Украина — это Палестина, а не Израиль

Украина — это Палестина, а не Израиль

Как-то я спросил младшего сына, может ли он передать мне соль. «Конечно, я могу!», - ответил он, но никаких действий за словами не последовало. Тогда мне пришлось снова повторить просьбу, на что сын ответил: «Ты спросил, могу ли я передать соль - я ответил. Но ты же не сказал, что я должен это сделать.»

Кто в этой ситуации свободнее: я или мой сын? Если мы понимаем свободу как свободу выбора, то мой сын был свободнее, ведь имел дополнительный выбор относительно того, как мой вопрос толковать. Он мог воспринять мои слова буквально, или же истолковать их как просьбу, сформулированную в виде вежливого вопроса. Я, со своей стороны, фактически отказался от этого выбора, автоматически положившись на общепринятый смысл.

А теперь представьте мир, где гораздо больше людей в повседневной жизни ведет себя так, как тогда мой надоедливый сын. Мы никогда точно не знали бы, что именно имеет в виду собеседник, и тратили бы огромное количество времени на бессмысленные толкования. Разве это не удачное описание политической жизни последнего десятилетия? Дональд Трамп и другие ультраправые популисты пользуются тем фактом, что демократические политики полагаются на определённые неписаные правила и обычаи, которые можно нарушать, когда захочется, и при этом избегать ответственности, неявно обходя закон.

Накануне следующих президентских выборов трамповские лакеи из Республиканской партии преследуют именно такую стратегическую цель. Согласно их маргинальной юридической концепции, в федеральном законе о выборах есть лазейка: законодательный орган в определённом штате может назначать своих избирателей, если госсекретарь признает неспособность засвидетельствовать результаты выборов. Республиканцы, выступающие против выборов, сейчас баллотируются на те должности, которые позволят им пренебречь волей избирателей 2024 года. Таким образом Республиканская партия пытается разрушить одну из главных основ демократии: что все политические участники должны говорить на одном языке и придерживаться одинаковых правил. В противном случае, страна окажется на пороге гражданской войны - такого последствия сейчас ожидает почти половина американского населения.

То же условие можно приложить и к глобальной политике. Для слаженной работы международных отношений, все стороны должны по крайней мере говорить на одном языке, используя такие понятия, как «свобода» и «оккупация.» Россия, очевидно, это условие обходит, когда называет свою захватническую войну в Украине «спецоперацией» по «освобождению» страны. Однако украинское правительство также попало в эту ловушку. Выступая 20 марта 2022 года в израильском Кнессете, Владимир Зеленский сказал: «Мы в разных государствах и в совершенно разных условиях. Но угроза одна: и у нас, и у вас - тотальное уничтожение народа, государства, культуры. И даже имени: Украины, Израиля.»

Палестинский политолог Асад Ганем назвал речь Зеленского «позором, когда речь идёт о глобальной борьбе за свободу и освобождение, в том числе палестинского народа.» Зеленский «поменял местами роли оккупанта и оккупированного.» Я согласен. И я также согласен с Ганемом, что «нужно оказать всю возможную поддержку украинцам в противостоянии варварской агрессии [России].» Без военной поддержки Запада, Россия оккупировала бы значительную часть Украины, разрушив опору международного мира и порядка, а именно целостность границ.

К сожалению, речь Зеленского в Кнессете далеко не единичный случай. Украина часто публично поддерживает израильскую оккупацию. В 2020 году она вышла из Комитета ООН по вопросам осуществления неотъемлемых прав палестинского народа, а в прошлом месяце украинский посол в Израиле Евгений Корнийчук заявил, что: «Как украинец, чья страна переживает жестокое нападение соседа, я сочувствую людям Израиля.»

Эта параллель между Израилем и Украиной абсолютно неуместна. Положение украинцев как раз больше напоминает положение палестинцев на Западном берегу. Да, израильтяне и палестинцы по крайней мере признают субъектность друг друга, пока Россия утверждает, что украинцы на самом деле просто русские. Но Израиль не только отрицает, что Палестина является нацией (как это делает Россия с Украиной) — палестинцам отказали в принадлежности к арабскому миру (как в свое время украинцам — к Европе). Более того, Израиль, как и Россия — ядерная супердержава, которая де-факто колонизирует меньшее, гораздо более слабое государство. Израиль делает то же, что и Россия на оккупированных территориях Украины — практикует политику апартеида.

Хотя лидеры Израиля и поддерживают Украину, но любезностью не отвечают. Вместо этого они балансируют между двумя огнями, ведь нуждаются в российском умиротворении своих военных ударов по Сирии. А полная поддержка Израиля со стороны Украины главным образом отражает идеологическую заинтересованность украинских лидеров выдать свое сопротивление за защиту Европы и европейской цивилизации от варварского тоталитарного Востока.

Такое оформление идеи сопротивления неубедительно, поскольку требует замалчивания роли Европы в становлении рабовладения, колониализма, фашизма и тому подобного. Крайне важно, чтобы дело Украины рассматривалось в универсальных терминах, вокруг общих понятий и толкований таких слов, как «оккупация» и «свобода». Сводить войну в Украине к борьбе за Европу означает пользоваться теми же формулировками, что и «придворный философ» Путина Александр Дугин, который проводит границу между «русской правдой» и «европейской правдой». Сужение конфликта до европейских границ усиливает глобальную пропаганду России, представляющую вторжение в Украину как акт деколонизации — часть борьбы против западного неолиберального доминирования и необходимый шаг к многополярному миру.

Рассматривая израильскую колонизацию Западного берега как борьбу за свободу, Украина легализует агрессию другого государства, тем самым ставя под угрозу собственную вполне оправданную борьбу за свободу. Рано или поздно придется сделать выбор. Будет ли он действительно европейским, представляющим универсальный эмансипационный проект, который Европу и определяет? Или станет частью популистской волны новой правой руки?

Когда Украина спросила Запад: «Можете ли вы передать нам гаубицы?», Запад не стал цинично отшучиваться: «Да, мы можем!», а потом сидеть, сложив руки. Западные страны приняли взвешенное решение отправить оружие для борьбы с оккупантами. А когда палестинцы просят какой-либо поддержки, то получают лишь пустые заявления, дополненные солидаризацией со своим угнетателем. Когда они просят соль, её передают врагу.