Андрей Нимченко Время присело покурить


Вы спросите, случалось ли, чтоб весь мир знал имя убийцы, и ему ничего не было? Конечно! Вы об этом случае наверняка не знаете, разве что подгрузили курс по истории конца прошлого века. А я помню все сам, безо всяких там «доп. объемов долгосрочной памяти».

Имя Додик Рокфеллер вам что-нибудь говорит? Ну как же – детективная звезда рубежа веков! Нет?! Ладно. Я в этом заведении для того и посажен, чтобы байки травить. И кого волнует, что все они – чистая, мамой клянусь, правда!

До 2098 года о Вите Текшине, в ГиперСети «Додике Рокфеллере», знали немногие. Но этот посетитель обратился все же именно к нему. Витя в ГС занимался детективами-ролевками. Древняя, по нынешним временам, игрушка. Выбираешь роль жены, мужа, соседа или Эркюля Пуаро. А потом кого-то по сценарию убивают. Фишка в том, чтобы почувствовать себя в шкуре Отелло, придушившего Дездемону и пытающегося спрятать за спиной платочек Яго. Или того, кто мимо шел и случайно платок подобрал. Все, конечно же, поначалу лезут в сыщики, но потом понимают, что и подозреваемым побыть любопытно. Витя Текшин писал под заказ сценарии для этих игрушек. И заодно – даром, что ли, закончил факультет психологии – вел переговоры с клиентами. Тут ведь команду подобрать надо, чтобы не скучно было и без эксцессов.

И вот вылезает он из своей визуалки, переговорив в Сети с очередным клиентом, и тут звонок в дверь. Думал, сосед дядя Варик за огурцом пришел. Он, когда в загуле, всегда за огурцом приходит, хотя у Виктора уже лет двадцать аллергия на соления. А за дверью мужик какой-то. Лет шестидесяти, по виду – натуральный фермер.

– Виктор? – спрашивает.

– Вы от соседа? Огурцов нет, – ответствует Додик.

– Я от Элвиса Пресли, – говорит посетитель, – вы Элвису три ролевки написали пару лет назад, помните? Смерть от героина и выяснение, кто всадил Элли смертельную дозу.

– Я вообще-то с клиентами только в Сети общаюсь, – отвечает Додик.

– Знаю, – смущается мужик. – Издалека я, отвык. Боялся в вашем виртуальном пространстве заблудиться…

Витя рукой махнул и провел мужика на кухню. Дело на первый взгляд было не по его профилю. Но когда добрались до размера вознаграждения, он решил, что профиль не пол, его и поменять можно…

Боб Квасарски сверзился на Витину голову из конца двадцатого века, из Техаса, где последние пятьдесят лет разводил коров. Торговал мясом с нашим двадцать первым – в рамках программы производства экологически чистых продуктов. И, в общем-то, процветал. В двадцать первый век, откуда был родом, до своего визита к Додику возвращался лишь раз: ходил к стоматологу новые зубы вырастить.

Когда этот Боб заявился к Вите, на дворе стоял сентябрь 2098-го. А сам он в двадцатый век отправился с родителями в возрасте 15 лет весной 2088-го. То есть у нас десять лет всего прошло, а в его жизни пятьдесят. Ученые говорят, что это обычный временной парадокс. Хотя я до сих пор, что тут к чему, понять не могу.

Дело его было давним, еще с 2088-го тянущимся. Любил мальчик Боб, который в то время еще проживал в России и именовался Вовой Квасиным, девочку Лену. А она его – нет. Прямо-таки отвращение к нему питала и на все попытки дружить отвечала оскорбительным отказом. Горевал Володя страшно! А когда у Лены появился мальчик Рудик на желтом «мерсе»-кабриолете с голубым кожаным салоном, так и вовсе скуксился. Исхудал до жути – обувь на размер меньше пришлось покупать! Ходил бледный – одни глаза на лице горят. И к тому же горят так нехорошо…

Кончилось все тем, что влюбленную пару – Рудольфа Артамяна и Елену Базарную – нашли забитыми до смерти в лесополосе за городом. Володю сделали главным подозреваемым, но улик на него не нашли. Чтобы выяснить, чем парень занимался в день, когда произошло убийство, ему даже глубокий гипноз и сканирование памяти провели. Но – бесполезно. Из памяти Володи куда-то исчезли целые сутки, будто их стерли! Конечно, отсутствие воспоминаний – не доказательство вины, и юношу отпустили.

Тем не менее, людской молвы избежать не удалось. И когда родителям Вовы предложили поучаствовать в программе производства экологически чистых продуктов – переселиться фермерами в Америку в 1928 год, отправился он туда с радостью.

Маленькая справка. Программа эта была побочным продуктом временных путешествий. В своем-то веке землю-матушку мы так загадили, что в открытом грунте вырастить чистый овощ почти невозможно. Вот и решили растить их в тех временах, где с экологией порядок.

В общем, около сотни семей из тех, кому на родине делать было особо нечего, отправили в прошлое. Без вещей: против потока времени перемещается только живое тело. Но капитал для раскрутки они все же получили: информация о банковских счетах миллионеров, для которых потеря трех-четырех тысяч «баксов» незаметно мала, удачные ставки на скачках… Да мало ли способов зашибить деньгу у того, кому шепнули, что Господь Бог держит за пазухой!

Колонисты налаживали фермерское хозяйство где-нибудь в глубинке, а продукцию пересылали к нам. Это ведь только против течения времени мертвая материя не проходит, а вперед идет как миленькая!

В то время в научных кругах все спорили – почему не происходит коллапса, изменение прошедшего не влияет на будущее? По мне, так нужно быть полным гадом, чтобы вообще затевать такие эксперименты. Но вы ведь знаете ученых. Мозгов (в килограммах) много, любопытства и того больше, а практической сметки нет. Правда, говорят, что первое путешествие произошло нечаянно, и поначалу эта братия сильно струхнула. Но тот, первый, когда вернулся, заявил, что все в нашем мире осталось по-прежнему. Правящие партии не поменялись, ведущие телешоу – те же. И даже крикливый Анжей Маклаков не исчез, хотя мир бы от этого только выиграл. А ведь наш ученый муж оказался в 1989-м году в центральном парке Нью-Йорка в чем мать родила. Полдня прятался по кустам, и бабочек там передавил немало!

В итоге решили, что путешествие произошло как бы во времени, – однако не совсем. Скорее, в пространстве, – но тоже не в том, к которому мы привыкли.

Мол, одинаковые события случаются в миллионах неотличимых друг от друга миров. Причем в каждом следующем – с некоторым отставанием. И когда наш Вова Квасин полетел в Техас 1928 года, он на самом деле просто переселился в другой мир-двойник, отстающий от нашего на 160 лет. Тут, правда, был один странный момент. Почему, возвращаясь в 21-й век, колонист выяснял, что он сам прожил в своем времени пять лет, а у нас прошел всего год? Значит, время в его мире идет в пять раз быстрее. Но если так, почему он находится в нашем прошлом, а не в будущем? Догоняет, догоняет, а догнать не может? Физики что-то говорили о закручивании пространства, строили схемы-графики и так далее. И все же ясно было, что теория эта – так себе. Просто, за неимением лучшей, ученые имели ту, которую имели, закрывая глаза на ее явную кособокость.

Кстати, максимум в прошлое удавалось забраться на 200 лет. А в будущее вообще пробиться не получалось. Поэтому жена Боба, «аборигенка» 20-го столетия, на родине мужа в веке 21-м так и не побывала. И сын, родившийся там же, пройти к нам не мог. И жил бы с ними Боб еще долго и счастливо, никуда с ранчо не отлучаясь. Однако в первый свой приезд на родину он, похоже, побывал не только у стоматолога… Впрочем, где Квасарски подцепил венерианский герпес – его личное дело. Но почему дядю с такой опасной болячкой выпустили в Техас – вот вопрос к Бюро Путешествий! Слава Богу, форма была пассивная, хозяина она убила за 10 лет, а больше никому вреда не нанесла. На самой последней стадии, примерно за неделю-две до полного конца, Боб и заявился к Додику Рокфеллеру.

– Мучает меня вопрос, сынок, я убил или не я, – так подытожил свою речь 65-летний мужик, который по паспорту был на пару лет моложе «сынка». – Ты хоть и не детектив, но в теории и в логике очень продвинут – я, когда в прошлый раз к вам залетал, в твои ролевки три дня кряду долбился. А тут только этим и возьмешь – логикой. Ведь улик-то почти не осталось.

Додик пожал плечами, еще раз ознакомился с суммой договора и за дело взялся. Сгрузил все, что приволок клиент, в свою машину, отправил его в госпиталь ветеранов Бюро Путешествий, а сам уселся за работу.

Ему повезло: буквально пару недель назад расконсервировали данные по делам десятилетней давности. Все выставили в ГиперСеть, и среди них нашлось то самое, по которому проходил Вова Квасин.

Неделю Додик копался в разрозненных фактах, изучал доказательства, даже съездил на место преступления в курортный городок Лоо на Черное море. Но ни допрос все позабывших свидетелей, ни шашлык с брюнеткой Катей на поляне, где произошло убийство, не дали ему положительного ответа.

(Ответ дала только Катя, и хоть был он в высшей степени положительным, к делу Квасарски отношения не имел.)

В Питер Витя вернулся загорелым, отдохнувшим и не продвинувшимся ни на йоту. Правда, он и не особо надеялся продвинуться. Если уж сыщикам не удалось это сделать по свежим следам, что может спустя десять лет детективщик-ролевик?!

Однако, заглянув в больницу к клиенту, Виктор вышел оттуда другим человеком. За неделю Боб так сдал, что его прогноз о скором «отбытии» из нашего мира перестал казаться Додику преувеличением. Старик Харон был третьим при их свидании в ослепительно белой палате. И этот третий уже снимал мерку с большого пальца ноги, определяя, какой длины делать ремешок для бирки.

– А-кг-ха! – сказал Боб в кислородную маску, снял ее и, жалко улыбнувшись, спросил: – Ну как?

В его желтушных глазах стояла мука мирового масштаба.

Из палаты Додик помчался домой и снова сел за изучение материалов. Но прошлое не желало открывать свои тайны, а подсовывало какую-то досадную катавасию. Точно было установлено лишь, что Володя Квасин с девяти до одиннадцати вечера никем и нигде в Лоо замечен не был. И алиби не имел. Но уже в одиннадцать тридцать он пришел домой. Поел маминого борща из холодильника, сказал родителям: мол, «гулял по морю, там чего-то совсем хреново», взял «Трех мушкетеров» и пошел с ними спать. А наутро вел себя совершенно обычно, только удивлялся, что абсолютно не помнит, что делал целые сутки накануне.

В бесплодных попытках докопаться до истины прошел еще день и еще почти целая ночь. Виктор напрягал свои дедуктивные способности и уже всерьез сомневался в их существовании. И вдруг под самое под утро от безысходности он залез в генетический файл убитой Лены. В краткой аннотации указывались ее предки. Понятно, что ген-матрицы на прабабушек и прадедушек не было. Но ФИО сохранились. А среди них, колене, кажется, в пятом – фамилия Квасарски!

Выяснилось, что убитая была его пра-пра-внучкой. Единственным отпрыском угасшего рода. Это было удивительное совпадение, но оно ничего не давало. До тех пор, пока Виктор не проверил генеалогию второй жертвы – Рудика Артамяна. И вот те нате, монстр из-под кровати! – парень тоже оказался потомком временных колонистов…

Через три дня друзья из Бюро Путешествий слили Додику ФИО почти всех отправившихся в прошлое фермеров, и он загрузил свой компьютер на полную катушку. На следующий день комп «сдох». Пришлось покупать за счет клиента матрицу искусственного интеллекта – игрушку дорогую, но с объемом операций просто фантастическим. Правда, в первые три загрузки матрица отказывалась изучать сотни тысяч досье убитых за последние пятьдесят лет. По ее мнению, искать в их генетических файлах предков-колонистов было глупо. Впрочем, эти «ИИ» всегда капризничают, как девушки. Но если пригрозишь сдать в магазин бывших в употреблении товаров, и не на такое соглашаются. Го-ордость…

К концу второй недели Додик Рокфеллер выключил «ИИ», пошел в кабак и нажрался водки. А, протрезвев, обратился к руководству Бюро Путешествий, в органы государственной безопасности и в правительственный комитет надзора за научными проектами. Вскоре было установлено, что все потомки засланцев-фермеров к концу двадцать первого века умерли. Примерно четверть из них – насильственным путем. Причем едва ли не во всех преступлениях фигурировали отпрыски других колонистов, вины которых доказать не удалось. Страшная штука – улетевшие в прошлое не оставили к нашим дням после себя никого! «Убрали» друг друга из истории. Разве что память осталась. Но она ведь в наши дни – такая короткая. Вот хоть вас, господа, возьмем: даже электромозги вам дополнительно встроили, а все одно ничего не помните. Мой стакан уже полчаса пустой, и хоть бы кто к бару двинулся!

М-да… В общем, все это походило на ужасный Вселенский заговор. Программу фермерской колонизации потихоньку свернули, тех, кого можно было отозвать, – отозвали. Уж не знаю, как эта история просочилась в прессу, но Витя стал знаменитостью. Ученые признавали, что Додик заставил их по-другому посмотреть на время. У него свои законы, недоступные нашему пониманию. Оно идет вперед, и вдруг остановилось, сделало круг, возвратилось на прежнее место. Оно линейное – и многомерное, оно мягкое – однако крепче в мире нет ничего. И когда где-то происходит вмешательство, оно выравнивает историю так, как считает нужным. Колонист отправляется в прошлое, изменяет его ход. Но к моменту старта из будущего все, что он изменил, по большей части исправлено и стерто. Его потомки умерли, его дела забыты, его гнездо, свитое не дома, разрушил ветер. Раздавленная бабочка не создала необратимых изменений. Время раздавило того, кто на нее наступил.

…Когда Виктор в последний раз зашел в палату Боба Квасарски, тот был совсем плох. Посетителя предупредили, что старик на грани.

– Сегодня к вечеру накачают врачебной дрянью и отправят домой, – прохрипел он, – больше ждать нельзя. Хочу умереть в своей кровати. Говорят, пара дней, чтобы попрощаться с друзьями, у меня будет. Ну, смог ты, сынок, что-то узнать? Или придется подождать, пока на том свете расскажут?..

Боб Квасарски вдруг закатил глаза, выгнулся дугой и упал на кровать. Диаграммы и графики на стене за ним совершили скачок, потом снова выровнялись. Лампа экстренного вызова санитаров налилась тревожным огнем. Но тут старик снова поднял на Витю мутные, залитые слезами глаза.

– Я вспомнил кое-что, – едва слышно простонал он, – как стою в лесу, за деревом. Луна – желтая. И желтый кабриолет на поляне. Они делают это, даже не подняв крыши, луна растягивает их черные тени, разбрасывает по стволам, по земле, по мне. Ночь жаркая и душная, но меня бьет дрожь, и, кажется, в руке моей что-то есть… Это ведь я убил? Так же?

– Нет, – Витя придвинулся поближе и заглянул в зрачки умирающего, – даю вам честное слово. Преступник известен, и это – не вы. Вы просто оказались в плохом месте, в плохое время.

Вбежали санитары...

Вот так, господа. Преступник назван и изобличен, имя его узнали все. Но как посадить в тюрьму само Время, вершившее суд руками Володи Квасина и тысяч других потомков колонистов? Да и есть ли тут кто-то виновный? Скорее уж следовало наказать тех, кто отправлял людей в прошлое за куском экологически чистой свинятины. Но прогресс не стоит на месте, а идет вперед, и почти всегда – по болоту. Жестоко ли воздали нам за неверный шаг? Не думаю, что человеческие мерки вообще здесь подходят. Скорее Мироздание исправило все с максимальной рациональностью.

Я с тех пор часто думаю, какое же оно на самом деле – Время. Не читайте лекций о том, из чего оно состоит! Пустые слова. Все равно что сказать, будто я – это шестьдесят килограммов костей, кожи, волос и мяса, в которых плещется граммов пятьсот алкоголя. Нет, господа, вы забыли бессмертную душу! Уж поверьте, если бы не она, алкоголя во мне было б куда больше…

Мне скорее представляется путник, идущий своей дорогой и иногда останавливающийся отдохнуть. Вот он скинул с плеч свой мешок, развязал тесемки и достал трубку. Забил табак и пошел пускать кольца дыма. И трубка эта, и кольца из нее – тоже немного время. На одном краю кольца Боб Квасарски убивает девчонку. На другом – он же дает жизнь ее прадеду. Просто с начала двадцатого и до конца двадцать первого века Время остановилось покурить. Скоро путник двинется дальше. А кольца дыма растают в воздухе, будто их не бывало…

Так где там моя выпивка?!

Загрузка...