Тропою снов

Чернышева Ната Тропою снов

СОН I МАСТЕРИЦА

— На Площадь Примирения.

— Реабилитационный Центр? Знаем, поехали…

— Проклятый туман… Ни шута не видно. Как вы еще ездите, по такой-то погоде…

— Да уж ездим. Куда деваться? Жить-то надо.

В разговор вклинивается радиореклама:

— Не пропустите! Только у нас!!! С понедельника!!! Завершающая часть хитов прошлых сезонов! СУМЕРЕЧНЫЙ ДОЗОР! Наш ответ Голливуду!!!

— Выключите! Выключите немедленно!!!

— Да вы что! Отличный фильм! Я и сам смотрел. Мои шалопаи когда еще притащили… Прокат в кинотеатрах только начался, а пираты уже…

— СУМЕРЕЧНЫЙ ДОЗОР!!! С понедельника…

— ВЫКЛЮЧИТЕ СЕЙЧАС ЖЕ!!!

— Ну, ладно, ладно… выключаю… выключил уже. Успокойтесь, дамочка… будет… Что, плохо вам? Скорую вызвать?

— Не…надо скорую… Дочь у меня… Понимаете? Дочь в сумеречном состоянии. Приобретенный прогрессирующий аутизм. Из-за этих вот дозоров! П-п-пис-сател-ли, чтоб их всех… понапридумывали всякую дрянь! Закурить можно?

— Пожалуйста. Вон пепельница… огоньку?

— Спасибо…

— Вы это, не расстраивайтесь так! Уж в Центре-то вашей девчонке помогут…

— Да уж, помогут… Нормальная она была, поймите. Нормальная! Пока дрянью этой не увлеклась! Ролевки, тусовки, походы, сражения, эльфы, гномы, маги… Дозоры! Я ж ведь поначалу сквозь пальцы… Есть, думаю, девчонке чем заняться, все не по подворотням…

— Куд-да прешь, коз-зел! М-мать твою… Извиняюсь. Это верно вы, насчет подворотен-то. Пацаны теперь хоть при деле. Мы вон росли, так кроме пива под забором…

— Уж лучше пиво под забором, чем это, поверьте мне! — нервный смех. — Приложили мечом по голове в одной из нарочных баталий, между орками и демонами. И все! Как из комы вышла — так и все! Мать родную не узнает, что уже за всех остальных говорить! Твердит, что ее из другого мира адепты Тьмы сюда выкинули. Заявляет, что сама — маг Сумрака. Сутками сидит, в одну точку смотрит, знания свои магические вспомнить пытается. Говорит, что беременна… от одного… такого же… придурка-мага… А там никакой беременности и в помине давно уже нет, еще в реанимации кровотечение началось, пришлось вычистить… Господи, ну, не могу больше, который год уже, за что?! За что мне это?!

— Правильно сделали, что в город привезли. Центр этот — на всю страну… Заведующая вообще вон мировая знаменитость, целая передача на днях шла, по второму каналу. Чудеса, говорят, творит. Даже из даунов, говорят, людей воспитывает!

— Насчет даунов — вранье, конечно. Это генетическое, это уже не воспитаешь…

— Может, и вранье. Да только лучше Марковой вам все равно никого не найти. Вот прямо к ней и обращайтесь… Поможет она вашей девочке, непременно!

— Поможет она там, как же…

— Да что вы руки-то заранее опускаете?! Лучше послушайте для начала, что вам доктор Маркова скажет…

— Спасибо уж за добрый совет! Только доктор Маркова — это я…

Пусто в оружейной без наставника. Золотится пыль в солнечных лучах, падающих сквозь витражное окно. Скучают в ножнах клинки: прямые мечи, изогнутые скиминары, короткие кинжалы и даги, охотничьи ножи с рукоятками из кости и алого дерева…

Беру меч, двуручный флам. Тяжелый, не для девчоночьих рук, видел бы учитель! Ничего, я сильная. Справлюсь.

Волнистое лезвие вспыхивает на солнце, и уже не клинок в руках, — молния, пойманная в стальной капкан. Только с этакой громадиной не попрыгаешь. Сноровка нужна, умение, да и росту не помешало бы прибавить хотя бы на два локтя… Добро, если в руках удержишь на полмгновения дольше, чем в прошлый раз.

Легко разить придуманного врага. Против настоящего воина мне даже в потешном бою не продержаться. В первые же полмига снесут голову, и поминай, как звали…

Веду пальцами вдоль лезвия, само собой, не касаясь его. Заточка безупречная, коснись только, — вмиг калекой останешься.

Отличный клинок, но против тварей Междумирья защита слабая. Мало выковать хороший меч, что само по себе искусство, необходимо еще вдохнуть в благородную сталь мощь какой-либо Изначальной Силы. Редкий дар, и не каждый нданн им владеет, что уже за простых смертных говорить.

Но времена ныне пошли такие, что простым оружием много не навоюешь. А умельцев, способных создавать подлинные боевые артефакты, все не прибавляется.

Запели, заплакали колокольчики у входа. В полумраке оружейной сразу стало светлее: вошедший оказался аль-воином. Не юнец, но и старым не назовешь. Лет сорок есть, наверняка. А может, и побольше. Такие долго хранят грозную воинскую стать.

— Позови мастера, дитя, — властно распоряжается гость.

Смотрю на него без особой радости.

А то он не знает, что с моим наставником стало. И кто теперь хозяином здесь вместо него. Точнее, хозяйкой…

Всегда интересно наблюдать за незнакомцем. Сразу ведь человека видно. Накричит, к примеру, потребует поторапливаться, обвинит в обмане, — все, нечего и связываться, толку не будет.

Нет, этот повел себя достойно. Сразу все понял, протянул мне ножны. Потертые, кое-где выцветшие до белизны, но еще крепкие. И впрямь, жаль выбрасывать, еще послужат. Берусь за рукоять, вытягиваю клинок.

Хорош, ничего не скажешь! Добрый накеормайский полуторник отличной стали, а на пяте, — смотри-ка! — клеймо моей мастерской. Ну-ну, вернулся, значит, домой, малыш? Даром что не при мне на свет появился…

— Разбираешься в воинской науке, смотрю, — с любопытством говорит хозяин меча.

Еще бы мне, ученице воина, не разбираться! Да только не ради похвальбы я своим умением пользуюсь. Мне нужно познакомиться с мечом, прочувствовать душу, живущую в благородном клинке. Без этого никак. Изначальные Силы, они ведь как дети: одни игрушки берегут и любят, другие — ломают.

Финт, выпад, свист вспоротого воздуха…

…отклик…

… Седой туман Сумрака, непроницаемая бездна Тьмы, полыхающий пожар Света…

… ослепительное сияние солнца, радуга в ясном небе, Свет…

…отклик.

Повезло. Разрядившийся артефакт восстановить намного легче, чем создавать новый. Можно сказать, повезло. Мне, разумеется.

— Эй… мастерица… Звать-то тебя как?

Пропускаю мимо ушей. Что прославленному бойцу мое имя? Плюнуть да забыть…

— И с чего ты такая неприветливая… — ворчит он вроде для себя, но так, чтобы я слышала.

Оно ему надо, спрашивается? Не свататься ведь пришел!

— А говорить ты вообще-то умеешь, дитя?

Смотрю ему в глаза. И он, украшенный шрамами ветеран, вдруг теряется, не зная, что сказать, чем на мой взгляд ответить. Наука Верховного. Тот тоже, порой так на тебя глянет, что другой раз и близко к нему подходить не захочется. Даже по очень важному делу!

Убираю меч в ножны.

— Сегодня приходи, — говорю. — После полудня…

Смолкли колокольчики, и пришла тишина. Глубокая и полная, до звона в ушах. Самое время заняться делом. Магия не терпит суеты.

Изначальные Силы пронизывают мир единым потоком, незримо присутствуют и в нас самих, и во всем, что нас окружает. Надо только дотянуться и взять, сколько нужно, не больше, но и не меньше.

Несложно, к примеру, сотворить хранящий амулет-оберег. Достаточно взять какую-нибудь мелкую вещь — необязательно кольцо с драгоценным камнем, булавка там, пуговица или даже кусочек ткани с одежды вполне подойдут, — и вместе с Силой вложить тепло человеческого чувства: нежность матери к непоседливому малышу, искреннюю заботу о сестре или брате, почтение к родителям, тревогу за друга, любовь к предназначенному судьбой человеку…

Но для боевого клинка требуется иное. Не уют домашнего очага, — свирепый разгул сбросивших оковы стихий.

…Ярость лесного пожара, гнев восставшего от тысячелетнего сна вулкана, слепящий росчерк молнии, мощь урагана, набравшего разгон…

Долг любого воина-мага — служить и защищать.

Служить Человечеству.

Защищать мир, — даже и ценой собственной жизни, если потребуется.

И позор тому, кто разменивает свой дар и свое призвание на сиюминутные "радости" жизни!

Мне никогда не быть воином. Не потому, что девчонка. Ко мне немало девушек за боевыми артефактами наведывается, причем таких, что любого парня за пояс заткнут. Со временем я, может, и сравнялась бы с ними. Если бы по-прежнему был со мной рядом наставник…

Но теперь воином мне не быть уже никогда. По многим причинам. И самая главная вон она, на пороге только что нарисовалась. И хоть бы один колокольчик брякнул!

Верховный аль-нданн Накеормайского Предела, сам Баирну собственной персоной. Вспомни про него, тут же и появится…

Врать не буду, не больно я радовалась, когда он надумал меня в ученицы взять. Я ведь перед этим с ним крупно повздорила.

До сих пор коленки слабеют, как вспомню. Хватило же дерзости рот раскрыть на самого Верховного! Причем на храмовой площади, считай, перед всем городом, толпа тогда собралась изрядная.

А что было делать? Молчать, как все молчали? Да как же молчать, если отправляют на казнь невиновного?!

Слов нет, обидно в людях разочаровываться. В голове до сих пор не укладывается, как это аль-нданн Баирну оказался способен даже не на подлость, — на дикую глупость, совершенно не соизмеримую с его мудростью и рангом!

Первое время я — да и весь город тоже, если честно! — ждала, что он мне припомнит. Но Баирну сумел обуздать свою ярость, тем более, что он действительно был не прав! Мне тоже, хвала Изначальным Силам, достало ума не нарываться по новой. На том все и закончилось.

А учителем Баирну оказался превосходным. Я за последние полгода о магии узнала больше, чем за всю свою жизнь.

…Так вот посмотришь на него, — с виду ничего особенного. Невысокий, худощавый, курносый, с точками веснушек возле глаз. Светлые, с рыжиной, волосы собраны в тощий пучок на затылке. Лицо гладкое, без морщин, — лишенное возраста лицо высшего мага. Но все недостатки внешнего облика с лихвой перекрывала аура.

Громадная аура неукротимой Силы, с расстояния вгонявшая в трепет даже непосвященных. Казалось, сам Свет сошел в наш мир в человеческом обличье…

Я по первости пугалась до одури. Как Баирну в мою сторону посмотрит, так в голове сразу темнеет, и вот уже до потери сознания недалеко.

Потом малость попривыкла, конечно. Научилась переносить его взгляды спокойно, а один раз вон, даже против его воли восстать посмела. И ничего, — не съел он меня, не порвал на части… хотя многие, — и я в том числе! — ожидали именно этого.

Правду сказать, за последние полгода я успела узнать получше своего учителя. И понять, что не такой уж он страшный, каким с виду кажется. Да люди сами на его счет много чего лишнего выдумывают! А потом верят придуманному и боятся своих же собственных домыслов. Самому же Баирну все равно, кто и что про него говорит и, тем более, думает.

Да. Будь я Хранителем Вершины Света и величайшим магом из всех, какие рождались до сих пор в Первом мире, мне это тоже было бы без разницы…

… Странная же штука у нас получается. Обычное кольцо-браслет из тонкой стали. А как хитро переплелись в нем Высшие Силы! Магическая сущность кольца изменилась коренным образом. Этакий бублик с повидлом, если можно так выразиться. Повидло — Свет в чистом виде, причем концентрация просто ужасающая. Полгорода снесет, если вдруг что. А тесто, стенки то есть, сплетены из всех трех Высших Сил разом, и это уже моя работа, впору гордиться. Понятно теперь, почему Верховный ко мне пришел. Чтобы вот так всю Триаду Высших Сил в один артефакт упихать, это сразу троих магов надо.

Ну или одного такого, как я. Которому не пойми с какого перепугу все три Высшие Силы одновременно подвластны.

Не нравится мне этот артефакт! Крепко не нравится. Что с живым человеком станется, если защелкнуть на его шее такое вот колечко? То-то и оно.

Отваживаюсь на прямой взгляд. Что бы ты ни задумал, учитель, не делай этого. Не будет добра!

Верховный аль-нданн — человек на редкость молчаливый. Кто его знает почему. То ли родился таким, то ли со временем говорить ему надоело. На моей памяти он пользовался голосом всего один-единственный раз, и это было очень давно.

Но поток слов у иного человека порой менее информативен, чем молчание Баирну!

В его ответном взгляде было все. Учитель принимал мою тревогу и понимал ее, и сам знал, что творит нехорошее, но выбора другого не было, так было надо, и не мне, несмышленной ученице, вмешиваться…

Мы еще два кольца сделали, поменьше размером. И сказать, что я против совести аль-нданну подчинилась, значит, ничего не сказать! Вот только кому мои чувства нужны были?

А восстать, как в прошлый раз, не хватило духу. В конце-концов! Тогда я наставника защищала, а сейчас за кого вступаться? Артефакт не нравится, ну так и что с того, подумаешь. Откуда мне знать, что Баирну задумал? Может, ему без этих браслетов не выжить там, куда он собирается…

Последнее дело — по Междумирью в одиночку разгуливать. Однажды он едва не сгинул там, в пустынных владениях Сумрака. Но та беда ничему его не научила. Никто ему в нашем мире не указ, вот и делает, что хочет. Впрочем, посмотрела бы я на смельчака, который попытается запретить Верховному аль-нданну хоть что-нибудь!

Ушел Верховный. А я осталась сидеть за своим столиком. Вставать не хотелось совершенно. Плохой покуда из меня маг. Не могу долго работать. Ведь смех один, что сегодня-то получилось: один меч да три кольца. Кольца, правда, слишком уж легкой работой не назовешь. Но все равно… Как голова болит, надо же… Ничего. Сейчас ко мне придут… попрошу горячего принести. Эх, заранее надо было рядом хоть кувшин с отваром поставить!

Но кто знал, что Баирну именно сегодня появится? Никогда заранее не угадаешь, когда, что и в какой именно миг ему понадобится.

Перезвон колокольчиков. Кто-то пришел… нет, сегодня мне артефактами уже не заниматься. Если снова заказ, так подождет до утра…

Нет, это пришел давешний аль-воин. Молча киваю ему на стойку, где лежит его меч. Разговаривать с ним не хочу. Да и незачем, если вдуматься. Кто он мне, сват, брат? И я ему тоже никто. Странно только, что он мне совсем-совсем незнаком. За эти полгода я многих успела уже в лицо запомнить. А этого в первый раз вижу. Ну да что мне с того. Мало ли во всем нашем Пределе аль-воинов?

Он потянул клинок из ножен, проверяя работу. Сразу видно подлинного мастера! Меч в его руках жил опасной хищной жизнью. Под такой удар шею не подставляй, враз без головы останешься.

— Чем платить тебе, мастерица? — налюбовавшись клинком, поинтересовался мастер.

Свет не может брать, не отдавая ничего взамен. Такова природа этой Силы. Простому, мало понимающему в магических делах, человеку дозволено жить в неведении, нарушая правила собственной сущности. У маленького человека и нарушения маленькие, без серьезных последствий. А боевому магу приходится считаться с любой мелочью. Плата мастеру за хорошую работу — это не мелочь. Это так аукнуться может, что лучше уж заплатить, сколько попросят. Дешевле обойдется!

Что мне с него взять? Деньги? Таким, как я, умельцам на храмовой службе, они не особенно и нужны. И так все есть, чего душа пожелает.

Ну, почти все…

— Принеси зёрен дайсо, — говорю.

Лицо аль-воина вытянулось в непритворном испуге:

— Это ж дурман!

Сама знаю, что дурман. Но объясняться не хотелось совершенно. Я и промолчала.

— Лучше я тебе так заплачу! — зло говорит он. — Деньгами!

— Плати, — пожимаю плечами.

— Сколько?

Вот тут на меня нашло. Вообще-то меня очень трудно вывести из себя. Но иногда накрывает и несет, ничего не могу с собой поделать. Как тогда, на храмовой площади, перед Верховным аль-нданном.

На меня нашло, и я сказала:

— А чтоб на полсофага дайсо хватило!

Он на мгновение онемел, а потом выдал. Половину произнесенных им слов я не поняла вообще. А те, что разобрала, один другого были краше. А… к хаосу его. Пускай мелет, что хочет. Без него тошно…

…Очень тошно…

Мир закрутился бешеной каруселью. И начал стремительно отдаляться, будто я падала в глубокий колодец, падала и падала — бесконечно.

Туман. Серое безвременье. Какая-то комнатка, маленькая, с зарешеченным окном, за окном — туман. Женщина рядом… Вроде знакома она мне, но кто, как зовут — не знаю. Не могу вспомнить. У нее симпатичное лицо, но взгляд — почти как у Верховного. Не приведи Свет еще раз ей в глаза посмотреть!

— Рисуй, девочка. Рисуй…

Я почти не слышу голоса, но просьбу понимаю. Да и не просьба это — приказ. Приказ, перед которым слабеет любая воля…

Послушно беру небольшой лист белой бумаги, начинаю рисовать. Линии вначале тонкие, почти бесцветные. Потом они приходят в движение, оживают. И вот уже в моих руках не рисунок — маленькое окно в другой мир. Застывший в глухой неподвижности мир.

Первый рисунок. Второй. Третий…

— Рисуй, девочка. Рисуй…

Я рисую.

Храм Накеормая — белокаменное строение со шпилем высотою до неба. Небо — звездное, наполовину скрытое облаками… отражается в тихой глади огромного озера… И отражение ничем не уступает настоящим небесам. Если бы не перевернутый вид, так и решила бы, что нарисовала сразу два Храма. Хотя Вершина у любой изначальной Силы может быть в мире только одна.

Огромная толпа на площади перед Храмом. Я рисую, и вдруг узнаю в своем рисунке аль-нданна Баирну и себя. Я — в толпе, и не в первых рядах, между прочим. А перед Верховным — какая-то женщина в испачканной, разодранной одежде, рядом с нею — аль-воины с мечами наголо, в том числе и тот, что был только что в моей мастерской…

Я рисую так быстро, что не успеваю запомнить сюжеты — исписанные листы падают на пол, их там уже много. Очень много ярких, красивых, сложных картин… а я все продолжаю рисовать, тороплюсь, времени у меня мало, я знаю…

…Опять озеро и отраженный в нем шпиль Храма… и яркая невиданная птица над водной гладью, прозрачная, сразу понятно — иллюзия, но кто и зачем создавал ее?.. снова я… каменный колодец ущелья и водопад… вереница лиц, событий, мест… яркий ворох разрисованной бумаги…

— Рисуй, девочка…

Туман сгущается. И жжет душу громадное чувство собственного бессилия: я не успеваю! Не успеваю нарисовать что-то важное. Очень важное для меня и для той женщины с добрым лицом и каменным взглядом. Такое, без чего нам обоим не жить!

Не успеваю…

— Вот оно как, дайсорштом баловаться! — сказал надо мной злой голос. — Куда это Верховный смотрит? Чтобы какая-то соплячка у него под самым носом…

Я пытаюсь сесть, мне помогают. Надо же. Моя мастерская… и злой аль-воин рядом, а больше никого. Прошло всего несколько мгновений! Надо же. А мне казалось, будто рисовала я целую вечность…

В голове еще шумело, но чувствовала я себя уже не в пример легче.

..Если натереть клинок порошком дайсо, артефакт Света прослужит дольше. Секрет этот мне от наставника достался, хотя тот со Светом не работал никогда. Но знать все про высшие силы он был обязан, и меня учил на совесть. Откуда ему было знать, что я выберу при Посвящении? Да. Но и того, что со мной случилось, он тоже угадать не мог. Этого сам Баирну понять не сумел, что уже об остальных говорить.

— Девочка, — проговорил аль-воин, — ты хоть понимаешь, что творишь? Дайсоршт — это гибель! Понимаешь? Гибель страшная. Я-то таких, как ты, повидал. Год-два и в развалину превратишься, сгниешь заживо… никто не поможет!

Смотрю ему в глаза. И он теряется сразу, замолкает на полуслове, взгляд отводит. А нечего меня лечить. Тем более, что я дайсоршта в жизни никогда не пробовала. Можно подумать, я знаю, как его готовить! Темное умение, не каждому оно известно. Нашел мастерицу. Хоть бы головой своей подумал, на что оно мне нужно.

Вновь запели колокольчики при двери. Сешма пришла. Она всегда в это время ко мне приходит. И хорошо — без нее стало бы совсем тоскливо.

Сешма старше меня на четыре весны. Но вся она такая маленькая, светленькая, тоненькая, воздушная… кажется, дунь на нее ветер посильнее, так ведь в небо и унесет. Нас рядом поставить, смех один. Ничего общ…