Тень за спиной

Часть. 1 Цветок Галлии

Принцессу Бригитту не зря называли прекраснейшим цветком Галлии. Она была нежна, скромна и очень красива. Пепельные локоны обрамляли совершенное лицо, голубые глаза смотрели приветливо и одновременно строго, розовые пухлые губки умели улыбаться и сладко, и высокомерно.

Люди как-то забывали, что Галлия - страна холодная. Цветы там растут далеко не оранжерейные. За кукольной внешностью юной принцессы скрывалось редкое - если не сказать, ослиное - упрямство. Когда она чего-то хотела - не стоило становиться у нее на пути.

А сейчас она хотела Кирьяна Браенга.

---

- Господа, приветствую вас, - нежно улыбнулась мужчинам юная принцесса в голубом платье. - Вы сидите здесь, как два бирюка. Хоть бы свечи зажгли!

Кронпринц Эстебан холодно взглянул на сестру и нехотя пошевелил пальцами. Он давно знал, что с ней лучше не спорить. Свечи, стоящие на камине, зажглись с легким трепетом. Маги огня любят свечи, они их успокаивают.

- Я велела принести чай, - словно не замечая недовольство брата, щебетала Бригитта. - И непременно пирожных.

- Не стоило беспокоится, Ваше Высочество, - мягко заметил сидевший в глубоком кресле худой длинноносый мужчина. - Право, мы не стоим вашей милости.

- Ну что вы, лорд Браенг, - из-под ресниц взглянула на него девушка. - Друг моего брата - мой друг!

Кирьян только тяжело вздохнул. Быть другом Эстебана он не мог, и вообще ничьим другом быть не мог. Слишком уж велико было пятно на его роду, и даже кровью нескольких поколений его было не смыть.

Мятежный, предательский род! A Кирьян гордился своими предками. Предательство из верности, государственная измена из любви - здесь нечего стыдиться. Подними Эстебан мятеж - и Кирьян первым, не задумываясь, последует за ним. Молодой Браенг восхищался своим будущим королем, хотя в некоторых вопросах и спорил с ним. Сейчас ему не терпелось продолжить разговор, прерванный принцессой, и он кинул на девушку строгий взгляд.

Бригитта и не думала уходить, присев с книжкой на кушетку возле окна. Он помнил ее еще ребенком. Невозможно не заметить, что из очаровательной белокурой малышки выросла не менее прекрасная девушка. Голубое бархатное платье подчеркивало талию и грудь, узкие рукава красиво обрисовывали изящные руки, пепельные волосы были уложены в замысловатую прическу, украшенную жемчужными шпильками. Кирьян устало прикрыл глаза: один ее наряд стоил больше, чем нужно для содержания большого столичного дома. Принцесса думала, что он украдкой любуется ей и принимала выгодную позу, а мужчина думал о том, что в доме, где живет его мать и тетка, давно пора менять полы и починить водопровод, и горсти жемчужин со шпилек вполне хватило бы, чтобы обновить маг-светильники и вставить стекла во флигеле.

Принесли чай и пирожные.

"Глупая девка, - тоскливо подумал Браенг. - Ну что ей стоило распорядиться насчет ужина? Разве будешь сыт крошечными пирожными?"

Королевский дворец - не лес, здесь нельзя поймать дичь и зажарить ее. Хорошо хоть казеную форму для ловчих шили на заказ. Во многом именно этот факт повлиял на выбор жизненного пути.

- Так твоя тетка утверждает, что в Славии у нее внучка? - напомнил Эстебан приятелю.

Кирьян выразительно поглядел в сторону окна, но его высочество просто пожал плечами.

- Внучка, - нехотя ответил Кирьян, потому что не ответить кронпринцу просто немыслимо. - Ей около двадцати.

- И что о ней известно? - Эстебан умел задавать правильные вопросы и хорошо знал того, кто сидит перед ним.

- Милослава, старшая дочь кнеса Градского, цепного лиса Острограда Ольшинского. Возраст около двадцати лет, умна, собой хороша, с хорошим водным даром. Сосватана за князя Волчека, свадьба осенью.

- Кто такой Волчек?

- Вольг.

- Вольг?

- Роду Вольгов позволили уйти. Они одни из двенадцати древних родов. Как и Браенги, они поддержали Доминиана в мятеже. Вольги ушли в Славию, поселились там в лесах, сменили имя на местное. Нынче они данники Градского. Старший князь рода возьмет в жены кнесинку и станет, наконец, кнесом Волчеком.

- Охренеть! - с чувством сказал Эстебан. - Откуда ты всё знаешь?

- Работа такая.

- И что предлагает твоя тетка?

- Выкрасть Милославу, признать ее Браенгом и выдать замуж за кого-то из Оберлингов.

- Мило. Оберлингам это не понравится.

- Это уже твои проблемы, - дерзко заметил Кирьян, ловко уводя из-под носа принца последнее пирожное.

- План, кстати, хорош, - ухмыльнулся Эстебан. - Оберлинги будут вопить как баньши, а сделать ничего не смогут. Тот старый договор... И Вольгам подосра... насолить. Ишь захотели - девочку Браенг в род!

- Эстебан, - мягко сказал Кирьян, прикрывая глаза. - Ваше Высочество! Это подло и гнусно. Девочка, может, по любви замуж выходит. Она про Браенгов в жизни не слыхала. За что ее? Ладно тетка Юлианна крышей поехала, но ты!

- Оберлинги слишком богаты. Слишком сильны. Слишком влиятельны. И Аристарх всецело поддерживает отца. Этот ваш древний совершенно безобразный договор - отличный повод щелкнуть их по носу и временно вывести из политики. Пока они будут с ним разбираться, я аккуратно займу трон.

- Ты и так его займешь. Твой отец, уж прости, почти отошел от дел. Это понимают все.

- И что? Сейчас указы подписывает не отец, а Аристарх. Его-то всё устраивает. Поэтому мне нужны свои люди.

- Уж прости, но Браенги не подойдут. Я и так твой с потрохами, а больше никого не осталось.

- Мне нужна эта девочка, Кирьян. Привези ее. Это приказ. Тебе нужны рудники и деньги.

- Ты же знаешь, что я не возьму. Лучше нищета, чем подлость.

- Рано или поздно тебе придется продолжить род, - напомнил Эстебан. - Куда ты приведешь жену? В свою комнату во дворце?

- А я женюсь на толстой рябой дочери торговца с хорошим приданым, - зло сказал Кирьян. - И это будет мне менее противно.

- Вы сейчас оспариваете мой приказ, лорд Браенг? - холодно произнес Эстебан, наклонившись вперед.

- Нет, - склонил голову мужчина. - Разумеется, нет. Я доставлю вам кнесинку Градскую.

Разговаривать ему больше не хотелось, злиться тоже. Это было бессмысленно. Его мнение ничего не меняло, а вот намерения Эстебана стоило учесть. Этот юноша просчитывал свои ходы наперед, его планы были безупречны. Если он сказал, что незнакомая кнесинка нужна ему для политической игры, значит, так оно и есть. Задача Кирьяна сейчас - исполнить приказ своего короля. То, что кронпринц королем не был, ничего не значило.

Размышления о морали и благородстве были немедленно отринуты прочь. Кирьян едва ли не бежал по лестнице, на ходу составляя список необходимых для поездки вещей. Заступившая ему дорогу девичья фигурка в голубом бархатном платье была совершенной неожиданностью. Он едва не врезался в девушку, которую не сразу и узнал.

- Ваше.. высочество! - то ли удивился, то ли возмутился молодой человек. - Что-то случилось?

- Мне необходимо с вами поговорить наедине, лорд Браенг.

- Вот как? Что ж, слушаю вас.

- Не здесь, - девушка указала подбородком на дверь под лестницей. - Разговор не для посторонних ушей.

Заинтригованный Кирьян послушно прошел вслед за принцессой в небольшую комнатку, где хранились скатерти, портьеры и постельное бельё. Бригитта решительно заперла дверь изнутри на засов.

"Интересно, она понимает, для чего здесь запоры? - подумал Браенг с насмешкой. - Слуги явно используют эту комнатушку для любовных утех. Вон - даже потертая кушетка имеется".

Ему даже в голову не приходило, что Бригитта всё знает.

- Лорд Браенг, - решительно начала принцесса, а потом вдруг сбилась, залилась краской и растерянно посмотрела на мужчину. - Я слышала, вам нужна жена.

Это был не вопрос. Кирьян с удивлением смотрел на хрупкую белокурую девушку, сжимавшую в волнении пухлые розовые губки и неожиданно понимал, что перед ним далеко не ребенок.

- Допустим, - спокойно посмотрел он на нее, гадая, какого беса она задумала.

- Если вы хотите вернуть былое величие роду, то вам нужна достойная жена.

- Допустим.

- И богатая.

- Допу... у вас есть кандидатуры?

- Есть. Я.

Некоторое время Кирьян моргал, не веря в то, что услышал, потом ему захотелось рассмеяться, потом его охватил гнев.

- Возвращайтесь в детскую к вашим куклам и больше не выдумывайте глупостей, ваше высочество, - ледяным голосом заявил лорд Браенг. - Это была крайне неуместная шутка.

- Я не ребенок! - сжала кулаки Бригитта. - Мне шестнадцать!

- По законам Галлии женщиной вы станете лишь через четыре года.

- По законам Галлии я через четыре года стану совершеннолетней, - поправила его принцесса. - А женщиной я могу стать хоть сегодня.

Это разозлило Кирьяна столь сильно, что он даже не стал сдерживаться. Глупая девчонка! Что она творит? Хорошо еще, что именно он - объект ее домогательств. Он не собирался ей поддаваться, но решил хорошенько напугать.

- Если вам не терпится стать женщиной, я охотно вам помогу, - резко сказал он и рывком опрокинул ее на засаленную кушетку.

Стараясь не думать, зачем он это делает, мужчина прижался губами к ее пухлому ротику и принялся целовать так, как он действительно хотел бы целовать свою жену. К его изумлению и ужасу, девушка обвила руками его шею и со всей страстью ответила на поцелуй. Богиня, ей шестнадцать! Кирьян отшатнулся, понимая, что делает очередную глупость, и уставился на Бригитту так, словно видел ее впервые в жизни.

А он и видел ее впервые: и испуганные голубые глаза, опушенные черными ресницами, и маленький ровный носик, и чуть припухшие влажные губки, всё ещё удивленно приоткрытые.

- Ладно, - сказал он, почувствовав стыд и неловкость. - Это была плохая идея. Бри... Ваше Высочество, я не знаю, что должно говорить в таких случаях... Давайте отложим этот увлекательный разговор на четыре года, а лучше на десять, а лучше навсегда.

- Давайте отложим, - неожиданно спокойно согласилась принцесса. - Но не думайте, что это что-то изменит. Я даю вам четыре года, чтобы привыкнуть к мысли, что я буду вашей женой.

Кирьян ничего на это не ответил - хотя мог и хотел. Вот только перед ним была не простая девчонка, а дочь короля, да к тому же сестра Эстебана. Оскорблять ее еще больше - чревато. Сегодня она говорит, что хочет за него замуж, а завтра отправит на плаху.

2

Бригитта проводила взглядом Кирьяна и слабо улыбнулась. Благородный. Всё прошло не так уж и плохо. Он не сказал категорического нет, и это уже радость. Увы, день подходил к концу, а это значит, что впереди ее ждал очередной кошмар.

У девушки холодело в груди, губы немели, но выбора не было. Она заставила себя подняться к брату.

Эстебан был бледен и стоял возле окна, крепко ухватившись за подоконник.

- Бри, - прошептал он. - Это ты... Что это было - с Браенгом? Зачем ты приходила?

- Мне страшно, Тоби. Я боюсь находится одна.

- Мне тоже страшно, Бри.

Быстро перекая комнату, юная принцесса с силой бросилась на грудь брату. Он стиснул ее в объятьях - единственное существо, которое разделяло с ним его кошмары. Они стояли вот так несколько минут, набираясь сил. Это был их ежедневный ритуал.

- Пора, - наконец, выдохнул Эстебан, не выпуская руку сестры.

Он сжимал ее так крепко, что наверняка оставлял синяки, но для Бригитты это было неважно. Страх, разделенный на двоих, становился чуть более выносимым.

В малой столовой было почти пусто. Отец уже сидел на своем месте, хотя часы еще не пробили шесть.

- Эстебан, Бригитта, - поприветствовал своих детей король. - Рад вас видеть. Поцелуйте же меня.

Брат и сестра приблизились к отцу и почтительно поцеловали его морщинистую щеку. Король был не так уж и стар, казался вполне благообразным и даже благородным мужчиной средних лет, но искры безумия в глазах портили всё впечатление.

- Не забудьте обнять мать, дети, - напомнил король. - Она скучала по вам. Весь день ждала, чтобы вас увидеть.

Эстебан и Бригитта, дрожа от отвращения, повернулись к тому, что отец называл своей женой. Это даже не было таким уж и мерзким. Всё же труп был забальзамирован и не разлагался, и даже почти не пах. Покачнувшись, девушка приблизила лицо к телу полгода как усопшей матери, но преодолеть себя не смогла, так и не прикоснувшись к трупу. Эстебан был более стойким. Он сумел даже выдавить несколько слов, сглатывая вязкую слюну и пытаясь не заорать, когда тело, управляемое некромантом, находящимся где-то поодаль, прикоснулось холодной рукой к его волосам.

Пошатываясь, юноша сел на свое место. Разумеется, на еду он не мог даже взглянуть, давясь гневом и беспомощностью и стараясь не сломать в руке вилку. Сестра также гоняла овощи по тарелке, стараясь не поднимать глаза. Лишь отец, как ни в чем не бывало, с аппетитом поглощал свой ужин, ведя светскую беседу. Он не нуждался ни в ответах детей, ни тем более, супруги. Уже полгода он жил в мире, где всё было прекрасно. Его любимая супруга ласково улыбалась и кивала в ответ на его рассказы, иногда помахивая рукой или качая головой, а большего королю было не нужно.

Наконец, король устало поднялся и подошел поцеловать свою супругу, не замечая, что дети побелели и зажмурились.

- Родная, ты неважно выглядишь, - заметил он. - Ложись пораньше спать.

Эстебан с трудом удержал безумный смешок. Порой ему казалось, что это он, а вовсе не отец, сошел с ума.

Бригитта вскочила с места в то же мгновение, как отец покинул столовую. Слуги, хмурясь, подхватили кошмар, в котором по недоразумению всё ещё угадывались прелестные черты королевы, и унесли тело в спальню. Как и раньше, они переоденут его в ночную рубашку и уложат в постель, а король придет вечером и будет читать вслух книгу. Раньше это делала Бригитта, но с недавних пор Эстебану удалось убедить отца, что сестра слаба здоровьем и нуждается в отдыхе.

- Шердон, тебе не надоело еще управлять трупом? - вполголоса спросил кронпринц у поднимавшегося из-за кресла некроманта. - Может, пора закончить эту игру?

- Его величество мне за это платит, - мелонхолично ответил высокий худой мужчина. - Работа как работа.

- Король сошел с ума.

- Эка невидаль, - пожал плечами некромант. - Все мы не слишком нормальны. В остальных делах он рассуждает вполне здраво. Оставим его величеству его маленькую слабость.

- А ночью ты тоже управляешь ее телом? - зло спросил принц.

- Его величество ночует в своей спальне.

Эстебан пристально взглянул на этого человека, обещая себе, что ноги его здесь не будет через пару месяцев. Осталось подождать совсем немного. Придет зима, и кронпринцу исполнится двадцать лет. И тогда он непременно поднимет вопрос о смещении отца с престола. А сейчас нужно скрывать безумие короля от всех, чтобы знать не подняла бунт.

Однажды он попытался доказать отцу, что с ним не всё в порядке, но в король в ярости ударил сына по лицу, да так сильно, что сломал ему нос. Досталось и прилетевшей на помощь Бригитте - отец отшвырнул ее прочь, вывихнув девочке руку. Больше они не поднимали этот вопрос. К счастью, отец не требовал с них многого: только "семейные" ужины и лишь иногда говорил: "Ее величество дурно себя чувствует. Проведем ночь у ее постели в молитве".

В одном некромант был прав: безумие короля было почти незаметно в повседневной жизни. Климентин II по-прежнему заседал в совете лордов, подписывал указы, иногда даже вершил суды. Редкие вспышки бешенства лорды оправдывали тяжелой болезнью королевы, некоторые странности тоже. Что мать Эстебана и Бригитты полгода как мертва, знал лишь узкий круг доверенной прислуги. Для всего остального мира женщина была тяжело больна уже долгое время.

Больше всего Эстебан ненавидел отца за то, что в его памяти мать теперь была только одеревеневшим трупом с застывшей улыбкой. Он уже не мог вспомнить, что когда-то, не так уж и давно, она улыбалась им, любила петь и каждый вечер нежно целовала своих детей.

Кронпринц тихо прошел в кабинет отца, по дороге приглушая маг-светильники, жестом отпустил измученного секретаря и сам принялся разбирать бумаги. Ночь длинная. Спать он не мог уже давно. К тому же у него была копия печати отца и он давно научился подделывать подпись короля. Доверять безумцу свою страну Эстебан не собирался. Сегодня его ждал отчет Льенского университета и заветная папка со сведениями про нового степного хана. Степь, конечно, далеко. У Галлии даже границ с ней общих нет, и уж точно нет никаких общих дел. Отец считал степняков дикарями и варварами, кронпринц раньше ему верил. Но сейчас он хотел убедится в этом сам и, открыв папку, ни минуты не пожалел.

Дикари? С каких это пор дикари учатся в университете и ведут переписку с учеными профессорами? Варвар, разговаривающий на трех языках?

За последние полгода Эстебан стал мастером в сдерживании эмоций, и поэтому он дочитал весь ворох бумаг до конца вдумчиво и почти спокойно, не отвлекаясь на вертящиеся на языке проклятья.

Немного подумав, написал распоряжение главе службы безопасности: пусть подготовят досье на кнеса Градского и Вольгов-Волчеков. И на хана этого нового поподробнее. Градский несколько раз упоминался как хороший друг степного хана, а Вольги... Просто любопытно, что стало древним галлийским родом. Расписался за отца, запечатал конверт, нервно швырнул в почту. Гораздо быстрее отдавать подобные распоряжения лично, вот только подчиняться несовершеннолетнему принцу никто не станет.

Когда буквы перед глазами начали расплываться, Эстебан поднялся в спальню к сестре. Там было тихо, не слышалось ни сдавленных рыданий, ни тяжелого дыхания ночных кошмаров. Бригитта явно бодрствовала, хотя в комнате было совершенно темно. Ни принц, ни принцесса больше не боялись темноты.

- Ты не спишь? - на всякий случай спросил он.

- Сон - это слишком большая роскошь.

- Я хочу выдать тебя замуж, - не стал юлить Эстебан.

- Мне шестнадцать, - чуть поколебавшись, напомнила Бригитта.

- Это не важно. В Степи любят молоденьких девочек.

- В Степи? - повысила голос девушка. - Да ты рехнулся! Какая еще Степь!

- Там только что пришел к власти новый хан. Кажется, он интересный персонаж. Не старый, ему что-то около двадцати пяти. Учился у нас в университете. Не женат.

- Да у них по четыре жены можно брать!

- Договоримся. Я думаю, он не дурак, чтобы не понимать смысл династического брака.

- Не выйдет, - внезапно радостно воскликнула Бригитта. - Степного хана не допустят к правлению, если он холост!

- С чего ты взяла?

- В учебнике написано, балда. Хан должен быть не просто сильным воином, но и полноценным мужчиной. Так что твой хан меня не дождется, ха-ха!

- Жаль, - вздохнул Эстебан. - Какой был план! Где теперь тебе мужа найти?

- С этой сложной задачей я справилась самостоятельно, - призналась его маленькая сестричка.

- Вот только этого мне не хватало, - поморщился кронпринц. - Бри, сейчас не то время...

- Сватать меня хану - то время, а любить - не то? - перебила его девушка. - Разве бывает не то время для любви?

- Не существует никакой любви. Это всё только выдумка, оправдывающая телесные потребности.

- Когда-нибудь ты поймешь, что не прав. Когда-нибудь любовь так закружит тебе голову, что ты сойдешь с ума!

- Вот только сумасшествия мне не пророчь, - отмахнулся Эстебан. - Я никогда не потеряю голову от любви. Это не в моем характере. Человек - сам хозяин своих чувств. Скажи лучше, кто тот несчастный, которого ты выбрала своей жертвой?

- Кирьян, - опустила ресницы принцесса.

- О богиня, - принц хотел бы высказаться гораздо грубее, но не посмел в присутствии девушки. - Зачем он тебе? Он же... Ну...

- Ну?

- Ладно. Он хороший честный парень. Но его род, семья...

- А что род? Один из двенадцати. К тому же ты знаешь, что Браенги издревле входили в королевскую семью.

- Это было до мятежа. До того, как их почти всех устранили.

- У тебя есть четыре года, чтобы сделать из Кирьяна такого человека, за которого не стыдно отдать сестру. Тем более, что ни в Славии, ни в Франкии подходящих мне женихов нет. Был только Велеслав, но он не так давно женился.

- Надо было заключать "нареченный" брак.

- А что ты мне это говоришь? Скажи отцу!

От слов про отца по спальне словно пролетел вихрь морозного ветра. Никто не хотел думать о нем. Хотелось забыть, спрятаться, убежать.

- Ты бы съездила в монастырь, помолилась за матушку, - предложил Эстебан. - Растянула бы поездку до зимы, а там я уже войду в возраст.

- И оставить тебя наедине с этим? Нет. Я тебя не брошу.

Принц не настаивал. Вдвоем действительно легче.

3

Бригитта порой забывала, что она молодая девушка. Ей казалось, что за последние полгода она постарела лет на двадцать. Болезнь и смерть матери она переживала тяжело, но умела и улыбаться, и танцевать, и радоваться солнечным дням. Теперь же ей всё чаще хотелось просто сказаться больной и остаться в постели на день, а то и на неделю, и не видеть всего, что творится вокруг, а, самое главное, не спускаться к ужину. Днем еще удавалось забыться, хотя учителя, которым перестали платить, давно разбежались, и фрейлин они с братом тоже отправили по домам: чем меньше народу знает про истинное состояние короля, тем лучше. Раньше за образованием детей следила мать. Теперь Бригитту никто не заставлял ни вышивать, ни петь, ни играть на клавесине. Никто не задавал вопросов о том, что нынче говорил учитель географии. Никто не разговаривал с ней по-фракски или по-славски. Раньше ее раздражала мамина придирчивость и строгость, а теперь принцесса всё бы отдала, чтобы только услышать "Бри, не картавь, а грассируй".

Она всегда была близка с мамой и оттого безумие отца просто сводило ее с ума. Девушка чувствовала соблазн соскользнуть туда, к нему и поверить, что всё осталось как прежде. Вот только за столом сидела не мать, даже если смотреть краем глаза, даже если сквозь ресницы, и запах был другой: от "этого" пахло чем-то кислым даже сквозь тонкий аромат бальзамических трав.

Мама мертва.

И отец тоже мёртв. Тот, который притворялся ее отцом, был лишь сосудом, из которого вытекло всё живое и светлое. Осталась лишь оболочка, и непонятно было, что более страшное - бездыханное тело матери или дышащий труп отца.

Как можно влюбиться в таком состоянии духа, Бригитта не понимала, но была счастлива оттого, что при виде Кирьяна тьма от нее отступала.

Он казался ей красивым, хотя и непонятно почему: высокий, настолько худой, что даже ломкий, с лукавыми карими глазами и волосами цвета опавшей хвои. Не рыжими, нет. Каштановыми? Песочными? Сложно подобрать описание. Теплый - вот какое слово ему подходило. А в вечно холодном дворце, где в больших залах гуляли сквозняки, что-то теплое непременно влекло к себе.

- Пригласи его на ужин, - сказала Бригитта брату, узнав, что Кирьян скоро вернется. - Я хочу, чтоб он знал.

- Жалость - это не любовь, - жестко ответил брат.

- Рано или поздно я стану его женой, - упрямо ответила девушка. - Пусть он знает, потому что рассказать об этом я потом не смогу никогда.

- Ты не боишься, что он сбежит?

- Кто, Кирьян? Это знание привяжет его к нам крепче любых цепей. Он ведь твой друг, ты должен его понимать.

- Друг? - медленно спросил Эстебан. - Пожалуй, так. У меня нет друзей. Но Кира назвать как-то по-другому я не могу. Он больше чем слуга, но меньше, чем брат.

- Ты ведь меня понимаешь, Тоби. Понимаешь, почему я выбираю его.

- Бри, это мой Браенг, мой. Я не хочу делиться.

- А придется, - жестко и цинично сказала его юная сестра. - Хотя бы потому, что ты никогда не позволишь себе грех Бальтазара.

Эстебан скрипнул зубами. Старший брат его деда был известен своими порочными пристрастиями. Восемьдесят лет назад мужеложство при дворе считалось едва ли не в порядке вещей. Намек сестры был неприятен: принц никогда не смотрел на Кира с этой точки зрения, хотя бывало, что спал с ним в одной кровати и пил из одного кубка. Неужели люди могли думать, что они?..

- Если он твой друг, отдай его мне, - напористо продолжала сестра.

- С чего ты взяла, что это ему нужно?

- Ты слышал. Ему нужны деньги. И положение. Став моим мужем, он получит всё.

- Ты хочешь его купить?

- Хочу и куплю.

- Любовь не купишь, Бри.

- Ты же сам сказал, что любви не существует.

Эстебан замолчал. Он действительно так считал. Любят только слабаки, нуждающиеся в другом человеке для полноценного существования. Чем всё это заканчивается - он видел. Люди ломаются. Он же будущий король, ему нельзя ни ломаться, ни любить. Но сестра, его маленькая подружка со светлыми кудряшками, веселый эльф, с хохотом ловящий бабочек в саду - она создана для любви. Ее выбор непонятен Эстебану. Почему она не видит, что Кирьян совсем не тот человек, который ей нужен? Браенг куда жестче, чем кажется на первый взгляд. К тому же он охотник, и ловить его в капкан очень опрометчиво. Впрочем, впереди еще четыре года. Сестра наиграется и забудет. А сейчас она получит всё, что хочет.

---

Кирьяна тошнило от самого себя. Милославу было жалко. Девочка хорошая, умная и до того несчастная, что Браенг готов был немедленно вернуть ее этому дикому узкоглазому парню, который так ее хотел. Девочка из тех, кто вечно кому-то должен. Девочка умеет гнуться, не ломаясь, подчиняется сильному, терпит и молчит, когда больно. Нет, узкоглазому ее отдавать нельзя. Он слишком силен для такой хрупкой игрушки. С ней так нельзя, она и без того с трещиной. Доломать Милославу не сложно, она так сильно нуждается в чьей-то любви, что даже ему - похитителю и злодею - готова подарить свою светлую улыбку. Куда ее отдавать страшным Оберлингам? Разве смогут они разглядеть за ее прямой спиной и гордо вздернутым подбородком маленькую принцессу, отчаянно нуждающуюся в защите? Оберлинги блистательно-высокомерны. Оберлинги богаты и могущественны. Они сожрут Милославу с потрохами. Все, кроме одного из них. А ведь тот, кто сам упал с высоты, кто потерял всё, кроме жизни, пожалуй, смог бы ее понять.

Максимилиан?

Выбор не самый хороший. Пьяница, угрюмец, затворившийся в старом замке - кому он нужен, такой супруг? Но Кирьян знал Макса в прежние времена его блеска и славы, помнил, что именно этот Оберлинг никогда не обижал слабых и был очень деликатен с женщинами. И даже когда потерял дар, выгорел - служа Галлии, между прочим - не озлобился и пытался жить дальше. Это уже потом, после гибели третьей супруги, он начал старательно пропивать свою жизнь.

Эти двое... пожалуй, эти двое составят отличную пару. Осталось только рассказать об этом Эстебану.

Ох, там же Бригитта! Во время поездки Кирьян даже не вспоминал ее. То есть пытался не вспоминать. То есть он ни сколько не думал о ней, как о женщине - что там думать-то, когда она несовершеннолетняя, - а вот ее предложение рассмотрел со всех сторон. Стать мужем принцессы - значило разом, одним лишь словом из двух букв вернуть своему роду былое величие.

Сколько бы Кирьян не крутил своим длинным носом, а гордость своим родом - одним из двенадцати древних, единственным, пересекавшимся с Галлингами - была его первой опорой. Он Браенг - а, значит, должен быть лучшим во всём. Однако сложновато быть лучшим на экзамене, когда ты не ел со вчерашнего утра и пишешь стальным пером, в то время как у остальных студентов давно уже имеются новомодные чернильные ручки. И в твоем ботинке протерта подошва, и ты шмыгаешь носом, потому что зимний плащ уже совершенно вытерся и не греет.

К счастью, теперь он всё же был на государственной службе, и, как всегда, он был лучшим. А значит и жалование было немаленьким, и всякие плюшки ему полагались: например, сапоги на заказ и карета в личное распоряжение.

И уже не стыдно в королевский дворец, да не просто войти, а взлететь по ступеням, зная, что ты тут свой, ближний круг, тебя ждут. Скинуть мокрый, залепленный снегом плащ на руки подбежавшего слуги, остановиться возле зеркала, одернуть кафтан, причесать пятерней отросшие сверх всякой меры волосы - краем глаза отмечая непривычную пустоту. Слуг с каждым разом всё меньше. Приемы не проводятся уже давно, говорят, королева при смерти и здесь почти что траур. Впрочем, среди лордов ходит мнение, что это Эстебан готовит не то переворот, не то убийство отца - слишком уж активно он в последнее время вникает во все дела, слишком часто король отсутствует на заседаниях совета лордов, ссылаясь на здоровье.

До совершеннолетия принца чуть больше месяца, и напряжение возрастает с каждым днем. К счастью, принц умеет нравиться людям, и большинство лордов признают в нем силу, власть и не по годам разумную холодность.

- Успешно? - спрашивает Эстебан "своего" Браенга. - Привез?

- Привез, - отвечает Кирьян, с недоверием глядя на его высочество.

Тот, не понимая странного поведения друга, приподнимает вопросительно брови и, не дождавшись пояснений, всё же спрашивает:

- Что не так?

- У тебя седина появилась, - тихо произносит лорд Браенг. - Не было раньше. Ради богини, Эстебан! Что происходит?

Он действительно напуган и даже забывает о том, что разговаривает с будущим королем. Самые страшные предположения теснятся в его голове.

- Насколько ты верен мне? - прямо спрашивает кронпринц, и Кирьян догадывается, что слухи про переворот правдивы, но не сомневается ни минуты.

- Я всецело твой, - мгновенно опускается на колени Браенг.

- Ты женишься на моей сестре и войдешь в совет как член королевской семьи, - не то сообщает, не то приказывает Эстебан. - А сегодня останешься на ужин. Ты всё поймёшь, я обещаю.

- Ваше Высочество...

- Это не обсуждается, - рявкнул принц, нервно сжимая руки. Он не собирался приказывать, но сейчас он решил, что привязать к себе последнего из Браенгов просто необходимо. - Ты мне нужен. Никому я не могу доверять, кроме тебя.

- Я и так...

- Но не как член семьи, а как полунищий лорд из отверженного рода, уж прости, Кир. И встань, наконец, с колен!

- Почему полунищего? - пробормотал Кирьян, поднимаясь. - Если уж называть вещи своими именами, то абсолютно нищего.

- Тебе нужны деньги?

- У меня дом топить нечем. Мы уже сожгли всю мебель, какую можно было.

- Дом не подключен к системе отопления?

- Нет. У Джонатана не было на это средств. Водопровод есть, уже счастье. Правда, трубы в порядке только в двух комнатах.

- Сколько?

- Тысячу.

Кронпринц присвистнул от удивления: на тысячу империалов можно дом снести до основания и отстроить заново.

- Я высоко ценю свою душу, - пояснил Кир, треща пальцами. - Продаваться, так задорого.

- Наглец!

- Жмот!

- Вымогатель!

- Мой король.

Эстебан отступил, побелев.

- После ужина ты поймешь, что неправ.

Кирьян только пожал плечами. Что могло быть страшного в семейной трапезе, он не мог даже представить.

4

- О богиня, дай мне вынести еще один вечер, - пылко прошептала Бригитта, глядя на пылающее закатом неба и замечая только, что завтра будет ясно и морозно, а какую-то там глупую красоту она давно уже не воспринимала.

Ее кидало то в жар, то в холод, и чтобы хоть немного прийти в себя и унять противную дрожь в руках, девушка тщательно, как когда-то в прошлой жизни, занималась своим нарядом.

Теплые чулки, две нижние юбки - сначала из саржи, потом, чуть короче, из плотной шерсти; нижняя сорочка, плотный корсет. Поверх платье из изумрудной шерсти, расшитое серебряной тесьмой с присборенными рукавами. Платье закрыто до самой шеи: во дворце слишком холодно для всяких там декольте. Можно, конечно, вызвать огневиков и велеть им проверить трубы, можно лучше топить, наконец; но какой в этом смысл сейчас, когда во всем дворце практически не осталось людей? В комнатах принца и принцессы есть камины, в покоях короля тоже тепло. В спальне матери некромант постоянно открывает окна...

Волосы Бригитта убирает назад в гладкий узел, накрывает их шерстяным платком - не столько модным, сколько теплым. На вечно зябнувшие руки натягивает белые шелковые перчатки.

Круги под глазами и впалые щеки не спрячешь ни под какой одеждой. Будь она старше, постоянная бессонница и плохой аппетит непременно куда больше сказался бы на ее внешности, но в шестнадцать томная бледность и некоторая истощенность даже привлекательны.

- Там будет Кирьян, - напомнила себе принцесса.

Она сама этого хотела, но теперь сомневалась всё больше. Что он подумает? Не будет ли испытывать отвращение к дочери безумца? Не сбежит ли вовсе? Она не сомневалась в его благородстве, только будь у нее выбор - она сама бежала бы прочь, не оглядываясь.

Бригитта напоследок взглянула на себя в зеркало и решила, что она хороша. Молчаливая горничная одобрительно кивнула. Горничная была темнокожей рабыней из дальней страны, привезенная когда-то в подарок королю. Не слишком давно - язык она выучить не успела. Или успела, но предпочтала молчать. Остальных горничных рассчитали, а Моа было некуда идти, да и Бригитта к ней привыкла.

По привычке принцесса хотела сначала заглянуть к брату, но в коридоре столкнулась с Кирьяном. Это было внезапно, и она даже не успела понять, что надо волноваться, а просто смущенно улыбнулась.

- Ваше Высочество, - наклонил голову лорд Браенг. - Я хотел проводить вас к ужину.

- Это весьма любезно с вашей стороны, - прошелестела девушка, кусая губы в волнении.

- Прошу Вас... Бригитта... Ваш брат отказался мне что-либо пояснить. Я не понимаю, что происходит. Если это бой, то не оставьте меня без оружия!

- Ох, лорд Браенг! - испуганно взглянула на него девушка. - Пожалуй, это бой. Но не ваш. Всё, что вы можете сделать - это оставаться спокойным.

Кирьян неожиданно захотелось защитить принцессу от чего-то, по-видимому, страшного, но как это сделать, если он даже не знает, в чем опасность? Все, что он мог сейчас - взять ее хрупкую руку и переплестись с ней пальцами. Это было не по этикету, так не полагалось, но как-то по-другому показать свою готовность помочь он не умел. Бригитте были довольно и этого. От такого простого касания, хоть и через перчатку, сердце заколотилось где-то в горле, по спине пробежали мурашки, и даже вечная ее слабость исчезла.

В малой столовой Кирьян еще не был, и с любопытством оглядывался по сторонам. Король, сидящий уже во главе стола, показался ему совершенно тем же, что и месяц назад. От приятных запахов остро щекотало в носу, а пробудившийся желудок требовательно заурчал.

- Кирьян, мальчик мой, - ласково поприветствовал Браенга, которого давно знал как друга своего сына. - Давно тебя не видел. Все дела служебные?

- Ваше величество, - несколько растерянно поклонился Кирьян. - Я был в Славии у родственников.

Он был уверен, что король в курсе его поездки, в конце концов, у него были бумаги за подписью правителя, но по всему выходило, что это не так, и теперь он не знал, что отвечать. Однако монарху его ответ и не требовался, потому что он устремил глаза сквозь своего собеседника.

Кирьян поспешил занять место, указанное ему, и оглянулся. В первый момент он даже не понял, что произошло. Вошедшая королева двигалась странно, будто рывками. Он подумал было, что это следствие болезни - удивительно, что она вообще поднялась с постели, а потом он вдруг разом понял всё, что здесь происходит. Кукла? Кукла в человеческий рост? Нет, это было бы слишком просто. Не кукла. Никто в здравом уме не принял бы "это" за человека, но король бросился на помощь "супруге", любовно помогая ей сесть, нежно улыбаясь.

Бригитта сидела бледная до синевы, уставившись в свою тарелку. Чуть опоздавший Эстебан церемонно извинился перед родителями и склонился перед "куклой", целуя руку. Кирьян сглотнул вязкую слюну. Он теперь знал, откуда седина в волосах девятнадцатилетнего юноши, почему принцесса столь худа и отчего во дворце нет прислуги.

Слуги принесли суп. Лорд Браенг, вспомнив, что только завтракал, решительно подвинул к себе тарелку. В ситуации он разобрался, трупы, пусть даже и движущиеся, его не пугали, тем более, что над "куклой" поработал хороший бальзамировщик, а голодная юность приучила его пользоваться любой оказией. Он отлично поужинал, весело беседовал с королем, отпустил пару комплиментов королеве и ласково улыбался дрожащей Бригитте, которая его поведения испугалась больше, чем самой этой ситуации. Правда, и пил много. Вино было хорошее, но ни принцесса, ни ее брат к нему не прикасались, и поэтому Кирьян в одиночку выпил всю бутылку. И еще одну бутылку, тихо подставленную ему молчаливым слугой, тоже. Он слышал, как Эстебан вполголоса приказал слуге подготовить спальню для лорда Браенга, и был благодарен, понимая, что в таком состоянии домой ему нельзя, но отчего-то не мог перестать пить, только пытался вести себя прилично и не болтать. К его счастью, король поднялся первым, а после его ухода представление закончилось. "Кукла" перестала шевелиться, двое крупных слуг подхватили ее и унесли, а из-за ширмы в темном углу выполз утомленный некромант и допил вино из графина.

- С каждым днем ей управлять всё сложнее, - пожаловался мужчина в черном. - Ткани совершенно потеряли гибкость.

- А что ты мне это говоришь? - раздраженно откликнулся Эстебан. - Скажи королю!

- Ваше Высочество, нужно тщательно следить за телом, на ночь помещать в ванну из специальных отваров...

Бригитта слабо вскрикнула, закрыла лицо руками и выбежала из столовой.

- Пошел вон, - спокойно приказал кронпринц, и в его негромком голосе было столько силы, что даже Кирьян поднялся и вышел, так и не поняв, что обращались не к нему.

Вышел, шатаясь, прошел по галерее, двигаясь скорее по памяти, не соображая, куда и зачем, обнаружил себя стоящим в ночном саду и жадно вдыхающим холодный воздух, покалывающий нос и горло, а потом вдруг сложился пополам, только и успев схватиться за какую-то каменную вазу. Рвало его долго, так долго, что он успел сто раз пожалеть о том, что столько съел. Впрочем, еще больше он сожалел о том, что пища так быстро покидает его, и, возможно, он вовсе не сможет теперь без отвращения смотреть на луковый суп и жаркое. Для мага, тем более, мага работающего, это была катастрофа.

- Добро пожаловать в семью! - раздался ехидный голос Эстебана. - Теперь ты один из нас. Кстати, пить - это не выход. Я пробовал. Привыкаешь быстро.

- А что выход? - Браенг перевел дух, прислушиваясь к организму - всё ли зло он выплеснул из себя?

- Ничего не выход, - вздохнул принц. - Только ждать. Осталось недолго. Сам дойдешь до спальни, или нужна помощь?

- Позови кого-нибудь, - попросил Кир. - Мне дурно.

- Кого? - усмехнулся Эстебан. - У нас теперь самообслуживание. Давай, опирайся на меня. Ты лёгкий как пушинка...

Если бы кто-то мог сейчас увидеть, как наследник королевства Галлии тащит на себе захудалого лордика из отверженного рода, он бы не поверил своим глазам. А может, и поверил бы - связь между Галлингами и Браенгами всегда была на удивление крепкой.

Кирьян проснулся среди ночи от зверского голода, накинул теплый стеганный халат, любезно оставленный кем-то на стуле и отправился на кухню. Магам вообще голодать нельзя, а королевский дворец - это не дом Браенгов, здесь наверняка полно еды.

Из одной из спален послышался отчаянный женский крик, а потом слабые всхлипывания. Не раздумывая, Кир бросился к источнику звука. Тело двигалось быстрее разума. Будни ловчей службы приучили его сначала бежать, потом думать - иначе можно и опоздать, и поэтому он сначала ворвался в комнату Бригитты, а уже потом сообразил, что это непросто неприлично, а еще и оскорбление королевской фамилии.

Девушка лежала ничком на кровати, уткнувшись лицом в подушку, и тоненько выла. Кирьян присел рядом, провел рукой по линии выступающих сквозь тонкий шелк сорочки позвонкам и погладил растрепанные светлые волосы. Девушка обернулась, вглядываясь в лицо мужчины.

- Кир? Ты здесь зачем? - робко спросила она, еще больше задрожав.

- Ты не ужинала, - строго сказал Кирьян, делая вид, что не понимает ее состояния. - Когда ложишься спать голодной, всегда снятся кошмары. Матушка говорила, что к голодным в сон приходят волки.

- Вот оно что, - пробормотала Бригитта, кутаясь в одеяло.

В лунном свете ее волосы казались серебряными, а сама она - словно вылепленной из снега. Фея, а не девушка.

Кирьян мотнул головой, сбрасывая наваждение. От резкого движения возле кровати вспыхнул маг-светильник.

- Мне тоже снились волки, - соврал он. - Я их сожрал, потому что голоден больше, чем они. Покажешь, где у вас кухня?

- Кухня?

- Кухня, Бри. Место, где есть еда. Или ты еще хочешь спать?

- Пожалуй, нет, - встрепенулась девушка. - Отвернись, я встану.

Кирьян послушно отвернулся, наблюдая, как отчетливая тень на светлой стене надевает чулки, накидывает халат и шаль.

Потом они как дети, взявшись за руки, крались по длинным коридорам, словно кто-то их мог увидеть, словно кто-то имел право принцессу остановить или осудить, словно кому-то вообще было дело до того, кто шатается по спящему дворцу.

Кирьян ориентировался на кухне куда лучше Бригитты, да и нож держал в руках не первый раз. Поэтому он усадил девушку на стул, налил ей чашку молока, а сам отрезал ломоть хлеба, плюхнул на него толстый кусок копченого окорока и положил веточку укропа сверху - для красоты.

- Ешь, - велел он принцессе.

- Я не голодна, - запротестовала она. - И к тому же ночью есть просто неприлично!

- Ну конечно, - хмыкнул мужчина. - Поэтому званые ужины и балы обычно длятся до рассвета.

Принцесса слабо улыбнулась и подхватила тонкими белыми пальчиками предложенное блюдо. Подобного она никогда не пробовала. И только вонзив зубы в сочное мясо, девушка вдруг ощутила острый, сводящий с ума голод, кружащий голову.

Кирьян хлебом с мясом не ограничился. Он достал еще головку сыра, нашел в духовке остатки кролика с овощами, налил сладкого взвара из кувшина. Осоловевшая от непривычной сытости Бригитта, опустив подбородок на сложенные руки, с умилением наблюдала за ним.

- Ну да, я голоден. Я маг, - невнятно пояснил Кирьян. - Мы тратим много энергии. Нам нужно хорошо питаться. Я всегда так много ем. Привыкай.

Бригитта удивленно приподняла брови.

- Терпеть не могу изможденных женщин, - продолжал разглагольствовать Браенг, из которого еще не выветрился весь хмель. - Если ты еще не передумала быть моей женой, ты тоже должна хорошо кушать.

Принцесса закусила губу, не понимая, рада ли она его согласию или нет. Всё получалось слишком просто. Хотя даже таким - помятым и откровенным - он нравился ей еще больше.

5

4 года спустя

Его величество Эстебан II с азартом раскладывал в ряд красивые конверты, в которых правители соседних и дальних стран поздравляли его сестру с совершеннолетием и предлагали своих сыновей, племянников и братьев как кандидатов в мужья.

- Ты погляди, сколько достойных молодых людей жаждет отбить у тебя невесту, - весело сказал король своему другу.

Новоиспеченный глава службы безопасности сложил пальцы домиком и, воровато оглядевшись, закинул длинные ноги в сапогах на подлокотник соседнего кресла.

- Ну и бес с ней, с невестой, - лениво ответил он, жмурясь от падающего на лицо солнечного луча. - Давай ее куда-нибудь подальше отправим? В Степь например?

- Может, сразу в Катай? - хмыкнул Эстебан. - С глаз долой, из сердца вон.

- В Катае гаремы, жалко Бригитту, - рассудительно произнес Кирьян.

- А в Степи можно четверых жен брать.

- Да брось, у них хан одной довольствуется. А уж его младший брат и подавно перебьется без четырех.

- Их хан, по слухам, всё ещё влюблен в леди Оберлинг.

- Ничего подобного. Он здесь был, они встречались. Хотел бы - украл бы. Он может.

- Это ты у нас похититель невест, - фыркнул Эстебан. - Кстати, как дела у Милославы?

- У нее всё отлично. Девочка ее - просто прелесть. Такая лапушка! Кто бы мог подумать, что у Оберлингов могут быть красивые дети!

- Лучше б сын, конечно, - вздохнул Эстебан. - С такими родителями ребенок должен быть очень талантлив. Девчонка что - выйдет замуж и уедет в эту бесову Степь, а парня можно на службу привлечь.

- Почему ты считаешь, что Виктория уедет в Степь? - изумился Кирьян. - С чего вдруг?

- С того, что у нее там уже поклонник завелся, - хохотнул король. - Сын Тамана. А ты что, не знал?

- А ты откуда знаешь?

- У меня там с десяток магов, - удивленно взглянул на друга Эстебан. - Ты считаешь, что они не докладывают мне все сплетни? В Степи хан чихнет - я уже знаю.

- И кто из нас глава службы безопасности? - тоскливо пробормотал лорд Браенг, хрустя пальцами.

- Внутренней - ты, - успокоил его король. - А внешней, наверное, всё же я.

- И кто там еще претендует на руку Бригитты? - равнодушно спросил Кир, словно действительно был готов уступить первому встречному свою невесту.

- Так, Катай и Степь откидываем, - отодвинул два листа в сторону Эстебан. - Алдарр тоже. Там у них рабство. Не хочу с ними родниться. Славия? А у них-то кто? У Велемира сыну всего шесть. Хм, двоюродный дядя...

- К бесу дядь, - мотнул головой Кирьян. - Следующий.

- Франкия! Что-о-о? Да они рехнулись! Мой драгоценный тесть выжил из ума и решил жениться в третий раз. А рожа не треснет? Девицу ему подавай!

- Пошли ему дипломатический кукиш, - предложил, улыбаясь, Кирьян. - Еще предложения есть?

- Остальные еще дальше, - вздохнул Эстебан. - Отпускать сестру на край света я не хочу. Что сказать, Кир...

Лорд Браенг прикрыл глаза и усмехнулся. После смерти отца Бригитта расцвела и похорошела еще больше. От такой красавицы не откажется ни один здоровый мужчина, вот только он по-прежнему ей не пара. Да и принцесса теперь обращает на него внимания не больше, чем на мебель.

- Ты знаешь, что я не осмелюсь нарушить твой приказ, - ровно произнес Браенг, нарочно перекладывая ответственность на кого-то другого.

Он хотел этого брака, хотел Бригитту; к мысли, что она будет его, он давно привык, и оттого уже четыре года даже не смотрел на других женщин. Именно она в полнолуние являлась в его сны, и смотреть ей в глаза после этих снов было неловко.

- Сколько лет мы знакомы, Кир? - мягко спросил Эстебан. - Не отвечай, я сам вспомню. Мне было девять, когда ты поколотил меня за обзывательства.

- Ты назвал меня нищим выродком, - фыркнул Браенг. - И ничего я тебя не колотил. Я не обижаю маленьких. Так, подзатыльник дал. Однако к чему ты клонишь?

- К тому, что ты всегда любил переложить ответственность на кого-то другого. Дом ты не продаешь, потому что мать расстроится. В ловчие пошел, потому что так тетка сказала. Назначение не принимал, пока прежний глава сам в отставку не ушел...

- Аристарху давно было пора на пенсию, - пожал плечами Кирьян. - Тем более, у него столько проблем навалилось! Рудники передать, наличные собрать... Между прочим, они еще порядка пяти тысяч должны!

- Кир! - рявкнул Эстебан, не выдерживая. - При чем здесь Оберлинги? Речь о твоей женитьбе!

- Разве? - взгляд мужчины был невинно-безмятежным. - А что с моей женитьбой?

- Сделай милость, поговори с Бри лично. Будет ли свадьба или нет - разберитесь между собой. Мне некогда в ваши сердечные дела лезть. Мне бы со своим браком разобраться!

- А я тебя предупреждал...

- Пошел прочь! Нет, пошел к Бригитте! Поговори еще с королем в таком тоне!

Брак у Эстебана был не то, чтобы неудачный, а просто адски неудачный.

Поиски невесты король галлийский начал практически сразу после вступления на престол. Оказалось, что женитьба - дело непростое. Править и то легче. В конце концов, править его учили с пеленок. А что делать с женщинами, он не знал.

Конечно, в плане физиологии познания были, хоть и не самые обширные. Не тянуло его ни к женщинам, ни, упаси богиня, к мужчинам. Достаточно он насмотрелся на больную любовь своего отца, чтобы понять - ему таких слабостей не нужно. Возбуждение Эстебан порой испытывал: при виде склонившихся при мытье полов служанок или при танцах с юными красотками, например, но в первом случае он одергивал себя, что человек работает, а во втором вокруг была толпа народу. Ему и в голову не приходило, что молодые служанки порой кидали жребий и нарочно подтыкали подолы и расстегивали пуговки на груди, пытаясь обратить на себя внимание принца. Но молодой человек крайне щепетильно относился к прислуге, считая, что сила короля в равном уважении ко всем людям, и оттого не посмел бы предложить что-то унизительное женщине. Если бы какая-нибудь из женщин разделась догола и запрыгнула к нему в постель - тогда бы он, наконец, догадался, что она не против любовных игр, но увы - ни одна из служанок не посмела бы так поступить.

Когда еще жива была мать, одна из ее фрейлин - красивая и взрослая женщина - сочла нужным преподать юному принцу несколько уроков. Ему понравилось, но он все равно не понял, отчего люди уделяют этой сфере жизни такое внимание.

Его супруга была даже младше Бригитты. Юная темноглазая франкская принцесса была, на взгляд Эстебана, слишком красива: он предпочел бы не такую смазливую жену, но выбирать не приходилось. Незамужняя принцесса в ближайших государствах имелась только одна.

Боялась его девчонка ужасно, вздрагивала каждый раз, как он рядом появлялся. И вроде не урод: да, ростом не вышел, но сложен хорошо, лицом чист, шрамов и оспин не имеется - что ей еще нужно? Бригитта пыталась ему объяснить, что с девочкой нужно быть мягче, деликатнее, что за женщинами нужно ухаживать, но у Эстебана не выходило. Драгоценности юная супруга принимала благосклонно, от бесед утомлялась, на прогулках скучала, потому что король зря время тратить не любил и пытался жену чему-то учить. Про супружеский долг решил поговорить прямо. Так и сказал, что большим опытом не обладает, но постарается быть нежным и аккуратным, когда она немного привыкнет к чужому, в принципе, мужчине и будет готова. Не учел, что во Франкии нравы проще. Юная королева дерзко заявила, что ничего постыдного или страшного в телесной любви не видит и откладывать неизбежное не собирается. Эстебана подобная смелость изрядно напугала, он даже подумал, что Элиссия куда более опытна, чем он. Но бежать за доктором было уже поздно, и унижать себя подозрениями мужчина тоже не собирался, а потому к вопросу зачатия наследника подошел основательно.

Вначале регулярная семейная жизнь ему даже понравилась. Он исправно посещал спальню юной красавицы, позволял ей некоторые эксперименты в постели, на которые сам бы никогда не решился, и даже научился быть с супругой нежным и ласковым.

Гром грянул примерно через полгода, когда Элиссия заявила, что ребенка рожать она пока не собирается и потому пьет специальные отвары. А он-то, дурак, понять не мог, отчего супруга до сих пор не понесла! По-хорошему не получилось. Королева, уверенная, что крепко держит супруга за... то самое место, о котором в обществе не говорят, стояла на своем. Эстебан просил, объяснял, требовал - и, ничего не добившись, просто уволил всю прислугу жены и нанял преданных только ему людей. Никаких отваров у королевы больше не было. Элиссия устроила безобразный скандал, захлопнув перед мужем дверь своей спальни. Эстебан только пожал плечами - нет так нет. Будет больше времени на сон и дела государственные. По рекомендации врача он теперь посещал супругу исключительно в благоприятные для зачатия наследника дни. В его дворце не было закрытых для него дверей.

Элиссия сначала восприняла это как игру. Немного бурного сопротивления, страстные объятья, жаркие стоны под пологом кровати. А потом она всё поняла, и короля ждал не менее жаркий скандал - с пощечинами, битьем ваз и истерикой.

- Ты не мужчина! - кричала юная королева на весь дворец, очаровательно картавля. - Ты - мо'оженная 'ыба!

Стоит ли говорить, что это прозвище прилипло к Эстебану навсегда?

План, впрочем, сработал: Элиссия забеременела и в положенный срок родила очаровательного сына, которым совершенно не интересовалась. Король был счастлив, нанял кучу нянек, приставил к наследнику пару магов и на некоторое время освободил жену от своего присутствия. Врачи сказали, что королева молода, беременность м роды - процесс нелегкий, а потому ей надо отдохнуть, и второго ребенка раньше, чем через пару лет, рожать не следует.

Эстебан предложил жене на время воспользоваться отварами, снова получил по лицу, меланхолично пожал плечами и окончательно переехал в свою спальню, не понимая, отчего Элиссия снова злится и рыдает у себя в комнате.

6

- Ваше Высочество! - Кирьян склонился перед Бригиттой в приветствии.

Принцесса закатила глаза.

- Паясничаете, лорд Браенг? - насмешливо спросила она. - Я так понимаю, меня ждет серьезный разговор? В таком случае прошу в мой кабинет.

Никакого кабинета у девушки, конечно же, не было, зато был будуар с кушеткой, туалетным столиком и фарфоровой ванной за ширмой. Кир следовал за принцессой, не понимая, когда она успела так хорошо его изучить.

- Делайте ваше предложение, лорд Браенг, - устало и пресыщенно заявила Бригитта, томно взмахнув обнаженной до локтя белой рукой.

Она явно ждала его унижения. Кирьян прищурился. Выглядеть слюнявым идиотом в глазах женщины (не любимой, но привлекательной) он не собирался. И вообще просить ни о чем не собирался. Ему хотелось сейчас развернуться и гордо уйти, но Бригитта этого не простит. Казалось бы, брак ему совершенно не нужен, он вовсе не горел желанием связывать себя обязательствами, но и отдавать ее кому-то другому, в то время как четыре года она была его, хоть и формально, Кирьян не желал.

Ее высочество решила поиграть? Рановато ей - опыта мало.

Он всё же опустился на колени у ее ног, но не для того, чтобы просить, а чтобы брать. Поймал ее ладонь, провел по ней губами, мгновенно замечая и ее смятение, и вздрогнувшие пальцы, и нервно сжавшиеся колени. В груди Кирьяна вспыхнуло ликование. Он медленно приподнялся, склонился над ней и прикоснулся губами к ее испуганно распахнутым розовым губкам. Не понимая, что происходит с всегда сдержанным и спокойным мужчиной, который ни разу не позволял себе вольностей больше, чем касание руки, Бригитта замерла, трепеща, словно птица в руках охотника. "Он просто пугает меня", - сказала она себе то ли разочарованно, то ли успокаивающе. Но Кир не останавливался, а, напротив, обхватывал лицо девушки руками, заставляя приподнять голову, и целовал так, что задыхаться начинали оба. Платье будто само собой расстегивалось под его ловкими руками, а Бригитта, запуская пальцы в его теплые волосы, то и дело сбивала его с мысли, касаясь губами то носа, то щеки, то с всхлипом прикусывая ухо. Уже было совершенно не ясно, кто кого соблазнял, где чьи руки и чье дыхание, и кто на самом деле стянул с Кирьяна рубашку. И все же он не желал потом чувствовать себя подлецом и потому, с трудом отрываясь от пьянящих нежных губ, взглянул на раскрасневшуюся хватающую ртом воздух принцессу и спросил:

- Будешь моей?

Она, прищурившись, оценила всю глубину и коварство вопроса и, признавая поражение, кивнула, не в силах сейчас сказать ни слова. Кирьян, как болванчик, кивнул точно так же, а затем с энтузиазмом принялся стаскивать с Бригитты проклятое узкое платье. Не для того он ждал ее четыре года, чтобы сейчас останавливаться из-за глупых предрассудков. Если уж за столько лет ее желания не изменились, то теперь и подавно не изменятся. Принцесса же и вовсе ни о чем не могла думать, а только сжимала его плечи, впиваясь в них ногтями, и кусала губы, сдерживая неприличные стоны, когда его волшебные руки, губы, а порой и острые рысьи зубы касались ее в совершенно немыслимых местах. Старая кушетка жалобно скрипела, возмущаясь под тяжестью двух тел, Кирьян откровенно рычал в ухо Бригитты, а она смело подставляла шею под укус оборотня, которого жаждала так давно и даже не плакала от неизбежной боли, а только напрягалась и вытягивалась струной под его телом.

Они всё же сползли на пол с кушетки, и теперь сидели, не отрываясь друг от друга, потому что в комнате было прохладно, и по потным телам то и дело скользил сквозняк. Бригитта неожиданно хихикнула, обвивая тело мужчины руками и прижимаясь щекой к его голой груди.

- Это волшебная кушетка, - шепнула она. - Ты рядом с ней очень смел.

- Почему? - не понял Кир.

- Четыре года назад ты впервые поцеловал меня на ней в комнате под лестницей.

Кирьян не помнил ни про какую кушетку, но для нее это было, кажется, важно, поэтому он кивнул. Сидеть на каменном полу было уже холодно, а для нежной девушки еще и чревато простудой, поэтому Браенг заставил себя подняться и наполнить для нее ванну.

- Я сама! - стыдливо запротестовала принцесса и прикрылась руками, когда он потянулся за флаконом с мыльным настоем.

Мужчина не стал настаивать, хоть и не понимал, что в этом такого, если она его, а он ее, и друг от друга им уже никуда не деться, но покорно принес большое полотенце и, когда она вышла в этом полотенце из-за ширмы, уже не слушая протестов, отнес ее в постель.

- Пол холодный, - пояснил он в ответ на ее сердитое пыхтение.

- Останься, - неожиданно попросила Бригитта, боясь признаться, что ночные кошмары всё ещё мучили ее.

- Я голоден, - смущенно ответил Кирьян. - Я останусь, но сначала - в кухню.

Принцесса криво улыбнулась, не желая вспоминать те вечера, когда он почти каждый вечер оставался на ужин, а потом тянул ее на кухню, где уже привыкшие слуги оставляли ночным гостям еду. Почти сразу же их поймал на горячем Эстебан и долго возмущался, почему не позвали его.

В тот период она поняла, что Кирьян не просто красивый и смелый мужчина, но еще и верный друг. Ей было даже жаль, что скоро эти ночные налеты на кухню закончились.

Передача власти произошла на удивление спокойно. В день, когда Эстебану исполнилось двадцать, он появился на совете в сопровождении врача, который засвидетельствовал, что король душевно болен и не может больше принимать решений. Разумеется, лорды не поверили и потребовали доказательств. Когда Кирьян подтвердил, что своими глазами видел безумного монарха, представители сильнейших родов посовещались и выдвинули двух свидетелей, которые должны были лично взглянуть на короля и вынести свое решение. По случайности самого верного ревнителя короля Аристарха Оберлинга не было на совете - у него были дела поважнее.

Накануне своего дня рождения Эстебан приказал сжечь несчастное тело матери. Хоронить в семейном склепе боялся - отец вполне мог выкопать тело обратно. Исчезновение "супруги" привело короля в отчаяние. Он выл и бросался на слуг, не желая принимать действительность. Именно в таком состоянии и застали его лорд Ваенг и лорд Цинг. Зрелище было самое ужасное, и никто больше не возражал против коронации Эстебана.

Его бывшее величество отправили в один из замков, где он отказывался есть и пить и в конце концов скончался в мучениях. Сын не сожалел о смерти безумца и однажды с горечью признался сестре, что печалится лишь о том, что не решился отравить короля. Ему было больно и стыдно, что отца видели в таком состоянии чужие люди.

Всё это, казалось, было давно, вот только и Эстебан, и Бригитта до сих пор не могли спать по ночам, просыпаясь в слезах и холодном поту.

- Обними маму, Бри, - раздался голос отца. - Мама скучала.

- Обними меня, дочь, - над постелью девушки склонилось изъеденное червями лицо и холодные, мокрые, противно мягкие пальцы прикоснулись к щеке.

Принцесса отчаянно закричала, отпрянув, и неожиданно для себя оказалась в крепких мужских руках.

- Полно, Бри, полно, - шептал Кирьян, затаскивая девушку себе на колени. - Подумаешь, волки... не съедят они тебя, я рядом. Хочешь, я всегда буду рядом с тобою?

- Поцелуй меня, - просила девушка, запрокидывая голову. - Просто поцелуй меня.

И он послушно целовал ее, и гладил по волосам, и обещал не спать всю ночь и отгонять дурные сны.

Постепенно память Бригитты сгладит страшные воспоминания, и она даже научится спать одна, но если вдруг этот кошмар вновь вернется, она знает, что в руках Кирьяна всегда спокойно спится.

7

Элиссия и любила своего мужа, и ненавидела одновременно. Не любить его было просто невозможно. Даже своими курьими (как всегда говорил отец) мозгами она понимала, насколько он красивый. И дело даже не во внешности, хотя и внешне Эстебан был привлекателен. Светлые волосы, серые глаза, твердый подбородок - вполне себе симпатичный мужчина. И роста небольшого: рядом с ним маленькая птичка Элиссия не чувствовала себя ребенком. Сама она была темноволосая, хрупкая, с живыми черными глазами и смуглой кожей: поставь ее рядом с красавицей Бригиттой - ростом будут вровень, а внешне как день с ночью. Конечно, Элли - ночь. Она себя всегда так и ощущала - ночной птичкой.

А Эстебан весь светлый, только холодный до невозможности. Все его действия, слова, жесты - все выверены тайного смысла, все куда-то направлены... Она восхищалась супругом, потому что сама не умела ничего - даже книжки ее утомляли, уж не то, что документы или какие-то разговоры о делах.

Когда ее впервые представили будущему мужу, Элли решила, что ей очень повезло. И собой пригож, и умен, и сдержан - не будет ни безобразных скандалов, ни рукоприкладства - как у ее отца порой бывало. Да еще и не пьет вина - вот это прекрасно.

Теперь же она считала, что он просто и не человек вовсе. Бог. Бесстрастный, бесчувственный и бессердечный. Божество это заботилось о своем народе, о своей стране, любовью простых людей упивалось, а вот жена ему нужна была только ради продолжения рода. И потому она не могла его не ненавидеть - за свои растоптанные чувства, за холод, которым он ее обдавал, за пустой и страшный взгляд, которым он на нее смотрел, когда она за ужином занимала законное место королевы.

Вначале ей казалось, что она сумеет расшевелить Эстебана, оживить его. Она даже думала, что судьба не зря свела их - ее, такую юную, горячую, умеющую быть соблазнительной и покорной, дерзкой и податливой, и его - замкнутого и холодного. Элли думала, что в его груди бьется настоящее сердце, нужно только добраться до него... Но, оказалось, никакого сердца там вовсе не было. А то, что она за сердце принимала, оказалось банальным членом.

Во Франкии любили... как бы это сказать аккуратнее... любить друг друга. Элли брачной ночи ждала с нетерпением. Ничего секретного или сокровенного в физических процессах для нее не было. Просто удовольствие, просто близость. Все это делают, в королевском дворце совокупляющуюся парочку можно застать где угодно - в нише возле окна, на диванчике в темном углу, на лавочке в саду. Никого ничего не смущало. Люди влюблялись, предавались страсти, ревновали и дрались на дуэлях, дамы портили друг другу прически и подсыпали слабительные травы в вино. Мужчины посвящали любимым песни и дарили цветы, лазали к ним в окна и не стеснялись присутствия мужа в соседней спальне.

Самой Элиссии в отцовском дворце не позволялись не то что, вольности в отношениях - поцелуи и беседы с молодыми людьми были недопустимы. Отец, при всей его строгости, даже не подозревал, как он был наивен. Шестнадцатилетняя принцесса практически все стороны супружеской жизни изучила на практике. Целоваться она училась на своей фрейлине - нельзя выйти замуж и не уметь целоваться! Искусство соблазнения и прикосновений оттачивала на паже, которого тайно проводили в ее покои в женском платье. Довести мужчину до оргазма прикосновениями рук и губ она могла довольно быстро. Поэтому когда молодой супруг предложил ей (ей!) подождать с супружеским долгом - Элли хотелось рассмеяться ему в лицо.

Супруг в своей неопытности был очень трогательным. В спальне Элиссия была безоговорочно главной. Она была учителем, а он - послушным учеником. Ей всегда говорили, что ночная кукушка дневную перекукует, что мужчин нужно держать за член, а не за руку, что женщина, которая умеет заставить мужчину стонать от удовольствия - а она умела, умела! - может вить из него веревки. Элли старалась до тех пор, пока с ужасом не осознала, что это она ищет твердых сильных рук на плечах, тяжести мужского тела, сбившегося дыхания над ухом... А Эстебану, в сущности, всё равно, он даже нисколько не расстроится, если она откажет ему в супружеском долге.

Ребенка она совсем не хотела. Ей было мало своего мужа. Она должна была сначала заполучить его целиком, со всеми потрохами, а дети подождут. Но Эстебан был не просто упрям, а совершенно неповоротлив. Элиссия тоже умела быть упрямой, вот только против него сделать ничего не смогла. Невозможно докричаться до того, у кого нет ушей.

И тогда ее любовь обратилась в самую жгучую ненависть. Однако всё было напрасно - он и этого не заметил. Ни обидных слов, ни демонстративных взглядов, ни того, как она шарахалась от его рук. Он не человек, вот и всё. И рождение ребенка ничего не изменило.

Элиссия рыдала от страха и боли в своих покоях, а он даже не пришел к ней, даже не пожелал взглянуть на сына, который был ему так нужен.

Разумеется, она не знала, да и не желала знать, что именно в тот период в Славии от удара умер государь, и его трон спешно занял Велемир, и нужно было пересмотреть все торговые соглашения, и заново разобрать бумаги, до которых у Эстебана так и не дошли руки.

Впрочем, даже если бы Элли знала об этом, она бы всё равно не простила. Плевать она хотела на Славию, торговые соглашения и прочую чушь. Она тут его сына рожает. Его сына! Словно в отместку за равнодушие мужа сына она любить не захотела. Ей, пожалуй, был любопытен этот маленький человечек, который причинил ей столько муки, она с недоумением разглядывала его ручки и ножки, не понимая, как это вообще происходит, что женщины рожают детей - это глупо, странно и почти противоестественно. К счастью, королевскому отпрыску полагалась кормилица и куча нянек, а, значит, не нужно беспокоиться за сохранность формы груди и ночной сон. Жизнь Элиссии не изменилась, разве что иногда она держала на руках пухлощекого младенца и целовала его на ночь. И только когда малыш вдруг заболел какой-то младенческой хворью и звал маму, не отпуская ее от себя ни на мгновение, успокаиваясь лишь у нее на руках, Элли внезапно осознала, что может быть для кого-то целым миром.

Эстебан сам собой отошел на второй план. Хочется ему быть бесчувственным болваном - его дело. Элиссия решила жить для себя и сына, тем более супруг ни в чем ей препятствий не чинил. Все ее приказания выполнялись мгновенно. Новые платья? Драгоценности? Ремонт в покоях? Поездка на море? В любое время, дорогая. Ты королева, делай как знаешь. Да, если ты настаиваешь, я буду на музыкальном вечере. Оркестр? Ты уверена, что нам это нужно? Сколько денег? Хорошо, сейчас распоряжусь.

Это было даже лучше, чем в отцовском доме. Там с ней не больно-то считались. Там любой наряд сначала согласовывался с няньками, а затем с отцом. А тут она сама себе хозяйка, не просто хозяйка - королева. Элиссия теперь делала то, что умела и любила - создавала вокруг себя красоту и праздник. Ей нужно было движение, суета, сплетни и интриги - как она привыкла при франкском дворе. Королеву любила знать. Во-первых, она действительно была прехорошенькая, во-вторых, при холодном угрюмом короле Элиссия казалась просто милейшей девушкой, к которой люди охотно тянулись. Ее сравнивали с покойной королевой, причем уверяли, что никогда двор так не блистал, а праздники не были столь веселы.

Эстебан не возражал, более того, вся эта суета неожиданно пришлась ему по душе. Можно было наблюдать за людьми, узнавать, кто чего стоит, да Кирьян вполне приветствовал толпы молодых людей, хлынувших во дворец. Он и вовсе чувствовал себя здесь рыбой в воде, постоянно кого-то сталкивая лбами, ссоря, миря и интригуя. Как-то очень быстро получилось, что лорд Браенг стал очень влиятельной фигурой, с ним считались, его мнением дорожили, его расположения искала молодежь, а старые лорды советовались с ним. И даже его свадьба с сестрой короля воспринималась высшим светом как нечто само собой разумеющееся - действительно, кто как ни лорд Браенг достоин такой чести? На его стороне внезапно оказались и Оберлинги, всегда с Браенгами воевавшие. Жена самого Огненного Генерала называла Кирьяна братом. К тому же она, хоть и была женщиной, оказалась сильнейшим магом-водником, отлично сработавшись с лучшим в королевстве воздушником. Эстебан ее всячески превозносил, а она говорила, что только вместе с Киром достигает каких-то высот. Вот уже третий год в столице, как и полагается, зимой идет снег, и поля тоже укрыты сугробами, и в горах нет проблем с вечными буранами. Словом, Браенг был теперь вторым лицом в королевстве, а злые языки утверждали, что и вовсе первым, что король находится под его влиянием.

Эстебан и не думал их разубеждать - пусть себе болтают. В абсолютной преданности Кира он был уверен. Этот Браенг всегда подчиняется его желаниям, даже если считает их чушью. Тем более, что не было еще случая, чтобы король действительно был не прав. У Эстебана были просчитанны наперед все вероятности, в то время как Браенг действовал интуитивно. И тем не менее, они прекрасно дополняли друг другу, и король уже ни сколько не сожалел, что привязал Кирьяна к себе этим не самым удачным браком, тем более, что Бригитта уже ждала ребенка.

8

Элиссия танцевала. Элиссия наслаждалась жизнью. Она была сегодня самая красивая, самая нарядная, самая яркая. Это был ее бал. Эстебана не было, он всегда появлялся позже, зато был Кирьян, который, словно хищная птица, скользил по залу, то ли охраняя королевский дворец от интриг, то ли опутывая всех своей липкой паутиной. Ей нравился Браенг, нравилась его жена. Они были странной парой, но всегда были добры к юной королеве. Жаль, что Бригитта больше не танцевала - она совершенно очаровательна.

Элиссия с улыбкой вспоминала, что, когда она только приехала в Галлию, во дворце был холод и запустение, прислуги было мало, а балов не было вовсе. Сколько труда ей стоило всё здесь переделать, украсить, оживить! Один только выбор портьер продолжался целый месяц! А обтяжка мебели? А ковры и картины? А уж сколько времени и нервов ушло на генеральную уборку, страшно вспомнить! Элиссия торжествующе улыбалась, вспоминая, как ловко у нее получалось управлять целой армией слуг. Конечно, если бы Эстебан всё это не оплачивал, было бы сложнее. Но основную работу проделала всё же она.

- Ваше величество, позвольте пригласить Вас на танец! - почтительно склонился перед ней в полупоклоне красивый молодой человек с черными кудрями.

Королева благосклонно вложила ладошку в протянутую руку. Она любила и умела танцевать. Оркестр был великолепен, партнер тоже умел, все вокруг только и говорили, какой великолепный сегодня бал. Для счастья больше ничего не было нужно.

- Вы самая прекрасная женщина в мире, - с восторгом шептал ее партнер. - Я никогда не встречал такого изящества, такой грации. Воистину, нет вам равных. Нашему королю невероятно повезло.

Элиссия улыбаясь, жмурилась от удовольствия. От Эстебана добрых слов не дождешься, а лучший его комплимент звучал примерно как "Ваше платье, сударыня, выглядит очень элегантно".

Сегодня не хотелось думать о сухаре-супруге. Сегодня ей хотелось порхать и целоваться.

Шаг вперед, поворот, два шага назад. Реверанс. Поворот. Три шага вперед, поменяться местами, коснуться кончиками пальцев. Разойтись, снова сойти, отвернуться от партнера, скосив на него лукавые глаза. Наконец, танец окончен, можно подойти к окну и вдохнуть свежего воздуха. В Галлии большая проблема - оборотни. Они пахнут. К вечеру на балу дышать невозможно от звериного духа. А окна нараспашку открывать - выстудятся все. Потом чихать и кашлять начнут. Маги вроде придумали какой-то купол, но от него толку мало, потому что воздух свежий почти в окна не проникал.

- Ах, лорд, - вздохнула королева. - Я немного утомилась. Не желаете ли прогуляться в галерее?

Галерея была ее гордостью. Здесь, в длинном помещении с огромными панорамными окнами на стене висели портреты предков Эстебана, а также выдающиеся лица государства - в основном из двенадцати древних родов. Впрочем, представители молодых родов тоже были - к примеру, известный Огненный Генерал Максимилиан Оберлинг.

На главное, разумеется, в галерее не портреты, а кадки с цветущими апельсиновыми деревцами (ради них пришлось целого природника в штат нанять) и хорошенькие диваны между ними. Здесь можно отдохнуть от шума бальной залы, поболтать, выпить лимонада, который немедленно принесет обученный слуга.

Элиссия присела на диванчик между двумя деревцами и принялась обмахиваться веером. Ее кудрявый спутник, имени которого она даже не пыталась вспомнить, говорил ей что-то пылкое и приятное, кажется, даже в стихах. Она не слушала, любуясь его красивым живым лицом, взмахами рук, растрепанными черными волосами и пульсирующей голубой жилкой на мужской шее.

- Прошу Вас, подарите мне эту небольшую милость, - шептал юноша, опускаясь на колени возле ее ног и не сводя с нее глаз. - Один лишь поцелуй - невинное прикосновение губ! И я буду хранить его, как самую большую драгоценность!

Элиссия захлопала ресницами, пытаясь понять, когда нить разговора свернула не туда, но было уже поздно. Юноша счел ее промедление за согласие и прикоснулся теплыми, мягкими, почти девичьими губами к ее губам. Действительно, целомудренно и легко. Эстебан целоваться не любил, потому что не умел, а если и целовал - то только грубо, жадно и глубоко. Столь нежного поцелуя в ее жизни не было давно - со времен ее девичества. Она словно наяву увидела свою кукольную спаленку, фрейлин вокруг и мальчишку-пажа и сама потянулась к ускользающим нежным губам, поймала их в плен, услышав испуганный вздох. Впрочем, юноша не долго медлил, поднявшись с колен и уже скользя руками по ее талии и целуя чуть более смело, но всё равно трепетно-нежно.

- Великолепно! - раздался ледяной голос над их головой. - А в коридоре это делать обязательно? Уединиться терпения не хватило?

Юноша отпрянул, а Элиссию в первый момент охватила обида, что ее прекрасную галерею обозвали коридором, и только потом до нее дошел весь ужас ситуации. Она побелела и открыла рот, но от страха не смогла издать и звука.

- Дорогая, ты сегодня неосторожна, - издевался над ней король. - Будь любезна, окажи мне уважение, впредь скрывая своих любовников от публики.

- Ваше величество, - гордо выпрямился юноша. - Это моя вина. Моя жизнь, моя честь - заберите их! Я к вашим услугам...

- А моя жена к услугам любого! - качнул светлой головой Эстебан. - Продолжайте...

Он кивнул, криво улыбнулся и, печатая шаг, направился к дверям бальной залы. Эстебан никогда не думал, что может так разозлиться. У него буквально в глазах потемнело от гнева. Он несся вперед как ослепший после битвы конь и даже не понимал, что юная супруга бежит за ним вслед, подобрав юбки и выкрикивая его имя.

Задержать его смог только Кирьян, появившийся как всегда вовремя.

- А ну стоять, - рявкнул он в ухо королю, обхватывая его за плечи. - В таком состоянии тебе нечего делать на балу. Ваше величество, Элиссия, прекратите истерику. На вас смотрят!

Действительно, из бального зала уже выходили люди. Королева впервые пожалела о том, что ее балы столь популярны.

Эстебан тяжело дышал и молча вырывался из цепких пальцев Браенга.

- Через два часа в фехтовальном зале, - шепотом произнес ему на ухо Кирьян. - А теперь пошел вон отсюда, пока ты окончательно не испортил себе репутацию.

Король посмотрел на него с ненавистью и, резким ударом откинув его руки, пошел прочь. Не повиноваться этому гласу здравого смысла он не мог.

- Элиссия, - Кирьян тем временем взял испуганную девушку за руку и повлек за собой в зал. - Если ты сейчас заплачешь, я сломаю тебе руку. Ты выше всего этого, ты королева. Держи лицо!

Элли послушно натянула улыбку и проследовала прямо на середину зала вслед за Браенгом. Он взмахнул длинной рукой, застывший оркестр мгновенно грянул вальс. Кирьян был отличным партнером. Он наклонил голову к королеве и вполголоса проговорил:

- Не менее четырех танцев. И потом болтаешь с фрейлинами. Никто ничего не видел, а кто видел - тот лжец. Ясно? Я сейчас пришлю к тебе Бригитту, она будет рядом. И про руку я серьезно. Увижу, что ревешь - сломаю.

- Ви не в своем уме, лорд Браенг, - высокомерно ответила Элиссия, вскидывая подбородок. - Я королева, а не кухарка. Королевы не плачут даже со сломанными руками.

Кирьян кивнул одобрительно, и неожиданно принялся рассказывать Элли презабавную историю про свою маленькую племянницу, отчего королева даже сумела звонко рассмеяться. Чуть позже к ней подошла Бригитта, очаровательная в своем интересном положении, и королеве пришлось держать лицо дальше. Расплакаться она смогла себе позволить лишь в своих комнатах.

---

Эстебан довольно быстро взял себя в руки. Он переоделся в просторную рубашку и легкие штаны, повязал щегольский платок, чтобы спрятать от самого себя непроизвольно дергавшуюся жилку на шее, и с наслаждением упражнялся с мечом. Он не был мастером - ему и не нужно было от кого-то защищаться, при таком-то уровне магии, но тяжелый, хоть и тренировочный, меч сейчас доставлял ему истинное удовольствие. Дружественный спарринг был именно тем, в чем он нуждался для полного расслабления.

Кирьян появился ровно через два часа, сбросил на лавку кафтан и потянулся, как кот.

- И что ты там устроил? - полюбопытствовал он у друга, становясь в привычную стойку.

Меч Кир выбрал более короткий и легкий, учитывая разницу в росте.

- Да так, - буркнул король, обходя его по широкой дуге. - И послала же мне богиня жену-шлюху!

- Оставь ты девочку в покое, что ты к ней привязался? - задал вопрос Кирьян, нападая. - Она даже не изменила тебе! Подумаешь, поцелуй!

- Поцелуй - это уже измена, - парировал Эстебан, разворачиваясь и отводя клинок друга вправо.

- Да иди ты к бесу, моралист хренов, - фыкнул Браенг, пытаясь зайти к королю со спины. - Ничего не измена кроме измены. Они ведь не голые были. И даже секс - не всегда измена.

- Измена - это даже если в мыслях, - строго отвечал Эстебан, отпрыгивая и переходя в наступление.

- Ты больной, - заявил Кирьян, не парируя удар, а отклоняясь назад и сгибаясь так, будто у него вовсе костей не было. - Я бы на ее месте уже из принципа переспал с половиной дворцовой стражи.

- Слава богине, ты не на ее месте! - ухмыльнулся Эстебан, делая резкий прямой выпад, приняв который, по его мнению, Кир вынужден будет отвести меч и остаться без защиты.

- Ты так в этом уверен? - вскинул рыжие брови Кирьян, совершенно неожиданно падая на колени и, направляя меч вертикально вверх, упираясь кончиком меча королю в подбородок.

- Уверен в чем? - растерянно спросил Эстебан, опуская меч и хлопая глазами.

- В том, что ты не хочешь, чтобы я был на ее месте?

Не убирая меча, он словно перетек с колен вверх, как вода в фонтане, оказавшись на целую голову выше короля, и надавил, заставляя его пятиться до тех пор, пока тот не уперся спиной в стену зала.

- Ты бы меч-то отпустил, - шепотом сказал Эстебан, растерянно смотря на друга. Он все еще не понимал.

- Не отпущу, - серьезно ответил Кир.

- Это покушение на короля, - предупредил Галлинг, впервые так близко увидевший карие глаза с золотыми искрами, зрачок которых по-кошачьи вытягивался.

- Самое настоящее покушение, - согласился Кирьян, неожиданно склоняясь к его лицу и крепко целуя в губы.

Эстебан от неожиданности и дикости всего происходящего даже не сопротивлялся, застыв, как каменная статуя. Браенг отстранился сам, смеясь.

- Вот ты и изменил своей супруге, мой любимый пуританин, - ухмыльнулся Кир. - Да еще и с мужчиной.

Весело насвистывая, он швырнул меч в угол, и удалился, оставив короля совершенно растерянного, онемевшего и... неожиданно возбужденного.

---

Эстебана трясло так, что он едва смог ослабить шейный платок. Он не понимал, что с ним происходит, то есть, конечно, понимал, но верить не хотел, потому что всегда считал отношения между мужчинами не просто нефизиологичными, а мерзкими и отвратительными по своей природе. Но в поцелуе с Кирьяном ничего мерзкого не было, ему даже не хотелось отплевываться. И отрицать собственную реакцию он тоже не мог. В конце концов самой большой слабостью король считал вранье самому себе.

Бригитта была права когда-то, намекая на то, что Эстебан неравнодушен к другу. Кирьян действительно был предметом его восхищения с детских лет. В нем было все, чего так не хватало тогда еще совсем юному принцу: небрежное изящество, дерзкая наглость, успех в любом деле. Браенг бы хорош во всем, играючи добивался любых высот, его любили все вокруг. Богиня, да что же это? Нет, нет, это всё неправда!

Эстебан ворвался в спальню к своей супруге, даже не обратив внимания на то, что ее лицо опухло от слез.

- Скажите мне, Элиссия, - немедленно потребовал он. - Вы действительно считаете меня рыбой?

Девушка вскинула на него изумленные глаза.

- Ви пьяны, ваше величество? - осторожно спросила она, отползая вглубь постели. При волнении она начинала говорить с явным франкским акцентом. - Может, доктора позвать?

- Я не пьян! Просто скажите мне - я в постели рыба?

- Нуу... вам сказать честно или приятно?

- Я понял, - пробормотал король, стаскивая сапоги. - Я не очень хороший любовник, да?

- Иногда хороший, - нахмурила тонкие брови девушка. - Но я не понимаю...

- Я похож на мужеложца? - прямо спросил он жену, догадываясь, что этим вопросом ее не смутит. - Вот скажи, похож?

Элиссия смотрела на него, удивленно приоткрыв рот. Она даже не предполагала, что ее зашоренный супруг знал такие слова и, более того, мог их примерять на себя.

- Ви похожи на сумасшедшего, Эстьебан, - твердо ответила она, не зная, что этого ему говорить совсем не следовало. - Придите в себя.

Ей было даже лестно, что муж так переживает из-за скандала. Не такой уж он, оказывается, и равнодушный, вон как переживает! На миг королеву даже охватило раскаяние. Не стоило ей поддаваться слабости. Она считала, что действительно ничего дурного не сделала - подумаешь, поцеловалась с красивым мужчиной! Это была даже не ее инициатива - она лишь уступила страсти и натиску, но ее супруг так сильно волнуется, что девушка готова его простить за безобразную сцену, которую он устроил, доведя ее до слез.

- Подите сюда, Эстьебан, - прошептала она, протягивая к нему руки. - И докажите мне, что вы вовсе не рыба!

Королю больше ничего не требовалось. Он немедленно стащил с себя одежду и принялся доказывать всему миру (который по большому счёту заключался в нем самом), что он мужчина с нормальными инстинктами, в конце концов, оборотень, причем оборотень сильный, а значит, никак не склонный к подчинению.

Да и вообще: Кирьян - рысь, а Эстебан - волк. Никакой склонности друг к другу между ними быть просто не может - виды-то разные.

9

Эстебан умел быть собранным - жизнь научила. И трусом он тоже себя никогда не считал, и оттого не стал избегать разговора по душам с Кирьяном.

- Что вообще вчера было? - спокойно и даже с любопытством спросил он человека, на которого не мог смотреть, как на врага.

- Что было? - переспросил Браенг, весело глядя на Эстебана, развалившегося в кресле и лениво листавшего какие-то бумаги. - Ты едва не устроил дикий скандал из-за глупой ревности, а потом выяснилось, что ты паршиво дерешься.

- А потом?

- Понятия не имею, что было потом. Судя по тому, что твоя хорошенькая жена с утра щебечет как птичка, ты решил ее простить.

- Я не об этом, и ты всё понимаешь, умник. Я про... - Эстебан задумался, не зная, как мягче выразиться, но махнул рукой на приличия. - Ты меня поцеловал. Я не мужеложец, Кир, уж ты должен знать. Спасибо, конечно, что ты привел меня в разум, но постарайся впредь так не делать.

Кирьян оперся на стену, повел плечами и посмотрел на своего короля почти с ненавистью. Как его бесила в Эстебане эта непогрешимость, эта снисходительность к человеческим слабостям, этот его гадкий всепрощаюший взгляд!

- А ты уверен, что ты не мужеложец? - насмешливо спросил Браенг. - Я вообще не встречал ни одного человека, который так бы нуждался в том, чтобы его поимели.

- Кир, - мягко улыбнулся король. - Мне, пожалуй, лестно, что я являюсь объектом твоего вожделения, но избавь меня от своих проблем! Я уверен, что ты достаточно силен, чтобы разобраться со своей личной жизнью самостоятельно. И да, если Бри что-то узнает, я тебя убью.

- Сомневаюсь, - неожиданно заявил Кирьян. - Убить меня сложно. Ты хоть понимаешь, в каком ты сейчас положении?

- В каком? - поинтересовался Эстебан с холодком в голосе.

- Скажем так, если я приложу немного усилий, тебе быстро придет конец. В моих руках почти все знатные роды. Оберлинги едят с моих ладоней. Стерлинги, Венги, Цанги, даже Лейны и Иллионги - либо мои должники, либо считают меня лучшим другом и благодетелем. И вообще - если я захочу, то даже жену твою затащу в постель, потому что с таким дурным мужем, как ты, в этом нет ничего сложного! Я могу уничтожить тебя в любой момент!

- Как интересно, - криво улыбнулся король. - Значит, это правда.

- Что правда?

- Систематическая растрата казны, подделка документов, шантаж... Ты аферист, Кирьян.

- Где ты это взял? - невозмутимый Браенг, наконец, побледнел.

- Ты не забыл, что я не совсем уж дурак? Я давно на тобой слежу.

- И что теперь? Казнишь? - Кирьян прекрасно понимал, что то, что лежит сейчас на столе у короля, легко можно трактовать, как государственную измену, а за это одно наказание - смерть.

- Ммм, заманчивое предложение, - протянул Эстебан. - Подумай сам: ты женат на принцессе, подмял под себя высшую знать, тебя любит народ - еще бы, трудяга, поборник справедливости, борец с преступностью. Случись что со мной - к примеру, отравление несвежей рыбой, кого назначат регентом моего сына? Даже и не знаю... лорда Максимилиана Оберлинга?

- Почему Макса? - замороченно спросил Кирьян.

- Потому что я так распорядился. Макс - самый далекий от политики человек.

- А зачем ты мне это сейчас рассказал?

- Чтобы ты не раскатывал губу! - рявкнул король. - Копии этих бумаг в надежном месте. Тебе никогда не стать регентом, Браенг!

- А я и не собирался...

- Я знаю, - неожиданно ответил Эстебан. - Ты коварная двуличная тварь, Кир. Но ты Браенг, а Браенги служат только Галлии, правда? И пока я устраиваю тебя как король, ты будешь тихо плести свою паутину и поддерживать меня во всем, так?

Кирьян кивнул, кривя губы в усмешке. Именно это он и делал сейчас. Против Эстебана он действительно ничего не замышлял - смысла не было. Король был явно хорош на своем месте: умный, спокойный, честный, не склонный к эмоциональным взрывам. Он просто присматривал за ним, словно за младшим братом, и немного, совсем немного его направлял. Наследник был еще совсем крохой, кто из него вырастет - непонятно, да и детская жизнь так хрупка и эфемерна. Короля надо беречь. Этим Кирьян и занимался на самом деле, хотя его действия и можно было интерпретировать по-другому.

- Знаешь, Кир, а я тебе очень благодарен, - продолжала безжалостно добивать его белобрысая сволочь с холодными глазами. - Ты держишь меня в тонусе. Если я вдруг стану плохим королем, ты найдешь способ меня устранить. Поэтому я буду хорошим королем, Кир. Я буду стараться, чтобы ты мной гордился.

Он обошел стол, приблизился к оцепеневшему Браенгу и, дернув его за ворот рубашки, потянул вниз и зло поцеловал его в губы, почти укусил - а что и кому он хотел этим доказать, Эстебан не понимал. Месть? Унижение? Желание?

Если бы Кирьяну было куда отступить - он бы отпрянул, но сзади была стена. Он смог только ударить короля кулаком под грудь, едва сдерживаясь, чтобы с ненавистью не плюнуть ему в лицо. Этого Эстебан ему точно не простит. Впрочем, и драка явно не послужит к налаживанию отношений.

Галлинг от его удара согнулся, хватая воздух, рыкнул глубоко, по-волчьи, и ударил в ответ, целясь в лицо - чтобы сломать этот аристократический длинный нос, который наглый оборотень засунул слишком глубоко в его дела. Кулак смазанно скользнул по скуле, Кирьян был опытным бойцом не только на мечах, но и в боях без правил. Нищему лорду не раз приходилось драться и в подворотнях - чтобы доказать свое право на равенство, и в школе - чтобы заткнуть рот насмешникам. Сейчас он видел в холеном сытом Эстебане всех тех чистеньких лордовских детишек, которые смеялись над его гусиными перьями, потрепанными тетрадями и простыми грубыми ботинками. Он ненавидел их тогда, презирал сейчас - особенно потому, что все они искали его расположения. Болезненный удар в живот окончательно вывел Кирьяна из себя. Он тоже зарычал, вцепился в друга, с силой оттолкнул его от себя. Все же они были оборотни, и в минуты ярости звериные инстинкты затмевали им глаза. Обычно они оба себя контролировали, только Кир задыхался от воспоминаний, а Эстебан просто выплескивал из себя напряжение последних лет. Рыча, они покатились по полу, сшибая стулья. Галлинг был коренастее и физически сильнее, зато у Кирьяна был немалый опыт в уличных боях, и поэтому в конце концов именно он оказался сверху, держа Эстебана за шею и стуча светловолосым затылком по ковру. Звук получался что надо.

- Это покушение на короля, - хрипел Галлинг, пытаясь оторвать его руки от своего горла.

- Еще какое, - соглашался Эстебан, скалясь и наклоняясь над его лицом.

-—

Элиссия была немало удивлена, увидев супруга в своих покоях среди белого дня. Он нервно копался в ее склянках, что-то бурча под нос.

- Эстьебан? - изумленно спросила она. - Что ви здесь забыли?

Волнуясь, она всегда начинала говорить с сильным франкским акцентом. А как было не волноваться, если он никогда не заходил к ней днем?

Супруг обернулся, и королева с ужасом вскрикнула, увидев, что у мужа на скуле ссадина, а губа разбита в кровь.

- Что это? - возмутилась она, осторожно дотрагиваясь до раны. - Ох, да сядьте же! Ви же король! Ви что, подрались?

- Ага, - радостно подтвердил Эстебан, поглаживая ее зад. - Я подрался. И был бит. Ваш супруг - слабак и тряпка.

- Вот еще придумали, - бурчала девушка, промакивая рану на губе платком. - Можно же просто казнить неугодного. С кем вы подрались? С Браенгом, да?

- Почему это с Браенгом? - мгновенно напрягся супруг.

- Только у этого наглеца хватит смелости вас ударить.

- Тебе он нравится?

- Кирьян? - вскинула тонкие брови королева. - А он может не нравиться? Он очарователен.

- Он сказал, что мог бы легко соблазнить тебя, - вспомнил Эстебан ревниво.

- Это вряд ли, - ответила девушка. - Не по моим зубам этот орешек. Чтобы спать с ним, надо его любить, а я люблю вас.

Эстебан замер, закрывая глаза. Глупая маленькая Элиссия понимала в отношениях куда больше него.

- Я люблю Кирьяна, - отчаянно выдохнул он.

- Я заметила, - лаконично ответила девушка.

- Как это заметила? - в ужасе спросил король.

- Между вами странные отношения, - спокойно поясняла она. - Ну что вы пугаетесь? Во Франкии это нормально. Там даже браки между мужчинами иногда заключают. Редко, правда. Ну любите вы лорда Браенга. Он, кажется, любит вас. Это ведь не значит, что вы будете меньше любить меня?

Эстебану очень захотелось стукнуться головой об стену. Его жизнь и представление о самом себе катились к бесу, как ком с горы, а маленькая хрупкая Элиссия только весело щебетала над ухом:

- Я знаю, в Галлии так нельзя. Но никто и не узнает, поверьте. Тем более, вы оба женаты. Если хотите, я буду вас прикрывать.

- Заткнись уже, - вздохнул король. - И вообще... Я не мужеложец!

- Докажите это! - мгновенно включилась в игру девушка, перебирая пальцами его волосы. - Кстати, вы знаете, что с женщиной тоже можно спать по-разному?

- Догадываюсь, - глухо ответил король, осторожно расшнуровывая тесьму на ее корсете.

10

В огне прыгала маленькая птичка. Рыженькая с еле заметной голубой каймой. Совсем крошечная. Эстебан смотрел на нее и отчаянно боялся взять в руки. Расслабив вдруг начавший его душить галстук, король напомнил себе, что слабость – чувство, которое монархам испытывать не достойно, и осторожно, но твердо протянул ладонь к пламени. Птичка прыгнула к нему на руки, встрепенулась и рассыпалась искрами, оставив после себя лишь мелодичный женский голос.

- Ваше величество... Эстебан... Злишься на меня? Я в Славии. Всё хорошо.

Богиня, в Славии! Так далеко! Не дотянутся, не увидеть! Нет ли у него дел в Славии? Может, стоит пересмотреть поставщиков пшеницы – качество зерна всё хуже и хуже с каждым годом… Нельзя. Девочка уехала, так ей будет лучше. Зажмурился и сказал то, что на самом деле говорить не следовало, но рвалось из самых глубин его существа:

- Радость моя, за что мне на тебя сердиться? Я рад, что ты добралась благополучно. Береги себя и молись за своего короля.

Молиться – это всё, что ему сейчас оставалось.

Он смешон. Когда-то, очень давно, в той жизни, которую он старательно забывал, Эстебан говорил сестре, что никогда не будет любить. Дескать, не тот он человек, чтобы поддаваться простым человеческим слабостям. Короли выше всякой там любви. И вообще – любовь лишь выдумка для дураков.

Сейчас эта самая любовь выворачивала ему душу наизнанку, ломала и калечила. Он не боялся физической боли, он вообще ничего, кроме сумасшествия, не боялся, но сегодня ему впервые в жизни хотелось заорать и разбить кулаки об стену. Эстебан поймал себя на том, что сидит, раскачиваясь взад и вперед, будто старик. Ему стало противно. Как вообще так вышло, что его сердце забрала молоденькая девочка с глазами цвета неба? Откуда она его вообще нашла, сердце?

Помнится, его дорогая во всех смыслах супруга не один раз говорила, что он бессердечен, а Эстебан соглашался с ней. Нет в нет ни сердца, ни души, только разум и физическая оболочка. А вышло так, что не болит – значит нет. А как только заболело – оказалось, что всё у него есть, и сердце умеет выскакивать из груди, и колотиться где-то в горле, и голова кружится, и дыхание перехватывает.

Неожиданно король понял, что ему нужно выпить. И с кем-то поговорить. Друзей у него не было – откуда у короля друзья? Но были сестра и ее супруг. Их то он и пошел искать.

Бригитта нашлась в своих покоях. Она читала какую-то зеленую тетрадь, кусала губы, хмурилась и вообще выглядела так, как будто хотела заплакать. При виде брата женщина быстро засунула тетрадь под пышный подол платья. Богиня, как будто ему сейчас интересны ее тайны!

- А Кир где? – полюбопытствовал Эстебан. – Я хотел с ним поговорить.

- На завод свой уехал, - вздохнула Бригитта. – Он сейчас оттуда не вылезает.

- Эмм… А когда вернется?

- В полнолуние вернется, уж будь уверен, - пожала плечами сестра. – Вы, оборотни, такие предсказуемые.

- Скажи мне, Бри, - король уселся в кресло напротив сестры и поглядел на нее с любопытством. – Ты всё еще его любишь?

- Кого? – изумилась сестра.

- Кирьяна.

- С чего вдруг такие вопросы?

- Так… Интересно мне, что такое любовь.

- Нет, не люблю, - вздохнула Бригитта. – Я им болею. Он для меня – самое важное в жизни. Если бы он сказал броситься за ним в пропасть, я бы даже не раздумывала. Я никогда не хотела никого другого.

- Поэтому и детей у вас больше нет?

- Что значит нет? А Стефа? Если бы у тебя был такой ребенок, как Стефа, ты бы тоже больше не захотел.

- Бри, ну мне-то не ври.

- Эстебан, тогда не задавай глупых вопросов. И не делай вид, что ты не знаешь, что я бы с радостью родила мужу сына, а то даже и не одного. Но нельзя. Потому что у Кирьяна слишком много власти. Будь у нас сын - кто знает, не стал бы он добиваться трона для него? Что в голове у этих Браенгов - непонятно, но у него есть все шансы сместить тебя. Поэтому, знаешь... Я не буду рисковать. Счастье еще, что у нас девочка.

- Странно, что ты так говоришь о собственном муже, - растерянно поглядел на сестру мужчина. – Я думал… вы просто не хотите. Как ты вообще с этим живешь?

- Ты ни о чем не думал! – вспыхнула Бригитта. – Ты умеешь думать только о королевстве в целом, а частности тебя не интересуют!

Эстебан внезапно понял, что разговора с сестрой не получится. У нее действительно давным давно была своя жизнь, которой он не интересовался.

---

Элиссия, выгнав всех служанок, причесывала волосы. Она любила эти вечерние часы наедине с собой, любила шелковые сорочки с кружевом, любила наносить на лицо разные притирания, разглядывая себя в зеркале и видя, что холодное солнце Галлии было к ней милостиво. Оно не оставляло морщин на ее лице и не сушило кожу, нет, она по-прежнему была хороша, даже лучше, чем в юности. Элиссия любила себя и свое тело. Вот и сейчас она нежно водила щеткой по волосам, вытягивала стройные смуглые ноги, с которыми так соблазнительно сливался кремовый шелк сорочки, приспускала бретельку, лукаво водя плечиком, и горько усмехалась, потому что прекрасно осознавала, что делала это только для одного человека, который совершенно ей не интересовался.

Она научилась жить рядом с ним, быть его тенью и иногда даже другом. Сейчас ей было смешно вспоминать детские мечтания, когда она надеялась, что муж сможет ее полюбить, смешно и горько, потому что прошло пятнадцать лет, и ничего в жизни так и не поменялось. Она все еще ждет его в спальне, надевая лучшее бельё для него.

У нее были любовники – исключительно для здоровья, как говорила она себе. Впрочем, они ей нравились – они говорили ей комплименты, любили ее, преклонялись перед ней, старались доставить ей удовольствие. Муж прекрасно об этом знал, более того, именно он первым заявил, что ему всё равно, что свой долг как супруга она выполнила, подарив ему двоих сыновей, и теперь вольна жить, как пожелает. Элли плакала целую неделю, а потом решила – да пошел он! Не хочет – не надо. И без него проживет. И прожила, вот только прекрасно знала, что кроме него, никто ей не нужен, и любовников своих (кстати, их было не так уж и много) рано или поздно она начинала ненавидеть и отправляла куда подальше, а они не могли понять, что делают не так, и только клялись в вечной любви.

Дверь в спальню тихо раскрылась, по ногам скользнул ветерок. Королева обернулась с улыбкой – не иначе, как кто-то из сыновей решил заглянуть к ней перед сном – и не поверила глазам. В дверях стоял муж. В первый миг у нее заколотилось сердце и перехватило дыхание, она строго напомнила себе, что до полнолуния не близко – в полнолуние он мог и появиться, а она не в силах была ему отказать, за что себя потом корила, но снова и снова ждала полную луну с нетерпением.

Эстебан был нетрезв, и это встревожило Элиссию настолько, что она немедленно вскочила и бросилась к нему. Впервые она вообще видела его пьяным.

- Что случилось? – испуганно спросила она. – Заговор? Убийство? Наводнение? Война?

Он вдруг рассмеялся зловеще и, глядя ей прямо в глаза, заявил:

- Нет. Я просто полюбил.

Элли зажмурилась, сжав руки в кулаки, а потом выдохнула и сказала:

- Сядь и расскажи всё по порядку. Кто она?

Эстебан, чуть пошатываясь, проследовал к ее пуфику и тяжело опустился на него.

- Ты говорила, что у меня нет сердца, - заявил он. – А оно болит. Если болит, значит, оно есть, правда?

- Лекаря позвать?

- Не надо. Я люблю ее. Сам не знаю, за что и почему, это безумие какое-то, но я без нее не могу, совсем не могу. Хочу ее видеть, касаться, слышать ее голос.

«И зачем ты мне это рассказываешь? – холодно подумала Элиссия. – Мне, которая пятнадцать лет ждет твоего ласкового взгляда? Совсем идиот, или прикидываешься?»

- Я ее не трогал, Элли, - бормотал супруг. – Разве можно ее, такую юную, такую нежную осквернить собой? Я ж женат, мне же сорок почти…

Элли осмотрелась, взяла в руки вазу и покачала в ладони. Красивая ваза, дорогая.

- Ты у нас, значит, человек высокой мо’али? – вкрадчиво поинтересовалась женщина. – П’осто идеальный мужчина? Ничего лишнего себе не позволяешь?

Она снова начинала картавить на франкский манер, понимая это и злясь еще больше. Столько лет она вытравляла этот говор!

- Разумеется, я ничего постыдного себе не позволю, - с недоумением ответил Эстебан. – Разве можно? Я же король! На меня люди смотрят.

Элиссия взвизгнула от злости и швырнула вазу в стену.

- Эй, ты чего? – изумился супруг.

- Да лучше бы ты с ней пе’еспал! – заорала она, с ужасом понимая, что ее понесло. – Хоть ’аз в жизни бы познал, что это такое – секс с любимым человеком! Позволь себе поте’ять голову, докажи все, что ты не мо’оженная ’ыба! Кому нужна твоя ве’ность? Ей? Мне? Кому?

Она знала, что муж не станет терпеть ее криков, что сейчас развернется и уйдет, как это делал всегда, но хотела успеть сказать ему хоть что-нибудь.

- А почему ты на меня кричишь? – неожиданно возмутился мужчина. – Что это ты себе позволяешь?

- Хочу и к’ичу, - фыркнула королева. – Знаешь что? Ты – импотент. Выхолощенный конь. Ме’ин! Вот! Ты с ней не пе’еспал потому, что не мог п’осто!

- Я импотент? – заорал в ответ Эстебан. – Если у меня на тебя не стоит, это не значит, что другие мне неинтересны!

На всякий случай он отпрянул от жены, ожидая пощечины – да что там, надеясь на нее, но Элли только заморгала.

- Не стоит? – ухмыльнулась внезапно она. – Дак я о том и говорю! Дело-то не во мне! Ты бы проверился у врача, в твоем возрасте рано еще иметь с этим делом проблемы!

- Стерва! – выкрикнул Эстебан, отчего-то радуясь, что он, оказывается, умеет кричать.

За пятнадцать лет случаи, когда он повышал голос, можно было счесть по пальцам.

Элиссия прищурилась, нервно дернув плечом и поправив сползшую лямку. Эстебан уставился на нее, только сейчас замечая, как шелк обрисовывает ее тело, и неожиданно вспомнил, какие безумные вещи она вытворяла в постели когда-то давно. Ее тело стало женственнее, грудь увеличилась, бедра округлились.

- Ладно, беру свои слова назад, - внезапно усмехнулась супруга. – Ты не импотент.

Король сначала не понял, что она имеет в виду, а потом опустил глаза и гулко вздохнул. Он пришел к ней в тонких домашних штанах, которые сейчас совершенно не скрывали его возбуждения. Будь перед ним другая женщина, он бы, наверное, испугался и сбежал, но его супруга любила постельные игры и сейчас она смотрела на него без всякого страха. Отказать она никогда ему не могла, даже когда была зла, даже когда знала, что ему ничего, кроме наследника, от нее не нужно. И всё же он разворачивался и собирался уйти, потому что спать с ней он не хотел – головой не хотел. А Элиссия вдруг спустила с обоих плеч тоненькие лямки, и сорочка скользнула по ее телу и опала к ногам.

- Что встал? – спросила она насмешливо. – Проваливай, трус. Ко мне сейчас любовник придет, а ты тут приперся. Или тебя больше заводит наблюдать, как твою жену кто-то имеет на твоих глазах? А может, ты и вовсе предпочитаешь мужчин? Не даром ты столько времени проводишь со своим драгоценным Браенгом!

Этого Эстебан стерпеть уже не мог. Он и сам не знал, что его больше взбесило – упоминание про любовников или меткое предположение о мужеложстве с Кирьяном.

- А почему бы и нет? – спросил он холодно, шагая к ней. – Если ты не против, я бы и Кира позвал! Твой грязный рот я, видимо, один заткнуть не в состоянии!

- Ну, ну, ты себя недооцениваешь, - раздался голос жены где-то уж совсем близко. – Ты, конечно, король у нас далеко не в постели, но уж с женщиной должен справиться без посторонней помощи.

Эстебан в ярости рванул на себе рубашку. Ему немедленно нужно было доказать этой невыносимой женщине, что он хорош во всем, доказать самому себе, что он вполне способен спать с женщиной, пусть это даже и была его жена, а еще хотелось причинить ей боль, да так, чтобы она никогда больше не смотрела на него с желанием, а лучше и вовсе его ненавидела. Кровать была рядом, миниатюрная женщина и не думала сопротивляться и от его грубых движений только сладко вскрикивала, а он вдруг понял, зачем люди этим занимаются, потому что всё лишнее и мучавшее его растворилось, оставляя лишь чистое телесное удовольствие.

Оказывается, сбросить напряжение сексом легко и приятно. Оказывается, он еще жив.

11

Известие о том, что Виктория вернулась в Галлию, ударило Эстебана, как гильотина - словом, голову он потерял окончательно и бесповоротно. Он только и мог думать о том, что она здесь, так близко, что можно увидеть ее в любой момент. Он держался. Он знал, что не стоит этого делать. Надо жить как прежде. Еще одна рана в сердце не принесет ему радости, но вопреки всему он теперь мечтал о своей возлюбленной совсем по-другому.

"Богиня, какой дурак! - злилась Элиссия. - Столько сил и всё зря!" Она почти, почти добралась до его сердца - раз уж он признался, что оно у него есть. Женщина-друг, женщина-покой, женщина-тишина - кем только она для него не стала! Она всё разузнала про эту девочку - не так уж это было и трудно, и только диву давалась, почему он всё-таки ее выгнал. Почему он не понимает, что всё просто: любишь - люби. Хочешь - бери. Но Эстебан любил всё усложнять - даже в отношениях, особенно в отношениях. К примеру, они муж и жена - так отчего бы им просто не спать вместе? Пришел, лег, прижал к себе. Всё. Нет, надо устраивать какие-то ритуалы, разговоры, на что-то обижаться. Элли совсем не против разговоров - но днем. Ночи совсем для другого.

Ее же глупый супруг тащил в постель всякую гадость, вроде расширения прав женщин или разработки огнестрельного оружия. Что ж, хотя бы он приходил.

Элиссия больше не заводила любовников - это было ни к чему. Эстебан, или Тоби, как она его называла теперь в спальне, вдруг проникся интересом к любовным играм. Еще немного, и можно будет потрясти этого зануду известием, что секс не обязательно должен быть в постели.

И тут все ее планы пошли наперекосяк! Опять эта девочка Оберлинг! Ну что ей не сиделось в Славии, или где она там пропадала почти три года? Ах, к родителям приехала? Да еще с мужем и с ребенком? А муж, оказывается, степняк. Элли живо вспомнила грозного хана Тамана, которого когда-то встречала при дворе. Если сын такой же, тогда ни одна женщина в здравом уме (кроме нее, разумеется) даже не посмотрит на лощеного Эстебана. Эти злые глаза, эта аура властности, эта непоколебимая уверенность в себе... ладно, если бы Таман тогда обратил на нее внимание, Элиссия ни за что бы ему не отказала. Ну не красавец, зато очень экзотичный. Красавцев в Галлии немало, а хан один.

Не о том думает. В голове королевы складывался план.

"Одно из двух, - говорила себе она. - Или девочка откажет Тоби, и он успокоится, наконец, или не откажет - и тогда он тоже успокоится". В том, что в постели никакая, даже юная и красивая, с ней не сравнится, Элли не сомневалась. Сложность была только в том, чтобы заманить ее во дворец.

Как он сопротивлялся! Как гневно фыркал! Она аж залюбовалась этим воплощением невинности и самолюбования. Тьфу. Ведь хочет же. Хочет так, что едва не называет ее в постели чужим именем. Пришлось объяснить, что сын хана - персона дипломатическая, и не пригласить его хотя бы один раз - значит, высказать неуважение к степному владыке. Эстебан проглотил наживку так охотно, что Элли только головой покачала. Как ребенок, даром что король. Начал сходить с ума - ночами не появлялся, избегал ее. Глупый король - она бы ему еще и свечку подержала. Ревность? Нет, это не про нее. Ревновать можно к чему-то действительно значимому. А тут - девчонка.

На самом деле, Элиссия, конечно, места себе не находила от ужаса, но продолжала старательно уверять себя, что всё идёт по плану.

А Эстебан себе не врал. Он даже понимал, что думает о Виктории через призму последних лет. Какая она в постели? По-прежнему ли она так невинно целуется - одними губами? Она должна немного повзрослеть - стала ли она еще красивее?

Действительность превзошла все ожидания. Девушку, стоящую так близко - стоило протянуть руку, и он мог ее коснуться - ребенком было не назвать. Если раньше Эстебану она казалась нежной трепетной птичкой, до которой и дотронуться страшно, то сейчас это была желанная женщина. Она даже немного выросла, округлилась, не было больше ни хрупких плеч, ни острых ключиц. Грудь, трепетавшая в декольте, сводила с ума. Но самое главное, изменился взгляд - она искушала. Король стоял за ширмой, когда Виктория и этот... наглый похититель девиц появились во дворце. А когда его девочка вдруг улыбнулась, прильнула всем телом к проклятому степняку и прошептала ему на ухо что-то такое, от чего тот смутился, Эстебан понял: всё. Слишком уж явными были их отношения, которые они даже не пытались скрыть. От них просто несло страстью. Это было откровенным нарушением приличий - но король и сам их готов был нарушить когда-то, и не судил узкоглазого за то, что он терял голову от Виктории.

И всё же мужчина не мог удержаться от искушения поговорить с ней, и поэтому разыскал Кирьяна и приказал отвлечь степняка - неважно, чем.

Но Элиссия его опередила. Ей была интересна эта девочка. Что же в ней такого, что мужчин от нее ведет? Муж так явно влюблен, что это просто неприлично. Да какой муж! Будь Элли лет на десять моложе... или старше... она бы непременно попробовала привлечь его внимание. Аяз совершенно не похож на отца внешне, но уверенность в себе и самомнение у него таковы, что хочется его потрепать его за щечку и сбить с него эту спесь. Мальчишка - но такой очаровательный!

Никаких шансов. Виктория даже не взглянет на несчастного Эстебана. Даже если она и любила его когда-то - чувства свои она явно не хранила, как некоторые, и правильно. Муж - это одно. А любовники сегодня есть, завтра нет.

И Элиссия совершенно перестала беспокоиться. Конечно, она не сдержалась и подслушала, как несчастный король признавался девочке в любви - ничему-то он не научился, болван - и звук пощечины слышала совершенно отчетливо, и ехидная улыбка искривила ее губы. А вот дальнейшее объяснение Виктории с супругом проходило гораздо горячее. Так горячо, что Элиссия вся дрожала, выбираясь из своей потайной ниши за одним из портретов. На миг ей даже захотелось разыскать одного из своих бывших любовников, потому что жар в теле был просто невыносим, но, подумав, она отказалась от этой идеи. Заманчиво, но нет. Эстебан не поймёт. Он не из тех мужей, которые, застав супругу с другим, просто присоединяются к ним. А жаль.

Желая немного охладиться, Элли зашла в музыкальную гостиную. Здесь были нараспашку открыты окна, и несмотря на воздушный купол вокруг дворца, ветер уже раскидал листы нот по полу. Королева бросилась закрывать окна, и захлопнув раму, прижалась к стеклу пылающим лбом. Ну почему, почему одна женщина заполучила внимание сразу двоих, а кому-то этого внимания не хватает? Плечи вдруг затряслись, и она заплакала от зависти и обиды, и от того, что молодость и жизнь утекает сквозь пальцы.

- Ты плачешь? - раздался удивленный голос сзади. - Ты умеешь плакать?

Элиссия вздрогнула всем телом и обернулась, торопливо утирая слезы.

- Я не плачу, - надменно ответила она. - Королевы не плачут.

Супруг выглядел странно: он был весь бледный, помятый и глаза безумно блуждали. "Богиня, что опять? - устало подумала Элли. - Да почему тебя всё время надо из чего-то вытаскивать?"