Свидание с Медузой

Рифлёные железные ступеньки были влажными и скользкими от испарений воды, поэтому Даша и Карим спускались по узкой лестнице, крепко держась за перила. То и дело приходилось останавливаться, чтобы пропустить туристов, возвращавшихся наверх. У подножия лестницы толпилась живописная стайка актёров, которые в часы работы «Цистерны» изображали султана со свитой, развлекая туристов и собирая деньги за фотографии. Сейчас султанский гарем, наполовину переодетый в тренировочные штаны и футболки, весело бежал по лестнице, стреляя глазами во встречных мужчин. Наложниц — скорее всего, студенток театрального училища — сопровождал бритоголовый евнух с рюкзаком, а последним тащился сам султан, с усталым, недовольным лицом и взъерошенным попугаем в клетке. Декорации гарема на импровизированной сцене у подножия лестницы были уже задёрнуты полиэтиленом, а стулья маленького кафе по соседству закинуты на столы, ножками вверх, и официант выметал мусор из-под столиков, торопясь поскорее уйти домой.

— Ну и работёнка, — усмехнулся Карим, шагнув с последней ступеньки на дощатый пол. — Целый день под землёй в костюме евнуха!

— Не всем же на удалёнке сидеть с видом на Босфор, — подмигнула ему Даша. — Слушай, а правда, прикольное место.

— А я тебе что говорил!

В тёмных глазах Карима светилось удовлетворение. Босфор он Даше показал, Айя-Софию и Гранд Базар тоже, этот туристический чек-лист они выполнили в первый же день Дашиного короткого отпуска. Сегодня, в перерывах между ленивым валянием в постели и рабочими созвонами Карима, они составили новый список — всего из одной достопримечательности, Цистерны Балилики, легендарного подземного водохранилища византийских времён. Приехать сюда им удалось перед самым закрытием.

Они остановились возле таблички, указывающей на начало осмотра. Впереди высился, уходя во мрак, целый лес грубовато обтёсанных каменных столбов. Расставленные симметричными рядами, они подпирали сводчатый потолок из кирпича. В центре зала между колонн был проложен деревянный подиум с перилами, подсвеченный тёплым светом ламп — дорога, так и манящая ступить на неё и выяснить, что же там дальше, за разветвлением в глубине зала. Ниже подиума, примерно в метре от него, влажно поблёскивала вода, в которую уходили основания колонн. Зал выглядел почти уютно — если бы не сырой подземный холод, который они оба, одетые по-летнему легко, сразу почувствовали.

— Пойдём, — Карим потянул Дашу за руку. — У нас есть минут двадцать, по-быстрому посмотрим и поднимемся, пока не закрыли.

— Разве могут закрыть? — удивилась Даша. — Подождут. Зато мы тут одни, никто глазеть не будет, красота.

Они разошлись с компанией фотографирующих туристов в начале дорожки, и вступили в каменный лес. Даша запрокинула голову, разглядывая потолок и капители колонн — тут были и дорические, и ионические, и какие-то ещё, в неизвестных ей античных стилях. Сами колонны тоже были разнообразные: одни из цельного куска камня или мрамора, другие — сложенные из двух или более частей, словно были поломаны когда-то и составлены заново. Из-за этих колонн и византийских сводов подземелье выглядело эдаким храмом-Франкенштейном, собранным из деталей разных эпох, во имя неведомых божеств. Карим перегнулся через перила, критически окинул взглядом дно бассейна, покрытое водой всего на несколько сантиметров:

— А воды-то совсем мало. Спустили, что ли? И рыбок нет, а на фотках в Инстаграме были.

— Зато упадёшь, так не утонешь, — Даша сделала вид, что пытается столкнуть его за перила. — Выплывешь, даже ты.

— Что значит, даже я? — машинально обиделся Карим. Плавал он и в самом деле плоховато, моря в его родном городе не было. — По идее, тут должно быть воды по пояс, но в фильме «Инферно» герой прямо нырял…

— Мало ли что в кино покажут, — Даша посторонилась, пропуская последнюю группку китайцев, возникших из полумрака и спешащих к выходу. Как только туристы отошли подальше, она взяла Карима за руку. Впереди, насколько хватало взгляда, больше никого не было, и они будто остались наедине в таинственном каменном зале.

— Указатель на Медузу Горгону видишь? — спросил Карим, нежно переплетая её пальцы со своими. — Нам туда.

Они остановились на разветвлении дорожки: часть продолжала стелиться прямо, а часть уходила вправо, к противоположной стене. Дальше, скорее всего, маршрут осмотра замыкался в прямоугольник.

— Это которая превращает в камень своим взглядом? — рассеянно спросила Даша. Она провела кончиками пальцев по шершавой, влажной от конденсата поверхности ближайшей колонны. — Представляешь, сколько им столетий?

— Много. Подземелье вырыли в четвёртом веке, а колонны, когда их сюда привезли, уже где-то использовались раньше. Никто не знает, где, но их поставили сюда, чего добру пропадать.

— Откуда ты это знаешь?

— В путеводителе написано, — честно признался Карим и потянул девушку за руку, увлекая дальше, в сумеречный коридор, подсвеченный желтоватыми лампами.

Указатель со словом «Медуза» на трёх языках попался им примерно на середине пути. Прямо рядом с колонной, покрытой причудливой резьбой: то ли узоры на павлиньем хвосте, то ли, если приглядеться и включить фантазию, — огромные капли, текущие по камню вниз, наплывающие друг на друга.

— А про этот узор в путеводителе что пишут? — заинтересовалась Даша.

— Колонна в память о рабах, которые проливали слезы, работая на строительстве Цистерны, — с готовностью сообщил Карим. — Представляешь, сколько народу полегло, пока выкопали это подземелье и обделали его камнем? Инструментов нормальных не было, условий труда тоже…

— Да, было над чем плакать…

Обернувшись назад, они вгляделись в оставленную позади дорожку: одна из ламп над ней мигала, явно собираясь перегореть и погаснуть. Лестница наверх терялась во мраке, смутно виднелись только острые очертания ножек стульев на белых столиках кафе. Здесь, посреди подземелья, было ещё холоднее, чем при входе, ледяная сырость буквально продирала до костей.

— Пойдем, — Карим приобнял Дашу за плечи и легонько подтолкнул вперёд. — Глянем на Медузу и пора уходить.

— Так что там за Медуза? — Даша тревожно оглянулась назад, где мигающая лампа уже отключилась, оставив тёмный провал над освещённой дорожкой. — Та самая, которая превращает в камень?

— Ага, и сама же каменная. Голова древнегреческой Медузы Горгоны. И взялась она… угадай откуда.

— Никто не знает?

— Точно. Но на всякий случай, её поставили вверх тормашками, чтоб никого не заколдовала.

— Гениально. Кстати, я вроде про это читала. Припоминаю. Перевёрнутая Медуза в подземном водохранилище, куда средневековые турки сбрасывали всякий хлам, а один парень работал тут мусорщиком, плавал под землёй на лодке. Потом ему это надоело, он сделал себе крылья и улетел с Галатской башни. Но потом всё равно плохо кончил.

— Ты тоже заглянула в путеводитель? Или на сайт туристического офиса Стамбула?

— Нет, это было в рассказе. Одного сербского писателя, скачала себе его сборник, чтобы почитать в самолёте.

— Городская легенда, — пожал плечами Карим. — Прикинь, сколько их в Стамбуле, таких легенд. И сколько из них могут быть правдой.

— Пожалуй, — Даша снова обернулась. Ей вдруг представилось, что деревянная дорожка перед ними стелется, в то же время исчезая позади. И ещё послышалось, будто кто-то вздохнул над самым ухом, кто-то невидимый и очень печальный. Точно не Карим: тот как раз радостно ткнул в очередную табличку-указатель:

— Она там, за поворотом!

Свернув направо, они спустились по невысокой металлической лесенке на нижний уровень водохранилища. Здесь цепочка колонн заканчивалась у мокрой каменной стены, и подсветка была направлена на главный экспонат подземного дворца — основание одной из колонн, заметно более крупное, чем остальные. На каменном кубе было вырезано классическое лицо античной Греции: симметричное, безмятежное, бесполое. Крупные завитки волос, в которых можно было угадать змеиные тела, закручивались вверх вопреки законам гравитации: гигантская голова стояла на плоской макушке. Пустые глазницы Медузы были широко распахнуты, глаза выпучены огромными полусферами, а макушка уходила в мелкую воду бассейна, на дне которого тускло блестели непременные монетки из разных стран.

— Красотка, — глубокомысленно заметила Даша после того, как они с минуту постояли у ограждения, созерцая древний памятник со всем положенным уважением. — И неужто всё так просто — переверни её кверху ногами и магия не будет действовать? В смысле, не ногами, но ты меня понял…

— Наверное, они считали, что её взгляд не действовал на то, что было над водой, — рассуждал Карим. — Уровень воды раньше ведь был выше.

Он шагнул назад, обвил руками Дашину талию, прижался всем телом:

— Ну что, возвращаемся? Ты тоже замёрзла?

— А если напротив её глаз опустить руку под воду, то рука бы окаменела? — не могла успокоиться девушка. — А рыбы? Они все стали камнями? А теперь, когда нет воды?..

Карим вместо ответа потерся лбом о её стянутые в хвост светлые волосы, тронул губами макушку. Даша наконец обратила на него внимание:

— Чего ты за мной прячешься? Боишься? А из тебя вышла бы красивая статуя. Такой Аполлон в кроссовках…

— За тобой не спрячешься, малышка, — усмехнулся Карим. — Ну чего ты, выше нос, сейчас выйдем наверх, заглянем куда-нибудь выпить. Что ж ты всё вздыхаешь, как потерянная…

— Я? — ошарашенно переспросила Даша.

— Ты, детка, ты. Пока стояли в тишине, я несколько раз услышал.

— А я думала, это ты…

Свет погас без всякого предупреждения. Светильники не искрили, выключатель нигде не щёлкнул — просто разом стало темно. Пара застыла, ошарашенно моргая — не помогло, вокруг так и осталось, по расхожему выражению, хоть глаз коли.

— Это что ещё за дела? — спросила Даша, громко и возмущённо, но голос её дрогнул. Карим за её спиной выругался каким-то длинным турецким словом и констатировал:

— Уроды, выключили свет, когда не все вышли наружу! Что у них с расписанием? Ещё ведь не время закрытия! — он ткнул в кнопку подсветки на часах, но она почему-то не работала.

— Достань телефон, посветишь фонариком и пойдём потихоньку к выходу, — попросила Даша.

— Доставай и свой телефон тогда.

— У меня батарея разрядилась, я же тебе ещё наверху сказала, когда заходили.

Продолжая держать её за талию одной рукой, Карим полез в карман, вытащил айфон, попытался разблокировать — ошибся стороной. Он прокрутил гладкий аппарат в руке — но в следующую секунду раздался тупой стук о доски, а ещё через мгновение — плеск. Карим снова выругался.

— Что, уронил? — сердито зашипела Даша. — Ты хоть что-то когда-нибудь можешь удержать в руках, а?

— Тут неглубоко, он упал рядом, можно достать… — Карим присел было, склоняясь над водой, но в темноте получил перекладиной ограждения по лбу так, что искры из глаз посыпались. Снова чертыхаясь, он схватился за девушку и с трудом поднялся на ноги.

— Брось уже, пока сам не убился, в такой тьме не достанешь… Он всё равно уже промок.

Они покричали ещё, пытаясь привлечь к себе внимание, но с каждой минутой становилось ясно, что шуметь нет смысла — про них просто забыли и выключили свет. Наружу, во внешний холл с кассой и турникетами, наверняка не доносилось ни звука из каменного мешка. Стояла гробовая тишина, сырой холод высасывал остатки тепла из продрогших тел, два туриста-неудачника прижались друг к другу и к металлическим перилам — единственной реальной опоре в непроглядном мраке. Ограждение, по крайней мере, указывало на то, что за ним всё ещё находился бассейн с головой Медузы, а за Медузой — глухая стена, они отчётливо это помнили. Твёрдая опора под ногами сейчас тоже стала неожиданно ценной.

— Ну мы и попали, — вздохнула Даша. В этот раз, точно он, Кариму не послышалось.

— Попали, — согласился он. — Что ж, в худшем случае проведем здесь всю ночь, а наутро нас выпустят.

— А лучшего варианта у нас и нет. Знаешь, не на такую романтику в Стамбуле я рассчитывала.

— Посмотрим, может, и есть вариант. Пошли к выходу.

— Издеваешься? Я лично ничего не вижу. Если бы был телефон…

— И я не вижу, но дорогу-то помню. Это же элементарно, не лабиринт ведь. Тут где-то за тобой лестница наверх, ступенек пять-шесть. После неё повернуть и всё время прямо, а потом мы упремся в начало маршрута.

— Ну, допустим… — опасливо согласилась Даша.

— Видела кафе у входа? Не промахнемся, когда врежемся в столики. А там уж плёвое дело — нащупать лестницу наверх.

— Если они не запирают входную дверь на ночь.

— Если запирают, то перекантуемся на фотоплощадке, от гарема наверняка остались ковры. А там и утро, работники кафе придут пораньше. Небось, если пошарить, то и в кафе что-то найти можно, хоть пиво с чипсами.

Перспектива романтически заночевать здесь с едой и напитками, на коврах, в фальшивом султанском дворце, немного подбодрила Дашу.

— Пошли. Только не отпускай мою руку, тут расцепишься — не найдёшься потом.

— Не бойся, детка, я всегда с тобой. А что, ты боишься темноты?

— А ты нет?..

«Пять-шесть» ступенек лестницы в реальности оказались восемью, и Даша с Каримом на этот раз запомнили каждую, спотыкаясь и чуть не роняя друг друга. Кое-как выбравшись на основной уровень, они замешкались, но по перилам дорожки смогли определить, как им показалось, верное направление и медленно двинулись в путь. Они продолжали держаться за руки, каждый свободной ладонью ощупывал перила со своей стороны, перед тем как сделать осторожный шажок вперёд. Нулевая видимость создавала ощущение полной слепоты, и оба вспомнили старинную метафору про слепцов, ведущих друг друга к неизвестности.

— Это всё тот дед на кассе, — начал ворчать Карим. — он мне сразу не понравился. Наверняка, он и выключил свет.

— Он всего лишь кассир, а не администратор. Впустил нас и ушёл домой.

— Но всё равно… как он на тебя смотрел! Не иначе у него внук в холостяках ходит, а то и сам дедок решил молодость вспомнить.

Эта дурацкая шутка Карима неожиданно подбодрила их обоих. Да, они оставались глупо потерявшимися в каком-то византийском подвале, без электричества и средств связи — но современный мир с его повседневными заботами продолжал существовать снаружи, и вернуться туда было лишь делом времени.

— Кому расскажу потом в Москве, не поверят ведь. Почему мы сразу здесь не сфотографировались, пока был телефон? — сокрушалась Даша. — Шикарное же приключение выходит!

— Ты у нас любительница приключений…

— А ты нет?

— А я айтишник, забыла?

В темноте Даша фыркнула от смеха, но ничего не ответила.

Они ненадолго замолчали, сосредоточившись на том, чтобы идти более-менее в ногу и не спотыкаться, — и немая тьма снова схлопнулась вокруг них. Лес каменных колонн — очень древних, видевших сотни человеческих жизней и смертей — притаился во мраке. Время от времени Даша вытягивала руку над перилами, изредка ей удавалось коснуться очередной колонны — она пыталась отсчитывать, сколько их осталось позади. Но эти тактильные ощущения удручали: очень твёрдый и холодный камень почему-то вызывал у неё ассоциации с окоченевшими телами мертвецов, тогда как водный конденсат упорно напоминал пот, выделяющийся через поры. Девушка усиленно гнала от себя размышления о том, потеют ли каменные мертвецы. Оставшаяся позади Горгона, овеянная мрачными легендами, как минимум плохо действовала на нервы.

— Что это? Ты слышишь? — Карим так резко остановился, что Даша чуть не поскользнулась на мокрой дорожке. — Вот сейчас было… и опять…

Они замерли и прислушались к темноте — тишина в подземелье оказалась не такой уж гробовой. Что-то, похожее на вздохи или шелест, что померещилось им ещё раньше, опять раздавалось то с одной стороны, то с другой, то дальше, то ближе, через разные промежутки времени.

— Сквозняк под потолком гуляет? — Даша предположила первое, что пришло в голову, но не убедила даже сама себя. — Здесь ведь должна быть вентиляция? Или летучие мыши…

— А вода? Ты тоже слышишь воду?

Теперь и Даша услышала тихое, на пределе слышимости журчание воды внизу. И в следующую секунду осознала, что её кроссовки начинают намокать, и это точно не было галлюцинацией.

— Ой! — взвизгнула она и попыталась переступить на другое место, в надежде, что просто попала в лужу. Руку Карима девушка не выпустила, потащила его за собой, и тот, неуклюже перепрыгнув, обдал её брызгами. Вся дорожка была залита водой, которая, судя по звуку, продолжала прибывать.

— Они подают воду после закрытия? — возмутился Карим. — Зачем?

— Неважно, зачем. Главное — сколько тут будет воды. Пошли скорее, — Даша нервно потащила своего спутника вперёд. Вода уже хлюпала у неё в обуви, а джинсы от брызг промокли до колена.

— Если за последние минут десять набралось до такого уровня, то к утру… — приблизительные вычисления в уме Кариму совсем не понравились. — Ну, хотя бы ты хорошо плаваешь!

Они ускорили шаг, насколько это было возможно. Даша теперь постоянно проверяла колонны: она точно помнила, что с её стороны дорожки стоял резной столб, посвящённый древним рабам. После такой вехи стало бы понятно, что до выхода меньше половины пути. Но резной камень так и не попадался, они всё шли и шли. Даже если бы они пропустили колонну с «павлиньими глазами», за всё время ходьбы уже успели бы добраться до конца подиума, даже черепашьим шагом. Но ландшафт не менялся: ледяные железные перила под ладонью, неприятно потеющие каменные столбы за перилами, пробиравший всё тело озноб — и вода, теперь доходившая до щиколоток, замедлявшая движение. Они будто бы шагали на месте в каком-то тёмном пузыре, который равномерно заполнялся водой. И всё это на глубине неизвестно скольких метров под центром Стамбула.

— За сколько мы сюда дошли, ты помнишь? — спросила Даша. — До Медузы и конца подземелья.

— Минут за пять, не торопясь, с остановками.

— Я уверена, что прошло уже с полчаса. Пока мы разобрались, что к чему, поднялись по лестнице… но по этой дорожке мы идём уже минимум двадцать минут. Очень странно.

— Да, что-то тут неладно, — невидимо кивнул Карим. — Заблудились?

— Но как? — она побоялась согласиться с ним. — Дорога всегда прямая. Была вторая, вдоль стены, но мы на неё не заходили. И эти два пути в любом случае параллельны.

— Значит, кафе уже близко, — уверил её Карим.

Даша горестно промолчала.

— А другого выхода здесь нет, как думаешь? — без особой надежды спросила она, просто чтобы заполнить неприятную тишину.

— Какого? Пожарного?

— Хотя бы.

— Здесь не может быть пожара. Если бы и начался, то не страшно. Толщина этих стен — четыре метра, — сообщил Карим, всегда педантично запоминавший ненужные факты. — Хотя… постой, всё-таки воду сюда не наливают из кранов, никогда не наливали.

— Допустим, и что?

— Вода стекает сюда естественным образом, после дождей, по трубам, которые проложены по окрестностям, — рассуждал Карим. — В том числе, с крыш Айя-Софии. В путеводителе так сказано. Я понял: снаружи наверняка льёт, как из ведра, вот и сюда протекло.

— Ну и что? Нам это как-то поможет?

— Подземные трубы ведут из храма прямо сюда, их проложили ещё во времена императора Юстиниана. А что, если мы…

— Отлично, — упадническим тоном отозвалась Даша. — По водопроводу времён Юстиниана я никогда не ползала, пора начинать. Буду потом рассказывать, как провела отпуск со своим турецким бойфрендом, в древних византийских трубах. Но знаешь, вход в этот водосток мы сейчас всё равно не найдем, а если случайно и найдем, то не пролезем.

— И то верно, — Карим кивнул в темноте. — А если пролезем, то, опять же, там вода… и не забывай про клаустрофобию…

Рука девушки сердито сжала его пальцы.

Как и почему подвернулась нога в удобных кроссовках, Даша не поняла — то ли поскользнулась в воде, то ли запнулась обо что-то. Она попыталась опереться об ограждение, но рука схватила пустоту, тело полностью потеряло ориентацию в темноте, и она полетела куда-то вниз, по инерции утягивая за собой Карима. Инстинкт ни за что не отпускать его руку и спас девушку: Карим проехался вслед за ней на коленях по настилу, выругался, но смог удержа…