Уральскому добровольческому танковому корпусу посвящяется

С благодарностью историку Виктору Правдюку за сериал "Вторая мировая война. День за днём", в духе которого написана эта поэма.

УРАЛЬСКОМУ ДОБРОВОЛЬЧЕСКОМУ ТАНКОВОМУ КОРПУСУ ПОСВЯЩАЕТСЯ

ПОДВИГ НАРОДА

Ушедшие в бессмертие- славны вовеки

ПРЕДИСЛОВИЕ

Школьнику на 1-е сентября.

Мой юный друг, ты в школы лоно

В сентябрьский этот первый день,

Который впечатлений полон,

Ступил под дружескую сень,

Чтобы, не зная лени, скуки,

Освоив многие науки,

Тот знаний получить багаж,

Которые, в век новый наш,

Необходимы совершенно,

Чтоб жизни твоей взрослой чёлн,

Одолевая натиск волн,

Ведомый знанием бесценным,

Уверено пришёл к брегам,

Которые избрал ты сам.

Непросто мир устроен этот;

Непросто и постичь его.

Но над невежеством победа,-

Победа света самого

Над тьмой; Познания веками,

Учёных мудрецов трудами,

Росли и множились для нас;

И предстоит тебе сейчас,

Грызя гранит предметов многих,

Постичь законы их и суть;

И, провождая в этот путь,

С учителем, порою строгим,

Но любящим, однако, вас,

Я говорю вам: в добрый час!

Но, кроме прочих знаний, кои,

Программой общей, юный друг,

За годы обученья в школе

Во множестве тебе дадут,

Наставники и педагоги,

За что признательности многи

Они получат, и не раз,

Хотел бы я тебе сейчас,

Без надоедливой докуки,

Но настоятельно при том,

Приподнести рассказ о том,

Что знаем мы, — героев внуки,

О героическом пути,

Что прадедам твоим пройти

Пришлось в те лихолетья годы,

Когда вопрос стоял ребром:

Нам отстоять свою свободу,

И победить врага при том,

Иль покориться супостату,

Чтобы сапог его солдата

Всё то, что свято нам, попрал,

Захватывал, порабощал;

Чтоб деспот, сдуру возомнивший

Что он владыкой мира стал,

Нас, как народ, уничтожал,

Нас "нелюдьми" провозгласивши,-

О том поэму, юный друг,

Прими из самых первых рук.

Зачем, — ты спросишь, — беспокоить

Твой неокрепший ум младой

Жестокою картиной боя

В кровавой схватке мировой?

Зачем, оставив развлеченья,

В благополучном дней теченьи,

Тебе об этом узнавать?

На то, мой друг, хочу сказать:

Когда б не подвиг тех героев,

С врагом вступивших в смертный бой,

То нас и не было б с тобой;

И незабвенен каждый воин,

Отдавший жизнь свою за нас,

Чтоб мирно жили мы сейчас.

Часть первая.

НАЧАЛО

Когда замолкли пушек громы

Кровавой Первой мировой,

Масштабом жертвы принесённой

Мир ужаснулся; под травой,

Могильной, миллионы многи,

Как страшные войны итоги,

Лежали жертвою её,-

Кем пировало вороньё,

Кто никогда уж не вернётся

Ни к детям, ни к жене своей.

Казалось, той войны страшней

Увидеть миру не придётся;

Что бог войны, жестокий Марс

Огромной жертвой сыт сейчас,

Что Рейх, который рухнул ныне,

Из праха не восстанет вновь;

И разум больше не покинет

Всё человечество, и кровь

Уже не будет больше литься,

И что Всевышнего десница

На созидание людей

Направит волею своей.

Увы, пора иллюзий эта

Промчалась, пронеслась, прошла;

И снова два своих крыла

Орёл германский на пол-света

Раскинул, требуя реванш,

Войдя опять в войны кураж.

Германский меч ковался снова;

И фюрера их гений злой

Ведёт германцев к бойне новой,

И снова- бойне мировой.

Нет, что-то было в нём от беса,-

И, демоном он не был если,

То бесноватым, точно, был.

Он Рейх создал, — он Рейх сгубил.

Но это- в будущем, а ныне

Он жадно смотрит на Восток;

И вторгнуться в славян чертог

Теперь, конечно, не преминет-

Ведь он своих военных сил

Уже довольно накопил.

И вот, война заполыхала,-

Сентябрьским утром началась;

И, первой жертвой, Польша пала,

И он плодов победы всласть

Вкусил от своего блицкрига.

Немецкое полякам иго

Большой ценою обошлось;

Но вскоре и другим пришлось,

Премногим испытать народам,

Машины Вермахта удар:

Париж, покорный, тоже пал,

И вот утратила свободу

Уже почти Европа вся.

Немецкий ввысь орёл взвился'

Над покорённым континентом

И крылья распростёр над ним.

Но остановится ль на этом?

О, нет, конечно же! За сим

Он подло нападёт на росса;

Не побоится он колосса,

Ведом иллюзией своей,

Что нет Германии сильней,

И, веря, что Союз Советский

Стоит на глинянных ногах,

И что он сразу рухнет в прах,

Когда его солдат немецкий

Штыком или прикладом ткнёт,

Иль сапогом тяжёлым пнёт.

Вотще, ефрейтор бесноватый!

Когда б историю ты знал,

Австрийский выскочка проклятый,

Завету Бисмарка внимал,

Да не страдал бы амнезией,

О том, что воевать с Россией,

Никак Германии нельзя,-

Другая, верно бы, стезя

Тебя ждала. Но ты, не внемля,

Всем вразумительным словам,

И, на беду себе и нам,

На нашу вскоре вторгся землю.

Что ж! Всяк истории урок-

Как правило, увы, — невпрок.

Увы, в то время роковое,

Россия, — в те года- "Союз",-

Братоубийственной войною,

И, я сказать не побоюсь,-

Самоубийственною даже,

Великая Держава наша,-

Хоть сохранить себя смогла,-

Весьма ослаблена была.

Наследие разрухи страшной

Стремились мы преодолеть,

Отстроить заново суметь,

Не проиграть; во дне вчерашнем

Стране фатально не застрять

И безнадёжно не отстать.

Страна все напрягала силы,

Саженным шагом шла вперёд;

Но, времени нам не хватило

И в сорок первый, адский год,

Ещё мы не были готовы

К войне Второй всемирной новой;

И враг, конечно, это знал

И времени он нам не дал,

Чтоб встали на ноги, окрепли;

И вот, в тот, самый длинный день,

Люфтваффе смертоносной тень

Легла уже на нашу землю…

Войны иной явилась новь:

Броня, моторы, бомбы, кровь…

Теперь была война моторов,

Манёвра, — новая война.

Мы в этом убедились скоро,-

Когда, незваная, она,

И смертоносная, грозою,

На нас обрушилась; косою

Своей теперь гуляла смерть…

Германцу удалось суметь,

Удар нам нанеся нежданный,

В воинственный войдя кураж,

Потенциал военный наш

Побить, и не на поле бранном:

Без объявления войны,

Люфтваффе, с неба вышины,

Уже объекты поражало,

Когда Германии посол,

Хоть тем и был смущён немало,

В кремлёвский кабинет вошёл.

Дрожащим голосом, несмело,

И как-то даже неумело,

Граф Молотову зачитал

Тот меморандум, что прислал

Их фюрер, сумасшедший малость.

В нём слова не было "война",

Но что в том проку, коль она

Вовсю в то время полыхала?

Пришла огромная беда:

"— Война?"

"— По-видимому, — да."

Он, Шуленбург, был против этой

Безумной, пагубной войны

С великою "Страной Советов";

Но ведь послы принуждены

Исполнить приказанье свыше,

От гитлеровской власти высшей.

И, забегая чуть вперёд,

Скажу: он в заговор войдёт,

И, наряду с другими, позже,

Он против Гитлера восстал;

Когда же их постиг провал,-

Нацистами был уничтожен.

Он, хоть Германию любил,

Но другом для России был.

И так, от Баренцева моря

До Чёрного — Армагедон.

Войну нам объявили вскоре

Приспешники со всех сторон,

Вассалы Гитлера в Европе;

Кто был на нас за что-то в злобе,

Или холуйствовал пред ним,

Иль по причинам, по другим,-

Собрались новые ландскнехты

В крестовый против нас поход.

Какой же ждёт теперь исход

Отечество, народ, всех тех, кто

Не хочет покориться им,

Кто перед Гитлером самим

Не пал покорно, раболепски?

В то время был большой вопрос:

А сможет ли Союз Советский,

Великий достославный росс,

И вместе с ним семья народов,

Не пасть и отстоять свободу?

Все те, кто с Запада смотрел,

И более всего хотел,

Чтоб штык германский обломался,

Чтоб немец, как Наполеон,

Побит в лесах, со всех сторон,

В снегах российских потерялся,

И, обескровлен, истощён,

В конце концов был побеждён,-

Теперь всё меньше уповали,

Что россы смогут устоять;

Теперь казалось: уж едва ли

Немецкую стальную рать

Хотя б остановить возможно,

Что росс последним вложит в ножны

Свой немощный, казалось, меч;

И свою землю уберечь

В войне он этой неспособен.

Так думали они тогда,

Германец смело шёл когда,

Апокалипсису подобен,

Когда вокруг горело всё

И пировало вороньё.

Война объявлена "Народной";

Но таковой, — потом она,

Чуть позже станет, — всенародной:

Грядёт Священная Война.

Пока же враг молниеносно

Осуществлял амбициозный

Блицкрига грандиозный план:

И в окружения капкан

Всё больше попадало наших

Военных кадровых частей,

Аэродромов, крепостей…

И горькую придётся чашу

Попавшим в плен потом испить;

Немногим суждено дожить

До светлых дней освобожденья;

А Вермахт всё идёт вперёд,

Не зная страха, изможденья,

Своей стальной машиной прёт

На Ленинград, Москву и Киев;

Вновь, как во времена Батыя,

Пришла смертельная беда,-

Теперь другая уж орда

Нахлынула стальной лавиной,

И снова, вместо их жилищ,

Славянам-ужас пепелищ

И смерти вновь оскал звериный,

И смерть безжалостно косит,

И иго снова нам грозит.

И вот уже захвачен Киев,

Уже в осаде Ленинград;

И сплошь известия плохие

Безостановочно летят.

Казалось, снова так случится,

Что, как в Европе, повторится

Блицкриг германский и у нас;

Однако же, на этот раз,

Теперь, — не как в Европе было

В недавние те времена,

Когда, побитая, она,

И противостоять не в силах,

Безвольно и позорно так

Выкидывала белый флаг.

Из громких Геббельса реляций

Народ немецкий и не знал,

Как русские умеют драться,

И, пусть пока росс отступал,

Терпел пока что пораженья,

Однако, в стойкости в сраженьи

Не уступал германцу он;

Не может трусостью клеймён,

Быть тот, кто дрался в рукопашной,

Кто самолёт вёл на таран,

Кто обескровленный от ран,

С гранатой шёл на танк бесстрашно,

Кто добровольцем на войну,

Детей оставив и жену,

В патриотическом порыве,

Коль Родина-воззвала-мать,

Шёл массово, узрев в призыве

Сыновий долг, что он отдать,

Священной клятвою с ней связан,

Великой Родине обязан.

Война, что русских потрясла,

В народную переросла

Теперь уже на самом деле;

Теперь народ, сплотившись, встал,

И даже те, кто проклинал

Быть, может, большевизм доселе,

Чтоб защитить свой дом родной,

Шли в яростный, нещадный бой.

Теперь немецкого блицкрига

Всё больше вязло колесо

В сопротивлении великом;

Всё более немецких псов

Себе могилу находили,

В земле, которую решили

Военной силой отобрать,

Наслав неисчислиму рать.

Кресты железные на шее

Уже берёзовым крестом

Заменой были им потом,-

Закономерный для злодеев

И поучительный финал

Теперь врага в России ждал.

Но до Победы путь был долог;

Пока шёл сорок первый год.

Теперь к столице рвётся ворог,

И всё растёт число невзгод,

Что, как из рога изобилья,

Как будто, на люфтваффе крыльях,

На нас, проклятые летят:

Уже блокадный Ленинград

Без продовольствия оставлен,

Под Вязьмой, Брянском, вновь "котёл",

Германский вновь парит орёл,

И на Москву теперь направлен

Их операции "Тайфун",

Решающий, казалось, штурм.

Кто защитит теперь столицу?

Казалось, немцу путь открыт;

Последним штурмом навалиться,

Казалось, и российский щит

Падёт под их мечом крушащим;

Но силе их превосходящей

Самоотверженность людей

В защите Родины своей

Неодолимою преградой,

И стойкой, встала на пути.

И не дадут врагу пройти

Из ополчения отряды,

Несчётно коих полегло,

Но кто остановили зло,

С дивизями из Сибири;

И в подмосковных тех снегах

Они врага остановили,

А многих и повергли в прах.

Теперь мы сами наступленье,

Решительно, без промедленья,

Уже готовили, своё:

Добить фашистское зверьё,

Как, некогда, Наполеона

Великой армии самой,

Той достопамятной зимой,

Пришлось в снегах погибнуть оных,-

Так, думали, и немца мы

Побьём в течении зимы.

Но немец крепче оказался

Наполеоновской орды;

И, хоть побитый, он не сдался,

И, отступивший, до поры,

Готовился он к схватке новой.

К зиме российской не готовый,

Всё ж выстоял, однако, он;

И ни разбит, ни побеждён

Увы, пока он нами не был.

Хоть план и провалился их,

Но уничтожить их самих

Всё также бьющихся свирепо,

Нам в зиму ту не удалось;

Хотя и лихо им пришлось.

* * *

Ты знаешь, юный мой читатель:

Былинных лет богатыри,

Русь защищавшие в года те,

Давно уж кои утекли

И канули теперь уж в Лету,

Лет тысячу, быть может, где-то,

А то- и более, назад,-

Как летописи говорят,

Имели меч, копьё да сбрую,

Кольчугу, палицу да щит;

И тем враг был — всего лишь, бит.

Потом, в эпоху уж другую,

С изобретеньем порохов,

Стал лик войны уж не таков:

Теперь загрохотали пушки

И нарекли их: "Бог войны";

И порох стал донельзя нужен,

Медеплавильные нужны

Для их литья теперь заводы;

И, в достославные те годы,

Царь Пётр Великий, на Урал

Татищева отправив, дал

О том наказ ему державный:

Заводы строить, плавить медь,

Дабы орудия иметь

И побеждать врагов злонравных,

На поле боя и в морях;

Чтоб в войске и на кораблях

В достатке было пушек новых.

И, в устье Егошихи вот,

В прикамских девственных дубровах,

Заложен здесь, у нас завод.

Так Пермь когда-то зарождалась;

И с ней история писалась

Великих всех трудов, побед,

Трёхсот, на протяженьи, лет.

Но век двадцатый- век моторов.

Теперь, в войне чтоб победить,

Нам супостата нужно бить

Не как во времена монголов,-

Мечом в кольчуге, со щитом,-

Теперь немного проку в том.

Господствует на поле боя

Теперь, одетое в броню,

Оружие совсем другое.

И лишь железному коню

Под силу стало в наступленьи

Победу одержать в сраженьи

И оборону одолеть,

Неся врагу разгром и смерть.

Перед войной ещё, в те годы,

Продукцию, что для войны,

Увы, на западе страны,-

КБ научные, заводы,-

Производили в основном;

Смертельная опасность в том

Теперь Отечеству грозила:

Чтоб от бомбёжки их спасти,

Правительство тогда решило

Их на Восток переместить.

Урал опорой стал державы;

Где прежде дикие дубравы

Шумели, до времён Петра,

Теперь стояли города;

И недра щедрые давали

Стране и уголь и металл,

И наш народ всё отдавал,

Что мог он, чтобы побеждали

Прикамья, в том числе сыны

На поле боя той войны.

Теперь бессчётно эшелонов

В эвакуацию неслось;

Порой, и для скота в вагонах,

Рабочим ехать в них пришлось;

К нам, в Молотов, в Свердловск, в другие

Большие центры, заводские,-

Вдали от фронта, в города,

Шли друг за другом поезда.

В бараках размещались люди,

В землянках даже иногда;

И подвиг тех людей труда

Пока мы живы- не забудем,

Победу кто в тылу ковал

И всё, что нужно фронту дал.

"В Химград." Куда? Где этот город?

В краю и в области какой?

Где нынче будут делать порох?

В секретности тех дней большой,

Рабочие, входя в вагоны,

Заполненные эшелоны,

Куда отправят их теперь

Не ведали; но вскоре Пермь

Их приняла и разместила:

"— Тут станция Химград?" "-Курья!"

В суровых буднях, без нытья,

Чрезмерно напрягая силы,

Чтоб росс фашиста победил,

Ковал победу русский тыл.

Боеприпасы, пушки, порох, -

Всё невозможно перечесть,

Давал Урал- страны опора

Для Родины, для нашей; здесь,

Как и по всей стране Великой,

Народ, от мала, до велика,

Сплотился, в трудовой встал строй,

Чтоб в смертной бойне мировой

Защитник был наш обеспечен

Всем, нужно что, чтоб победить,

Чтоб супостата мог он бить,-

Народ трудился безупречно;

Подростки, женщины уже,

Чтоб заменить отцов, мужей,

Тех, что ушли и воевали

За Родину свою, на фронт,

Заместо них к станку вставали

За это- низкий им поклон.

Пришла весна сорок второго…

И небо, заревом багровым,

Сулило снова лишь одно:

Опять Титанам суждено

В сражении сойтись нещадном,

Которое должно решить,

В войне кто должен победить;

Германец, хоть, побит изрядно,

Исполнен рвения опять

Реванш за пораженье взять.

Но где ударит он, проклятый?

Мы на Москву удара ждём,

А Гитлер, враг славян, заклятый,

Пойдёт совсем другим путём:

Удар он свой на юг направит,

И вновь нас отступать заставит;

На Сталинград и на Кавказ-

План генеральный в этот раз.

Ему российская столица

Теперь уже не так важна:

Ведь, дозарезу нефть нужна,

А то- грозит остановиться,

Военная машина вся,

В войне с Россией крах неся.

Бить немца летом, — то доселе

Не удавалось никому;

И пораженье мы терпели

Под Харьковом и на Дону.

В июне был Ростов захвачен;

Ужели навсегда удача

Лик отвернула свой от нас?

Неужто, Сталинград, Кавказ

Падут под натиском германца?

И враг, казалось, так силён,

Что Волгу перережет он.

И миру стало вновь казаться,

Как в сорок первом том, опять,

Что мы не сможем устоять.

Хоть героически сражались

Отчизны верные сыны,

В тылу все силы напрягались,

Чтоб победить смогли они,

Но свастика над Волгой вскоре,

Неся огромное нам горе,

Явилась в августовский день:

Немецких самолётов тень,

Возникла вдруг над Сталинградом;

И начался кромешный ад:

И стёрт в тот день был Сталинград,-

Врата разверзлись, будто, ада:

Горела даже Волга, — нефть,

Пылала, разлившись по ней,

Весь город пламя пожирало;

А то, что не могло гореть,-

Бомбардировкой разрушало

Люфтваффе, всюду сея смерть.

И города в тот день не стало…

Но это было лишь начало

Жестокой битвы, что потом

Ознаменует перелом,

Что мира потрясёт народы;

Провозглашён один завет:

"Для нас земли за Волгой нет!"

Во все войны проклятой годы,-

И до, и после, — нет другой

Свирепой, яростной такой,

Как в Сталинграде битвы страшной;

За пядь земли, за каждый дом

Сражались, вплоть до рукопашной,

В ожесточении святом.

Кромешный ад и днём и ночью:

Везде, кругом всё рвётся в клочья

От мин, снарядов и от бомб;

Полк прибывает за полком,

И в бой немедленно вступает

И то, что враг захватит днём,-

Наш, под неистовым огнём,

Обратно ночью отбивает.

Так в битве день за днём идёт,

И вот уж осень настаёт;

И в схватке уступить, жестокой,

Ни мы не можем, ни они;

Хотя потерь уже премного

Понесено за эти дни.

Но враг, потери не считая,

Всё рвётся к Волге, полагая,

Что только Сталинград падёт,-

И окончательная ждёт

Их грандиозная победа.

Они не ведают о том,

Что грандиозный ждёт разгром

И песенка их будет "спета",

И смерть их выкосит сама,

Едва лишь русская зима,

В права свои вступивши вскоре,

Им тут устроит "белый ад";

Им, всей Германии на горе,

Отныне будет Сталинград

На свете словом самым страшным.

Им не вернуться в день вчерашний,

Где от победы, от одной,

Они, блистательно, к другой

Шагали, страны покоряя,

Блицкригом поражая мир,

А бесноватый их кумир,

Над ними флаг свой развевая,

Кричал тогда: "Великоросс-

На глиняных ногах колосс!"

Когда зима, покровом снежным,

Покрыла, в ноябре, поля,

Окрест лежащие безбрежно,

Вдоль Волги узкая земля

Ещё удерживалась россом;

Казалось- не было вопросом,

Что будет и она взята,-

Вдоль берега полоска та,-

Падёт, захвачена фашистом,

Что удержать её нет сил.

И Гитлер сам провозгласил

В Рейхстаге, как всегда, неистов,

Что пал, захвачен Сталинград.

Однако, город не был взят.

Защитники ещё держались

На бреге из последних сил,

И так же яростно сражались,

Когда гром пушек возвестил

Апофеоз тому сраженью:

Ударив с флангов, в наступленье,

Едва утих орудий гром,