Вновь

Просыпалась я медленно и очень приятно. В теле была лёгкость и отсутствие каких либо привычных позывов. А вот раскрытые глаза захотелось моментально зажмурить, появилось осознание продолжения сна – я оказалась в комнате, в которой мне была знакома каждая деталь интерьера. В этой комнате мы с сестрой вместе спали на софе до её замужества, это была квартира матери и судя по тишине, в квартире я была одна.

Пришло устойчивое осознание, что свой цикл жизни в шестьдесят пять лет я завершила и возвратилась в свою юность, сохранив память прожитых лет. Повторять сюжет фильма День сурка совсем не хотелось. В прежней жизни к концу цикла я оказалась больной, одинокой и плохо обеспеченной пенсионеркой, но с отсутствием каких либо обязательств перед другими людьми. Сейчас появилась возможность прожить жизнь по иному сценарию.

За окном было лето, осталось только узнать, в какой период своей жизни я переместилась. Из зеркала в прихожей определиться по заспанной мордахе не смогла: то ли школьница, то ли студентка уже.

Учебники на письменном столе за десятый класс и листок с расписанием выпускных экзаменов привел в ужас, к сдаче экзаменов я не готова. Успокоила программа телепрограмм с 25 июня, а последний экзамен прошел 23 июня. Надеюсь, что я уже сдала все экзамены.

После всех умываний холодной водой и приведения комнаты в надлежащий вид, на секретере нашлась записка от матери и два червонца сверху для школы на выпускной вечер.

Второй раз участвовать в выпускном вечере я не собиралась, так что следовало посетить родную школу и тихо забрать документы прямо сейчас. Скудный гардероб заставил заскучать, тем более, что вещи сестры я брать не хотела, а собственных вещей я просто не помнила. Ориентировалась только на размер, сестра была выше и стройней. Простенькое платьице отыскалось, тем более гладить его не требовалось. Коробку с туфлями цвета топленного молока, купленную ещё зимой в гостином дворе в Ленинграде для выпускного подхватила в сумку и отправилась в парикмахерскую.

Удачно попала в смену моей прежде знакомой парикмахерши и после моих пояснений она очень коротко меня подстригла. Тут же я показала ей свои шикарные туфли, которые очень выгодно продала её товарке за 60 рублей. Только в салоне я смогла узнать сегодняшнюю дату – 26 июня, вторник.

Теперь мой путь был в школу и я шустро добралась до неё на троллейбусе. По дороге я вновь знакомилась с городом, давно забытым и совсем древним. Радовалась дешевизне проезда: 5 копеек за билет просто умилял.

Школа была пустынной, но в учительской были педагоги и несколько женщин из родительского комитета принимали деньги на выпускной. Хорошо, что из нашего класса не было никого, поэтому просто сообщила, что срочно уезжаю и быть на вечере не смогу. Все были озабочены собственными делами и обошлось без распросов и уговоров. У завучей вообще всё прошло удачно, мне без слов вручили пакет с ворохом документов и посочувствовали моей неудачливости. В школе ко мне относились хорошо, я была секретарем комсомольской организации и мне доверяли.

Возвращаться домой решила на трамвае, так что заход в магазин Рассвет на рынке был определен. Вышла из него я с покупками: полукедами, галошками типа туфель и шестью метрами гладкого поплина ярко бирюзового цвета. Поплин продали из подотдела для ритуальных услуг, но из за насыщенности цвета никто не рискнул брать его на гроб. От маминых денег осталось пару рублей и теперь мой путь был в Александровскую больницу. Административное здание встретило прохладой и громкими голосами из отдела кадров. За дверью скандалили и я ожидала, когда стихнут голоса.

– Здравствуйте, я бы хотела устроиться на работу санитаркой. Какие документы нужны для оформления на работу?

В небольшой комнате за высокой стойкой сидела немолодая дама, а перед стойкой солидный доктор в халате остывал от скандала.

– Вот только решила объявление писать, а кадры сами идут. У нас есть несколько вакансий, куда пойдешь работать?

– Озвучьте список.

– А девочка то с юмором.

– В детскую терапию, гинекологию, гемотологию и проктологию требуются нянечки.

– А почему мою заявку не предлагаете?

– С ума сошел? В морг девчонку разве можно?

– А где зарплата самая высокая?

– Вот у него, в морге конечно, но разве можно только на деньги вестись?

– А можно, я посмотрю условия труда, тогда и определюсь.

– Можно то можно, но давай документы посмотрю твои сначала.

Паспорт и конверт из школы я передала даме, а она стала разглядывать и раскладывать все мои бумажки. Дядя также заинтересовался моими бумагами, зайдя за стойку и читая характеристику.

– Деточка, тебе с таким аттестатом прямой путь в институт, всего три четвёрки: физкультура, русский и география.

– Мне деньги и работа нужны. Я бы прогулялась до морга, объём работы бы посмотрела.

– Своди её Алексеич, покажи своё хозяйство. Девочка умненькая и серьёзная, вдруг решится остаться у тебя. А я пока документы у себя оставлю, потом зайдешь, заберешь.

По широкой дороге мы молча шагали к дальним воротам у глухого бетонного забора, к которому прилепилось длинное одноэтажное здание морга. Всю дорогу Алексеич присматривался ко мне, но шли молча.

Здание построено было недавно и стены ещё не успели пропитаться запахами скорби. Меня всё устраивало: график работы с 14 часов до 20 часов, коллектив мужской и почти трезвый. Клиенты тихие, без претензий. Мне выделили шкафчик в углу раздевалки, обещали не обижать. Петр Алексеевич написал записку в отдел кадров и с завтрашнего дня я уже работаю в коллективе.

В кадрах вообще повезло, после моего упоминания, что завтра документы понесу в медучилище, дама тут же позвонила своей приятельнице в училище и велела прямо сейчас бежать в приёмную комиссию с направлением от больницы. Мешкать я не стала и через пять минут уже входила в старое здание медучилища.

Из училища я уходила уже зачисленной студенткой с кучей методической литературы. Зачислили меня на лечебное сестринское отделение.

После обеда я была уже дома и сразу принялась за раскрой бриджей и костюма для работы из купленного поплина.

Сестрица заявилась к четырем, перекусила и покинула дом. От шитья я не отвлекалась и уже к вечеру у меня были вчерне готовы бриджи, брюки и легкий блузон.

Все школьные учебники я убрала и стала изучать методическую литературу из училища. Одновременно готовила ужин и радовалась посещению кулинарии за рыбным фаршем.

Надо разобраться с личным гардеробом и знать, на какое барахло я могу претендовать. Сестрица явилась растроенной только к восьми, ей в ателье сшили платье из крепдешина оригинального фасона и она теперь рассматривала его. Платье ей было тесновато в груди и в прежней жизни платье досталось мне, в нём я сдавала вступительные экзамены в институт.

Пока сестра была в раздумьях, я смогла с её помощью определиться со своими вещами и к приходу мамы уже постирать барахло. Мать пришла с двумя вёдрами вишни с дачи. К её приходу я нагрела воды в кастрюлях, горячей воды так и не было. Она обмылась и прилегла у телевизора. Вскоре она ушла на свою кровать, а я занялась урожаем. К полуночи я закончила консервировать компот из вишни, из красной смородины сделала джем без косточек и сварила большую кастрюлю компота для нас. Сестра уже спала на своём месте, а я прилегла на своей половине. За весь день мы с родными не перекинулись и парой предложений. У сестры была сессия в институте, мать после работы успевала ещё на даче отметиться, а я, по их мнению, готовилась к выпускному.

Утром я дождалась ухода сестры, следовало переговорить с матерью. Разговор дался тяжело, но я не оправдывалась и только пережидала бурю её негодования. Добила я её тем, что с обеда уже выхожу на работу санитаркой, не уточняя отделения больницы.

Мать была растроена, но скандала не получилось. Раз у меня время до обеда свободное, получила задание собрать ещё вишен, банки с консервацией её порадовали.

С пустыми ведрами и своим шитьём отправилась к Красному мосту, там мастерская металлоремонта, и я надеялась поставить на свои изделия люверсы и другие металлические штучки. Молодой паренек наставил на мою будущую одежду люверсы разных размеров и она сразу стала необычной. Теперь трамваем до дачи и сбор урожая.

Вишни сами прыгали мне в руки, я только успевала пересыпать кастрюльку с шеи в ведро. Вскоре я уже шагала с двумя полными вёдрами к трамваю, жалея почти час на дорогу, как под ногами вместо грунта почувствовала асфальт, перед глазами был подъезд родного дома. Хорошо, что вёдра не выпустила из рук. Теперь я ещё и перемещаться могу, славный девайс, однако.

До начала смены неожиданно образовалось свободное время, которое я посвятила переработке урожая, мать следовало стимулировать постоянно. На автомате занималась консервированием, все мысли направила на перспективы своих возможностей, точнее как их эффективнее использовать для своих нужд, необходимо провести полевые испытания.

Сегодня я чуть изменила технологию консервирования, просто сварила компот и после пяти минут кипячения быстро разлила по 3-х литровым банкам и закрутила. К часу урожай уже переработала и даже расчистила вертикальный сундук на балконе, в котором, как в шкафу, хранили консервацию. Далее занялась своей спецодеждой, в люверсы вставила яркие длинные шнурки из металлоремонта и даже примерила наряд. Получилось необычно и нарядно.

Собрала с собой запас одежды, с которой решила расстаться: носки, гольфы, бельё и футболки и со всем этим узлом отправилась на работу.

Спускаясь с лестницы, представила вход в морг и в двух шагах передо мной была уже дверь в здание.

Моему раннему приходу на работу Петр Алексеевич был откровенно рад, о моем зачислении в медучилище он уже знал и обещал снабжать не только дополнительной литературой, но и дать конкретные практические знания по предметам. К моему приходу он подготовился, мне вручили спецодежду и инвентарь.

Сегодня я уже внимательно рассмотрела все помещения, которые предстояло мыть и объём предстоящей работы неприятно удивил. Начала мыть с душевых и туалетов, которые были загажены. Кафельные стены в этих комнатах видно с постройки здания не мыли, как и узкие окна под потолком в душевой. Я с досадой махнула рукой и с удивлением наблюдала, как с потолка и стен стала осыпаться чешуйками грязь, заполняя поддоны душевой.

Взмах руки вверх и процесс осыпания прекратился. Я беспокоилась, что после такой моей очистки забьются все трубы канализации, поэтому шустро убирала деревянные решетки поддонов и затыкала сливные отверстия тряпками. Поддоны из сырого дерева были нелёгкими, но я справилась со страха. Дальше я дозированно тестировала свои возможности. Оказалось, что круговым движением кисти я осыпавшуюся грязь могу собрать прямо в мусорное ведро. Исследование своих возможностей меня захватило, но следовало спешить, вдруг кому то понадобится посетить эти комнаты.

Махать лапкой мне понравилось, так что с уборкой долго я там не провозилась. Я продвигалась по пустым помещениям и закрепляла элементы движений кисти и рук, понимая, что они пока являются костылями для отдельных операций. Постепенно перемещаясь по всем помещениям, я оставила неубранными комнату-холодильник и прозекторную, где в данный момент работали врачи. Оставила у этих дверей свой инструмент и вышла наружу, так как окна очистились только изнутри здания.

По периметру обошла здание, очищая стекла и рамы снаружи, обнаружила пристрой прямо у ворот, на который прежде не обратила внимания, где работала бригада строителей. Вообще то это был даже не пристрой, а неотъемлемая часть морга, ведь смежными помещениями к этому будущему залу были санитарные комнаты в торце и широкий коридор, дверь из которого в этот зал была пока закрыта на ключ. Вот вскорости мне добавится убирать и это помещение.

Пока я гуляла на улице, врачи закончили работу и собирались домой. До конца моей работы оставался дежурить молодой незнакомый врач, но меня пригласил в свой кабинет Петр Алексеевич.

– Мне понравился твой трудовой настрой, я даже впервые воспользовался нашим душем. Вот что значит женская рука. Если и дальше в отделении будет такая чистота, мы сработаемся. Какие у тебя есть пожелания после начала работы?

– Хорошо бы нам стиральную машину и достойную химию для обработки помещений. А в бытовую комнату электрочайник и печку с плиткой, холодильник есть. Чай из термосов хорош на природе.

– Это мы из дома принесем, ну кроме машины конечно. Счастливо оставаться, я ухожу.

До конца рабочего дня я изучала методички из училища и уже наметила, какие учебники мне понадобятся для углубленного изучения предметов.

До августа на работе я уже освоилась, за это время с помощью врачей практически изучила по их атласам анатомию, и строители закончили с залом прощания.

Дома также было тихо, мы с маман пару раз съездили с овощами и фруктами в Саратов на выходные, где удачно продали на рынке урожай. Мама оценила мою помощь по дому и даче, я получила первую получку, часть которой передала в семью. Сама же я активно осваивала свои новые способности, по утрам я теперь переходила на остров и там на песчаном пустынном пляже загорала и плавала.

Только однажды моя сестрица заметила, что я изменилась и стала клушей домашней, на что я привычно промолчала.

В августе мой утренний сменщик уходил в отпуск и меня попросили изменить режим работы с увеличением зарплаты. Теперь мне предстояло присутствовать при вскрытии и после работы врачей прибирать ещё и там. Первые дни врачи присматривались ко мне и, не обнаружив отрицательных эмоций, стали доверять несложные операции. В середине месяца при запарке мне доверили зашить труп, предварительно показав виды хирургических швов. Уже к концу месяца врачи перестали утруждать себя этой обязанностью, полностью возложили её на меня.

Теперь я присутствовала на вскрытиях, для меня специально проводили обучение, показывая внутренние органы, так что я теперь знала не только внешний вид здоровых и пораженных органов, но и их латинские названия.

С сентября предполагались занятия в медучилище, но всех вновь поступивших, кроме меня, отправляли на арбузы. Вопрос решился без моего участия, дама из отдела кадров только передала через заведующего записку.

Самым тяжелым в моей работе была встреча с родственниками усопших. У людей было горе, многие были из районов, они считали меня по молодости самой безотказной для общения. Пока не было сети ритуальных услуг и где достать гроб и сделать достойным последний уход в иной мир для приезжих было затруднительно. Мне пришлось договариваться с плотником из бригады строителей, чтобы он на своём участке сколачивал гроб. Ну а мне вечерами обустраивать последнюю домовину усопшим. Так что занята я теперь была весь день, да и дома приходилось шить детали на машинке. Особенно родственники были довольными когда я применяла косметику, придавая лицам признаки живого лица, что благотворно отражалось на моих доходах. Зал прощания подготовили, мы с санитаром-сменщиком подготовили подходящую музыку для прощания и соответствующий антураж. Ванька-санитар был студентом мединститута и на будущий год заканчивал учиться. Мы с ним активно подменяли друг друга, уж очень ему понравилось, что я избавила его от уборки помещений.

К занятиям с 2 октября я подготовилась заранее, а вот в понедельник с утра в морг нагрянула комиссия во главе с главным врачом и несколькими завотделениями больницы. Каждое помещение проверили на чистоту, даже мой инвентарь проверили. Потом Петр Алексеевич позвал меня в свой кабинет, где был главврач и мне сообщили, что моей ритуальной деятельностью заинтересовались некоторые Особи, которые дали сигнал анонимкой. Я скрывать свои доходы не стала, представила среднюю калькуляцию затрат, ущерба основной деятельности мой бизнес не приносил, да и доходы на бумаге были мизерные, а то, что ткани я брала в уценке никому не собиралась сообщать.

Что после моего ухода обсуждали высокие стороны – не знаю, но запрета на продолжение бизнеса не поступило, а появилась толстая книга жалоб и предложений.

Первый учебный день прошел для меня забавно. От части занятий меня освободили по общеобразовательным программам, так что я теперь освобождалась в первый год обучения уже в двенадцать часов. От общественных нагрузок я открестилась и получила почти индивидуальный курс обучения.

За три прошедших месяца работы я заметно похудела, что меня радовало, щеки потеряли свою пышность, как и бедра. Свои необычные способности я продолжала развивать и в выходные по утрам стала выбираться в лесополосу за грибами.

На работе я продолжала вгрызаться в институтские учебники по медицине, у меня оказалась приличная память, вот только с гистологией были проблемы. Тут нужен микроскоп и соответствующие материалы.

В ноябре я уже уверенно ассистировала при вскрытиях Петру Алексеевичу, которому импонировало обучать меня, тем более мне самой нравилось рядом с ним работать и отвечать на его вопросы по медицине.

В конце ноября уже к концу моей рабочей смены милиция доставила в морг мужчину с огнестрелом. Меня просили задержаться и раздеть покойника. Вся одежда шла как вещественные доказательства. Наряд милиции мы оставили в зале прощаний, а каталку с брутальным покойником мне предстояло раздеть в коридоре в присутствии лейтенанта. Мне помогал дежурный врач и когда он перекрыл спиной взгляд лейтенанта, я вместе с разрезанной одеждой успела снять с покойника цепь, часы и перстень. Вещи всё равно пропадут среди вещдоков, а вероятной вдове они будут подспорьем. Обручальное кольцо и браслет лейтенант снимал сам с большим трудом. Я только удивилась, как легко мне удалось снять цепь с часами, словно они сами расстегнулись и упали в ладонь. Также легко соскользнуло кольцо, может просто великовато было.

На следующий день после моих занятий в училище Пётр Алексеевич этому молодцу провёл вскрытие, а я записывала его речь эксперта. В конце рабочего дня меня встретили трое крепких мужчин, одетых почти в одинаковые темные куртки с капюшонами. Нормативная лексика давалась им с трудом, но они старались. Это были товарищи нашего стрелка.

Скрывать заключение эксперта я не стала, семь пулевых отверстий из оружия разных калибров, два из них – причина смерти. Спрашивали о драгоценностях, ответила, что лейтенант сам снял кольцо, браслет и забрал остатки одежды.

Тут самый авторитетный подхватил меня под ручку, двое бойцов отстали, и стал просить подготовить их товарища к похоронам. Так парами мы дошли до ворот больницы и этот авторитет представил мне бойца Мишу, с которым я буду общаться по надобности до времени панихиды в зале прощания. С Мишей мы договорились встретиться назавтра тут же, у ворот больницы в двенадцать часов, передам ему список необходимого. От предложения подвезти отказалась и быстро растворилась в темноте перекрестка.

Дома сестра с мамой смотрели телевизор, а я на кухне продумывала дизайн домовины. Сделала несколько набросков в цвете цветными карандашами и написала вопросы к Мише и комплект одежды для захоронения.

Благодаря моим активным заготовкам, у нас на ужин всегда были пара салатов и маринованные грибы. С началом учёбы домой я приходила в темноте и уходила также по темноте. Сестра была довольна моим отсутствием дома, а мама только присматривалась, надолго ли меня хватит с таким распорядком дня.

С наступлением холодов дача ушла в небытие до весны, и у матери стало больше свободного времени. Я же из за занятости в световой день, отложила исследования своих переходов, хотелось бы знать пределы своих возможностей. Мне надо четко знать место, куда намерена перейти, за грибами я переходила почти за тридцать километров, где маяком служил железнодорожный мост и какой то приток Волги, мы там как то были с братом на рыбалке. Завтра пятница и занятия закончатся раньше, так что до встречи с Мишей я успею переговорить с плотником.

Встреча с Мишей прошла конструктивно, я передала ему папку с эскизами для согласования и к концу моего рабочего дня он должен мне сообщить решение. По его словам, с милицией они всё согласовали и получили разрешение на захоронение уже в понедельник. В начале первого я была уже на работе и после перекуса мы с шефом приступили к основной работе. До четырех часов мы с ним с перерывами на написание мной заключений занимались плановыми вскрытиями. Как он признался, в паре у нас была высокая производительность. Заключение он мне наговаривал, а я четким разборчивым подчерком его составляла.

После его ухода я занималась своими учебными заданиями, а перед уходом домой проводила очистку помещений. Дежурный врач обычно устраивался на диване в комнате отдыха перед телевизором и вставал только, выпуская меня из здания. Шеф ценил чистоту в отделении и мою услужливость, выбив для меня ещё ставку лаборанта.

Так что сегодня, после моей уборки в дверь поскребся Миша, и мы с ним обсудили предстоящие похороны. К моим записям по процедуре похорон отнеслись серьёзно, большое фото, одежду и временную табличку Миша доставит в воскресенье, и в понедельник в час дня будет панихида с батюшкой.

Мне на расходы Миша выдал тысячу рублей, так что выходные у меня будут все заняты.

Домой притопала в задумчивости, за вечер надо рассчитать количество ткани и все необходимые аксессуары.

Родственникам сообщила, что эти выходные у меня рабочие, попросили заменить, так что беспокоиться им нечего, что меня потеряли.

Утром у меня встреча с плотником, который должен мне представить оговоренный заказ. Мне его помощь понадобится ещё в воскресение для окончательной доделки наших изделий. В два захода он доставил в мою подсобку все детали своих изделий и теперь мне предстоял эксперимент.

Зимние каникулы я провела в Ленинграде и надеялась на переход туда. Старое здание Фрунзенского универмага на берегу канала неизвестного мне названия всплывало в моей памяти из будущих, чем этот год, воспоминаний.

Как я шагала к выходу из больницы, так и спустилась с моста к зданию универмага. Дальше был забег по этажам до отдела тканей. В магазин я попала к открытию и пока присматривалась к выставленным тканям, из подсобок стали выставлять столы с рулонами однотонных велюра и бархата. В пустующем отделе я оказалась первой у столов.

Пока шла подготовка к торговле, я подсчитывала и решала сколько ткани взять для себя лично и родственников. Для маман на платье черный панбархат, для себя и сестры тяжелый синий велюр, а для клиента облеченный темнобордовый велюр. Чек мне дали один на всю ткань, так что будет что представить авторитету. Тюк мне увязали крупный, таскаться с ним по этажам затруднительно, так что я тут же вернулась прямо в свою бытовку и определила тюк на стеллаж. Свои личные деньги я хранила тут же в бытовке, пересчитала наличность и все деньги решила потратить на шоппинг.

Возвращение в магазин прошло моментально, от простого мысленного пожелания. Выходила из магазина я уже с туго набитым венгерским рюкзачком, в котором были теплые на меху зимние ботинки, утепленные брюки, несколько джемперов “лапша” и пара водолазок.

Пока шла по Московскому проспекту, заходила в небольшие магазинчики и в одном из них наткнулась на скобяные изделия, выполненные под старину. Я подобрала несколько фигурных ручек, небольших ножек под мебель и три пачки золотистых гвоздей разной длины. Ассортимент был богатым и я постаралась запомнить этот магазинчик.

Гостиный двор представить было несложно и вот я уже ныряю в него. В отделе всё для шитья я набрала тесьмы, булавок, принадлежностей для шитья и пару ножниц. В отделе верхней одежды купила себе польское пальто на рыбьем меху и мне осталось посетить храм.

Александра Невского лавру помнила с трудом, поэтому добиралась до неё на троллейбусе. В храме купила свечей и предметы для соборования вместе с двумя золотистыми крупными крестами. Пора была возвращаться, вид у меня был как у одногорбного верблюда с поклажей, но я была довольной прогулкой.

Возвращалась я к входу в морг. После стука дежурный врач впустил меня внутрь и я в своей бытовке занялась сначала рассчётами для клиента. Чеков не было только из храма, но я вписала сумму затрат. Моих денег осталось чуть более трехсот, но всё остро мне необходимое я купила.

Время было обеденное и после чайка я приступила к домовине. Сначала обила велюром столбик, который установят на кладбище как закопают могилу. Дерево было высушенным и мягким для работы с булавками и мелкими гвоздиками. До восьми вечера основную работу с домовиной я выполнила, завтра с утра всё закончу и после обеда займусь самим клиентом. Домой отправилась с обновками, только ткань оставила в бытовке.

Сестре отдала лапшу и водолазку, маме также лапшу, мои личные покупки прощупали и одобрили, кроме брюк. Маму попросила связать мне комплект шапки с помпоном и длинный шарф, как только якобы на работу принесут мотки шерсти. Утром сестрица попросила купить для неё пряжу синего цвета. Как только, так сразу я и куплю, только после себя, любимой, мысленно ответила сестре.

С утра пораньше продолжила в своей бытовке работу. К обеду подошел Миша и принес всё запрашиваемое. Вскоре подошел плотник и теперь они вдвоём на крышку гроба крепили ручки, в местах где я указывала. Потом устанавливали ножки и ручки на боковые стенки гроба. Дала им задание и пошла заниматься клиентом. Я надеялась на помощь Миши, но со своим бывшим шефом он отказался работать, пришлось обращаться к дежурному врачу с обещанием презента и он в помощи не отказал. Мы почти час провозились с клиентом, проводя все процедуры и последовательно одевая его. К этому времени мои работники закончили с гробом и мне осталось добавить штрихов. С каталки в гроб клиента перекладывали все вместе, после мелких поправлений все рассматривали результат наших трудов. Было почти идеально: внутри всё задраппировано белым парашютным шелком из прежних покупок в уценке, голова покоилась на белой же подушке с золотистой тесьмой по периметру, снаружи драппировка из велюра в трёх местах примята фигурными цвета старого золота ручками, а торец гроба по периметру венчает широкая золотая тесьма. Костюм расправлен, только лицо бледновато, но косметикой займусь рано утром до учёбы. Крышку гроба, аналогично задраппированную, но с крупным черным крестом из панбархата вынесли в зал прощания вместе с уже готовым столбиком, на котором укрепили фото с табличкой и металлическим крестом из храма. Гроб с клиентом отвезли в холодную, где я завтра нанесу последние штрихи на лицо. Я расплатилась на глазах Миши с плотником и мы все разбежались до завтрашнего дня.

Домой вернулась вначале седьмого, была уставшей и желающей пораньше лечь спать. Моих желаний родственники не учитывали и пришлось дремать в кресле под вой телевизора.

Утром очень рано сбежала на работу и в половине седьмого будила дежурного врача. Полчаса работала с лицом клиента, вложила ему в руки крест и уложила на лоб ленту из храма, все остальные ленты и покрывала, как мне подсказали в храме. Осталось только расставить свечи в зале прощания и можно бежать на занятия.

Из обновок пока пользовалась только рюкзачком, который можно носить как сумку. Покидала в него тетради для занятий и бегом, чтобы проветрить мозги, помчалась в училище. За время занятий пришла в себя от прошедших выходных, но в двенадцать уже была на рабочем месте.

Допить чаёк не дал Миша, меня звали в зал прощания. К своим рассчётам добавила выплату плотнику и с остатком средств пошла сдаваться. Встретил меня в дверях авторитет и провел к трем мужчинам в удлиненных пальто. Они молча меня разглядывали, словно зверушку какую. Я тоже молча их рассматривала.

– Это всё ты организовала?

– У меня были помощники и выходные.

– Нам понравился результат твоих трудов. Проси чего хочешь, мы не обидим.

– Нам в отделение просто необходима стиральная машина, желательно самсунг, но можно и вятку.

– Тебе сколько лет, ребёнок?

– Семнадцать, с какой целью интересуетесь моим возрастом?

– Да вот как подрастешь, работой можем обеспечить, раз у тебя так получается неплохо.

– За протекцию спасибо, ритуальный бизнес всегда будет востребован, но я этим занимаюсь, когда нет возможности отказаться.

– Смотри какие бойкие детки подрастают, учиться тебе надо.

– Спасибо за совет, я уже учусь. Подскажите, а кто из вас непосредственный начальник покойника?

Мужчины переглянулись, а потом один из них отвёл меня в сторону и почти прошептал:

– Зачем тебе эта информация? Кто ты такая?

– Для вас я никто, но если вот он подтвердит, – я ткнула в авторитета – То мне есть что сказать этому начальнику.

Авторитету махнули приблизиться.

– Подтверди, что я шеф застреленного Кости.

Квадратные глаза и кивок головой авторитета подтверждали слова.

– Пройдемте в коридор, я там скажу.

Из своей бытовки я вынесла мешочек с вещами Кости и отдала мужчине.

– Хотела отдать вдове, но раз нет детей и жены, то возвращаю вам, в милиции они бы пропали наверняка, а для вас это знаковые вещи.

Мужчина разглядывал на ладони вещички.

– Почему не оставила себе?

– Продать не смогу, носить нельзя, оставлять и хранить – нет смысла. Себя уважать перестану.

– Спасибо, я понял и не забуду тебя.

Мужчина меня покинул, а авторитет зашел в коридор. Ему я протянула рассчёт и остаток денег. Лист с расчетом и подклеенными чеками он забрал, а вот от денег отмахнулся. Выходит, это мой гонорар. Я заглянула в зал прощания, мужчин в пальто уже не было, а бойцы под присмотром авторитета расставляли свечи, готовились встречать батюшку. Кажется, для меня закончилась эта головная боль.

Дальше день полетел в привычном режиме. Только шагая до дома, я прикидывала свои возросшие финансы, несмотря на шоппинг. Мысль о деньгах грела лучше, чем старенькое демисезонное пальто. В прежней жизни мне, как студентке вуза в ателье пошили новое зимнее пальто с капюшоном. Сейчас таких предложений не поступало. Так что сама, всё сама. Учиться мне ещё четыре года, я для семьи самостоятельный человек, надо думать об отдельной личной квартире, меня вычеркнули, как не оправдавшей надежд.

В начале декабря я предложила родне пошить к новому году наряды из велюра и панбархата. Отрезы приняли в подарок как обыденное дело, даже не предложили компенсировать стоимость. Подарок к новому году начала сама себе вязать на работе, взяв из дома только спицы. В середине декабря Миша привез в отделение стиральную машину и сам её подключил в душевой. Я тут же притащила домашнее постельное бельё и после стирки научилась его подсушивать ветерком.

Моя бытовка была небольшой комнатой и я уже подумывала сделать её жилой. Дома я только убиралась, готовила и спала. Семья решила, что это мои постоянные обязанности, я была с этим несогласной и стала меньше бывать дома в будни, а в выходные брала дежурства или путешествовала. Потихоньку шел наш бизнес с плотником, денежки капали, собирались. Теперь я только ночевала дома, часть гардероба была уже в моей бытовке, был свернутый новый матрац с бельём, в холодильнике всегда было чем перекусить, я даже готовила иногда для всего коллектива. Также без отрыва от работы сдала зимнюю сессию, после которой Петр Алексеевич решил со мной провести беседу о моей жизни.

– Сразу скажу, я доволен, что ты работаешь в моём коллективе, но меня пугают твои интересы: кроме медицинских книг ты ничего не читаешь, не смотришь телевизор, не интересуешься музыкой, ты слишком серьёзная и очень способная. Чего ты хочешь добиться, какая твоя цель в жизни? Я хочу помочь тебе и я беспокоюсь о тебе.

– У меня есть проблема, это мой юный возраст, но со временем она сама пропадет. А цель у меня одна – стать независимой, для этого нужны средства и отдельная жилплощадь для личного комфорта. У нас невозможно даже за деньги купить жильё. Промежуточные цели: получить диплом медика, изучить техники массажа и с помощью массажа давать людям здоровье. Ещё мне нужны иностранные языки. Я закончила музыкальную школу и основное о музыке знаю всё. Современная советская литература меня не интересует, я слишком критически отношусь к пропаганде как явной, так и скрытой, а Чехова перечитывать я пока не готова, у меня иной ритм жизни. Я с нормальной устоявшейся психикой и моя крыша съехать не должна.

– Не ожидал такой трезвости суждений и толики цинизма. Мои дочери старше тебя, но рядом с тобой прямо дети. Чем смогу, постараюсь тебе помочь.

В конце февраля прямо на работе отметили моё восемнадцатилетие и я получила кучу специфических подарков от всех мужчин. Петр Алексеевич преподнёс мне в подарок в коробочке скальпель и теперь все последующие вскрытия я делала личным инструментом под его наблюдением. Он взялся за меня крепко, принес из дома мини магнитофон и я во время вскрытия должна комментировать все свои действия. Времени стало совсем не хватать и я часть своего ритуального бизнеса отдала плотнику и его семье. Теперь у меня были посреднические обязанности и косметика. Иногда помогала с тканями и акссесуарами.

С территории больницы бизнес ушел – плотник приобрел гараж прямо за нашим бетонным забором. Два- три клиента в неделю по часу до занятий меня не напрягали, денюжки капали. С апреля я записалась на платные двухмесячные курсы массажа. С учебой в марте пришлось поднапрячься и досрочно сдать задания и лабораторные.

К занятиям по массажу я готовилась серьёзно, кроме знаний техник нужна ещё гибкость и сила рук. Так что теперь в ночные дежурства я вязала и вязала.

После совершеннолетия меня теперь ставили в ночные дежурства даже вместо врачей и дома я появлялась эпизодически, но часть зарплаты оставляла. Моя бытовка теперь стала почти полноценной жилой комнатой. Один из врачей привез старое сломанное кресло-кровать, плотник его восстановил, небольшой столик с табуреткой, стеллажи стали полками для книг и пособий, списанный шкаф отгораживал эту норку от входной двери и инвентаря. В свободные утренние часы от бизнеса до занятий и в выходные я ещё бегала по набережной.

В середине мая наша группа массажистов перешла к практическим занятиям, делали массаж друг другу и тут, во время массажа мои ладони засветились зеленоватым слабым светом. Я перепугалась сначала, взяла себя в эти руки и закончила процедуру. Пальцы слегка покалывало, но свет уже отсутствовал.

Группа была из дипломированных специалистов, это типа переподготовки, семеро было мужчин и семеро молодых женщин без меня. Пары постоянной у меня не было, но после того, как появилась зеленая дымка, мой временный партнер на тот момент, мужчина лет тридцати, стал меня ненавязчиво опекать.

Бабы беззлобно потрунивали над ним, он беззлобно соглашался, что я действительно моложе. Всё же в медиках достаточно бытового цинизма. Жизнь есть жизнь. Я же добавляла, что теперь мы почти шведы.

До баб намёк дошел к следующему занятию и меня приняли в их коллектив без скидок на возраст, но в конце мая, во время экзамена на массажиста, когда озвучивали места работ слушателей, всю группу опять взволновало место моей работы.

Мой “ухажер” оказался врачом в больничке на десятке, он занимался мануальной терапией и у него была своя клиентура. Он же приглашал меня на пару часов в неделю к своим клиентам. Лишними деньги не бывают, а тут практика неплохая. Вот первого июня в субботу я и провела первые пробные благотворительные сеансы аж шестерым клиентам, первой была жена Ивана, она, кстати хирург. Именно ей я и посоветовала обратить внимание на трещину в кобчике. Она жаловалась, что с трудом выстаивает у операционного стола, а вроде бы всё нормально со здоровьем.

До обеда я была занята с клиентами Ивана, тут на месте мы обговорили наши взаимоотношения, оплату, расписание сеансов.

– Держи связь с моргом, я там постоянно нахожусь. – сказала на прощание Ивану, а вот медсестры заозирались.

С понедельника началась летняя сессия, как началась, так незаметно и закончилась. С учетом того, что я не брала учебных отпусков, а на сдачу каждого экзамена тратила не более часа, то могла рассчитывать на двухмесячный отпуск, тем более по статистике в летние месяцы местные старались не помирать.

За июнь я уже наработала техники массажа, Иван в этот месяц взял меня в оборот и заставил работать почти каждый день, включая выходные, а его жена в благодарность за подсказку познакомила с моряками, поставками барахла, то я была при немалых деньгах и куче импортных вещей. Свой отпуск я проводить на даче не собиралась, тем более Петр Алексеевич советовал сменить обстановку и развеяться. Я решилась отправиться в Евпаторию, ведь там я прожила почти двадцать пять лет в своей прежней жизни, так что надеялась, что переход будет без проблем.

Семье сообщила, что в июле будет переподготовка, а потом колхоз, так что пусть ждут меня только к концу августа. В последние выходные месяца спокойно перешла на театральную площадь Евпатории, но кроме театра окружающий пейзаж сильно отличался, от того, что был так хорошо знакомым. По Дувановской прогулялась до набережной и с любопытством разглядывала фасад санатория Ударник уже с набережной.

Объявление при входе в здание порадовало приглашением на работу медсестер и массажистов. Это удачно я зашла. До конца дня купалась в море и загорала, а к вечеру вернулась на работу, у меня ночная смена.

Собираясь в отпуск на море, отобрала кучу необходимых вещей и задумалась, как всё это тащить на себе? Впрочем, можно при необходимости возвращаться в свой угол и даже ночевать тут, если будут проблемы с проживанием. Эти раздумия заняли всё воскресение опять же на работе, я охотно подменяла такие “пустые” дежурства. И после обеда в воскресение пришла к решению, мне нужен пространственный мешок путешественника.

Эксперимент начала с простого мешка для мусора. Только к ночи что то стало получаться, но такой мизерный результат меня не устраивал. Уже злая, отложила мусорный мешок и принялась творить со своим рюкзачком. Он был кожаным с гобеленовыми боковыми вставками, внутри было два отделения и большой кармашек с аналогичным кошельком. Вот отделение к спине и станет пространственным мешком. То ли я уже отработала технику, то ли из за эмоций, но с рюкзачком всё получилось очень просто с первого раза. Получилась небольшая комната-гардеробная с полками и штангами для одежды.

До отхода ко сну собрала в своей гардеробной все необходимые мне вещи для работы и отдыха.

С утра получила отпускные и сегодня последний день перед отпуском. Сразу перешла к санаторию и, пройдя мимо легендарного тополя, зашла в кадры. Тетя – кадровичка долго меня разглядывала и послала к главному врачу для решения о приёме.

Помещения кабинетов знакомые, только интерьер совсем простенький. Главный врач очень пристально меня разглядывала, просмотрела все мои документы, но мой юный возраст её смущал. Я предложила проверить мою квалификацию лично, я сделаю ей массаж, а она по своим ощущениям примет решение. Её стал забавлять такой способ тестирования и неожиданно она согласилась.

За её креслом была комнатка отдыха с умывальником и кушеткой. Я сделала ей массаж собственноручно приготовленными маслами и спустя полчаса вернулась в приёмную ожидать, когда врач придет в себя. Короче, меня уже с завтрашнего дня с утра ставили к массажному столу в лечебном корпусе.

Через двадцать минут быстрым шагом я уже входила в колхозный рынок и набирала для отвального стола в отделении продукты. В мясном отделе были в продаже домашние колбасы, копчёные окорок и грудинка. За хорошим вином меня отправили к усатому греку, у него же я прикупила зелень для стола, а у татарки горячие чебуреки и самсу.

К обеду я была уже в отделении, сегодня укороченный день – конец месяца и накрыла стол для сотрудников. Кто был за рулём, брал вино домой, остальные распрощались со мной и Петру Алексеевичу я оставила телефоны санатория.

Остатки со стола я убрала в свою гардеробную, будет чем перекусить на море, вечером позвонила маме на работу с сообщением, что отбываю на учёбу после ночного дежурства и отправилась спать в свою каморку, оставаясь сторожить отделение.

Утром после прихода Петра Алексеевича покинула отделение и уже входила на территорию санатория. Работать начинали рано, ещё до завтрака отдыхающих. Главный врач сама познакомила меня с коллективом и показали раздевалку. Когда я вышла в своём рабочем костюме, брюках и блузоне, у всех был шок от неожиданности, но обещали выдать белый халат. Мне скинули самых неприятных клиентов.

За час до завтрака было четверо отдыхающих, у них было направление на единицу всего: у кого сустав, у кого шея, сложно не было. После завтрака до обеда прошли ещё шестеро. Пока я пользовалась своими маслами, но на следующий день обещали снабдить маслом от санатория.

В обеденное время я пару часов отмыкала в море и полеживала на горячем песке. После обеда были три клиента на общий массаж, на каждого по 90 минут времени ушло, все послеобеденные мои массажи отслеживала главная медсестра. Она же и поинтересовалась, есть ли где мне жить. Предложила место для приезжих сотрудников и я согласилась. В торце столовой сразу за лечебным корпусом была довольно просторная комната с четырьмя койками, пока никем не занятыми. Туалет и душ был в соседнем корпусе или в лечебном, пока он открыт. Питаться можно в столовой по символической цене.

Вечера были длинными и я гуляла по набережной до зеленого театра, где выступали популярные артисты. В воскресение села на трамвай № 1 и прокатилась из конца в конец по всему городу. Посетила толчок и даже прикупила какую то ерунду и соломенную шляпу. Было жарко, но я к жаре привычная и наметила съездить на Тарханкут. Почти неделя пролетела быстро, завтра у этой группы последние массажи, во вторник новый заезд. Со столовой вообще легко решилось, два бесплатных массажа шеф повару и я самый привечаемый бесплатный клиент.

В понедельник мне предложили иной режим работы: до завтрака проводить на пляже зарядку с отдыхающими, а после завтрака всего четыре клиента на общий массаж, время им назначу сама. Весь вторник помогала на приёме отдыхающих.

В среду провела зарядку для тех, кто смог выползти и только после обеда подошли два кадра на общий массаж. Внешне у поджарых стройных мужчин не было необходимости в массаже, а вот на столе мои руки выпустили зелёный туман и руки сами потянулись к проблемным местам первого пациента. От классического я перешла к аккуптурному, потом опять к классическому. Когда он сполз с массажного стола, я посоветовала посетить мануальщика, у него проблемы с позвоночником.

– Я бы попыталась вам помочь, но вы для меня слишком тяжелы, сил не хватит вас поднять и выгнуть. Если не отыщете в городе мануальщика, тогда можно попытаться с перекладиной потянуть вам спину.

За июнь Иван мне дал основы мануала, но практики под мой рост и вес не было, вот он и советовал использовать перекладину.

У второго пациента проблемы были с внутренними органами, так что ему аккуптурный массаж и диету.

После ужина они отыскали меня на пляже и предложили прогуляться после купания. Вот и повела я их на другую набережную, сама вновь знакомясь с городом из предыдущей жизни.

Мы болтали ни о чем, но мужчины ненавязчиво вели опрос и я поняла, что это контора. Ну, контора, так контора, черт с ними, у меня секретов нет почти…

На следующий день подошли ещё двое на общий массаж и на ближайшие двенадцать дней у меня установился режим работы. Я всех поставила после обеда и после завтрака была свободной. Тут расстаралась шеф повар и подогнала мне платных клиентов до обеда. Клиенты оказались благодарными и кроме денег тащили дефицитные продукты, видно из соседних санаториев. Сохранность продуктов в моём гардеробе была им обеспечена бессрочно, так что полки пополнялись.

К выходным товарищ из конторы пригласил меня во двор к станку, точнее к перекладине. За прошедшие сеансы я хорошо изучила его проблемные места и даже знала как это сделать без перекладины, но лишних вопросов не хотелось, придется играть спектакль.

Перекладину устроили сразу за столовой в глухом месте, под неё бросили мат, а его товарища заставила страховать, висевшего вниз головой испытуемого. Согревающей мазью растерла ему спину и место поражения руками уже поправила с одновременным ударом кулаком по этому месту. Пациент чудом остался висеть в полубессознательном состоянии. Потом он повисел уже на руках и я аналогично сделала уже со вторым участком позвоночника. Страховщик уносил товарища почти на плечах. Ничего, к утру отойдет, ещё и на массаж придёт.

Перед отъездом эти товарищи решили меня отблагодарить, пригласив в ресторан.

Я мысленно поржала, но отказалась. Когда стали настаивать на отблагодарить, то выдала:

– Лучше деньгами. В ресторане будут думать, что двое мужчин спаивают одну малолетку, мне ведь всего восемнадцать лет.

– Прости, не подумали, что ты так молода, слишком ты взрослая. Вот подрастешь, можем взять в свою систему.

Вот системы противоположные, а слова одинаковые. Я уже получала аналогичные предложения. Уж как нибудь между вашими системами проживу.

– Будьте здоровы и этим меня отблагодарите, прощайте.

На новый заезд бабцы- массажистки решили выжить меня из кабинета, слишком много разговоров было после моих массажей и их клиенты стали требовать от них таких же результатов. Местом работы мне определили пляж. Поставили легкую парусиновую палатку, щитами застелили пол и поставили старый массажный стол.

Мне то легче, меньше глаз наблюдающих. Прикупила ароматических свечек, выставила свои масла и кремы и приступила к активному отдыху. С пляжа я практически не отлучалась, с утра зарядка, где я вместе с упражнениями всем поясняла как полезно быть ранним утром на пляже, где сама природа и море лечат. Народ проникался и на следующий день после заезда уже весь санаторий выстраивался передо мной.

Главный врач умилялась, а проверяющие ставили её в пример. С кухни все работницы по очереди приносили мне обед в судках и получали бесплатный массаж, платники сторожили свою очередь, а я между массажами совершала заплыв.

По воскресениям я побывала в Севастополе и Ялте, почти во всех дворцах и Ботаническом саду. На восток меня не тянуло. Уже к концу августа рискнула сходить в Одессу и посетить там толчок. Прикупила там джинсы и кроссовки. У юркого цыгана с трудом купила 250 долларов на тысячу рублей, но сколько крови мне это стоило, так и пытался заломить купюры.

В конце августа распрощалась с санаторием, кроме зарплаты мне выдали премию и ждали меня на следующий год.

На работу явилась прямо из санатория к обеду в пятницу тридцатого. Выставила коллективу презенты: масандровские и анкермановские вина с виноградом и инжиром. Мне сообщили, что без меня скучали. Раз я отдохнула, то вот оставайся дежурить на выходные, я не возражала, только вечером домой сбегаю, с родными повидаюсь.

Петр Алексеевич отвел в свой кабинет и чуть ли не ощупал меня.

– Вот вижу, что изменилась, а не пойму в чем.

– Так море и солнце, и я ведь росту.

– Тут дело такое, тетка моя двоюродная, вредная старуха, живет одна в трехкомнатной квартире, ей требуется пригляд. За это готова прописать и оставить квартиру, кто достойно её похоронит. До своей смерти предоставит отдельную комнату. Согласишься?

– Так какой с меня пригляд то? Я ж дома не бываю. Потом у вас две дочери есть, может, им приглядывать? Ведь квартира это капитал всё таки.

– Скажу честно, старуха чудит, ни с кем не может больше дня общаться, она вообще нелюдимая. То, что ты постоянно на работе, ей же лучше.

– А кем она работала по молодости? Надо же знать её интересы.

– По молодости работала переводчиком, потом уже у нас в городе преподавала в пединституте. Она вообще пять языков знает, но чудит.

После обеда мы отправились на смотрины. Вез нас мой шеф извилистыми путями и привез в самый центр города, дом был старинный сталинских размахов, хорошо известный всем горожанам с окнами на сквер с памятником Кирова. Как раз на профиль борца и смотрели окна. Подъезд чистенький, но обшарпанный. С трудом поднялись на третий этаж и долго ждали, когда нам откроят дверь. В квартиру нас впустила сухонькая мелкая прямая леди из прошлого века.

– Привел знакомиться мою сотрудницу, о которой уже упоминал. Знакомтесь.

– Меня зовут Катерина Андреевна, расскажи о себе, послушаю твою речь.

– Мне восемнадцать лет, учусь и работаю много. Дома бываю редко. Мне бы хотелось узнать ваши пожелания к сожительнице. Если ваши требования меня устроят, будем знакомиться ближе. На меня вы посмотрели, внешне вы меня устраиваете. Мне нужны языки и если вы готовы мне помочь, буду благодарна не зависимо от того, буду я жить рядом с вами или в другом месте. Ради любопытства разрешите посмотреть квартиру.

– Шустрая и нахальная девчонка, квартиру смотри.

Поскакала тешить своё любопытство. Квартира раньше была шикарной, планировка вообще великолепная: кухня огромная, ванная комната просторная, много подсобных помещений. Две комнаты рядом с окнами на Кирова, одна комната вообще в стороне, огромная прихожая, скорее холл, но ремонт был давно, очень давно. В эту квартиру уйдет прорва денег и сил. Мне ещё три года учиться, так что осилю потихоньку.

– Всё осмотрела, подходит тебе?

– В такой квартире можно месяц жить и не встретиться. Но перспективы неплохие, лучше чем домик в деревне.

Родственники переглянулись и засмеялись.

– Наверное, нам уже пора откланяться. Позвольте вас угостить дарами Крыма, я только утром оттуда прибыла.

Выставила бутылки десертного и красного сухого вина, на блюдо выложила пару кистей винограда и несколько крупных ягод инжира.

– Как скоро я смогу увидеть ваши письменные требования? У меня со 2 сентября начнутся занятия в училище.

– Я позвоню Петру, он передаст.

Мы спускались вниз и шеф обронил: – А ты ей понравилась, напористая и угодить ей не пыталась.

– Зачем угождать, ведь вместе придется жить. Ей сколько лет, кстати?

– Уже семьдесят восемь. Боится как Сталин умереть в блевотине.

– Моя бабушка умерла в восемьдесят четыре года от голода после третьего паралича, глотать не могла. А до этого четыре года мы за ней ухаживали после первого паралича. Причем, жили только с холодной водой и газовой плитой. Печку дровами топили и мыли её ещё детьми в корыте.

– Значит, я в тебе не ошибся. Вы вполне поладите с тетей Катей. Ты ещё и подлечишь её.

К нашему возвращению оставили только одного дежурного, так что все покинули отделение, оставив меня внутри. Время ещё детское, пошла осматривать помещения на предмет очистки. Было конечно почище, чем в первый день моей работы, мужчины, что с них взять. До шести часов успела всё вычистить и отправилась домой.

Встреча прошла обыденно, только сестра поморщилась, опять мол делить софу.

– Мам, в этом году будет много дежурств и практик в больницах. Мне предложили место в общаге, оттуда будут транспортом организованно всех развозить. Я посмотрю общагу и возможно соглашусь. Вот в колхозе заплатили, возьми.

– Как вовремя то, а то до моей зарплаты всего три рубля осталось, а дочь ещё прикупить обновок хочет. Всё же это институт, а не училище твоё.

Всё ясно, я уже не дочь, а так, падчерица. Зато сестрица то какая довольная, что меня гнобят.

– У меня сегодня опять уже дежурство в отделении, так что я побежала.

Уходить надо скорей из дома, им там без меня просторней будет. На память пришли вопли сестры из прежней жизни, когда мы уже почти двадцать пять лет общались только по телефону:

– Как я тебя ненавижу и всю твою семью ненавижу.

У неё была очередная истерика и я просто тогда отключила телефон.

Остаток вечера ушел на разбор гардероба после отпуска и подготовке одежды к учебным занятиям. От санатория мне на память остался классный белый халатик и шапочка, к практикам я уже готова.

В субботу с утра позвонила домой Ивану и доложилась, что я уже вернулась, поболтали об отдыхе и море. Уточнила, могу ли просить направление на практику в его больницу? Он пришел в восторг и напрашивался в руководители по практике. Польстил мне, что клиенты ждут моих сеансов, уже очередь сформировалась.

Весь день восстанавливала знания и читала учебники на будущее. Библиотека у меня обширная, коллектив сбросил мне свои учебники и атласы, да ещё и обучают.

Учёба началась и завершилась неожиданно, всех отправляли на арбузы. На меня действовал ещё прошлогодний приказ и я вернулась в отделение.

– Пулей лети к тете Кате, она ждет тебя.

С Катериной Андреевной мы столковались на испытательный срок, будем присматриваться друг к другу. Для начала спросила о её недомоганиях, будем активно лечить. Сагитировала её на массаж пока коленей и сняла ей постоянную в них боль. По хозяйски осмотрела все кухонные шкафчики и холодильник, заглянула во все кастрюли. Чуть заполнила полки холодильника и наметила добавить молочных продуктов и овощей. Завершили мы встречу свежесмолотым кофе, сваренным в турке и наметили следующим этапом исправлять скрюченные пальцы.

На работе было затишье, мужчины радовались чистоте и порядку, а я растерялась – появилось свободное время, а что делать, не знаю.

Позвонила Ивану, мол я свободна до вечера, где люди?

Он мне ответил, что денежные будут после работы, а сейчас есть желающие, но у них нет денег.

– Иван, ты им скажи, что беру натурой: молочкой, овощами, медом, мясо-рыбой.

Его ответ был – Приезжай.

Поход за молочкой отменялся, но надо наведаться в хитрый магазинчик у завода Красный октябрь и посмотреть там ассортимент. В нем прежде я купила газовую плиту Брест и там были даже дефицитные холодильники. Но сначала встретилась с плотником и пожелала, чтобы он посмотрел окна на предмет ремонта в нужной мне лично квартире. Окна он посмотрит на днях и у него есть знакомцы-строители, которые готовы сделать быстрый ремонт. Вот одновременно пусть и посмотрят квартиру.

Магазин был заштатным хозяйственным, ассортимент совсем обычный, пилы да молотки, даже гвоздей не было. А покупала то плиту я аж в восьмидесятом, а сейчас крутой дефицит во всём.

В раздумиях я оказалась на десятке у больницы. К моему появлению Иван уже составил очередь и мне оставалось только подготовиться самой. Пока переодевалась, я не стеснялась присутствия Ивана, задала ему вопрос, мучивший меня.

– Иван, какой тебе смысл возиться со мной, массаж ты и сам мог бы делать, за посредничество я ведь тебе не плачу, мы вроде не приятели.

– В тебе есть искра чего то, я это ещё на курсах на себе ощутил, жене помогла походя. Я ведь тебе своих клиентов поставляю, твой массаж после моих действий как бы завершает курс лечения. Этим я зарабатываю авторитет и даже имя себе. Ко мне потянулись клиенты с Третьего и слух пошел дальше вниз, а там крупные заводы, ну и связи складываются. Тебе, кстати, что то нужно, кроме денег?

– Я тут влезла в одну сделку и у меня появились обязательства. Короче, есть пожилая дама, я досматриваю её, а она мне оставляет квартиру. Сейчас мы с ней пока на стадии “принюхиваемся”. Страх вызывает её квартира – слишком шикарная, но запущенная. Что с бабулькой случится, боюсь ради квартиры меня обвинят, что уморила и посадят. А бабка славная, я ей только добра желаю, да и ремонт нужен квартире до холодов. Как быть, в раздумьях вся.

– На счёт ремонта, справишься. У тебя сегодня вечером клиенты подходящие: два начальника судостроительных цехов, они при хорошем результате помогут всем, а последней у меня будет дама-адвокат, вот с ней и посоветуйся.

Дальше пошел конвейер, местные работницы входили с сумками с натуроплатой, после массажа я оплату убирала в рюкзак, разминалась, потом следующая.

В восемь, после процедур Ивана освободилась дама-адвокат и пока она приходила в себя, могла выслушать мои проблемы. Адвокат была крупной сорокалетней женщиной, с трудом переносящая боль. Предложила ей снять болевые симптомы, с недоверием, она согласилась. Пока в моём кабинете она освобождалась от одежды, я зажгла ароматические свечи, достала свои масла, мази, маски для лица и приступила к работе над телом нужного мне специалиста.

Сначала сняла боль, отключив нервные окончания, потом провела массажи головы и лица, наложила ей маску и принялась за общий массаж тела. Только к десяти я закончила свою работу. Пока уже одетая дама приходила в себя, я изложила свои страхи и опасения. Дама обязалась подумать над моими проблемами. Вслед за ней я также покинула больницу и остановилась в раздумии, куда идти на ночь? Пошла в своё отделение. Вот кто был рад моему возвращению, так это дежуривший врач, шустро собрался и слинял с дежурства.

Время уже позднее, проверила сумки с продуктами и наметила себе проснуться пораньше. Утром встречала коллектив у входа в отделение с веником, подмела территорию и полила цветочки. Внутри отделения уборку провела как проснулась.

С Петром Алексеевичем мы уговорились, что на месяц все ночные дежурства на мне, два-три дня в неделю я ему ассистирую или сама работаю для закрепления навыков, после обеда – свободна до десяти.

Связалась по телефону с Иваном и сообщила ему график своей занятости. Адвокатша уже с утра связывалась с ним и в двенадцать мы с Катериной Андреевной должны быть в квартире.

Прикупила булочек и отправилась к бабульке.

– Явилась, не запылилась, я ведь беспокоюсь о тебе.

– Извините, как то привыкла, что обо мне не беспокоятся. Весь сентябрь у меня с 10 часов ночные дежурства, буду звонить, если вам удобно. В двенадцать подойдет адвокат и разъяснит интересующие меня, да и вас вопросы. Наверное ей следует показать все документы, подберите, пожалуйста.

Пока хозяйка пошла собирать документы, я заполняла молочными продуктами холодильник и ящик для овощей. Часть сумок оставила невыставленными, там были овощи для консервации: баклажаны, перец, много помидор и красный горький перец. Одна подсобка полностью была занята пустыми банками. Отобрала тару для возврата молочницам. К двенадцати спустилась встретить адвокатшу, её авто только что подкатило по Чернышевского. Путь до квартиры меня хвалила за своё хорошее самочувствие.

– Я сегодня шутя выиграла процесс, который считала проигранным. Память и соображалка улучшились. Сама не ожидала такого эффекта и спина сегодня не беспокоила, а то каждый день колоться приходилось.

Разговор адвокатша провела в хорошем темпе, предложила свои услуги по проведению удочерения, это снимет в дальнейшем кучу проблем, Катерине Андреевне посоветовала пройти полное медицинское обследование, лучше в обкомовской больнице, это она сможет также устроить. Получить там соответствующие документы и только потом она сама займется пропиской меня в квартиру, потом будут ещё несколько действий.

Я попросила адвокатшу дать время Катерине Андреевне на раздумия и ответить на вопросы хозяйки без моего присутствия.

Ушла смотреть свою полупустую будущую комнату: два узких высоких арочных окна, нет, одно- дверь на балкон. Светлая удобная комната.

Адвокат ушла, мы остались одни в квартире.

– Катерина Андреевна, если вы согласитесь на такой сценарий, то пока вы будете обследоваться, я намерена провести ремонт в квартире, по крайней мере его начать, разумеется не своими руками. Кроме этого, пока есть время, хочу сделать заготовки на зиму: баклажаны, помидоры, перец, огурцы, в октябре я хожу обычно за грибами. Какие у вас возражения?

– Так я не против, только сил то у меня чуть.

– Что нравится мне, я сделаю сама. Может, у вас есть предпочтения какие? Вы мне скажите, а продукты я доставлю. Для моей консервации мне нужна уксусная кислота, специи, крышки и машинка для консервации. Что у вас есть в наличии?

Отвечать мне она не стала, а просто показала на бутылочки залитые сургучом с эссенсией, забавную машинку для закатки и столбики крышек для банок.

– Завтра начнем заготовки, всё необходимое есть в наличии.

Ушла к Ивану и сбор продовольствия продолжился. С четырех до десяти шли платники, последней опять была адвокатша, с неё я денег не брала, провела ей антицеллюлитный массаж вместо общего.

До обеда следующего дня мы вместе занимались заготовками. Бабулька получала через соковыжималку густой томатный сок, я залила водой садовый кизил водой перед переработкой, чистила и нарезала овощи. За пять часов интенсивной работы мой план заготовки мы выполнили, только на кизил не хватило сил и времени. После обеда бабулька сама сварит варенье, а я завтра закручу.

Перед моим уходом, хозяйка дала своё согласие на план адвокатши и передала необходимые документы.

Моя работа у Ивана повторила предыдущий день, вечером я передала согласие хозяйки и её документы.

На следующий день должен подойти к обеду плотник со строителем смотреть квартиру, а я с утра заскочила на Большие исады и у дагестанцев купила целую корзину лесного кизила на компот, а у местных чернослив и малину. В четыре руки до обеда мы всё переработали. Потом был визит специалистов, плотник порадовал, что дерево рам и межкомнатных дверей – дуб, требуется только снять старую краску и покрыть в несколько слоёв лаком. Со строителем согласовали начало ремонта с подсобных помещений-чуланов, куда плотник сделает потом полки, но он огорчил, что менять придется все трубы, система прогнила. Нужны сантехники и новое оборудование.

Голова шла кругом, унитаз можно только достать, точнее украсть на стройке, других вариантов нет.

Придется обращаться к авторитету, телефон для связи он оставил. Вечером позвоню, если решусь.

Пожаловалась Ивану на проблемы, он обещался с частью забот помочь справиться. Так что сегодня мой доход был только продуктами, я теперь продовольственной базой становлюсь, зато один клиент прямо завтра доставит лак и растворители, а другой к обеду пришлет на квартиру специалиста – сантехника для определения объёма работ и количества материалов. Адвокатша сообщила, что договорилась об обследовании хозяйки с 16 сентября. Пошла движуха.

Вечером из отделения позвонила сначала Катерине Андреевне, чтобы готовилась лечь в больницу уже через неделю. Потом всё же решилась позвонить Авторитету, тот долго выяснял откуда у меня его телефон и только после слова морг, он узнал меня.

– Привет, детёныш, совсем забыла меня. Что за проблемы у тебя?

– Проблема у меня как у страны – дефицит. Ремонт я в квартире затеяла, а в магазины для меня забывают завезти сантехнику и кухонное оборудование. Лет тридцать поставок не могу ждать. Вот и обращаюсь к вам, может у вас снабжение лучше, чем в торговле.

– Понял я тебя, но говоришь красиво. Тебя бы на переговоры брать, всем понятно и никому не обидно. Миша завтра к восьми заскочит, список составь, посмотрим, что найдем. Пока.

Он отключился, а я задумалась, как бы чего не забыть, но просить надо по максимуму. Со списком провозилась пару часов, для наглядности даже рисунки рядом делала.

Сегодня я проспала и с уборкой бегала как угорелая, но к восьми была готова к встрече с Мишей. Приехал он одновременно с Петром Алексеевичем и шеф неодобрительно следил за нашим разговором.

– Что у тебя за дела с бандитами? Опять где – то огнестрел?

– Да нет, я ведь ремонт у Катерины Андреевны затеяла, специалист сказал, что надо менять всё оборудование. А где вы унитаз – компакт в магазине видели? Может, магазины ломятся от смесителей? Вот пришлось просить, вдруг помогут.

– Ты же понимаешь, что потом отказаться от их просьб не будет возможности.

– Таким людям в любом случае не отказывают в просьбах или пожеланиях.

– Тут ты права, но будь осторожней.

– Буду стараться.

Перешла к своему подъезду и у дверей встретила маму, она торопилась на работу. Провожая её, сообщила, что у меня всё нормально, но много работы и ночных дежурств. Моя незнакомая ей одежда удивила, а я уже привыкла к одежде, что прикупила через жену Ивана у моряков, пришлось врать, что однокурсницы продали в счёт будущей зарплаты. Особой теплоты от встречи не почувствовала и мы распрощались.

Ушла к Катерине Андреевне, вчерашний мой гонорар был интересным: ежевика, осенняя клубника, яблоки и виноград. Хозяйке сказала, что из клубники у меня варение плохое, некрасивое получается. Десертный виноград оставили кушать, а из винного закрутили сок. Пока хозяйка варила варенье, я из кислых яблок испекла шарлотку. Специалиста- сантехника усадили пить чай с шарлоткой и только потом он приступил к обмерам. Специалист предложил менять стояки и более рационально разместить оборудование относительно стояков. Его предложения мы все вместе согласовали и утвердили. Он ушел, а хозяйка спросила:

– Слишком на большой ремонт ты замахнулась, хватит ли сил и денег?

– Денег, конечно маловато, но выкручусь, я ведь зарабатываю, правда вчера гонорар был только продуктовый, с нужных людей денег не беру.

– Чем же ты зарабатываешь, я считала, что ты у Петра работаешь и учишься.

– Всё правильно, там мне платят две ставки: санитарки и лаборантки, а зарабатываю я массажем, вот и занята весь день. Вот вернётесь из больницы, я за вас возьмусь, будете у меня козочкой скакать.

– Я и так уже забыла про колени, сгибаться стали и боли прошли.

– Это замечательно, значит вы поддаётесь моим воздействиям. Труба зовет, у меня приём уже скоро.

Ивана угостила шарлоткой, клиентам раздала осводившуюся тару и начала приём. Я скоро весь посёлок оздоровлю, но появляются новые лица и несут кошелки. От платников пришла отдача: привезли девять больших банок яхтенного лака и мешок с прибамбасами. От денег клиент отказался, но просил в выходные сделать массажи жене и сыну. Вот с девяти утра в субботу и начну приём. Почти аналогично получилось с трубами, но сам начальник вдовец, а на массаж напросился уже знакомый бригадир-сантехник. Им назначила после обеда, потом один платник и моя дама- адвокат. Адвокат напросилась на следующие выходные – завтра уезжает на неделю.

С Иваном уточнили расписание на завтра и в свободные окна на завтра он просится сам с женой, я не возражала.

Утром заскочила к хозяйке, оставила банки с лаком и сбежала к массажному столу. Народ не толпился, но подходил вовремя: массаж – 90 минут, плюс 10 минут разминки и следующий клиент. С женами лаковщика и Ивана занималась по два часа по полной программе, остальным – обычный общий массаж.

Утром в воскресение хозяйка обрадовала известием, что как только она сообщила соседям, что будет менять у себя стояк, то они решили присоединиться к ремонту и готовы заплатить. Эту мысль я и донесла сантехнику перед массажем. Сказал, что заедет ещё раз посмотреть уже подвал. В понедельник он с соседями провел беседу, с его доводами все согласились и к началу работ приготовят оплату. Работу начнут с ремонта стояков. Всю предстоящую неделю хозяйке придется складывать свой скарб, так что до обеда почти каждый день я ей помогала увязывать узлы и закрывать мебель простынями.

В понедельник шестнадцатого Катерина Андреевна отправилась с саквояжем к восьми часам в больницу, особо ценные вещи она убрала в большую коробку и вручила мне, а я спрятала в рюкзак. К девяти часам во двор въехал грузовик и бригада стала частично разгружать трубы и батареи. Часть бригады скрылась в подвале, а бригадир стал руководить. Я отдала ему один ключ от квартиры и вернулась на работу, причём вовремя.

Меня ожидал Миша с сообщением, что нам надо прокатиться до базы. База может была и одна, но её отделения были раскиданы по разным окраинам города. Первый заезд был на огромный огороженный двор, уставленный перевернутыми чугунными ваннами. Наш жигуль закатился на территорию, а потом пара молодцов по очереди приподнимали ванну, а я выбирала себе без щербин и сколов эмали. Ванну выбрала обычной длины – 1,80 м. Хотя были и огромные и меньших размеров. Молодцы погрузили ванну в грузовик и таким кортежем мы объезжали другие отделения. Я боялась, что денег может не хватить, но цена ванны в 30 руб. пока радовала. Унитаз-компакт за 10 руб тоже радовал, смесители дешевле червонца, двухкамерный холодильник Ока за 180 руб меня добил, цены для меня были демпинговые и мне хватит на всё. После последней покупки мы с Мишей распрощались и я пересела в кабину грузовика.

Сантехники помогли всё разгрузить и поднять имущество в квартиру. Старую ванну они уже стали снимать и увезут с собой как и другое оборудование. Хорошо, что квартира просторная и не заставленная мебелью. Зато теперь холл в центре был весь в ящиках и коробах. Работы одновременно велись со стояком и внутри квартиры. Тут руководил бригадир и я сбежала к Ивану. С четырех до десяти время было занято клиентами. Только в отделении пришла в себя, весь день была в горячке забот. Вторник начался привычно, меня отпустили до десяти утра и я, прихватив в привокзальном магазине сырков, ряженку и булочек с конфетками, пошла навестить свою хозяйку. Отдала ей передачку и сообщила, что квартиру курочат, так что всё идет по плану. Каждый день её навещать не следует, будет сама ночью звонить и сообщать, если что понадобится.

Теперь в квартиру через полчаса заявится плотник, надо его познакомить с бригадиром. Сантехники уже работали, продолжали разбирать оборудование.

В своей комнате я попыталась очистить от краски дверь, с приложением большего усилия, краска чешуйками стала осыпаться, оставалось только зашкурить и отполировать. Знакомство специалистов состоялось, пора возвращаться в отделение. Сегодня было два вскрытия и я работала на автомате, после отпуска это были первые полностью самостоятельные мои вскрытия.

За прошедшие две недели с начала ремонта я осунулась и издергалась, а конца ремонта не видно. Хотя я и не права. Плотник закончил с рамами и дверьми, теперь ждет, как закончат работу отделочники со стенами и он займется паркетом. Плиточник заканчивает выкладывать кафельной половой плиткой пол в ванной, а маляры приступают к покраске стен. Колер стен с хозяйкой мы согласовали раньше, сами стены отделочники сделали с шершавинкой, должно получиться необычно и красиво.

Из больницы хозяйка возвращается 11 октября и к её появлению надо бы всё закончить. С 1 октября у меня начинаются занятия, сегодня заскочу в училище и узнаю расписание уроков, а завтра уже в училище.

В расписании появились новые предметы, но для меня распорядок пока оставался прежним. С Петром Алексеевичем и Иваном мы согласовали время моего присутствия, правда придется сократить количество платников. С адвокатшей мы активно общались, она мне предлагала клиентов из своей среды, но их принимать надо в городе, до десятки им далековато, это у неё там дом.

В училище нас до середины ноября будут натаскивать теоретически, потом будет уже практика по больницам и почти месяц в морге. Моих одногруппников последнее сообщение ввело в транс, на что я поржала.

В первые выходные октября плотник с помощником и самодельным прибором произвели циклевку паркета, и после моей зачистки к ночи воскресения часть помещений уже получили первый слой лака. К среде весь пол был готов к приёмке, осталось установить обновленные плинтуса и карнизы. Ещё до малярных работ плотник привел мебельщика и мы с ним обсудили кухонные столы. Старую кухонную мебель он забрал и в четверг обещался всё собственноручно установить после её доработки и ремонта. Весь четверг после занятий я провела в квартире, после обеда подъехал бригадир сантехников с помощником и установили на обновленной кухонной столешнице новую мойку со смесителем. До самой темноты мы расставляли мебель по местам, как я помнила. Плотник обещался подойти в пятницу к обеду, чтобы помочь с окончательной расстановкой тяжелых вещей.

Ночь я привычно провела в отделении, а после занятий в училище мы вместе с Петром Алексеевичем отправились в обкомовскую больницу за Катериной Андреевной. Обследование хозяйку утомило, как и совместное пребывание в палате с соседкой. В квартиру входили все вместе и я старалась увидеть её как бы впервые.

Запахов посторонних не было, но стены дышали свежестью красок и приятно радовали отсутствием недоделок. Пока хозяйка отдыхала в кресле, осматривая квартиру, Петр Алексеевич заглянул в каждый закуток и был просто обескуражен. Ванная и туалет вообще привели его в восторг: в туалете над компакт-унитазом установили навесной котёл, в ванной кроме ванны и умывальника на тумбе был уголок с душем и стояла такая же стиральная машина, как в отделении. В кухне было просторно и только газовая труба была наружу, все остальные коммуникации были утоплены в стены и не видны.

После чаепития мой начальник нас покинул, к ночи мне быть в отделении, а мы с хозяйкой принялись разбирать её узлы. После обеда подошел плотник и работа пошла веселее. Он помог повесить прежние портьеры, которые я предварительно почистила без стирки и квартира принимала жилой вид. В своих комнатах хозяйка решилась изменить привычную расстановку мебели и по её указке мы двигали шкафы и диваны.

Вскоре плотник нас покинул, хозяйка от таких перемен прилегла передохнуть, холодильник я предварительно заполнила, с голода она не помрет, можно отправляться к Ивану, клиенты ждут. Коробку с ценными вещами хозяйки оставила на столе и осталось собрать в узел весь текстиль, которым мы прикрывали мебель, и забрать с собой.

В отделении все грязные тряпки постирала в машине и вывесила до утра на улице. До начала работы больницы постельные принадлежности и тряпки аккуратно свернула и отправилась в квартиру.

Моя хозяйка уже крутилась на кухне, с утра она уже оценила душ и теперь занималась размещением кухонных принадлежностей и посуды. Занятие почти интимное, я только выложила стопку белья и отправилась в свою комнату. На моём диване уже лежали стопкой комплекты постельного белья явно не отечественного производства. Подушки, одеяла, плед и комплекты китайских полотенец. Ого, да меня приняли в семью! В комнате был встроенный шкаф, полки сверкали свежим лаком, которые я заполняла своими вещами. Кое-какие вещи я всё же оставила в своём гардеробе в рюкзаке. Кажется, жизнь налаживается.

Оба выходных были привычно расписаны, но с ремонтом покончено и я вздохнула от всех прежних забот.

Жизнь вошла в привычное расписание, адвокатша в моё отсутствие встречалась с хозяйкой, отдала ей новый проект на газовое оборудование и изменения в оплате коммунальных платежей, которые сразу оформила на моё имя. У нас теперь индивидуальное отопление и при наличии холодной воды нет проблем с горячей водой. Со всеми своими помощниками я полностью расплатилась, где деньгами, где услугами, обиженных не было.

В училище я получила направление на практику в больничку на десятке, до начала ноября сдала все задания по теоретическому курсу и с ноября ушла в рабство к Ивану.

К середине декабря адвокатша закончила процедуру удочерения и к новому году даже прописала меня.

Накануне прописки я сообщила родным, что выписываюсь из нашей квартиры и полностью переезжаю в общагу. Мать была в потрясении, а вот сестра очень радовалась.

– Ты ведь понимаешь, что теперь не сможешь претендовать на нашу квартиру и матери я не дам дать разрешение вновь тебя прописать после училища.

– Спасибо, я поняла тебя и твой интерес, только не обижай и помогай матери.

Забрала свои последние вещички и покинула родной дом, правда меня сестра предупредила, что если не заберу своё пианино, то она с удовольствием его выбросит.

Посоветовалась с Петром Алексеевичем и он разрешил установить моё пианино в зале прощания, в квартире Катерины Андреевны было старинное пианино с подсвечниками над клавиатурой.

Вот перед праздниками и была некоторая суета, плотник организовал перенос моего инструмента на новое место, я купила елку в новую квартиру, а из части лишних лап соорудила маленькую ёлочку в отделение.

31 декабря в обед отпраздновали новый год в коллективе, вечером новый год встретили заранее с Катериной Андреевной, ночь я провела на работе и первого числа у меня опять был рабочий день.

Пришла очередь заняться здоровьем хозяйки. Из за её хрупкости, решила проводить процедуры в новой ванне с настоями трав. Легкий гидромассаж всего тела, а потом занялась уже её руками. Первая процедура приятной не была, надо убирать отложения солей и восстанавливать мышцы.

В конце дня заявилась адвокатша с “радостной” вестью для меня. Она организовала для меня массажный кабинет в городе и завтра будет знакомить с местом и уже готовым списком клиентов. Самое смешное, что кабинет – коморка была в парикмахерской Молодость. До восьми часов можно пользоваться центральным входом, а для поздних клиентов был отдельный вход со двора только в эту коморку. Теперь у меня практика у Ивана с восьми до двенадцати и с двух я в Молодости до ночи. Ночь в отделении до утра с уборкой помещений. Тариф мой адвокатша сама увеличила и сообщила клиентам. Её цветущий внешний вид стал моей визитной карточкой. Я ей посоветовала постричься совсем коротко и покрасить светлорусые волосы в апельсин. Она рискнула и получилась стильная необычная молодая дама.

В таком режиме я работала до середины апреля – конца практики, в больнице были условно бесплатные клиенты, но они тащили и расплачивались продовольствием, шоколадом и конфетами с кондитерской фабрики.

Бабулей приходилось заниматься в окошки от практики и заработка, но к марту она уже пыталась играть на пианино, хотя до полного восстановления было ещё далеко.

В коллективе ко мне относились очень хорошо, в отделении было чисто, даже специфические ароматы отсутствовали. Я взялась стирать личные халаты врачей и освоила тепловую глажку, так что утром у всех был идеальный вид и на моё отсутствие в течение дня смотрели, короче не смотрели, тем более, что ночевали теперь все сотрудники дома.

А с инструментом вообще была хохма: зашел главврач и начал разнос, мол устроили тут кафе – шантан. Пришлось пояснять, что при прощании чистый звук звучит более эмоционально, чем запись из магнитофона. На ближайшую панихиду он явился, а я играла Дебюсси и в конце похоронный марш. Плакали все, даже его пробрало и вопрос закрыли. Пальцы вязанием и массажами размяла я хорошо, так что даже трудные баховские вещи стали получаться без ошибок.

Мой педагог из училища решил проверить мою работу в морге и попал как раз на вскрытие. Видно поделился в училище впечатлением и ко мне вообще ни у кого вопросов не было. Видно впечатление было настолько велико, что экзамены мне зачли автоматом и сессии для меня не случилось, зато появилось свободное время на клиентов. В июне адвокатша с придыханием говорила о новом клиенте, а когда она сама привела его чуть не присядая, то эффект от нашей встречи с шефом похороненного Кости добил её окончательно.

– Так вот где ты теперь обитаешь, учиться не бросила?

– Нет, конечно. Мне сессию уже зачли, вот и зарабатываю на отпуск.

– Ну, давай проверю слухи, насколько ты хороша.

Адвокатша испарилась, шеф стал оголяться за ширмой, а я зажгла ароматические свечи с лимоном.

Сползал с массажного стола он с моей помощью. Я завернула его в махровую простыню и усадила передохнуть. Я над ним работала полные два часа, даже сама утомилась. Оделся и молча оставил пятьдесят рублей – это значительно больше тарифа.

До вечера шли уже знакомые клиенты и ночь я провела в отделении.

На следующий день он опять явился и уточнил, когда я смогу заняться его товарищами. У меня как раз через пару дней уходили три клиента, десять сеансов вполне достаточны на год или полгода. На третий день у меня теперь три бывших знакомца в клиентах. После массажа я им подсказывала на что обратить внимание врачей или какие продукты исключить из меню. По окончании курса они уточнили, где меня искать через полгода для повторных сеансов.

– У тебя не только голова работает, но и руки золотые.

До конца месяца я теперь работала с клиентами по их рекомендациям, очень щедрыми на деньги и презенты.

Моей хозяйке понравилась моя домовитость в заготовках, так что теперь у нас уже были заготовки раннего лета: компоты из черешни, клубничный джем и варения.

В конце месяца я наведалась в Евпаторию, на работу меня охотно брали, даже главному врачу звонили и спрашивали обо мне. Попросила разрешения привезти бабушку с собой, чтобы жила в моей прежней комнате. Возражений не было и я вернулась к Катерине Андреевне соблазнять её поездкой на море. Та долго отнекивалась, а потом согласилась, раз жить будем в одной комнате, ко мне она уже привыкла. Взяла ей билет на самолет до Симферополя на начало месяца, и она начала собираться.

Отпуск мне дали опять на два месяца и 30 июня я уже входила в санаторий. С завтрашнего дня опять работаю на пляже, а сегодняшний день дали на обустройство жилища. Тут пришлось потрудиться, всё вычищать и на солнце сушить матрасы. Сестра хозяйка выдала одеяла и всё остальное бельё с подушками. С прошлого года у меня в рюкзаке остались электрочайник и посуда от благодарных местных работников, на пляже уже возводили мою палатку.

Июль начался с утренней зарядки, многие отдыхали в санатории годами и приветливо здоровались, до воскресения уже сложился привычный график работы, и в воскресение я отправилась в аэропорт встречать бабулю.

Перешла к Ж/Д вокзалу Симферополя и оттуда взяла такси, чтобы на нем доехать уже с бабулей до санатория из аэропорта. Добрались благополучно, по дороге я с интересом разглядывала почти незнакомый пейзаж, но встречались и знакомые места.

В понедельник познакомила бабулю с главным врачом и бабуля произвела на неё впечатление.

Два месяца пролетели мгновенно, я почернела, а вот волосы выгорели полностью. В двадцатых числах августа отправила самолетом бабулю домой, встретит её Петр Алексеевич, а сама отработала до конца месяца.

Также в конце месяца посетила одесскую барахолку и у прежнего же цыгана купила уже пятьсот долларов. В этот раз он не пытался заломить купюры и даже спросил, что из барахла нужно. Купила у него куртку-аляску с капюшоном и классное бельё.

В отделение вернулась 29 августа к обеду с тем же ассортиментом подарков для коллектива, что и в прошлом году, и сразу же приступила к работе, предварительно проведав Катерину Андреевну.

Всё у неё было нормально, оставила ей крымского винограда и арбуз, ушла в ночь для дежурства.

В этом году я решила сбросить нагрузку, умения я уже наработала, пора переходить на языки и больше отдыхать.

Катерина Андреевна с моим решением была согласная, всех денег не заработаешь и приучать к иностранным языкам начала прямо с утра субботы. Как у неё получалось, я не знаю, но давая одновременно несколько иностранных языков я не путалась. Теперь я больше времени проводила дома, в сентябре опять всех погнали в колхоз, я работала в отделении до обеда, потом два-три часа мы общались чаще на кухне с Катериной Андреевной, при этом делая заготовки, и я уходила к клиентам от шефа. Нагрузки стало меньше, а вот дохода больше. Работу в отделении я не воспринимала как нагрузку, практически это был мой второй дом, я там жила.

Забавно было, когда в конце месяца я по очереди провела массажи моим врачам с перечислением всех их недомоганий. Петр Алексеевич проверил мой диагноз и после обследования выдал мне, что я редкостный фрукт, мой диагноз подтвердился.

До нового года меня научили сестринским умениям: ставить уколы и системы. В вену я всегда попадала легко, я почти чувствовала сосуды, думаю это от массажей такая легкость.

В этом году я всё таки выбралась за грибами, так что валуи у нас уже стояли маринованными в баночках. По выходным Иван просил заняться с его клиентами, я не отказывала. Теперь и с продуктами у нас проблем не было.

Подошел новый год, по телефону поздравила маму с праздником, но у них в отделе было застолье и разговор получился скомканным. Она только просила звонить домой – поставили телефон.

Конец учебного года совпал с практикой в детском отделении. Меня направили в мою больницу, в детскую терапию. С детками проблем не было, но я была не согласна с назначениями врачей и некоторыми диагнозами. Пришлось советоваться с Петром Алексеевичем. Спустя время, от него пришел совет сделать записку со своими разногласиями. Записку я составила и отдала ему. Через пару недель у Петра Алексеевича был гость и меня позвали для беседы. Очень пожилой дядечка распрашивал меня о моих диагнозах, как я дошла до такой жизни. Пришлось сослаться на свои руки массажистки.

– Петя, она ещё этими ручками у тебя и полы моет?

– Она этими ручками ещё и вскрытие профессионально делает.

Оставила их для дальнейшей беседы, зато получила отметку в журнале практики от этого старичка по детской терапии.

Дедуля был целым доктором наук и часть врачей отделения детской терапии послали на переподготовку, а мне вместе с практикой зачли и экзамен.

Свободное теперь время я тратила на углубление знаний по медицине и языкам. Мне уже давался несложный разговор на определенную тему, чему Катерина Андреевна была рада. Дома я теперь слушала пластинки на иностранном языке и тренировала произношение. Сессию сдала легко, до диплома осталось десять месяцев. Этим летом ещё поработаю в Евпатории, а вот чем заниматься после диплома? Мой раздрай в чувствах прервал Петр Алексеевич, меня ждали в детской терапии.

Поскакала туда, там плановый приём вел этот дедуля и я должна быть при нем.

То ли дедуля решил меня протестировать, то ли взять в ученицы. У кабинета стояла очередь родителей с детками, в самом кабинете дедуля и молодой мужчина за секретаря. Дедуля осматривал ребенка, сверялся с карточкой больного, потом просил меня выдать диагноз. Детей я не касалась, боялась появления свечения рук, но по мере безконтактного ощупывания ребенка, выдавала диагноз. Мои слова записывал секретарь. Приём закончился с началом обеденного времени и я вернулась в отделение. Перекусила и отправилась в Молодость зарабатывать деньги.

Лето мы провели с бабулей аналогично прошлому, только из за близкого контакта с ней, мои возможности в языках сделали существенный скачок. Мы уже почти свободно общались на иностранном языке, переходя с одного на другой. Уже вернувшись, в сентябре бабуля выдала, что мне нужно погрузиться в языковую среду, то есть общаться с носителями языка.

Рекомендации приняла к сведению, будем искать носителей языка, объявление что ли дать?

На учебу я вообще махнула рукой, прямо после второй недели занятий представила по каждому предмету толстенные рефераты по всем темам в доступной форме изложения. Преподаватели мои рефераты ещё пару недель изучали, а потом выдали, что мои знания несколько шире программных, поэтому предложили экзамены за зимнюю сессию сдать досрочно и не смущать своим присутствием педагогов. Вот правильная постановка вопроса. Первая неделя ноября была занята сдачей экзаменов, мне заранее дали темы для аналогичных рефератов по предметам к диплому и предложили встретиться ближе к весне.

Сближение с бабулей вылилось в её желание посвятить меня в довоенный период своей жизни. Она работала в посольстве в Германии, много путешествовала по европе, сопровождая официальных лиц или своего любовника. Замужем она никогда не была, но имела покровителей, без конторы тут не обошлось. У неё было много видовых фото европейских городов, видно их снимал любовник. Неудобных вопросов я не задавала и она от многолетнего молчания так скучала, что спешила рассказать мне многое, своей новой дочери.

Сразу после нового года, она вдруг стала показывать свои драгоценности, приговаривая, что всё достанется мне и я найду способ их сохранить. Всё же я уговорила её сделать подарки своим кровным родственникам на память, она согласилась, но отобрала самые недорогие вещи. Чувствовала она себя неплохо, но видно ощущала скорый уход. Во время очередного такого разговора- воспоминания, я ей прямо сказала, что если она намерена меня бросить прямо сейчас, то я очень против. Сейчас холодно и достойно её проводить не получится. Нет ни цветов, ни времени у меня сейчас этим заниматься. Мне учиться надо. Вот получу диплом, тогда пусть и планирует. Смеялась она до слёз, а я испугалась, она оставляла мне свой небольшой архив и велела его беречь и спрятать. После её ухода ко мне будут вопросы у некоторого ведомства. Всё же мы в феврале пригласили в гости семью Петра Алексеевича и она им сделала подарки, им же показала документы об удочерении меня и завещании мне всего её имущества и квартиры. Даже сам Петр Алексеевич был удивлен удочерением.

В марте после праздника я появилась в училище и сдала свои рефераты по заявленным темам. Зайти сказали к концу месяца. В начале апреля я сдала только три экзамена и мою зачетку заполнили полностью, остальные дисциплины зачли автоматом.

До июня всё шло установленным порядком, мне предложили сдать нормативы по физвоспитанию, чтобы дать красный диплом, но меня тройка вполне устраивала, тем более, что я не была ни на одном занятии. В начале июня получила свой диплом очень буднично, но на работе мы это отметили. Дома вдвоём с Катериной Андреевной выпили по бокалу сухого вина и она подарила мне серьги: овальный изумруд зеленоватого цвета в обрамлении некрупных бриллиантов на золотом основании с английским замком.

Она ждала получения мною диплома и потом стала быстро угасать. В ясности она была до самого ухода. За три дня до ухода её проведали Петр Алексеевич с семьей. На четвертый день она просто не проснулась. По документам оказалось, что ей восемьдесят пять лет, в отдельном конверте было письмо ко мне с распоряжениями кому следует позвонить и сообщить о кончине, а самое главное, был паспорт с моим фото на её фамилию. Без адвокатши тут не обошлось.

Плотник и его семья сделали и украсили гроб не хуже домовины застреленного Кости. Большие остатки велюра и всей фурнитуры так и хранились у меня в бытовке. Могилой занимался Петр Алексеевич, а прощались все в нашем зале прощания, но вскрытия никто не делал.

Хоронили её на старом кладбище, совсем рядом с могилой моего отца.

Поминки я заказала в кафе у Морского сада, поминали очень немолодые люди.

После похорон идти в квартиру не хотелось, но заставили. Три молодца специально приехали на работу на следующий день и препроводили в квартиру. Там даже кровать была незастеленной, как забрали, так всё и осталось. Коробку с надписью “ на смерть” она оставила на прикроватной тумбочке.

К их вопросам я была готова, отвечала без заминок по минимуму. Вели они себя деликатно и осторожно провели обыск. Кое какие фото были оставлены как раз на такой случай.

После их ухода собрала постель бывшей хозяйки, унесла в стирку. Меня уже ждали клиенты.

Делала массаж, а мысли были далеко. Четыре года назад я поставила ближайшую цель и сейчас она достигнута. Не стратег я, однако, только тактик тупой.

Через неделю девять дней положено отметить, посоветуюсь с Петром Алексеевичом и уйду на всё лето в Евпаторию.

С Петром Алексеевичем я посоветовалась не откладывая разговор. Бабуля на самом деле была очень и очень далёкой роднёй ему, ещё до войны она вернулась в город и сама отыскала родителей Петра, помогала им материально и была ненавязчива. Про себя никогда не рассказывала, но очень многие проблемы семьи решала легко, с её помощью родителям дали большую квартиру, в которой теперь живет он сам, ему помогла поступить в мединститут и в работе помогала. В своё время у молодого хирурга быстро стало расти собственное кладбище, пошли разборки и могли даже засудить, но тетя Катя всё разрулила, пару лет он проработал в селе, а потом уже перешел в морг.

Поддерживала и помогала всей семье: жене, дочерям, но с ними сблизиться не сумела, даже дочерей обеспечила квартирами, будучи совсем старой. Связи и влияние у неё были, но она никогда даже не намекала на свои возможности. По его совету я заказала поминки на девять дней в том же кафе и несколько панихид в церквушке на кладбище.

Моё решение отправиться опять на море поддержал, за эти четыре года знакомства я очень сильно похудела, несмотря на возраст, стала выглядеть почти подростком и внешне стала походить на названную мать чертами лица. За лето я должна решить, как жить дальше, пока не увольняться, а по приезде определиться.

Петр Алексеевич прав во всём, думать буду на море.

Оставшиеся дни до моря я посвятила осмотру вещей Катерины Андреевны, заходить в её комнаты у меня не было необходимости, общались мы на огромной кухне, после ремонта свои личные вещи она раскладывала самостоятельно. Начала со спальни: кровать с тумбочкой, комод с зеркалом, книжный шкаф и встроеный шкаф-гардероб. Одежда в чехлах, очень достойного качества, коробки с импортной обувью, небольшого размера, всё сложено аккуратно и ухоженно. Под одеждой в сумке немецкая швейная машинка. Целая полка с отрезами тканей. Книжный шкаф с книгами на иностранных языках, изданных за границей.

Художественная литература меня не интересовала, а вот несколько книг и альбомов с видовыми фото памятников архитектуры забрала в рюкзак. Что то личное я не надеялась найти, конторские обязательно всё профессионально осмотрели. Никаких тайников быть не могло, бабуля знала как хранить свои тайны и всё самое ценное мне уже передала.

Нашла я тут только папки с документами на квартиру и моего удочерения. Отдельная папка была со сберкнижками и запиской, что в сберкассе есть доверенность на меня пользоваться счетами. Сумма на депозитном счёте меня впечатлила – почти тридцать тысяч и в июне заканчивается договор депозита. На текущем счету скапливалась её пенсия. Ежемесячные поступления по двести восемьдесят рублей. Последние два года она вообще денег не снимала. Эту книжку надо срочно закрыть и сходить в пенсионный фонд, чтобы не переводили больше пенсию. Документы я также забрала.

Комод порадовал: в верхнем ящике была косметика и много духов, часть была даже не раскрытых, в цельной упаковке. Два нижних ящика были с нижним бельём и постельными принадлежностями. Ничего лишнего и очень аккуратно. Словно бабуля только что сделала приборку. В тумбочке был альбом, который я уже видела с её личными фото. Альбом ушел в рюкзак.

В гостиной стоял мягкий уголок, две витрины: одна с посудой, другая с фарфоровыми фигурками, внизу куча сувениров в упаковках – подарки, пианино и круглый стол под ковровой скатертью со стульями. Всё на виду, поэтому и обыск много времени не занял.

Скорее обыск был просто обязательной процедурой, найти они ничего не надеялись, может только если какие приборы наблюдения оставили на всякий случай. В мою комнату не входили вовсе.

После поминок я закрыла оба счета в сберкассе, деньги пришлось заказывать заранее, оповестила пенсионный фонд о смерти пенсионерки. Осталось получить отпускные и перекрыть все краны в квартире. Соседей не залью и газ не поступает. Оплатила коммуналку вперед до осени и ушла после всех дел в Евпаторию. На сороковой день поминок я всё же вернулась. Обзвонила всех по списку бабули, но пришли в кафе помянуть не все, многие отсутствовали.

Уже вернувшись в Евпаторию, достала пакет бабули мне лично, который следовало открыть после сорокового дня. Вначале было прощальное письмо с напутствиями. Бабуля была проницательным и очень наблюдательным человеком.

Она открытым текстом писала, что догадывается о моих способностях, советовала быть крайне осторожной и не попадаться конторским. В своей жизни ей случалось общаться с людьми с аналогичными способностями. Их жизнь под колпаком совсем незавидная. Я очень неосторожна по молодости и могу привлечь к себе лишнее внимание. Смысл напутствий был затеряться на просторах союза или просочиться на запад. Дальше были списки людей, к кому я могу обратиться за помощью в Москве.

Отдельные бумаги были с адресами и именами людей в европейских городах и перечень банков с номерами счетов, которыми я смогу воспользоваться по паспорту с её фамилией. Суммы на счетах небольшие, только на обустройство. Перед отъездом за границу, её бывшую квартиру следует продать, и несколько фамилий возможных покупателей. Самым важным был адрес человека в Москве, который поможет обменять рубли на валюту. В самом низу было старое фото памятника – гранитная плита с силуэтом молодой женщины, именем бабули и датами рождения на пять лет раньше, чем по паспорту, а дата смерти – 16июня 1939год. И я склонна считать, что дата рождения верная, вряд ли девятнадцатилетняя девушка после революции могла бы получить такое образование, как у бабули. Вернулась в союз и помолодела по документам на пять лет. Мистика конечно, но дату смерти она знала, может ей провидцы подсказали?

На следующий день я поскакала в старый город искать гравера по камню. Когда я в прежней жизни заказывала памятник матери мастеру-ровестнику, он оговорился, что продолжает дело отца прямо в этой же мастерской. Мастерскую отыскала сразу, показала фото мастеру и они вдвоём с сыном сделали несколько эскизов с фото. Даты жизни и смерти указала по паспорту бабули. К концу августа мастера обещали выполнить заказ.

Теперь после ночных купаний я разглядывала видовые альбомы и выбирала города, с которых начну свои переходы. Бабуля советовала начать осваивать Европу с Мюнхена, город большой и баварцы не совсем чистые немцы, скорее помесь немцев с итальянцами, такие же шумные и доброжелательные. В городе много туристов и я со своей внешностью не много буду привлекать внимания, тем более там в банке были небольшие деньги на первое время.

По вечерам я много гуляла по городу, прощаясь с ним. Приглядывалась к отдыхающим и понимала, что своей одеждой буду за границей выделяться, хотя у меня много импортных вещей. Советскость из меня прёт, что ни одень.

Обдумывая дальнейшие свои действия с учетом напутствия бабули, всё больше убеждалась в правоте её предложения: бежать надо с хорошей скоростью, но максимально подготовившейся. Приняв такое решение, для подготовки потребуется немало времени, значит, в новом свете морг надо бросать, там я засветилась по полной. Изобразить депрессию после смерти бабули и отказаться от всех видов подработок. Устроиться на работу к Ивану на четверть ставки, чтобы не было вопросов по тунеядству и начать готовиться переходить. Развитием этой способности я перестала заниматься. Буду ходить в Москву и приглядываться к иностранцам: как одеты, манеры поведения. Может, с Прибалтики начать? Прибалты сейчас все роли иностранцев в кино играют. Тут даже опыт прежней жизни не поможет.

Опять я ставлю промежуточные цели, а для какой такой надобности мне заграница? То есть единственный аргумент – сбежать от возможного внимания конторы, а дальше что? Ассимилироваться за границей и просто жить? Для продумывания всех вариантов у меня целый месяц.

Все эти мысли вертелись в голове, пока я гуляла или занималась массажем, выполняя руками привычные манипуляции. Начну действовать, идя к очередной цели, а там, возможно, придет и следующая цель.

Теперь мысли отодвинула и стала наслаждаться морем и солнцем.

К концу августа от мастера-гравёра я получила свой заказ. Кроме вертикальной гранитной плиты с силуэтом он сделал полированную плиту для горизонтали, на длинном торце с надписью: помню, благодарю, люблю дочь. Весь памятник составлен из трёх частей: плита надгробная, на ней гранитный брус, на брус вертикальная плита-стела. Стела была полной копией с фото, думаю именно с этой целью бабуля вложила фото в конверт. С мастерами я полностью расплатилась, сработали они аккуратно и цвета гранитов каждой из трех частей подобрали искусно. Стелла была глубоко изумрудного цвета с переходом до черного надгробия. Довольные мастера отправились обедать, а я частями памятника заполняла пространство рюкзака. На работу вернулась в конце месяца и сразу предупредила Петра Алексеевича, что буду увольняться. Он посоветовал отработать положенные две недели, за это время подобрать новое место и уходить.

– Возможно я уеду из города после увольнения, мне пока тяжело возвращаться в опустевшую квартиру, поэтому прошу вас заняться к годовщине установкой памятника, сам памятник мне уже сделали. Я хочу оставить его в своей бытовке, плотник зашьёт все детали памятника в ящик для удобства хранения. Деньги для установки я оставлю.

На том и порешили: отрабатываю в прежнем режиме две недели и прощаюсь с коллективом.

До начала ночного дежурства встретилась с Иваном и мы с ним быстро решили вопросы моего трудоустройства. На работе я буду появляться один день в неделю, а часть моей зарплаты уйдет другим медсестрам. Получать я буду в среднем двадцать рублей в месяц – смешные деньги при моих доходах за возможность избежать пристального внимания государства.

За эти две недели я отработала все свои обязательства по клиентам, отказать которым было нельзя, очистила от личных вещей свою конуру, оставила в ней ящик с памятником, улучшила организацию пространства в рюкзаке: появились отдельные ниши-шкафы для книг, документов и денег, одежды и продуктов по периметру с холлом в центре. В квартире была всего пару раз, в моё отсутствие её посещали в конце лета, часть следа на пыльном полу был в моей комнате. Из квартиры ничего не пропало. Пошутить что ли и сделать изнутри банальный засов? Хотя, пусть заходят и следят, сохранней квартира будет.

16 сентября в пятницу устроила коллективу в отделении отвальную, просили их не забывать, ага, помогать поддерживать чистоту. Петр Алексеевич вместе с Иваном провернули мой перевод без увольнения, одна система и через пару дней я выходила на работу, чтобы примелькаться в больнице.

Вечером вторника по телеку посмотрела погоду в Москве, там уже осень и прохладно, чтобы с утра среды уже быть в Москве.

Москва встретила неласково, перешла я к Большому театру, полюбовалась на Метрополь и пешком двинулась к Интуристу, надеялась встретить групповые экскурсии иностранных туристов и издали пока понаблюдать за ними. План оказался полностью провальным. Рядом со зданием шныряли юркие юноши, имеющие свой интерес. Завтра приду сюда с плакатом: Ищу европейца для языковой практики. Плачу умеренно. Вот будет сюжет для программы Время и меня сразу заберут в милицию. Послонялась по неприветливым улицам с хмурыми лицами прохожих, забегала в некоторые магазины – продать глаза, спрятаться от моросящего дождика и задувающего ветра. Вернулась к театру и пошла в ЦУМ, магазин большой и пока обойду его, успею обсохнуть. Слоняться без цели я не привыкла, уже собралась возвращаться домой, когда рядом с афишами увидела скромное объявление фирмы “Заря”.

Фирме требовались работники для клиринговых работ, сидеть с детьми и стариками. О фирме я в своё время слышала, зайду, пооботрусь среди москвичей по работе. С трудом, но офис фирмы нашла. В кадрах стала интересоваться о вакансиях и условиях работы. Тетя цепким взором оглядела меня и напористо стала задавать вопросы:

– Что, в институт провалила экзамены? Домой ехать не хочешь?

– Вы правы отчасти, пока не могу дома жить.

– Что так, родителей боишься и соседям стыдно в глаза смотреть?

– Всё не так, я вас ввела в заблуждение. В этом году я закончила медучилище и летом у меня умерла мама. Я пока не могу жить одна в пустой квартире, мне надо временно сменить обстановку, чтобы прийти в себя от потери.

– Прости, деточка. Ведь к нам обычно обращаются за работой вчерашние абитуриенты, провалившие экзамены, да доярки, сбежавшие от коров в город.

– Да я понимаю вас, вы же должны знать информацию о будущих работниках.

– Так что ты умеешь делать, расскажи.

– Могу присмотреть за больными, стариками, детьми. С уборкой справлюсь, все четыре года обучения работала в больнице санитаркой, работы не боюсь. Не сомневайтесь, я ответственный человек и вас не подведу. Можно пока без оформления меня взять на испытательный срок.

– А жить у тебя есть где?

– Временно могу у знакомых ночевать, а там уже искать квартиру.

– Ха, квартиру искать собралась, да твоей зарплаты только на оплату койки хватит, но об этом позже разберемся. Вот с испытательным сроком заинтересовала ты меня. Временно одному мужчине требуется домработница. Прежняя неожиданно ушла, что там, не знаю. К нему в октябре приезжает жена и подбором домработницы займется она, давай попробуй поработать до октября у него. Он мой знакомый, согласна?

Пока она звонила ему, потом ждали его приезда, я сидела в уголке на стуле и согревалась, а тетя рассматривала мои документы. До приезда моего работодателя мы успели попить чайка с конфетами из рюкзачка после того, как тетя просмотрела мой диплом и документы. Где то через час он появился, мельком глянул на меня и тетя махнула мне на выход, а они остались пошептаться.

Я успела рассмотреть все стенды в коридоре с лозунгами и передовиками, когда они соизволили покинуть кабинет с моими документами и двинулись к выходу из офиса. У дверей мне махнули следовать за ними. Уже на улице, тетя выдала, что господин, имя я не разобрала, возьмёт меня на испытательный срок без оформления и будет платить сто долларов по курсу.

– Извините, столь низкая оплата меня не устроит, это около семидесяти рублей. Работаю я хорошо и меньше двухсот меня не устроит.

Вид у обоих был таким, будто заговорила обезьяна или кошка. Тут тетя отмерла и выдала:

– На всем готовом, оплата за неделю, еще и комнату дают.

– Если с питанием, то мне придется ещё готовить и холодильник продуктами пополнять.

Подал голос мужик:

– Я беру её, смышленная и речь правильная, – сказал он с акцентом.

Машинка у него была импортная, но обычная. Дорога до его дома заняла около получаса, во время пути я разглядывала дома и людей, а мой работодатель помалкивал. Жил он в районе метро Сокол в сталинском доме с высокими потолками. Внутренне я посмеялась, его квартира была похожей на мою квартиру. Комнат было четыре, мне перепадала до приезда супруги самая крошечная, остальные: гостиная, спальня и кабинет, кухня, ванная и холл были огромными. Молчаливым дядя был потому, что по-русски говорил совсем плохо. Когда он понял, что я могу понять его речь и даже ответить по-английски, он повеселел и стал очень даже разговорчивым. Он был кореспондентом американской газеты Christian Science Monitor, платил домработнице и переводчику. Моего английского вполне хватило разобраться с его требованиями по чистоте и времени уборок, то есть в его отсутствие. Кроме паспорта, остальные документы вернул, был вполне демократичен без панибратства. Сейчас он покидал меня, а я могла приступать к своим обязанностям. Вернется к шести часам.

Для начала я переоделась в спортивный костюм и пошла осваивать кухню. Домработница ушла от него не вчера, судя по горе грязной посуды. Раз у меня работа с проживанием и питанием, сдерживать себя не намерена и провела полную инспекцию запасов, скудость которых продемонстрировал холодильник и кухонные шкафчики. Но порадовали запасы разнообразных сортов кофе и наличие турки.

Пора приступать к уборке. Сначала определилась с инвентарем, чтобы вопросов не возникало: инвентарь нетронут, а квартира чистая.

Начала со спальни, сменила постельное бельё и отыскала несколько грязных носков – это развлечение мужчин всех национальностей. Гостиная порадовала стопкой иностранных журналов. В кабинете были две пишущие машинки с русским и английским шрифтами. Книг было много, значит, он живет тут уже давно. В ванной корзина для грязного белья была полна. В два этапа простирала всё бельё и попыталась почистить окна снаружи. В несколько приёмов мне это удалось. Когда убирала уже чистое бельё, пришлось залезть в платяной шкаф и комод, там всё аккуратно разложить, а рубашки развесить.

В моих запасах была домашняя курица из гонорара и я приготовила супчик из потрошков и спинки, а остальную часть обжарила с гарниром из овощей. Можно бы и пирог испечь, но муки в доме не было, впрочем, как и хлеба.

Почти также я выполняла свою работу в отделении, поменялся только интерьер.

Часок можно полистать журналы и я занялась прессой. Может, дядя и газеты принесёт?

Я зачиталась статьёй и дядя застал меня врасплох в гостиной. Я извинилась и сбежала с журналом в свою комнату.

Через час Майкла потянуло на общение и он постучался в дверь и пригласил на кухню. Мой супчик и жареную курицу с овощами он продегустировал и сам сварил нам двоим кофеек.

Его устроило качество кушания и меня он просит иногда готовить с повышением зарплаты. Против я не была, но у него пустой холодильник. Завтра с утра мы отправляемся в магазин.

Завтрак я готовила опять из своих продуктов. Майкл с удовольствием уплел яичницу с помидорами и сладким перцем и был готов к подвигам. Привез он меня в Березку. С ассортиментом и ценами я ознакомилась, от обычных магазинов цифры на обычные продукты отличались мало, только расплачиваться Майкл должен чеками. С номиналом чеков я пока не разобралась, но продукты были в основном все отечественные и цены многих в наших магазинах знала. Тут шоколад Аленка 100гр стоил шестнадцать копеек, килограмм Белочки – 1,60 руб, 250 грм кофе в зернах -2,00 руб. Молочка: ряженка 400грм -0,16 руб, молоко 0.5л -0,12 руб; колбасы варёные до двух рублей, копчёные – до четырёх. С Майклом мы договорились, что в этом магазине я куплю то, что сочту нужным, остальное докуплю в наших магазинах, для себя он отберет привычные ему продукты. Взяла я две литровые бутылки оливкового масла по 0,6 руб, две коробки шоколадных конфет по 1,6 руб и две банки консерв раковые шейки по 1,6 руб. Для себя Майкл брал ветчину, твёрдый сыр и джем. Расплачивался он чеками с буквой D на бумажках.

Мы вернулись домой и обговорили условия нашего сосуществования. Привычную для себя пищу я готовлю в увеличенном количестве, Майкл её пробует, неприемлемую для него мы из меню исключаем. Особых предпочтений в еде у него не было, сегодня он работает дома и на обед вполне доест вчерашний супчик и курицу с овощами. Я с ключом от квартиры могу отправляться осваивать соседние магазины и делать в них необходимые закупки. Закупки я делаю на свои деньги, а он компенсирует затраты в долларах по курсу. Он был согласен, но очень выразительно на меня смотрел.