Глава 23


Реакция на Виктора была ожидаемой. Мама остановилась, протягивая руки к внуку. Папа выпрямился, вставая из ротангового кресла.

— Всем привет! — попыталась сохранить хладнокровие. — Знакомьтесь. Виктор. А это моя мама — Людмила Георгиевна. Папа — Игорь Владимирович.

— Добрый вечер. — Витя протянул руку папе и кивнул маме.

Когда первый шок отступил, мама пролепетала:

— Проходите, присаживайтесь… пожалуйста.

— Да. Хорошо. Сейчас. Я только продукты принесу. — И он, словно ни в чем не бывало, ушел.

Увидев вопросительные взгляды родителей, покачала головой:

— Мам, пап — все вопросы — потом. Я не могу… Дима! Ты куда полез?! — боковым зрением уцепив малого, крикнула в сторону. — Прекрати! Сколько раз можно просить?!

— Ну, ма!

— Ты сейчас завалишь забор!

— И что?

— Дим! Я плохо объясняю?! Слезь оттуда!

Лилька обняла шокированную маму, которая смотрела вслед за ушедшим Виктором взглядом полным недоумения и страха. Аркадий стал вынимать покупки из кульков.

— Игорь Владимирович, может, по коньячку?

— Люсь, где рюмки? Маргаритка, иди ко мне. — И он встал, обнимая меня очень крепко. — Здравствуй моя любимая. Ты похудела что ли?

— Немного, пап. — Вдохнув родной запах, застыла рядом с ним.

— Ты чего это?

— Сейчас расскажу…

Виктор вернулся с двумя огромными кульками. Поставил на стулья и повернулся к моему сыну:

— Дима!

Малой тут же слез с ограды и подошел к нам:

— Дядь Вить, пойдем купаться?

— Конечно. Только покажи дорогу. Где можно переодеться? — он повернулся ко мне.

— Идем. — Я вошла в дом и провела его в одну из комнат.

— Подожди пару минут. Я только с родителями поговорю и присоединюсь к вам…

— Оставайся. Мы ненадолго. — Он чмокнул меня в щеку и стал снимать брюки.

Вернувшись во двор, помогла сестре разобрать покупки. Димка побежал в дом и через некоторое время они вдвоем с Витей появились на пороге.

— Ма! А где надувной круг?

— Посмотри в кладовой. Справа. — Мой взгляд остановился на Михееве. Матерь Божья! На нем были тонкие спортивные серые брюки. Трапециевидный торс закрывала светло-серая майка. Он повернулся, глядя в проход, вслед за метнувшимся внутрь дома Димычем. Мышцы на торсе перекатились, распределяя нагрузку.

— Рита, дай нам полотенце, пожалуйста. — Глянул на меня. Мама закашлялась, подавившись водой из кружки. О, да. Андроид по имени Виктор пугал на инстинктивном уровне. Это я смотрела на его фигуру с отвисшей челюстью, так как все этапы привыкания прошла экстерном, но родные пребывали в тихом ах… шоке.

— Да. Сейчас. — Прошла мимо него, задержав дыхание и достав два полотенца, вручила сыну: — Держи.

— Вить, я с вами. — Вдруг ожил Аркадий. — Идите. Я догоню. — И он скрылся в доме. Лиля уставилась на меня вопросительным взглядом.

Когда они все, наконец, ушли папа спросил:

— Муся, а этот Виктор… он кто?

— Па, наливай. Тут двумя фразами не обойдешься…

Рассказав все как есть, и, выпив три стопки коньяка, да, мы не голубых кровей, и все «тяжелые» спиртные напитки пьем из рюмок, откинулась на кресле, глядя на виноградный шатер, закрывающий небо.

— О, боже! Девочка моя! — папа подхватился, и, обнимая, сказал с укором: — Ты почему молчала?!

— Папуль, прости… но я понимала, что помочь вы не сможете…

— И что?!

— Да ничего. Не кипятись, пожалуйста. Смысл было рассказывать, а потом переживать еще и из-за вас!

— Рита!

— Пап, не заставляй меня оправдываться. Ты же понимаешь, что я поступила правильно.

— Как ты могла? Ну как?! Ни словом не обмолвилась! Мы же не чужие люди! — мама не могла не вмешаться.

— Мам! Ну, перестань!

— А все из-за твоего дурного вкуса на мужчин! Что ни воздыхатель — то царь жизни, то болван — аж уши холодные!

— Мне уехать? Чтобы не раздражать?

— Я заберу у тебя внука! Не хватало еще, что бы с ним рядом ошивалась эта горилла с глазами людоеда!

— Не разгоняйся. Это мой ребенок, а не твой.

— При такой непутевой матери…

— Люся, замолчи! — папа редко повышал голос, но судя по всему, в этот раз выдержка дала трещину.

— Что?

— Людмила! Ты переходишь все границы!

— Тихо-тихо! Пожалуйста. Не надо ругаться. — Я попыталась разрядить обстановку. — Па!

— Ты успокоишься когда-нибудь или нет?! — отец поднялся, стукнув по витиеватому поручню кресла. Мама молча моргала в ответ. — И что бы я больше никогда не слышал подобное! За что ты ее жалишь, словно оса?! За то, что она не пошла в твой род?!

Тут надо объяснить мои тонкие отношения с мамой. Родив первого ребенка — Лилю, она полностью посвятила себя материнству и была довольна своей старшей дочерью на все сто. Моя сестра унаследовала и голубые глаза, и хрупкий стан и белокурые волосы рода Толмачевых (маминого, разумеется).

А потом произошла неожиданная и непланируемая вторая беременность. Этого никто не ожидал, так как слабое здоровье и диагноз «бесплодие» маяковал по роду Толмачевых постоянно, словно вымпел, который передавался с непонятной рокировкой то от матери к дочери, то от сестры к племяннице.

Родилась я. Пузатая, щекастая, волосы — черные как ночь, глаза карие, фигура — контрабас. Копия папиной мамы. Ну, а кто любит свекровь? Единицы. Моя мама под эту категорию не попадала, относясь к родне своего мужа с легким пренебрежением: «Лавочники, что тут скажешь?»

Всю жизнь я пыталась завоевать ее любовь. Бесполезно. Козырное первое место навсегда было занято старшей сестрой. Благо, у нас двоих достало ума сохранить дружбу и не ссориться по этому поводу. Но, как бы там ни было, роли любимиц были распределены еще при рождении: Лиля — мамина дочь, а я — папина.

— Игорек…

— Помолчи, прошу! Хоть раз в жизни — ты можешь поддержать и пожалеть ее?! Она пережила такое! А ты!!!

Папа сделал пару шагов к столу, налил в рюмку коньяк, выпил одним махом, и, брякнув ней о столешницу, ушел в дом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Между нами воцарилось тяжелое молчание. Извиняться за то, какая я есть — устала, а потому удержалась от комментариев. Лиля, не говоря ни слова, налила себе вино. Увидев мамин насупленный и с тем же вопросительный взгляд, скривилась:

— Ма, успокойся. Пришла пора расслабиться. Не будет у меня детей. Я — пустышка, и пора принять реалии жизни.

— Лиль! — мой вскрик, казалось, пронесся на всю округу.

— Не ори.

Мама, выпрямившись, побледнела.

— Вечер перестает быть томным. — Сестра невесело хохотнула и села на стул. — Тори, давай, что ли на стол накрывать? Мам, а ты бы пошла к папе… — Раздав краткие указания, она добавила, обращаясь к матери: — И еще. Перестань третировать Маргошу. У нее теперь есть настоящий мужик. И он не даст ее в обиду. Разве ты этого еще не поняла?

Нашей родительнице понадобилось несколько долгих минут, что бы переварить слова любимицы и при этом не дать свернуться в жилах голубой крови.

— Марго, так ты поэтому с ним? — она выдохнула, оглянувшись по сторонам, словно боясь, что ее могут услышать. Полезла в карман, и, достав таблетку, сунула под язык.

— Мамуль, я обязана ему всем. Но дело не в этом. Витя… он необычный, да… Ты не смотри на внешность. Он правильный, понимаешь? Такой, каким должен быть мужчина на самом деле.

— И по ходу отличный любовник. — Добавила Лилька, усмехаясь в стакан с вином, делая глоток.

— Кебаб!

— Ага.

Мама, покраснев, покачала головой, вставая. Она пошла в сторону дома, пытаясь не скрипеть своими белыми, благородными костями, бросив напоследок:

— И теперь, в благодарность ты решила раздвинуть перед ним ноги?

— Зачем ты так?

— Мам! Хватит! Наведи сначала порядок в своих отношениях с папой. — Кебаб впервые открыто огрызнулась. Вот это поворот… жизнь, по ходу, вырулила на новый уровень! — Иди!

Открыв рот в изумлении, я даже забыла его закрыть:

— Ого!

— Рита! Маршируй лучше в дом за тарелками.


А потом были шашлыки. Димка, наплававшись, клевал носом. Я уложила его спать, и, выйдя на улицу, стала смотреть на всех со стороны. Взгляд то и дело останавливался на Викторе. Он набросил сверху футболку с длинным рукавом, закатав рукава. Крутил, шампуры и переговаривался с Аркадием. Идиллия, етить-колотить!

— Марго, давай я Димулю к нам заберу. — Предложила мама, косясь в сторону Вити.

— Не надо. Все хорошо. — Не знаю, откуда во мне вдруг появилось чувство протеста. Да что со мной?! Я не понимала свою реакцию. Откуда этот бунт? Внутренний голос вдруг проснулся, шепнув всего одно, уже знакомое, слово: «Хозяин». Внутри все сжалось. Как это выдержать?!

— Лиль! Куда мясо выкладывать? — Аркадий повернулся к моей сестре. Увидел меня. — А ты чего там застыла?

Пришлось подойти. Я уселась рядом с папой и выпила еще рюмку коньяка. Виктор глянул на меня и вернулся к мангалу. Казалось бы. Короткий взгляд, а мне вдруг стало жарко. Ноги непроизвольно сжались, заставляя стукнуться коленными чашечками. Наваждение. Другого слова не нашлось.

— Ма, тебе добавить вина?

— Да. Давай. Немного. — Она сделала предупреждающий знак рукой.

А еще через минуту Лиля поставила блюдо с шампурами на стол:

— Так. Садимся. Наконец-то!

Витя подошел и сел рядом, даже не взглянув в мою сторону. Наложил мяса и салата в мою тарелку и ушел жарить вторую порцию шашлыка, а я стала теряться в догадках. Злится? Почему?

— Виктор… вы присядьте на минутку к нам. — Мама прочистила горло.

Ой! И где же делось все высокомерие и презрение, которое она высказывала, при любом удобном случае, общаясь с Сашкой? Какие перемены!

— Конечно, Людмила Георгиевна. — Он притушил угли водой из пластиковой бутылки и присел на соседний стул.

— Спасибо вам. Маргарита рассказала… о случившемся…

Терминатор толи улыбнулся, толи скривился в ответ:

— Не надо. Все нормально.

— Ну как же? Вы же…

— Мам! — вырвалось у меня.

— Ладно-ладно. Я просто хочу поблагодарить. Что в этом такого?

— Понимаю. Давайте лучше выпьем за знакомство. — Витя поднял рюмку. Все дружно подхватили этот незамысловатый тост…

— Почему ты так напряжена? Мне уйти? — через некоторое время он наклонился к моему уху.

— С чего ты решил?

— Я это чувствую.

— Ты фантазируешь. Все хорошо.

— Уверена?

— Да. — Мне было не по себе от таких вопросов. Было бы вообще шикарно, если бы я сама себе могла отдать отчет в этом. То, что со мной происходило, не поддавалось объяснению. С одной стороны, внутренний голос уже давно дал ответ, но что-то сопротивлялось. Женская логика — загадка. Идти вслед за ним с покорно опущенной головой не представлялось возможным. А-а-а-а!!!

Все с удовольствием кушали и нахваливали Аркадия с Виктором. Шашлык получился замечательным. И это злило. Почему?! Ну, почему?! Я не могла объяснить.


Загрузка...