Вольфганг Акунов Военно-духовные ордена Востока

Моей жене Валерии

Зачин

Истлели кости и мечи

В Святой земле…

И пламя восковой свечи

Дрожит во мгле.

А я, колени преклонив —

В иных веках,

Где над пустыней кружит гриф

И вьётся прах…

Среди песка, среди камней

Уж тысячу лет

Железных всадников, коней

Потерян след.

Но я среди еще живых

Бреду в пыли..

А в жарком небе кружит гриф

Святой земли.

На небе солнца адский круг,

Как знак беды…

Но, как на зло, не снять кольчуг,

И нет воды.

Вновь грохот битвы, лязг и треск,

Мольбы и кровь…

Безгрешен всяк, принявший крест, —

Бог – есть любовь!

Мы рубим нехристей, вперёд!

Коней – в галоп!

Всех, кто дойдёт, – награда ждёт:

Господень Гроб!

Грабь, убивай и умирай —

Господь с тобой!

Погибших ждет пресветлый рай

И крест земной.

Иерусалим! Поёт душа

Слова молитв…

А в синем небе, неспеша,

Кружится гриф…

…Что было дальше? Бог – судья!

Сомненья – прочь!

Молитвы, крики и резня

И день, и ночь!

Господень Гроб освобождён…

Господь простит

За эту кровь, за черный сон,

За боль в груди…

За то, что слабый менестрель,

Посмел воспеть

Не Божий промысел, не цель,

А жизнь и смерть.

Истлели кости и мечи

В Святой земле…

И пламя восковой свечи

Дрожит во мгле.

А я, колени преклонив, —

В иных веках,

Где над пустыней кружит гриф

И вьётся прах…

Кирилл Ривель. Истлели копья и мечи

Константинополь обязательно будет завоеван, и насколько прекрасен тот амир, и насколько прекрасно то войско, что завоюет его.

Предсказание пророка Мухаммеда

Блаженны падшие в сраженьи!

Они теперь вошли в Эдем

И потонули в наслажденьи,

Не омрачаемом ничем.

А.С. Пушкин. Подражание Корану

Мы привыкли ассоциировать понятие военно-духовных, военно-монашеских и рыцарских орденов, да и понятия «рыцарь» и «монах» как таковые, исключительно с христианской, западной религией, культурой и идеологией. Между тем эти представления на поверку оказываются очередным мифом наших традиционных, евроцентристских представлений.

В действительности архетип духовного, рыцарского, военно-монашеского, духовно-рыцарского ордена является при ближайшем рассмотрении непоколебимо чистым и незамутненным, архетипическим идеалом не только Запада, но и Востока, ни в коей мере не ограничивающимся военно-духовными орденами, существовавшими в средневековой Европе (но возникшими, между прочим, в своей значительной части также не собственно в Европе, а на Ближнем и Среднем Востоке, в зоне длительного противостояния и в то же время длительных контактов между Европой и Азией, но в первую очередь – между христианской и исламской цивилизациями).

Здесь представляется уместным указать на следующее обстоятельство. Слово «орден» (по-латыни: Ордо, ordo) означает в переводе на русский язык буквально «порядок», «сословие», «строй» или «чин». Так, например, выражение «все чин чином» означает: «все в надлежащем порядке». Сразу бросается в глаза не только созвучие, но и смысловое соответствие слова «орден»-«ордо» (от которого происходят аналогичные слова других индоевропейских языков – английское «ордер», немецкое «орднунг», французское «ордр», итальянское «ордине», испанское «орден», португальское «ордем» и т.д.) тюркско-монгольскому слову «орда» (или «орта»; так, например, отряд в войске турецких янычар назывался «орта»), исконное значение которого – «ставка правителя (военачальника)», «военный стан», «военный лагерь», «упорядоченное войско» или «боевой порядок (строй)». Это одно из древнейших слов, вероятно, позаимствованных в незапамятные времена кочевыми племенами – предками тюркских и монгольских племен – у древних иранских (арийских) кочевников, своих соседей по Великой степи («Ариана Вэжа», «Арьянам Вайджа», «Арийский Простор»), наряду, например, со столь же древним словом «богатырь»-«батор»-«баатар»-«багадур» (происходящим от древнего арийского слова «баг(а)» – «Бог»); «богатырь» – человек, одаренный Богом силой, отвагой и доблестью; «богатый», «богач» – человек, одаренный Богом большим имуществом. Впрочем, довольно об этом…

Архетип ордена – на уровне идейной преемственности – связан с многоразличными структурами. Такими, как каста воинов-спартиатов в древнем Лакедемоне. Как фиванские бойцы «Священного отряда» Пелопида. Как сословие всадников-эквитов – знаменитое «ордо эквестер» – Древнего Рима (до его вырождения и превращения в касту сребролюбивых торгашей и откупщиков). Как члены воинских союзов у древних германцев – дружинники-антрустионы свевов и готов, «люди-волки» лангобардов, берсерки, ульфхедины и свинфюлькинги норманнов дохристианской Скандинавии. Как «эвиониты»-ессеи (эссены), «ревнители»-зилоты и «кинжальщики»-сикарии древней Иудеи времен земной жизни Спасителя. Как ирландские витязи из «Красной Ветви» короля Конхобара Мак Нессы в столице древнего Ольстера Эмайн-Махе. Как африканские «люди-леопарды», вудуистские «тонтонмакуты», «заколдованные рубашки» индейских племен дакотов и сиу. Как адепты тайных обществ «краснобровых», «Желтых повязок», «Красных повязок», «Красных кафтанов» и «Белого Лотоса» в древнем Китае. Как японские «буси»-самураи. И не в последнюю очередь (а может быть, в первую, учитывая, что именно они оказали наибольшее влияние на непосредственно контактировавшие с ними духовные и военно-духовные ордены христианского Запада, а также нашедшие на том же Западе широкое распространение в последующие эпохи тайные общества розенкрейцеров, алхимиков, вольных каменщиков-«франкмасонов», карбонариев-«угольщиков», иллюминатов и проч. – вплоть до американского Ку-Клукс-Клана) как мистики из тайных орденов суфиев-дервишей (многие из которых – Айссауа, Бекташи, Кадырийа, Кубравийа, Мевлеви, Накшбанди, Ниматуллахи, Рифайя (Рифайи), Сенусийа, Сухравардийа, Тиджанийа, Чишти, Шазимийа, Ясавийа и другие – существуют по сей день), карматов и измаилитов-низаритов мусульманского мира.

Вся жизнь адептов этих организаций, имевших эзотерический, то есть тайный, скрытый от непосвященных («профанов»), характер и жесткую дисциплину, определялась (и определяется) кодексом, носившим (и носящим) не только морально-этический характер. Этот кодекс был направлен на приведение деятельности адепта в гармонию с порядком мироздания. Все эти (а также многие другие им подобные) тайные общества, ордены и организации всегда требовали от своих адептов не только строжайшей военной и общественной дисциплины, но и обязательного духовного послушания. Ибо считалось, что адепт ордена, руководствуясь в своем поведении этими послушанием и дисциплиной, будет действовать в согласии с непреложным законом, установленным самим Богом, Творцом неба и Земли.

Почему же все эти вопросы, все эти, казалось бы, «дела давно минувших дней», до сих пор волнуют нас, современных людей XXI века?

В данной связи нам представляется уместным привести цитату из книги Майкла Бэйджента, Ричарда Ли и Генри Линкольна «Мессианское наследие», посвященную анализу причин привлекательности «рыцарства». Естественно, речь идет о привлекательности рыцарства, понимаемого в широком плане как членство в эзотерических организациях, обществах, орденах или хотя бы причастность к ним, для современного человека, «утратившего корни».

При мысли же об этом современном человеке невольно сразу приходят на память два литературных героя.

Во-первых, незабвенный Джордж Огест Уинтерборн из бессмертного романа Ричарда Олдингтона «Смерть героя», который, вставив в рамки грамоты, удостоверяющие его принадлежность к разным тайным обществам и орденам, «вывесил их в самых неожиданных местах, чтобы они повергали непосвященных в изумление и трепет».

Во-вторых, незабвенный Люк Люббок из «Утопии-14» Курта Воннегута, состоящий во множестве различных тайных обществ и проводящий все свое свободное – от скуки и безысходности серого будничного существования! – время в переодевании: то он член общества «Королевских пармезанцев», красующийся в голубом, расшитом золотом мундире с пышными эполетами, грозно размахивающий обнаженной саблей; то адепт некоего дервишско-суфийского ордена с накладной седой бородой в украшенном драгоценными (фальшивыми) камнями шелковом тюрбане, бережно несущий – напоказ собратьям по ордену – огромный слоновий клык, испещренный таинственными письменами, ключом к позабытой измельчавшим миром Мудрости Прежних Веков.

Итак, цитата:

«…современная политика – это во многом вопрос эффектной подачи и “упаковки” товара, то бишь политических фигур. Если “товар” упакован привлекательно, то есть вызывает интерес и симпатии, то рыцарство – “упаковка” как нельзя более привлекательная. Оно способно предложить красочные ритуалы, праздничную обрядовость и пышность миру, который все более и более лишается причастности к подобным зрелищам и все сильнее скучает по ним. Рыцарство дает чувство преемственности, традиции секулярному миру, отрезанному от древних корней и ощущающему свою беспочвенность (добавим к этому – “богооставленность”. – В.А.). Оно способно предложить ощущение величия людям, которым с малых лет вдалбливают в головы чувство собственной ничтожности и мизерности. Для людей, восстающих против навязанной им беспомощности, одиночества и изоляции, рыцарство обещает и реально дает причастность к некоему общему делу, единой братской идее, уходящей корнями в прошлое. Оно позволяет многим людям испытывать свойственное им тайное чувство причастности к некоей тайной “элите”, пусть даже не являющейся особенно престижной в современном мире. Рыцарство может предложить иерархию ценностей, которая не является банальной и пресной, а зиждется на некоем ином, тоже традиционном, основании – основании, которое служит отражением некоего Божественного замысла или плана. Оно может предложить ритуализованный и потому имеющий особую санкцию свыше канал выражения разнообразных эмоций. Таким образом, рыцарство может являть собой воплощение принципа сплоченности, хранилища устоев веры и смысла бытия. В определенных условиях оно может стать аналогом веры, а его деятельность – эквивалентом смысла бытия. Громадный потенциал возрождения рыцарства наглядно продемонстрировала в годы Второй мировой войны Япония, где самурайский кодекс чести – “бусидо” – ставший основополагающим принципом всей культуры Страны восходящего солнца, достиг своей кульминации в явлении, которое на взгляд Запада кажется проявлением самого дикого фанатизма, – явлении камикадзе».

Добавим к сказанному, что весьма сходным явлением представляются действия какого-нибудь массового убийцы вроде Андерса Беринга Брейвика (не только вообразившего себя «рыцарем-тамплиером», но и реально состоявшего в масонской ложе) или самоубийственные акции современных исламистов, чьи «шахиды – мученики за веру» из рядов «Братьев-мусульман», «Хезболлы», «Аль-Каиды» и всевозможных «джамаатов», и «фидаины» – аналог японских камикадзе – черпают силы, вдохновляющие их на самоубийственные террористические акты, в традициях, уходящих своими корнями в эпоху тайных орденов мусульманского Востока.

Загрузка...