Теория Хайма

Глава 1

— Суета-суета. — С деланным волнением огляделся молодой парень, чинно шествуя по душным каменным коридорам своего замка. Семенящая рядом экономка — плотно сбитая чернявая женщина преклонных лет — в очередной раз вздохнула, просматривая огромный список, зажатый в руке. — Так на чем мы остановились?

— Цветы в комнату леди Адель. — Проговорила Грета, вертя меж пальцами длинный угольный стержень, отчего все ее ладони уже давно были выпачканы сажей, а на желтоватых краях списка чернели отпечатки. — Господин не определился между лилиями, тюльпанами, ландышами или же розами.

— Розы — банально. Лилии — слишком вычурно и громко… я к тому, что сей цветок — символ чистоты, не соотносится с этой стервой. — Молодой господин задумался, чеканя шаг. Его беглый пронзительно-голубой взгляд осматривал работу сотен слуг, которые мыли, скоблили и оттирали коридоры и комнаты дворца, готовясь к ежегодному празднеству. — Тюльпаны — слишком просто, а ландыши — мелко. Возможно яблоня? Ветки яблони… я знаю, у нас отличные флористы, они все сделают как следует…

— Конечно, если господин хочет выказать леди симпатию и предпочтение. — Пробормотала женщина, что-то торопливо записывая на полях.

— Притормози. Я эту ведьму терпеть не могу. — Резко остановился парень, оборачиваясь, отчего копна светлых волос взметнулась вверх. — И с чего ты…

— Язык цветов, господин. — Почтительно кивнула Грета.

— Черт бы побрал этих «леди». — Проворчал парень, продолжая путь. — Симпатия и предпочтение, чтоб их. А что насчет камелии?

— Тонкий намек на превосходство, господин.

— То что нужно. — Хитро ухмыльнулся он. — Красные. В каждом углу.

Экономка поспешила за своим хозяином, нежно по-матерински улыбаясь шалости юнца.

— О вас будут говорить в столице вплоть до следующего года.

— Надеюсь. А что с цветом зала?

— Господин остановился на контрасте белого и черного в этом году.

— Что ж… белый и черный… белый и черный. Вы выслали приглашение всем?

— Все пять сотен приглашений разосланы.

— А сколько ответили?

— Столько же, господин.

— Чудесно. — Внезапная остановка властителя замка, заставила и служанку замереть. — А что Реиган? В его комнату нужно много свеч. Если он не сражается, значит он читает. У меня людей мало, так что пусть лучше книги…

— Насчет этого, милитиам. — Тихо начала служка, постукивая угольным стержнем по плотной бумаге. — День назад прилетел ворон…

— И слышать не хочу. — Рявкнул парень, оскаливаясь. Яркий демонический блеск зажег синеву глаз.

— Ваш брат не приедет. — Все же решилась Грета, стараясь сдержать дрожь голоса, которая бы выдала ее волнение и откровенный страх. Сколько уже она служила своему господину и до сих пор малейшее движение его гнева взывает к такой примитивной всеохватной эмоции.

— Спорю, он даже письмо не сам писал.

— Печать верховного принцепса. — Согласилась с неохотой Грета. — Ваш брат занят, мой господин…

— К черту. Он всегда занят. Он и в половину не занят так, как я! — И хотя тон напоминал причитания капризного ребенка, от этого молодой господин не казался менее устрашающим. — Чертовы цветы, свечи, меню, слуги…

— Ваш брат охраняет границы Вашей империи, милитиам. Там, где не выживает никто, где только холод и мрак, где вечная опасность и смерть для бессмертных…

— Оставь. Я этого наслушался и в детстве. — Парень выхватил свиток из рук экономки, бегло просматривая. — Это моя свадьба, чтоб его. А это не каждый день бывает.

— Но каждый год. — Не сдержала улыбки Грета.

— Это мой гейс, мое обещание. Не самое худшее, конечно. — Он вернул ей список, проходя к широкому окну, идущему от пола до пятиметрового потолка. — Выделите комнату внизу. Свечи, Грета. Много свечей. И оставьте свободными еще пару комнат рядом. Спорю, он привезет с собой еще и парочку своих животных. И нужно что-то делать с этой жарой…

Зоркие девичьи глаза всматривались в темноту, бушевавшую за окном. Шторм был в самом разгаре, ночь накрыла океан и прибрежный город, лишая всякой надежды разглядеть в этом хаосе и темноте долгожданную фигуру.

— Надо огня добавить. — Пробормотала мать, доставая из сундука, в котором хранилось дочкино приданое — то есть все самое ценное в семье — очередную засаленную свечу.

Дочь — только достигшая совершеннолетия — шестнадцатилетняя Аиша, молча смотрела на то, как мать зажигает фитиль, ставя огонек, который должен был стать для отца маяком, у окна. — Почему так долго…

— Он увидит. И совсем скоро придет. — Утешала ее взволнованная дочь. — Или же он остался в городе, в таверне… может его предупредили о буре, и он решил переждать.

Веста молча смотрела в черную пустоту маленького окна, скрестив руки на груди. Трепетные, зеленовато-серые глаза, которые унаследовала дочь, продолжали всматриваться в тьму ночи, судорожно выискивая человеческий силуэт.

Вспышка молнии раскроила полотно хмурого неба, подсвечивая на секунду окрестности, полосуемые лезвиями дождевых капель.

— Не к добру это. — Покачала головой женщина, чьи глаза зорко смотрели из-под нахмуренных бровей. — К чему атры так разошлись? Прожив сорок семь лет я еще не видела такой бури в наших спокойных краях. Волны Мирного океана еще никогда не вздымались настолько высоко. Дождь грозит нас затопить.

Очередной хохот грома прокатился по бушующей воде, перепрыгивая на землю пригородного селения, и исчез где-то в горах.

Подобен грому был и внезапный, настойчивый стук в дверь.

— Слава всем мыслимым богам. — Ахнула женщина, кидаясь в сени.

Дверь отворилась, и вместе с соленым памперо, что принес запах странствий и океана, за порог ввалился мужчина, еле стоящий на ногах. Его большая фигура была укрыта промокшим черным дорожным плащом.

Ни говоря ни слова и даже не отвечая на слезное приветствие матери, мужчина рванул к печи, кладя рядом на лавку то, что все это время держал на руках, под плащом.

Веста поспешно закрыла дверь, борясь с порывами ураганного ветра, поспешно проходя к супругу, который, тяжело дыша, смотрел на принесенную находку.

— Боги! Я тут все глаза проглядела, а ты даже…

Женщина не успела договорить: муж, скинув промокший плащ, заключил ее в крепкие объятья. Аиша тактично откашлялась, подходя вплотную к лавке.

— Кто это? — Нахмурилась она, рассматривая бледную, вымокшую и грязную девушку. — Только не говори, что она мертва…

— Возникла как из-под земли. Самоубийца. — Пробасил отец, стягивая промокшую холодную рубаху. — Прям под повозку кинулась, чокнутая. Еще бы секунда и телега ей все кости перемолола. Бормотала что-то невнятное… а потом того… в обморок грохнулась. Ну не мог же я ее там оставить. Молодая еще… кто знает, что случилось. К тому же шторм такой.

— Всевышний, да она окоченела совсем. — Вздохнула сокрушенно мать, махая своему мужу, который поторопился выйти. — Аиша, неси тряпки и платье принеси… из моего сундука возьми какое-нибудь. Велико будет, конечно…

Отдав указания, женщина склонилась над нежданной гостьей.

— Бран…

— Ну что там? — Донесся голос отца из сеней.

— Где ты нашел ее?

— На дороге. Говорю же, кинулась прям под лошадей.

— Волосы короткие. — Пробормотала Веста, рассматривая мокрые пряди черных волос, которые были осветлены на рваных концах. — Преступница… или же изгнанница.

— И что? Мне ее там нужно было оставить? Проехавшись по ней при этом?

— А кто знает… вдруг она в розыске… А одежда… ты видел где-нибудь такую?

— Прости. Не было времени ее разглядывать.

— Что за вид… — Нахмурилась женщина, осматривая тесную, непозволительно узкую для приличной девушки одежду. Штаны из кожи, которая возмутительно обтягивала стройные ноги. Промокшая ткань узкой маечки, из-под которой выглядывали черные кружева причудливого нижнего белья. Распахнутая кожаная куртка с множеством блестящих клепок, причудливых мелких замочков и шнуровок. — Она не выглядит бедной, однако… я не знаю ни одну страну, где женщинам позволялось бы так разгуливать…

— Сейчас не время, дорогая. Тебе так не кажется? Помоги ей уже! — Последовал ответ из-за стены.

— Принесла? Молодец. — Веста забрала у дочери тряпки и одежду. — А теперь пойди нагрей вина с медом. Иди! — С нажимом бросила женщина, когда ее дочь задержалась, любопытными глазами рассматривая незнакомку.

Стоило Аише уйти, Веста принялась аккуратно, стиснув зубы в сосредоточенном напряжении, снимать промокшую ледяную одежду. И вот тогда то, от нечаянного настойчивого движения, девушка очнулась. Это было похоже на рывок. Напряжение пронзило все ее тело, которое резко дернулось. Женщина сделала шаг назад, следя за тем как внезапно открываются глаза неизвестной, привыкая, пусть и к тусклому, свету. Кажется, сознание медленно возвращалось к ней, а память еще медленнее. Но вот через минуту, незнакомка направила взгляд на нее, привставая с лавки. Их взгляды столкнулись на мгновение, и тогда девушка порывисто вскочила на ноги и пошатнулась, словно ей было больно, или же ей нужно было время, чтобы привыкнуть к вертикальному положению…

— Спокойно, мой муж нашел тебя на дороге. — Мягко попыталась Веста, пока дикие, темные глаза девушки смотрели на нее с абсолютным непониманием и ужасом. — Тебе нужна помощь, ты можешь найти ее в нашем доме. Мы не неволим тебя. Ты можешь уйти, когда буря закончиться.

Непонятный поток слов оборвал ее. Девушка заговорила сначала тихо, сбивчиво, потом ее бормотание набрало силу. Она кинулась к окну, выглядывая, пытаясь что-то уловить в хаосе ночи и шторма.

— О, она очнулась. — Хмыкнула Аиша, держа в руках деревянную кружку, от которой поднимался ароматный пар. — Она явно не из наших.

— Совершенно не из наших. — Согласилась мать, следя за тем, как девушка мечется по комнате. Как ее глаза хватают предметы, отчего ей, как будто становиться лишь хуже. Словно обстановка, в которой она оказалась, наводит на нее невыразимый ужас, отразившийся в глазах.

— Успокойся. Мы тебя не тронем. — Попыталась медленно и с расстановкой Аиша, подходя ближе.

Неизвестная отскочила назад.

— Да не понимает она тебя. — Вздохнула мать. — Отлично. Пусть остается на ночь, а потом уматывает. Истеричная какая-то. Шарахается как кошка шуганая.

Очередной вздох утонул в потоке непонятных звучных слов, сбивчиво произнесенных девушкой. Она выглядела растерянной, напуганной и замерзшей до крупной дрожи. Ее полные отчаянья и страха глаза медленно осмотрели комнату, потом остановились на Аише, которая с приветливой улыбкой протянула ей кружку.

Карий взгляд медленно нашел дымящийся напиток, наполняясь легким туманом… после чего девушка покачнулась, падая на пол с громким стуком.

На грохот пришел отец, обнаруживая на полу бессознательную гостью и женщин, стоящих рядом с недоуменными, озадаченными лицами.

— Ну вот… опять…