Вперед в прошлое (СИ)

День выдался на редкость неудачным. Наверное, мне стоит начать свою непростую историю именно с этого. Пусть это будет своеобразным предупреждением: если уж день неудачный, берегись всех и всякого. А еще лучше, запрись дома и носа на улицу не показывай, потому что лучше он не станет, это точно. Хотя, честно говоря, я уверена, что лезу со своими предупреждениями зря, потому как вряд ли с кем то в этом мире может случиться подобное. Знаю, я и сама уже запуталась, и скажу больше, дальше эта самая путаница никуда не денется, все станет только хуже. Уж это я могу обещать, потому что до сих пор ничего не понимаю. В общем, пора заканчивать небольшое вступление и переходить непосредственно к тому самому неудачному дню.

А это была среда. Совершенно обычная сентябрьская среда. Я бы даже сказала, что среда скорее летняя, потому что это был первый день осени. Погода радовала, можно было даже подзагореть, птички пели и люди на улице, казалось, счастливо улыбаются. Хотя для нашего города это обычное дело: толпы восторженных туристов, в основном конечно иностранцев, бродят по центральным улицам и не фотографируют разве что мусорные контейнеры. Правда, пару раз я видела и такое, но что я понимаю в современном искусстве и полете мысли? Не раз, и даже не десять раз, меня тоже просили присоединиться к фотографии, видимо решив, что я ничем не уступаю злополучным мусорным контейнерам и тоже достойна своего места в кадре. И приезжих можно было понять: и сейчас я не о контейнерах, дались они мне, в самом деле… Сейчас я о самом городе: сама живу в северной столице вот уже три года, а до сих пор не привыкла к местной красоте.

Но сегодня окружающая красота и даже погода меня не радовали: с самого утра я умудрилась в очередной раз поругаться с мужем, как следствие опоздать на работу (иногда мы слишком увлекаемся друг другом, забывая, что хорошо бы прекратить что-то вдохновенно внушать друг другу в восемь ноль-ноль). Я вполне могла бы успеть, если бы в метро не произошла какая-то там авария и мне не пришлось бы двигать с тремя пересадками. А до этого не сломалась моя машина. И, само собой, опоздала я сегодня совершенно не к месту, потому что не далее как вчера к нам прибыло начальство из Лондона. К приезду этого самого Нормана Смита мы готовились чуть ли не месяц, уж я то знаю, потому что именно я отвечаю за всякого рода проверки. Возможно, меня бы и пронесло, и моего опоздания никто бы не заметил, не пролей я кофе прямо на рукав пиджака тучному дядьке в лифте. Просто у меня был выбор: вылить бурую жидкость на себя, или резко дернуть рукой, ну и как любой нормальный человек я выбрала второе. Если бы знала, что этот тучный тип и есть Норман Смит, облилась бы этим чертовым кофе с головы до пят. Узнала я это лишь через полчаса, и как следствие непродолжительного знакомства в лифте, Норману я совершенно не понравилась, хоть и считаюсь девушкой обаятельной и очень даже привлекательной. Но ему мое обаяние было побоку, как и прекрасный английский вкупе с улыбкой во все тридцать два.

Далее шел рабочий день, по ощущениям длился он целую вечность и я не кривя душой могла заявить, что это был худший день моей жизни. На пути к метро меня окатило из лужи, но этого я даже не заметила: кого вообще интересуют такие мелочи? И тут я увидела заветную цель… нет, не вход в метро, хотя туда я и направлялась, а дурацкий ларек, в котором продавались хот-доги, шаурма и прочая гадость. Обычно я такое не ем, но так как с самого утра кроме злополучного кофе и умудрилась только ухватить конфетку в приемной у Любки, ларек с шаурмой показался мне голубой мечтой: ноги сами начали передвигаться по направлению к нему. Отстояв очередь из трех человек и с трудом сдерживая текущие слюни, я ткнула пальцем в хот-дог и бодро заявила:

— Два, пожалуйста.

Непонятная тень из глубины киоска кивнула, а я стала с нетерпением пританцовывать возле, предвкушая ужин в вагоне метро или по пути к нему.

— Девушка… — услышала я справа.

С недоумением оглянулась, неуверенная, ко мне ли это обращаются. В паре шагов от меня стояла женщина и смотрела прямо на меня: сомнений, кого именно она звала, не осталось. Я ждала, когда она продолжит, но она молчала. Окинула ее взглядом: старенький плащ, потертые ботики, которые явно носила еще ее бабушка. Или просто чья-то бабушка. В руках подобие сумки, на самом деле больше похоже на льняной мешок. Волосы убраны под платок, в глазах отсутствует блеск, под глазами залегли огромные мешки. Уголки губ опущены. Весь ее вид говорил о недостатке, хотя грязной она не казалась. Просто очень несчастной, уставшей. Трудно сказать наверняка, что с ней было не так, впечатление она производила двоякое. Обычно в таких случаях я отворачиваюсь (в метро и возле него всякие околачиваются, и всем от тебя что-то надо), но после собственного крайне неудачного дня, внезапно прониклась сочувствием. Тяжело вздохнула и спросила:

— Чего вам?

— Я… — казалось, она удивлена тем, что я с ней заговорила, хотя она сама меня и позвала, — Ты не могла бы купить мне поесть, красавица?

Ответить я не успела, из киоска высунулся продавец, оказавшийся пожилым мужчиной кавказской национальности. Он сунул мне в руки два заказанных хот-дога, резво махнул рукой прямо перед моим носом, сложил пальцы в кулак и потряс им опять же, передо мной:

— А ну вали отсюда! Ходят тут всякие, клиентов пугают… — рявкнул он с заметным акцентом.

Остальные граждане, охочие до хот-дога, что стояли в очереди за мной, с недоумением переводили взгляд с творца хот-догов на меня. Я же пригляделась и заметила, что бедняга косит на оба глаза, так что небольшая ошибка была простительна: хорошо, хоть в глаз не двинул. А обращался он явно к странной женщине. Быстро сунув ему деньги, я отошла, стараясь не обращать внимания на очередь позади себя: знакомых там не было, да и ладно.

— Девушка, ты меня прости… — робко напомнила о себе женщина, хотя для робкой она слишком нагло мне «тыкала». Да и с робостью я дала маху, она просто разговаривала не очень громко и, казалось, стесняется.

— Возьмите, — перебила я, сунув ей один из хот-догов. Все равно я пожадничала, два мне ни в жизнь не умять.

Она неловко подошла и приняла из моих рук сверток. Я заметила, что руки у нее довольно гладкие и ухоженные, что никак не вязалось с ее образом и одеждой.

— Спасибо! — кажется, в ее тоне опять прозвучало удивление, пополам с весельем, что было странно, — Просто сегодня у меня не самый лучший день, и…

— Не за что. У нас у всех бывают неудачные дни, — философски заметила я, опять такие, ее не дослушав, и припустила в сторону метро. Не люблю долго принимать благодарность, тем более я никогда не считала себя особо доброй, и уверена, что вчера просто послала бы странную тетку куда подальше. Сегодня же я слишком устала, и вот результат: разговоры со всякими странными личностями у ларька с хот-доками.

Я встала на длиннющий эскалатор и прикрыла глаза: еще немного и окажусь дома, все это будет позади: какое счастье! Хотя сегодня я и договорилась встретиться со своей подругой, Надькой, но похоже, сил на это у меня просто не осталось. Думаю, Надька меня простит… Черт, не забыть бы ей позвонить.

Кто-то весьма нагло отвлек меня от мыслей о подруге: я почувствовала, как меня тянут за локоть. Сработал инстинкт, я прижала сумку к себе поближе и попыталась выдернуть локоть. Его неожиданно легко выпустили и по инерции я угодила дядьке впереди меня кулаком в плечо.

Он неодобрительно оглянулся, я широко улыбнулась, искренне надеясь, что бить меня в ответ он не станет. Как я уже говорила, в метро люди разные. А ну как у него проблемы с гневом и все такое? Как ни странно, мне повезло (первое везение за весь день), он лишь фыркнул и отвернулся. Пока я негласно разбиралась с побитым мною дядькой, совершенно забыла о том, что собственно на сие нападение меня тоже кто-то подтолкнул. И этот «кто-то» решил напомнить о себе, потянув меня за локоть еще раз. В этот раз дергаться я не стала, просто повернулась и не без удивления уставилась на ту самую женщину с улицы, с которой я по доброте душевной поделилась своим ужином.

— Прости, если напугала, — немного натянуто улыбнулась она.

В ответ я неопределенно пожала плечами и отвернулась: разговаривать с ней смысла я не видела. Должно быть решила, что я настолько добра, что позову ее домой на ночлег или дам денег. Или перепишу свою квартиру, к примеру. Некоторым жуликам только дай волю… Эскалатор наконец закончился, я прибавила шагу, надеясь, что она отстала.

— Ты не на своем месте, — услышала я позади себя и в очередной раз подпрыгнула от неожиданности. Само собой, это опять моя новая знакомая, — Я это сразу заметила.

«Должно быть увидела, что пальто на мне дорогое и намекает, что мне в метро нечего делать» — решила я и опять промолчала. В таких случаях лучше не связываться: а ну как обчистит, а я, ворона, и не замечу? И вообще, куда это годится?! Если пальто дорогое, значит, мне и в метро вход воспрещен? Что еще за дискриминация? Вон, впереди меня девушка прошла, так ее пальто тоже не из дешевых, почему к ней никто не пристает?

— Ты не должна быть здесь, — не желала она успокаиваться.

На всякий случай я отошла на несколько шагов назад: а ну как она окажется какой-нибудь сумасшедшей? Или буйнопомешаной? И я не должна быть здесь, значит мне пора на тот свет? Толкнет еще, с такой-то станется… Передо мной живо образовалась толпа страждущих попасть в вагон метро и я почувствовала себя в относительной безопасности: надумай она меня толкать, толпа впереди существенно осложнит сей замысел. Конечно, нехорошо подставлять вот так невинных граждан, но… Только было я подумала, что тетка наконец отстала, как меня уже в который раз прихватили за локоток (дались же ей мои локти, в самом деле!) и потянули в сторону, слава богу, противоположную от края платформы. «Караул» крикнуть я не успела, она развернула меня к себе и упрямо повторила:

— Ты меня не слушаешь, девочка. Место, что ты занимаешь – не твое. Оно тебе не принадлежит!

— Простите, если это вас так напрягает, то я не буду садиться, просто постою, мне все равно только три станции проехать, — наконец-то догадалась я: да ей не нравилось, что я займу сидячее место в вагоне, а кто-то останется стоять. Вот же чудачка, ей какое дело… поделилась ужином называется, теперь претензий ко мне немерено.

— Я имею ввиду не метро, — отрезала женщина, чем поставила меня в тупик.

— А что тогда?!

— Твою жизнь, девочка.

— Что вы на меня взъелись? Что вам надо?! — разозлилась я: после 12 часов варки мозгов на работе я соображала не то чтобы очень, по крайней мере разгадывать ребусы сумасшедшей в метро мне было явно не под силу.

— Просто хочу помочь, — пожала она плечами, лицо ее по прежнему ничего не выражало и я едва не завыла в голос.

— Отлично, вы мне помогли, теперь отпустите мою руку. Я хочу домой!

— Это не твой дом, — моментально отреагировала она, но в этот раз удивить не смогла.

— А чей же? — ядовито поинтересовалась я, наверняка зная, что квартира, в которой я проживаю с мужем, наша собственная и купили мы ее около года назад. Во-первых, доходы мужа нам это позволяли, а во-вторых, я продала теткину квартиру в родном городе и тоже внесла свою лепту, хотя этого нам и не требовалось.

— Это не важно. Ты там не к месту и сама это знаешь.

— Что за чушь?!

— Муж, он тоже не твой!

Теперь я пригляделась к тетке повнимательнее. Подобная фраза вполне могла принадлежать любовнице мужа, но тут было два «но», зато весьма существенных: во-первых, я сильно сомневалась в наличии этой самой любовницы, ну а во-вторых, вряд ли Максиму пришло в голову выбрать пятидесятилетнюю застиранную тетку. И если «во-первых» можно было отбросить, потому что редкая жена может догадываться о похождениях мужа, то «во-вторых» никуда деть нельзя. Муж в принципе не особо падок на других женщин, обычно он им даже не улыбается, и, насколько я могла догадываться, он тяготел к молодым светловолосым особам. Нет, определенно не любовница, просто сумасшедшая.

— Чудесно. А теперь, отпустите мою руку и я пойду домой, где я оказывается не к месту. Или закричу, — угрожающим тоном пообещала я и попыталась высвободить свою конечность.

— Я издалека тебя увидела, потому и подошла, — как ни в чем не бывало продолжила эта ненормальная, только усилив хватку.

— Зря. Шли бы себе мимо…

— Надо было бы так и сделать, но трудно пройти мимо, когда видишь такое. Тем более, ты можешь оказаться очень полезной…

— Какое? Подумаешь, покупала хот-дог в ларьке… все так делают, в конце концов! — я нетерпеливо поглядывала по сторонам, надеясь разглядеть хоть кого-нибудь, мало-мальски похожего на представителя власти, способного отцепить от меня эту чокнутую. Или любого сознательного гражданина, который поспешил бы на помощь бедной девушке. Но везение сегодня дало сбой, никогошеньки я не видела.

— Ты должна быть не здесь, — упрямо взялась за свое тетка.

— Конечно, не здесь! Я уже часа три должна быть не у себя дома, там меня ждет не мой муж и наверняка волнуется…

— Ты меня не понимаешь.

— Конечно нет, но это как раз неудивительно. Зато уверена, в заведении имени Кащенко вас обязательно выслушают и поймут, — пообещала я.

— Это все неважно. У тебя осталось мало времени, так что слушай внимательно…

— Вы что, мне угрожаете? — не выдержав, перебила я и в очередной раз попыталась обрести свободу: не тут-то было, хватка у тетки была железная. А я еще и подкормила ее, надо же.

— Часто люди просто принимают перемены и живут дальше, живут как ты, не на своем месте. Судьбу надо творить самой, стоять в стороне нельзя. Иногда есть шанс все переиграть. Запомни мои слова, они тебе еще пригодятся…

— Не стоять в стороне, поняла, — кивнула я с самым умным видом, поняв, что спорить бесполезно, надо просто выслушать до конца.

— Ты должна будешь найти свое место, иначе вернешься к тому же самому. Ошибки нельзя допускать дважды…

— Буду искать, никаких ошибок!

— Ты стала куда умнее, так что все не должно повториться. Ты же знаешь, что такое безумие?

— Теперь куда лучше, — с готовностью призналась я, смотря на свою неадекватную собеседницу.

Кажется, мои ответы ее вообще мало волновали:

— Безумие – это повторять одно и то же действие много раз и надеяться на другой результат.

— Или цитировать Эйнштейна незнакомке в метро, — вырвалось у меня против воли. Вот что значит, с кем поведешься от того и наберешься: два года брака и я стала самой настоящей язвой.

— Отлично, не хочешь слушать – не надо, — внезапно разозлилась моя внезапная знакомая, похоже, насчет того, что мои ответы ее мало волнуют я ткнула пальцем в небо, по крайней мере она их слышала, — Посмотрим, какие шуточки ты будешь отпускать немного погодя, Александрина.

— Откуда вы имя мое узнали?!

Нет, ну в самом деле? Ткнуть пальцем в небо можно, к примеру, с Катей или там Машей, да даже с Сашей! Но с Александриной? Да ни в жизнь!

— Ничего не изменится, девочка, если ты не постараешься. Тебе придется привыкнуть действовать самой. Или не действовать, это уже твое дело. Но ты должна будешь пройти это все до конца, других вариантов у тебя нет. Это мой тебе подарок.

— Спасибо, прекрасный подарок.

— Исключительный, — тут же согласилась она, не обратив внимания на мой сарказм, или просто проигнорировав его.

Наконец-то моя рука оказалась на свободе и я не преминула этим воспользоваться: сначала отошла на пару шагов, пятясь назад, дабы убедиться, что эта сумасшедшая за мной не последовала, потом я развернулась и прыгнула в первый попавшийся вагон, не слишком заботясь, что мне ехать в другую сторону. Сейчас главное – отвязаться от этой больной дамочки.

***

— Вставай, горе мое луковое! — услышала я хорошо знакомый голос.

Обладатель голоса явно начинал терять терпение, стало быть, зовут меня не в первый раз. Я попыталась открыть глаза, но попытка не увенчалась успехом: увидела я лишь черноту. Голову сдавило ужасной болью, в висках стучало и почему-то подозрительно болела нога. Я попытала счастья с открытием глаз еще раз, но опять ничего. Боже мой, я что, ослепла?!

— Эй, тебе пора вставать! — теперь голос звучал куда ближе.

— Мама?! — промямлила я, вложив в одно слово-вопрос все свое удивление. Получилось неважно, потому что мамуля фыркнула и вышла из помещения. Это я судила по удаляющимся шагам, потому что со зрением у меня была какая-то беда.

— Поднимайся, я сделаю тебе кофе! — крикнула мамуля.

Я попыталась сделать как она сказала, то есть подняться, но ничего не вышло: тело меня как будто не слушалось. Но это не было моей главной проблемой: в больной голове вертелась куча вопросов, но задавать их я не спешила, пока не верну хотя бы зрение. С этим мне помогла мамуля, совершенно к этому не стремясь: пока я пыталась отвлечься от головной боли, она подошла и дернула с меня одеяло, которое было натянуто до самой макушки. Свет больно ударил по глазам, в голову словно кинули разрывную гранату. Зрение вернулось, но толку от этого было чуть: стоило приоткрыть хоть один глаз, свет резал подобно лазеру и я все равно ничего не видела. Я что, стала Дракулой и теперь боюсь солнца?! Кожа вроде не дымится, но почему так больно? Хотя, если подумать, свет куда лучше чем чернота, я по крайней мере не ослепла.

— Это же надо так набраться, — опять засмеялась мамуля, она у меня вообще дама веселая, — Давай, рученьки в ноженьки и на кухню. Ты девочка взрослая, так что хватит разлеживаться и изображать из себя умирающую. От похмелья еще никто не отходил в мир иной.

— Странно, я бы поставила свою руку на то, что ты неправа. Нет, лучше глаза, они все равно ничего не видят, — хрипло пролепетала я.

— Ну, для этого тебе надо принять вертикальное положение, не так ли?

— Пять минут, — с трудом выдавила я.

— Пять минут у тебя есть, — смилостивилась она и, судя по шагам, опять меня покинула.

Итак, что мы имеем: отсутствие зрения, предположительно преодолимое, жуткую боль в голове, с которой должна помочь обычная таблетка (или целая упаковка?), ногу подергивает. Это все ерунда... Более беспокоил другой вопрос: какого черта я ничего не помню? Неужели я вчера так сильно набралась с Надькой, что забыла о приезде мамули? Это вряд ли, обычно мы договариваемся чуть ли не за месяц. Живет она в другом городе и довольно далеко, но это еще полбеды: на поезде ехать больше суток, а прямых рейсов из Питера на самолете нет, только с пересадкой. Так что мамулин приезд мы всегда обговариваем заранее и ее встречаю либо я, либо Максим. Чаще я: муж часто бывает в командировках и застать его дома обычно трудновато. Но раз она здесь, значит, решила сделать сюрприз и явилась неожиданно. Что ж, я в любом случае счастлива, но счастье мое было бы безграничным, не застань она меня в таком ужасном состоянии. Перед мамой стало стыдно и я в который раз за утро застонала. И где, черт возьми, мой муж? Вот уж кто точно не упустил бы возможность отпустить пару ядовитых комментариев. Более язвительного человека я не встречала в жизни… Справедливости ради, он не всегда такой, муж у меня вообще неординарная личность. Знакомство с ним без преувеличений изменило все мое существование, до того момента довольно жалкое. И сейчас, я уверена, не обошлось бы без коронной фразы «Пьющая жена – горе в семье…». Фраза сопровождалась скорбным выражением лица и я начинала себя чувствовать мерзкой предательницей, которая только и делает что приносит боль близким. Максим прекрасно знал о моем чрезмерно развитом чувстве вины и неизменно пользовался любимым выражением.

По шагам я поняла, что вернулась мамуля, и я моментально озвучила свой вопрос:

— А где Максим?

— Какой Максим? — искренне удивилась маман.

— Ты что, знаешь много Максимов?!

— А ты?

— Только одного, — начала злиться я, вот всегда она так: видит, что дочь страдает и начинает издеваться.

— Ну, я знаю не больше трех.

От злости я даже приоткрыла один глаз, но быстро забыла, что хотела прояснить ситуацию с Максимами получше, потому как взор мой сфокусировался на любимой родственнице, вместо этого я громко ахнула:

— Ты постриглась и ничего мне не сказала?!

От собственного визгливого тона с неприятными хриплыми нотками голова разболелась с утроенной силой, я прикрыла глаз и глубоко вздохнула.

— Не могла, тебе тогда было полгода, — опять хитро прищурилась мамуля.

— Не говори ерунды, ты вот уже три года отращивала длинные волосы. Зачем опять все обрезала?!

Она состряпала удивленное лицо, и покрутила пальцем у виска. Я наконец-то открыла второй глаз: бог мой, мамуля вовсе не приезжала к нам в гости, вот почему пробудившись, я не увидела хмурую физиономию своего мужа. Это я каким-то чудным образом перекочевала домой. Черт, ничего не помню… как я могла проделать такой путь и забыть?! Это же надо так набраться… Что ж, у меня было оправдание: наследственная непереносимость алкоголя, обычно я ограничивалась фужером шампанского или одним шотом, но, похоже, Надька сумела подбить меня на эксперименты с выпивкой. С Надькой вообще связываться было опасно, я это знала и упорно продолжала нашу дружбу.

— Какое сегодня число? — решила уточнить я свой временной провал в памяти. Если честно, боялась услышать что-то вроде «пятнадцатое». Вот это было бы обидно.

Но мамуля меня и обрадовала и подкинула задач одновременно:

— Второе, — тон ее выражал крайнее беспокойство. И это она еще о провалах в памяти не знает…

— Второе… — хмуро повторила я, пытаясь сообразить: за полсуток на поезде мне никак было не добраться, значит, я сюда прилетела. Сделала пересадку, похоже, на полном автопилоте, и вот я дома. По времени как раз бы уложилась, но вот уж не думала, что в самолеты сажают пьяных в лоскуты барышень. А ведь я могла и вовсе быть без сознания… И как тут не вспомнить бессмертное « 31 декабря мы с друзьями ходим в баню» и последующие путешествия героя? Оказывается, очутиться на его месте не очень то приятно. А вот фильм мне всегда нравился.

— Похоже, дело совсем плохо, — по своему истолковала мою задумчивость маман, — Давай принесу кофе и обезболивающее сюда.

— А во сколько я прилетела? — вдогонку ей поинтересовалась я.

— Пару часов назад.

Значит, я и вправду прилетела на самолете. И мое ужасное состояние объяснялось довольно просто: Надька умудрилась напоить меня так, что я ничего не помню, то есть очень сильно, и это после ужаснейшего рабочего дня. Потеря памяти вполне объяснима, слабой я никогда не была, просто не выспалась. Потом два перелета, хоть не особо продолжительных, но все же… еще надо было умудриться сделать пересадку, да и вообще, на ногах держаться. Все-таки я придерживаюсь версии, что меня не пустили бы в самолет в полуотключке. И после всего вышеперечисленного два часа сна. Удивительно, что я вообще смогла глаза открыть, а между прочим, прямо сейчас я еще и вижу прекрасно. Конечно, глаза сильно слезятся, но где-то я слышала, что слезы – это полезно.

В очередной раз появилась мамуля, водрузила на столик возле кровати кофе и сунула мне в руки стакан воды и две неизвестные таблетки белого цвета.

— Спасибо, — прохрипела я и жадно осушила стакан.

— Пей кофе и собирайся. Уверена, ты захочешь воспользоваться моим тональным кремом, — она присмотрелась и добавила, — И пудрой. И корректором…

— Спасибо, мам!

Она вышла, а я так и не успела спросить, зачем она меня так рано разбудила. Но этот вопрос быстро отошел на второй план, так как я вспомнила, что сегодня четверг, а в четверг положено выходить на работу.

«Вот черт» — выругалась я. И как я вчера могла забыть о работе?! Я же обожаю свою работу, работа для меня – все. Да я даже когда выпью, думаю о работе. Не часто, но такое случается… Максим постоянно заявлял, что я вышла бы замуж не за него, а за свою работу, будь у меня выбор. Нет не так: выбирай я между ним и работой, выбрала бы второе… Можно подумать, он на своей не женился! Странно, что он даже не позвонил, ведь если мои подозрения верны, домой ночью я так и не вернулась. Должен же мой собственный муж беспокоиться?! С ним разберусь позже, сейчас надо позвонить моему начальнику и наврать, что я жутко больна… что в общем-то нельзя считать ложью, потому что чувствую я себя куда хуже, чем в ту жуткую неделю, когда болела пневмонией и валялась в больнице в обнимку с капельницей.

Я залпом выпила кофе (он немного остыл) и мгновенно почувствовала себя лучше. Меня можно было смело назвать кофейно-зависимой. Мысли о предполагаемом прогуле работы тоже помогали, так что я живенько нашла в себе силы подняться с кровати. В голову ударила новая болевая волна, но теперь голова моя болела не в одиночку, а вкупе с ногой, что немного уравновешивало уровень боли в моей черепушке. Я перевела взгляд вниз: коленка разбита. Вернее, не просто разбита, с нее будто сняли скальп. Вытерев слезы с глаз, я пригляделась к ноге получше, пытаясь понять, что же с ней такое стряслось. Такое чувство, что ее волокли по разбитой дороге. Мамуля в детстве величала подобное «асфальтной болезнью». Похоже, детское заболевание вернулось ко мне спустя двадцать лет. Хотя насчет двадцати я конечно загнула: помнится, в веселые студенческие времена я как-то подралась со столбом, больно ободрав об него ногу, травмы были очень похожие. Вроде даже нога была правой… Похоже, у меня самая настоящая проблема со столбами, знать бы еще, чем они мне не угодили… Черт, теперь же недели две юбку не одеть, с такой то красотой! Как я теперь на работу ходить буду?! Я точно убью Надьку, как она могла такое допустить? Мало мне двух перелетов, теперь еще и скальп на ноге. Я попыталась согнуть травмированную ногу, в коленку ударила жуткая боль. Пожалуй, это была плохая идея…

Так, сейчас мне нужен телефон. Я быстро окинула свою комнату на предмет такового, но своего новенького айфона не увидела: неужели я его потеряла? Очередной аппарат я приобрела не так давно сразу после трагической потери предыдущего, и даже думать не хочу, что скажет Максим когда узнает об очередной таинственной пропаже. Муж утверждал, что у меня просто мания терять все подряд, и просто счастье, что я до сих пор не потерялась сама. Как в воду глядел, честное слово…

Пока я рыскала по комнате, случайно наткнулась на свой старый телефон. Вообще-то, я оставила его мамуле, но не грех им воспользоваться, когда речь идет о вопросах жизни и смерти. То бишь о работе. Я набрала номер, который помнила наизусть как мантру.

«Номер, который вы набираете не существует» — сообщил мне автоматический голос.

— Да что ты говоришь?! — рявкнула я ни в чем неповинному телефону.

— Это ты мне? — услышала я мамулин голос.

— Нет!

Еще пять попыток ничем мне не помогли, стерва продолжала утверждать, что номера не существует. Такого быть не могло, все пять раз я проверяла: цифры я набирала правильно. Забыть их – не вариант. Может, конечно, с моим зрением приключилась совсем хитрая беда и я начала путать цифры, но всерьез в это не верилось. Тяжко вздохнув, я позвонила Максиму – та же история. Надо мной что, издеваются?! Первым в голову пришел муж, но у него бы просто воображения на такое не хватило. Максим очень прямолинейный, а вся его фантазия уходит на язвительные шуточки. К тому же, придумывать подобный глупый розыгрыш – совсем не в духе взрослого и зрелого мужчины, каковым он себе казался на моем фоне. Нет, определенно, это не Макс. Может, Надька? Напоила, отправила домой… слабо верится, что подруга на такое способна. Вот как только вернусь в Питер, непременно выясню, кто за этим стоит.

— Я ушла на работу, — заглянув в комнату, сообщила маман, — А ты собирайся и даже не думай опять завалиться спать. Саша приедет и заберет тебя, поняла?

— Куда заберет?! — не оправдала я мамины надежды, то есть вообще ничего не поняла.

Она красочно закатила глаза:

— Собирайся и спускайся вниз, Рина.

Сейчас меня редко кто звал Риной, но в семье было так принято. Папулина идея, якобы чтобы окружающие не забывались, что я не обычная Сашка и даже не Александра. По мне, Сашка куда лучше, чем какая-то неудобоваримая Рина. Ну и не сложно догадаться, кому принадлежала светлая идея дать мне интересное имечко.

— Кстати, где папа? — поинтересовалась я вдогонку маман. Вроде как он должен быть дома, но с ним трудно быть уверенной в чем-либо.

— Ты что?! Он уже месяц как в Каире. Или в Алжире? Всегда путала…

— Да ладно?! — ахнула я, — И почему он ничего не сказал?

Папуля у нас был археологом и постоянно отсутствовал. За годы жизни я видела его не больше десяти раз, и каждый раз длился не дольше месяца. Потом он опять срывался на какие-то там раскопки и копал никак не меньше года. Он походил больше на призрака, чем на реального человека. Мы с мамой часто его обсуждали, так что начинало казаться, что он полноправный член семьи. Только, бедный, он наверное столько икал в своей Африке… Хоть он и мало участвовал в нашей жизни, при моем рождении он окупил свое отсутствие с лихвой, а именно – дал мне имя. Мама утверждает, что была против, но делает это как-то неуверенно. Видимо, папуля обладает нехилым даром убеждения. Или мама просто смирилась, что имя мое недалеко ушло от обычной Александры. Было бы неловко, назови он меня какой-нибудь Феклой. А Александрина, чтоб вы знали, это исследовательница Африки. Так что неудивительно, что я ношу ее имя, памятуя большую любовь папули к Африканским странам. Хотя меня немного смущает тот факт, что мою тезку убили туареги, когда бедняжке исполнилось всего 33 года… Это с трудом можно назвать счастливой судьбой, но откуда мне знать? Может быть, все эти 33 года она была так счастлива, как никто за шестьдесят? Мне нравилось так думать…

Мамуля посмотрела на меня с едва заметным сожалением:

— Вообще-то, дорогая, он говорил тебе лично. И ты даже собиралась его проводить, но в последний момент передумала.

— Да?

Мое «да?» повисло в воздухе, маман тяжко вздохнула, поцеловала меня в щеку и удалилась на работу, на прощание посоветовав мне больше так не пить. Это она зря, я уже сама поняла, что пьянство для меня противопоказано… Как я могла не помнить, что папуля в очередной раз свалил? Он же только что приехал, я точно помню, как мама была рада, и было это… на прошлой неделе? Или я что-то путаю? Черт…

И зачем приедет Саша? Может, отвезет обратно в аэропорт? Неужели я разжилась билетами обратно? Нет, быть такого не может: мама захотела бы проводить меня лично, а не отправила бы с Сашей. К слову, Саня – ее водитель, сама она машины боится как огня, а я права получила пару лет назад, но папуля догадался эту самую машину нам подарить, когда я еще в университете училась. И не какую-нибудь, а громадный страшный джип, чтобы ездить по бездорожью. Думаю, он сильно преувеличивал наши проблемы с дорогами. В общем, на кой черт нам сдался джип, он не подумал, зато жутко радовался, когда мы с мамой не без страха обходили эту махину. А еще он радовался, произнося слово «внедорожник». Вот тогда то и появился Саня, сын какой-то маминой подруги. Ему было двадцать пять и он был жутким бездельником. Вряд ли сейчас многое изменилось, насколько я знала, Саня только еще больше потолстел и теперь ему тридцать. За символическую плату он звал себя водителем и развозил нас с мамулей куда душе угодно, в остальное же время катался сам. В общем, тут все были довольны.

«Вот приедет, тогда и узнаю, куда он там меня должен забрать» — решила я и прошлепала в ванную.

К тому моменту я уже решила, что сюрпризов больше не будет. Что ж, моя ошибка: я трижды ополоснула физиономию ледяной водой, подняла глаза, взгляд мой уперся в зеркало. На секунду я потеряла дар речи, а потом громко завопила. Хорошо, что родительница к этому моменту ушла на работу, потому что вопль мой быстро перешел в жуткий вой, а потом и в кашель: не знаю, чем я занималась ночью и какой бес в меня вселился, но то, что кто-то вселился мне было абсолютно ясно. Как иначе можно объяснить, что я умудрилась нарастить волосы и даже прицепить несколько жутких красных прядей? А я скажу, как: НИКАК! Хорошо, допустим, в самолет меня все-таки посадили, должно быть, я талантливо играла трезвую. Но в парикмахерской то как обслужили?! Да еще и ночью? Чувствую себя героиней дурацких комедий, до которых так охоч мой муж: помнится, там как раз парни упились так, что ничего не помнили с утра. А я еще говорила Максиму, что это полная ерунда… надо будет взять свои слова обратно. Как только заеду в парикмахерскую и уберу весь этот ужас с моей головы.

Немного восстановив дыхание я еще раз подошла к зеркалу: да, прическа хоть куда. У меня была похожая лет пять назад, те же жуткие красные пряди. Только в тот момент это казалось мне невероятно стильным, хоть мамуля и утверждала, что я слишком стара для таких экспериментов. Ну что ж, если двадцать – это стара, то теперь я вообще древняя… Странно, что она никак не прокомментировала мой внешний вид с утра. Наверное, ей все же знакомо материнское сострадание.

Я пробежалась руками по волосам: слабая надежда, что это лишь приколотые пряди канула в небытие: волосы были определенно мои собственные и как следует выкрашенные. Кстати говоря, следов наращивания я тоже не обнаружила, а я то всегда думала, что это более заметно. Похоже, новая технология: никаких следов. Даже не видно, что еще вчера у меня было стильное каре, просто удивительно. Наверное, я спустила кругленькую сумму на новую прическу… Надеюсь, не в том дорогущем салоне на Невском. Кое-как пригладив волосы в аккуратный пучок (красные пряди все равно были видны, как я ни старалась скрыть эту жуть), я наконец-то вгляделась в лицо. Если отбросить тот факт, что глаза мои по цвету весьма удачно гармонировали с новыми волосами, то бишь были абсолютно красными, то можно было сказать, что ночь не так уж сильно на мне сказалась: лицо свежее, не смотря ни на что. Небольшие мешки под глазами, но у меня были и похуже, когда приходилось ночевать на работе. Я воспользовалась мамулиной косметикой (понятия не имею, где моя собственная), немного скрыла следы вчерашнего. Что ж, можно было сказать, то выгляжу я неплохо, по крайней мере теперь на улице показаться можно.

Следующий этап: одежда. Как я ни пыталась, найти ничего не смогла. Господи, надеюсь, я не прибыла сюда голой… Подумав, я все же отмела эту идею: голую в самолет меня бы точно не пустили, да и вряд ли я бы потом до дома смогла доехать, не отхватив приключений на свою голую задницу. Наверное, маман просто сунула мою одежду в стирку… В машинке одежды не оказалось, но спрошу у нее вечером, может, в какой шкаф спрятала? Или выкинула, она могла быть испорчена, раз я вступала в бой с асфальтом. Каким-то чудом я отыскала свои старые джинсы и таким же чудом они оказались мне как раз. Не то, чтобы я поправилась за последние годы, но именно эти джинсы я покупала лет этак в пятнадцать. Мне стоило гордиться своей фигурой, но сейчас было не до гордости. К джинсам присоединилась белая рубашка, тоже из старых запасов. В конце концов, я не на смотрины иду… по крайней мере, я так думаю, потому что до сих пор не знаю, куда именно меня должен отвезти Саня и к чему была вся эта спешка.

Зазвонил телефон, который утром маман оставила дома. Наверное, мое неожиданное появление совсем выбило ее из колеи, бедняжку. Господи, надеюсь, она не подумала, что я поругалась с мужем и таким образом сбежала из дома? Наверняка так и решила, а я, дура, даже ничего толком не объяснила… Надо же быть такой простофилей! Наверняка, как только мама увидела мою жуткую прическу и невменяемое состояние, сразу сделала свои выводы… А что тут еще можно подумать? Поэтому-то она ничего не сказала, не хотела расстраивать еще больше. Странно еще, что она уехала на работу, а не взяла на себя миссию приглядывать за мной.

Телефон тем временем смолк, но сразу зазвонил еще раз. Вся красная от чувства вины, я глянула на дисплей: звонил Саня. Не раздумывая, я схватила трубку:

— Да?

— Ринка? Ну где тебя носит, ёшкин кот? Стою тут, жду тебя… ты вообще можешь хоть раз не опоздать?

— Выхожу, — буркнула я и отключилась.

Вот тебе и приветствие от Сани. Между прочим, не так уж часто я и опаздывала. Не отрицаю, бывало, но кто в этом плане небезгрешен? И вообще, он три года меня никуда толком не возил, подумаешь, пару раз в аэропорту встретил… Мог бы и повежливее быть, в конце концов, мамуля ему платит, пусть и не особо много.

Напялив туфли, само собой, тоже из своей старой коллекции, я покинула квартиру, заперев за собой дверь. Не придумав ничего умнее, сунула ключи в почтовый ящик на первом этаже: а ну как Саня меня в аэропорт повезет? Во дворе я помахала рукой соседке и вприпрыжку припустилась к машине. Как обычно, устроилась на пассажирском сидении и вежливо поздоровалась. Саня, все это время нетерпеливо постукивающий по рулю, смерил меня недовольным взглядом и недовольно буркнул:

— Наконец-то. Ну за что мне это? Опять двадцать пять…

— Что нового? — поинтересовалась я, не придумав достойного ответа на его комментарий.

— Можно подумать, со вчерашнего дня у меня много нового, — усмехнулся Саня, ловко выруливая со двора и выворачивая на проспект.

— Со вчерашнего? — мгновенно насторожилась я: похоже, это Саня меня домой привез, вот теперь и злится.

— Вчерашнего, вчерашнего, — поддакнул он, подтвердив мои догадки. Саня, кстати, выглядел очень даже ничего: мамуля утверждала, что он поправился еще больше и теперь с трудом заталкивает себя даже в наш просторный автомобиль, но ничего подобного: он в прекрасной форме, по крайней мере относительно того, что я видела год назад. То ли у мамули садится зрение, то ли она немного преувеличила. Наверное, Саня ее чем-то неслабо разозлил, раз она так его оговорила.

— Прекрасно выглядишь, — не удержалась я.

Он с недоверием оглянулся на меня, но все же выдавил:

— Ага… то есть спасибо. Наверное.

— Так куда мы едем? — решила я сменить тему, выглядывая в окно: мы как раз выехали на центральную улицу и теперь двигали в северном направлении.

— А куда по-твоему мы можем ехать? — съязвил Саня.

— По-моему, вариантов может быть много! Почему бы тебе просто не ответить?!

— Ты что, издеваешься?

— В смысле? — не поняла я.

— В прямом.

— Саня, ты чего? Ну спросила я у тебя «что нового», и что с того? Я совершенно не помню, что было вчера и как я приехала, извини. Не хотела я тебя обижать! И, если мы и договаривались куда-то там поехать, я этого тоже не помню. И не смотри на меня так, как будто сам не перебирал с текилой! — витиевато закончила я фразу, увидев, что Саня пялится на меня как на ненормальную.

— Похоже, вы вчера неплохо отметили начало учебного года, — наконец выдавил он, но по его физиономии быстро расползлась одобрительная улыбка: что-что, а алкогольные похождения – Санин конек. Помнится, ранее мои нежные уши вяли от его историй, который сам он искренне считал смешными.

— Не думаю, что мы отмечали учебный год, то есть наверняка не помню… На мой взгляд, глупо отмечать день, который не является для тебя праздником.

— Да? Ты говорила, что рада началу мучений.

Это он так учебу обзывал.

— Да, раньше я радовалась, — вздохнула я, вспомнив прекрасные студенческие времена, — Теперь не вижу повода.

— Правильно, я тебе всегда говорил, учить – здоровью вредить, — тут же заявил Саня и в своей манере криво ухмыльнулся.

— Курить – здоровью вредить.

— Это ты так говоришь.

— И все остальные, кто видит разницу между образованием и курением, — пробормотала я, но так, чтобы Саня не услышал: он и так сегодня мне не особо то рад. Видимо, злится, что ему пришлось среди ночи забирать меня из аэропорта, а если по дороге я еще и песни запела… Бывают у меня такие моменты, когда я начинаю считать себя талантом с большой буквы, когда на самом деле медведь хорошенько отдавил мне уши. Да, теперь злость Сани объяснялась куда лучше, наверное, у него тоже голова болит.

Тем временем мы притормозили, Саня недовольно буркнул:

— Полезай давай, здесь парковаться нельзя.

Я послушно вылезла из машины, он сразу ударил по педали газа и был таков. Оставил меня черт знает где… оглядевшись, я сделала вывод, что не только черт знает где, но и я сама в курсе: на ступеньках родного института. Студенты сновали туда-сюда, через несколько минут должна была начаться первая пара. Но а мне то что здесь делать?

Я тихо выругалась и набрала номер Макса: и опять безрезультатно. Он что, за одну ночь успел поменять номер? Зачем ему это делать? Или мы вчера на самом деле круто поругались? Иначе как объяснить мое неожиданное посещение родных пенат среди рабочей недели? Кстати, о работе… Туда я тоже позвонила, но с тем же успехом. Пожалуй, отправлю электронку боссу и скину туда свой новый номер. Если понадобится - сам перезвонит. Я порадовалась своей сообразительности (и это с больной то головой!) и прошла вперед: насколько я помнила, в библиотеке у нас имелись компьютеры, которыми студенты могли пользоваться в любое время. Конечно, это прошлый век и наверняка сейчас никому такое и в голову не придет, потому что почта и прочие достижения цивилизации находятся прямо в телефоне, но, как оказалось, мамуля заблокировала доступ в интернет на телефоне, что я прихватила с утра. А свой собственный исчез в непонятном направлении. Конечно, можно поймать какого-нибудь студентика и выпросить у него телефон минут на пять, но всерьез я не рассчитывала, что хоть кто-нибудь окажется столь добр ко мне: с красными патлами я смахивала на преступницу.

— Саныч! — услышала я смутно знакомый голос, — Саныч, да постой же ты!

Я резко остановилась, так, что обладательница смутно знакомого голоса налетела на меня и громко ойкнула.

— Зачем же так неожиданно! — возмутилась она.

— Дианка?! — недоверчиво разглядывая стоящую передо мной особу, пробормотала я.

Дианка была моей самой лучшей подругой, дружба наша началась еще в школе, но неожиданно оборвалась после моего переезда в Питер. Хотя и за год до этого наше общение особой теплотой похвастаться не могло. Понятия не имею, почему так вышло и что привело к потере нашей связи: мне казалось, мы всегда понимали друг друга с полуслова и дружить будем до самой старости, но как говорится, не сложилось. Наша дружба просто не прошла через тяжелые времена. Теперь она мать-одиночка, родила год назад, и прямо перед этим ее бросил благоверный. Это мне наша приятельница по секрету рассказала, сама Дианка поднять трубку не пожелала. Максим утверждает, что все это ревность, вроде как я заполучила себе классного мужа и бросила подругу на произвол судьбы, но как по мне – это чушь собачья. К тому же, муж у меня иногда бывает самовлюбленным козлом и сказать может что угодно, и иногда – просто для поддержания своего гордого звания. Лично я бы за подругу радовалась, уверена, она за меня тоже. Тут дело в чем-то другом… точнее, в другой. Во мне. Это единственный приемлемый вариант. Прямо перед моим переездом я мало походила на нормального человека, со мной было очень трудно разговаривать. Я выдумала себе несуществующую трагедию и все мое существование проходило за стенами самосожаления. Жалкое зрелище. Тогда я и растеряла большую часть своих друзей, а потом и вовсе сбежала из города.

Так или иначе, судя по ее сияющей физиономии, она мне более чем рада. И выглядела она, кстати сказать, просто прекрасно. Уж точно куда лучше чем я, со своими красными патлами и в джинсах, которые ношу практически десятилетие. Дианка оказалась все такой же худой, темные волосы как всегда стригла до плеч. Оделась в цветастое платье, к ним она всегда питала особую слабость, как и к внушительным каблукам. Похоже, некоторые вещи неизменны.

— Привет, дорогая, — она крепко меня приобняла и даже расцеловала.

— Привет, — я неуверенно сжала ее в ответ. Так странно, я думала, она меня знать не желает, а тут такой радушный прием.

— Вот мы повеселились вчера, да? Голова болит, просто жуть… и руки у меня трясутся до сих пор, ага! Кажись, я еще протрезветь не успела, что неудивительно, памятуя веселую ночку… Слушай, может, забьем на все и в буфет? — таща меня за руку через проходную, предложила она.

— Ты вчера меня видела?! — из всех вопросов я выбрала наиболее очевидный.

Она немного притормозила, оглядела меня с ног до головы и весело рассмеялась:

— Ну, Саныч, ты даешь! Я то думала, у меня дела плохи… Постой… ты же вроде кроме шампанского ничего и не пила?!

— Похоже, все-таки пила, — тяжко вздохнула я. Загадок все прибавлялось: я то была уверена, что с самолета сразу пожаловала домой, но сейчас выходило, что я как-то умудрилась выловить Дианку, уговорить ее составить мне компанию… С кем она ребенка то оставила, посреди ночи? Да уж, все больше убеждаюсь, что алкоголь – не мое. Больше в жизни не сделаю ни глотка, пусть меня хоть пытать будут, иначе куда это годится? Ведь даже не помню, что пила, и вообще, как пила. И с кем… Даже Надьку не помню, а ведь, предположительно, вечер начинала именно с ней. Налицо явные проблемы.

— Ну не знаю, мне ты казалась абсолютно трезвой, — усомнилась тем временем она, — Похоже, шампанское куда хуже той зеленой гадости, на которую меня подбили Дашка с Кристинкой. Сначала я хотела к тебе присоединиться, то есть к шампанскому, но они так настаивали… Ты же знаешь, Кристинка у нас придерживается святого правила «гулять – так гулять»!

— Они что, тоже с нами были?!

— Конечно, ты чего? Неужели их тоже забыла?! Наша шайка, все в лучших традициях…

— Кристинка же в Якутию переехала… и с кем ты ребенка оставила? — выложила-таки я наболевший вопрос. Детеныш меня очень беспокоил.

— Какого ребенка?!

— Твоего, какого же еще.

Дианка захохотала и взяла меня за руку:

— Похоже, не одна я еще не успела протрезветь. Везет, от одного шампанского – и так прет! Идем, выпьем кофе и слопаем по той классной слойке с орехами. Или по две, сегодня грех вспоминать про диеты!

Я послушно поплелась следом. Тут у меня было два варианта: либо Дианке настолько смешон мой вопрос о ребенке потому, что она все-таки далеко не мать-одиночка и муж с удовольствием отпускает ее на ночные попойки с залетными подругами, либо Машка Соколова меня жестоко обманула и Дианка вовсе не рожала. Фотографий в социальных сетях у нее не было, а как следует этим вопросом я не интересовалась, так что Машкина версия доказательств не имела. С нее станется, вполне могла и наврать мне с три короба, только чтобы понаблюдать за реакцией. В общем, я совсем уже запуталась… И голова как на грех опять разболелась…

— Может, лучше в кафе заглянем? — предложила я, недоумевая, какого черта Дианка притащила меня в наш университетский буфет. Экономит что ли? И почему мы здесь встретились с самого утра? Могли хотя бы до обеда поспать, раз уж я работу прогуляла.

В буфете же мало что поменялось, очередь уж точно меньше не стала, тут всегда отбоя от студентов не было. Все галдели, голову стянуло тугим обручем и я едва не заплакала от жалости к себе, красноволосой и с больной головой. А ведь у меня еще и нога… Дианка же, хоть и утверждала, что чувствует себя отвратительно, явно ощущала себя в своей тарелке. Она махнула мне рукой, что могло означать что угодно. Увидев, что соображаю я сегодня туго и мне нужна дополнительная помощь, она ткнула пальцем в сторону столиков:

— Я возьму нам как обычно, ты пока место поищи.

Кивнув ей с умным видом, я проводила ее взглядом: она довольно умело вклинилась в самое начало очереди, ловко задвинула локтем верзиле позади нее и с невозмутимым видом принялась разглядывать меню. Вот это я называю талантом, Дианка в этом плане ничуть не поменялась. Решив, что мне тоже стоит внести свою лепту в общее дело, то есть в этот странный завтрак в университетском буфете (надо будет спросить, что мы так к нему душой прикипели), я прошла в зал, заполненный небольшими столиками, в основном на четверых. Обычно большие компании сдвигали столы и шумно орали на весь буфет, остальные же тихо ютились по двое.

— Эй, Санька, — свистнул кто-то с самого дальнего угла.

Молодой человек рядом со мной обернулся, пятеро за столиками так же обратили внимание на крик. Само собой, их друзья так же обернулись. Распространенное имя, ничего не скажешь. Так как Санькой меня почти никто никогда не звал, я даже смотреть не стала в ту сторону, продолжала сканировать глазами помещение в поисках столика.

— Злобная! Санька! — не желал успокаиваться свистун.

В этот раз проигнорировать его я не смогла и даже сделала несколько шагов в направлении свиста. И дело не в том, что я на самом деле злобная (хотя если спросить моего мужа, он заявит, что именно такая, и обязательно добавит, что «злобная» - это еще слабо сказано). Девичья фамилия у меня была Злобина, так что на веселенькое прозвище я была обречена еще в детском саду. И я до сих пор благодарю бога, что родители не назвали меня какой-нибудь Адой… Кажется, они всерьез рассматривали такой вариант, но совесть не позволила так поиздеваться над дочерью.

Интересно, кто может здесь меня знать? Тем более теперь я Медведева, что нравится мне куда больше: еще один плюс замужества. Кое-как протиснувшись сквозь толпу студентов, я наконец-то добралась до нужного мне угла. Навстречу мне сразу вскочил Ярик, мой старый знакомый. Он широко улыбался и как раз двигал мне стул.

— Ярик?! — невероятно обрадовалась я, потому что на самом деле была счастлива его видеть. От избытка чувств я даже его приобняла. Само собой, в ответ он сжал меня так, что затрещали кости.

— Ты как всегда прекрасно выглядишь, — нагло польстил он и сопроводил лесть широкой улыбкой. Улыбаться Ярик умел и делал это направо и налево сколько я его знала. Кроме улыбки в его арсенале имелись голубые глаза, высоченный рост и веселый нрав. Помнится, когда-то я даже была немного влюблена в его улыбку, но чувства прошли после первого же свидания, хотя сам Ярик утверждал, что от меня без ума и я перевернула его жизнь с ног на голову. Думаю, он просто вычитал где-то эту фразу, она ему жутко понравилась, вот он и козырял ей, едва меня завидев.

— Ты то здесь какими судьбами?! — недоумевала я этому странному сбору в буфете, хотя могла бы уже и привыкнуть. Просто, насколько я знала, Ярик сейчас работал где-то в Ханты-Мансийске на нефтяной вышке и далеко не бедствовал. Пристроил его туда отец и Ярику его работа жутко нравилась, да и вся его семья была родом из тех краев. Странно было видеть его здесь.

— Спрашиваешь? Ты вчера утверждала, что явишься с самого утра, вот, хотел взглянуть на тебя.

Ага, опять загадочное «вчера». Да сколько же нас там было? Ну ничего, вот сейчас придет Дианка и я обязательно восстановлю события. Говорить Ярику о потере памяти было как-то неловко, подумает еще, что я до алкоголизма скатилась. Помнится, когда он покидал наш славный город, звал меня с собой, настойчиво предлагая забыть прошлое и начать все заново на новом месте, но я не поехала с ним. А позже оказалась в Питере.

— Как Ханты-Мансийск? — в ожидании подруги с растворимым кофе, решила полюбопытствовать я, — Ужасно рада тебя видеть, кстати.

— Ты мне рада?! — едва не подпрыгнул он на своем стуле. Ярик вообще довольно активный, — Знаешь, это приятно слышать. С тех пор, как мы сходили на свидание, моя жизнь просто перевернулась с ног на голову… Может, мы повторим?

Ну вот, опять он за свое! А ведь я замужем, и Ярику об этом прекрасно известно, вот ведь нахал. Хотя, о чем я? Он всегда вел себя подобным образом, ничего за пару лет не поменялось. Кстати, его нахальство никогда не портило нашу дружбу.

— Мы были детьми, тебе явно пора остыть, — я игриво ткнула его локтем.

— Прости, но у меня никак не получается, — Ярик весело мне подмигнул и толкнул плечом в ответ.

— Думаю, Максиму это не понравится.

— Какому Максиму? — его физиономия вытянулась в самом натуральном удивлении.

Да они что все, издеваются?! Сначала маман, теперь вот Ярик… Едва я хотела продемонстрировать нахалу обручальное кольцо, обнаружила, что оно тоже испарилось, вместе с моей одеждой, новеньким айфоном и сумкой. Так, про сумку это я вовремя вспомнила… надеюсь, мне удастся отыскать свой паспорт, иначе как я доберусь до Питера?!

— Лучше расскажи, как работа? Слышала, ты добился успеха… — попыталась я зайти с другого фронта, заодно отвлечь и себя.

— Работа? Ах, это… — он отмахнулся, как будто это самая настоящая ерунда, — Подумаешь, потаскался пару месяцев за отцом, большое дело. В общем-то, это он меня заставил, я то в Турцию хотел смотаться. Вредный тип. Думаю, ближе к октябрю все-таки вырвусь, а то что здесь тухнуть то?

— Понятно.

Нет, мне НИЧЕГО не понятно, абсолютно! Что бы я ни спрашивала – очередной тупик. Чувствовать себя дурой крайне неприятно. Я что, попала в другую реальность? Как позже оказалось, мои мысли в тот момент не были настолько уж далеко от истины… Но все по порядку.

— Вот ты где! — обрадованно взвизгнула Дианка, едва не разлив кофе на белобрысого парня, что сидел спиной ко мне. Тут взгляд ее уперся на моего собеседника, — О, привет! Ты тут с кем?

Ярик радостно заулыбался в ответ:

— С Кирычем, но он в самом конце очереди, — ткнул он пальцем в своего друга.

— И Кирилл здесь? — бог знает в который раз за сегодня поразилась я. В этот раз энтузиазма в моем голосе стало куда меньше, удивленные восклицания достанут кого угодно. Пожалуй, в следующий раз я даже бровью не поведу, — Наверное, вчера он тоже был с нами.

— Риночка ничего не помнит, — тут же поделилась моим постыдным секретом Дианка, двигая ко мне кофе и тарелочку со слойками.

— Может, это к лучшему, — пробормотал Ярик, уставившись в свои ладони.

— Это еще почему?!

— Прекрати, — зашипела на него Дианка, прежде чем повернуться ко мне, — Ты крупно поругалась в Ильей. Опять.

— С Ильей? — глупо пробормотала я и по примеру Ярика уставилась на его ладони.

По телу прошел неприятный холодок, словно все, что я пережила в прошлом, грозило накрыть лавиной тех же ощущений, что терзали меня тогда. Но нет, обошлось. За эти несколько лет я поумнела и стала смотреть на жизнь под другим углом. Теперь я откровенно не понимала особ, подобных той, что я была в прошлом. Теперь я смотрела на Илью как на досадную ошибку, обидную, но сделавшую меня более сильной личностью. Конечно, благодарить его за это я не стала бы, но он приложил к этому руку, как ни крути. А я безумно гордилась собой настоящей и жалела себя прошлую.

Илья. Наверное, у большинства из нас есть свой Илья. Истории могут быть разными и в то же время очень похожими. Объединяет их одно: плохой конец. В моем случае это был настоящий триллер. Я полюбила Илью с того момента, как только увидела, и было это на далеком первом курсе. Он шел мне навстречу и просто улыбнулся, но этого оказалось достаточно, чтобы улыбнуться ему в ответ. Многообещающее начало романа, не так ли? Сам роман тоже не подкачал: мы были едва ли не самой завидной парой. За наше будущее я ничуть не переживала, наверняка зная, что все у нас будет прекрасно. Что-то такое, не включающее Илью, я даже не планировала. Но потом вмешалась реальность, а точнее, сам Илья грубо ткнул меня в нее лицом. Оказалось, что его видение нашего будущего сильно разиться с моим. Да что там говорить, даже его взгляд на наши отношения был абсолютно другим, а я, существуя в розовых очках, этого даже не заметила, хотя все окружающие были в курсе. Возможно, разрыв сам по себе я бы еще смогла пережить, но никак не вместе со всем тем, что на меня обрушилось. Вот так я и оказалась с маминым снотворным наедине. Самый идиотский шаг, который вообще можно совершить, но это мое прошлое, его уже не изменить. Мне тогда сильно повезло и я отделалась лёгким испугом и беседами с психиатром…

При одной лишь только мысли о том, что вчера я видела Илью, я поежилась: пожалуй, даже хорошо, что я лишилась всех воспоминаний о вчерашнем.

— Ну ты даешь, подруга. Как можно с пары фужеров шампанского так улететь? — вернула меня к жизни подруга. Этот вопрос ее волновал куда больше, чем присутствие Ильи, хотя она была в курсе нашей печальной истории. Даже немного обидно.

— Наверное, перед этим я опрокинула никак не меньше ящика, — на автомате пробормотала я, стараясь, чтобы мой голос звучал нормально. Казалось бы, прошел уже не один год, моя жизнь кардинально поменялась, но прошлое… прошлое как будто осязаемо.

— Это вряд ли, — подумав, изрек Ярик, — Мы же весь день вместе провели. И в клуб тоже вместе заходили. Ящик я бы заметил, это точно.

— И день…

— Ну, я бы конечно не против и ночи, — тут же оседлал он любимого коня, — Но к сожалению, всего лишь день.

— Придурок, — закатила глаза Дианка.

Я зажмурилась и потрясла головой, пытаясь скинуть с себя неприятные воспоминания и сосредоточиться на проблемах настоящего:

— Не болтай ерунды, я вчера весь день на работе проторчала. К нам приезжал Норман Смит, он же и устроил жуткую взбучку.

— Ты устроилась на работу?! — смешно вытаращила глаза Дианка, как будто я сказала ей, что торгую ручными обезьянами на рынке, а Норман Смит – поставщик из Зимбабве (вообще в Зимбабве водятся ручные обезьяны или как?).

— Довольно давно. Если бы ты потрудилась написать мне хоть раз, знала бы. Между прочим, это обидно, тем более, я пыталась извиниться.

— Что это с ней? — разглядывая меня с непонятным выражением лица, влез Ярик.

— Самой интересно! Сначала приплела мне какого-то ребенка, Кристинку отправила в Якутию, теперь вот это.

Ага, значит, Машка Соколова все-таки мне наврала. Всегда знала, что она жуткая обманщица. И стерва… Или Дианка просто не хочет, чтобы Ярик знал о ребенке? А что, он сейчас очень даже видный жених, веселый, добрый, еще и красавчик. Если бы не все мои проблемы прошлом, я вполне могла бы в него влюбиться.

— А мне она рассказывала про какого-то Максима, — заговорчески шепнул Ярик, — Странно слышать это от нашей Риночки, не правда ли?

— Она всегда сама не своя, когда поругается со своим принцем.

— Между прочим, я сижу с вами, — напомнила я, — И, раз на то пошло, какого черта мы делаем в буфете? Может, мне объяснит хоть кто-нибудь?

— Эээ… — протянула Дианка и покрутила пальцем у виска.

— Похоже на тяжелые наркотики, Макс – таинственный поставщик.

— Это уже не смешно! И вовсе Максим не таинственный!

— А какой? — заинтересовался Ярик.

— Наверняка ждущий меня дома и недоумевающий, где меня носит, — тяжко вздохнула я.

Во взглядах Дианки и Ярика отразилось сочувствие. Ну вот, наконец-то они перестали валять дурака и…

— Лучше скажите мне, девушки, вы собираетесь на вторую пару? — мои надежды рухнули, так и не успев обрести реальную форму.

— Не знаю, — пожала плечами Дианка.

— Какого черта нам делать НА ПАРАХ?! — рявкнула я, — Совсем что ли рехнулись?!

Меня в очередной раз одарили сочувствующими взглядами.

— Не знал, что ты такой противник утренних занятий. Раньше вроде всегда ходила.

— Думаю, Ринка права: сегодня просто грех учиться… И на улице так тепло, может нам…

— Довольно! — перебила я Дианку, — Вы уже достали! Может, хоть кто-нибудь потрудится объяснить, почему мы притащились в буфет с утра пораньше? О каких занятиях вообще идет речь? И почему Машка Соколова сказала, что ты родила год назад? — зыркнула я на Дианку, — А ты, — тут я повернулась к ошарашенному Ярику, — Усиленно делаешь вид, что понятия не имеешь, кто такой Максим!

— И кто он?!

— Мой муж! МУЖ!

— Машка Соколова сказала, что я РОДИЛА?! — взвизгнула Дианка так громко, что все как-то затихли и стали прислушиваться к нашему разговору, — Вот же дрянь!

— Эй, я между прочим здесь и все слышу, — как вы думаете, кому принадлежит эта фраза? Само собой, Машке Соколовой! Она сидела через столик от нас и кидала свирепые взгляды… Никогда ее не любила.

— Ну конечно, и ты здесь!

— Какой еще муж?! — вполне натурально схватился за сердце Ярик.

— Отлично, что слышишь, — прошипела Дианка, двинувшись в сторону Соколовой, — Потому что тебе придется объяснить…

— Эй, полегче! Я ничего такого не говорила… и вообще, кто сказал тебе этот бред?!

— Ринка?

— Ты что, вышла замуж летом и никому не сказала?! — возмутился Ярик. Тут бы уместно сказать «кто про что, а вшивый все про баню», но в тот момент мне было не до того, — А Илюха узнал? Так вы поэтому поругались?

— Я все поняла, — нервно захихикала я, — Это Максим подговорил всех… розыгрыш, наверняка.

Как только я это произнесла, поняла: такого просто быть не может. Максим никогда бы не стал приплетать сюда Илью. Ни при каких обстоятельствах не стал бы.

— Опять ты о своем Максиме?!

— Ладно, неважно… Лучше скажите, где мой паспорт и телефон? Потому что мне просто жизненно необходимо отправить пару писем на работу… и да, пригрозить мужу разводом, потому что это все не смешно! — я болтала ерунду, в которую сама не верила.

Нервно оглядевшись, поднялась, стараясь не обращать на дрожь в коленках: все смотрели на меня так, словно я только что публично призналась в пристрастии к рыжим карликам, взгляд мой случайно остановился на Машке, — А ты даже не думай отрицать! — грозно рыкнула на нее я, — Сама мне позвонила и доложила про Дианкины роды.

— Эй, да когда я по-твоему успела то? — возмутилась Дианка, обращаясь непонятно к кому. Вид у нее был немного смущенный, переживает, наверное.

— Замуж, а я уезжал всего-то на ничего… Как так то?! — продолжал крутить свою шарманку Ярик.

— Успеть – не проблема, времени у тебя было достаточно, — зло отрезала я, проигнорировав сокрушенного Ярика, потому что в тот момент жутко хотелось его ударить. И что он прицепился к Максиму?!

— Знаешь что? — побагровела подруга на мое замечание.

Я остановила ее жестом, стараясь не сорваться окончательно:

— Довольно, мы еще поговорим... наверное. С вашей стороны довольно жестоко издеваться над тем, кто потерял память! А сейчас мне нужно все же отправить письма на работу… и подумать, в одиночестве.

— Не драматизируй, ты не теряла память…

Но я уже не слушала, вся пунцовая от напряжения и злости выбежала из дурацкого буфета. Не так я представляла себе поездку домой. Может, она и оказалась слегка вне плана, но все же… Что, черт возьми, со мной не так?!

Преодолев расстояние до второго корпуса, где, насколько мне было известно, я могла получить доступ в интернет, я без труда нашла библиотеку и быстро отправила на работу пару коротеньких э-мейлов. С полчаса ждала ответа, но так и не дождалась. Пришлось отправить еще один, потому что до этого я забыла указать свой новый номер. В общем, если что – пусть знают, где меня искать, я сделала что могла.

Едва я вылетела на улицу с намерением вернуться домой и найти-таки свой паспорт, как резко споткнулась и кубарем скатилась по лестнице, больно ушибив при этом зад. А все потому, что увидела призрак. Да, я понимаю, как это звучит. И да, я понимаю, что мне скорее всего придется пройти полное и всестороннее обследование в больнице, но… Даже сам факт того, что в тот момент первым делом я задумалась именно о больнице, говорит, что не все потеряно, правда? Все еще сидя на грязных ступеньках и совершенно позабыв об ушибленной пятой точке, я несколько раз поморгала. Для верности еще и потерла глаза, вспомнив, что сегодня с утра они меня подводили. Потрясла головой. Но нет, призрак никуда не думал исчезать. Более того, он с интересом наблюдал за моими действиями, слегка склонив голову набок. Хорошо, что возле здания мы были практически в одиночестве, если конечно не считать кучку студентов, курящих неподалеку, прямо возле красной таблички «Курение на территории строго запрещено». Но они на мое падение внимание не обратили, да даже если и обратили, то виду не подали.

Призрак между тем двинулся ко мне, его улыбка становилась все шире, когда он ко мне подошел - и вовсе заржал в голос, протянув руку.

— Чур меня! — вырвалось у меня, я резко вскочила на ноги, правда, позабыв о травме коленки, которая тут же дала о себе знать. Только бы кровь не пошла, если к моему очумелому виду прибавятся еще и окровавленные джинсы – пиши пропало. Хотя… если подумать – к волосам как раз подойдет. Единый стиль, и все такое.

— Что?! — призрак перестал ржать, теперь смотрел на меня как на ненормальную. Это ничего, раз таковой я себя и ощущала.

— Поглядите-ка, он еще и разговаривает, — сама не понимаю почему, заговорила я с привидением, красочно всплеснув руками, потом скосила глаза и обратилась в пустоту, — Совсем тронулась ты, подруга!

Призрак тоже уставился в пустоту и бестолково повторил:

— Что?!

— Тро-ну-лась! — по слогам повторила я. Можно подумать, так станет понятнее.

— Там что, кто-то есть? — он ткнул пальцем в сторону.

Прежде чем ответить я украдкой обернулась на курящую кучку: вроде бы никто не смотрит, что определенно хорошо. А ну как кто увидит, как я тут стою и сама с собой толкую? Будет неловко… хотя какого черта меня волнует мнение группки мальчишек?!

— Так, налицо острый галлюциногенный психоз и паранойя, — пробормотала я, косясь на призрак и мысленно перебирая признаки данных заболеваний. Другого объяснения пока что у меня не было, тем более что большинство симптомов совпадало.

— У тебя глюки? Трудно, должно быть, тебе приходится, — усмехнулся призрак, сложив руки на груди. Наблюдал он за мной с любопытством и даже усмешка его злой или недовольной не была. Привидения не все злобные, как оказалось.

Я внимательно окинула его взглядом: призрак не был прозрачным, мерцающим и все такое, но все равно не мог быть настоящим. Может, я и рехнулась немного, но память у меня отшибло только вчерашнюю, более ранние воспоминания я пока не потеряла. Тьфу-тьфу, не сглазить бы.

— Можно… — я нервно сглотнула, но быстро набралась смелости, в конце концов, я могу болтать что угодно, раз передо мной просто дух, — Можно я тебя потрогаю?

— Что?! — дух удивился, это точно.

— По-тро-га-ю! — по слогам произнесла я, уже более уверенно.

— Сегодняшнее утро становится все интереснее, хотя не то чтобы ты первая об этом попросила, — подмигнул он он и расцепил руки, — Ну так и быть, трогай.

Дважды меня просить не нужно: я протянула руку вперед. Как ни странно, сквозь него моя конечность не прошла, ничего такого. В кино все врут – вот что я вам скажу. Сначала я полапала его предплечье, потому перестала стесняться и с нажимом провела пятерней по лицу. Рука так и не прошла сквозь.

— Как то ты странно меня трогаешь, — поморщился призрак, отодвинув мою руку.

— Ты не прозрачный и даже не ледяной, зато вполне осязаемый… как это понимать?! Погоди, — подпрыгнула я от неожиданной догадки, — Ну конечно, вот же я дурочка. Это СОН!

— Сон?!

— Именно, просто сон. Надька как-то рассказывала, что во сне для нее прошло два дня и она была уверена, что все взаправду. Наверное, и со мной такое случилось. Это объясняет все странности, творящиеся вокруг… Даже смешно! Завтра же куплю себе толкователь снов… как только проснусь!

Я глупо захихикала. Призрак поглядывал на меня с заметным сочувствием, совсем как ребята часом ранее. Теперь, когда я знала наверняка, что происходящее вокруг – лишь плод моего, стоит признать, довольно богатого воображения, я рассмеялась в голос: забавная у него физиономия. Жаль, что раньше мы были незнакомы… то есть, практически незнакомы. Когда мой смех немного поутих, я с силой ущипнула себя за руку.

Никаких изменений, дух все так же странно на меня поглядывает, парни в сторонке все так же дымят. По пачке что ли там выкуривают?! Во второй раз, на всякий случай задрав рукав, я ущипнула себя еще раз, теперь уже в полную силу, слегка вывернув кожу. Глаза едва не заслезились, на руке уже выступало впечатляющее красное пятно, которое потом точно превратиться в синяк… но я все еще не проснулась.

— Эй, ты что делаешь?! — обрел дар речи призрак, увидев, что я прицелилась для третьей попытки.

— Не отвлекай…

— С ума сошла?

— Хотя… — окинув взглядом плод своего воображения, я протянула ему руку, — Ты прав. Давай лучше ты сделаешь!

— Что сделаю?!

— Ты что какой несообразительный? Ущипни меня!

— Зачем?

— Чтобы я проснулась, зачем же еще? — разозлилась я: это же мой сон, к чему объяснять такие элементарные вещи? Разве тут не должно все происходить по-моему?! Вся вселенная подстраивается и все такое?

— Ты и так не спишь! — он сложил руки перед собой, ясно показывая, что членовредительствовать не собирается.

— Ну конечно нет, АГА! В общем, неважно… не хочешь ты, попрошу вон тех парней, — ткнула я пальцем в сторону кучки никотинозависимых и даже направилась к ним.

Сделала всего пару шагов, когда плечо мое охватила жуткая боль.

— Ааа!

— Довольна?!

— Ты ущипнул меня!

— Сама же просила. Так как, добилась своего?

— Нет, — потирая плечо, недовольно ответила я, — Ты все еще передо мной и я не знаю, почему!

— Знаешь, я и сам задаю себе тот же вопрос… пожалуй, на самом деле, лучше пойду, пока все не стало еще более странным. И не надо себя щипать… хотя бы на людях. То есть, вообще лучше не стоит. А еще - постарайся больше не падать и мой тебе совет: обратись за помощью в медсанчасть.

— Да ты у нас шутник!

— Пока, мазохистка, — широко улыбнулся он, еще раз оглядел меня с ног до головы и наконец-то удалился, причем в противоположную сторону от здания, куда он направлялся. Заплутал, бедненький.

Отлично, в собственном сне я уже заработала репутацию сумасшедшей мазохистки. С красными волосами… Что не так с моим воображением?! И ведь даже это не помогает мне проснуться. Может, я ошиблась насчет сна? Может, дело много хуже? Тут я похолодела… я слишком долго не просыпаюсь, происходящее вокруг не может быть реально, значит… я в коме? Глубокое торможение в коре головного мозга, я могу не просыпаться больше года. Что же мне делать? И как может быть все настолько… реальным? Не могу же я на самом деле видеть мертвых… Трудно определиться, что лучше: видеть умерших наяву, или лежать в коме. Наверное, все-таки первое.

Совершенно потерянная, я добрела до бассейна и села на край. Как я и помнила, тут ютилась целая толпа студентов, прогуливающих пары: они грелись на солнышке, весело переговаривались. Несколько парочек обжимались, группа парней справа накуривали сигареты. Я присела на самый край и уставилась на мутную воду. Холодная, наверное… Может, мне прыгнуть? А что, ледяная вода должна мне помочь проснуться. Ну и что, если нет, попытка то не пытка, все равно все окружающие не настоящие.

Прикинув так и эдак, я перекинула ноги на другую сторону бассейна и приготовилась к прыжку: я точно знала, что глубина здесь по пояс, но думаю, мне нужно уйти под воду с головой. Точно, голову намочить обязательно, нарушение кровообращения при коме происходит именно в головном мозгу, так что голова – это ключ. Определенно. Надеюсь, вода тут особо ледяная.

— Была не была! — кивнула я самой себе и на самом деле спрыгнула в бассейн.

Ноги мои быстро коснулись дна, я присела и окунулась с головой. На всякий случай еще минуту не выныривала: на большее просто не хватило бы воздуха. Да, даже в коме мне нужен воздух, как оказалось. Все тело свело, в голову ударила новая порция боли, но ничего: для верности я помотала головой прямо под водой, но толку от этого конечно не было. С моей то удачей… Внезапно я почувствовала, как чьи-то грубые руки схватили меня за шиворот и потянули наверх. Я пробовала сопротивляться, но руки оказались сильнее меня, я вытянулась в полный рост, пытаясь отдышаться. Легкие жгло, все тело обдало жутким холодом, с меня стекали литры мутной воды. Я зажмурилась: ну вот, может сейчас я проснусь? И что вы думаете? Опять мимо!… До меня начали доноситься голоса окружающих, поэтому я открыла один глаз: передо мной стоял не кто иной, как встреченный ранее призрак. Он явно ко мне привязался, так часто бывает. В кино. Мой призрак же не просто привязался, а что-то мне доходчиво объяснял. Сосредоточившись, я смогла разобрать слова:

— Какого черта ты творишь, ненормальная?! Совсем что ли сдурела? Вода же ледяная!

Тут я окончательно разозлилась: в моем сне командую только я сама! Поэтому ткнула кулаком ему в грудь и потрясла указательным пальцем перед его носом:

— Это ты какого черта творишь? Кто вообще тебя просил лезть?! Я тут главная, так что можешь исчезнуть!

— Что?! И это твоя благодарность?!

— Благодарность?! БЛАГОДАРНОСТЬ?! — возмутилась я, — Да это из-за тебя я все еще здесь, идиот! Чего вообще привязался?!

— Ринка? — это вопила Дианка.

Я повернула голову вправо и увидела подругу, прыгающую возле бассейна. Ярик тянул длинную шею возле нее и пару раз пытался перекинуть ногу через край бассейна, но в последний момент его что-то останавливало от подобного геройства. Думаю, что ледяная вода. Кроме моих утренних собеседников вокруг собралось немало народу: с уверенностью можно было сказать, что добрая четверть студентов стала свидетелем моего заплыва. Все с любопытством пялились на нас и о чем-то шептались. С удивлением я обнаружила в толпе не мало знакомых лиц. Сон все набирал обороты.

— Да ты же чокнутая совсем, — ахнул призрак и зачем то потряс меня за плечо, — Надумала топиться в бассейне глубиной меньше метра?!

Интересно, что он имеет ввиду? Что мне стоит поискать место поглубже?!

— Этот гад тебя толкнул? Ты только скажи! — со своего места угрожал Ярик без особой уверенности, неудивительно, ведь на призрака его угрозы вряд ли произвели бы сильное впечатление.

— Тут больше метра, — возразила я, — И меня никто не толкал.

— Идем, пора выбираться, пока я себе что-нибудь не отморозил… — призрак схватил меня за руку и потянул к краю.

Руку я выдернула и отошла на пару шагов назад, еще больше взбаламутив мутную воду бассейна:

— Вот ты и выбирайся, а я здесь… поныряю.

— Ну уж нет, ты пойдешь со мной. Зря я что ли сюда полез?

— Выходит, что зря, потому что никуда я с тобой не пойду!

— О, думаю тебе придется: посмотри на эту толпу. Уверен, довольно скоро она увеличится вдвое, а там и какой-нибудь ректор пожалует. Ты же этого не хочешь? — ядовитым тоном поинтересовался он. Обычно так с потерпевшими не разговаривают, а я потерпевшая, раз уж он уверен, что у меня хватило ума утопиться в бассейне.

— Мне все равно! — отрезала я. Какое мне дело до всяких там ректоров, когда это мой сон? Да пусть хоть президент приезжает. Да, кстати, почему во сне я так мелко мечу? Почему вокруг меня не Бред Питт вкупе с Джонни, а всего лишь Ярик и тип, которого я вообще практически не знала?

— Чокнутая.

— Ты же полез следом за мной? Значит ты тоже чокнутый!

— Что?! — взвыл призрак, откинув мокрые волосы со лба, — Это я то здесь чокнутый?!

На самом деле я понимала парня: было от чего выйти из себя, но вслух продолжала упорствовать:

— Именно. А теперь лети по своим призрачным делам! Ты нервируешь меня еще больше, чем они… — я неопределенно махнула рукой в сторону друзей.

— Обязательно, полечу.

Тут, признаться, я потеряла бдительность, потому должного сопротивления оказать не успела: дурацкое привидение подхватило меня и ловко перекинуло через плечо. Потом в два шага преодолело бассейн и довольно грубо выкинуло меня за край. Не успела я вскочить, как в мою руку уже вцепилась Дианка, Ярик прыгал рядом. Привидение вылезло из бассейна, кинуло на меня очередной недовольный взгляд, потом посмотрело на Дианку:

— Ты же ее подруга, верно?

— Ага… то есть да.

Видок у Дианки был еще тот, я даже хихикнула от развернувшейся передо мной картины: глаза вытаращены, один косит на меня, другой – на Семена, который призрак, руками судорожно пытается пригладить волосы, одним словом, на лице ее явно написано все, стоит только приглядеться.

— Присмотри за ней как следует!

— Риночка? — тут же как по команде пропищала она, — Ты в порядке?

— Была, пока этот летучий голландец ко мне не привязался.

— Кто?

— Привидение, — разозлившись, пояснила я. Между всеми этими перепалками я даже не заметила, что на улице далеко не июль, и купаться в ледяной воде оказалось холодно даже во сне. Хорошо, что я успела продрогнуть так, что практически ничего не чувствовала.

— С ней такое часто? — заботливо поинтересовался Семен-фантом. На самом деле его звали как-то по-другому, но припомнить сейчас, как именно, я затруднялась. Но фамилия у него – совершенно точно Семенов, оттого то и пошли некоторые изменения в имени.

— Какое? — продолжала бестолковить Дианка, во все глаза на него пялясь.

— Ты еще здесь?! Сгинь! Чур меня, или как там говорят? Точно, нужно воспользоваться святой водой… — бубнила я самой себе, — Ярик, ты знаешь молитву?... Хотя что я несу?! Это же просто сон, не надо никого гнать! Надо просто сосредоточиться и он исчезнет… но ты все равно на всякий случай помолись…

— Примерно такое, — не обратил внимание на мой тактичный намек об уходе, продолжал приставать дух к Дианке.

— Она пьяна, — тут же громко воскликнула подруга, явно радуясь своей внезапной догадке, даже ткнула в меня пальцем, видимо, для убедительности, — Точно, она же сама с утра говорила… Слава богу, я то уже подумала, что ты топиться надумала!

Я приоткрыла глаза (до этого я сидела, зажмурившись) и увидела, что мы собрали приличную по размерам публику. После Дианкиного веселого возгласа все уставились на меня, вытаращив глаза, кто-то даже протяжно засвистел. Чудесно, теперь я не чокнутая самоубийца, а просто-напросто алкоголичка с полным отсутствием координации и чувства меры. Что ж, это мне было по душе явно больше: на месте чокнутой самоубийцы я побывать успела, и совершенно точно, никогда не окажусь еще раз. К тому же, свист был явно одобрительным.

— Ты серьезно?! — тихо спросила я, — После того, что было, по-твоему, я могла утопиться?

— Ну… — на лице Дианки отразилось недоумение.

— Я просто хотела проснуться! ПРО-СНУТЬ-СЯ! — пришлось мне внести ясность, репутация пьянчуги мне тоже была ни к чему, несмотря на явное одобрение окружающих нас студентов.

— Ей надо переодеться, — опять-таки игнорируя мое присутствие, заявил призрак, — А то пневмонию подхватит. И мне кстати тоже, так что я лучше пойду… Сами тут справитесь или мне вас лучше проводить?

Я глупо захихикала: вот же дурачок, как я могу заболеть пневмонией? Но я – еще куда ни шло, но вот о болезнях у существ бестелесных я не слышала. Ах да, еще я обнаружила у себя признаки старой доброй неврастении, это в дополнение к острому галлюциногенному психозу и паранойе. Было от чего хихикать. Но в этот раз я мудро оставила комментарии при себе. Не зря говорят, что молчание – золото.

— Мы справимся, можешь идти! — гордо заявил Ярик, пытаясь замотать меня в свою тонкую голубую рубашку. Старался он совершенно зря, потому что вся она промокла в считанные секунды, зато Ярик умудрился меня полапать прямо на глазах у призрака. Даже в моем подсознании Ярик остался прежним.

— Где она успела так набраться? Сейчас же часов девять, не больше!

— Выпила вчера пару фужеров шампанского, до сих пор не отошла, — виновато пожала плечами Дианка, — И… спасибо, что вытащил ее.

— На самом деле, я почувствовал, что просто обязан это сделать, — криво усмехнулся он и перевел взгляд на меня. Кажется, парень совершенно не злится оттого, что ему пришлось немного искупаться.

— Настоящий герой! — заявила я, и красочно сделала ручкой, — Прощай, герой нашего времени, на сегодня ты можешь быть свободен!

Он закатил глаза и все-таки ушел. Я видела, как его догоняли несколько парней, наверняка желая вызнать подробности моей попытки самоубийства в бассейне.

— Ты можешь не быть такой странной? — зашипела мне Дианка, стоило призраку немного отойти, — Идем ко мне, переоденешься, пока на самом деле кто-нибудь тебя в таком виде не застукал! Даже удивительно, что до сих пор тебя пронесло…

И потащила меня в сторону общежитий. Дианка у нас приезжая, так что ей было положено койко-место. В моем сне, надо полагать, все правила реальности были в силе. Комната оказалась точно такой, какой я ее запомнила, что ничуть неудивительно и даже вполне логично. Хоть какой-то намек на логику сегодня… Кое-как отделавшись от назойливого Ярика, подруга затолкала меня в комнату, швырнула розовый спортивный костюм, в который мне надлежало одеться. Что я и сделала, после чего высушила волосы и забралась под одеяло. Меня до сих пор знобило, зуб на зуб не попадал, а губы были натурального синего оттенка, что меня ничуть не красило, скорее делало более похожей на призрака чем самого призрака.

— А теперь выкладывай, что с тобой сегодня такое, — потребовала Дианка, по-турецки устроившись на кровати своей соседки. Она кстати, этого не жаловала, но Дианка всегда упорно забиралась на ее кровать.

— Я пьяна, — уверенно заявила я, пытаясь справиться со слипающимися глазами: купание в ледяной воде, вопреки всеобщему убеждению, бодрости не прибавило, а как раз наоборот: в сон меня клонило катастрофически.

— Не мели ерунды, я знаю что это чушь, потому что сама ее придумала.

— Я это… курила! Да, точно, я курила.

— Что? — заинтересовалась Дианка.

— Ну… да что ты пристала? Я не помню, что именно… экстази? Кофеин? Никотин, кетамин, героин… в общем, все что кончается на «ин».

— Кофеин курят?!

— Пьют, курят, какая разница? Отстань… — махнула я рукой и ткнулась лицом в подушку. Я хотела заснуть и проснуться уже дома, то есть хотя бы в своей реальности, а Дианка упорно мешала мне.

— И не мечтай, подруга!

— Хорошо. Если я отвечу на твои дурацкие вопросы ты дашь мне поспать?

— Ты такая странная сегодня, потому что поругалась с Ильей? — тихо спросила она.

— Это вряд ли.

— Да? Вчера ты казалась очень расстроенной.

— Не думаю, что хочу это обсуждать, — вздохнула я, — Можно я недолго вздремну?

— Если только ты подвинешься: между прочим, я тоже спала сегодня всего ничего. А все из-за тебя: кто вчера грозил, что выльет на меня ведро ледяной воды, если я не приду на пары?

— Это была я… — знаю, это еще одна странность, но что-то такое я действительно припоминала, — А ведь я действительно тебе так говорила, когда вы с Кристинкой… погоди-ка, это же было как раз на первое сентября!

— Или вчера.

— Первое сентября четвертого курса. Так вот почему все здесь и у тебя нет ребенка, — возбуждение от разгаданной загадки (хоть одной) заставило меня забыть о сне, я подпрыгнула на кровати и села. Ну конечно! Поэтому Кристинка вовсе не где-то на севере, и вчера мы все вместе путешествовали по барам, охватив как минимум пяток. И ссора… с ним - действительно была. И, самое главное, я прекрасно помню тот вечер! Подумать только… До чего же интересный у меня сегодня сон… но самое главное, он имеет смысл, наконец-то! Это мои воспоминания!

— Лучше не напоминай мне про ребенка, — нахмурилась Дианка, — Меня сегодня уже человек пять поздравило с пополнением в семействе, и слышала бы ты, какими словами обзывала тебя Машка Соколова…

— Машка – стерва!

— Трудно спорить, — ухмыльнулась подруга, — Но все равно ты задолжала мне объяснение своего странного поведения сегодня.

— Хотела вас разыграть.

— А в фонтан зачем прыгала?

— Часть розыгрыша.

— Не слишком ли ты увлеклась, подруга? — прищурилась Дианка.

— Хорошо. Это было на спор, — тут же нашлась я и для пущего эффекта с чувством кивнула.

— На спор?! Ты меня пугаешь… и с кем же ты спорила?

— С Беловой.

Белова – еще одна моя подруга студенческих времен, Дианка ее терпеть не могла, но обычно свои эмоции сдерживала. По крайней мере, при Беловой, мне то конечно она все высказывала. Несчастная Белова первая пришла мне на ум, вот я и ляпнула.

— С этой белобрысой дурищей? — тут же возмутилась Дианка, — Хотя ничего удивительного, кому еще могло прийти в голову подбить тебя на прыжок в фонтан у всех на глазах… Всегда говорила, она просто завидует тебе!

— При чем тут зависть?! — не поняла я чужую логику.

— При том!

— Этого как-то мало.

— Да в тебя теперь пальцем тыкать станут. Можешь мне поверить, тебя не сфотографировал разве что ленивый, завтра тебе придется туго.

— Ерунда, — легкомысленно махнула я рукой, вообще-то рассчитывая, что завтра проснусь в Питере и с улыбкой буду вспоминать сей странный сон.

— Иногда ты меня удивляешь, ох уж эта твоя беспечность… А вообще, может ты в чем-то и права, по крайней мере один большой плюс во всем этом есть.

— И какой же?

— Саныч, ты что забыла, кто тебя спас?

— Во-первых, меня не нужно было спасать, во-вторых… — тут я чуть было не ляпнула, что у меня есть муж, но вовремя прикусила язык: похоже, воображаемая Дианка мало отличалась от обычной, так что еще один шквал вопросов я просто не переживу.

— Что во-вторых? — заинтересовалась Дианка.

— Все это не важно, и вообще, нам пора спать, — неохотно продолжила я, потом подвинулась, давая место подруге и отвернулась на бок: самое время засыпать.

На самом деле, это довольно невеселая тема для разговора, тем более Дианка не может знать, что нас ждет в будущем. Например, она не может знать, что Семен погибнет через несколько дней в аварии вместе со своими двумя друзьями: Антоном и его девушкой Ликой. Насколько я помню, Антон не справится с управлением и новенькая машина влетит в фонарный столб. Так странно, что он стал героем моего сна, раз при жизни мы даже ни разу не разговаривали… ну хорошо, было пару раз, но я все равно его не знала. Дианка неплохо общалась с Ликой, да и со всей их компанией, поэтому я слышала много подробностей той аварии, и сейчас мне неожиданно стало грустно: жизнь течет, все меняется, многое довольно быстро забывается… А я даже не знаю, что со мной сейчас, со мной настоящей, я имею ввиду. Может, я умерла, поэтому не могу проснуться? Никакого тоннеля и белого света я не видела, но вдруг это все враки? Вдруг ты просто попадаешь в иную реальность и живешь дальше? Потому что, хоть я и цепляюсь за сон, эта версия кажется все более лишенной смысла: никогда прежде у меня не было настолько ярких и осмысленных сновидений. Остается либо кома, либо смерть, либо… Пока моя больная голова пыталась обдумать это самое третье «либо», я уснула крепким сном.

***

Нет, открыв глаза я не увидела улыбающегося мужа. И даже хмурого мужа. Его я вообще не увидела, ровно как и нашу квартиру в Питере. Я по-прежнему находилась в общежитии, куда заявилась чуть раньше с Дианкой, о чем прекрасно помнила (к счастью). Подруга крепко спала и даже похрапывала (кажется, она ломала нос в детстве), и, судя по положению солнца, обед уже давно прошел. Мы проспали никак не меньше шести часов. Уловив чье-то движение, я повернула голову: с соседней кровати на меня взирала Светка, Дианкина соседка. Раньше я звала ее Паучихой за длинные тонкие конечности и немного жуткий внешний вид.

— Доброе утро, — буркнула я.

Паучиха кисло улыбнулась и ничего не ответила. Отчего-то она меня невзлюбила с самого начала нашего знакомства, выяснить причину я никогда не пыталась, да и не интересно мне это. Не исключено, что ей просто не нравилось прозвище, а я слишком часто его использовала.

Не обращая более внимания на Светку, я улеглась обратно и уставилась в потолок. Итого, что мы имеем: это совершенно точно мое прошлое, других вариантов быть не может – слишком много совпадений. Хоть что-то я выяснила наверняка… дальше же темный лес. Это на самом деле кома, или… черт, я всю жизнь считала себя крайне здравомыслящей персоной, но происходящее сейчас в рамки здравомыслия не вписывалось никоим образом. Для комы происходящее слишком реально, но кто знает, может все так и должно быть? Между жизнью и смертью я доселе не находилась ни разу, история с таблетками – не в счет, но все равно это был самая логичная версия.

А всего я додумалась до трех вариантов. Второй вариант был очень странным, но тоже с нотками здравомыслия: я просто все выдумала. Не было никаких пяти лет, никуда я не возвращалась и все это время была студенткой. Комы, соответственно, тоже не было. Возможно, я просто ударилась головой и от этого у меня случились галлюцинации. Мозг – ключ ко всему, и мой решил выдумать себе другую жизнь в другом городе и даже мужа. Уверена, такое и до меня случалось, надо будет полистать статейки в интернете на досуге… если моя кома не пройдет и я не очнусь в Питере.

Черт… неприятно осознавать, что ты сумасшедшая. Значит, так чувствуют себя психи? Вряд ли… я слышала, что безумцы не осознают своего безумия, у меня же все совсем наоборот. Новая болезнь мозга? Синдром Медведевой… тьфу ты, Злобиной. Обратиться ли мне за помощью? Я представила, как это отразиться на маме и отодвинула на время данную затею, по крайней мере, пока не разберусь во всем окончательно. Она и так натерпелась от дочери, которая должна бы ее радовать, а не наоборот.

Тем более, в запасе был еще и третий вариант. Обдумывать его хотелось меньше всего, в основном потому, что он запутывал меня окончательно. Тут я признаю, что я не сумасшедшая, что автоматически делает из меня таковую. Или нет? Как говорил мистер Холмс: отбрось все невозможное, и все невероятное, что останется – и есть ответ. Так… отбрасываем кому и пятилетние глюки, и остается у нас… ответ. Если прикинуть на минуту, что я в своем уме и не сплю, то я попала в прошлое. Даже звучит как бред. Так, стоп! Я звучу, как прокурор-обвинитель, а должна быть себе адвокатом. Что я могу сказать в свою защиту? Происходящее слишком реально, пять будущих лет так же очень реальны, к тому же я знаю, что будет в будущем практически с каждым моим знакомым. Не думаю, что мой мозг на столько талантлив, чтобы позаботиться обо всем этом…

— Ааа! Черт! — я даже резко подскочила с кровати от ужаливших меня воспоминаний, разбудив при этом Дианку. Теперь они с Паучихой смотрели на меня во все глаза, но мне было все равно.

Что последнее я помню? Именно: метро! Чертово метро и странную женщину. Она болтала что-то странное… вспомнить бы что, слушала то я вполуха!

«Творить судьбу, взять все в свои руки, исправить ошибки, не твой дом, не твой муж…» — вроде так. И похожий бред. Она что, ведьма какая-то? Кажется, мой психоз прогрессирует: в колдовские силы я поверила почти сразу. Как иначе все это объяснить? А никак! Я в прошлом… Жаль, что я не слушала ведьму из метро. Какие ошибки я должна исправить? Купить ей другую шаурму?!

— Саныч, ты меня сегодня пугаешь. Чего так орать то?! — возмутилась Дианка, потирая сонные глаза.

— Прости, — пробормотала я, понятия не имея, как теперь вести себя с бывшей подругой, — Трудный день выдался.

— Это точно, — усмехнулась она, толкая меня в плечо, — Твой прыжок в бассейн был воистину эпичным и незабываемым. Думаю, некоторое время тебя будут обходить стороной.

— Не меня одну.

— Оставим эту тему, а то мне придется искать новую подругу. Боюсь, что придется сдружиться со Светкой, — понизив голос до шепота, поведала она.

— Если б я только знала, на какие жертвы тебе придется пойти – ни в жизнь бы не стала прыгать! — в тон ей заявила я.

— Эй, я вообще-то здесь! — напомнила о себе Паучиха, и мы с Дианкой весело хмыкнули. Я и забыла, как весело нам было вместе.

— И, кстати, поздравляю с беременностью, — как ни в чем не бывало продолжила Светка, — Так кто же счастливый папаша?

Зря это она напомнила. Дианка вся позеленела, а я постаралась слиться с кроватью. Надо отдать должное подруге, справилась с собой она быстро:

— Кем бы он ни был – он счастливчик, не правда ли?

— Вот уж сомневаюсь, — не согласилась Светка, но Дианка уже не обращала на нее внимания, повернувшись ко мне:

— Кстати… пока ты валялась в отключке, твой телефон звонил раз сто и жутко мешал спать. Пришлось выключить звук.

— Кто звонил? — поинтересовалась я, хватая телефон со столика.

— Легко догадаться, кто, — усмехнулась она.

Я проверила входящие: подруга явно преувеличивала, звонков было всего шесть, причем два из них – от родительницы. Остальное, конечно Илья. По спине в который раз пробежали неприятные мурашки и я поморщилась: ну сколько можно, в самом то деле? Перезванивать я никому не стала, для начала, надо решить, как мне быть дальше.

Заметив, как я отбросила телефон, Дианка одобрительно кивнула:

— И правильно, он самый настоящий козел!

— Илья никогда тебе не нравился, правда? — улыбнулась я.

— Ты же знаешь, я не могу этого признать вслух, кодекс подруг и все такое, — Дианка закатила глаза и покачала головой.

— Не слышала о таком кодексе.

— Я только что его выдумала.

— И сразу нарушила, — подмигнула я.

— Каким это образом?!

— Ну, знаешь… ты сказала, что не можешь признать этого вслух, но звучало как самое настоящее признание.

— Ты злишься?

— Ничуть, — заверила я и неожиданно для самой себя выдала, — Я скучала по тебе.

— Несуществующий кодекс обязывает нас говорить это каждый день? — ахнула Дианка.

— Нет, только когда очень хочется.

— Господи, какие же вы странные, — пробормотала Паучиха. Уж кто бы говорил про странности.

— Я даже по тебе скучала, Светка, — рассмеялась я, сказав чистую правду.

— Знаешь… — Дианка отвела взгляд и даже поморщилась, но все равно продолжила, — Трудно объяснить, просто иногда мне кажется, что у меня сразу две подруги: одна, назовем ее Ринка… так вот, Ринка погрязла в отношениях, с ней бывает очень трудно иногда. Но есть и другая, пусть это будет Саня: она невероятно веселая, умная, она заражает всех одной улыбкой и нравится всем вокруг.

— Звучит так, словно обеим не помешает помощь психиатра.

— Вот, к примеру, сейчас ты определенно другой человек.

«Ты даже себе не представляешь» — подумала я, но на деле ограничилась лишь широкой улыбкой. На самом деле, была еще третья, новая личность. И вряд ли она способна нравится многим.

— Так какие у нас планы на сегодняшний вечер? Раз уж день мы проспали, — Дианка нехотя сползла с кровати и лениво потянулась.

— Что бы ты не предложила - все приму с благодарностью, — заверила я, попутно размышляя, что же делать мне самой.

Мыслей не было совсем. «Творить судьбы, взять все в свои руки, исправить ошибки…» - если уж я пришла к выводу, что к коме мое нынешнее положение отношения не имеет, то, по идее, заняться я должна именно этим. И, если свою предполагаемую ошибку я нашла довольно быстро (тут не то, чтобы надо было много размышлять), то что я должна взять в свои руки? Да и вообще, ошибка моя будет совершена лишь через два года… нелепица какая-то. Самым логичным было бы найти вчерашнюю тетку… если она вообще ко всему этому причастна. Хотя, если не она – то кто же? Нет, это точно ее рук дело, не зря она мне не понравилась. Только опасалась я за свой кошелек, знай я наперед, что случится, с удовольствием его отдала бы… В общем, как искать эту тетку я понятия не имела. Ехать в Питер и околачиваться возле станции метро? Я даже не помню точно, как выглядит ее лицо, да и была ли она на том же месте пять лет назад? В общем, план так себе. Придумать что-то еще я оказалась неспособна, похоже, я всегда переоценивала свои умственные способности.

Из задумчивости меня вывела болтовня Дианки:

— Вообще, Лика предлагала мне прокатиться с ними… уверена, для тебя тоже найдется местечко. Знаю, обычно ты бы ни в жизнь с нами не пошла, но…

— Отличная идея, — перебила я, и только через минуту поняла, с кем я согласилась прокатиться. Лика – девушка, что погибнет через несколько дней, а точнее… черт, какого числа это произошло? Кажется, было воскресенье. Точно, я узнала в воскресенье с утра пораньше, а сама авария случилась ночью. А сегодня я ее увижу… живой и невредимой, совсем как ранее видела Семенова с неизвестным именем, которого приняла за привидение. Ощущения были двоякими.

В общем, я пожалела о своем согласии и решила, что оно пойдет мне на пользу одновременно. К тому же, все лучше двигаться, чем сидеть без дела. А ну как случайно встречу оборванку из метро? Маловероятно, но все же… или исправлю какую-то там ошибку, натворю судьбу… тьфу ты!

— Правда? — обрадовалась подруга.

— Какой сегодня день недели?

— Эээ… среда, — глядя на меня с сочувствием, ответила Дианка.

— Среда, второе число, — пробормотала я.

Значит, в ночь с пятого на шестое, либо неделей позже… черт, не помню точно! Кажется, было самое начало сентября, значит… значит, уже в эту субботу. Предположительно, я не могу быть уверена на сто процентов.

— Да, так обычно бывает после первого.

— Почему ты никогда не зовешь меня с собой? — вклинилась Паучиха.

— Как будто ты бы согласилась, — закатила глаза Дианка и даже покачала головой, демонстрируя бредовость затеи.

Паучиха откинула свой мобильный и огорошила:

— Вообще-то, я не против проветриться…

— Ну… я… мы…

— Пойду умоюсь, — спасла я подругу от ступора: она явно не знала, что бы такого ответить Светке.

— Я с тобой! — с готовностью подскочила Дианка и припустилась за мной в сторону двери, — Как ты думаешь, что это с ней? — зашептала она, как только мы оказались в коридоре.

— Ты можешь не шептать, она нас явно не услышит.

— Точно. Просто иногда мне кажется, что слух у нее что у акулы. Или у кого там хороший слух? В общем, моя соседка – ведьма и я ее боюсь.

— У летучих мышей хороший слух, думаю, они явно ближе Светке, чем твои акулы. И да, у дельфинов слух куда лучше, но это точно не вариант. А если серьезно – она не так уж и плоха.

— Легко тебе говорить, ты то с мамочкой живешь. А я вот спать по ночам боюсь.

На самом деле я уже почти два года живу с мужем, и уверена, что Паучиха – это просто цветочек по сравнению с Максимом. Но Дианке знать об этом не обязательно, так что я ограничилась простым пожатием плеч.

Мы собрались в рекордные два часа (рекордные для Дианки, которая без наведения полноценного марафета из комнаты не выходила). Сама я нацепила подсохшие джинсы с мутными разводами и водолазку, одолженную у подруги. Белую рубашку теперь вряд ли отстираешь, выглядела она весьма плачевно. За оставшееся время успела подремать, дважды умыться, измучить себя дурацкими мыслями и даже прочесать интернет в поисках Максима Медведева. Поиск результатов не дал, похоже, Максим игнорировал социальные сети пять лет назад. Не то, чтобы это было совсем странно, но все же… В общем, за прошедшие сутки я лишилась мужа, работы, рассудка…

— Я готова! — заявила наконец-то Дианка.

— Ты просто сама скорость!

— Не язви! Я намерена оторваться по полной, пока возле тебя не маячит Илья и не отпугивает окружающих. И тебе желаю того же, зря ты волосы не распустила…

— Ну уж нет, ты видела красные чудеса? Я выгляжу, как главная соперница Медузы Горгоны.

— И в чем же вы соперничаете?

— В парикмахерском искусстве.

— Да? А вчера ты была в восторге от своей прически, — заметила Дианка и была абсолютно права: помнится, красно-русую гриву я носила с гордостью и достоинством.

— Вчера было слишком давно… И куда мы поедем отрываться?

— Лика с Антоном заедут за нами и мы отправимся на озеро. Сегодня там много наших, говорят, будет костер, шашлыки и все прочее, что к этому прилагается… надеюсь, ты не соберешься повторить сегодняшний заплыв? — сощурившись, поинтересовалась Дианка.

— Не поздно ли, для шашлыков то? — проигнорировав ее вопрос, я задала свой, пока мы шагали к остановке, куда и должны были подъехать ребята.

— Шашлыки – не главное!

— А что главное?

— Веселье! Когда ты стала такой занудой, Саныч?

— Я была бы занудой, если бы сказала, что на шашлыки так не одеваются, — ткнула я пальцем в ее короткое платье, — Но я же этого не сделала.

— Только что сделала! А вырядилась я так только по твоей милости: как-то же мне надо продемонстрировать окружающим, что я не беременна!

— Замяли.

— Ну уж нет, подруга…

Тут как раз появились ребята, ловко вырулив из-за угла. Точнее, не ловко, а опасно быстро, и траектория мне не понравилась… Садиться в машину сразу расхотелось, несмотря на то, что я прекрасно знала, что авария случиться только через три дня с небольшим.

— Везет же некоторым, — прокомментировала Дианка, наблюдая за приближающейся машиной, — Родители такую тачку подарили…

— Я бы на твоем месте не спешила завидовать, — буркнула я, чувствуя себя ворчащей старухой, не иначе. Неужели за пять лет я так изменилась? Раньше я бы точно не стала делать замечание по поводу платья, более того, я бы и сама вырядилась примерно так же. Или уровень моей ворчливости резко подскочил после сегодняшнего не совсем обычного пробуждения?

— Привееет! — открыв окно со стороны пассажира, поприветствовала нас Лика. Хотя, приветствие ее относилось скорее к Дианке, на меня она глянула с недоумением. А вот я на нее с любопытством: Лика была хорошенькой, темные густые волосы прекрасно лежали в стрижке «каре», небольшой прямой нос идеально подходил ее лицу, а большие серые глаза в обрамлении длинных ресниц завершали картину.

— Привет! — не обращая внимания на чужое недоумение, Дианка полезла на заднее сидение. Мне ничего не оставалось, как последовать ее примеру.

Там я наткнулась на улыбчивую физиономию Антона, ее парня. Завидев, как я устраиваюсь рядом с Дианкой, он улыбнулся еще шире, если такое вообще было возможно. Антон был счастливым обладателем карих глаз, темных волос и ямочки на подбородке. Рубаха-парень, да и только. Вот только взгляд его мне не понравился, ровно как и улыбка. Почему – трудно сказать, приходилось полагаться лишь на ощущения.

— Ну что, девоньки, готовы? Тогда поехали, — подмигнул Антон и резко вырулил на дорогу. Я с трудом сдерживала свои советы сбавить скорость и, когда мы так же резко притормозили возле спуска к озеру, вздохнула с облегчением. Если подумать – не так уж быстро мы и ехали, муж, к примеру, гоняет куда хуже. Но разница в том, что Максиму я доверяла безразмерно, а вот парочке, что погибнет в субботу… – ну, тут все ясно.

Вот мы и приехали. Только когда мы брели по тропинке, я поняла, насколько же скучала по этому месту. Озером у нас назывался небольшой котлован недалеко от центра города. Одно время власти пытались избавиться от него засыпав, но потерпели неудачу и решили направить усилия в противоположную сторону, а именно – облагородить многострадальный котлован. Вокруг возвели самый настоящий парк, благо территория позволяла и молодежь просто обожала толпиться тут в теплое время года, устраивая шумные вечеринки с шашлыками и неизменным костром. Глубина котлована была сравнительно небольшой, так что тут даже никто не потонул за все время его существования, а небольшая посадка вокруг обеспечивала полную шумоизоляцию. По этим причинам многие и закрывали глаза на происходящее здесь. В общем, райское местечко.

— Ты что задумалась? — пристала ко мне Дианка, догоняя уже практически на подходе к Озеру, — Только не говори, что опять…

— Мне кажется, ты о нем думаешь куда больше меня, — огрызнулась я, что чести мне не делало, но меньше всего в данный момент мне хотелось вспоминать Илью. А именно на него Дианка и намекала.

— Просто я подумала, что он тоже может быть здесь.

По спине пробежал холодок, уже успевший стать знакомым:

— Ничего страшного, я справлюсь.

— Не знаю, как вы, но я собираюсь сегодня веселиться! — обгоняя нас, поведала Лика и побежала вперед, хватая Дианку за руку. Подруга обернулась на меня, и я одобрительно махнула им рукой.

— Найду вас чуть позже!

— Что, нет настроения для танцев? — поинтересовался Антон, подкрадываясь сзади.

— Хочу немного прогуляться, — пожала я плечами.

— Хочешь, составлю компанию?

— Спасибо, но сейчас я бы предпочла гулять в одиночестве.

— Да брось, — он немного подтолкнул меня, — Нам будет веселее вместе!

Я обернулась к нему: на лице все такая же широкая улыбка, но его, казалось, простые слова звучали двояко. А еще мне опять не понравился его взгляд. «Нет, тебе показалось» — сказала я самой себе и через силу улыбнулась:

— Думаю, тебе лучше составить компанию Лике, — против воли, прозвучало немного ядовито.

Пару секунд Антон внимательно вглядывался в мою физиономию, потом разулыбался, и в этот раз его широкая и открытая улыбка не обманула меня. Готова была поклясться, что искренности в ней столько же, сколько во мне – здравого рассудка, то есть ни грамма.

— Отлично, встретимся позже! — наконец произнес он не без яда и зашагал в сторону, противоположную той, в которой скрылись девушки. Оставшись в одиночестве, я вздохнула с облегчением, общество Антон напрягало, и причина была даже не одна.

Интересно, что со мной будет завтра? Я имею ввиду, никаких ошибок я точно не исправила, вдруг я вернусь обратно? А если нет, то что мне делать? Жить своей прошлой жизнью, ходить на пары… глупость несусветная. И что, прожить пять лет заново? Как то не очень хочется… знаю, многие бы душу продали за возвращение молодости и все такое, но я же и так не старая, к тому же, моя будущая жизнь мне нравится куда больше прошлой…

С любопытством наблюдая, как все готовятся к предстоящей вечеринке, я устроилась на поваленном бревне чуть поодаль. Увидела парочку старых знакомых, с десяток однокурсников. Дианка уже была навеселе и обнимала Лику, Антон помогал парням перетаскивать реквизит из машины. В прошлом я пропустила данное мероприятия, но точно не помню, почему именно. Хотя, в моей жизни тогда на все была одна причина: Илья. Скорее всего, мы мирились и все вечеринки нам были до лампочки.

— Ты так завороженно смотришь на озеро, что это настораживает, — произнес чей-то глубокий голос, его обладатель присел рядом.

Повернув голову, я увидела Семена, которого утром приняла за призрака. Наверняка парень считает меня сумасшедшей, что в общем-то недалеко от истины. И почему все, кому не суждено прожить долгую и счастливую жизнь горят желанием со мной пообщаться? Совпадение или не совсем? Я пригляделась получше: пшеничного цвета волосы, немного светлее моих собственных. Светлые глаза, сейчас было трудно разглядеть их точный цвет, лицо довольно обычное, но симпатичное. А вот улыбка располагающая, добрая что ли… или дело в глазах? Бывают люди с таким вот взглядом, что сразу понятно – перед тобой хороший человек. Явление довольно редкое, но сейчас я чувствовала, что интуиция меня не подвела. Ирония состоит в том, что утром мне бы и в голову не пришло считать Семена хорошим, но, лишь немного присмотревшись и подумав…

— Эй, теперь ты меня пугаешь, — расценил он мое молчание по-своему.

— Тебя пугает перспектива немного намочить свои штаны? — тряхнув головой, поинтересовалась я.

— Ну… я то хотя бы одел чистые, — ткнул он пальцем в серое пятно на джинсах. А я ведь надеялась, что не заметно… хотя какая к черту разница?!

— Просто я планировала повторный заплыв, к чему пачкать чистое?

— Ты это серьезно?! — посверлив взглядом мою физиономию, он улыбнулся, — Ты это не серьезно, понял.

— Трудно сказать наверняка.

— Не хочешь рассказать, что тебя сподвигло на утреннее плавание?

— Тебе же сказали: пьяна была в стельку, вот и свалилась.

— Ты не пьешь, — покачал он головой.

— Забавно слышать это от незнакомца, — усмехнулась я, приглядываясь к собеседнику получше.

— Незнакомца? Я думал, совместное купание сближает, но раз так… — он протянул мне свою ладонь, — Я Сема.

— Просто Сема? — поинтересовалась я, пытаясь таким образом выведать имя собеседника.

— Семенов Денис Андреевич. Так лучше?

— Звучит неплохо, но пожалуй, обойдусь без отчества. А еще лучше – по имени.

— Дело твое, — пожал он плечами, — На самом деле по имени меня только родители зовут. Со мной учится еще три Дениса, так что…

— Поняла. Но у меня знакомых Денисов не водится.

— Сама представиться не желаешь?

— Рина, — протянула я руку в ответ. Уверена, мое имя было ему так же известно, как и его – мне. Ну, почти… Так бывает, когда несколько лет учишься в одном университете, так же и бывает, что за все эти годы подобному разговору не суждено было состояться.

— Просто Рина? — повторил он за мной, спародировав поднятую бровь.

— Да.

— А знаешь, так нечестно.

— Я люблю играть нечестно, парень, — пожала я плечами.

— Интересное признание… — он на минуту замолчал, — Слушай, может тебе не стоит сидеть вот так вот, в стороне?

— Почему нет?

— Ну… это меня беспокоит, скажем так.

— Ты беспокоишься за сумасшедшую из бассейна? — удивилась я, потому что выглядел он очень даже искренне, — Или как там меня сейчас называют…

— Ты не хочешь этого знать, поверь мне… тем более, мы в ответе за тех, кого приручили, не так ли?

— Знаешь, а ты не такой, каким я тебя считала.

— Я думал, мы были незнакомы? — подмигнул Семен, то есть, конечно, Денис.

— А как же наш утренний заплыв? — выкрутилась я.

— Ты об этом… прости, что был груб, хорошо? Просто, я вышел из себя, вот и накричал. Не поверишь, но со мной такое редко бывает…

— Эй, парень, прекрати уже меня удивлять, — рассмеявшись, я толкнула его плечом, — Иначе я больше никогда не буду верить слухам.

— Черт, да мне на самом деле лучше завязывать, — он поднялся на ноги, повернулся ко мне и протянул руку, — Так что, ты идешь?

Я подала руку:

— Только не думай, что это ты меня уговорил…

— Только не думай, что я к этому стремился, — в тон мне ответил он, в очередной раз заставив улыбнуться.

Мы подошли к самому озеру, где вечеринка успела развернуться вовсю: костер горел, как ему и полагалось, музыка орала во всю, несколько человек даже начали танцевать. Я огляделась в поисках подруги, но вместо нее увидела Антона. Тот демонстрировал свою широкую улыбку стайке девушек и что-то рассказывал. Если Семен-Денис мне нравился все больше и больше, то его друг – все меньше и меньше. Но это не значило, что я радовалась предстоящей аварии.