Точка зрения слуги. Письма американского негра о русской революции (1917-1918 гг.)

Научно-исследовательская публикация

© Быков А. В., 2009

© ООО “ЦКИ ПАВА, 2009

Предисловие

Архив документов и материалов о русских революциях 1917 г. чрезвычайно велик и разнообразен. Но в этом океане сведений есть раздел, который насчитывает совсем немного источников. Это мемуары иностранцев, современников событий. Долгие годы советский историк вынужден был судить о реакции мирового сообщества на русскую революцию по трудам талантливых, но в общем-то лояльных большевизму литераторов, таких, как Джон Рид и Герберт Уэллс[1]. Мнения противников большевизма, даже опубликованные в переводе еще в двадцатых годах прошлого века, такие, как книга английского посла Джорджа Бьюкенена и др.[2], составляли «гордость» спецхранов и были недоступны широкому кругу исследователей.

В 90-х годах XX в. в этой области произошел масштабный прорыв. Нашли свой путь к российскому читателю изданные в разных странах мира мемуары подавляющего большинства авторов той эпохи. Особое значение в этом аспекте имеют книги служивших в России иностранных дипломатов: американца Д. Френсиса, французов Ж. Нуланса и Л. де Робиена, бельгийца Ж. Дестре и др.[3] Эти объемные информативные труды открыли возможность для написания новых томов не только по истории дипломатических отношений как таковых, но и по истории революции в целом.

Работа по изучению этих источников только началась. Поспешный перевод и публикация некоторых из вышеперечисленных работ, сделанная в конце прошлого века архангельскими учеными, оставила много неразрешенных вопросов.[4] В те же годы нами была проведена работа в американских и французских архивах и российских архивах специального назначения, где хранятся ныне материалы посольств, и выявлены сотни уточнений и дополнений к сведениям, опубликованным в мемуарах. Эти материалы позволяют сказать, что хотел и не мог в силу ряда причин придать огласке дипломат-мемуарист. Одно из таких существенных дополнений – неопубликованные письма чернокожего слуги американского посла, Филипа Джордана. В этой работе мы предлагаем исторический обзор писем Джордана и их публикацию на русском языке – новое оригинальное свидетельство иностранца о русской революции.

Тайна ХХI главы

В 1921 г. в издательстве «Charles Scribner’s sons» из Нью-Йорка увидели свет мемуары американского посла в России Дэвида Роуленда Френсиса.[5] Автор был человеком с богатым опытом: бывший губернатор штата Миссури, директор Всемирной Луизианской выставки в Сент-Луисе 1904 г., ему пророчили место в Сенате… и вдруг на склоне лет – а Френсису было уже шестьдесят пять – он соглашается на предложение президента Вудро Вильсона стать послом в России и отбывает туда весной 1916 г., в самый разгар Первой мировой войны. Миссуриец не имел дипломатического опыта, выполнения особых политических задач для него правительство не планировало. Главной задачей Френсиса было заключение с Россией всеобъемлющего торгового договора.[6]

Он успел застать на троне последнего русского царя Николая II. Как и прочие дипломаты, стал участником буржуазной революции, видел блеск и крушение ее лидера Александра Керенского, пережил большевистский переворот и первый год диктатуры пролетариата. В январе 1918 г. он стал дуайеном – старшиной дипломатического корпуса.[7]

Революция разрушила устои общества. Большевики, о которых цивилизованный мир еще ничего не знал, объявили о превосходстве своей социальной идеи и повели за собой трудящиеся массы по горам трупов «чуждых» трудовому народу буржуазных элементов. Примириться с такой властью посол Френсис, который теперь не только представлял интересы Америки, но и координировал отношения стран Антанты с Россией, разумеется, не мог.[8] Инструкции Госдепартамента требовали от него оставаться в стране как можно дольше и пытаться влиять на ситуацию.[9] Профессиональные дипломаты из Англии, Франции и других государств в этой обстановке не видели иного решения, как покинуть Россию.[10] Дилетант от дипломатии, Френсис предложил иную стратегию, преподав урок своим именитым европейским коллегам. Он уехал из Петрограда, которому угрожали наступавшие немецкие войска, и обосновался в нейтральном месте – губернском центре Вологде, в стороне от революционной тирании, но в непосредственной близости от столиц, и возобновил там работу посольства.

Находясь в России, но не при большевистском правительстве, американские дипломаты анализируют пос-тоянно меняющуюся ситуацию и затем делают ставку на патриотические антибольшевистские элементы, способные, по их мнению, спасти государство.[11] Было и еще одно пред-ложение, исходившее от американских дипломатических кругов, – налаживание широкомасштабных торговых связей с целью «накормить голодную страну» и затем вернуть ее в лоно общечеловеческих ценностей.[12]

Пять с половиной месяцев пробыли дипломаты в Вологде, но под давлением Москвы, требующей вручения верительных грамот и признания большевиков «де факто», были вынуждены уехать на север, к Белому морю.[13] Вскоре там началась высадка союзного десанта и образовалась независимая от большевиков Северная область. К тому времени миссия Френсиса объективно заканчивалась. Здоровье посла пошатнулось, и он отбыл в Англию, где перенес операцию, позволившую ему прожить еще десять лет.[14]

Он вернулся в родной Сент-Луис героем и узнал цену славе, когда человека приветствуют на улицах и в его честь слагают стихи.[15] Еще находясь в России, Френсис распорядился хранить все свои письма как делового, так и личного характера, заявив, что они пригодятся ему для мемуаров.[16] Действительно, книга воспоминаний «Россия из американского посольства» собрала большое количество этих подлинных свидетельств эпохи, придав повествованию черты документального жанра.

В архиве Миссурийского исторического общества, где хранится рукопись книги Френсиса, мы обнаружили еще одну главу, которая оказалась неопубликованной.[17] В рукописи она значится под XXI номером. Глава называется «Дипломатическая жизнь в России с точки зрения слуги». В ней приведены письма чернокожего Филипа Джордана, многие годы служившего у Френсиса, с короткими комментариями посла. Джордан неотступно находился рядом с хозяином, видел все тонкости дипломатической службы и однажды очень помог Френсису в дни опасной болезни.[18] Он был не только верным слугой, но и бытописателем посольской жизни. Своей грамотностью Филип был обязан супруге посла госпоже Джейн Френсис. Она стала основным адресатом преданного слуги. То, о чем не мог в силу служебного положения сказать посол, описывал его камердинер. Его письма просты, малограмотны, наивны, иногда немного хвастливы. При этом они превосходно иллюстрируют обстановку, в которой приходилось работать дипломатам, и в своем роде являются великолепным историческим источником. Немаловажным будет заметить, что Филип Джордан, в отличие от хозяина, постоянно общаясь с русскими, стал понимать язык. Это позволило ему украсить письма услышанными в разных местах диалогами, новостями и сплетнями. Все это прекрасно сознавал Френсис, когда задумал включить отрывки из писем Филипа, предварительно немного отредактировав их, в текст своей книги.

Мы не можем с уверенностью сказать, что произошло дальше. Потребовалось сократить объем книги, или издательство просто не рискнуло опубликовать письма негра? В те времена Америка еще не могла похвастаться достижениями в соблюдении прав человека. Так или иначе, уже набранную главу изъяли из текста мемуаров. Чья-то рука начертала на первой странице машинописного оригинала: «опустить полностью».[19]Это был приговор на уничтожение. Уже готовый набор расссыпали и порядковый номер ХХI присвоили другой главе. Благодаря предусмотрительности Дэвида Френсиса, который не любил уничтожать документы, справедливо полагая, что в будущем они могут пригодиться, рукопись осталась в архиве.

Без преувеличения можно сказать что Филип Джордан был первым среди цветных американцев, кто описал русскую революцию. Американский исследователь Д. Фогельзонг, называя Филипа «слугой, шофером, мажордомом и секретарем» посла, считает, что его письма – это «уникальные записи реакции черных американцев на вихрь событий в России».[20]

Филип Джордан, сын освобожденного раба из Миссури, начал служить семье Френсисов с 1889 г. Затем он покидает службу, пытается найти ее в другой семье, потом работает проводником пульмановских вагонов, содержит биллиардный зал и в конце концов возвращается к Френсисам.[21] 23 апреля 1918 г. в дни тяжелой болезни посол в одном из писем посвятит Филу несколько трогательных строк: «В 1902 г. он вернулся ко мне в Сент-Луис и сказал, что останется так долго, как только я позволю… Фил практически провел всю свою жизнь с нами. На меня особенное впечатление произвело его внимание в течение этих дней болезни, исключительно неприятной».[22] В этом же письме миссуриец распорядился о том, что сделало честь его глубокой порядочности: «Лежа в постели, я думал о великом множестве вещей, и среди прочего о том, что я желаю обеспечить Фила. Я предусмотрел бы в своем завещании, что он будет получать тридцать долларов в месяц пожизненно, и я отложу достаточное количество, 5-или 6-процентных облигаций, чтобы обеспечить триста шестьдесят долларов в год, независимо от других его доходов. Он был очень внимательным и верным с тех пор, как я покинул дом, фактически все время с тех пор, как поступил ко мне на службу в январе 1889 г.»[23] Френсис называл своего камердинера «преданный негр»,[24] отношения посла и слуги могли бы стать темой для идиллического романа, настолько они были привязаны друг к другу.