Глава 4


Вечером, уложив малого спать, достала бутылку, нарезала сала, черного хлеба и соленых огурцов, стала запивать свою глупость. Да. Пить в одиночку — первый признак алкоголизма. Но на тот момент мне было нас… все равно. Чувство стыда переполняло каждую чакру.

Телефон завибрировал в начале десятого. Кто? Что? Неизвестный номер.

— Добрый вечер. — Бархатный голос был знакомым и волнующим одновременно.

— Здравствуйте. — Пропихнув внутрь мини-бутерброд, проблеяла в ответ.

— Как зуб? Не беспокоит?

Растудыть твою в качель! Стоматолог, мать его! Он!

— Александр Владленович?

— Ну вот. Не быть мне богатым. — Ответил наигранно. Ха-га! И кто бы об этом свистел?! Бедный дантист? Вы о таком слышали когда-нибудь? — Как вы? Чувствительность восстановилась?

— Да. Все отлично. Принимаю оральную анестезию.

— Даже так? Оральную?

— Водку. Спирта у меня дома нет.

— Вы второй раз за день поражаете мое воображение. — Его фраза заставила покраснеть до корней волос.

— Не старайтесь. Свой лимит смущения я выбрала еще сидя у вас в кабинете.

Он легко рассмеялся в ответ.

— Главное — закусывайте.

— А как же: бородинский хлеб с салом.

— Ох! Что вы со мной делаете?!

— Кгхм…

— Не хватает картошки с селедкой. Я голодный и сейчас захлебнусь.

— Да? Карманных слюноотсосов не производят? — боже, что я несу?!

Он открыто захохотал и долго не мог успокоиться.

— Ваше чувство юмора и самоирония — это высший пилотаж! Вы сделали мой день!

— Прекрасно. Хоть у кого-то он удался.

— Не нагнетайте. Все будет хорошо. Я жду вас в среду.

— Если к тому времени я буду в состоянии посмотреть вам в глаза — ждите.

— Вам необходимо пролечить каналы. Девитализирующую пасту… мышьяк… необходимо убрать. У нас на это есть семь дней. Это максимум.

— Зачем?

— Что бы спасти ваш зуб.

— Так вы спасатель?

— Не некотором роде — да.

— Звучит как название крема.

— Крема?

— Ну да. Есть такой бальзам от ушибов.

— Маргарита… Игоревна… в определенные моменты каждый мужчина — крем.

— Что? — по телу пошли мурашки еще до того, как я попыталась осознать завуалированную фразу.

— Доброй ночи. Надеюсь, вашей храбрости хватит на еще одну встречу. — И он отключился.

Отложив телефон — налила еще стопку и махнула, скривившись. Это что он такое сейчас сказал? Я все правильно поняла?! Чего он вообще позвонил? Внутренний голос подсказывал, что все не просто так. «Понравилась. Я. Ему. Интересна» — стукнуло где-то в мозгах. А-пу-петь!

Следующие четыре дня заставили усомниться в этом предположении. Александр Владленович больше не звонил и никак о себе не напоминал. Женское чутье продолжало спорить с фактами. Он женат. Это единственное, что приходило на ум, учитывая его молчание изо дня в день. В среду стала искать другого стоматолога. Какая к черту разница, кто мне пролечит каналы и сделает постоянную пломбу?

За три часа до предполагаемого приема телефон зазвонил, высвечивая знакомое имя. Ешкин кот!

— Алло. — Попыталась унять внутреннюю дрожь.

— Здравствуйте, Маргарита Игоревна.

— Добрый день. — Выдавать сразу, что записала его телефон, не стала.

— Как ваш зуб?

— О! Это вы? Зуб в норме. Молчит. Смирился с реальностью.

— Вы меня узнали?

— А кто еще может спрашивать меня о столь интимном?

— Ну, мало ли…

— Ваш голос я узнаю всегда. Страх и стыд — особые чувства. Они, как правило, связаны с кем-то или чем-то и делают пожизненную прописку в подсознании.

— Приходите сегодня. Я постараюсь избавить вас от ненужных переживаний.

— Думаете, это будет так легко? Не уверена.

— Предлагаю попробовать. Вы уже записались к другому врачу?

— Да. — Ответила честно.

— Отмените. Если вам что-то не понравится — я тут же остановлюсь.

После этих слов все внутренние органы сжались и попытались сделать сальто. Ах ты ж е-мае!

— Обещаете?

— Всенепременно.

Мы сейчас точно о стоматологических услугах говорим?! Волнение, словно море, нахлынуло волной и затопило все укромные уголки. Стало трудно дышать.

— Хорошо. До встречи, Александр Владленович.

— До встречи, Маргарита.


Выходя из маршрутки, я еле отодрала взмокшую ладошку от поручня. Ноги не слушались. «Надо бы перекурить все это дело» — отошла в сторону от остановки и нарыв пачку сигарет, затянулась дымом. Предчувствие билось внутри, словно листик осины на ветру. По телу шла истома. Предвкушение запускало адреналин в кровь.

Достав две жвачки, я попыталась побороть сухость во рту. Ментол прочищал носоглотку, заставляя периодически дышать открытым ртом. От страха сердце стучало через раз. М-дааа… давно я так не тряслась перед встречей с… мужчиной. Ведь дело не в больном зубе? Ведь нет?

Задаваясь этим вопросом, вошла в клинику. Длинноногая нимфетка радостно улыбнулась мне из-за стойки:

— Добрый день.

— Здравствуйте. У меня на четыре назначено.

Она опустила веки с накладными кукольными ресницами вниз, листнув журнал.

— К Александру Владленовичу?

— Да.

— Шолохова Маргарита Игоревна?

— Совершенно верно. Паспорт показать?

— Нет. Не надо. — Судя по ее реакции, такого вопроса ей еще никто не задавал.

— Я упаду тут? — показала на свободное место.

— Конечно. Присаживайтесь. — Опять смутилась она. Ну да. Не успела предложить первая. Какая жалость!

За те десять минут, что я просидела в приемном холле, девушка дважды прошлась мимо меня, сверкая кружевом чулок из-под опупенно короткой юбки с разрезом сзади. Выражение лица при этом — каменное. Она лишь изредка, встречаясь взглядом с посетителями, расплывалась в искусственной улыбке. Как стюардесса в салоне самолета.

Бесшумно открылась дверь и вышла женщина лет шестидесяти. Она держала в руках кружевной носовой платочек. В проеме показалась фигура Александра. Он, словно зная, где я сижу, повернулся всем торсом:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Маргарита… Игоревна?

— Ага. Да. Собственной персоной.

— Проходите. — Взявшись за дверную ручку, открыл дверь еще шире, не отступая ни на шаг.

Протискиваясь, что бы войти в кабинет, я вдохнула его запах и чуть не присела. Мама дорогая! Смесь боли и ожидания. Какая-то неотвратимость. Вот чем от него веяло!

— Присаживайтесь. — Он улыбался, сощурив глаза. Защитная маска на подбородке не портила его. Наоборот. Придавала странного шарма.

Я уселась в стоматологическое кресло.

— Как ваше самочувствие?

— Супер.

— Вы опять поражаете меня.

— Чем же?

— Силой воли. Выдержкой.

— Не ожидали, что я решусь прийти к вам снова?

— Не ожидал. Каюсь. — Он подошел, наклоняясь и опираясь левой рукой у моего плеча. Никак не жест врача. Задержав дыхание, выдохнула:

— Давайте не будем растягивать удовольствие.

— Почему? — его лицо находилось на опасной близости.

— Потому, что моя выдержка на исходе. Не стоит тренировать ее. Это чревато последствиями.

— Какими?

Он, что, издевается?! Похоже на то. Глаза в прищуре, но губы не улыбаются.

— Тяжелыми увечьями. А за это есть уголовная статья.

— Маргарита… Игоревна… я готов рискнуть…

— Уверены?

Он, наконец, усмехнулся. Поднял маску на лицо.

— Лена. Нагрудник.

Его ассистентка появилась сзади. На моей груди возникло сине-зелено-серое бумажное полотенце. Тонкие пальцы прикрепили его железными прищепками, обвивая шею телефонным проводом.

Дальше все происходило, судя по всему по накатанной программе. Он смазал мне десну, после чего, через пару минут сделал укол. А потом мы смотрели друг другу в глаза. Ох. Что это был за взгляд! Как у Киану Ривза. Пронизывающий, черный, заставляющий сжаться сердце. Да! Именно такое чувство пробрало до костей за одну секунду и не отпускало ни на миг. Мама мия! Я забыла свое имя.

— Прикусите. Сильнее. Подвигайте челюстью. — Он вынул кусочек бумажки, которая напоминала копирку. Посверлил еще. — Удобно? Сомкните челюсти. Ничего не мешает?

— Нет. — Я плохо соображала, машинально подчиняясь просьбам с его стороны. — Вроде нормально.

— Мне не надо нормально. Мне надо, что бы было хорошо. Удобно.

— Сзади. Что-то мешает.

— Откройте рот.

Минут через пять все закончилось. Сплевывая вязкую слюну, я вытерла губы платком, отказавшись от бумажных салфеток.

— Лена, узнай, пожалуйста, может ли Ульман посмотреть сейчас Маргариту… Игоревну.

— Ульман? — промычала, сдерживая удивление. Однофамилец Жеки?

— Это наш ортопед.

— Мне что, нужны новые коронки?

— Я бы рекомендовал. Нижняя левая. Ну, или два импланта.

— Нет!

— Маргарита… это не так страшно, как кажется.

— Спасибо. Нет. Буду жевать тем, что есть.

— Сделать снимок — это не больно.

«Зато стоит дохрена!» — эту мысль я не стала высказывать.

Как только за ассистенткой закрылась дверь, Александр наклонился, помогая отсоединить нагрудную салфетку, вытирая мне подбородок.

— Не бойся.

Ух ты! Мы уже не на «вы»?

— Я прекрасно знаю, что такое «сделать снимок».

— А дрожишь почему?

— Остаточные моменты анестезии.

— Уверена?

— Вам виднее.

— Поужинаешь со мной сегодня?

Сердце дернулось в груди.

— Может быть.

— Подождешь меня еще час?

— Нет.

Он выжидающе всматривался мне в лицо, потом оттолкнулся и проехал в кресле пару метров. Нажал на кнопку:

— Лида. Отмени всех на сегодня.

— А… вас уже ждут…

— Или перенеси или направь к Шуйскому.

— Хорошо, Александр Владленович.

Он встал, снимая маску.

— К концу нашего свидания ты сможешь нормально улыбнуться.

— Вау!

— Прибереги свои возгласы на потом.

— Э-э-э… — слова застряли в горле.

— Да неужели? У тебя нет слов? Такое бывает? — Он стал расстегивать халат. Мысли запутались. Передо мной стоял красивый мужчина в джинсах и футболке с длинным рукавом. В клиновидной горловине виднелись темные волосы на груди. О. Мой. Бог!

Он улыбнулся, сжимая челюсти. Поборов робость, простонала:

— Бывает.

Александр Владленович отошел в сторону. Открыл шкаф, и, повесив халат на тремпель, достал куртку:

— Я сейчас скажу то, что никогда больше тебе не повторю.

Увидев мое недоумение и поднятые брови, он плотоядно ухмыльнулся:

— Сплюнь.

Вдох застрял где-то в районе солнечного сплетения.


Загрузка...