Укради мое сердце

Глава 48

POV Вероника

Месяц длился дольше, чем год. И если сначала я закрылась в четырех стенах, смотрела сериалы, читала книги и на улицу выходила только для того, чтобы купить продукты в супермаркете, то потом старалась быть занятой каждую чертову минуту.

Хожу в зал, гуляю у моря, кормлю чаек, подолгу сижу в кофейнях и брожу по торговым центрам. Внимательно оглядываюсь по сторонам в ожидании того, что вот сегодня я точно познакомлюсь с каким-то хорошим парнем, влюблюсь в него без памяти и навсегда забуду о Роме. О его умелых руках, чувственных поцелуях. О том, как рядом с ним учащенно билось мое сердце и захватывало дыхание.

Но ничего не случалось. Я все так же засыпала в одиночестве и каждую ночь видела сны о нем. Он то клялся мне в любви, то зло смеялся в лицо, обзывая дурой. То целовал меня, то уходил к другой. Я просыпалась среди ночи в холодном поту и до утра листала в телефоне наши фотографии, которые все никак не хватало сил удалить навсегда.

А потом целую неделю мне было плохо. Мутило от одного запаха еды, а по утрам выворачивало наизнанку.

— Это отравление, просто отравление, — успокаивала себя, не позволяя прокрасться даже мысли о том, что это может быть беременность.

Но давайте смотреть правде в глаза. У меня уже четыре или пять недель задержки, а вот теперь и токсикоз. Все признаки налицо.

Несколько дней я ходила вокруг аптеки, раздумывая над тем, чтобы и дальше оставаться в неведении, но жить в неизвестности было невыносимо. Я даже таблетку от головной боли боялась принять — вдруг наврежу ребенку?

И вот я в аптеке. Нервно вышагиваю вдоль кассы, рассматривая то «Аскорбинку», то тесты на беременность. Очередь движется слишком быстро. Я даже не успеваю собраться с мыслями, когда до меня доносится голос фармацевта:

— Девушка, вы так и будете стоять?

— А, да, простите. Можно мне… витамин С, — начинаю издалека. — И тест… — тихо шепчу я, покрываясь краской стыда и пряча правую руку в карман куртки. Чувствую себя хуже воровки. Мне должно быть все равно, что подумает обо мне незнакомый человек, но меня задевал тот факт, что первой мыслью работников и посетителей аптеки точно будет: «Залетела». — Пять штук, — добавила чуть погодя.

До квартиры я не шла — летела. Не снимая сапоги, забежала в ванную, распечатала первую коробочку и внимательно изучила инструкцию. Потом с замиранием сердца смотрела, как на первом тесте появляется одна, а потом и вторая полоски.

Идиотские тесты все до одного показали две полоски.

— Черт, черт, черт! Только не это, пожалуйста, только не это! — из груди вырвались первые рыдания, и я прикрыла рукой рот, пытаясь заглушить их.

Мне девятнадцать, у меня нет дома, нет работы, и я беременна. Перспективы ошеломляющие. А ещё можно навсегда забыть о спорте. Отличный прощальный подарок от Соловьева. Ну теперь я точно никогда не забуду о нем.

Мне вдруг стало до боли обидно за своего ребёнка. За то, что его никто не ждёт. За то, что он нежеланный. За то, что, в отличие от других женщин, я не визжу от радости, бросаясь на шею любимому от ошеломляющей новости скорого материнства.

Я вытерла рукавом глаза, выбросила в мусорное ведро тесты и решила сделать вид, что ничего не случилось. В конце концов, тесты ведь иногда ошибаются. Даже залезла в интернет, чтобы найти информацию, какая вероятность того, что две полоски не гарантия беременности. Поправочка: две полоски на пяти тестах.

Уснуть так и не удалось. Всю ночь я представляла свою жизнь матери-одиночки. Вспоминала своё детство в старой обшарпанной комнате и поняла, что я не хочу такого будущего своему ребёнку. Но что я могу ему дать? У меня на счету не так много накоплений, чтобы не один год безбедно прожить с младенцем на руках.

Все выходные я искала выход из сложившейся ситуации, даже подумывала позвонить Роме и огорошить его новостью, но не решилась. Так и замерла с телефоном в руке.

Мое метание по квартире закончилось тем, что я всё-таки пошла к гинекологу, чтобы официально подтвердить свой «диагноз». Перед кабинетом под дверью на мягком диванчике сидела женщина, поглаживая округлый животик, а муж с нежностью в глазах смотрел на ее, обнимал и легко целовал то в висок, то в плечо. Я быстро отвела взгляд от супружеской пары, смахивая с глаз подступившие слёзы. Я стала слишком эмоциональной.

— Ромашкина. Вероника Ромашкина, — выглянула из кабинета медсестра.

— Это я.

— Проходите.

Мои ноги вдруг задеревенели, и я с трудом заставила себя встать и сделать несколько шагов. Я никогда до этого не была на настоящем приеме у гинеколога и сильно нервничала.

— Жалобы? — Женщина лет сорока оторвалась от бумажек и направила на меня свой цепкий взгляд.

— Я… я… я, кажется, беременна. — Я старалась смотреть куда угодно, только не на врача. Щеки заливал румянец, словно я рассказала ей, где и в каких именно позах мы с Ромой сделали ребёнка.

Нина Алексеевна задала несколько вопросов, а я нервно теребила в руках шарфик, пытаясь вспомнить, когда точно в последний раз была менструация и незащищённый секс.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ясно, раздевайтесь и ложитесь на кушетку, сейчас сделаем узи.

Мне казалось, что все это происходит не со мной, даже когда я услышала биение сердца малыша, была где-то в прострации. Через две недели я должна быть на сборах, готовиться к чемпионату Европы. Возможно, даже смогла бы пробиться в сборную на Олимпийские игры. А теперь что? Нищета, одиночество и маленький розовый комочек.

— Девятнадцать лет, — начала доктор, выписывая мне направление на анализы, — и о чем вы только думаете? Сами же ещё дети. В общем, если будете делать аборт — не тяните. Срок у вас уже приличный.

Меня передернуло от одного этого слова. Похоже, я выглядела настолько несчастной и перепуганной, что Нина Алексеевна даже не сомневалась в моем выборе.

— А если не надумаете, то через две недели можете становиться на учёт.

— Х-хорошо, спасибо. — Я взяла со стола снимок узи, пытаясь понять, где же там мой малыш. Но, кроме черно-серых разводов, ничего не видела. Подхватила со стула свои вещи и вылетела из кабинета, чуть не сбив с ног какую-то беременную женщину.

На глазах навернулись слезы. И к радости они точно не имели никакого отношения. Дышать было так тяжело, что пришлось на несколько минут присесть на скамейку в коридоре, чтобы собраться с мыслями.

Я не знала, что делать. Была в полной растерянности. Как я вообще могла забеременеть?

— Девушка, с вами все в порядке? — ко мне обратился медработник, и я утвердительно закивала в ответ. Вылетела из клиники, застегивая куртку поплотней, потому что с этого дня мне нужно беспокоиться не только о своем здоровье, и, растирая слезы по лицу, поплелась по не расчищенной от снега аллее.

Я была настолько глубоко погружена в свои мысли, что не слышала шагов позади и вздрогнула, когда кто-то схватил меня за руку и резко развернул к себе лицом.

— Скажи, что ты ничего не сделала. — Мои глаза расширяются от удивления, когда я вижу перед собой Рому. В одном свитере, без шапки и шарфа.

Его лицо перекошено от ярости, а пальцы больно впиваются в мое запястье. Я ничего не слышу вокруг, просто жадно рассматриваю его лицо, наслаждаюсь любимыми черточками и из последних сил держусь, чтобы не броситься ему на шею.

— Ника, ну, не молчи же! — Он встряхивает меня за плечи, а я не могу понять, о чем он.

— Что?

— Ты ведь оставила ребенка, да? — Он впивается в меня взглядом, ожидая ответа, а я не понимаю, как он обо всем узнал.

— Как… откуда ты?.. — Я вижу в его глазах свое отражение. Страх, паника, боль, неизвестность. Если бы он не держал меня сейчас, я бы свалилась на землю. Весь спектр эмоций подхватывает меня и кружит над землей. Кажется, я забываю, как разговаривать. Хочу сказать, как скучала по нему, хочу спросить, почему он так поступил со мной, хочу признаться, что это не я отправила тот пост, но все, что могу сейчас сделать, — прижаться к его теплой груди, крепко обнять его руками и горько разреветься. Я слышу, как сильно бьется его сердце, чувствую запах его ментоловой жвачки и боюсь открыть глаза, потому что это все может оказаться всего лишь сном.

— Ну, тише-тише, Ника, солнышко. Давай, идем в машину, здесь холодно, — Рома успокаивает меня, как маленькую девочку, гладит рукой по голове поверх шапки и ведет меня в сторону стоянки. Помогает забраться в высокий внедорожник, обходит его и садится на водительское кресло.

Я стараюсь выровнять дыхание, перестать всхлипывать, чтобы не выглядеть так жалко. Мы молчим, несмотря на то, что нам есть что сказать друг другу. Я ждала этой встречи почти два месяца.

Вместо слов я достаю из сумочки уже помятую распечатку УЗИ и дрожащими руками протягиваю парню. Прячу от него свой взгляд, рассматривая пушистые хлопья снега за окном.

— Вот тебе и посидел на ваших бабских пабликах, — усмехнулся он, — в первый раз вероятность забеременеть равна нулю, забеременеть можно только в середине цикла, бла-бла-бла, — он состроил забавный голос, но злости в нем не было. Это немного успокоило меня. — Тебя Соня увидела, — после небольшой паузы взволнованным голосом произнес он. — Ты собиралась мне сказать? Если бы я сегодня не повез ее в клинику, что бы было, Вероника?

Я молчу. У меня нет ответа.

Остаток времени мы сидим в тишине. Иногда я бросаю на Рому короткие взгляды, но понять, о чем он думает, не удается. Наше уединение прерывает Соня.

— Ну как ваши дела? — со счастливой улыбкой спрашивает она. В ответ снова тишина. — Ясно. Мне погулять, пока вы пообщаетесь?

— Нет. Я отвезу вас домой. — Рома с силой сжал руль и медленно выехал с парковки.

Тихий звук мотора и тепло разморили меня, и я не заметила, как уснула. Впервые за долгое время мне не приснилось ничего плохого. А когда проснулась, мы были на подъездной дорожке у дома Ромы, а его самого в салоне авто не было.

— Ник, идем. — Соня открыла дверку авто, и по ее выражению лица я поняла, что она нервничает.

— А где Рома?

Соня молчала.

— Где он? — Я оглядывалась по сторонам в поисках парня, но вокруг лишь белый снег.

— Этот идиот схватил ключи от байка и куда-то уехал. В такую погоду! Был бы он на несколько лет младше, я бы его хорошенько выпорола! — воскликнула она, смотря куда-то вдаль.

— Как уехал? — Из моих легких одним махом вышибли весь воздух. Неужели решил подумать обо всем вдали от меня? Мне стало страшно. Особенно потому, что сейчас было не самое лучшее время, чтобы рассекать по улицам на байке. С импульсивностью Соловьева можно ожидать чего угодно.

— Идем в дом, холодно. Ничего с ним не случится.