В плену его власти

Пролог

– На моём пальце кольцо твоего брата.

Адам хищно оскалился и мазнул взглядом по крупному тяжелому бриллианту, ободок которого тут же начал жечь раскалённым клеймом кожу.

– Тебя начало заботить это только сейчас, Принцесса? После всего, что я делал с тобой? – янтарная жидкость полилась из резного графина в стакан до половинной черты.

Я следила за ленивыми движениями мужчины напротив и отчаянно хотела сбежать из его холостяцкого лофта, потому что с каждой секундой дышать становилось труднее. Адам пугал меня своим нарочитым спокойствием, заставляя вздрагивать при каждом жесте – ощущение скрытой агрессии липко морозило кожу.

– Мне плевать, но можешь снять для собственного удобства. Главное, не забудь утром вернуть его на место, чтобы и дальше играть роль примерной невесты, – его ядовитые слова тисками сжимали ту крохотную часть моей души, которая видела в Адаме что-то хорошее.

Конечно, ему плевать.

Плевать на мои чувства. Плевать на обязательства перед семьёй, что каждую ночь атакуют меня кошмарами, заставляя просыпаться в холодном поту. Плевать на весь мир с высоты своего непомерного раздутого эго, потому что он обладает тем единственным, что никогда не было доступно «золотой» девочке.

Свобода.

Возможность жить без вмешательства чужих сценариев. Говорить, что хочешь. Делать. Планировать своё будущее без оглядки на множество факторов из колонки долгов близким людям.

Он не должен. Никому и ничего.

А я через пару месяцев обязана выдавить из себя такое жалкое «да», потому что хорошие девочки слушаются своих отцов, подаривших им денежную клетку вседозволенности и возможности получать только самое лучшее в этом мире.

– Я не играю, – со стороны, наверное, выгляжу сейчас до омерзения жалко.

– А та улыбка, которой ты весь вечер светила этим мешкам с деньгами, была искренней и совершенно безболезненной? Не неси херни, Принцесса. Передо мной нет смысла притворяться – я вижу в тебе даже ту глубину, в которой ты себе признаться не можешь, – он глотает очередную порцию какого-то алкоголя и сокращает расстояние между нами, взглядом заставляя меня стоять на месте.

При всём желании броситься в другой конец континента я бы не смогла и шага сейчас ступить, потому что этот мужчина кукловодом удерживает каждую мою ниточку и даже у самых крепких ножниц погнутся лезвия, реши я попытаться срезать ненавистные путы.

– Сними платье, Ева. Я хочу посмотреть, – около уха, посылая волну неконтролируемых мурашек, от которой я дёргаюсь в сторону, вызвав очередную самоуверенную усмешку.

Адам удерживает меня сильными руками и ведет носом по щеке, оставив где-то у виска поцелуй сухими губами.

– Снимай, Принцесса. Мы оба знаем, для чего ты здесь. Тебе нужна флешка, а я уже сказал, что поменяю её лишь на твоё полное послушание. Наш маленький грязный секрет, который продлится до твоей свадьбы. А потом ты наденешь белое и притворишься невинной девочкой с большими доверчивыми глазами. Могу, кстати, помочь тебе выбрать бельё для первой брачной ночи. Правда, не обещаю, что после ты сможешь зайти в тот же магазин без смущения на твоих милых щёчках. Возьму тебя прямо в примерочной, пока ты будешь выбирать чулки, в которых тебя поимеет мой братец…

– Хватит! – в моё тело точно вселился кто-то другой, потому что иначе я не могу объяснить резкий выпад ладони.

Звук удара оглушает. Адам даже не пытался перехватить мою руку, позволив съездить по его наглому лицу так, что теперь у него кровоточит нижняя губа. Кажется, я немного промазала мимо щеки и зацепила его тем самым кольцом, стукнув широким ободком по зубам.

Я смотрю на алую дорожку стекающей капли и пропускаю момент, когда зажатый до этого в пальцах стакан летит в стену. Стекло проигрывает дизайнерской кирпичной кладке и разлетается осколками по полу за моей спиной, а я делаю шаг назад в ожидании ответного удара – глаза Адама наливаются таким гневом, что я всерьез опасаюсь за свою жизнь в этот момент.

– Полегчало? – цедит сквозь зубы. – Первый и последний раз, Принцесса, ты бьёшь меня рукой с этим херовым кольцом на пальце. Попытаешься ещё – будет больно.

Открываю и закрываю рот, выбрав тактику молчаливого противостояния. Адам сильнее хмурит брови и проводит костяшками по моей щеке. Нежно поглаживает кожу на контрасте с теми ощущениями, которые минуту назад подарила ему я.

На короткий миг я прикрываю глаза и просто наслаждаюсь вызывающими тягучий трепет внутри прикосновениями мужчины с самым тёмным взглядом, который я только встречала.

– Открой. Смотри на меня, малышка. Твой страх нереально заводит.

Страх.

Страх отсутствия в помещении других людей, которые могли бы защитить меня от Адама.

Или страх поддаться искушению шагнуть в пропасть его тьмы?..

– Выпьешь, Принцесса? Тебе не помешает, – приглушенный голос заставляет вынырнуть из собственных размышлений.

– Ты разбил стакан, – совершенная глупость срывается с моих приоткрытых губ.

– У меня, конечно, не так много бабла на счетах, как ты привыкла видеть, но я в состоянии купить несколько, – он отходит к комоду и льёт алкоголь в огранённое стекло на пару пальцев. – Лёд?

Отрицательно качаю головой и принимаю стакан из его рук, тут же делая несколько жадных глотков, которые неприятно режут горло. Отвратительный вкус. Хочется сплюнуть и сразу же почистить зубы желательно какой-нибудь фруктовой пастой.

– Очаровательная малышка. Ты даже пить не умеешь.

Интересно, только ли ему в этой квартире позволено швыряться стаканами? Я тоже хочу. Но не в стену.

– Уж простите, что не оценила это ужасное пойло, Господин, – язвлю в ответ и назло Адаму вновь подношу стакан к губам.

До сих пор мерзость.

– Отстойно, Принцесса. В постели предпочитаю слышать собственное имя, не фанат всех этих «сэров». Постарайся запомнить.

– Что-нибудь ещё, А-ада-ам? – нарочно дразню его растягиванием согласных.

Первая глава. Ева

Меня не должно здесь быть.

Тихие домашние девочки по вечерам сидят дома. Они пекут печенье или запоем читают очередную книжку про мужчин, которых в реальной жизни не существует. Такие девочки в девять часов вечера переодеваются в теплую уютную пижаму и наливают себе стакан молока.

Они не ходят в секс-клубы. Не имеют у себя в арсенале золотистых витиеватых масок, скрывающих глаза и половину лица до скулы, не носят столь откровенных платьев – я скорее голой себя ощущаю в нем, потому что кружево вряд ли можно назвать достойным прикрытием – и не обхватывают губами коктейльные трубочки, втягивая в себя что-то с легким привкусом сливочного ликера.

Меня не должно здесь быть, но я поддалась на уговоры подруги и дала обещание выручить её в этом деле. Человек ведь не может оказаться в двух местах одновременно.

Вот и у Ксеньки не получилось разорваться, когда к ней в гости нечаянно пожаловала мама из далекой глубинки. Все-таки пожилой человек проделал такой путь, решив порадовать единственную дочь, которая вообще-то в итоге вместо светлых чувств испытала раздражение и панически вынуждена была искать себе замену.

Меня она в самом начале даже не рассматривала, но один факт сделал свое дело.

Мы с ней похожи. Темные волосы оттенка глубокого шоколада почти до самой талии, примерно одинаковая фигура, только у неё в груди было чуть побольше, а у меня в бедрах округлости ярче выражены, рост, если не приглядываться, на одном уровне. С помощью каблуков тем более сгладить можно.

Я слишком люблю Ксеньку, чтобы отказать, когда она чуть ли не со слезами на глазах умоляет меня сделать что-то. Правда, просьбы раньше были безобиднее. Теперь вот ставки выросли.

– Не волнуйся ты так, веди себя более раскованно. Из самого дальнего угла заметно, что ты в бокал свой вцепилась, чтобы не пугать гостей дрожью в конечностях, – коллега Ксеньки по «работе» весь вечер меня подбадривала.

Альбина взяла меня под своё крыло по просьбе нашей общей знакомой и, чувствуется мне, по столь рьяной опеке делала это не из-за доброты душевной. Она имела с этого какую-то выгоду, поэтому так старалась.

– Стараюсь, честно. Я очень стараюсь, но у меня, кажется, очень плохо выходит. Скажи, когда я уже смогу уйти? – меня должен был заметить «босс» Ксюши. После этого мне велено было еще немного повертеться у него перед глазами, а потом тихо исчезнуть, желательно через черный вход.

Почему мне хочется использовать кавычки? Потому что моя подруга «работала» Госпожой, а «босс» был владельцем загородного клуба для взрослых.

Меня не должно здесь быть.

– Антон должен скоро подъехать, не трясись. Час – максимум. Просто расслабься, насладись приятной обстановкой. Мы же не звери здесь, никто тебя не съест. А если захочет попытаться – всегда есть охрана. Ребята натасканные.

Боже, еще целых шестьдесят минут. Либо я заработаю себе нервный срыв, либо к концу вечера мои волосы станут седыми. Или все вместе.

Будет Ксюша мне потом апельсинки носить в неврологическое отделение.

– И мне никак нельзя уйти уже сейчас? Меня видел, ну, то есть не меня, а Ксеньку, персонал. Вашему злому Антону каждый подтвердит.

– Нельзя. У Ксю залет на залете, ей по-хорошему шелковой надо быть, чтобы пинком под зад не вылететь с хлебного места, а она опять воду мутит. Тебя же никто не трогает. Сиди себе спокойно, наслаждайся атмосферой. Маску поправь, а то весь план рассыплется, – девушка окидывает меня внимательным взглядом, от которого у меня появляется резкое желание исчезнуть. – Н-да, платье на Ксю сидит определенно лучше.

– Спасибо за «комплимент».

– Только женщины могут говорить тебе правду в таких вещах, – она спокойно пожимает плечами.

Колкость я глотаю, потому что не хочу привлекать лишнее внимание.

Мне хватило одного приставучего мужчины, который порывался утащить меня-Ксю в специальные комнаты раньше времени. Было очень странно, что солидный мужчина в дорогом костюме предпочитает оказываться «снизу». Я как-то иначе себе представляла клиентов подруги.

Не в кожаных трусах, конечно. Просто… Должно же что-то выдавать. Или это я была столь непросвещенной в этом вопросе?

– Позволите купить вам выпить? – раздался сбоку мужской голос. – А после составить компанию. Не могу допустить, чтобы такая красивая девушка скучала в одиночестве.

Я вздрогнула.

Альбина вообще должна была делать так, чтобы до меня никто не доходил. Опять придется отбиваться.

– У меня уже есть, – отсалютовала ему бокалом и постаралась выглядеть совершенно не заинтересованной его предложением.

– Понял, – мужчина мягко улыбнулся и оставил меня в покое. С ним было гораздо приятнее иметь дело.

Вообще Ксенька рассказывала, что здесь никто никого не заставлял. Персонал уединялся с гостями по собственному желанию. Основная задача «работников» – живое развлечение членов клуба. Создание особенной атмосферы, чтобы каждый мог себя почувствовать членом какого-то элитного тайного общества.

Лед в бокале медленно таял, часовая стрелка перепрыгнула на новое отделение, а я пыталась представить, что нахожусь в обычном баре и просто жду подругу, которая свойственно ей опаздывает.

Так было проще, так мне не хотелось забиться в норку.

Спрятаться от всех, чтобы никто меня не трогал. И желательно не разговаривал бы.

– Мы встряли. Антон приехал и требует тебя. Голову вправо поверни. Да не так резко! – Альбина перехватила у меня коктейль и вцепилась в холодное стекло. – Лысый мужик, видишь? Это наш злой волк. Рядом с ним еще красавчик, никогда раньше его у нас не видела.

– Зачем ему я? То есть Ксюша… Черт, а делать что? Он же сразу поймет все, у нас голоса очень разные.

– Молча со всем соглашаться. Знала же, что не надо под это подписываться! Все вскроется, нас обеих попрут, еще и неустойку заставят платить, а у меня и так два кредита и ребенок маленький. Ну, посмотри на меня, – её пальцы грубо прошлись по моему подбородку. – Ладно, вроде похожа, с этим не должно проблем возникнуть. Приглядываться точно никто не будет.

Вторая глава. Адам

– Спорим?

Тоха в своем репертуаре. Я все удивляюсь, как он с такой азартностью до сих пор нищим не стал. Обычно на ставки в специальных местах бабки сливает, причем серьезные, а недавно проигрался прилично, так теперь за любую возможность хватается удачу испытать.

И не волнует его, что эта изворотливая сучка к нему чаще задницей поворачивается.

Он постоянно на фортуну надеется, а зря. Она приходит только к тем, кто рискует без оглядки на нее.

– На что? – подначиваю его, вливаю в себя виски, потому что голова просто адски раскалывается, а пойло хоть немного облегчает. Притупляет ощущения и дает возможность расслабиться.

Раньше я спокойно игнорировал пульсацию в висках, мог задвинуть ее на второй план, а теперь все, поддаюсь ее влиянию. Старею, наверное.

– На бабки просто так не интересно. Давай на байк твой? Только на тот, который в гараже пылится.

– Я, по-твоему, идиот? Игрушками не разбрасываюсь просто так, он вообще-то коллекционный, я сам его объезжаю по особым случаям.

– Да ты не понял. На две недели мне его отдашь. Я же знаю, что ты никого не пускаешь на него. Даже баб своих не катаешь, хотя это отличная возможность, чтобы телочка сразу ноги раздвинула. Там же такой зверь…

– Они и без этого раздвигают, Тох. Им достаточно одного меня без всяких стимуляций, – ухмыляюсь, когда друг мне средним пальцем тычет. Другому сломал бы. – Ладно, хрен с тобой. Всё равно у тебя тут скука смертная.

– Знал бы ты, сколько все эти типа интеллигенты готовы платить за возможность реализовать свои фантазии… Пафосная золотая жила, короче.

– Меня больше интересует что ты поставишь на кон.

– А че ты хочешь?

Думаю, пытаюсь подобрать что-то равноценное мотоциклу, но в голову приходит идея получше.

– Должен мне будешь. В любое время я к тебе обращусь, а ты отказать не сможешь. Типа желание, – пусть подергается. Для него же это как ломка. Может, хоть так перестанет большую часть прибыли сливать.

Тоха давно смог бы выше подняться, если б не эта его привычка всю прибыль сливать в азарт.

– Вообще без проблем, – губы растягивает, головой активно машет. – Есть у меня тут одна дева. Мужиков люто ненавидит. Уж не знаю, чем мы ей насолили, но гости в восторге, – подзывает симпатичную рыженькую, шепчет ей на ухо что-то и стреляет взглядом в малышку за барной стойкой.

Она? Вот этот ангелочек ставит мужиков на колени?

Тоха точно останется в должниках.

– Знакомься, Кассандра, – представляет мне подошедшую к столику незнакомку, а я едва смешок сдерживаю от этой помпезности.

Кассандра, блядь.

Да Катя это какая-нибудь, или Ксюша. Ну Александра, возможно, если у неё в эту сторону ассоциации работают.

– Займешь моего друга на этот вечер, дорогая? Отказы не принимаем, этой твой шанс реабилитироваться, – Тоха слова вставить девочке не дает, но она вроде и не слишком против.

Головой только кивает и ладонь мне протягивает.

Не могу я поверить, что она в этих аккуратных хрупких пальчиках хлыст держит.

Хотя не могу не отметить, что они шикарно будут смотреться на моем члене. Хочу трогать ее снизу, пока она будет сжимать ладошки на стволе.

– Медлить, думаю, не будем, – я не спрашиваю её, утверждаю. – Какая там комната свободна?

Естественно никто посвящать малышку в наш спор не собирается. Ни к чему девочке знать, что я в её репутации сомневаюсь и собираюсь доказать, что любую – любую, даже самую уверенную в своей позиции недогоспожу можно поставить на колени.

Да, я считаю, что представительницам прекрасного пола просто нужен сильный мужик рядом. А эти все попытки перетянуть на себя власть лишь возможность не разочаровываться в тряпках, которые строят из себя не пойми кого. Считают, что наличие члена в штанах априори заставит женщину подчиниться.

Хрена с два.

Феминисток я уважаю, но пусть обходят меня десятой дорогой. Иначе их разорвет от моей позиции.

Скандалов мне по этому поводу устраивали немало, только это все настолько скучно и одинаково, что я обычно залипал в телефоне, позволяя девочке выговориться, а потом прижимал к стене и на практике объяснял куда именно они могут засунуть своё равенство полов.

Тоха мою позицию не разделяет. Он обычно выбирает себе девочек, которые с первой встречи смотрят ему в рот, и предпочитает не связываться с более сложными экземплярами.

– Погуляй еще немного, солнышко. Я тебя найду.

Девочку после моих слов будто ветром сдувает.

Поворачиваю голову к другу и иронично приподнимаю брови.

– Ты не смотри, что она такая молчаливая, – он тут же начинает оправдываться. – Передо мной выслуживается, чтобы я её не штрафовал.

– Мы одного не учли. Доказательства. Проверять как будем?

– Это ты не учел, а у меня все схвачено. Белье с неё стяни, а я охранника попрошу проследить, чтобы все время наедине вы только вдвоем были. Ему без разницы у какой двери дежурить, у тебя вариантов не будет еще где-то трусиками разжиться. По слухам она даже платье с себя не снимает, я верю в эту девочку. Может, ключи сразу мне отдашь?

– Перебьешься, – бросаю напоследок и иду отлавливать свою жертву. Развлечемся сначала в комнате, а потом я ее в свою постель заберу и не дам заснуть до утра, пока она окончательно голос подо мной не сорвет.

Малышка словно испарилась. Пришлось к бармену обращаться, он мне и слил, что она вышла воздухом свежим подышать.

Прячется от меня?

Действительно нахожу её на улице. Дрожит, обнимает себя руками – всё-таки не лето, чтобы вот так в тонком платье выскакивать. Это настолько ей хотелось сбежать, побыть немного наедине?

– Я тебе противен? – спрашиваю сразу в лоб. О политике заведения наслышан, в случае положительного ответа силой её не потащу в комнату. Спор спором, а девочки в моей компании кричат от удовольствия, а не от страха. И отказать тоже всегда могут.

– Нет.

Третья глава. Ева

– На колени, – еще раз, попытавшись придать уверенности голосу.

Ксенька проигнорировала мой звонок, а её подруга куда-то исчезла. И теперь я в этой комнате, с мужчиной, чьего имени ещё не знаю, с плеткой в руках, без малейшего понимания реальности.

А дальше-то что?

Он еще смотрит так, будто съесть меня хочет. Добраться до косточек наживую, потом и их стереть в пыль. Мне нужно держать марку властной Госпожи, а я даже дрожь в коленках унять не могу – хорошо, что длины юбки достаточно для прикрытия едва выносимого волнения.

– Может, для начала прикажешь мне раздеться? – его голос звучит тягуче. Он словно обволакивает моё тело и усыпляет бдительность.

– Раздевайся. Только рубашку. И больше не перечь своей Госпоже, – ладно, нужно успокоиться. Может, с его подсказками я и справлюсь. Пока я готова поставить на это процентов десять от общего числа. И это я еще себе очень польстила.

На деле там и пяти не наберется.

Я уверена, что Ксенька на моём месте не стала бы рассматривать тело этого мужчины с таким блеском в глазах, но я ничего не могу с собой поделать. Он выглядит настолько идеально, что мне хочется отвести его в художественную школу элитного класса для самых одаренных и поставить моделью, потому что эти мышцы не должны пропадать.

А носить одежду для него вообще сродни преступлению.

– Нравится то, что ты видишь? – меня поймали.

Главное – при любых обстоятельствах сделать вид, что так и было задумано.

– Неплохо. Есть, с чем работать, – он в ответ лишь ухмыляется и специально напрягает живот, чтобы все стало еще четче прорисовано.

Мне жизненно важно коснуться его. Прочертить пальцами по косым мышцам, пересчитать кубики подушечками. Не то чтобы я была фанаткой, но когда это так близко…

И он знает, какой эффект производит на женщин. В слишком самоуверенных мужчинах обычно нет и сотой доли магнетизма, но конкретно этот оправдывает каждую наглую ухмылку, которая трогает его губы каждый раз, когда мой взгляд неосознанно задерживается на его теле.

– Какая забавная маленькая Госпожа. Снимешь для меня маску, солнышко?

– Здесь только я в праве что-то требовать, – шаг вперед, ближе к этому мужчине. Нужно как-то стереть эту дерзкую полуулыбку с его губ, потому что иначе все станет сложнее. Я постоянно отвлекаюсь на нее.

Твердым кончиком плети по его плечу, слегка надавить, ясно выражая мое желание без слов, и – о чудо – он опускается на колени, так что теперь именно я могу смотреть сверху вниз. А секундой ранее его рост вынуждал меня запрокидывать голову.

– Ещё указания, малыш? – ведь специально издевается. Я не пресекла в первый раз, а он воспользовался.

– Никаких «солнышек», «малышей» и прочей ванильной ереси. Я не потерплю таких обращений.

Вновь ухмылка.

Терпела. Ты терпела несколько раз, и по вспыхивающим мурашкам было ясно, что тебе нравилось.

Но он, слава высшим силам, молчит.

Только я не знаю, что хуже – в следующий миг горячая ладонь касается моей щиколотки. Пальцы скользят по затянутой чулком ноге, выше, к особенно чувствительному месту на внутренней стороне колена, и вот тут-то я прихожу в себя.

Потому что это похоже на заряд молнии.

Не смертельный, но еще немного – и я бы рухнула рядом с ним.

– Не смей меня трогать без разрешения! – больших усилий мне стоило не отпрыгнуть в эту же секунду. Он замер, но руку не убрал.

– Так разреши, – мой выстрел недовольным взглядом. – Разрешите.

Хороший мальчик.

Конечно, не вслух.

– Не заслужил, – и первый раз обжигаю его кожу хвостиками плетки.

Я не вкладывала силу в этот удар, так что предплечье даже не покраснело. Это просто предупреждение, оно мне показалось более действенным, чем одни лишь слова.

Его усмешка из теплого самодовольства превратилась в ледяное обещание расправы. Как будто мне удалось задеть его гордость.

Медленно скольжение пальцев сзади по бедру, полукруглая траектория по черному капрону к внешней стороне, и лишь после этого он, отнимая руку, позволяет платью заструиться к первоначальному положению длины подола.

Нельзя спускать ему эту вольность, да?

– А вот наказание – да. Заслужил.

Он кивает, а у самого на лице все то же выражение хозяина положения.

У меня в животе сворачивается тугой узел, совсем не от удовольствия, потому что с каждой минутой наедине с этим мужчиной меня все больше окутывает ощущением ловушки. Капкана, который вот-вот щелкнет своими острыми «зубами» и не позволит мне выбраться.

Незнакомца забавляют мои реакции. Он впитывает каждую, и от легко читаемого страха на моей коже его сила лишь растет.

Ему, в отличие от меня, плеть для удара будет не нужна.

Кружу вокруг него, медленно стучу каблуками, разрывая повисшую тишину, позволяя себе еще немного рассмотреть скульптурные мышцы. Спина не уступает виду спереди: мощный разворот плеч, широкая шея. У меня ощущение, что если попытаться вонзить в него что-нибудь острое, лезвие просто погнется от соприкосновения с литой сталью его тела.

Я опять отвлеклась.

Сосредоточься, Ева. Это всего лишь мужчина. Обычный земной мужчина, который затащил тебя в эту комнату с определенной целью.

Взмах. Зажмуренные глаза, мои. Наверняка жалящий удар и шипение с проступающей на лопатке краснотой. Начало положено.

Мне нельзя останавливаться. Я вновь заношу руку и опаляю его спину новым ударом, который – я, честно, случайно – ложится на то же место.

Третий бьет чуть пониже. Он соскальзывает, когда я осознаю его возможность ударить в прежней траектории, и задевает ребра справа.

– Какого хера, блядь?! – он вскакивает, вырывает у меня плеть из рук и отшвыривает её в другой конец комнаты. – Тебя кто учил этим пользоваться, Госпожа, мать твою?

Я прокусываю губу от неожиданности, вздрагиваю, когда кончик язык собирает выступившую алую каплю, и пячусь назад. Пусть Ксенька идет к черту со своими просьбами, я под таким не подписывалась. У мужчины напротив взгляд, обещающий мне адские страдания.

Четвертая глава. Адам

И где Тоха только выцепил эту девчонку?

Пришел в бар, нашел там рыдающую малышку, которую бросила любовь всей её жизни, и предложил ей хлестать мужиков за деньги? Авось прокатит.

И ведь, если другу верить, схема сработала – отзывы положительные, от клиентов отбоя нет. Только вот она плетку держать в руках совершенно не умеет, я это прочувствовал на своей спине.

А клиенты сюда приходят точно не посмотеть на ее красивые глазки. У них есть определенные потребности, которые они хотят удовлетворить. В обычной жизни не могут себе позволить, вот и приходится скрываться за маской, чтобы постоять на коленях перед женщиной.

Потом они возвращаются в свою привычную налаженную жизнь и опять на протяжении какого-то времени заглушают в себе эти потребности. Психология. Мало у кого получается до конца принять свою сущность.

– Немедленно отойди от меня, – крошка пытается шипеть, но выходит у неё откровенно хреново. Даже котенок не испугался бы. А уж если преимущество габаритов на твоей стороне…

– Еще что мне сделать? Ты как-то заранее скажи, чтобы я понимал стратегию своих дальнейших действий. Озвучь по пунктам, а я подумаю.

Вот что мне с ней делать, если она от одного взгляда трястись начинает и зубки выпускает, чтобы себя же за губу и укусить? Лучше бы, конечно, меня и посильнее в плечо, пока я малышку между ног трогать буду.

Тщательно так трогать. И внутри тоже. Уверен, что там она невероятно узкая. От одного представления в паху поджимать начинает – гребаная ширинка неприятно давит на член.

– Я была бы признательна, если бы ты убрал свои руки от меня.

– Из какого ты века вывалилась, детка? Так еще разговаривают? – как наркоман последнюю дорожку в его жизни, я втягиваю её запах, проводя носом по щеке с каплей милого смущения. Она пахнет персиками, и это настолько охуенно после избитых тошнотворных «шанелей», что мне хочется попробовать языком её кожу.

А если я хочу – я делаю.

– Коготки спрячь, малыш. Бессмысленно, – девчонка вздрагивает, когда я шепчу ей это возле аккуратного ушка, и опять дёргается из моих рук, не подозревая, что делает только хуже.

Когда округлая в нужных местах малышка врезается в тебя, а заодно и нечаянно проезжает бедром по паху, мысли сбиваются в сторону её платья, которое немедленно хочется с этого тела содрать.

Содрать, а потом отодрать девочку, чтобы воинственное шипение сменилось довольным мурлыканьем и глазами в дымчатом, уставшем после марафона мареве.

Все женщины такие после качественного секса. Урчат, жмутся к боку, забывая о том, что до случившегося вообще-то на дух не переносили тебя. Или вообще готовы были убить, выпади им возможность сделать это без последствий.

– Ты меня… Облизываешь? – после этих слов девочки я не могу сдержать усмешки ей в шею. Продолжаю вести языком от выступающей ключицы к скуле, кусаю и тут же впечатываю губы в это место, поймав новую волну дрожи женского тела.

Меня самого потряхивает, когда я вслушиваюсь в ее тяжелое дыхание.

– Компенсация за плетку. Не буду же я тебя бить в ответ, – что-то мне подсказывает, сейчас ей это не понравилось бы. Здесь другой подход нужен.

Плавно и без лишней резкости.

Прижать девочку покрепче к себе, медленно оглаживать все ее соблазнительные изгибы, чтобы она расслабилась в моих руках и сама захотелось большего. Сама замурлычет, когда трусики так промокнут, что выжимать можно будет.

– Познакомимся, солнышко? Адам, – первым называю своё имя, потому что хочу в ответ получить её. Не хочу использовать клубный псевдоним – слишком это пошло для такого нежного котенка. Совершенно ей не подходит.

– Ева, – фыркает и снова кусает губу. Только на этот раз сильнее.

Мне приходится отпустить одну её руку, чтобы обвести пальцем её рот и оттянуть нижнюю губу с пульсирующими следами от зубов. Сам буду такие оставлять чуть позже. Минуты через две.

Если бы каждый раз мне платили после очередной «Евы», я был бы чуть богаче. Не то чтобы меня не устраивают цифры на счетах, просто это настолько банально, что на секунду я впускаю в себя разочарование.

Но лишь на секунду. Девчонке простительно.

Сможет отработать на коленях, когда я буду вбиваться в ее греховный влажный рот. 

– За эту маленькую ложь я украду у тебя поцелуй.

Она что-то мычит мне в губы, начинает брыкаться сильнее. От души впечатывает шпильку мне в ботинок, но тут же отдергивает ногу, понимая, видимо, что могла натворить.

Чувство вины – штука такая. Не делай, если не сможешь справиться с последствиями. 

Когда я хочу толкнуть язык в её рот, малышка замирает. Плотно смыкает зубы с губами, напрягается вся, как будто я каленое железо к ней прикладываю, а у неё одна задача – не разрыдаться.

И ведь это не отвращение. Другое что-то.

А потом я вспоминаю её вопрос про облизывание, и как-то складывается всё.

– Тебя целовали раньше? Нормально целовали? – выходит хрипло. Отпускаю вторую руку, но заранее предугадываю попытки девчонки сбежать, уперев ладони в стену позади неё.

– Целовали, – нервно и даже обиженно бурчит эта колючка. – Много раз. Очень много раз.

– Уверена? – потому что я не верю ей. Даже если допустить мысль – девочке точно попадались какие-то сопляки.

Знаю я такую породу. Им лишь бы трусы содрать с девочки и без всякой прелюдии засадить поглубже. Вот после таких малышки и думают, что не могут испытывать удовольствие во время секса. Какой уж там бурный оргазм? Лишь бы боли не было.

Зато как их мир переворачивается при смене партнера...

Там не звезды перед глазами. Атомный взрыв после первого их в жизни оргазма, полученного с мужчиной.

– Да.

– Хочешь, чтобы я отошел? – кивает. – Поцелуй так, чтобы мне понравилось.

Из рук своих я её честно выпущу. Чтобы снова поймать. Девочке только знать об этом совсем не обязательно, я по глазам её вижу, что над предложением она раздумывает.

Пятая глава. Адам

– Ты меня обманул, – крошка нахохлилась вся, смотрит на меня воробьем обиженным.

Карту я из рук не выпускаю – специально пластиком перед ее глазами свечу, потому что мне нравится, как девочка язык слегка высовывает и прикусывает, пытаясь, вероятно, просчитать пути, с помощью которых можно ключ из моих рук цепануть.

Все равно ничего не выйдет, пока я сам не отдам ей эту карту. Хотя я не буду против, если она попытается. Во время этого малышке придется прижиматься ко мне.

– Ни в коем случае. Я тебя и выпустил по доброте душевной – поцелуй монахини никуда не годится. Про открытие двери речи не было, – ухмыляюсь и слежу за ее реакциями, думая о том, что маска хоть и красивая, но без нее малышка будет смотреться лучше. Надо бы снять.

Хочу личико ее увидеть без всей это шелухи, чтобы у меня сложилась цельная картинка. Мне нравятся женщины без лишних оберток.

– Я ведь не знала, что она закрыта!

– На то и был расчет.

Такая она милая, когда губы, будто обиженно, дует, а у самой взгляд то и дело возвращается к моим губам. Неужели по доброй воле девочка пойдет в мои руки? Ловить ее, конечно, интересно, но между «получить по морде за наглые приставания» и подтаявшей от желания малышкой с добровольно открытым ротиком я бы выбрал второе.

Да любой на моем месте выбрал бы второй вариант.

– Ну что, малыш, признаваться будем? Или показания придется «выбивать»? – не могу я поверить, что вот это трепетное создание каким-то чудом других мужиков могло продавливать. Да ее задеть побоишься лишний раз – развеется нежный образ перед глазами, и один останешься в комнате.

У меня до сих пор слова Антохи в голове резонируют с тем, что я вижу. Склоняюсь к тому, что эта Кассандра у него в клубе наверняка есть, но передо мной абсолютно точно сейчас стоит другая девочка.

Та, которой больше подошла бы «нижняя» роль. Она просто создана для нее. Я бы с удовольствием с ней поиграл, пустив в ход весь свой прошлый опыт, хоть и меня давно отрезало от этой темы. Перестало вставлять, взял из нее все, что мог и хотел.

– Какие показания? – крошка после этих слов еще раз для собственного успокоения дверь дергает, а после съехавшую маску поправляет. А я так надеялся на случай нечаянно упавшего полотенца. Вечно у девушек узлы хлипкие, ничего не держится на теле.

Эх, не повезло.

– Как ты здесь оказалась? А если уж совсем точно – кто ты? Я могу и к Тохе пойти, но, чувствуется мне, наеба… Нагнуть, ладно, здесь же все-таки леди, хотели именно его. Ты ведь не Кассандра.

Я вижу, как она вмиг закрывается от меня. Строит какую-то стену, даже шаг назад делает, обдав меня своей холодностью. Как будто я перед глазами пойманной пташки захлопнул выход из клетки и обмотал прутья стальной широкой цепью, чтобы она точно вырваться никогда не смогла.

Наверное, в своей голове малышка уже записала меня в садисты.

– Эй, тише, хорошо? – пытаюсь исправиться, потому что запуганные глаза неожиданно рвут что-то внутри меня. – Я не побегу тебя сдавать, мне вообще, честно говоря, глубоко плевать на все, что ты здесь провернула, но…

– Всегда есть какое-то «но». Теперь ты опустишься до шантажа? – девочку штормит, и она, кажется, сама не замечает, как начинает огрызаться.

Только глаза все еще блестят от застывших в них слез, а ресницы подрагивают.

– Но ты позволишь мне еще раз прикоснуться к тебе без попытки выцарапать мне глаза и дикого истеричного визга. Я не из тех, кто любит слишком громко, – ухмыляюсь, когда до малышки доходит истинный смысл уточнения и она опять вспыхивает смущенно-розовым.

Крошка лишь послушно кивает, а я не уверен, что она действительно осознает, на что именно дала согласие. Девочка просто ухватилась за возможность моего молчания и думает, что я снова собираюсь ограничиться одним поцелуем.

Хрен там.

Я хочу ее трогать. Везде.

Жадно сминать платье на бедрах, добраться до упругих ягодиц и шлепнуть несколько раз, чтобы она застонала мне в губы и прижалась еще теснее, позволив мне прочувствовать затвердевшие соски, до которых я еще обязательно доберусь ртом.

Хочу стянуть с нее трусики и пальцами довести до состояния, когда девочка не способна устоять на ногах, между которыми отзывчиво мокро.

Так мокро, что можно насадить малышку на себя одним толчком до самых яиц и сразу начать двигаться в бешеном жестком темпе, слушая стоны удовольствия с улыбкой победителя на губах. И ей будет точно так же хорошо.

– Изменим немного правила игры, – резко тяну крошку на себя и впиваюсь пальцами в талию, чтобы в следующую секунду усадить ее на комод и встать точно между разведенными ножками.

Ну еще бы, малышка, ты не попыталась их свести обратно.

Нет уж, пусть все остается так, как есть. Устраиваю удобно ладонь на внутренней поверхности бедра, не позволяя девочке совершить задуманное. Никаких шансов сдвинуть эти потрясающие ножки.

– Мне не нравится, – она ерзает попкой и нечаянно сдвигается на самый край, а я кайфую, потому что стоит-то у меня уже давно, но именно сейчас член получил свою порцию внимания. Пусть даже пока это так поверхностно.

– А мне – очень. Очень нравится, малыш.

– Я… Чувствую, – смотрит в район моей ширинки и закусывает кончик языка, как будто обладает встроенным в глаза рентгеном и теперь я перед ней во всей красе, а я пользуюсь моментом и срываю чертову маску с ее лица.

Три.

Два.

Один…

– Нет! – бум.

Малышка по-детски прячет лицо за ладонями. Извивается с удвоенной силой, пытается оттолкнуть меня ногами, потому что руки-то заняты, а меня даже не бесит, что девчонка продолжает строить из себя недотрогу, когда сама приперлась в, по сути, секс-клуб и без натянутого поводка пошла со мной в комнату.

Не бесит – умиляет.

– Убери руки, солнышко, – мягко накрываю ее запястья, тяну в сторону, но она упрямо защищает свою оборону. – Так уж вышло, что мужики обычно сильнее, – без особых напрягов отрываю ее ладони, но теперь у меня новое препятствие – девочка в последней отчаянной попытке хоть как-то сохранить анонимность жмурит глаза и мотает головой так, что растрепанные волосы после таких манипуляций скрывают половину лица.

Шестая глава. Ева

Я – открытая книга.

Этот мужчина с легкостью переворачивает страничку за страничкой, ему даже не нужно вчитываться, чтобы понять заложенный в строки смысл.

И мне, на самом деле, очень сложно это признать, потому что я внезапно не хочу в его глазах быть настолько простой и поверхностной. Я не хочу давать ему повод думать, что меня достаточно поманить одним пальцем и перед ним окажется согласная на всё овечка.

Я не позволяю делать такое первому встречному. Никогда не позволяла. А сейчас мне хочется самой просить еще.

Но приходится сжимать зубы и возвращать остатки разума на положенное им место.

– Отойди, пожалуйста, и больше не прикасайся ко мне. Я надеюсь, что ты все-таки способен на мужские поступки. И когда девушка несколько раз говорит «нет» – неплохо бы уважать её личные границы, а не биться напролом, – я быстро выпутала пальцы из его волос и сделала вид, что они там оказались совершенно случайно под воздействием каких-то неведомых космических сил.

– Я, солнышко, способен уловить твердое «нет», когда в нем действительно заложен смысл несогласия. Ты же из-за каких-то своих предрассудков пытаешься меня оттолкнуть, потому что боишься осуждения людей, которых здесь даже нет. Вся такая правильная, приличная девочка, которой вбили в голову нормы поведения, и теперь она напугана перспективой шагнуть в сторону, – он усмехается и убирает руки, только вот выдохнуть я все равно не могу, потому что, пусть он меня больше и не касается, я до сих пор ощущаю напор его рук.

Ощущаю так, будто на коже после его пальцев остались пылающие болезненные ожоги, которые будут сходить еще несколько дней.

Завтра утром я проснусь с ними на коже, и мне будет невероятно сложно не вспоминать об этом мужчине.

– Шагнуть в сторону – значит отдаться первому встречному на грязном комоде? – спрашиваю с вызовом.

– Он чистый. Здесь за этим следят, мы не в дешевом притоне.

Мне не нравятся его попытки разрушить мой привычный мир, но я продолжаю смотреть в глубину его глаз и искать в них то, что притягивает к этому мужчине с магнетической харизмой. У него подвешен язык, но этого недостаточно для постоянных волн из мурашек.

Наши непродолжительные отношения напоминают день сурка, когда он ловит меня, я отталкиваю, а потом вновь оказываюсь в кольце его притяжения, и я судорожно пытаюсь вспомнить все сцены из фильмов, когда герою удавалось разорвать эту загадочную цепь.

Кажется, всегда достаточно сделать что-то несвойственное для тебя, поэтому я толкаю его в грудь, спрыгиваю с комода и быстро, стараясь скрыть всё лишнее от чужих глаз, стягиваю с себя белье, которое теперь болтается на указательном пальце правой руки.

Я сошла с ума? Кто внутри заставляет меня поступать настолько нетипично?

– Меняю на ключ, – говорю слишком быстро, чтобы нельзя было по голосу уловить мою легкую панику от абсолютно нехарактерного для меня поведения.

Почему-то ощущение, что я успела вытащить ногу из капкана до того, как железные резные путы успели отхватить мне ногу по щиколотку.

Отдышаться бы, а дальше будет легче.

– Удивила, – он даже выдерживает несколько секунд прямого контакта глаза в глаза и лишь потом переводит взгляд на пыльно-розовое облачко ткани.

Уверена, что видом белья его не удивить, но почему-то он не может отвести взгляд от моих трусиков.

Безумно неловко.

– Я хочу услышать ответ, – все-таки стою на своем.

Надеюсь, где-то внутри этого мужчины сидит азартное желание фетишиста, который любит трофеи. Иначе я просто облегчила ему задачу своим фокусом – в белье я чувствовала себя куда увереннее, а теперь мне холодит кожу ощущение брошенного ему под ноги белого флага добровольной сдачи крепости.

Странно называть собственное тело крепостью, но он очень напоминает мне воина, который прощупывает слабые места каменной высокой стены, чтобы ударить точно в цель и обрушить всю конструкцию разом.

Поцелуями, прикосновениями и чувственными укусами заставить меня сдаться окончательно.

– Согласен. Как отказать маленькой искусительнице? Мы с твоим бельем еще обязательно повеселимся.

Я не успеваю сообразить, как мои трусики исчезают у него в заднем кармане.

А потом он целует меня. Снова без разрешения, не обращая внимания на мои протесты. Затягивает подобно урагану в свои глубины, заставляет почувствовать его жадную реакцию на снятое белье.

Он даже не пытается сделать так, чтобы я расслабилась и добровольно ответила – нападает, кусает, мнет платье на талии и спускается губами к шее.

Его пальцы в моих волосах, он оттесняет меня назад, и я упираюсь поясницей в сглаженный край комода. Мой искуситель до неприличия задирает на мне подол, а я лишь слежу за его пальцами, которые ловко закрепляют ажуром чулка ключ-карту на моем бедре и напоследок щелкают резинкой, выудив из меня шипение в ответе на резкий укол по особенно чувствительной коже.

Он отдал мне маленький прямоугольник пластика, и теперь я смогу сбежать.

Губы напротив моих сломаны наглой улыбкой, но мне не удается стереть её новым поцелуем, которого требует распаленное тело – мой внезапный кошмар отстраняется и не позволяет даже поверхностно мазнуть губами по его.

– Попроси, – хрипло выталкивает из себя приказ и вновь уворачивается, распаляя еще сильнее горячим ртом на плече в том месте, где он специально сдвинул бретельку в сторону, чтобы оставить покраснение легким, почти сразу исчезнувшим пятнышком. – Попроси, и я дам тебе то, что так жаждет твоё тело.

Коленом разводит мои бедра, не позволяя сдвинуть ноги в защитной попытке уйти от настойчивых пальцев.

– Проси, солнышко, и не останавливайся, пока не кончишь.

Это почти конец света.

Почти, потому что окончательно он накрывает меня, когда мужская ладонь прижимается к чувствительной промежности, а несколько пальцев кружат вокруг увлажненного входа.

Седьмая глава. Ева

– Ну прости, дорогая. Я не думала, что так все получится.

Ксю пыталась с порога подмазаться ко мне тортиком и моим любимым сливочным ликером, но я стойко держала оборону и пытала ее нахмуренным взглядом.

У меня до сих пор сердце бьется так сильно, что я могу чувствовать каждый удар.

– Ты вообще не думала, когда меня об этом просила. Как я вообще могла повестись на это… Где я и где секс… Клуб, я имею в виду, – бурчу, но это скорее в качестве наказания, потому что в душе подругу я простила уже после первого кусочка фруктово-муссовой радости.

– Зря на себя наговариваешь. Думаю, у тебя бы все получилось, захоти ты сделать карьеру в этой сфере…

– Где я наговариваю? Мне прямо об этом говорили. Так ладно бы один – их двое было, экспертов этих. Я, официально, стерва без чувств.

Несколько раз я пробовала построить какое-то подобие отношений, но они заканчивались очень быстро. Я не хотела, чтобы мне засовывали язык в рот после пары свиданий, а кандидаты в потенциальные парни называли меня холодной.

А вот мой вчерашний Адам, мне кажется, с этим поспорил бы. Может, поэтому меня так тянет к этому мужчине, который своими прикосновениями сумел разбудить что-то внутри меня. Что-то чувственное и ранее неизведанное.

С ним я бы хотела зайти дальше.

И язык его совсем не чувствовался противно. Даже наоборот как-то. Волнующе…

– Ладно, Ев, если хочешь считать себя ледышкой – дело твое, но я все равно твердо уверена, что тебе просто нужен правильный мужчина. Твой.

Подробностей я Ксюше не рассказала. Захотелось сохранить это только для себя.

Она была уверена, что я со всем справилась, пусть и не на твердую пятерку. У меня была надежда, что мужчина не побежит жаловаться начальнику подруги «на нее» – все-таки мы не в детском саду, где за каждый даже легкий удар лопаткой поднимают вой, и он вроде казался довольным, когда я лишила себя белья и оставила часть безумно дорогого комплекта ему на память.

– Правильные мужчины на дороге не валяются, – скрыть грусть в голосе от Ксю не удалось, потому что резко в голову влезли воспоминания о недавно законченных отношениях, в конце которых меня обвинили во фригидности, зажатости и вообще, кажется, во всех смертных грехах. – И кто мне говорит о мужчинах? Ты? Тебя подменили инопланетяне и вместо моей Ксю сейчас здесь сидит хорошо замаскированный гуманоид, у которого зеленая кожа под слоем тонального крема?

– Я же тебе не о любви вещаю. Хороший качественный секс еще никому не вредил. А некоторые врачи вообще говорят, что он необходим каждой женщиной. Хотя бы для здоровья. Ну, чтобы проблем с ним было меньше…

В голову опять лезет Адам.

Вспоминаю свои ощущения рядом с ним.

Меня еще никогда так не целовали. Раньше все казалось каким-то отвратительно слюнявым, а вчерашним вечером я терялась в этих поцелуях и не хотела, чтобы они заканчивались.

Что там говорила Ксю? Правильный мужчина?

Он на сто один процент был правильным для меня.

– На моей кухне разговаривают о приличных вещах. Как там твоя мама? – отрываю Ксю от ее лекции, и она начинает рассказывать о не слишком удачной встрече с Екатериной Петровной.

В доме у подруги теперь стерильная чистота, холодильник забит правильными продуктами, а все стратегические винные запасы Ксеньки скрасили вечер компании дворовых школьников, которые не побрезговали бутылками на лавочке.

Как же Ксю бесилась, когда во всех красках описывала мне расточительство коллекции в несколько десятков тысяч. Я так и не уловила, рублей или это было в валюте. Мама ее точно была бы в шоке, узнай она о настоящей стоимости.

На следующий день в аудитории на скучной лекции я исписала все поля тетради одним единственным именем в разных вариациях почерка, так что в конце занятий пришлось вырывать добрую часть листков – лекции с которых я предварительно сфотографировала – чтобы ничего не напоминало мне о дрожащих коленях.

– Ева! – меня окликают сзади. – Доченька, ты ведь уже освободилась? Уделишь мне время?

– Мам? Что ты здесь делаешь? – мое удивление было вполне оправданным, потому что раньше мама не встречала меня после учебы. – Что-то случилось?

– Нет, конечно нет. Я просто была неподалеку и решила заглянуть к тебе, соскучилась очень по своей девочке. Мы не виделись целую вечность, – шесть дней, если точнее. И это не самый продолжительный срок. – Посидим где-нибудь? У меня сегодня больше нет никаких дел, я была бы рада провести время с дочерью.

Странно.

Обычно по будням мама пропадает в каком-нибудь спа-комплексе, а потом звонит мне глубоким вечером и жалуется на усталость. А когда я иронично спрашиваю, где же она успела устать, на массаже или под очередным обертыванием, смеется и называет меня «маленькой дурочкой», которая лет через десять узнает, что поддерживать статус привлекательной женщины – тяжелая работа.

Лет через десять мне будет тридцать, и максимум, который я введу в свой привычный неизменный комплекс уходовых процедур – увлажняющий крем каждый день, а не когда мозг решил напомнить о купленных баночках. Мне, наверное, придется отбиваться от советов матери, потому что свое маниакальное омоложение она, кажется, начала еще раньше.

Я не готова тратить свою жизнь на то, чтобы мне ежедневно разглаживали морщины и кололи всякую дрянь для предотвращения новых.

А это ведь еще и жутко больно, наверное. Меня от обычных уколов потряхивает, я кровь из вены кое-как сдаю, а тут иголки рядом с лицом…

У мамы навязчивое желание выглядеть в тридцать – тридцать пять – сорок три на восемнадцать, и я надеюсь, что это не передается по наследству.

Запускать себя я не собираюсь, но планирую принимать свои естественные возрастные изменения. Невозможно быть вечно девочкой. Женщиной, кстати, быть ничем не хуже.

Забавно, что в ресторане, который мы выбираем, один салат стоит как вся моя повышенная стипендия. До своего поступления я не замечала такие вещи, потому что карман приятно грел золотой безлимитный пластик, а теперь вот просвещаюсь уже второй год и все никак не могу привыкнуть.

Восьмая глава. Ева

Никогда не считала родительский дом теплым местом, куда можно прийти в плохие времена.

Мне здесь всегда было… Пусто, наверное.

Мама постаралась сделать загородный трехэтажный коттедж идеальной картинкой из модного журнала, поэтому с первого взгляда вообще трудно было определить живет ли здесь кто-то. За полтора года ничего не поменялось.

Все то же отсутствие домашних милых вещей, идеально отполированные поверхности, к которым страшно прикасаться, потому что есть шанс нарваться на гневное неодобрение хозяйки дома, газон, траву на котором садовник стрижет, кажется, по линейке.

Меня никто не встречает.

Отец как всегда занят в кабинете, мать контролирует повара, а младший брат, если он вообще в доме, наверняка слишком занят приставкой, которую он любит сильнее родных людей.

Даже под ногами никто не вертится – родители всегда были против домашних животных, я не могла завести себе даже маленького хомячка, которого никто и никогда не увидел бы.

Ева Воскресенская – послушная дочь, которая не спорит с мамой, когда та велит ей явиться в отеческий дом. Всегда знала, что однажды мне представят какого-нибудь мужчину в безумно дорогом костюме и сообщат о дате помолвки. Потому что за все приходится платить. Деньги к деньгам.

Я пыталась бунтовать, еще в школе устроила истерику, когда вместо веселых выходных с друзьями мне приходилось из раза в раз натянуто улыбаться папиным партнерам по бизнесу в каком-нибудь невероятно скучном загородном гольф-клубе.

На следующее утро я пошла в обычную где-то на окраине города в районе с не самыми лучшими людьми школу, пошла пешком, потому что личный водитель тоже относится к категории того, за что нужно платить. Забитые автобусы вместо комфортабельного авто, две сотни в день на обед и проезд, страх темных дворов ранним утром, через которые приходилось пробираться к зданию, и кнопочный доисторический телефон вместо привычного смартфона последней модели.

Меня хватило на неделю.

Пришлось извиняться за свое поведение, а в следующий месяц особенно усердно улыбаться мешкам с деньгами, которые к тому времени начали смотреть на меня со стороны мужского интереса.

Начала эта шлюшка уже спать со всеми подряд или «золотой» девочке пока удается держаться?

Кому-то со стороны моя жизнь кажется сахарной, но они просто незнакомы с изнанкой, где красивый узор превращается в запутанное сплетение торчащих во все стороны ниток.

– Мам? – интересно, выдадут ли мне новые туфли, чтобы я случайно не испортила паркет уличной грязью?

– Не кричи, Ева. Где твои манеры? – мамуля выглядит безупречно. Я не понимаю, как она не устает поддерживать образ эталонной жены, но иногда меня это и правда восхищает. Каждый день с укладкой, никаких тапочек и боязнь лишний раз улыбнуться, чтобы не появилось лишних заломов на коже. Изумительный контроль.

– Прости, – это гораздо проще споров. – Денис дома? Я ужасно по нему соскучилась.

– На втором этаже, – скупо отвечает мне и беспокойно поглядывает в сторону кухни. Все понятно, там без нее не справятся. Мама обязательно должна все контролировать, иначе мир просто рухнет.

– Я загляну к нему, хорошо? Ужасно соскучилась по младшему оболтусу.

– Не шумите. Гости могут нагрянуть в любой момент. Никто никогда не может выполнить четкие договоренности по времени… – бурчит себе под нос и уходит обратно третировать бедного повара.

Надеюсь, в приступе отчаяния он не подсыплет в мамину порцию что-нибудь совсем несъедобное.

С тем, что официанты регулярно плюют ей что-то в кофе, когда у нее такие вот приступы нездорового перфекционизма, я уже смирилась.

– Привет, малыш, – я ерошу волосы брату, а он пытается увернуться от моих пальцев, потому что я разрушаю его «беспорядок», который он тщательно укладывал гелем добрых минут двадцать. – Фу, у меня теперь рука липкая.

Денису семнадцать и по нему сохнет большая часть девочек из его школы. А еще у него есть профиль в какой-то социальной сети с тысячами подписчиков, куда ему регулярно прилетает целая куча «сердечек» и предложений встретиться. Моему брату пишут даже дамы за сорок, и мы регулярно смеемся с ним над их сообщениями, где они рассказывают о своих фантазиях «стать для него заботливой мамочкой».

Женщины иногда сходят с ума от смазливых мордашек.

– Я просил не называть меня так. Хватает сообщений в личке, где каждая вторая «счастливая мамочка с двумя детьми» тайно от своего мужика шлет мне себя в купальнике. И без, – он на секунду отвлекается от своих гонок и обнимает меня одной рукой. – Привет, сестреныш.

– Есть что-то интересное?

– Телефон в заднем кармане. Я скажу тебе пароль, если пообещаешь не мешать мне.

– Честное сестринское. Хотя и очень хочется поиздеваться над тобой, поспрашивать о девочке, которая тебе нравится...

– Три восьмерки, в конце пять. И не нравится мне никакая девочка.

– Мальчик?

– Ева... Я тебя сейчас придушу и скажу, что так и было.

Молча капитулирую, пока Денис продолжает давить на кнопки, сосредоточенно наблюдая за движениями на экране.

«Зайчик, я бы погрызла твою морковку. Позвони мне!!!» – прыскаю от смеха и поглядываю на Дениса, пытаясь представить его в костюме зайца. Выходит какой-то серый переросток в шерстяных трусах с нарисованной морковкой на том самом месте. Ну кто так подкатывает? А ведь на страничке у женщины фотография пальцев, мужских и женских, с обручальными кольцами.

«Я – достаточно обеспеченная женщина. У меня мало свободного времени, так что я бы сразу хотела договориться о графике встреч с вами. Хотелось бы увидеть список с расценками ваших услуг…».

– Эй, братец, тебя тут хотят снять. Можно я отвечу?

– Симпатичная? – у Дениса новый старт, так что в этот момент он может отвлечься на свою надоедливую старшую сестру.

– Ну… – приближаю фотографию женщины, чье лицо больше напоминает мне Франкенштейна. – Богатая.

Девятая глава. Ева

– И ты так просто согласилась? – подруга рассматривает кольцо, которое я в коробочке всюду таскаю с собой напоминанием.

– Ты такая смешная, Ксюш. Кто меня спрашивал? – пожимаю плечами и принимаюсь за свой десерт. Надеюсь, кусок вишневого пирога сможет скрасить сегодняшний паршивый день.

Я зацепила колготки о дверь такси, опозорилась в перерыве между лекциями, когда растянулась задницей кверху посреди лестничного пролета на радость однокурсникам, опрокинула на себя стакан горячего чая в кафетерии – хорошо хоть, отскочить успела, а то куковала бы сейчас в ожоговом отделении – и остальные мелочи, которые я устала запоминать.

– А этот твой, жених, что? Он хотя бы симпатичный?

– Он не просто симпатичный – ему хоть сейчас на обложку женского журнала, чтобы продажи повысить. В твоем вкусе. Из тех мужчин, которые всегда в костюме. Запонки, зажим для галстука, вот это все, что выдает статусность. Саша даже милый, галантный такой. Цветы мне принес…

– Так тебя можно поздравить? – Ксюша аж расцветает. Светится вся, действительно за меня радуется по-дружески, без всякого показного интереса.

Меня можно было бы поздравить, выбери я его сама. В какой-нибудь альтернативной реальности Александр бы мог, к примеру, остановиться возле меня с предложением подвезти на своей шикарной машине. Я, конечно, отказалась бы, потому что не сажусь в автомобили к незнакомым мужчинам, но он обязательно нашел бы нужные аргументы. Слово за слово, настоящее первое свидание, кольцо, которое я бы носила, а не прятала...

Я поднимаю высокую тонкую стеклянную кружечку с моим любимым карамельным латте и киваю в сторону мятного чая подруги, намекая на то, что ей неплохо бы повторить мой жест.

– Не чокаясь, – сухо подытоживаю и замечаю, как Ксю разочарованно кривит губы.

Не такой реакции подруга ожидала.

– Да ну тебя.

– Его семье принадлежит крупная банковская сеть. Там всем заправляет дедуля, который хочет отойти от дел и передать внуку все это добро, но старик поставил условие – женитьба.

Немного отдает прошлым веком, но кто из нас без тараканов? 

– Почему внуку, а не сыну? – вполне логично интересуется подруга.

– Потому что у него дочь – мать Саши. Бабы дуры и все такое, там, насколько я поняла, человек старой закалки. Женщина у плиты, мужчина работает. Отца Саши пару лет назад не стало, сердечный приступ. Остается внук. Или равное распределение между советом директоров, если Саша и «дальше будет позорить семью своими моделями».

– Шиза какая-то. Дедуля решил отжечь на старости лет?

– У богатых свои причуды, – я скольжу пальцем по сглаженной стеклянной кромке и вспоминаю эту странную недавнюю встречу, на которой все до зубного скрежета были любезны друг с другом. – Саша тоже не в восторге от этой затеи, его пилит мать, которая не хочет лишаться содержания.

– А Саша твой жопу от стула оторвать не может и заработать сам? Напрячь мозги, а не прийти на все готовенькое, – Ксю, как и всегда, прямолинейна. – Ну чего ты улыбаешься?

– Ты успела слетать на Луну и свалиться с нее? Не знаешь, как в нашем мире строится бизнес? Связи и стартовый капитал, который чаще всего вливают родители. Один шанс на, наверное, тысячу пробиться без всего этого, это очень сложно. Саша не хочет рисковать, – по вздернутым бровям подруги я понимаю ее отношение к этой ситуации. – Не осуждай, пожалуйста.

И я тоже стараюсь не осуждать. Изо всех сил стараюсь, но иногда у меня все-таки проскальзывают такие мысли. 

– Молчу.

– У тебя на лице все написано, – беззлобно улыбаюсь Ксю и ковыряю вишню из теста, потому что у меня внезапно пропадает аппетит, но кислота ягод на языке немного отвлекает.

Наш союз с Александром – всего лишь договорной брак, от которого оба получат свою выгоду. Мой будущий муж приберет к рукам многомиллионный бизнес, а я, наконец, смирюсь со своей участью и возможно стану счастливой рядом с надежным адекватным человеком. Пусть без чувств из кино, но зато со взаимным уважением.

Иногда мне кажется, что это важнее любви. Особенно когда это какая-нибудь больная зависимость, когда о спокойствии и целых нервах можно только мечтать, потому что отношения с человеком выжимают до капли, оставляя после себя зияющую черную дыру.

А еще мой отец получит финансирование на какой-то свой проект. Это тоже важно.

Саша мне даже понравился, когда мы остались наедине. Он слегка растерянно улыбался мне, по-мальчишечьи лохматил свои волосы и пытался разрядить напряженную обстановку.

Я смеялась над его шутками, сумела постепенно расслабиться и к концу разговора настолько осмелела, что внесла несколько корректировок в продуманную мужчиной версию нашего знакомства, которую в эту субботу мы представим его деду.

В какой-то момент я поймала себя на мысли, что смогу в воспоминаниях заменить моего горячего искусителя на Сашу. Все дело было в глазах, и это не давало мне покоя.

А вдруг это обман моего воображения и я теперь во всех мужчинах буду видеть его? Пусть и по кусочкам. У кого-то глаза покажутся мне знакомыми, у кого-то нос, а у кого-то правое ухо.

Присматриваюсь к официанту, пытаясь найти сходство. Нет, ничего. Хотя они примерно одного роста и типа.

Такие…плохиши с дерзкой улыбкой. И скулы тоже острые, и легкая небритость на щеках присутствует. А у меня еще и зрение не сто процентов по шкале окулистов.

Не ёкает.

– Эй, почти замужняя женщина, прекрати строить глазки официанту. Или ты решила оторваться напоследок? Давай я лучше сведу тебя с кем-нибудь из клуба? – Ксю щелкнула пальцами перед моим носом и тут же на всякий случай отдернула руку. Мои нахмуренные брови явно намекали на то, что я могу откусить ей руку по локоть за упоминание места ее работы. – Ну прости, детка. Я не хотела тебя подставлять. Ты же справилась?

– Если тебя еще не выгнали оттуда с волчьим билетом – очевидно, что я справилась. Предупреждаю сразу, никаких подобных авантюр в будущем. Иначе я украду какой-нибудь хлыст из ваших «красных комнат боли» и использую его на тебе, дет-ка, – передразниваю ее, а сама хихикаю над выражением лица Ксю, которое напоминает мордочку щенка, сделавшего свои грязные дела в дорогие туфли.

Десятая глава. Адам

– Адам? Когда ты вернулся?

Одна из многочисленных горничных, кажется, готова подарить мне душу за то, что я своим внезапным появлением прервал покушение на ее девичью честь со стороны моего деда.

Старику пару дней назад стукнуло семьдесят пять, а он продолжает активно зажимать молоденьких девочек по углам и лапать их задницы, пользуясь положением работодателя. Уж не знаю, какие он им рисует зарплаты, но сумма там явно достойная, потому что другого повода терпеть такого хозяина я не нахожу.

– Не так давно. Потянуло на родину, знаешь ли. Ты был прав, – пожимаю плечами и протягиваю деду его любимый коньяк в качестве подарка. Врачи давно запретили ему пить, но когда взрослый мужик со своими устоями будет слушать эскулапов в белых халатах.

– Это правильно. Нечего тебе в этих заграницах делать, ты там чужой и ненужный. Где родился, там и пригодился, – начинает старую песню о любви к родине, но я-то знаю, что у него есть традиция смотреть каждый вечерний выпуск новостей и поливать словесным дерьмом всю нашу систему.

В Амстердаме у меня налаженная жизнь, бизнес и квартира в самом центре, но периодически я все же покупаю – обычно это происходит спонтанно – билеты домой и наслаждаюсь русской речью пару недель.

Речью и женщинами.

Я не отношусь к диванным самцам из вершины пищевой цепочки, которые считают женщин вторым сортом, при этом сидя на их шеях, совершенно ничего не добившись в жизни, но только нашим красоткам присущи мягкость и податливость. Они могут сколько угодно строить из себя независимых стальных леди, но с правильным мужиком готовы урчать двадцать четыре на семь в его постели и стараться так, что крышу сносит от горячих ртов.

– Задержишься на ужин? Обсудим твое возвращение в компанию. Я оставил место за тобой, останется только подписать несколько бумажек, и ты сможешь снова влиться в семейный бизнес, – дед вырывает меня из мыслей, в которые я незаметно погрузился, начав старую песню об общем деле. Дальше пойдет нехилый такой список требований. – Но для начала тебе надо повзрослеть. Я вижу, на чем ты приехал, это никуда не годится…

У меня шлем в руках, взял на автомате, хоть его и смело можно было оставить на руле, потому что у деда тут собственный Форт-Нокс с проверенной охраной и посреди двора к твоему приходу сохранится даже оставленный мешок с наличкой.

– Мне двадцать восемь, в этом возрасте еще позволительно творить всякую херню, чем я успешно пользуюсь, так что оставим твое щедрое предложение до лучших времен, когда у меня начнут седеть виски и скрипеть суставы. Без обид, – посмеиваюсь, дед осуждающе качает головой, но мы оба понимаем, что он был готов к какому-то такому ответу, потому что я в нашей семье – хренова белая ворона с пустотой, по их мнению, в башке.

Я ни за что не стану протирать задницу в кожаном кресле, даже если оно будет сконструировано лично под мои булки, потому что в конце дня от скуки мне захочется пустить себе пулю в лоб и хотя бы этим нарушить привычный уклад офисного планктона, от наблюдения за которым всегда хочется блевать.

– Я не доживу до этого момента, – сетует, шлепая по заднице девчушку в серой скучной юбке ниже колен. Бедная аж подпрыгивает от удивления и едва не начинает реветь прямо посреди комнаты. Новенькая, потом привыкнет.

– Всех нас еще переживешь, дедуль, не наговаривай на свои молодые годы. Не зря же ты тут себе гарем собрал из молодых девчонок, есть еще, значит, силы.

Он все-таки уговаривает меня остаться и уважить старика своим присутствием на семейном ужине, где я точно в очередной раз испорчу аппетит матери и хотя бы раз двину по роже братца, который в его тридцать четыре так и не смог отлипнуть от родительской сиськи.

В кабинете деда я давлюсь кофе, когда он рассказывает мне про свой план остепенить загулявшего барана, который не в состоянии скрыть от общественности своих героиновых моделей. Наркотики – зло и конец репутации, а брак, по словам деда, делает из мальчика мужчину.

Где здесь логика, я не догоняю, но мой голос собственно никому и не нужен, так что я просто посочувствую будущей счастливой женушке с рогами и посоветую ей глотать противозачаточные таблетки, если вдруг дед потребует от них потомство. Потому что рожать от наркомана то еще веселье, а в том, что братец и сам плотно сидит, я не сомневаюсь.

Мы еще какое-то время торчим в кабинете с внушительной коллекцией элитного пойла, я рассказываю о своих мастерских и только недавно открывшемся аутентичном баре для заблудших и проклятых, получив кучу недовольства о позоре фамилии «какой-то пивнушкой». Только вот взгляд моего старика не сходится со словами, потому что, присмотревшись, я вижу в его глазах одобрение.

Счет на мое имя, доступ к которому мне открылся в день совершеннолетия, так и остался нетронутым, хоть у меня и был большой соблазн дернуть из него денег, чтобы дела в то время пошли быстрее.

– Альберт Семенович, там гости прибыли, ждут Вас…

– Ох, Лизонька, что-то мы и правда засиделись с внуком, – дед слишком пристально рассматривает свою покрасневшую управляющую, и она, как школьница, краснеет, сильнее сжимая свой блокнот в руках. Женщине около тридцати, и список ее обязанностей в этом доме явно расширен сексуальными обязанностями.

Дед решил на старости лет ни в чем себе не отказывать и на работу принимает с определенными условиями. У него достаточно денег, чтобы платить этим малышкам двойную зарплату, так что это абсолютно честные сделки для тех, кто не слишком обременен моралью.

На первом этаже есть отдельная классическая столовая, так что мы спускаемся туда, по дороге обсуждая начищенные полы, которые совсем не обязательно заливать сегодня кровью, что будет фонтаном хлестать из носа моего братца, если вдруг он снова начнет меня провоцировать.

– Я лично премирую одну из твоих фей, если ей добавится работы. Обещать ничего не могу.

Знаю, что свалю задолго до десерта, но все-таки не отменяю решения порадовать деда и потерпеть своих родственников хотя бы до основного блюда.

Одиннадцатая глава. Адам

Если взглядом можно было бы убивать – я давно валялся бы хладным телом под столом. Причем это было бы коллективное убийство.

Мать, которая ненавидит весь смысл моего существования, брат, желающий размазать мою рожу по столу, но не рискующий это делать по объективным причинам моего превосходства в размерах и силе, и замыкает эту тройку девчонка со сраным бриллиантом на пальце.

В глазах рябит, а это я еще даже вблизи его не видел.

– Когда свадьба, женишок? Не припоминаю, чтобы я получал приглашение. Забыли внести в список? – в очередной раз привлекаю внимание братца, который сжимает вилку с такой силой, что дедов набор какого-то старого серебра рискует лишиться одного экземпляра.

– Заткнись, – шипит в мою сторону, пытается сделать так, чтобы никто больше не услышал, и ему даже почти это удается, если бы не одна любопытная розовая Принцесса.

Будь братец чуть внимательнее, он бы заметил, что девчонка глаз с меня не сводит все это время. Таится, когда я ловлю ее на этом, начинает активно ковыряться в тарелке – я вообще-то уже успел понять, что она скорее руку себе откусит, чем притронется к этой траве заместо салата – но потом все равно продолжает пялиться на меня.

– Ева, милая, расскажи немного о себе. Извини за неподобающее поведение моих внуков, нужно было в свое время больше заниматься этими шалопаями. А сейчас уже поздно им мозги вправлять, хоть мне иногда и хочется взяться за ремень, – дед в своем репертуаре пытается сгладить углы и напряжение в воздухе, но простой фразы про воспитание слишком мало для стабилизации наших с братцем отношений.

Ему, на самом деле, плевать на эту девочку – это подтверждается его следующей историей, которая начинается сразу после короткой фразы Принцессы о том, что она еще учится.

А девчонку, оказывается, действительно так зовут. Пришлось после первого раза прислушиваться ко всем разговорам, чтобы еще раз уловить это мягкое и абсолютно подходящее ей «Ева».

Ева. Что-то такое тонкое, хрупкое и слабое.

Вижу, как она тянется к бокалу с десертным вином, но тут же отдергивает руку, словно успела обжечься о невидимое раскаленное нечто. У меня в нем вода, так что я быстро меняю бокалы, пока все увлеченно слушают моего старика во главе стола и задают вопросы невпопад, лишь бы проявить себя.

– Спасибо, – этим своим трогательным шепотом она слишком выбивается из общей массы девушек такого типа.

Где презрение? Где уверенность в том, что все должны падать ей в ноги и целовать туфли, которые стоят как средняя полугодовая зарплата просто работяги? Надменность, высокомерие, шлюший взгляд. Забыли доложить, или она правда такая хорошая актриса, что перед моим дедом легко отыгрывает святую простоту с колоссальным успехом, что даже всеми известный сказал бы «верю»?

А потом я вспоминаю, как она вела себя со мной наедине, и отметаю мысли про напускную невинность. Здесь все натуральное.

– Всегда к твоим услугам, Принцесса, – не думал я, что можно покраснеть сильнее, но Ева в очередной раз удивляет меня своими пылающими щеками, и, по-моему, мы оба понимаем, на какие именно услуги я намекал.

Сообразительная малышка.

– Ты так ничего и не закончил, а, братец? Хотя о чем это я… Чтобы ковыряться в машинах – много ума не надо.

Уж не знаю, как долго братец вынашивал эту издевку, но стоило бы все же увеличить время еще и придумать что-то действительно цепляющее. У меня с жизнью все в порядке в этом плане, я вполне доволен.

– Сильно тебе купленный диплом в жизни помог, женишок? Твою жопу в кресло начальника посадил наш папаша и без его помощи ты вряд ли поднялся бы выше секретарши. Хотя о чем это я, – он кривится от словесной пощечины, а я продолжаю. – Тебя и на это место без семейных связей не взяли бы. Кому нужны тупицы на работе?

– Адам! – мать кидается защищать своего старшего отпрыска от нападок младшего, и то, что здоровый лоб не в состоянии о себе позаботиться, выглядит настолько комично, что я смеюсь в голос над этой командой веселых и находчивых.

Они всерьез защищают братца и приводят на всеобщее обозрение какие-то его личные достижения, а я все пытаюсь понять, каких масштабов достигает их желание залезть по шею в дедовскую финансовую кормушку. Вселенной хватит, или там уже за край давно перевалило?

Пора заканчивать этот цирк, потому что либо я испорчу всем настроение дракой, а точнее избиением младенца, либо прямо при свидетелях наброшусь на девчонку, что кусает свои губы, пока этим в фантазиях занимаюсь я.

Оба вариант меня не сильно устраивают.

– Пожалуй, я пойду. Не буду больше мешать вам знакомиться семьями. В конце концов, это представление предполагалось для будущего близкого круга лиц, и моя рожа точно в него не входит. Но, если что, братец, я всегда готов помочь тебе с женушкой. Не стесняйся обращаться, – ударяю его по плечу, чтобы отвлечь, а сам в это время скидываю телефон на колени рядом сидящей Принцессы.

Я надеюсь, девчонка додумается его разблокировать, прежде чем проткнуть экран собственным каблуком с особой жестокостью.

Не успеваю отойти и на пару метров, как рядом со скулой, в довольно опасной близости, пролетает кулак. На рефлексах уворачиваюсь, думая о том, что с ответом пока стоит повременить – все-таки негоже братца позорить перед будущим тестем, даже если он сильно напрашивается на хороший удар в нос. Да и руки марать об него...

– Не надо!

Передо мной слишком быстро появляется розовый гном, и братец едва успевает отвести руку в сторону, чтобы выместить эмоции на воздухе, а не на лице отчаянной крохи. Это, блядь, додуматься надо было кинуться мне на защиту, когда ее саму даже слабенький удар может отключить. Причем навсегда.

Мозги, что ли, успели как-то внезапно вытечь?

– Не надо, Саш, – надо же, голос прорезался. – Он тебя просто провоцирует. Не нужно драки…

Пацифистка хренова.

По заднице бы ей надавать за такие выходки. И желательно ремнем до красноты. Потом, конечно, пожалеть пальцами в особенно чувствительных местах...

Двенадцатая глава. Адам

Она должна ко мне выйти.

Потому что старый добрый шантаж работает во все времена.

Улыбаюсь, когда сначала слышу шорох из-за угла, а потом передо мной появляется встревоженная мордашка. Девочка крутит в руках мой телефон с посланием и нелепо приглаживает подол своего платья.

Оглядываю по сторонам, замечаю дверь в, если память не подводит, прачечную и затаскиваю туда несопротивляющуюся малышку, которая опять начала провокационно кусать свои губы.

– Узнала меня, Принцесса? Или тебе напомнить? – провожу большим пальцем по ее нижней губе и тут же получаю тычок ладонями в грудь, который даже при всей вложенной в него силе не способен хотя бы на сантиметр меня оттолкнуть.

Но малышка пыталась, надо отдать должное.

– Что тебе нужно от меня? – приглушенно шипит и зачем-то оглядывается по сторонам. У стен, конечно, иногда бывают уши, но это совершенно не тот случай.

Нас точно никто не подслушивает. У них, вон, дела поважнее есть. Деньги и все, что с ними связано.

– Ты когда успела такой смелой стать? – меня злит вызов в ее глазах, который девчонка даже не пытается скрыть. Строит из себя валькирию, а на деле беспомощный котенок.

Накручиваю на кулак ее волосы, вынуждаю запрокинуть голову, чтобы малышка своими большими глазищами в мои хлопала, а не стены рассматривала, и кладу вторую руку ей на талию, ощутимо сжимая пальцы.

Больно не делаю, но намерения свои обозначаю.

– Пудришь мозги моему недалекому братцу образом святоши, а сама по чужим койкам с плеткой скачешь? – продолжаю давить на нее, хоть и злюсь уже скорее на собственные реакции.

– Что? – глупо переспрашивает и, наконец, начинает дышать. До этого момента малышка боялась хоть как-то шелохнуться. – Это не твое дело, – уже смелее огрызается, еще раз пробует оттолкнуть меня, но мы оба знаем, что без моего желание ей ни за что этого не сделать.

Очередная провальная попытка. Но мне почему-то нравится, что она не сдается. Не превращается в безвольную куклу с открытым ртом и стеклянными потухшими глазами.

– Зажимаешься, говорю, по выходным с первым встречных в местах, куда приличные девочки не ходят, а потом опускаешь глазки в пол и пудришь всем мозги. Невинная маленькая шлюшка.

Щеку обжигает. От души зарядила Принцесса, ладонь свою не пожалела.

Разворачиваю ее и прижимаюсь теперь к спине девчонки, поднимаю платье, впечатываю ее сильнее в свою грудь и тяну ее запах, бледно оттененный какими-то ненавязчивыми духами. Она явно не льет на себя литры, так что мой нос благодарен за чувство меры, потому что обычно все это так бьет по мозгам, что потом еще неделю чувствуешь отголоски.

– Не нравится правда, Принцесса?

Мои пальцы скользят по ее бедру обманчиво нежно. Сначала поглаживаю ее кожу, вырисовываю круги, а потом резко сжимаю ладонь на ягодице. Приятно ощущается, черт возьми. 

– Я закричу, – она начинает брыкаться с удвоенным напором, и мне приходится сильнее сжать руки, чтобы не ходить потом с фингалом под глазом от ее локтя. – Сейчас же отпусти меня. Или я действительно закричу так, что сюда сбегутся все...

– Кричи, давай. Рискни. Хочешь, чтобы тебя застали в моих руках? Ты только себе хуже этим сделаешь, мне-то уже плевать на репутацию, – усмехаюсь и касаюсь губами ее аккуратного ушка.

Удерживаю за шею, зарываюсь в ее растрепавшиеся волосы и выбиваю из девчонки шумный выдох поцелуем в открытое плечо, от которого она начинает дрожать, а я чувствую выступившие на ее коже мурашки.

Она так остро и быстро на меня реагирует. Сама не понимает, но заводится от того, что я с ней делаю.

– Ты не будешь кричать. Ты даже никому не расскажешь о том, что здесь сейчас произойдет.

– Ч-что произойдет? – она все еще пытается вырваться, но теперь это не настолько активно – девочка просто скребет ногтями по моей руке и периодически дергается вперед в надежде, что я потеряю бдительность.

Не потеряю. Нет у меня желания отпускать ее, слишком уж приятно ощущается жар ее тела.

– Я пока не решил. Хочу поставить тебя на колени и одновременно хочу заставить тебя кончить. Что тебе больше по душе, Принцесса? – мне стоит лишь начать шептать малышке на ухо, как она мягким воском плавится в моей хватке и начинает часто дышать.

Ей тяжело идти против меня, но она слишком упертая для белого флага, так что цель выбить из нее стоны фейерверком взрывается в моих мыслях.

Пытаюсь осадить себя, сбросить скорость, чтобы совсем уж не испугать запертую в моей наглости девочку, но чем сильнее она извивается и трется задницей о мой член, тем сильнее я хочу наклонить ее над стиральной машиной и задрать платье.

Задрать и трахнуть посреди этого семейного официоза, когда кудахчущие мамаши обсуждают платье невесты через две комнаты, а мой братец думает, как скоро сможет запустить свой нос в счета фирмы.

– Решила молчать и предоставить выбор мне? Не отказался бы от твоего рта, но цвет твоих трусиков все же больше не дает мне покоя.

– Отпусти, – уже чуть громче, но кричать девочка все равно не спешит. Предстать голой задницей в обнимку с мужиком, которого по легенде видишь первый раз в своей жизни, перед семьей и будущими родственниками… Ну, в самом деле, перспектива не из лучших.

Бросаю взгляд на часы на левом запястье, и, блядь, я готов застонать вслух, потому что через двадцать минут мне надо быть почти на другом конце и я предпочитаю уважать чужое время.

– Я только посмотрю, Принцесса. Даю слово, – начинаю задирать на ней платье, но вредные настырные пальцы мешают мне поднять ткань выше середины бедра.

У меня каменно стоит, а она своим сопротивлением только сильнее подстегивает отменить все к херам и завалить мою добычу на любую горизонтальную поверхность. Запах девчонки и гладкая кожа под моими пальцами настолько оглушают, что у меня всерьез плавится мозг от каких-то детских обжиманий в одежде.

Если бы Принцесса боролась на полном серьезе, если бы попыталась хоть как-то оправдать самую первую нашу встречу – я бы и пальцем ее не тронул. Пусть братец сам разбирается со своей гулящей невестой.

Тринадцатая глава. Ева

В день моего совершеннолетия родители устроили мне грандиозный вечер в каком-то безумно дорогом ресторане, где из моих гостей была всего лишь одна подруга. И то потому, что у нее такие же богатые родители и Вика числилась скорее их дополнением.

На следующее утро у меня случился очередной маленький молчаливый бунт, когда я пошла в тату-салон и сделала себе крошечное сердечко на верхней части ягодицы. Его было бы не видно даже в купальнике, но я была безумно горда собой.

Сейчас это кажется смешным, а в тот день я улыбалась до самого вечера и крутилась перед зеркалом филейной частью в любую свободную минуту.

«Если ты не выйдешь за мной, то я вернусь и расскажу всем о татуировке на твоей заднице. И о том, как я увидел ее в первый раз. Будь послушной, Принцесса, и никто ни о чем не узнает».

Перечитываю из раза в раз заметку на большом экране чужого телефона и тысячным способом проклинаю собственную глупость, из-за которой пришлось под идиотским предлогом сбегать из-за стола, потому что Адам точно из тех, кто держит свои обещания.

Он расскажет, если я решу проявить характер.

И ему не составило бы труда скрутить меня тогда и задрать платье, чтобы все могли рассмотреть мое преступление, о наличии которого брат моего будущего мужа мог узнать только в определенных обстоятельствах. Если я оказалась бы перед ним голая.

– Это что, последняя модель? А говорила, что не будешь менять. Тебя же устраивал твой телефон, – Варя поймала меня на лавочке возле фонтана и немного напугала своим появлением из-за спины.

Я едва удержала смартфон в руках, тут же щелкнув кнопкой блокировки, чтобы она не смогла прочитать оставленное мужчиной на той несчастной встрече семей послание.

– Он не мой, – убрала телефон в рюкзак и достала уже свой, махнув им у Вари перед глазами. – Видишь, мой старичок при мне. А этот просто нужно вернуть знакомому.

– Да? Жаль. Выглядит он круто. А я еще за прошлый кредит не отдала, так что новенький мне светит не раньше, чем через полгода.

– Опять будешь сидеть на одной гречке?

– Зато фотографии будут просто потрясными! Там такая камера… А редактировать еще удобнее, – мечтательно протянула подруга и покосилась на мой рюкзак. – Можно?..

– Нельзя, Варь. Это чужая собственность. Как я могу разрешить тебе без одобрения владельца лазать в нем? Личные фотографии, информация…

– А чей он все-таки? – у Вари загорелись глаза, а я тут же прикусила язык, потому что легче было бы сказать, что мне подкинули его инопланетяне, чем рассекречивать настоящего владельца моей излишне любопытной подруге.

– Знакомого одного, говорю же. Он чистил мне ноутбук от вирусов в воскресенье и нечаянно…м-м, оставил телефон на зарядке.

– Ноутбук, значит? От вирусов? – недоверчивый прищур ее глаз говорил о том, что моя легенда оказалась провальной.

– Да-да. Мы что-то заболтались, а у него следующий заказ был, ну и… В общем, теперь надо как-то пересечься и вернуть телефон владельцу.

На самом деле, мне скорее хотелось его утопить или от души постучать молотком по экрану, но потом я вспомнила, как в памяти уже моего телефона хранились разные нужные фотографии, которые я не хотела бы потерять, и мое каменное сердце дало трещину.

Только вот я совсем не представляла, как технически возможно было осуществить возврат.

– Ой, ладно, правды от тебя все равно не дождаться. Лучше расскажи, как там Стрельников? Опять потратил половину пары на розыск прогулищиков или в этот раз ограничился листочком?

– Листочком, Варь. Я тебя вписала, но если ты продолжишь в том же темпе прогуливать его пары – рискуешь спалиться на экзамене, потому что у него, поговаривают, фотографическая память…

– Ты же знаешь, что я всегда выкручусь, – Варька улыбнулась и демонстративно расстегнула еще одну пуговицу на прозрачной кремовой рубашке.

И по взгляду рядом сидящего парня точно в ее вырез я в очередной раз поняла – аргумент в виде четвертого размера безотказно действует на мужчин. А повышенное внимание охранника, который теперь прогуливался поближе к нам, слегка расширило мой вывод – на мужчин любых возрастов.

Варя не знала о том, что меня окольцевали, так что я плавно съехала с темы прошедших выходных и переключила внимание подруги на нее саму. Пусть лучше расскажет мне о своем свидании с «самым симпатичным мальчиком нашего потока», чем я увижу ее восторженный взгляд, когда она попросит показать кольцо.

Мне нравится Варя, но не нравится ее маниакальное желание зацепиться за кого-нибудь состоятельного, чтобы выкладывать фотографии уже с нового смартфона. Но я стараюсь не осуждать ее, потому что… Сытый никогда не поймет голодного.

Я могу сменить модель на новую хоть сегодня, а Варе еще отправлять деньги матери в конце недели, потому что ее сестре нужен новый костюм на выступление по фигурному катанию, а это очень большая сумма для обычной медсестры из провинциального города.

Подруга подрабатывает администратором в ветеринарной клинике, живет в общежитии и очень хочет, чтобы ее младшая сестра пробилась в сфере льда и двойных тулупов, потому что во-от тогда-а, по словам Варьки, у них начнется совсем другая жизнь. Денежная.

Просто нужно вкладываться и терпеть.

– Нам еще полчаса тут куковать, Ев. Пойдем за кофе сходим? У меня глаза слипаются, а дрянь из нашей кафешки я пить не хочу. У меня потом два дня во рту стоит этот вкус «три в одном».

– Пойдем, – соглашаюсь с ней. – Мне не помешает голову проветрить после трех пар, – смотрю на нее с легким укором, потому что Варя опять сегодня пропустила все, что можно. Хорошо, что хоть на сдачу рефератов явилась.

На улице я выныриваю из своей сонной дымки, потому что утром совершенно забыла посмотреть погоду за окном и по привычке выпорхнула в легкой джинсовой курточке, которую скорее можно счесть данью моде, чем действительно хорошим утеплителем.

Зябкий ветер пускает мурашки по коже, и мне приходится греться представлением большого теплого стаканчика кофе в руках, глотки которого будут приятно разливаться внутри и хоть немного позволят оттаять моим дрожащим от низкой температуры пальцам по дороге обратно в здание нашего университета.

Четырнадцатая глава. Ева

Глупо было спрашивать, как именно он меня нашел, потому что я в своей голове могла выстроить несколько теорий сразу. Оставалось надеяться, что он приплел к этому какие-то свои силы и не стал лезть слишком легкими путями сбора информации через родителей, брата и моего будущего мужа.

Мне не нужно лишнее внимание.

– Обойдусь, – вырвала у него из рук свой рюкзак и принялась одной рукой стаскивать с себя мужскую куртку. – И это тоже забери. Мне было бы проще, если бы ты заболел и умер от воспаления легких, но я не настолько жестокая, а твоя футболка явно не способствует завтрашнему пробуждению здоровым.

– Беспокоишься за меня, Принцесса? – с саркастичной усмешкой на губах, которую мне захотелось немедленно стереть всплеском кофе прямо в его лицо.

Но, увы, он был еще не готов, а швыряться в него пончиками, которые девочка уже выставила в окошечко раздачи, было бы преступлением против моего взбунтовавшегося желудка, видевшего последний раз еду слишком ранним утром.

Лучше я их съем, а его продолжу испепелять взглядом. Вдруг подействует? Я ведь хорошей девочкой была, пары практически не прогуливала... И у Деда Мороза, между прочим, в этом году ничего не просила, так что одно, минимум, желание мне положено. 

– Я вообще о тебе не думаю, – фыркнула и сделала шаг назад, чтобы уличный ветер не смог донести до моего носа этот чертов парфюм Адама, от которого кружит голову.

Я бы запретила поставлять в магазины такие запахи. Какое-то преступление против женщин.

– Врешь. Я готов свою жизнь поставить на то, что ты вспоминала. И что твое белье было мокрым в этот момент.

Как же хотелось прервать его самодовольный поток едким «вранье», слетевшим с моих губ на повышенных тонах, но я вспомнила, как буквально сегодняшней ночью в душе с закрытыми глазами представляла его руки и делала воду холоднее, потому что кожа сразу начала болезненно пылать.

От одних только мыслей о нем.

– Да-а, детка, я вижу все по твоим глазам, – он протянул ладонь к моей щеке, но я резко отшатнулась и стрельнула в него тем самым взглядом с молниями, которые по задумке должны испепелять на месте.

Не вышло. Вот он стоит, целый и невредимый.

– Так не смотри в них!

Адам рассмеялся.

Запрокинул голову и растянул губы в улыбке, а я в этот момент принялась шариться внутри рюкзака в поисках его телефона, который после обнаружения бесцеремонно засунула ему в передний карман.

Кончики пальцев жгло так, будто я тронула дно раскаленной сковороды и расплавила отпечатки на подушечках слишком длительным прикосновением.

Но дело того стоило, теперь он может проваливать на все четыре стороны. У меня больше нет его вещей.

А вот у него... Я даже думать не хочу о том, какая учесть постигла мое белье, которое я в первую нашу встречу оставила в клубе, подменяя подругу. 

– Ты ведь не думаешь, что я приехал только из-за телефона? Жуй пончики, малышка, пей свой дрянной кофе, а потом съездим с тобой в одно место. Не волнуйся, у меня есть второй шлем. Специально для тебя.

– Какой еще шле… – запнулась, потому что мне на глаза попался идеально отполированный мотоцикл за спиной Адама. Он стоял на парковке, дерзко отражал редкие солнечные лучи и сильно выбивался из фона сереньких от грязи безопасных машин.

Хочу.

Я не буду читать лекции о том, насколько это опасно. Я надеюсь, что Адам – опытный водитель. У меня даже не возникло желания спросить о конечном пункте, потому что я уже представила, как по обе стороны от меня пролетают дома, а сердце внутри бьется так быстро, что даже самый опытный счетовод сбился бы.

Хочу, но мне нельзя, потому что искушение с пронзительным взглядом слишком велико.

У меня вряд ли выйдет противостоять в случае чего... Никакой выдержки не хватит. 

– Что это за красавчик, Ев? Стоило мне отойти на пять минут, как ты уже успела склеить самого горячего мужчину на километры вокруг? – Варя, чтоб ее.

Мне срочно нужен скотч, чтобы заклеить рот этой предательницы. Где там эти пончики хотя бы? Один сейчас придется очень кстати. Пусть молча жует и всякую ерунду не болтает.

Она вообще-то должна быть на моей стороне. 

– Или это тот самый мастер, который разбирался с твоим ноутбуком? Телефончик фирмы не подскажешь? Они там все такие? Я сама буду ломать свой каждые выходные ради возможности хотя бы посмотреть на этих греческих богов…

– Варя! – перебиваю ее вскриком.

– А вы, очаровательная девушка, лучше почаще заглядывайте на порно-сайты, берите пример с подруги. Столько вирусов нахватаете, что придется несколько дней чистить, – Адам с милым выражением на лице передает замершей от удивления Варе стаканчик, а я думаю о том, как мне оправдываться перед подругой, когда ее отпустит от шока.

Не смотрю я никакое порно. И вирусов у меня тоже нет.

Хотя нет, есть. Одна бактерия, от которой очень хочется избавиться. 

– Знаешь что? Сам пей свой кофе, а нам уже пора. Пойдем, Варь, рефераты сами себя не сдадут, – я потянула подругу в сторону главного входа, напоследок облизнувшись на свой латте с мятным сиропом, но она категорически отказалась мне помогать – словно приросла к месту и даже не думала двинуться в нужном мне направлении.

– Но… – она пытается возразить, переводит взгляд с Адама на меня и держит подмерзшими лапками теплый бумажный стаканчик.

– Ненавижу опаздывать, ты же знаешь. Нам пора, – стою на своем.

– У нас еще двадцать минут до начала, Ева. Что за демон в тебя вселился? – Варя топит меня сильнее.

– У нее просто ноутбук сломался на самом интересном месте, – Адам вклинивается со своим сарказмом. – Скажите, Варя… Варя ведь, я правильно понял? – моя подруга кивает в ответ, а я чувствую, что сейчас свершится какой-то заговор против меня. – Могу ли я попросить сдать работу за эту Принцессу, чтобы я мог украсть ее и сделать так, чтобы она улыбнулась?

– Варя! Не верь ему! Я не хочу никуда ехать с этим человеком, не ведись… – только вот мне совершенно бесцеремонно зажимают ладонью рот, чтобы я могла лишь протестующе мычать, а подруга активно кивает головой и лезет в протянутый Адамом мой рюкзак.

Пятнадцатая глава. Ева

Адам привез меня на окраину города, в какие-то пугающие серостью и разбитыми дорогами дебри.

Если бы не камеры на парковке перед университетом и не куча свидетелей, перед которыми мы засветились вдвоем, я бы подумала, что у него на уме одна определенная цель – прикопать меня под каким-нибудь деревом в ответ за мою попытку отгрызть ему пальцы.

Безуспешную, кстати.

– Собираешься слезать? – усмехнулся, когда я клешнями вцепилась в сидение его байка и замотала головой в ответ на прямой вопрос.

Не собираюсь.

Сбежать я от него не смогу, но пусть мое убийство хотя бы будет не таким легким.

– Брось, Принцесса, ничего я тебе не сделаю. Просто встретимся с моими друзьями, сто лет их не видел.

Я стащила шлем со своей головы и уткнулась в Адама вопросительным взглядом.

– Ты дыру во мне прожжешь. Давай сюда, – забирает у меня из рук розовое недоразумение с кошачьими ушами и помогает перебраться обеими ногами на твердую почву.

Меня слегка покачивает, так что я вцепляюсь в его локоть мертвой хваткой и часто дышу, потому что во время дороги на безумной скорости иногда забывала это делать.

Сначала, еще там, на парковке, я максимально отодвинулась от Адама, но уже через пару секунд, когда он специально слишком резко рванул с места, обняла его за талию, ощутив под ладонями его жесткие мысли, и прижалась щекой к его спине. Я не трусиха, но все равно то и дело срывалась на писк, когда тяжеленный мотоцикл лавировал между машинами, а под бедрами ощущалась мощь закаленного железа.

– Понравилось? – Адам мягко щелкнул меня по носу, а я как-то машинально кивнула и только после осознала, что вообще-то было бы неплохо откреститься от своих впечатлений, чтобы в следующую секунду не видеть на его губах наглую самодовольную улыбку. – Наслаждайся, пока можешь.

– Что ты имеешь в виду? – я все-таки отцепила пальцы по одному от его плеча и шагнула на всякий случай в сторону.

– Только то, что мой братец явно не одобрит, если его примерная женушка будет рассекать по дорогам с задранной до самых трусов юбкой.

А вот об этом я забыла.

Она была такой узкой, что мне действительно пришлось исхитриться, чтобы оседлать железного коня удобным образом. Белья видно не было, Адам лишь опять решил поиздеваться надо мной своими провокациями, но вот одернуть ткань обратно лишним не будет.

Нечего ему давать возможность разглядывать мои ноги.

– Зря. Предыдущая версия мне нравилась больше, – он было потянулся к моим бедрам, но я залепила шлепком по его ладони и решила еще на пару шагов увеличить расстояние между нами.

Опрометчиво было не глянуть назад, потому что нога попала в какую-то пробоину на асфальте и я полетела прямо на задницу всем своим весом, успев лишь всплеснуть руками перед жестким падением. Не смертельно. Даже скорее просто обидно, потому что я образно села в лужу перед Адамом.

Он мог меня поймать. Я поняла это по его смеху и паре морщинок в уголках глаз от слишком открытой мимики неподдельного веселья. Мог, но не стал. Специально.

Решил проучить за распускание рук в его сторону. Он театрально баюкал свою ладонь, прижав ту к груди, и смотрел на меня взглядом победителя, за которого отомстила мгновенная карма.

Я попыталась встать, плюнула на асфальтную пыль и уперлась рукой где-то сбоку от себя для лучшей координации, но лодыжку внезапно прострелило острой болью, и я с зажмуренными глазами плюхнулась обратно, принявшись растирать поврежденное место.

Ушиб, растяжение… Не особо сильна в этом, могу только перелом исключить со стопроцентной уверенностью.

Улыбка с лица Адама тут же стерлась, он шагнул ко мне и, словно я совсем ничего не весила, поставил на ноги, подставив свое плечо для точки опоры.

Выкуси, засранец. Я упала и мне теперь ходить с эластичным бинтом пару-тройку дней по твоей вине, так что я с превеликим удовольствием отыграюсь на твоем чувстве вины.

– Бо-ольно… – театрально захныкала, прикусила нижнюю губу и даже попыталась слезу пустить, вспомнив недавний грустный фильм про собак.

– Блядь… – Адам выдохнул в сторону и сильнее впился в мою талию. – Правая или левая? Прости, малышка, я не думал, что ты настолько неуклюжая, – он помог мне добраться до байка и усадил на него, принявшись тут же ощупывать сразу обе ноги.

– Правая, – и снова всхлипнуть, чтобы Адам не расслаблялся.

Было ли это подло? Было конечно. Но я могла позволить себе эту маленькую шалость после того, как этот несносный мужчина издевался надо мной при любой возможности. Я тоже хочу, не одной же мне страдать.

– Так сильно болит? Да твою же мать… Почему у нас все через задницу, а, Принцесса? – его губы коснулись моей коленки через капрон простых черных колготок, а я вздрогнула и вцепилась изо всех сил в его плечи, потому что мир вокруг внезапно поплыл, а сознание кричало умолять его продолжить.

Мне нравится, каким собственническим взглядом он смотрит на меня. Нравится, как ведет ладонью по моей ноге от самой щиколотки и задерживается на середине бедра, будто совершенно неожиданно спрашивая позволю ли я скользнуть ему выше.

Туда, где абсолютно точно заканчивается черта прощупать на другие повреждения и начинается что-то такое интимное до мурашек, когда мужские пальцы с шершавыми подушечками гладят настолько чувственно, что мысли о чем-то другом расплываются мифом после первых же прикосновений.

Между нами что-то происходит. Это не поддается никакой логике, но Адам – первый мужчина в моей жизни, к которому действительно тянет.

– Зачем ты привез меня сюда? Почему именно это место? – ляпаю невпопад, просто чтобы переключить нас обоих со слишком острого воздуха вокруг.

Чтобы не чувствовать вот этого, потому что становится по-настоящему страшно. И Адаму тоже – я вижу, как из его взгляда исчезает вся эта циничная смесь навеки холостяцкого статуса с верой в то, что у него сердце из самого прочного гранита.

Шестнадцатая глава. Ева

– Давай я тебе дам свою спецовку? А футболку мы у Макса подрежем, у него все равно склад здесь. Хоть пригодятся эти залежи, а то беспорядок один только.

Пару минут назад на меня нечаянно пролили пиво, и невероятно милая девочка Аля утащила меня в место, где можно переодеться. Адам порывался сам мне все показать, но она пригрозила ему кулаком и предупредила, что если увидит разврат в священном месте – отрежет ему все нужное и важное для мужчин.

Я пока не могу понять, что связывает их всех, но в воздухе витает настолько дружеская и веселая атмосфера, что у меня уже скулы болят от смеха, а завтра, кажется, еще и мышцы живота заноют.

А с помощью смеха можно накачать пресс? Мне, может, и нравится мой плоский животик, но с небольшим рельефом он точно смотрелся бы куда лучше.

– Он точно не будет против? – осторожно интересуюсь, стягиваю противно мокрую одежду, пахнущую хмелем, и прикрываюсь руками, пока девушка роется в ворохе одежды.

Она вытягивает оттуда простую серую футболку, в которую я тут же ныряю, а после протягивает мне синий комбинезон с непривычно широкими штанинами.

Я привыкла к джинсам, обычно сидящим как вторая кожа, а здесь такая… Вентиляция.

– Да он и не заметит. Я иногда ворую у него футболки, которые мне особенно нравятся, но это большой-большой секрет, так что не выдавай меня. Предложила бы ему меняться иногда, но он мои разве что на одну руку сможет натянуть, а дальше все, засада.

После того, как Альбина помогает мне сложить все мокрое в заботливо предложенный пакет, она как-то подозрительно замирает и начинает рассматривать меня слишком пристальным взглядом, от которого мне хочется спрятаться в руках Адама.

– Ты ему подходишь, – выносит свой вердикт, а я пытаюсь понять, что это вообще было только что.

Меня сканировали на определенные критерии? Я прошла по всем параметрам или что-то все-таки нужно подправить?

– Мы не… – спешу исправить неправильно понятое недоразумение.

Аля тут же меня перебивает:

– Слушай, ты мне нравишься, поэтому я буду откровенна. Я уж не знаю, что у вас там за странные отношения, но это место… Понимаешь, здесь не бывает лишних, вообще никогда. Меня окружают, как бы так помягче выразиться, слишком любвеобильные парни, но они никогда не таскают сюда своих бабочек. Ни-ког-да. Адам привел тебя сегодня. Понимаешь, да? Те-бя.

– Это просто случайность, – развеваю ее предположения, но Аля продолжает стоять на своем.

– Чушь. Я вижу, как он смотрит на тебя. Вижу, как он к тебе прикасается. Он взбесился из-за невинной шутки Федьки в твой адрес и готов был набить тому морду. И он бы это сделал, уж поверь, если бы мы его не остановили. 

Один из друзей Адама нарочно прошел мимо меня, когда раздавал бутылки с пивом, а потом как-то так мимолетно бросил, что шампанского за сто тысяч не завезли и принцесса может закатать губу. 

– Так вот, – продолжает девушка. – Адам мне очень дорог, но ты, если что, не подумай ничего такого, у меня жених имеется, и я очень хочу, чтобы он нашел уже себе девушку, которая будет его понимать. Присмотрись к нему, моя новая подруга. Он из тех мужчин, рядом с которыми его женщина всегда будет сиять. А теперь шевели давай своими булочками, мы возвращаемся. Это ты не пьешь, а у меня там моя бутылка без присмотра осталась.

Я неловко мнусь на месте, когда меня прожигают сразу четыре пары глаз, а потом занимаю свое место на диванчике рядом с Адамом, который тут же придвигается максимально близко и закидывает руку на спинку за мной.

– Мне от вашего тестостерона щас плохо станет. Будете откачивать все дружно по очереди, – Аля шутит и падает на кресло, закинув ноги на подлокотник, а я пытаюсь не отвлекаться на мужские пальцы, которые вырисовывают линии на моем плече. Мне кажется, Адам сам даже не осознает, что начал меня трогать.

У меня ощущение, что я парю в каких-то своих личных облачках, а после нашего ухода придется падать и расшибать коленки о твердую землю.

И все, что у меня останется – одержимые фантазии, где я могу вот так беззаботно смеяться в автомастерской на окраине города.

– Что с тобой? – Адам замечает перемены во мне и наклоняется так, чтобы никто другой не смогу расслышать вопрос. Его дыхание тепло щекочет кожу.

Я пожимаю плечами и пытаюсь отодвинуться, потому что еще немного – и я наброшусь на него с поцелуями.

– Ребят, у нас перекур. Вдвоем, – на последнем слове он делает упор, чтобы никто не упал нам на хвост.

Из огромного – я даже не знаю, как это правильно назвать – ангара, что ли, мы не выходим. Адам просто утаскивает меня в противоположную часть этого обустроенного здания и сажает на гору автомобильных шин, придерживая за талию, чтобы я не укатилась в их недры.

– Ты даже не догадываешься, насколько сексуально выглядишь в этом комбинезоне.

И все. Меня отключает.

– Хочу тебя. Прямо сейчас, – Адам добивает меня своим голосом, шарит наглыми ладонями по телу и разносит тысячи мурашек по коже, когда его губы скользят по моей шее.

Я позволяю ему все.

Позволяю расстегнуть верхнюю часть комбинезона и поднять футболку так, чтобы он мог увидеть твердые соски. Позволяю толкаться мне между бедер и сама беззастенчиво трусь о его уже возбужденный член. Позволяю сжимать левую грудь, пока он мучает губами правое полушарие и оставляет где-то на ребрах свою метку.

– Расстегни джинсы, малыш. Подрочи мне, – Адам не сдерживает своих желаний, тянет мою ладошку к ремню, и я принимаюсь возиться с пряжкой, пока он заставляет меня вздрагивать острыми щелчками языка по соску.

– Аля грозилась отрезать тебе все, если мы…

– Не отвлекайся, Принцесса. Сожми сильнее. Давай-ка тебя тоже разденем.

Адам стаскивает с меня комбинезон, оставляет его болтаться где-то на щиколотках и сдвигает пальцами трусики, чтобы тут же прижаться головкой к клитору. Опускаю взгляд и едва не хнычу, настолько горячо выглядит это зрелище.

Семнадцатая глава. Адам

Я хочу разнести здесь все, выпустить пар, потому что сам рискую сорваться по-крупному, но мне нельзя пугать впечатлительную девочку, которая сидит уже одетая на шинах и жует свою губу.

– Нам нужно прекратить все это, – она бросает в меня гранату, а я стою как вкопанный и даже подойти к ней не могу, потому что в этом случае точно доведу начатое до конца.

– Что ты сказала? – я прекрасно все расслышал, но у меня тупо в голове не укладывается, что стонавшая пять минут назад в моих руках малышка способна вот такое выдать.

– Мы должны…

– Ни хуя мы никому не должны, Принцесса. Какого черта ты вообще несешь сейчас? На тебя так действует имя моего братца? – все-таки подхожу к ней.

Не касаюсь, но кожей чувствую ее страх.

Меня боится?

Поводов нет. Я никогда с ней ничего против воли не делал. Случаи, когда «нет» говорила лишь ее гордость – не считаются.

Потому что на самом деле она хотела.

– У меня есть обязательства перед моей семьей. Я приняла кольцо от Саши, я не могу подвести родителей. Это ты можешь думать только о себе, Адам, а у меня нет таких привилегий, даже если я бы очень хотела попробовать что-то с тобой. Всегда это знала и была гото…

– Заткнись, солнышко, или это сделаю я. И в этот раз тебе не понравится, – я хочу искусать ее губы в кровь, чтобы она больше не могла нести всю эту ахинею, но мастерская – не лучшее место для наших разборок. – Ты сейчас не в том состоянии, чтобы трезво смотреть на вещи, так что я отвезу тебя домой. Мы поговорим позже, Принцесса, когда у меня исчезнет желание сделать твою задницу такой красной, что ты еще очень долго не сможешь нормально сидеть.

На обратном пути Ева не прижимается ко мне с прежним энтузиазмом. Ей приходится это делать, чтобы не слететь с байка на каком-нибудь повороте, а я все равно остро чувствую ее маленькие ладошки и усилившуюся хватку, когда на очередном светофоре я слишком резко вдавливаю газ.

Около дома Принцессы я сам сбрасываю ее руки, быстро слезаю и помогаю ей выбраться из шлема.

В этом чертовом комбинезоне верхом на моем байке, с растрепанными волосами и припухщими губами она выглядит еще горячее. Если я сейчас же не провожу ее домой, то соседей ждет очень интересное кино для взрослых.

Я не могу сейчас слышать ее голос. Не хочу слышать все это долбаное дерьмо, что льется из ее рта, потому что вся эта ее хренова жертвенность пробуждает что-то звериное внутри меня.

Ева пытается давить на меня молчаливым упреком, а мне хочется встряхнуть ее и в постели выбить из ее головы все лишнее, чтобы она действительно научилась жить для себя без оглядки на общественное одобрение, которое по сути своей тот еще наигранный фальшивый пшик.

– Адам… Послушай, я надеюсь, что ты ничего никому не расскажешь… Пожалуйста, не разрушай то, что у меня есть, – она лепечет все эти пустые просьбы, а я думаю о том, когда она успела разглядеть во мне мужика, который бежит каждому встречному рассказывать о цвете трусов новой подружки.

– Фигню несешь, Принцесса. Тебе помочь дойти или сама справишься? – спрашиваю, едва остановив ладонь, чтобы не поправить волосы цвета темного шоколада.

Такой шоколад не просто закидывают в рот, потому что вдруг хочется сладкого – его растягивают по кусочкам под какой-нибудь хороший терпкий вискарь и наслаждаются моментом, когда можно перекатывать дольку во рту языком и открывать новые грани.

Ева – это плитка с острым перцем. Сначала привычная сладость, а потом оболочка растворяется и появляются жгучие крупицы начинки. И не всегда это сочетание приятно.

А иногда потом еще несколько дней расхлебыыаешь последствия.

– Сама справлюсь, – бурчит и пытается обойти меня, но я быстрее.

Подхватываю девчонку на руки и расплываюсь в ухмылке, когда она нечаянно задевает коготками мою шею в попытке зацепиться крепче, а не вырваться. 

– Ты не умеешь выбирать правильные ответы, – ухмыляюсь ей в губы и снова целую Принцессу.

– Если его выбрал ты, еще не значит, что я тоже должна.

Только вот я не слышу протестующих визгов и не ощущаю попыток заехать мне локтем в глаз, чтобы я вернул ее на землю и отошел желательно на другую улицу.

На кофе я не напрашиваюсь. Нам обоим лучше остыть, чтобы не наговорить лишнего. И если Принцесса не сможет меня задеть, потому что просто не умеет делать это, то у меня есть все шансы рухнуть на дно в ее глазах.

Антон звал вечером в клуб, вспомнить былые времена, когда у нас бывала одна девчонка на двоих. У него там есть какая-то «отличная кандидатка с потрясными сиськами», которая очень хочет попробовать сразу два члена, и это предложение вообще-то должно меня заинтересовать, потому что я люблю иногда потрахаться затейливо.

Но есть одно маленькое слишком правильное «но» с татуировкой на заднице, которое роняет всю привлекательность той самой, с не такими уж вообще-то и впечатляющими сиськами, девахи. Я не хочу наматывать на кулак рыжие волосы, как и не хочу увидеть на своем члене идеальные пухлые губы.

Мне просто не надо эту, как там ее звали, Карину, потому что даже если она возьмет меня до горла – в мозгах все равно засела другая девочка.

Я отравлен Евой.

– Слушай, Тох, без обид. Ну вообще не вставляет, – в клуб я все-таки пригнал, но теперь приходится съезжать с темы траха на троих. Рассказывать о Принцессе я не хочу, потому что Тоха сразу начнет доебываться и сыпать своим сарказмом, из-за которого потом будет ходить с фингалом под глазом. Или под обеими, я не уверен.

– Да ладно тебе, Ад, мне больше достанется. Ты вообще видел эту нимфу? Я уже сам пожалел, что предложил тебе, а тут ты так удачно в монахи подался. Осталось доказать девчонке, что один член может быть не хуже, и у меня будет отличная ночка с на все согласным рыжеволосым очарованием. Такие девочки на дороге не валяются...

– Слюни подбери, придурок, закапаешь тут все, и твое обожание сбежит, потому что никому не нравятся водопады во рту во время прелюдии с поцелуями, – я знаю, что Антона отпустит, после того как он поимеет эту девчонку, но сейчас он реально напоминает преданного раба, к которому с небес спустилась богиня красоты.

Восемнадцатая глава. Ева

– Ева, дочь, ты чего так долго возишься там? Я тебя и так заждался уже.

Подпрыгиваю на месте от голоса отца и едва не падаю в самую пыль, потому что совершенно не ожидала встретить в собственной квартире кого-то еще.

Кажется, пора уже смириться с тем, что моя крепость открывается слишком просто. Особенно если у отца есть связка запасных ключей. А она у него точно есть.

– Пап? – захожу на кухню, точнее я крадусь так, будто мне пятнадцать, а сейчас три часа ночи и я только вернулась домой «от подружки». Пьяная. С запахом табачного дыма в волосах. Какие еще ужасные условия возвращения можно придумать? Заверните все.

 – Ты должна была уже вернуться, Ева. Я специально позвонил твоему куратору, чтобы сделать сюрприз.

Что происходит?

Вроде бы еще утром я была большой девочкой, которая не отчитывается перед родителями, а сейчас отец буравит меня сердитым взглядом и явно хочет достать ремень, чтобы наглядно ткнуть меня в плохое поведение.

– У меня были дела. Если бы ты позвонил и сказал, что хочешь заехать, я бы встретила тебя с твоим любимым чаем, папуль, – я пытаюсь улыбаться, но это получается настолько неловко, что лучше не мучить свои щеки натянутыми через силу мышцами.

– Дела подвозили тебя, а потом несли на руках, Ева? И скажи-ка мне, что за тряпки на тебе? Это рабочая одежда, насколько я понял. Ты решила опозорить меня, подавшись в обслуживающий персонал?

Понятно, за мной следили из окна. Странно, что отец занимается этим сам. При его возможностях можно нанять частного детектива, который ходил бы за мной по пятам и каждые полчаса предоставлял бы моему параноику-отцу отчет из пары десятков фотографий с разных ракурсов.

У меня строгий папа, но я не замечала раньше такого за ним. Он контролировал мою жизнь, но это было дозированно.

– Это… Это просто друг. Мне не хотелось торчать в пробках, а его мотоцикл способен объехать их. А одежда… Мне в университете наша уборщица дала переодеться, когда на меня кофе пролили, – пожимаю плечами, отодвигаю стул, потому что стоять с поврежденной лодыжкой все же не очень удобно.

– Я сам был в твоем возрасте, дочь, мне не всегда было за пятьдесят. И я знаю, что у парней на уме. Они не подвозят красивых молодых девочек просто по дружбе, зачем ты мне мозги пудришь. Я не воспитывал тебя шлюхой, Ева, ты меня сильно разочаровала.

Не понимаю, куда мне деться от стыда, который мгновенно заливает каждую мою клетку. Я чувствую себя так, будто отец только что узнал о том, что я снимаюсь в порно с самыми извращенными сюжетами.

Что я сделала такого? Я ведь не оголялась в общественных местах, не вешалась на шею каким-нибудь его друзьям. Да я даже одеваюсь прилично, никаких откровенных вырезов, из которых белье виднеется.

– Чем я заслужила такое отношение? – обхватываю себя руками, делаю два шага назад, потому что мне ненавистно стоять так близко с человеком, который в данную секунду меня презирает.

– Ты почти замужем, Ева! – глаза моего отца наполняются презрением, я держусь за спинку стула, стараясь балансировать на здоровой ноге. – Решила подставить меня перед приличными людьми? Я тебе не позволю, поняла меня?! Не для того тебя обеспечивал всем, чтобы ты потом подобное выкидывала.

Мне становится страшно. Я впервые в жизни думаю о том, что родной отец действительно способен поднять на меня руку.

– Я… Я не уверена, что могу выйти за Александра… Прости.

Я сказала это. Я позволила себе немного помечтать и представить, как отец с пониманием относится к моему решению и расторгает помолвку, потому что счастье единственной дочери для него важнее денег, которые он в состоянии заработать сам.

Только все мои розовые фантазии рушит хлесткий отпечаток мужской ладони на моей щеке.

Мне даже не больно в первый момент. Это настоящий шок.

Меня. Ударил. Собственный отец.

– Не смей даже думать об этом! Ты не сорвешь эту свадьбу, маленькая потаскуха. Я дал тебе все, ты всем обязана своей семье и не имеешь права подвести ее, ясно тебе?! Закрепи это в своих мозгах, если они у тебя, конечно, имеются. Я уже не уверен в этом. Свадьба состоится, это решенный вопрос, – жестко отрезает, достает из морозилки пакетик с какими-то замороженными овощами и протягивает мне.

Я хочу зажмуриться изо всех сил, а потом открыть и глаза и понять, что все это было обычным сном. Только, к сожалению, я остро чувствую жгучий отпечаток обидной пощечины, боль от которого доказывает жестокую реальность происходящего. Щека начала пылать – я отошла от первой волны непонимания и теперь прекрасно все чувствую.

У моего отца непроницаемое лицо и стеклянный равнодушный взгляд, он буквально впихивает мне эту несчастную заморозку и слишком резким движением дергает стул, за который я держалась все это время.

Будто специально вырывает его из моих рук. Не достаточно того, что я и так едва держусь.

– Сядь, Ева, и приложи холодное к щеке, иначе останется след.

Он и так останется.

Даже если не на лице – на моей душе уж точно.

Родители ведь должны защищать, правда? Мне едва удается сдержать слезы, когда я понимаю, что в моем случае защита требуется скорее от отца.

Я даже ответить ему ничего не могу, потому что… А что говорить?

Он ведь в любом случае пропустит все мимо ушей. Сделает вид, что ничего не слышал.

Мне хочется, чтобы меня оставили одну. Хочу включить какой-нибудь грустный фильм и как следует нарыдаться, чтобы в завтрашний день войти с искренней улыбкой и абсолютно пустой головой.

– В эти выходные у банка твоего будущего мужа будет юбилей. Ты должна быть готовой, я переведу тебе на карточку деньги, купи себе что-то приличное. Не хочу, чтобы уважаемые люди посчитали, будто я не могу содержать дочь.

– У меня есть платья… – потерянно говорю. Слабо понимаю, что вообще сейчас происходит.

– Новое купишь, порадуешь себя, – отрезает недовольно, сильнее хмурит брови. – И на твоем пальце должно быть кольцо. Я спущу тебе сейчас его отсутствие, но постарайся к субботе привыкнуть к своему статусу. Ты слышишь меня?

Девятнадцатая глава. Ева

Помещение для банкета невероятно просторное, но в действительности мне нечем дышать.

Кольцо на пальце ощущается так, словно в тонкую оправу вставлен не драгоценный маленький камень, а самый настоящий булыжник размером с мою голову. Я иногда снимаю его, когда никто не видит, но через пару десятков секунд свободы мне все равно приходится возвращать кольцо на место, потому что ко мне подходят разные важные шишки – знакомые отца и моего будущего мужа – и поздравляют с помолвкой.

А мне во весь голос хочется закричать о том, что я не сама решила связать себя узами брака. Вместо этого приходится лишь натянуто приветливо улыбаться.

– Ева, сделай лицо попроще. Ты не среди дураков находишься, люди видят, что с тобой что-то не так, – отец приносит мне очередной бокал шампанского, уже третий за этот вечер, а я ищу взглядом место, куда его можно будет поставить, как и все предыдущие, потому что боюсь нечаянно привлечь к себе внимание шумом от разбитого бокала.

У меня ужасно потные от волнения ладони, и он просто может выскользнуть из них.

– Я и так стараюсь. Чего еще ты от меня хочешь, пап? – поджимаю губы, отвечая ему. Когда общество собственного отца стало вызывать лишь отрицательные эмоции?

– Не дерзи мне, дочь. Мы уже разговаривали на эту тему. Найди Александра, почему ты стоишь здесь одна? Жена должна быть при муже – улыбаться его будущим партнерам и любезничать с ними.

– Да? Тогда не подскажешь, а где мама? Что-то я не вижу ее возле тебя.

Папа хмурится, давит на меня осуждающим взглядом, а потом переводит его на щеку, где до сих пор горит след от его пощечины. Мне не пришлось прикладывать слишком много усилий для его сокрытия, но каждый раз, когда я вижу в зеркале свое отражение, мне кажется, что ровно на этом месте у меня теперь позорное клеймо, которое способен увидеть любой человек.

– Мне категорически не нравится твое поведение в последнее время, Ева. Характер будешь демонстрировать своим подружкам, а с отцом разговаривай уважительнее.

В ответ на это я просто промолчала.

Мое уважение к родителям тает из-за их последних поступков, а они делают вид, будто ничего не происходит. Будто так и надо. Игнорировать желания единственной дочери и отдавать ее в «хорошие» руки как какую-то племенную кобылу.

Александр сам находит меня. Он вежливо предлагает свой локоть, и я выбираю меньшее из зол – уж лучше с ним, чем я еще хотя бы на одну минуту останусь в обществе отца и его нотаций.

– Как тебе вечер, Ева?

Я дергаюсь от его вопроса и думаю о том, что мне опять придется врать.

– Его приготовлением занимался человеком с отличным вкусом, – все-таки я ухожу от прямого ответа.

Александр приглашает меня на танец, и я вкладываю ладонь в его.

– Моя мать любит заниматься организацией. Ты не против, если нашей свадьбой тоже займется она?

– Не против, – выдыхаю тихо, вздрагиваю, когда Александр сжимает пальцы чуть сильнее на моей талии и прижимает меня к себе.

– Мне нравится, что ты такая.

– Какая?

– Тихая, нежная, ранимая. Давно не встречал столь робких женщин. Для вас не секрет, что мужчинам нравится завоевывать. А откуда же взяться интересу, когда женщины сами на шею вешаются? – он улыбается, я отзеркаливаю уголками губ, хотя мне больше хочется оттолкнуть Александра и сбежать от давления любопытных взглядов.

Мой жених думает, что сделал мне комплимент, а меня передергивает, когда анализирую его слова. Выделить меня, но при этом принизить других женщин с более живым открытым характером?

Это не похоже на мужской поступок, если честно. Все мы разные и не должны жить по одному придуманному кем-то шаблону.

– Улыбнись для меня, Ева. Искренне. А то фотографом может показаться, что я удерживаю тебя силой.

Так для кого мне все-таки улыбаться? Для будущего мужа или для новостных таблоидов, которые завтра будут пестрить нашими с ним фотографиями?

Так глупо…

Всем на самом деле все равно, но они изображают острый интерес к жизням других людей ради каких-то странных любезностей и наращивания влиятельных связей.

В груди становится туго, когда Александр кружит меня в танце, а я в это время замечаю знакомый силуэт в отдаленном углу.

Адам, кажется, флиртует с официанткой, пока я едва выношу объятия его брата и пытаюсь заставить сердце биться не так бешено. Не так болезненно.

– Куда ты смотришь? – Александр прослеживает траекторию моего взгляда. – Что здесь делает этот сопляк?!

– Не так сильно, пожалуйста, – я тут же вздрагиваю, потому что мужчина едва ли не до хруста сжимает мои пальцы в своей ладони.

– Что?

– Мне больно, – киваю в сторону наших рук, Александр бросает резкое «извини» и освобождает меня от своих мучительных прикосновений.

Адам тоже нас заметил. Он дерзко салютует нам и подмигивает, привалившись плечом к стене и скрестив ноги, и это нахальное поведение раздражает его брата еще сильнее. Хорошо, что он больше не трогает меня, иначе я бы точно заработала себе парочку новых синяков.

А потом в руках Адама мелькает что-то маленькое и серебряное. И он кивает мне в сторону кухни, пока Александр занят разговором с внезапно подошедшим седоволосым мужчиной.

– Мне… Мне нужно припудрить носик. Вы не будете против, если я отлучусь на некоторое время? – пальцами я сминаю подол своего платья, по коже ползут предательские неприятные мурашки.

– Женщины должны регулярно в зеркале убеждаться в своей неотразимости. Конечно, Евочка, нам как раз с вашим женихом необходимо кое-что обсудить по будущей сделке.

Я киваю и скрываюсь от пытливых взглядов. Оглядываюсь по сторонам, хочу убедиться в том, что отец пока слишком занят, чтобы заметить мое отсутствие на несколько минут, и только после этого ныряю в помещение для персонала.

Адам стоит возле алюминиевого разделочного столика, на котором лежит какая-то флешка. Я подхожу ближе к нему, смотрю в полные странной решимости глаза и обнимаю себя руками, потому что мне резко становится очень холодно.