Стихотворения, посвященные русским детям [авторский сборник]

Дом — не тележка у дядюшки Якова

Господи боже! чего-то в ней нет!

Седенький сам, а лошадка каракова;

Вместе обоим сто лет.

Ездит старик, продаёт понемногу,

Рады ему, да и он-то того:

Выпито вечно и сыт, слава богу.

Пусто в деревне — ему ничего,

Знает, где люди: и куплю и мену

На полосах поведёт старина;

Дай ему свёклы, картофельку, хрену,

Он тебе всё, что полюбится, — на!

Бог, видно, дал ему добрую душу.

Ездит — кричит то и знай:

«По грушу! по грушу!

Купи, сменяй!»

«У дядюшки у Якова

Сбоина макова[1]

Больно лакома —

На грош два кома!

Девкам утехи —

Рожки, орехи!

Эй! малолетки!

Пряники редки,

Всякие штуки:

Окуни, щуки,

Киты, лошадки!

Посмотришь — любы,

Раскусишь — сладки,

Оближешь губы!..»

— Стой, старина! — Старика обступили

Парней, и девок, и детушек тьма.

Все наменяли сластей, накупили —

То-то была суета, кутерьма!

Смех на какого-то Кузю печального:

Держит коня перед носом сусального;[2]

Конь загляденье, и лаком кусок…

Где тебе вытерпеть? Ешь, паренёк!

Жалко девочку сиротку Феклушу:

Все-то жуют, а ты слюнки глотай…

«По грушу! по грушу!

Купи, сменяй!»

«У дядюшки у Якова

Про баб товару всякого.

Ситцу хорошего —

Нарядно, дёшево!

Эй! молодицы,

Красны девицы,

Тётушки, сёстры!

Платочки пёстры,

Булавки востры,

Иглы не ломки,

Шнурки, тесёмки!

Духи, помада,

Всё — чего надо!..»

Зубы у девок, у баб разгорелись.

Лён, и полотна, и пряжу несут.

«Стойте! не вдруг! белены вы объелись?

Тише! поспеете!..» Так вот и рвут!

Зорок торгаш, а то просто беда бы!

Затормошили старинушку бабы,

Клянчат, ласкаются, только держись:

«Цвет ты наш маков,

Дядюшка Яков,

Не дорожись!» —

«Меньше нельзя, разрази мою душу!

Хочешь — бери, а не хочешь — прощай!»

«По грушу! по грушу!

Купи, сменяй!»

Гаврюшек, Ванек…

Букварь не пряник,

А почитай-ка,

Язык прикусишь…

Букварь не сайка,

А как раскусишь,

Слаще ореха!

Пяток — полтина,

Глянь — и картина!

Ей-ей, утеха!

Умён с ним будешь,

Денег добудешь…

По буквари!

По буквари!

Хватай — бери!

Читай — смотри!»

И букварей-таки много купили:

— Будет вам пряников; нате-ка вам! —

Пряники, правда, послаще бы были,

Да рассудилось уж так старикам.

Книжки с картинками, писаны чётко —

То-то дойти бы, что писано тут!

Молча крепилась Феклуша-сиротка,

Глядя, как пряники дети жуют,

А как увидела в книжках картинки,

Так на глаза навернулись слезинки.

Сжалился, дал ей букварь старина:

«Коли бедна ты, так будь ты умна!»

Дело под вечер, зимой,

И морозец знатный.

По дороге столбовой

Едет парень молодой,

Ямщичок обратный;

Не спешит, трусит слегка;

Лошади не слабы,

Да дорога не гладка —

Рытвины, ухабы.

Нагоняет ямщичок

Вожака с медведем:

«Посади нас, паренёк,

Веселей доедем!»

— Что ты? с мишкой? — «Ничего!

Он у нас смиренный,

Лишний шкалик[3] за него

Поднесу, почтенный!»

— Ну, садитесь! — Посадил

Бородач медведя,

Сел и сам — и потрусил

Полегоньку Федя…

Видит Трифон кабачок,

Приглашает Федю.

«Подожди ты нас часок!» —

Говорит медведю.

И пошли. Медведь смирён,—

Видно, стар годами,

Только лапу лижет он

Да звенит цепями...

Час проходит; нет ребят,

То-то выпьют лихо!

Но привычные стоят

Лошадёнки тихо.

Свечерело. Дрожь в конях,

Стужа злее на ночь;

Заворочался в санях

Михайло Иваныч,

Кони дёрнули; стряслась

Тут беда большая —

Рявкнул мишка! — понеслась

Тройка, как шальная!

Колокольчик услыхал,

Выбежал Федюха,

Да напрасно — не догнал!

Экая поруха!

Быстро, бешено неслась

Тройка — и не диво:

На ухабе всякий раз

Зверь рычал ретиво;

Только стон кругом стоял:

«Очищай дорогу!

Сам Топтыгин генерал

Едет на берлогу!»

Вздрогнет встречный мужичок,

Жутко станет бабе,

Как мохнатый седочок

Рявкнет на ухабе.

А коням подавно страх —

Не передохнули!

Вёрст пятнадцать на весь мах

Бедные отдули!

Прямо к станции летит

Тройка удалая.

Проезжающий сидит,

Головой мотая:

Ладит вывернуть кольцо.

Вот и стала тройка;

Сам смотритель на крыльцо

Выбегает бойко.

Видит, ноги в сапогах

И медвежья шуба,

Не заметил впопыхах,

Что с железом губа,

Не подумал: где ямщик

От коней гуляет?

Видит — барин-материк,[4]

«Генерал», — смекает.

Поспешил фуражку снять:

«Здравия желаю!

Что угодно приказать,

Водки или чаю?..»

Хочет барину помочь

Юркий старичишка;

Тут во всю медвежью мочь

Заревел наш мишка!

И смотритель отскочил:

«Господи помилуй!

Сорок лет я прослужил

Верой, правдой, силой;

Много видел на тракту[5]

Генералов строгих,

Нет ребра, зубов во рту

Не хватает многих,

А такого не видал,

Господи Исусе!

Небывалый генерал,

Видно, в новом вкусе!..»

Прибежали ямщики,

Подивились тоже;

Видят — дело не с руки,

Что-то тут не гоже!

Собрался честной народ,

Всё село в тревоге:

«Генерал в санях ревёт,

Как медведь в берлоге!»

Трус бежит, а кто смелей,

Те — потехе ради,[6]

Жмутся около саней;

А смотритель сзади.

Струсил, издали кричит:

«В избу не хотите ль?»

Мишка вновь как зарычит…

Убежал смотритель!

Оробел и убежал

И со всею свитой…

Два часа в санях лежал

Генерал сердитый.

Прибежали той порой

Ямщик и вожатый;

Вразумил народ честной

Трифон бородатый

И Топтыгина прогнал

Из саней дубиной…

А смотритель обругал

Ямщика скотиной…