Великие герои Эллады. Ясон. Орфей

Пролог

1

Тёмная тихая ночь над великой Элладой,

Катятся тёплые волны к её берегам,

Веет над сушей гористой приятной прохладой,

А на Олимпе светло, и не спится богам.

Ими от скуки плетутся для смертных интриги,

Жизнь на прекрасной Земле для Кронидов – игра,

Сброшены людям надежда, любовь и вериги,

Чтобы включались герои в затеи с утра.

2

Гера, царица богов и супруга Зевеса,

Мужу в отмщенье за славных, но смертных детей

Тайно бродила старухой от Фив до Эфеса

И незаметно плела нити хитрых сетей.

В игры её были втянуты многие боги:

Дева Афина, Эол, Афродита, Гефест.

Славным героям она преграждала дороги,

И насылала несчастья на дивных невест.

3

Гера прекрасно владела безумством жестоким,

Жалостью к людям простым не гордилась она,

Ревность царицы к супруга сынам синеоким

Часто бывала, как лава вулкана, страшна.

Не успевал защищать иногда их Властитель —

Не было Гере в коварности равных богинь!

Но продолжал обольщать страстный Тучегонитель

Смертных красавиц и многих баллад героинь.

Афамант и Нефела

4

В море Тирренском на острове бога Гефеста,

Где непогода царила, и климат был зол,

Выбрал для жизни себе подходящее место

Сын Посейдона и Арны – могучий Эол.

Первое время пришлось людям жить под шатрами,

Но их властитель Эол был умён и силён —

Он управлять научился морскими ветрами,

Остров в пять лет мастерами был им заселён.

5

Вскоре галеру построили островитяне,

Парус придуман царём для его корабля,

Стали ходить и в Элладу на нём эоляне —

Сильно манила далёкого брега земля…

Не избегали они путешествий по свету,

К дивной Фессалии плавали ради невест.

В маленькой Трикке увидел Эол Энарету,

Самую лучшую деву божественных мест.

6

Славилась сильным характером дочь Деимаха,

Как амазонка, она усмиряла коня,

Замуж царевна пошла за Эола без страха,

Не оставаясь в Фессалии больше ни дня.

Годы их в счастье летели Зефиром крылатым,

И не скупилась она на рожденье детей,

Род властелина ветров на сынов стал богатым:

Магнет, Сизиф, Афамант, Салмоней и Кретей!

7

И, повзрослев, сыновья становились царями:

В древнем Коринфе тираном был выбран Сизиф,

А Салмоней-бунтовщик управлял дикарями,

Магнет в удел получил скромный остров Сериф.

Щедрой была для тирана ветров Ойкумена,

Боги ценили его несомненный талант —

Пятому сыну досталась вся власть Орхомена,

Там беотийцами выбран был сын Афамант.

8

Был властелином доволен народ Орхомена —

В нужное время Зефир приносил влагу к ним,

Стал урожай орхоменцев богат неизменно,

С прежними скудными был он уже несравним.

Царским делам предавался властитель всецело,

Часто обходы свершал по зелёным лугам,

Взор обратила на юношу с неба Нефела,

Девой припасть возжелала к могучим ногам.

9

К Зевсу она обратилась по этому делу,

Ей разрешил Олимпиец стать верной женой.

И Афамант взял в супруги богиню Нефелу,

Ради любимого ставшую девой земной.

Светлые волосы с ярким алмазным отливом,

Чистые очи небесно-густой синевы,

Счастье сверкало на лике её горделивом,

Голос казался нежнее шуршащей листвы.

10

Стройная женщина с лёгкой летящей походкой

Быстро влюбила в себя орхоменский народ —

С мужем была не по-царски внимательно-кроткой,

Сильно любила его, как желал Гимерот[1].

А через год одарила наследником трона,

Фриксом гордился его венценосный отец:

«Будет учиться он в школе кентавра Хирона,

Знаний и навыков много даст сыну мудрец!»

11

Маленький Фрикс только начал ходить неумело,

Как подарила Нефела ребёнку сестру,

Славное имя присвоили девочке – Гелла[2],

Ибо, она родилась в ясный день и в жару.

Царь Афамант разъезжал по богатым владеньям,

Обозревал с удовольствием зелень долин,

И относился с любовью к младым насажденьям

Быстро растущих на склонах чудесных маслин.

12

Туча-Нефела, труды на полях уважая,

С тёплых морей пригоняла легко облака

И повышала дождями прирост урожая,

Распределяя потоки воды с высока…

Горд был властитель, взирая на славные нивы —

Спас орхоменцев тиран от чудовищных бед!

Стали его приглашать в Семивратные Фивы —

Кадму-правителю нравился юный сосед.

Измена

13

Был эолид Афамант[3] атлетически сложен,

Речи держал повелитель достойно царю,

Авторитет орхоменцев был им преумножен,

Но не хватало голубки-жены «сизарю».

Видел фиванец его одиноким и мрачным

И понимал, что жена не живёт во дворце,

Не был союз Афаманта с богиней удачным,

Жили сиротами дети при юном отце.

14

Мудрый властитель беседовал часто с соседом,

Как-то сказал ему Кадм, не таясь, напрямик:

«Жизнью своей приведёшь орхоменцев ты к бедам,

Лучше избавься от тяжких небесных «вериг»!

Ты, Афамант, внемли умным словам финикийца[4]:

Будет Нефела-богиня всегда молода!

Ты – человек, и не станешь роднёй Олимпийца,

Годы младые уйдут, как в пустыне вода!

15

Лет через тридцать, властитель, ослабнут объятья,

В небо супругу отправишь, по странам – детей…

Ты посмотри, как живут твои кровные братья —

Счастлив в Коринфе Сизиф, а в Иолке – Кретей!

Ты, властелин, молодой и красивый мужчина,

Сохнешь без женщин, как гриб под высокой сосной!

Любит тебя дочь моя – несравненная Ино,

Я уверяю, она будет верной женой!

16

Вспомни, когда обнимался с супругой Нефелой?»

Юноша молвил в ответ: «До поры всех дождей!»

«Значит, она не встречалась ни с Фриксом, ни с Геллой?

Кем посчитают такую жену средь людей?»

Дочь финикийца была влюблена в эолида,

Ревность душила её от подобных речей,

Душу царевны снедала большая обида,

Что проводил он один вереницу ночей.

17

Дева бросала на юношу томные взоры,

Красноречиво молчала она на пирах,

Слушала скрытно за дверью мужчин разговоры,

Мелом чертила его силуэт на коврах…

После серьёзной беседы прошли две недели,

А молодой Афамант был, как перст, одинок.

Мыслями он возвращался к богине Нефеле:

«Бродит по небу жена, как по речке – челнок!

18

Зря я увлёкся когда-то богиней прекрасной!

Много ли было счастливых с супругою дней?

Жизнь без любимой становится явно напрасной —

Я постарею один, что не скажешь о ней.

Разве оставит богиня себя без работы?

Будет летать вечно юная тысячи лет!

Я и с земли вижу ясно Нефелы красоты,

Только от прелести этой мне радости нет.

19

О, как расчётлив потомок отца Агенора[5] —

Видно, что в Кадме течёт кровь царя-торгаша…»

И Афамант обручился с царевною скоро,

Полнилась счастьем тогда орхоменца душа.

Жаль, что не ведал жених, как разгневал он Геру!

Эта богиня «вручила» Нефелу ему,

Он по женитьбе попал в Олимпийскую сферу —

Браки такие нельзя разрушать никому.

20

И в Орхомен переехала Ино поспешно,

Быстро она стала властной хозяйкой дворца,

Муж по делам и друзьям разъезжал безмятежно,

Ночью с супругой любовью скрепляя сердца…

Осень покинула с тихой тоской Ойкумену,

В дальние страны на отдых умчались ветра,

Освободили тяжёлые тучи Селену,

Дивной Нефеле домой возвращаться пора.

21

Спрятались Гелия кони за морем спокойным,

Тихую лунную ночь не будила волна,

Не подбирался Зефир к туям лёгким и стройным,

А в Орхомен возвратилась богиня-жена.

Стража закрыла ей путь во дворец властелина,

«Наши все дома!» – послышался голос чужой.

Вышла из царских покоев ревнивая Ино:

«Кто здесь стоит перед новой своей госпожой?»

22

«Ах, госпожа, говоришь? Кто тогда повелитель?

Где Афамант мой любимый и двое детей?»

«Царский дворец – ныне наша с тираном обитель!

Прочь уходи поскорей, мы не звали гостей!»

Вышел покорный властитель к чудесной Нефеле:

«Я без тебя жил, Нефела, как юный вдовец!

Необходимость была в женских ласках и теле,

Ты же пасла облака, как бездомных овец!»

23

«Я орошала поля и леса в Ойкумене,

Многие реки питала небесной водой.

Разве представить могла, что ты склонен к измене…

Не обернётся ль предательство страшной бедой?»

«Я понимаю, Нефела, твой долг пред богами —

Щедрою быть ты должна для лесов и полей,

Благодарю, что была над моими лугами!

Но, как супруга земная, мне Ино милей!

24

Жизнь человека для бога короче мгновенья,

Время разлуки для вас – это сущий пустяк,

Молодость наша, Нефела – одно дуновенье…

Многие годы б я жил, как простой холостяк!»

Злилась вторая супруга на каждое слово,

Сердце с душою наполнились ядом змеи,

Ино была к поединку с богиней готова,

Чтобы в борьбе отстоять притязанья свои.

25

Лишь об одном попросила Нефела тирана:

«Плачет душа, что детей не могу взять с собой —

Им не дано возноситься на крыльях орлана,

Вместе со мною парить в вышине голубой.

Если ты выбрал другую супругу, властитель,

Чтоб не остаться соломенным горе-вдовцом,

То не оставь без заботы детей, как родитель,

Будь до кончины своей настоящим отцом!»

26

Царь разрешил попрощаться ей с Фриксом и Геллой,

Он понимал, встреч других ей не будет дано.

Горестно плача, расстались детишки с Нефелой,

И улетела с тоскою богиня в окно…

Злодеянье Ино

27

Не проявляла Нефела ни мести, ни злобы

И к орхоменцам была, как и прежде, добра,

С неба не видела с мужем ревнивой особы —

Царь покидал по привычке столицу с утра.

Год пробежал, как шакал по Ливийской пустыне,

И появился на свет у супругов Леарх,

Видела Ино наследника в первенце-сыне:

«В будущем он, а не Фрикс, настоящий монарх!»

28

А через год родила злая Ино второго,

Имя даруя от предков отца – Меликерт,

Сын оказался достойным богатого крова,

Как перенявший от матери множество черт…

И воспылала ревнивая Ино желаньем

Фрикса и Геллу свести незаметно в Аид,

Мачеха план составляла с огромным стараньем

И не пугала её даже месть эвменид[6].

29

Люди не знали подобного Ино коварства —

Жертвы богине дождей запретила она

И разослала указ по селениям царства,

Всем объяснив, что Нефела полям не нужна.

Молча сносила богиня её оскорбленья,

Лишь бы могла поглядеть на детей с высока!

Но для прислуги царица дала повеленье,

Чтоб малышам не давали смотреть в облака!

30

Несколько лет пролетело, как туча с грозою,

И перестала Нефела летать в Орхомен,

Не умывалась природа небесной слезою,

Требовал люд от царицы больших перемен.

«Сохнут поля? Значит, вы не готовились к зною —

Засухой вас наказала за глупость весна!

Делайте, женщины, так, как приказано мною —

Надо сушить на горячем огне семена!»

31

Вняли пейзанки[7] приказу суровой царицы,

Пашня была без обильных дождей, как зола,

В ней схоронили иссохшие зёрна пшеницы,

Вскоре земля стала твёрдою, словно скала.

Гибли под солнцем жестоким сады и оливы,

Осенью голод ужасный пришёл в Орхомен,

Вспомнили люди богини Нефелы поливы,

Стал Афамант недовольным народом презрен.

32

Царь был до смерти напуган возможностью бунта,

В Дельфы поспешно направил послов-бедняков,

Чтобы узнать, почему же посевы из грунта

Не показали пейзанам зелёных ростков?

«Должен властитель Ваш – молвил оракул дельфийский. —

Слёзно мольбу о прощенье послать в небеса.

В царских интригах замечен мной след финикийский —

Ино, дочь Кадма, творит на полях «чудеса»!

33

Пусть Афамант исполняет желанья Нефелы,

Сильно богиня обижена вашим царём!

Были решенья его до сих пор скороспелы,

Так можно сделать большую страну пустырём!»

Жаркое утро. Властитель направился в Фивы —

Кадм и Гармония[8] ждали соседа-царя.

Грустно в дороге – царь видел пожухлые нивы,

Листья в садах стали летом желтей янтаря.

34

Выехав следом за ним из богатой столицы,

В Дельфы другая повозка направила бег.

Платье пейзанки скрывало величье царицы,

Стражники приняли облик несчастных калек.

Им на пути повстречалась царя колесница —

То возвращались из Дельф молодые послы.

Стала расспрашивать их с интересом царица,

«Уж не везёте ли вы Афаманту хулы?»

35

«Вы промышляете здесь, на проезжей дороге? —

Мы – не добыча! – ответили ей бедняки! —

Выбрали место вы ловко на горном отроге,

Или желанья ограбить людей велики?»

«Нет! – отвечала им Ино, хитря, как лисица. —

Мы предлагаем отведать лепёшки, вино.

Просто сломалась у нас по пути колесница,

Кони устали немного – мы едем давно!»

36

Пир был устроен под сенью густого каштана,

Жадно набросились тут на еду бедняки.

«Дал нам оракул ответ на вопросы тирана!» —

Быстро вино развязало послам языки.

«Знайте, послы, вы должны обмануть властелина,

И при народе вы скажете слово моё,

Я – не пейзанка простая, а грозная Ино!» —

Молвила строго царица, снимая тряпьё.

37

«Ино, как можно властителя потчевать ложью?

Если узнает наш царь, разорвёт на куски! —

Молвил посланник в ответ слабым голосом с дрожью. —

Мы небогатые люди, нет сильной руки!»

«Как вы осмелились спорить со мною, невежды?» —

Крикнула Ино, кидая на стражников взор,

Те с шумом бросили наземь кошель и одежды:

«Думаем, острым оружьем скрепим уговор!

38

«В этом мешочке богатство для вас и свобода,

Или хотите, чтоб здесь появился Танат?»

«Что нам сказать о причинах в полях недорода,

Кто в наших бедах, по-твоему, был виноват?»

И пред послами блеснула царица талантом —

Людям внушать только то, что полезно самой:

«Боги давно недовольны царём Афамантом,

Он виноват, что поля все пусты, как зимой!

39

Станут зелёными вновь Орхоменские нивы,

Если отец принесёт Фрикса в жертву богам.

Будут протоки в долинах, как прежде, бурливы,

Щедрость Деметры вернётся к лесам и лугам!

Это должны вы сказать Афаманту публично,

Будто оракул вам дал предсказанье в горах —

И, усмехнувшись, добавила Ино цинично —

Пусть Афамант испытает и горечь, и страх!»

Чудесное спасение

40

Эос пылала расплавленным в горне металлом,

Медленно люд собирался пред царским дворцом,

Словом недобрым язвили царя, словно жалом:

«Юношей сел он на трон и остался юнцом!»

Вышел тиран и окинул собрание взором:

«Люди от страшного голода стали слабы,

Может, правленье моё и закончится мором,

Но не намерен бежать я от тяжкой судьбы!»

41

Площадь заполнилась, люди галдели, как птицы:

«Пусть нам решенье богов перескажут послы!

Мы без ответа из Дельф не покинем столицы,

Знать мы должны, почему наши дни тяжелы!»

Взору тирана явились голодные дети —

Над головами держало их множество рук:

«Мы не позволим держать предсказанья в секрете,

Голод сужает семей обездоленных круг!»

42

«Едут послы, слышен грохот колёс по брусчатке!

Эй, расступитесь!» – послышался крик у ворот.

Быстро подумал властитель: «Бунт в самом зачатке!

Надо скорей успокоить голодный народ!»

Он приказал: «Поднимитесь, послы, на ступени,

Вас лучше слышно и видно с большого крыльца!»

Те с возвышенья сказали: «Беда в Орхомене

Из-за ошибок в правленье царя-гордеца!

43

Боги вещали: вернутся прохладные ветры,

Тучи примчатся с потоками тёплых дождей,

Снова увидите поступь богини Деметры,

Голод навеки покинет невинных людей…

«Всё это будет! – Так молвила пифия-дева[9],

Если пожертвует сына богам властелин,

Должен коснуться нож детского нежного чрева,

Крови хотят пересохшие земли равнин!»

44

Вмиг просветлели угрюмые злобные лица,

Люди услышали ветра полёт в небесах,

С лёгкой усмешкой взирала на мужа царица —

Блеск серебра засверкал у царя в волосах!

Белое облако резало синь небосвода,

Гнал его северный ветер сюда, в Орхомен.

Но оставалось незримым оно для народа

Из-за высоких, обзор заслоняющих стен.

45

«Это неправда! Не слушайте их горожане! —

Царь возопил, – нет на сыне тяжёлой вины!»

«В жертву царевича! – громко кричали пейзане. —

Вымрет иначе весь бедный народ до весны!»

Эти слова привели всех людей в возбужденье.

«К склону горы отнесите его!» – крикнул жрец.

Мачеха вывела Фрикса толпе в угожденье,

Следом и Гелла покинула, плача, дворец.

46

Встретило пылью идущих бесплодное поле —

В этом году не росла на равнине трава.

Царь шёл в толпе, но без разума, силы и воли,

Краем хламиды[10] прикрыта была голова.

Вскоре народ оказался на склоне пологом,

Спешно на камень уложен жрецами юнец.

«Боги! Пускай будет жертва царя эпилогом

Всем нашим бедам!» – промолвил с надеждою жрец.

47

Люди желали увидеть триумф ритуала,

Жрец попытался вложить в руку царскую нож,

Бедный отец не желал наступленья финала,

И поразила его неуёмная дрожь.

Гелла к отцу подбежала: «Не жертвуй, не надо!

Это – мой брат, пусть со мною останется он!

Ты, мой отец, испугался голодного «стада»,

Разве нас ценишь ты меньше, чем Ино и трон?»

48

Вырвала девочка нож из дрожащей десницы:

«С братом уйду, вас оставив с фиванским «добром»!

Будешь всю жизнь ты рабом финикийской царицы…»

Гневную речь оборвал оглушительный гром.

Плотное облако пало на землю туманом,

Гелла разрезала быстро на брате ремни,

Удивлены были оба возникшим бараном —

Золотом шкура сверкала, как в небе огни.

49

Дети услышали голос прекрасной Нефелы:

«Этот баран унесёт вас из чуждой земли,

И не достанут на небе ни копья, ни стрелы,

Выше, чем вы, полетят лишь одни журавли».

Впрыгнули брат и сестра на широкую спину,

Стал подниматься уверенно в небо баран,

С двойственным чувством покинули дети равнину —

Ими оставлены смерть, и родитель-тиран…

50

Страх пережили, упавшие наземь пейзане:

Облако, гром в ясный день, ослепляющий свет,

Дети властителя на златорунном баране

Ввысь улетели, и в небе растаял их след.

Двинулась молча большая толпа к Орхомену,

Детскую кровь не узрев на большом валуне,

Здесь, в одиночестве, понял царь ложь и измену,

Разочарованным стал он в прекрасной жене…

Золотое руно

51

Лёгкая тучка плыла над парящим бараном,

Чтоб не страдали изгои от сильной жары,

Тень их промчалась, как западный ветер, по странам,

Где плодородные нивы к народам щедры.

Долго летели они над Элладой гористой,

К вечеру мальчик увидел её берега,

Дети устали сидеть на спине шелковистой,

Крепче вцепился малыш в золотые рога.

52

Встречный Борей обдувал их усталые лица,

С дальнего севера гнал облаков пелену,

Вздыбилось тёмное море, как в ярости львица,

Гипнос склонял незаметно изгоев ко сну.

Маленький Фрикс умолял золотого барана:

«Дай отдохнуть до рассвета, спаситель детей!

Нас разбудили сегодня достаточно рано!»

Но златорунный молчал, как в цепях Прометей.

53

Гелла во сне не смогла удержаться за брата,

Что привело к неизбежной и страшной беде —

Вмиг соскользнула царевна с летящего «злата»

И оказалась в холодной бурлящей воде.

Мальчик внезапно очнулся от сильной прохлады —

Быстрый озноб пробежал по открытой спине,

Геллу позвал, но услышал лишь ветра рулады,

Понял, что в море упала сестрица во сне.

54

Гипнос[11] мгновенно покинул царевича тело,

Ливень короткий, но тёплый накрыл малыша —

Это печально заплакала в небе Нефела,

В царство теней улетела царевны душа.

Ветер утих, появились на небе созвездья,

И перестала тревожить царевича мгла:

«Разве достойна сестрица такого возмездья?

Для перелёта была Гелла очень мала!»

55

Эос явилась печальному детскому взору,

Златом сияла, как яркий осенний листок,

Фрикс удивлялся чужому морскому простору

И понимал, что баран мчит его на восток!

«Кажется мне – думал мальчик, – в полёте давно я,

Этой опасной дороге не видно конца!

Сколько страдать мне придётся от ливней и зноя,

Где же найдётся приют для меня, беглеца?

56

Странно, откуда узнал златорунный дорогу? —

Выбран им путь над землёю прямой, как стрела!

Пусть принесёт меня овен к такому порогу,

Где понимают наречья любого посла!»

Жаркое солнце светило уже за спиною,

А впереди засиял ледниками Кавказ,

Гордо стояли вершины вдоль брега стеною,

Словно себя выставляли они напоказ.

57

Город из белого мрамора встал над водою,

Дельта реки «хрусталём» украшала брега,

Мальчик увидел равнину с травой молодою,

Плавно баран опустил малыша на луга…

Пал обессиленный Фрикс на зелёные травы,

Плакал надрывно, с надеждой смотря в небосвод.

Ныли у мальчика руки, спина и суставы —

Вот и настал для него грустной песни эпод[12].

58

Видел пастух этот дивный момент приземленья,

И побежал в беломраморный царский дворец,

Он не сумел пред властителем скрыть удивленья:

«На златорунном баране к нам прибыл юнец!»

Царь устремился в долину, а следом – охрана,

Быстро на луг прибежали они, чуть дыша,

И обнаружили там золотого барана,

Пасся который спокойно вокруг малыша.

59

Мальчик лежал на спине, были сомкнуты веки,

То, что он дышит, показывал впалый живот,

Видя его красоту, думал царь об опеке:

«Выращу зятя, продолжит он Гелия род[13]!»

Спящего на руки взял повелитель Колхиды:

«Я не хочу нарушать малышу сладкий сон,

Скоро узнаем, откуда у нас апатриды[14]!

А золотого барана отправьте в загон!»

60

В жертву богам принесли златорунного овна,

Шкуру повесили в роще, у бога войны,

Оберегали реликвию колхи[15] любовно —

Преумножала святыня богатство страны.

Частые гости теперь посещали столицу —

Чудо не скрыл от народа колхидский тиран,

Пели рапсоды окрестным царям «небылицу»,

Как прилетел из далёкой Эллады баран…

Братья

61

Годы летели в объя…