ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. Любовь оборотня

Госпожа Волкова явно обладала каким-то дьявольским талантом. Так играючи, с нарочитой небрежностью наступить на больную мозоль... Его ведь и вправду не приняли ни в одном клане. Даже Антон Северский – глава выборгских волков, углядевший в десятилетнем мальчишке, приехавшем на экскурсию в Питер, оборотня, – не взял к себе в стаю. Сказал, обучая нехитрым премудростям перевёртышей, что не бывать такому, чтобы в клане было два альфы, а давать временный приют, чтобы затем выкинуть из семьи... это ещё хуже, чем от этой самой семьи отказать.

Десятилетний Мирослав принял отказ стойко, хотя в клане Северского ему понравилось. Бескрайний лес, свобода, ветер свистит в ушах, а рядом – только руку протяни – трусят среди вековых сосен самые настоящие волки. И сам он – волк. Точнее, тогда ещё волчонок, мелкий, неумелый, сущая карикатура на фоне матёрых поджарых хищников, но всё меняется. И Мирослав вырос. Каким-то немыслимым образом прибился к местному маг-сообществу, хотя принимать туда парня без стаи долго не хотели, а потом перебрался из Красногорска в Москву. Сперва по работе, а потом и по жизни.

Удивительно, но отсутствие стаи особо не мешало, даже в личной жизни всё, казалось, шло просто прекрасно. Ему повезло встретить Марину – обычного человека, для которой все эти магические условности не значили ровным счётом ничего. А теперь везение закончилось. По законам маг-сообщества Мирослав и вправду ничем не мог подкрепить собственные слова, а Марина, как человек, и вовсе голоса не имела. Любой суд встанет на сторону Волкова – чистокровного волка, главы клана. А его, полукровку без роду и племени, даже не станут слушать.

– Я так просто не сдамся, – уверенно заявил Мирослав, взглянув поочерёдно на молодого вожака стаи и его мать. – Марина – моя пара.

– Что, и твоя тоже? – поражённо выдохнул Сергей.

– Тоже? – нахмурился Мирослав. Пусть он и не знал многого об оборотнях, но о феномене пары любой ребёнок в курсе, как и о том, что не может одна женщина принадлежать сразу двум мужчинам. Кто-то, возможно, фантазирует о подобном, и даже фильмы снимают определённого содержания, но с реальностью оборотней эти эротические мечты не имеют ничего общего.

Пока мужчины мерились взглядами, Валентина Юрьевна стояла в стороне и кусала губы. Эта Марина – ошибка. Её ошибка. Чёртова ведьма что-то напутала, и она пригласила на смотрины чужую пару. Да, девчонка без метки. Да, её избранник – полукровка без стаи. Но и Серёжа не сделает эту девушку своей женой, просто не сможет – инстинкт защиты не позволит навредить, а Марина не отступится от своих чувств. Замкнутый круг.

Любовь оборотня сильна. А любовь к оборотню ещё сильнее, уж это она прекрасно знала по себе. В то время как муж грезил о своей паре, оставшейся в сотнях километров, она любила за двоих, и любви этой хватало с головой. Но у Серёжи другой случай, здесь магия не поможет. Да и запрещено людей заколдовывать, министр за такое по головке не погладит, а мужик он суровый, к тому же выбрал себе в спутницы жизни человека.

Нужно сказать им обоим правду. Чем скорее, тем лучше. Отпустить девчонку на все четыре стороны и забыть эту встречу, как страшный сон. Пусть мальчишка проваливает в свою Москву, а они останутся здесь, дома. Будут жить, как прежде, а новую невесту она обязательно найдёт. Настоящую пару для Серёжи, а не какой-то там отголосок чужой связи.

Но язык не поворачивался сказать, что её первенец, её единственный сын – второй. Второй по силе, второй по рождению. Не наследник. Не вожак.

– Это невозможно, – низким, тяжелым голосом произнёс Мирослав, сжимая кулаки. – Марина – моя. И только моя.

– С каких это пор? – недоверчиво протянул Сергей, хотя мысли в голове скреблись совсем иного толка. От него не укрылось побледневшее лицо матери и шальной взгляд, метавшийся с одного оборотня на другого.

– С самой первой встречи, уже четыре года как.

Волков-младший вскинул брови. Четыре года? И Марина до сих пор девушка, а не жена? Кажется, с этим полукровкой и в самом деле что-то не так. Сам-то он и месяца не собирался ждать, прежде чем узаконить отношения с парой. И то виной всему лишь бюрократические препоны с подачей заявления в ЗАГС.

– Ты не шутишь?

– О таком не шутят, – весомо отбрил Мирослав. – Да и сам ты разве не почувствовал, что Марина уже занята? Что на ней мой запах? Не может его не быть – мы столько лет вместе.

Сергей смутился. Это действительно странно. Оборотни и безо всяких меток прекрасно чувствуют, если женщина занята кем-то из сородичей, а он даже не заметил чужого запаха. А такое может быть только в одном-единственном случае...

– Кто твой отец, Мирослав?

Полукровка упрямо сжал губы, нахмурился – отвечать ему явно не хотелось. А Волкову и не так-то был нужен ответ, хватило короткого взгляда на реакцию матери на его вопрос.

Валентина Юрьевна побледнела почти до синевы, дышала через раз и явно находилась на грани обморока. Для сильной, уверенной в себе волчицы просто нонсенс какой-то.

– Это важно? – разомкнул-таки губы Мирослав после затянувшегося молчания.

– Мне кажется, это многое бы объяснило, Мирослав Сергеевич, – хмыкнул оборотень, упиваясь своей догадливостью.

Госпожа Волкова от слов сына вскрикнула, истошно замахала руками:

– Нет-нет-нет, Серёжа, даже не думай!

– Скажешь, что я ошибся, и Мирослав мне вовсе не брат? – Сергей резко обернулся к матери, глянул испытующе. Валентина Юрьевна пару пару раз беззвучно разинула рот, как выброшенная на берег рыба, но солгать сыну в глаза не смогла, промолчала.

– Сводный, – педантично поправил полукровка.

– И старший, – вздохнул Сергей с потаённой грустью.

– Старшинство ещё ничего не значит, – попробовал успокоить его свежеобретённый родственник, но Волков-младший только отмахнулся. Само по себе да, не значит, но почему-то магия всегда значительно щедрее отмечает первенцев. Даже, как оказалось, ребёнка от союза оборотня и человека, который Совет маг-сообщества ещё пару лет назад за глаза называл извращением, а затем неожиданно изменил своё мнение, ратуя за вливание свежей крови. Не зря передумали, не зря...

– Я всегда чувствовал, что слабее отца, – тихо признался Сергей. – И не видел самого себя во главе стаи. Если бы не мама...

– О чём ты говоришь, Серёжа?! – перебила сына Валентина Юрьевна. – Кем бы ни был этот полукровка, ты законный наследник! Это неоспоримо!

– Наследник? Неужели? И с каких это пор не альфа может встать во главе волчьей стаи?

– Ты мой сын! Ты не бета! Нет! Ты альфа! – возмущенно воскликнула госпожа Волкова, прищурив сапфировые глаза. – Ты сын альфы, по-другому и быть не может.

– Уж себе-то не лги, мама, – с горечью отозвался Сергей. – Я же не слепой. И не дурак. И я начал догадываться уже тогда, когда Марина не ответила на мои чувства.

– Серёжа...

– Хватит, мам. Прекрати. И не плачь. Тоже мне, нашла трагедию, – небрежно отмахнулся волк, вздохнув.

– Но это твой клан... твоя стая!

– Это по-прежнему будет моя стая, – ровно произнёс Волков-младший, на удивление легко приняв правду. – Просто я в ней теперь не вожак.

– Но так неправильно! Ты не должен отступать!

– Это мне решать, мама, – Сергей строго взглянул на мать, нахмурив брови. – И это единственно правильный вариант. Надо просто смириться, что я не альфа. И я не вижу в этом никакой трагедии.

Валентина Юрьевна послушно замолчала. Только тихо плакала, утирая слезы. Ничего, свыкнется, она сильная женщина. А новый более низкий статус, быть может, благотворно скажется на заносчивом характере. Власть, увы, развращает. И материнский пример для Сергея был главным тому доказательством.

Мирослав тем временем стоял и недоуменно хмурился. Что с того, что он оказался сыном Сергея Волкова-старшего? Разве это что-то меняет? Мать никогда не скрывала его личности, показывала фото, а сам отец даже навестил пару раз – в глубоком детстве и вскоре после обретения ипостаси, предлагал забрать с собой, в Казань, но Мирослав гордо отказался, предпочтя жить с матерью. В подарок на память от отца осталась лишь медная подвеска с волчьей мордой на фоне луны – знак клана, в который Мирослава официально так и не приняли. По идее, такие «фенечки» дарили близким – друзьям, избранницам – как знак принадлежности и защиты. Стоило, пожалуй, втихую повесить оберег на Марину, но кто же знал, что ею заинтересуются чужие оборотни? В Москве и области о его возлюбленной прекрасно знали, сказывалась работа в «органах» маг-сообщества, а о казанском клане Мирослав старался не вспоминать. Вот только отцовский клан сам напомнил о себе, заставив лицом к лицу столкнуться с настоящей семьёй Сергея Волкова-старшего. С законной женой и сыном, которым достались вся любовь и внимание старого волка.

Тогда, в детстве, маленький Слава ревновал. Не понимал, почему один сын отцу дороже другого. Уже потом, узнав суровые законы маг-сообщества, понял, что особого выбора отцу не оставили. Простой волк ещё мог попробовать жить на две семьи, скрывая любовницу и ребёнка, но глава стаи являлся примером и не имел права на человеческие слабости.

– Прости мою маму, – спокойный голос Сергея заставил Мирослава вздрогнуть и вынырнуть из своих мыслей. Оказалось, что в коридоре они остались вдвоём. Два брата, старший и младший. Два соперника, выбравшие одну женщину...

– За что?

– За оскорбления, – поморщился Волков-младший. – Ей не стоило говорить такого. Ни полукровке, ни кому бы то ни было ещё. Просто она... она очень любила отца, а ты разбередил старые раны.

– Ясно.

– Ничего тебе не ясно, – фыркнул Сергей. – Она любила его за двоих, потому что он всю жизнь продолжал любить твою мать.

– С чего ты взял?

– Пару невозможно не любить... и он бы не умер так рано, если бы их ничего не связывало.

– Это могло быть просто совпадение. Мама умерла почти два месяца назад, от рака, а болела больше года.

– «И умерли они в один день» лишь в сказках бывает. Но связь пары сильна настолько, что жить без неё можно, вот только... не хочется. Отец давно чувствовал, что скоро уйдёт – завершал дела, составил завещание... Мы его ещё не зачитывали, но не удивлюсь, если там будет и твоё имя.

– Это ещё почему?

– Потому что ты – альфа. И это ещё одно доказательство того, что отец очень сильно любил твою мать. Дети таких союзов всегда сильнее, ведь они рождаются в любви. Именно поэтому ты, полукровка, сильнее меня. А вовсе не потому, что старше на пару лет.

– Сильнее? – удивился Мирослав. – С чего ты взял? Мы дрались на равных.

– Только потому, что твоим обучением явно никто не занимался. Такой бестолковой схватки и между щенками не увидеть. Но ничего, я тебе помогу. Научу всему, что знаю сам. Всему, чему меня научил отец. Наш отец.

– Зачем тебе это?– столь щедрое предложение неосознанно заставило насторожиться.

– Стае нужен сильный вожак, – просто ответил Сергей.

– А я-то тут причём?!

– Так ты и есть будущий глава клана. По силе и по рождению.

– Но я не хочу быть вожаком!

– Как это не хочешь? – нахмурился Волков. – Ты – альфа, сын вожака, это твой долг.

– Вы же сами только что говорили, что у меня нет стаи. Меня не приняли ни в одну. С чего мне вдруг становиться вожаком?

– Это и неудивительно, – пожал плечами Сергей. – Альфу никогда не принимают в клан, это клан создаётся вокруг него, а потом просто переходит по наследству. И то, что отец когда-то не признал тебя официально, по закону, ничего не меняет. Именно ты – альфа казанских волков. А я твой брат, бета – защита и опора как для тебя, так и для твоей избранницы и будущих детей.

– Это... шутка такая? – наивно предположил Мирослав, но сам же увидел ответ в серьёзном взгляде сводного брата. Брата... как же непривычно это звучит. Он привык, что семьи, кроме матери, у него не было, а с её смертью никого близкого и не осталось, только Марина и её родственники, заполнившие гнетущую пустоту в душе.

– Никаких шуток, Мирослав. То, что я почувствовал к Марине – это неистребимый инстинкт защиты избранницы альфы. Ты не думай, я не дурак, их в самом деле трудно спутать, в этом чувстве нет ни капли страсти, но мама утверждала, что пригласила кандидаток мне в пару, отобранных ведьмой, и... Я не знаю, как так вышло, что приглашение попало к Марине. Могу лишь в очередной раз попросить прощения.

– Проси прощения у Марины. Она же наверняка испугалась до полусмерти.

– Она ведь не знает о тебе, верно? – проницательно заметил Сергей. – О том, что ты оборотень? И о том, что она твоя избранная пара, ей неизвестно?

Мирослав кивнул, закусив губу. Не то, чтобы он специально скрывал, умалчивая о своей истинной природе, но Марина обычный человек, а он слишком боялся, что она не поймёт. Сперва не хотел спугнуть правдой о себе вскоре после знакомства, а потом... а потом показалось, что рассказывать уже слишком поздно. Он заврался, и от собственного вранья было чертовски противно, но страх потерять Марину из-за лжи никуда не делся. Замкнутый круг какой-то, и не выбраться из него никак.

– Ты должен ей всё рассказать, – посоветовал Сергей, без труда прочитав написанные на лице альфы эмоции. – Сейчас, не то будет слишком поздно.

– Только после того, как ты извинишься за похищение, – выставил условие Мирослав, нуждаясь хотя бы в небольшой отсрочке перед своим признанием.

– Хорошо, ловлю на слове, – улыбнулся Волков-младший, кивая в конец коридора. – Твоя принцесса как раз вот за этой дверью.

Мирослав вздохнул, распрямил плечи и смело шагнул навстречу своей судьбе.

***

Признаться, я уже почти настроилась коротать вторую ночь на кожаном диване, когда дверь неожиданно открылась, и в кабинет вошёл...

– Слава! – воскликнула я, бросившись ему в объятия. Не заметила даже, что за его спиной стоял Сергей Волков, проводивший мой эмоциональный порыв тоскливым взглядом. – Слава, Славочка, ты меня нашёл! – счастливо попискивала я, вися на шее возлюбленного. Он без труда удерживал меня на весу, как пушинку, и только тихо посмеивался, коротко целуя то лоб, то висок, то макушку. Какой же он у меня всё-таки замечательный! И отличный профессионал – нашёл, вызволил из волчьего плена.

От близости Мирослава сразу стало так легко и спокойно, что все тревоги разом отошли на второй план. И мысль о том, что войти в особняк без приглашения нельзя, пришла как-то вскользь, неосознанно.

– Как ты меня нашёл? – всё-таки полюбопытствовала я, снизу вверх заглядывая Славе в лицо. Он улыбнулся в ответ, привычно согревая теплотой своих невероятных разноцветных глаз:

– Сердце подсказало.

– Слав, я серьёзно, как? Мне тут такого наговорили...

– Марина, пожалуйста, не принимай слова моей матери всерьёз, – негромкий голос Сергея, донёсшийся от двери, заставил меня вздрогнуть и выскользнуть из уютных объятий. Оборотень стоял у стены, облокотившись на косяк, и смотрел со странным выражением. Печаль? Зависть? Тоска? А Мирослав вообще в курсе, что этот хмырь пытался ко мне подкатывать? А если в курсе, то почему не подсветил изумрудную зелень глаз контрастным фиолетовым фингалом?

– Какие именно? – хмуро уточнила я.

– Про пару, – с грустью отозвался Волков-младший, опустив взгляд. – Ты не моя пара, прости за это недоразумение.

Недоразумение? Серьёзно? Меня фактически похитили и сутки держали взаперти! И это он называет недоразумением?

– Марина, не злись, – неожиданно вступился на защиту оборотня Слава. – Он правда сожалеет. И не виноват в том, что произошло.

– Не виноват? Сожалеет? Вы что там, спелись? Он... он тебе заплатил, чтобы я не возникала и не обращалась в полицию?!

Я резко отшатнулась от Мирослава, требуя ответа. Не верила, что он способен на такое предательство – и меня, и своих моральных принципов, – но кто знает, какие миллионы могли пообещать Волковы за молчание. А у Славы ипотека, и следователи даже в столице не так-то много получают...

– Успокойся, Марин, никто мне ничего не платил.

– Тогда почему ты его выгораживаешь?!

– Потому что... потому что он мой брат, и это в каком-то смысле моя вина, что он принял тебя за свою пару.

Я поражённо открыла рот. Закрыла. Может, у меня слуховые галлюцинации? Или я сплю?

– Твой... брат? – я перевела ошеломлённый взгляд с Мирослава на Сергея, по-прежнему стоявшего у двери. Волков скромно потупился, всем своим видом выражая фразу: «Ну, извини, так вот получилось». Но если они родственники...

– Ты... – я буквально задохнулась от невероятного предположения. Да быть такого не может! Мы больше четырёх лет знакомы, живём вместе, я бы заметила! Такое ведь не скрыть, да и нельзя скрывать, тем более от близких!

– Сергей, оставь нас, пожалуйста, – негромко бросил через плечо Слава. Я тут же вскинулась:

– Нет, Серёжа, не уходи!

– Марина, не волнуйся, – вкрадчиво попросил меня Мирослав, неумолимо приближаясь и заставляя пятиться от него.

Волков-младший, быстро оценив ситуацию, поспешил покинуть кабинет и даже дверь за собой запер. Снаружи. Вот ведь жук этот волк блохастый!

– Ты оборотень?! – выкрикнула я Славе прямо в лицо, упёршись спиной к стене.

– Да, – сознался он, остановившись в полушаге. – Я волк. Наполовину. Моя мама человек, а отец – Сергей Волков-старший. Но именно поэтому я смог войти в этот особняк – люди без магии его даже не видят. И именно поэтому я смог отыскать тебя – по запаху, по твоему уникальному аромату, который вёл меня путеводной звездой...

Я не находила ответных слов. Даже эмоций не было, никаких. Я просто смотрела на него и не узнавала. Они с братом ведь действительно похожи! Не как две капли воды, конечно, но сходство очевидное. И как я раньше не заметила? Я вообще, как выяснилось, многого не замечала...

Со Славой мы познакомились в Москве, аккурат на Казанском вокзале, когда я, ещё зелёная выпускница, приехала покорять столицу. Покорила, ага. Буквально с первых минут. Какая-то ушлая цыганка украла мой кошелёк, да так, что я и глазом не моргнула, хотя прежде считала себя невосприимчивой ко всякого рода гипнозам.

В кошельке были деньги, билеты, карточки, а я первый день в чужом городе, абсолютно одна. Куда бежать, что делать? Благо, на моём пути встретился Мирослав. Уж не знаю, как он заметил в толпе осоловело моргающую девчонку, но сам подошёл и спросил, что случилось. На моё сбивчивое повествование о случившемся мужчина прореагировал коротким кивком и быстро куда-то скрылся. Думала, сбежал, но уже минут десять спустя он вернулся с добычей в виде моей законной собственности. Со всей наличностью внутри! Чудеса, да и только.

Конечно, я задумывалась, что это была постановка специально для наивных провинциалок. И первое время, когда Мирослав, представившись, пригласил перекусить в кафе неподалёку, относилась к нему с настороженностью. Но с каждой минутой неосознанно проникалась симпатией, настолько приятным и открытым оказался этот человек.

Заметил он меня случайно, но намётанным профессиональным взглядом. Даже полицейскую корочку показал со смешной бритой армейской фотографией. Оказалось, заглянул в выходной день встретить знакомого, но разминулся. Зато встретил меня.

Он всегда называл нашу встречу судьбой. Роком, предрешённостью. Во всех остальных вопросах Мирослав тот ещё прагматик и реалист, но стоило заговорить о том, что касалось нашей встречи, как в нём просыпался закоренелый романтик, истинно верящий в фатум и любовь с первого взгляда. Я с ним не спорила. Зачем? Тем более, что встретиться в многомиллионном городе двум людям действительно не так-то просто.

Мы как-то быстро начали жить вместе – общежитие при университете Мирослав тихо ненавидел и почти в ультимативной форме перевёз меня к себе спустя месяц нашего знакомства. Я училась, Слава работал, уверенно идя на повышение, но со свадьбой не торопились. Не то, чтобы я совсем уж не хотела, но планировала сперва получить диплом, как следует встать на ноги, а уже потом задумываться о семье и детях. А без детей зачем нужен штамп в паспорте?

Мирослав тогда со мной согласился. Не препятствовал карьере, спокойно относился к командировкам и вообще радовал цивилизованным отношением без попыток загнать женщину на кухню.

А теперь оказывается, что он мне врал! Что домострой у него в крови, а сам он и не человек вовсе. Вот как, как я могла быть настолько слепой? Не замечала, что мой парень – оборотень! Ясно теперь, на какую охоту он с друзьями ездил. И ещё яснее, почему не ревновал на ровном месте, как некоторые – чуял, наверное, что никем «чужим» от меня не пахнет. И кошелёк мой тогда, при знакомстве, он тоже наверняка нашёл по запаху, рыкнув пару раз на ушлую цыганку для острастки.

– Марин, – тихо обратился ко мне Слава. Протянул руку, робко коснулся плеча. Виноватым себя чувствует, ну надо же! А нечего было обманывать столько лет! – Марина, ну я же не изменился. Я всё тот же, что и был с нашей первой встречи, – продолжал напирать Мирослав, стоя почти вплотную. Я от его близости, как обычно, «поплыла» и постаралась отодвинуться, но он не дал, удержал за руку, переплетя пальцы.

– Ты не человек, – обиженно прошептала я. Ну серьёзно, я обиделась. Мы столько лет вместе, душа в душу, а он и словом не обмолвился о такой важной детали!

– Это что-то меняет? – нахмурился Мирослав. И руку мою на миг сжал куда сильнее, чем стоило бы, я аж пискнула от боли.

– Я не знаю... – пробормотала в ответ, отводя глаза.

– Ты меня не любишь? – ровным тоном спросил Слава, и я вздрогнула. За нарочитым спокойствием явно скрывалась буря эмоций, да и сам вопрос... Как ему такое вообще в голову пришло?!

– Что?! С чего ты взял?! Я тебя люблю! Очень! А вот ты...

– И я тебя люблю, – с жаром выдохнул Мирослав, привлекая к себе. – Люблю больше жизни. Поэтому и боялся сказать.

– Боялся? Но чего?

– Твоей реакции... неприятия... как ты сказала, я не человек, Марина. И чувства мои... я влюбился в тебя сразу, как увидел. Раз и навсегда, понимаешь?

– Как по волшебству?

– Магия, рок, судьба... какая разница? Я люблю тебя. Всегда буду любить. И не отпущу – никогда, ни за что. Не хочу, чтобы к тебе опять приставали какие-то оборотни, понимаешь?

– Понимаю, – шепнула я, утопая в любимых глазах, задыхаясь любимым ароматом, с упоением касаясь кончиками пальцев любимого лица.

– Так ты согласна?

– Согласна, – отозвалась в ответ, даже на миг не задумываясь, с чем только что согласилась.

Впрочем, долго томить меня неведением не стали. Слава улыбнулся, мягко убрал мою ладонь со своей щеки и, чуть отстранившись, опустился на одно колено. Серьёзно? Вот на это я только что умудрилась согласиться?

– Ты чего? – ахнула я, изумлённо глядя на коленопреклонённого Мирослава.

– Давно надо было это сделать, но я всё ждал зачем-то, – невпопад хмыкнул волк, копаясь в карманах. Я затаила дыхание, сердце бешено стучало в груди, отдаваясь набатом в каждой клеточке моего тела... но вместо заветного кольца, к которому всё шло, Слава протянул мне какую-то позеленевшую медяшку на шнурке.

– Эээ, – взять эту вещицу я не решилась даже несмотря на одухотворённое выражение Славиного лица, будто он не кожаный шнурок мне протягивал, а ключи от новенького ауди. И вообще он в своём уме после стольких лет отношений дарить... такое?! Так ведь и обидеться можно, особенно после пережитого стресса и прессинга семьи Волковых.

– Надень, Марин, – попросил оборотень, но я упрямо замотала головой. Не надену. У этой медяшки вид, будто Слава её где-то на помойке подобрал или стянул у какого-то бомжа. Нет уж, спасибо, чужие бациллы мне не нужны, пусть даже из рук любимого человека.

– Марина, я серьёзно, надень, – Мирослав поднялся с коленей и попытался натянуть на меня подвеску силой. Я увернулась и отбежала на пару метров, начиная подозревать возлюбленного в самых нехороших вещах. Слишком многое о тайном обществе магов и волшебников я узнала за последние сутки, чтобы так спокойно принять чрезвычайно подозрительный подарок. Да, может, он и не заразный, но тогда стопроцентно магический, а такого добра мне тем более не надо. Простые человеческие отношения для меня куда ценнее каких-то там инстинктов и магических феромонов.

– Что ты пытаешься мне всучить? – нахмурилась я, выжидательно скрестив руки на груди.

– Это знак стаи, – признался Мирослав. – Моей стаи.

– И? Зачем он нужен?

– Чтобы все знали, кто ты такая.

– И кто же я такая, а?

– Моя пара, – спокойно ответил оборотень, подходя ближе. Обнял за плечи, притянул к твёрдой груди, заглянул в лицо. Взгляд разноцветных глаз был непривычно серьёзным, даже взволнованным, и я поняла, что конец признаниям ещё не наступил. – Моя женщина. Моя любовь.

От таких проникновенных слов растает любая женщина. Вот и я «поплыла», утонув в поцелуе, растворившись в крепких объятиях. Мирослав слишком хорошо меня знал, нежно массируя затылок и чувствительную зону между лопатками. И слишком хорошо целовался. Я потеряла счёт времени, опору под ногами и всякий стыд, столь откровенно целуясь посреди чужого дома, но останавливаться было смерти подобно.

– И что теперь? – прошептала я некоторое время спустя, греясь в горячих мужских руках. Короткое платье, из которого меня вытряхнули с каким-то остервенением, яркой тряпкой висело на спинке дивана, предавая ситуации изрядную долю пикантности, граничащей с откровенной пошлостью. Как будто того, что мы лежали абсолютно голые на чёрной коже, было мало. А ведь обычно я веду себя как хорошая девочка, но сегодня... сегодня во мне проснулась настоящая развратница. Наверное, это всё реакция на стресс – нужно было как-то выплеснуть скопившиеся эмоции. Или ответ на несдержанные, воистину звериные ласки Мирослава.

– Не знаю, – флегматично отозвался Слава, перебирая мои пряди. – Поженимся, наверное...

– Поженимся?!

– Ну да. Через месяц. Ты же не против скромной церемонии? Что-то серьёзное и масштабное за месяц не получится устроить...

– А почему тогда именно через месяц?

– Раньше нельзя, – вздохнул Мирослав как будто с сожалением. – Только по обстоятельствам, а у нас их пока нет. Но мы обязательно поработаем над этим.

– Поработаем над чем?

– Над детьми, – улыбнулся оборотень, крепче прижимая к груди. – Я хочу минимум двух. А ты? Только мне теперь, кажется, придётся переехать сюда, вряд ли обязанности вожака стаи можно исполнять удалённо.

– Переехать? Но...

– У тебя на работе же есть казанский филиал? Вот и отлично, мне тоже наверняка помогут устроить перевод. И родители твои теперь будут близко, не придётся летать дважды в месяц. Я дом могу купить где-нибудь неподалёку от них, за городом, поближе к лесу. Чтобы и я мог временами спокойно сменить ипостась, и дети, если родятся перевёртышами, быстрее привыкали к природе. Согласна?

– Ты что, всю жизнь нашу уже наперёд расписал?

– Не всю, – ухмыльнулся Мирослав, проведя обжигающе-горячей ладонью по бедру, – я ведь не могу предугадать, кто у нас родится первым – мальчик или девочка.

Я улыбнулась в ответ, прикасаясь губами к губам, рукой к руке, сердцем к сердцу. И даже не стала возмущаться, что в пылу страсти он-таки умудрился нацепить на меня украдкой свой знак стаи. Дешёвая медяшка на кожаном шнурке болталась на груди, приковывая потемневший взгляд разноцветных глаз, и я твёрдо решила не снимать украшение – пускай любуется. Ведь это тоже в каком-то смысле проявление любви – наплевать на эстетику и просто сделать ему приятное.

А я люблю. И он тоже. Значит, всё у нас будет хорошо.

Загрузка...