Убийца с печатной машинкой

– 1 -

– А разве она ещё не умерла?! – и рот миссис Финч остался распахнутым в знак высшей степени удивления.

– А мы-то? – криво усмехнулась миссис Кокроу. – Мы разве ещё не умерли?

Миссис Беверли, поощрённая реакцией приятельниц, продолжила читать:

– «…Задайте себе вопрос: случайное ли это совпадение? Где бы ни появлялась эта особа – там неминуемо происходило убийство. Тридцать три её детективных романа основаны на реальных событиях…»

Новый тур комментариев не заставил ждать:

– Сама убивала и сама раскрывала? Какая прелесть!

– И как её пускали в приличные места?

– «… череда загадочных смертей прекратилась лишь когда Барбара Шелдон завершила свою без малого полувековую писательскую карьеру».

Миссис Финч злоехидно фыркнула, миссис Кокроу осуждающе покачала головой, а миссис Беверли отложила планшет и приготовилась посудачить с подружками, как вдруг их сладкую идиллию прервал грубый возглас:

– Это просто бред!

Отставной старший инспектор Роберт Ирвинг не имел привычки вмешиваться в болтовню престарелых сплетниц – тем неожиданнее прозвучала его реплика. Не добавь он больше ничего, дамы бы благополучно решили, что им послышалось. Однако детектив добавил:

– Как не стыдно в такое верить?!

Вспыхнув, миссис Беверли вновь схватила планшет, собираясь доказать старшему инспектору достоверность сенсации, но не нашла ничего больше, кроме фразы:

– «Интернет-расследование продолжается, ставьте лайки, подписывайтесь».

– Это просто чёртов бред! – повторил детектив Ирвинг и поднялся, предоставляя дамам обсудить его выпад без него.

Старые ноги хорошо держали направление, но плохо – скорость. Удаляясь, старший инспектор вынужден был услышать то, чего слышать не хотел.

– Бьюсь об заклад, что все её жертвы были мужчинами! – прокаркал Аарон Албридж.

– Почему вы так считаете? – поинтересовались дамы.

– А чего ещё ожидать от старой девы? – И самодовольный пошляк зашёлся хохотом вперемежку с кашлем. Старший инспектор уступил искушению и, схватив четырёхногую трость Албриджа, отшвырнул её в сторону так далеко, насколько мог.

За годы службы Роберт Ирвинг повидал разного. Он считал, что знает жизнь и ничто не выбьет его из колеи, но, пробыв два года в доме престарелых, почёл бы за счастье вновь иметь дело с уголовниками. От них по крайней мере всегда знаешь, чего ждать, в отличие от этих тошных дам.

«Как вовремя поступил сигнал», – радовался он, поднимаясь к себе.

Раньше такого не было. Всякая чепуха не задевала старшего инспектора, а приобретённые на службе качества не осложняли жизнь ему и другим.

Роберт Ирвинг рано почувствовал, что его недоверчивость, критичность и скептицизм, столь ценные в профессии детектива, медленно, но верно превращаются в нелюдимость и грубость, а дисциплина и субординация – в отталкивающее солдафонство. Заметив в себе эти печальные изменения, старший инспектор не пожелал жертвовать профессионализмом и предпочёл поступить как Шерлок Холмс: оставить в чердаке своего мозга лишь необходимые инструменты, а лишний хлам выбросить вон. Свою социальную адаптацию он доверил супруге и стал беспрекословно слушаться её в этом вопросе.

Челси Ирвинг охотно занялась связями мужа с общественностью и преуспела. В лучшие времена Ирвинги принимали гостей, выходили в свет и даже с кем-то дружили семьями. Жена заставила старшего инспектора выучить дни рождения родственников, имена соседей, говорила, что надеть, чтобы прилично смотреться, и напоминала о необходимости здороваться и улыбаться. Она стала проводником Роберта в человеческий мир, не позволив ему превратиться в затворника.

А ещё она знала, что такое «сигнал». С тех пор как тридцать лет назад ему удалили желчный пузырь, старший инспектор сделался несколько предсказуемым. Завтрак, потом пять-десять минут затишья, а затем – прочь с дороги, не стой на пути Роберта Ирвинга в туалет.

Челси всякий раз раздражалась, твердила, что это неправильно, что нужна диета и что так можно довести себя до могилы. Старший инспектор верил жене, но ничего не мог поделать, тихо мирился с недугом и не предполагал, что когда-нибудь переживёт любимую. Но пережил.

Оставшись один, детектив Ирвинг утратил свой ключик к миру, растерялся и сник. Не желая в этом сознаваться, он ещё злился, бодрился, но от этого всё больше разынтегрировался и всё меньше напоминал себе себя прежнего.

Вот и сегодня: какой срам… Детектив старший инспектор Ирвинг – легенда Скотленд-Ярда, гроза преступного мира – распереживался из-за пустой болтовни жеманных старух, психанул, нагрубил, а теперь спешит к себе в комнату, чтобы не обделаться.

– 2 -

Выходку детектива Ирвинга, как и вызвавшую её новость, обсудили вдоль и поперёк, чтобы начисто забыть спустя четверть часа. Такова данность всех домов престарелых. «Не хватает байтиков», – как политкорректно выражается директор Филипс, многозначаще шевеля пальцами у виска. К тому же эмоциональный всплеск старшего инспектора Ирвинга не шёл ни в какое сравнение с фокусами, которые порой выкидывали другие постояльцы, а чудить в Смолчестере умели.

Миссис Кокроу, например, любила закатить истерику просто от скуки. Повод подбирался по настроению, но в основном она специализировалась на традициях чаепития, которые ловко интерпретировала. Завидев нарушение, миссис Кокроу лихо вскакивала с инвалидного кресла, производя особый эффект на неподготовленных зрителей. Этот трюк она позаимствовала у Франклина Рузвельта, хотя в отличие от последнего не страдала никаким недугом, а коляской пользовалась лишь потому, что ей нравились привилегии, которые полагались инвалидам.

– Опускать лимон в налитый чай?! Я похожа на плебейку, или вы нарочно издеваетесь надо мной? Что ж, добавьте ещё и молока, если вы решили превратить мой чай в бурду! – Заводясь, миссис Кокроу вербовала в союзницы миссис Беверли и миссис Финч. Вместе они блокировали работу дома престарелых на полдня и больше, требуя улучшения условий своего содержания, впрочем, не всегда чётко формулируя, каких.

В такие моменты седлал своего конька вездесущий мистер Пиквик. Он зорко следил за развитием конфликта, чтобы предложить пари на его исход. Одна-две ставки на любую, хоть самую незначительную сумму делали его счастливейшим из старцев: полезным, нужным, важным.

Чтобы урезонить разбушевавшихся стариков, администрация Смолчестера вызывала из Лондона дочь миссис Кокроу. Та приезжала и грозила матери прикрыть оплату богадельни, а миссис Кокроу в ответ обещала поселиться у дочери до конца своих дней. В итоге обе на час-другой фокусировались друг на дружке; миссис Беверли и миссис Финч терялись в отсутствие вожака, а изначальный конфликт забывался сам собой. Директор Филипс умел тонко манипулировать постояльцами, зная их чувствительные места.

Впрочем, в Смолчестере имелась и другая сила, способная остановить любой мятеж.

– Господи, да когда же я наконец сдохну?! – Этот зычный возглас принадлежал княгине Петровой. – Убейте меня прямо сейчас! – подставляя грудь, подступала она, и от такого предложения даже самый отъявленный скандалист немедленно ретировался, поджав хвост.

«Нечего терять» – вот концепция, лежавшая в основе авторитета княгини Петровой. Последние тридцать лет единственным её желанием было отдать душу богу, но бог не торопился призвать рабу свою Хелен. Так она стала принципиально пренебрегать какой угодно опасностью или риском.

Достоверно не известно, текла ли в жилах мадам Петровой голубая кровь, однако за тридцать лет, проведённых в Смолчестере, она приучила всех называть себя княгиней. Она элементарно пережила любого в этом доме – и обитателей, и персонал – и уже некому было оспорить её титул.

Интересный факт: все упомянутые выше леди и джентльмены, включая и старшего инспектора Ирвинга, при всём своём причудливом разнообразии считались беспроблемными клиентами и не доставляли хлопот. Другая часть постояльцев, так называемый «параллельный мир», – вот с кем персоналу приходилось держать ухо востро.

Разница между двумя кастами заключалась в наличии дееспособности или отсутствии таковой. На вторых старость отработала свои самые подлые приёмчики, лишив их рассудка в той или иной степени и превратив из клиентов в пациентов.

Как-то раз один бедолага с удручающим диагнозом забыл, что такое луна, и, увидев её в небе, перепугался и поднял крик. Другой вдруг заподозрил, что на обед обитателей пансиона кормят человечиной. Этой догадкой он поделился с третьим. Третий припомнил, что на днях леди из угловой комнаты накрыли простынёй и увезли в грузовом лифте, кажется, как раз в направлении кухни. Пазл сошёлся. Несчастные старцы, вооружившись вилками, забаррикадировались в процедурной и шесть часов держали оборону, пока начисто не позабыли, что их обоих так напугало.

И всё это только за последнюю неделю.

Причуды «пациентов» никому в этом доме не казались забавными. Каждый из касты «клиентов» имел на руках билет в один конец, но никто не знал, кому уготована промежуточная остановка на станции «Деменция». Потому даже самые невероятные поступки соседей ничуть не развлекали, а просто сменяли одну разновидность скуки на другую.

Скука – унылый спутник старости. Волей-неволей начнёшь искать радость в самых заурядных событиях.

– Прошла уже целая неделя с тех пор, как у нас появилась свободная комната… – промолвила миссис Кокроу.

– Да, – вторила ей миссис Финч. – Что-то долго в этот раз. Когда они планируют представить нам новенькую?

– Почём вам знать? – хмыкнула миссис Беверли. – Вдруг это будет новенький?

Миссис Кокроу наигранно поперхнулась чаем и посмотрела на приятельницу, как учительница на туповатого ученика.

– Неделю назад освободилась комната миссис Золлер, – вкрадчиво напомнила она.

– И что?

– Вы меня пугаете, миссис Беверли…

Миссис Беверли непонимающе уставилась на подружек.

– В женском крыле… – дала подсказку миссис Финч.

Миссис Беверли не меньше минуты напряжённо думала под строгими взглядами, а потом вдруг хлопнула себя по лбу, понимающе воскликнула:

– А-а-а-а! – и рассмеялась. – М-да, действительно… Что ж… пойти пройтись… – С этими словами она поднялась и откланялась.

Приятельницы ответили любезными улыбками.

– Она так ничего и не поняла, – заметила миссис Кокроу, когда миссис Беверли скрылась за дверями лифта.

– Как и всегда, – усмехнулась миссис Финч.

– 3 -

Окна лучших апартаментов Смолчестера выходили на бассейн и парк. Худших – на окна соседнего крыла, остальных – на гостевую парковку или на задний двор. А вот окна миссис Беверли были особенными, и она чрезвычайно гордилась этим обстоятельством.

«Отчего все так хотят глазеть на бассейн? – рассуждала миссис Беверли. – Сейчас, в жару, он хотя бы полон, но зимой-то затянут унылой сеткой. То ли дело виды из моей комнаты! Из одного окна (скучного) как на ладони виден английский сад перед главным входом, а из другого и того лучше: служебная стоянка, контейнерная площадка, люк обслуживания септика и даже немножко служебный вход – богатейшие событиями места, где всегда что-то да происходит.

Каждое утро, к примеру, сюда приезжает мусоровоз. С ним никогда не проспишь время завтрака. А сегодня и вовсе особенный день: по графику прибудет ассенизаторская цистерна. Не проворонить бы. Она перекроет выезд со служебной парковки, и наверняка будет ругань с кем-нибудь из персонала. Ради такого зрелища можно пропустить обед.

Это ещё что! А вот неделю назад увозили в последний путь миссис Золлер. Такие события администрация норовит провернуть тихо, чтобы не тревожить впечатлительных постояльцев, но у миссис Беверли всегда место в королевской ложе. Не нужно никакого бинокля, хотя у любопытной леди он, конечно, имелся. Кстати! А ведь в освободившуюся комнату скоро должны поселить новую постоялицу! Может быть даже и сегодня… Но внимание! Наступает пора шоу – вот и цистерна.

В волнительном предвкушении миссис Беверли забегала по комнате, случайно бросила взгляд в своё «скучное» окно – и ахнула. У главного входа стояло такси. Оно только-только подъехало. Водитель ещё не открыл пассажирскую дверь, а из дома к машине не успел подойти консьерж.

«Новенькую привезли», – мелькнуло в голове у миссис Беверли, и она бросилась свистать всех наверх. Через считанные секунды благодаря общему чату о новости узнал весь Смолчестер.

Выдохнув, миссис Беверли опять кинулась к окну, чтобы разглядеть новоприбывшую. Ею оказалась аккуратная сухая старушонка, бодро стоящая на своих двоих. Она отвергла кресло-каталку и вместо того, чтобы опереться на услужливо протянутую руку, вложила в неё монетку, чем ввергла долговязого консьержа в некоторое смущение. Впрочем, сама заметив неловкость, новенькая рассмеялась и дружески потрепала растерявшегося бедолагу по плечу. Судя по всему, она настояла, чтобы монетка осталась у него, а затем подняла лицо, осматривая здание, прежде чем войти…

И тут миссис Беверли неожиданно для самой себя воскликнула:

– Боже! Это же…

Файв-о-клок никогда не соблюдался здесь строго, но сегодня, раз уж он совпал с поступлением новенькой, в столовой собрался, как дети вокруг ёлки, весь бомонд Смолчестера. Вечер обещал стать ярким событием в пресных буднях дома престарелых.

Первой прибыла миссис Кокроу. Никто не угнался за её моторизованной инвалидной коляской. За ней подтянулись по мере своих физических способностей и все остальные постояльцы, кроме лежачих пациентов. Даже старший инспектор Ирвинг, неприкрыто сторонящийся местного общества, явился, будто бы захотел пропустить чашечку чая.

Все поглядывали в сторону холла, зная, что оттуда, завершив необходимые процедуры заселения, вот-вот покажется новая постоялица. Публика затаилась, боясь пропустить момент, как вдруг…

«Дзынь!» – чуть не выпав из лифта, в зал влетела, тряся брылями, мертвенно бледная миссис Беверли.

– Убийца… Шелдон… – прошептала она.

– Что?.. Как?.. – Слуховые аппараты окружили миссис Беверли.

– Убийца? – переспросил кто-то из наименее глухих.

Затерявшаяся за чужими ягодицами миссис Кокроу запаниковала и взвизгнула:

– Что происходит?! – но, как и другие постояльцы, не получила никакого ответа. Миссис Беверли лишь клацала вставными челюстями и жестикулировала в сторону холла.

Конец всеобщему замешательству положил проницательный старший инспектор, чем оказал присутствующим неоценимую услугу.

– Барбара Шелдон? – строго спросил он, – Там? Она – наша новенькая? – И миссис Беверли судорожными кивками подтвердила его догадку.

В один миг всё стихло. Утренняя новость припомнилась каждому из собравшихся и парализовала всех страхом. Одно дело – попивая утренний чай, зубоскалить об абстрактной серийной убийце, но совсем другое – встречать её на пороге.

И вновь на сцену вышел детектив Ирвинг. Он подверг сомнению показания миссис Беверли одним красноречивым аргументом:

– Полагаю, вам всё-таки показалось. В Лондоне и его окрестностях проживает четырнадцать миллионов человек!

Лицо миссис Беверли вспыхнуло возмущением, как тогда за завтраком, что означало категорическую уверенность в собственной правоте, однако это ничуть не убедило старшего инспектора.

– Пожалуйста, мэм, – вкрадчиво попросил он. – Поднимите вверх обе ваши руки и высуньте язык.

Это привело миссис Беверли в чувство и сразу же – в бешенство.

– Вы хам, инспектор! – воскликнула она. – Я не выжила из ума!

– Тише!!! – шёпотом закричала миссис Кокроу и, растолкав коляской толпу, ворвалась в центр событий. – Так можно и до утра спорить! А можно просто кому-то сходить и посмотреть!

Предложение встретили без энтузиазма. Вокруг будто сразу стало просторней и светлей. Даже старший инспектор куда-то отступил. Однако миссис Кокроу уже знала, кто исполнит её план.

– Миссис Финч! – скомандовала она и протянула назначенной разведчице смартфон, с экрана которого зловеще смотрела престарелая писательница, найденная по запросу «Барбара Шелдон сейчас».

Миссис Финч затравленно оглянулась, ища если не защиты, то хотя бы сочувствия, и, не найдя, обречённо двинулась в сторону холла. Когда через минуту она вернулась с глазами по пятьдесят пенсов, это означало только одно.

Как овцы жмутся друг к дружке во время грозы, пансионеры плотно сгрудились за пятью столами, оставив свободным шестой с расчётом «пусть она там сидит». Испуганные взгляды устремились в проём, откуда вскоре должна была появиться опасная, как кобра, новая соседка. Вскоре так и произошло. Барбара Шелдон в сопровождении консьержа, минуя столовую, проследовала к лифту.

Все с облегчением выдохнули: совсем рядом пролетело. Кто-то прошептал, цитируя утренний заголовок: «Убийца с печатной машинкой», и в этот самый миг консьерж добродушно воскликнул, перехватив увесистый чемоданчик:

– Что это у вас здесь такое тяжёлое, мисс Шелдон?

– Печатная машинка, – отозвалась серийная убийца, и услыхавшая это миссис Кокроу ненаигранно поперхнулась чаем.

Лифт уехал.

– Кто же умрёт первым, леди и джентльмены? – спустя некоторое время спросил мистер Пиквик, прервав звенящую тишину.

– Прекратите ваши шуточки! – рявкнула на него миссис Кокроу, охнула и схватилась за сердце. Зная её склонность к драме, никто не поспешил к ней на помощь.

– И всё же… – не унимался Пиквик. – Может быть, сделаем ставки?

Публика не была готова к увеселениям. Дамы нервно ёжились. «Пациенты» не поспевали переваривать данные. Лишь Албридж, которому чертовски нравилась всеобщая напряжённость, охотно поддержал разговор.

– Может быть, вперёд пропустят дам? – предположил он, подмигнув миссис Кокроу и её компаньонкам. – Или начнут по старшинству? – и снова попал в тот же огород.

– Княгиня Петрова будет только рада, – заметил Пиквик.

– Все будут рады, если она будет рада! Давайте попросим её быть первой! Где она?

Престарелым шутам не удалось вывести никого на эмоцию. Будущие жертвы предпочитали держаться достойно.

Через некоторое время миссис Кокроу, перестав наконец симулировать сердечный приступ, вдруг обратилась к старшему инспектору.

– Инспектор, а что вы говорили об этой самой… писательнице? – спросила она.

Старший инспектор ненавидел, когда его называли просто «инспектор», но сейчас он сурово отмалчивался не по этой причине.

– 4 -

В былые времена коллеги подшучивали над Робертом Ирвингом:

– Дружище, побереги силы и время! Просто возьми её роман, нацарапай сверху: «Рапорт детектива старшего инспектора Ирвинга» и сдай в архив!

Доля правды в этой шутке колола глаза до слёз. Да, мисс Барбара Шелдон своими дилетантскими расследованиями здорово попортила репутацию и лично старшему инспектору, и всему Скотленд-Ярду. Пока знатоки сыска ходили вокруг да около, эта любительница умудрялась не только распутывать дела, но и выпускать по их горячим следам свои бойкие романы.

Не один раз детектив Ирвинг получал негласный приказ начальства гнать в три шеи неугомонную леди, что всюду суёт свой нос, и столько же раз передавал это распоряжение подчинённым. Однако носатая старая дева умела за себя постоять. Так на страницах её романов появился недотёпа детектив-инспектор Тоби Пирвинг.

– Пока она «блестяще» раскрывает одно дело, наши детективы «буднично» расследуют несколько десятков, – толковал старший инспектор Ирвинг каждому, кто сомневался в квалификации сыщиков Скотленд-Ярда. – Нет ничего удивительного в том, что талантливая любительница порою нас опережает. С нашей-то загрузкой…

Стоит отметить, что эпитет «талантливая» старший инспектор употреблял не в качестве заурядной любезности. Это была справедливая оценка профессионала, не подлежащая сомнению. И тем не менее до официального признания мисс Шелдон было ещё как до луны.

Выскочка. Любительница. Графоманка. Сколько предубеждений и стереотипов ей пришлось преодолеть в полном амбиций и предрассудков мире. Забавный факт: сначала писательница Барбара Шелдон получила Орден Британской империи, и только потом Скотленд-Ярд официально признал её заслуги, удостоив почётной грамоты.

Со дня их последней встречи прошло два десятка лет, но на какой бы ноте они тогда ни расстались, старший инспектор не мог допустить поругания имени своей старинной соперницы и коллеги. Во-первых, она, разумеется, никого не убивала. Предполагать это было так же абсурдно, как обвинять Сальери в убийстве Моцарта. А во-вторых – мисс Шелдон была тем немногим, что осталось в памяти детектива о тех временах, когда его жизнь чего-то стоила. Потому-то утром, когда вечно готовые к пересудам старые клуши Смолчестера раскопали эту идиотскую утку, отставной старший инспектор не выдержал. «Убийца с печатной машинкой» – это же лютый бред!

Однако теперь Роберт Ирвинг вдруг заробел. Он никогда не жаловался на сердце, но минуту назад, когда мисс Шелдон на мгновение показалась в проёме, мотор в груди старшего инспектора внезапно ёкнул, крякнул, засбоил.

Чего греха таить, в своё время детектив Ирвинг приложил немало личных усилий, противодействуя шустрой леди, и, пожалуй, даже сверх меры. Использовал служебное положение, саботировал, изобретательно гадил. И Барбара Шелдон всё это знала: придурок Тоби Пирвинг не из воздуха взялся.

– 5 -

– Инспектор! – продолжала допытываться миссис Кокроу. Она сменила посыл: – Мы можем рассчитывать на вашу защиту?

Ответа не последовало.

– Старший инспектор? – жалобно подключилась миссис Беверли, а миссис Финч деликатно постучала кулачком по столу прямо перед его носом:

– Мистер Ирвинг? Роберт!

Наблюдавший за этой сценой Албридж привстал, чтобы подобраться поближе к старшему инспектору и заорать ему в ухо, но не успел. От необходимости отвечать детектива избавил звук гонга, вслед за которым все ахнули.

Грузовой лифт распахнул свои двери (и это само по себе уже было чрезвычайным происшествием), а из него вышла мисс Шелдон собственной персоной и направилась в столовую.

Пансионеры принялись несколько нелепо имитировать общение:

– Не передадите мне соль?

– Какую соль?

– Прошу прощения, я имела в виду сахар…

– Вот, пожалуйста, сахар.

– Благодарю вас.

– Не за что.

Мисс Шелдон шла навстречу косым взглядам постояльцев, как новенькая из неблагополучного района по коридору приличной школы. Старший инспектор порадовался, что сидит спиной к проходу, и, втянув голову в плечи, уставился на своих дам. Дамы же не сводили глаз с новоприбывшей. Все они высокомерно вытянулись, следуя примеру своей предводительницы. Миссис Кокроу, встретившись взглядом с мисс Шелдон, чопорно качнула подбородком. Так же поступили и остальные. Убийца ответила рассеянным кивком, уселась за уготованный ей стол и осмотрелась, пытаясь угадать, как тут всё устроено: самообслуживание, или появится официант?

Через минуту старший инспектор украдкой оглянулся и с удивлением обнаружил, что перед мисс Шелдон вырос пройдоха Албридж.

– Он побился об заклад, что затащит её в постель, – шепнула миссис Кокроу.

– С кем побился? – опешил старший инспектор.

– Со всеми, – последовал невозмутимый ответ. – Пиквик принимает ставки.

– Какие ставки?

– На постель.

– Я бы на это посмотрела, – хихикнула миссис Беверли.

– Неужели? – будто бы восприняв её замечание буквально, скривилась миссис Кокроу, а миссис Финч угодливо всхрюкнула.

Тем временем мерзавец Албридж основательно насел на мисс Шелдон. Судя по реакции, она пыталась отделаться от него. Похоже, он её чем-то удивил, вернее, шокировал. Старый похабник наклонился к самому её уху и…

– Пошёл вон, наглец! – вскричала мисс Шелдон.

Присутствующие перестали таиться и принялись неприкрыто глазеть на происходящее. Новенькая дрожала от возмущения. Самодовольный Албридж, сияя от гордости, с удовольствием ловил на себе одобрительные, как ему казалось, взгляды. Его браваду прервала подоспевшая сестра Н’Гала.

– Не пора ли вам поменять подгузник, мистер Албридж? – с деланной участливостью спросила она.

Пошляк оценил шутку и осклабился, но никуда не сгинул. Тогда сестра Н’Гала встала между ним и его несчастной жертвой, спиной к первому и лицом ко второй.

– Добро пожаловать в Смолчестер, мисс Шелдон. Не желаете ли чаю? С молоком, лимоном, вареньем?

Пока новенькая выбирала, Албридж нетерпеливо приплясывал, готовясь ко второму заходу.

– Какого чёрта он возится? – тихо возмутилась миссис Финч. – Мы поставили на него пять фунтов!

Это было уже слишком. Старший инспектор встал и решительно подошёл к столу отверженной писательницы.

– Здравствуйте, мисс Шелдон! – проорал он, щёлкнув каблуками.

– Ах… детектив Ирвинг! – воскликнула пожилая леди – и они с жаром пожали друг другу руки.

Албридж проворно ретировался.

– Плакали наши пять фунтов, – вздохнула миссис Беверли и повернулась к верным подружкам, однако не обнаружила их рядом с собой. Миссис Кокроу, шелестя покрышками, уже катила к столу изгоев, а за ней едва поспевала миссис Финч. Тут и зад миссис Беверли сам собой оторвался от стула, а ноги потащили её следом за приятельницами.

– Инспектор, вы представите нас? – потребовала миссис Кокроу, домчавшись. За её спиной в ту же секунду возникли две любопытные старушки, которые смотрели на старшего инспектора как на укротителя опасной хищницы.

Детектив Ирвинг нехотя исполнил просьбу миссис Кокроу, а затем, разозлившись, представил мисс Шелдон всех присутствующих, не разбирая, кто просил об этом, а кто нет. В конце он присовокупил:

– Ну а того нахального мистера вы уже знаете.

– Не обращайте внимания на нашего Албриджа, – подхватила миссис Кокроу, не совсем уместно наглаживая коленку мисс Шелдон. – У него и справка есть. Он ей прикрывается, когда творит непотребства.

Мисс Шелдон из вежливости понимающе кивнула, что миссис Кокроу ошибочно посчитала заинтригованностью.

– Он кривлялся на медосмотре, и ему диагностировали слабоумие. – С этими словами миссис Кокроу по-свойски махнула Албриджу, тем самым поощряя его на новые фигуры. – Старый бесстыдник. Но сейчас другие времена. Вы понимаете? Я тоже. Вы можете быть уверены, он дождётся возмездия ещё на этом свете.

Мисс Шелдон ответила сухо, словно отгораживаясь от чересчур напускной заботы:

– Я умею за себя постоять.

– Кстати! – неожиданно вмешался старший инспектор, которому порядком надоела непрошенная компания. – Мы с мисс Шелдон собирались прогуляться и осмотреть наше заведение. Как вы смотрите на то, чтобы оставить нас в покое?

– Инспектор всегда такой шутник! – рассмеялась миссис Кокроу, но поостереглась возражать и наскоро сочинила предлог для расставания: – Впрочем, у нас с подругами тоже были кое-какие планы на этот файв-о-клок…

Таким образом старший инспектор и мисс Шелдон спокойно удалились.

– А какие у нас были планы на этот файв-о-клок? – недоумённо спросила миссис Беверли.

– А зачем мы вообще с ней познакомились?! – перебила её миссис Финч.

– Держи друзей близко, а врагов ещё ближе, – грозно ответила миссис Кокроу.

Услыхав это, миссис Беверли позабыла свой вопрос, задумалась и вдруг ужаснулась:

– Мы собираемся враждовать с ней?

– 6 -

– Вы украли меня, детектив? – поинтересовалась мисс Шелдон, когда они, минуя бассейн, вышли в сад.

Довольный собой, старший инспектор еле скрыл улыбку в усах, однако вскоре оказалось, что ему уже нечего прятать.

– Я не стала противиться, чтобы не подрывать ваш престиж, но мне бы не хотелось в дальнейшем… – Мисс Шелдон говорила деликатно, но твёрдо. – Во-первых, я предпочитаю сама справляться с трудностями, а, во-вторых, сейчас я почувствовала себя разменной монетой. У вас какие-то личные счёты с этими людьми?

– Не в этом дело, – выпрямился старший инспектор. – Просто есть вещи, о которых вам полезно узнать заранее.

– Вот как? – Мисс Шелдон смягчилась и тонко улыбнулась. – Как же мне порой от вас этого не хватало. Ну же, я слушаю.

Старший инспектор сделал вид, что не понял намёка на дела минувшие, однако решил начать издалека:

– Во-первых, грузовой лифт здесь считается очень плохой приметой…

– Понимаю. Что-то вроде последнего пути? Но я не суеверна. А вы?

Тут старший инспектор задумался. Суеверным он себя не считал, однако на грузовом лифте Смолчестера почему-то никогда не ездил. От необходимости отвечать его избавил новый вопрос.

– Лучше скажите вот что, детектив… мне показалось, или меня здесь как-то странно воспринимают? Эти взгляды, этот шёпот…

И под проницательным взглядом сыщицы старший инспектор решился выложить главное.

– Вас тут принимают за серийную убийцу.

– О! – воскликнула мисс Шелдон не удивлённо, а утвердительно, отчего стало ясно, что для неё это не новость.

– Но мы же понимаем, что это сплетни… – начал было старший инспектор миролюбиво.

– Кто знает, кто знает… – пожала плечами мисс Шелдон и продолжила путь, рассуждая: – Кстати… почему никто никогда не подозревает в убийствах полицию? А? Полиция всегда на месте преступления, и ей должно быть очень легко запутать следствие и свалить всё на невиновного. Тайный орден убийц. Да? Признавайтесь, детектив, сколько человеческих жертв на вашей совести?

И тут произошло удивительное. Впервые за много лет Роберт Ирвинг… рассмеялся.

– Нет-нет, не смейте уходить от ответа, старший инспектор! – подначивала его мисс Шелдон. Внезапно улыбка на её лице сменилась озадаченностью.

– Я только сейчас подумала… мы так давно с вами не виделись… не должна ли я теперь называть вас суперинтендант?

– Увы…

– О, простите.

– Не извиняйтесь, это не вы виноваты.

В этот раз они рассмеялись вместе.

– Впрочем, что это я? – Мисс Шелдон с досадой постучала себе по голове. – Ведь ваши друзья не называли вас суперинтендантом, я должна была заметить. Ах, годы уже не те.

– Они называют меня инспектором, – вдруг пожаловался старший инспектор и, услышав собственные слова, подумал, не слишком ли он раскис.

– Это ужасно, – посочувствовала мисс Шелдон, и детектив Ирвинг, вдруг разозлившись, решил сменить тему.

– Нас здесь семь мальчиков и семь девочек! – объявил он и пошёл перечислять всех постояльцев Смолчестера, на ходу давая каждому краткую характеристику. Желая показать, что память его не подводит, детектив щедро грузил свою спутницу сведениями, а она едва успевала задавать уточняющие вопросы:

– Как вы сказали? Малышка Макэлрой?

– Да. Ей ещё нет семидесяти, потому и малышка.

– А княгиня Петрова, должно быть, человек с удивительной судьбой?

– Этого никто не знает: она пережила всех, кто что-либо помнил.

– А философ Нэш? Почему он философ?

– Этого так просто не объяснить – скоро сами увидите.

– Его не было в столовой?

– Он избегает других постояльцев и прежде всего Албриджа.

– Ох уж этот Албридж! Он всё допытывался, не девственница ли я.

– Что? – переспросил старший инспектор не потому, что не расслышал, а потому что надеялся ослышаться.

– Меня ведь называют старой девой, вот он и выяснял, насколько всё серьёзно. Предлагал продолжить знакомство в горизонтальной плоскости.

На фоне седин старшего инспектора стало особенно заметно, как он покраснел.

– Старый хам сегодня превзошёл самого себя.

– Сказал, что он – поколение хиппи и приверженец свободной любви, – припомнила мисс Шелдон.

– Хиппи за мир и добро, а Албридж – мерзавец и садист.

– Вот как?

– Абсолютно. Вы ещё не знаете, как он издевается над «пациентами». Однажды показал миссис Дэмиан луну и сказал, что это прибыли инопланетяне. А в другой раз наговорил Дженкинсу и Цибульски, что на обед нас кормят человечиной…

– А мне он пытался доказать своё либидо.

– Либидо?!

Тут мисс Шелдон весьма правдоподобно изобразила манеру Албриджа: «Ой-ой-ой, виноват, госпожа сыщица, я имел в виду алиби!» – а старший инспектор вспотел от негодования.

– Простите, вам это, должно быть, неинтересно? – спросила мисс Шелдон.

– Пожалуй… – тактично согласился старший инспектор.

– Вот вы и попались.

– Попался? На чём?

– На лжи, конечно, но не бойтесь, я никому не скажу. – И мисс Шелдон подмигнула растерявшемуся детективу. – Либидо, девственницы и всё в этом роде – это всегда интересно, говорю вам как писательница. Так что я вам не поверила, но поняла, что вас эта тема здорово выбивает из колеи, и поэтому больше не буду её касаться.

Старый сыщик почувствовал себя мушкой под микроскопом. Никогда ещё ему не приходилось находиться по другую сторону увеличительного стекла.

– Моя беда с тех самых пор, как я начала писать, – меж тем сетовала мисс Шелдон. – Читаю людей, как открытую книгу. Иногда узнаю о них слишком много и часто даже больше, чем они сами.

«И обо мне?» – чуть было не вырвалось у старшего инспектора, но мисс Шелдон предвосхитила его порыв:

– Не спрашивайте насчёт себя, детектив. Если расскажу, вам захочется меня убить.

– Какими судьбами в Смолчестере? – спросил старший инспектор, с минуту подумав.

– Отличный вопрос для поддержания светской беседы! – одобрила мисс Шелдон. – Однако, прежде… помогите мне, детектив, я не доверяю своим глазам. Кажется, кто-то смотрит на нас из окна?

– Я тоже давно не полагаюсь на зрение, – ответил старший инспектор, – но сейчас могу сказать не глядя. Смотрят. Хотя я и предпринял меры, уведя вас подальше.

– Очень интересно.

– Сюда выходят окна четырёх комнат, – поделился детектив. – Исключаем мою и Цибульски – он наверняка забаррикадировался, как только прочитал новость о вас в общем чате. Таким образом, сейчас за нами наблюдают или из комнаты Пиквика, или из комнаты философа. Вы под превентивным подозрением.

– 7 -

Тем временем в комнате философа Нэша (Пиквик был не так глуп, чтобы подставляться) засели, вооружившись биноклем миссис Беверли, взволнованные пансионеры.

Мистер Нэш продемонстрировал непротивление злу насилием, когда к нему бесцеремонно вломились сначала миссис Кокроу на моторе, а затем ещё с полдюжины непрошеных гостей. Извещённый о коварстве новой соседки и впечатлённый её устрашающим послужным списком, философ пустился в пространные рассуждения о мотивах жестокости в мире.

– Откуда же берётся эта тяга человека к беспричинному злу? – озадачился он. – Пожилая женщина… чья-то мать, бабушка…

– Она старая дева, – поправил Албридж, щурясь в горизонт.

– Она могла бы дарить миру, – полученные данные тут же интегрировались в философскую мысль, – свою нерастраченную любовь…

– Ага… – влезла миссис Беверли, до которой ещё не дошла очередь бинокля. – Сейчас она всем нам надарит… Нас тут тринадцать человек, не считая персонала. Убивай – не хочу. Целых тринадцать новых романов.

– Безусловно талантливый человек, – продолжал философ. – Она могла бы даже заняться… предупреждением преступлений. Так почему же…

– Они что-то замышляют… – меж тем доложила миссис Кокроу.

– Они смотрят на нас! – вскричал Пиквик, и четырнадцать скрипучих колен как по команде подкосились – пансионеры спрятались под подоконником, оставив выше его линии лишь миссис Кокроу, а та немедленно врубила заднюю, проехавшись нескольким союзникам по конечностям и лишь чудом никого не покалечив.

– Никому не посоветую совершать преступление в двадцать первом веке, – тем временем говорила детективу Ирвингу мисс Шелдон. – Как убивать, когда кругом камеры? Царапни машину – мигом поймают.

– И кому нужен сыщик, – вторил ей старший инспектор, – когда компьютер ловит вора по походке?

– И кому нужен детективный жанр? – сетовала мисс Шелдон. – Это к вопросу о том, какими судьбами я здесь. Из меня не вышло Набокова. Я мечтала встретить старость где-нибудь в «Монтрё палас» на Женевском озере, проживая свои гонорары. Увы, моя писательская слава закончилась, я теперь «не формат». Пришлось продать дом, пока расходы не втянули меня в долги.

– Этот скандал в интернете сильно ударил по вам?

– Всё и без него к тому шло. Однако мой литагент призывает меня не расстраиваться. Чёрный пиар – это тоже пиар, так он меня успокаивает. Ах, я же обещала ему перезвонить!

Старший инспектор дал своей спутнице на некоторое время отойти, а сам задумался.

Не задумался – почувствовал. То, что можно было бы назвать и озвучить, если только подобрать годный антоним к слову «одиночество». Но бывает ли такой антоним? Привыкший к точным протокольным формулировкам, Роберт Ирвинг вдруг потерялся и тупо уставился в сад. Ветки… дорожки… старушка с телефоном.

На мгновение старший инспектор увидел – просто почудилось – в новой-старой подруге свою покойную жену Челси и тут же ругнул себя за кощунственное сравнение. Однако он позволил себе прекратить поиски слова, которое побьёт тоску и безрадостность его одиночества. Зачем искать то, что и так чувствуешь совсем рядом? И он улыбнулся.

Спустя пару минут мисс Шелдон вернулась – сияющая и помолодевшая.

– Моё банкротство откладывается! – объявила она, подпрыгивая, как девчонка. – Продажи книг пошли вверх на фоне скандала. Вы рады?

– Безусловно! – горячо откликнулся старший инспектор. – Я поздравляю вас! – а в душе вдруг загрустил, почувствовав, как «неодиночество» ускользает от него, не успев наполнить расхоложенную душу.

Чуть-чуть полегче Роберту Ирвингу сделалось лишь когда развеселившаяся сыщица непроизвольно схватила его под руку и потащила дальше.

– А давайте чего-нибудь изобразим для наших друзей? – вдруг предложила мисс Шелдон. – Как будто мы обмениваемся секретным кодом или что-то вроде того?

И не дождавшись ответа, пожилая леди трижды воздела ладони к небу, дважды обернулась вокруг себя, потом поклонилась старшему инспектору, а затем приставила к голове пальцы на манер козьих рожек и повернулась прямо к окну философа Нэша.

– Спасибо за экскурсию, детектив, – поблагодарила мисс Шелдон, когда они вернулись в пансионат. – Здесь очень милый сад.

– Может быть, я зайду за вами, чтобы вместе спуститься к ужину? – неожиданно для самого себя вызвался старший инспектор.

– Пожалуй, я пропущу ужин. Мне хочется побыть одной.

– А как насчёт вечерней прогулки? До девяти вечера здесь ещё достаточно светло.

– Спасибо, я буду иметь в виду.

– А потом фонари… – не унимался старший инспектор.

– Детектив Ирвинг… – Голос мисс Шелдон сделался до обидного деликатным. – Роберт… Простите, я не готова. Мне надо привыкнуть…

«…к тому, что теперь я официально престарелая». – Сообразительный старший инспектор не заставил леди произносить эти слова.

– Тогда до завтра? – с надеждой спросил он.

– До завтра, старший инспектор. Хорошего сна.

Мисс Шелдон уехала, оставив детектива Ирвинга одного. Но стоило лишь грузовому лифту закрыть свои двери, как холл мигом наполнился любопытными постояльцами и их закономерными вопросами:

– Что это было? Что у неё на уме?

– В чём дело?! – возмутился старший инспектор.

– Вы знаете, в чём! Вы допросили её? Она опасная?

Миссис Кокроу перегородила детективу путь, а миссис Беверли с миссис Финч повисли у него на руках, чем окончательно вывели детектива Ирвинга из себя.

– Оставьте меня в покое! – вскричал старший инспектор и, с трудом высвободившись, зашагал прочь. – Это была просто чёртова шутка!

Последние слова были добавлены, чтобы хоть немного смягчить грубый уход. Роберт Ирвинг не понаслышке знал, как местное общество наказывает диссидентов.

Ужин, который старший инспектор предпочёл пропустить, прошёл словно в зловещем ожидании. Как будто вот-вот пробьют часы, и дворецкий объявит: «Графиня с изменившимся лицом лежит в пруду». Дамы тихо возмущались бездействием мужчин. Албридж похвалялся вскорости соблазнить новенькую, Пиквик опять предлагал ставки на первую жертву, а философ Нэш попросил себе добавки, рассудив, что грех отказывать себе в удовольствиях, если жизнь может закончиться внезапно. За неимением иных развлечений постояльцам было занимательно вместе бояться общего врага.

– 8 -

Комната Мисс Шелдон располагалась в самом конце женского крыла Смолчестера. Окнами на бассейн и парк, этот люкс превосходил размером и убранством все прочие апартаменты и, разумеется, не мог не вызывать всеобщей зависти, однако достался он престарелой любительнице сыска ой как непросто. Желая обеспечить себе достойный закат, мисс Шелдон заблаговременно выбрала последнее пристанище и записалась в очередь на востребованный вариант. Как назло, ожидание растянулось на несколько лет, за которые доходы пожилой писательницы вслед за её увядающей славой сократились до совершенно ничтожных сумм. Теперь было бы уместно выбрать номер поскромней, но тогда пришлось бы занимать очередь заново, а при таком раскладе можно было и вовсе остаться без крыши над головой.

«Не «Монтрё палас», конечно… – вздохнула мисс Шелдон и поспешила прогнать от себя грусть. – Но зато не на улице. Будем жить!»

С этими словами старушка хлопнула в ладоши, открыла заботливо положенный консьержем на подставку чемодан и вдруг иронически усмехнулась. Поверх вещей лежала и смотрела на свою сочинительницу рукопись её последнего и неопубликованного романа.

«Убийства слипшимся монпансье», – прочла мисс Шелдон вслух. Затем, справедливо рассудив, что спешить ей некуда, перелистнула титульную страницу – и очнулась лишь спустя два часа.

От высоты протяжного «здра-а-авствуйте!» зазвенело в ушах, а от слепящей улыбки, будто прожектором осветившей комнату, захотелось зажмуриться. Мисс Шелдон рефлекторно поднялась навстречу приветливому писку, отчего он только усилился:

– Добро пожаловать в Смолчестер, меня зовут мисс Ямми, но для вас я просто Офелия, я ваша ночная медсестра.

– Здравствуйте, Офелия, – ответила мисс Шелдон и украдкой потянула себя за правую мочку, чтобы хотя бы одно ухо разложило.

– Вы можете не держать это окошко открытым!

– Что-что? – переспросила мисс Шелдон и отыграла пару секунд, чтобы прочистить второе ухо.

– Дверное окошко! – пояснила сестра Ямми. – Вы его можете задёрнуть, вот так. – С этими словами она ринулась к дверям и показала, что имела в виду.

– О, я поняла, спасибо, – улыбнулась мисс Шелдон. – Но… для чего оно вообще нужно?

– Чтобы из коридора было видно лежачих пациентов, когда я хожу туда-сюда по ночам. – Голос сестры Ямми неожиданно перешёл из дельфиньего регистра в человеческий. – Но вам-то это ни к чему, вы же у нас ещё крепкая бабуленька, не так ли?

Обескураживающее дружелюбие сестры Ямми начинало утомлять, однако мисс Шелдон не стала делать замечаний на этот счёт. Она ответила предупредительно-сухо, являя собой пример сдержанности:

– Вы очень любезны.

– О, да! – тут же подхватила сестра Ямми, садясь на кровать. – Я тут самая любезная, меня все любят, вы можете кого угодно спросить!

– Вот как? – И мисс Шелдон пожалела, что не вытолкала назойливую гостью минуту назад.

– Да! – продолжала сестра Ямми, подрыгивая коротенькими ножками. – Потому что я тут реально помогаю всем чувствовать себя как дома, если вы понимаете, о чём я.

Мисс Шелдон осторожно кивнула, чтобы не спровоцировать продолжения беседы, но куда там…

– Сами понимаете, тут вам не дома, – трещала сестра Ямми. – Того нельзя, этого нельзя… свихнуться можно от скуки в том числе, вот что я думаю! И разве не может быть у дедушки или бабушки каких-нибудь человеческих привычек? Если вы понимаете, о чём я…

И тут пожилая писательница догадалась, что эта дважды проброшенная фраза – не речевой паразит, а конкретное предложение.

– Жизнь не заканчивается в этих стенах, вот что я хочу сказать, – тем временем развивала мысль сестра Ямми. – И если вы знаете, как тут всё устроено, то всегда можно договориться, если…

– Кажется, я понимаю, о чём вы, – мягко остановила её мисс Шелдон.

В глазах сестры Ямми сверкнуло алчное воодушевление.

– Я та, кто тут всё достаёт! – радостно раскрылась она. – Ну, типа там…

– Контрабанду, – подсказала мисс Шелдон.

– Вовсе нет! Я имею в виду всякие мелочи там… бутылочку… сигаретку…

– Или скальный молоток?

– Как? – И сестра Ямми своим заинтересованным видом показала, что готова принять первый заказ.

– Шучу, – ответила мисс Шелдон и не удержалась от вопроса: – Но, вы сказали, сигареты… а как же дым и запах? Ведь это так сложно скрыть…

– Если мы будем с вами работать, – тут сестра Ямми зазвучала ниже Моргана Фримена, что казалось совершенно невероятным для такой коротенькой особы, – Я подскажу вам рабочие способы.

– Понимаю. Конспирация?

– Конечно! Контрацепция тоже! Говорю вам, жизнь не кончается в этих стенах!.. Любая запрещёночка…

– Вас, наверное, ждут другие пациенты? – вдруг спросила мисс Шелдон.

– Нет, я уже разнесла все заказы на сегодня, – не уловив намёка, брякнула сестра Ямми, и здесь пожилая сыщица вновь не совладала со своим любопытством:

– И что же сегодня заказывали мои соседи?

Тут сестра Ямми очень строго посмотрела на мисс Шелдон, задрала нос и сухо молвила:

– Я не раскрываю личных данных моих клиентов, это конференциальная информация, – и немедленно принялась перечислять весь свой сегодняшний груз вместе с адресатами.

– Я благодарю вас, Офелия! – Мисс Шелдон приложила значительные усилия, чтобы перекричать свою гостью. – Я подумаю над вашим предложением.

– И я никогда не прошу с постояльцев никакой платы за мои услуги! – не унималась сестра Ямми, пока хозяйка комнаты толкала её к выходу. – Это всегда на ваше усмотрение. Все по-разному платят, например, мистер Албридж особенно щедр, десять фунтов для него…

Насилу отделавшись от болтливой санитарки, мисс Шелдон закрыла дверь, задёрнула занавеску и, переведя дух, озадачилась поиском таблички «не беспокоить». Тем временем в щель под дверью тихо протиснулся вчетверо сложенный лист бумаги, подписанный кратко и красноречиво: «Каталог».