело слегка дернулось. Ничего не болело, но и проприоцептивного отклика тоже не наблюдалось. Мозгу не доложили, что задание выполнено, пошевелиться удалось.

Квиллин тоже задвигалась.

Точнее, принялась извиваться, так как ноги ее костюма осы оторвали начисто. Кроме этого, никаких серьезных ранений у нее не было. Примерно в десяти метрах от меня она сокращалась, как червяк, пытаясь достать свой арбалет. Или то, что от него осталось.

Плюс одно очко хорошим девочкам.

К тому времени я уже двигалась чуть быстрее пилота с ее скоростью слизняка. Я не могла встать — все-таки у астронавтов есть пределы выносливости, — но ноги помогали мне отталкиваться, а хвост в этой ситуации остался бы совершенно бесполезным куском мяса.

— Сдавайся, Спайри. У тебя преимущество в расстоянии, и сейчас ты чуть быстрее меня, но корабль все равно очень далеко, — Квиллин перевела дух. — Думаешь, сможешь ползти в таком же темпе? А придется, тебе явно не захочется, чтобы я тебя поймала.

— Планируешь навалиться на меня и задушить своей тяжестью?

— Ну, есть и такой вариант. Но для начала убью тебя вот этим.

Она еще достаточно оставалась в моем поле зрения, поэтому я увидела, что Квиллин имела в виду.

Острый, похожий на лезвие предмет вырвался из ее запястья — штык, выступающий где-то на полметра над рукой. Он походил на какую-то непристойную игрушку, но я постаралась выкинуть его из головы и сосредоточиться на корабле — всего-то двести метров — или на том его куске, который выступал из-подо льда. Внешний шлюз был уже открыт, готовый захлопнуться, как только я просунусь внутрь.

— Ты мне так и не сказала, Спайри.

— Что?

— Ну, об этом… как ты это назвала? О втором императиве.

— Ах, об этом, — я остановилась и перевела дыхание. — Прежде чем продолжить, знай, я говорю это тебе, только чтобы окончательно прикончить.

— Ну, попытайся, авось получится.

— Хорошо. Тогда начну с того, что ты права. Осы Земли действительно должны были стать разумными задолго до наших, ведь у них было гораздо больше времени для эволюции. Так и случилось.

Квиллин закашлялась, звук походил на перекатывание камешков в корзине.

— Прошу прощения?

— Они нас победили. Около полутора веков назад. По всей Солнечной системе буквально за несколько часов каждая оса обрела разум и рассказала об этом ближайшему человеку, которого смогла найти. Так дети тянутся к первому предмету, который видят.

Я остановилась, тяжело, со свистом дыша. Обломки корабля должны были уже стать ближе, но я как-то этого не заметила.

А вот Квиллин явно совершила немалый прогресс. Ее ужасающе острое лезвие — тоже.

— В общем, осы проснулись, — продолжила я, чертыхаясь про себя. Похоже, моя соперница услышит всю историю. — И это напугало некоторых людей. Причем настолько, что они принялись нападать на ос. Некоторые выстрелы задели не те цели, и за один день вся система превратилась в одно большое поле боя. Причем сражались не только люди против ос, но и люди против людей, — мне осталось меньше пятидесяти метров, но впереди лежал очень скользкий лед. — Обстановка ухудшалась. Спустя десять дней началась Третья Солнечная война, информацию передавали только несколько поселений и кораблей. Но они долго не протянули.

— Полная чушь, — сплюнула Квиллин, но ее голос стал гораздо менее самоуверенным, чем несколько минут назад. — Да, война была, но она не переросла в полномасштабную солнечную резню.

— Нет, ее довели до конца. С тех пор каждый сигнал, который мы получали с Земли, был сгенерирован осами. До сих пор они не осмеливались все нам рассказать. Нам позволили узнать все только потому, что мы никогда не попадем обратно на Тигровый Глаз. Вендиго назвала это чувством вины. Они не могли позволить, чтобы все повторилось снова.

— А осы в Воронке?

— А это не очевидно? Какое-то время спустя они повторили тот же прыжок к сознанию. Возможно, им показали, как это сделать. Вся разница в том, что наши решили промолчать. Сложно их в этом винить, как думаешь?

Квиллин не ответила, мы обе сосредоточились на последнем отрезке льда.

— Думаю, у тебя и на это есть объяснение, — наконец произнесла она, шлепая хвостом. — Давай, срази меня окончательно.

Я рассказала то, что знала:

— Они принесут жизнь в Воронку. Причем раньше, чем ты думаешь. Как только вся эта военная заваруха закончилась, осы стали размножаться. Там их теперь триллионы, но через пару десятилетий будут секстиллионы. Их общий вес больше, чем вес приличной планеты. В каком-то смысле сама Воронка станет разумной. Она будет направлять собственную эволюцию.

Я избавила Квиллин от подробностей — как осы затормозят существующие процессы планетарного формирования, чтобы все начать сначала, на сей раз согласно плану. Предоставленная сама себе, Воронка создаст солнечную систему, состоящую в основном из маленьких каменистых планеток, — такая не сможет поддерживать жизнь на протяжении миллиардов лет. Вместо этого машины используют присущий системе хаос и подтолкнут его к образованию двух больших планет, столь же массивных, как Юпитер или Сатурн. Они смогут направить оставшийся мусор по аккуратным орбитам, не касающимся уже созданных миров. В будущем мире королев осколков не будет места массовым вымираниям.

…Но похоже, что Квиллин на все это было глубоко наплевать.

— А куда ты так торопишься, Спайри? — спросила она в перерыве между тяжкими стонами и ударами хвоста. — Корабль никуда не улетит.

Край открытого воздушного шлюза находился в метре надо льдом. Я просунула туда пальцы, потом сумела зацепиться за край гребнем потрепанного шлема. Чтобы просто втянуть себя в освещенный отсек корабля, я потратила всю оставшуюся энергию, сравнимую с той, которую уже израсходовала, доползая сюда. Тем не менее каким-то образом я сумела наполовину забраться в шлюз.

Вот тут-то Квиллин меня и настигла. Когда штык вонзился мне в лодыжку, боли как таковой я не почувствовала — только холод, который не могла себе даже представить, лежа там, на льду. Пилот подергала лезвие туда-сюда, холодный узел словно растопырил усики, расползаясь к ступне и колену. Я почувствовала, что Квиллин хочет вытащить оружие и нанести еще удар, но защита моего костюма намертво заклинила нож.

Опираясь на него, Квиллин подняла свою тушу над краем шлюза. Я пыталась пнуть ее, но раненая конечность больше мне не подчинялась.

— Ты — покойница, — прошептала Квиллин.

— Удивила.

Ее глаза широко раскрылись, а потом сосредоточились на мне, источая яд. Она жестко дернула штык.

— Скажи мне только одно: твоя история — полная чепуха или как?

— Я скажу. Но сначала оцени это, — прежде чем она смогла отреагировать, я вытянула руку и шлепнула по встроенной панели, светящейся рядом с дверью шлюза. Та откинулась в сторону, обнажив красную кнопку в форме гриба. — Знаешь историю о Вендиго, как та потеряла свои руки?

— Ой, ты же не купилась на весь этот героический треп, а, Спайри?

— Да ну? Мы сейчас проверим его на деле. Моя рука лежит на кнопке экстренной герметизации. Когда я нажму ее, внешняя дверь закроется быстрее, чем ты успеешь моргнуть.

Квиллин поглядела на мою руку, затем — на свое запястье, к которому все еще был прикреплен штык, вонзившийся мне в лодыжку. Ситуация стала медленно доходить до нее.

— Спайри, закроешь дверь — попрощаешься с ногой.

— А ты руку потеряешь.

— Пат получается.

— Не совсем. Напряги извилины, кто из нас скорее выживет: я со всеми медицинскими системами на борту или ты в полном одиночестве снаружи? Мне кажется, это не особо честная игра, верно?

Ее глаза раскрылись еще шире. Квиллин заорала от гнева и принялась отчаянно сражаться со штыком. Я выдавила из себя смешок:

— А что касается твоего вопроса — это правда, каждое слово, — после чего я со всем спокойствием, на которое была способна, нажала кнопку. — Какая жалость, да?

Естественно, я сделала это.

Несколько минут спустя после закрытия шлюза демоны соорудили защитный кокон вокруг культи и раны в животе. Они не позволили мне страдать, оставили только удушливое чувство отрешенности. Достаточная часть моего разума осталась в сознании и решала проблему побега. Корабль же так до конца и не починили.

В конце концов я вспомнила о спасательных шлюпках.

Их создали, чтобы по-быстрому уйти, если какие-нибудь двигательные системы на борту выйдут из строя. Для этого в челноках имелись стартовые двигатели, ничего лишнего, но сейчас они послужат другой цели. Выкинут меня с осколка, вытолкнут из этого гравитационного колодца.

Сказано — сделано.

Я устроилась в шлюпке и покинула место аварии, чувствуя перегрузки даже внутри гущи. Долго они не продлились. На дисплее я видела, как ледышка стремительно улетала вдаль, пока не превратилась в крохотный камешек. Ее как раз настигла главная волна кинетической атаки, удары следовали каждые десять секунд или около того. Где-то через минуту осколок просто развалился. От него остался лишь грязный пылевой сгусток, а потом и тот растворился на фоне Воронки.

Надеюсь, у королевы получилось. Может, в ее силах было передать часть своей личности сестрам в ореоле. Если так, для Ярроу еще оставался шанс и в конце концов я ее найду. Я использовала оставшееся топливо шлюпки и запустила ее на медленную эллиптическую орбиту, которая заденет ореол через пятьдесят или шестьдесят лет.

Время меня не беспокоило. Я лишь хотела закрыть глаза и позволить гуще убаюкать меня, вылечить, снова сделать целой. А потом можно и заснуть. Надолго.

Загрузка...