Второй шанс

Нина собиралась на ночное дежурство в детскую городскую больницу. Она работала, последние полгода, участковым педиатром и дежурства в больнице были обязательными, хоть и не частыми. Поужинала, успела слегка убраться в кухне, прихожей и решила вынести пакет с мусором в контейнер, во дворе. Конец сентября ознаменовался резким окончанием бабьего лета, дождём и существенным похолоданием. Серое небо, затянутое тучами, ускорило наступление сумерек, а наружное освещение не было ещё включено. Темно, ветрено, сыро… Почему первые холода воспринимаются, как катастрофа? Разве не понятно, что это природа даёт сигнал людям – приготовиться к зиме? И предупредив нас, холода отступят, и придёт ещё второе бабье лето, которое позволит насладиться последним теплом, золотом опавших листьев и летящими невесомыми паутинками

Обо всём этом рассуждала Нина, подходя к мусорному контейнеру, возле которого стоял спиной к ней мужчина, легко одетый, явно, не по погоде, в брюках и в рубашке с короткими рукавами. Услышав шаги Нины, он быстро отошёл от контейнера к беседке и ждал, когда женщина уйдёт. «Бомж? Какой-то необычный. Если, конечно, бомж, то недавно бомжует, одежда выглядит слегка помятой, но не грязной». Сделала она вывод из того , что смогла рассмотреть в сумерках. А главное, он смутился и ретировался, стараясь не попадаться на глаза людям. Несколько постоянных бомжей, заглядывающих к ним во двор, вели себя по-другому, свободней, что ли, не особо беспокоясь о своём имидже. Выбросила мусор, и, вглядываясь в темноту, наблюдала за незнакомцем. Он ждал, когда она уйдёт, чтобы вернуться к «золотой жиле» пищевых отходов – мусорному контейнеру. «Да, он очень голодный, наверное!» – догадалась женщина и направилась к незнакомцу. Тот отступил дальше в тень беседки.

– Послушайте, вы хотите есть, да? Давайте я вам вынесу поесть. Не надо с мусорки… Или пойдёмте ко мне я вас супом накормлю.

Мужчина не проронил ни слова.

– Ну, как хотите. Надумаете, заходите в 16-ю квартиру. Только думайте не долго, мне на работу уходить скоро надо будет. – Нина пошла к своему подъезду и через некоторое время услышала шаги за спиной. Бомж решил, таки, воспользоваться приглашением и поесть супа.

– Проходите. Ванная и туалет там. Я суп подогрею.

Мужчина несмело вошёл в кухню, и Нина смогла его рассмотреть лучше – ему было около сорока лет, шатен приятной внешности, чуть выше среднего роста, худощавый. На недельной щетине и волосах блестели капельки воды.

– Садитесь за стол, ешьте. – Она видела, как он громко сглотнул слюну и, не мигая, смотрел на тарелку, до краёв заполненную душистым супом. – Хлеб, вот, берите.

Сама же вышла в прихожую и позвонила в детскую больницу, что опоздает на дежурство на полчаса. Она даже себе не могла объяснить, почему привела в квартиру малознакомого человека, мужчину, и кормит его. Она часто подкармливала бомжей, вынося им продукты. Так же делал и её покойный отец. Он видел в них обездоленных и жалел, поддерживал, как мог. Но пригласить в дом, это было впервые в их семье.

Вернулась в кухню. Тарелка перед гостем была пустой. Впервые взглянув Нине в глаза, тихо сказал.

– Спасибо. Я пойду. – И поднялся из-за стола.

– А Вам есть куда идти? На улице холодина, а Вы так легко одеты.

И вдруг, совершенно неожиданно для самой себя, предложила.

– Я сейчас ухожу, меня не будет до утра. Можете переночевать тут. Я постелю на диване в зале. Ванная, кухня – в вашем распоряжении. Денег, золота, валюты нет, не ищите. А остальные вещи не представляют ценности, так что я ничем не рискую. Ну, а утро вечера мудренее, как говориться.

Мужчина стоял, как безмолвный истукан, не проявляя эмоций. Только часто моргал, и почему-то хмурил брови, пытаясь что-то вспомнить.

– Всё. Я ушла. Спокойной ночи.

Ночные дежурства в детской больнице редко бывают спокойными. Даже, если не будет поступлений больных деток по скорой, то будут тяжело больные, требующие к себе постоянного внимания мед.персонала или даже, просто, капризные, не желающие спать и хнычущие. Эта ночь была, на удивление, спокойной. Только одна мамочка жаловалась, что её шестимесячный ребёнок во сне дышит «как-то ни так».

Нина шла домой отдыхать, приёма в детской поликлинике у неё сегодня не было, так составлен график. Ночью прошёл дождь, небо посветлело, выглянуло солнышко. « Вот так-то лучше, и не надо нас пугать зимой!» – Улыбнулась своим мыслям.

Войдя в квартиру, она не застала постояльца. Постельное было сложено горкой на диване, чайник в кухне на газовой плите был тёплым. « Постеснялся, сбежал, даже имени не узнала» – подумала Нина. Ей было жаль, что она не выяснила причину его попадания в категорию бездомных. В это время, в прихожую вошёл постоялец, держа в руках батон белого хлеба.

– Я тут…Это… Хлеб вчера весь доел… Подумал – придёте, а чай попить не с чем будет. У зеркала денег немного лежало, на батон, как раз, хватило… Вот, ключи, ваши, я тут на гвоздике взял… Ну, я пошёл. И да, я ничего из квартиры не вынес, не переживайте.

– Я не переживаю. Сам то чай пил? Нет? Тогда давай присоединяйся, будем знакомиться.

Она была немного шокирована его поведением. После смерти отца она ни от кого не слышала слов поддержки или заботы. А тут, совершенно незнакомый человек подумал о том, что не оставил ей хлеба к чаю, проявив смекалку, нашёл ключи отца, чтобы не бросать квартиру открытой, и сгонял в булочную за хлебом. Ей к чаю… С этим человеком, бомжом, явно было что-то ни так.

Разогрев завтрак, заварив чай, она пригласила гостя к столу. Он ел спокойно, не торопясь, как вчера. Но, по прежнему, не поднимал глаза от тарелки.

– Ну, давай знакомиться, гость? Чтобы было тебе легче начну я. Меня зовут Нина. Нина Владимировна Широкова. Это квартира моих родителей. Мама умерла два года назад, сердце. А отец без неё жить не хотел, начал тоже болеть и слёг. Я жила в другом городе, приехала, чтобы поднять его на ноги, но… Полгода он пролежал и «ушёл к Кате», как сам того хотел…Два месяца уже прошло. Вот, так. – Помолчала, тяжело вздохнула и обратилась к гостю. – Ну, а ты как оказался на улице? И не «выкай» мне, пожалуйста, я же младше тебя лет на пять. Какого ты года рождения?

Гость не подняв головы, тихо произнёс.

– Не знаю… Не помню…

– Может, ты и имени своего не помнишь? – Засмеялась.

Гость поднял глаза, в которых была такая тоска, что холодок пробежал по её спине и сказал, с вызовом.

– Да, имени своего тоже не помню. И фамилии, и где живу, и кто у меня из родственников есть. Я ничего не помню!

– Ты болен?

– Не знаю.

Нина молчала некоторое время, пытаясь понять, что происходит с человеком, которого она покормила.

– Хорошо. Расскажи то, что ты знаешь и что помнишь. Я врач, может смогу понять, что с твоей памятью? Если ты, сходив в булочную, вернулся в мою квартиру, то происходящее сейчас ты знаешь, понимаешь и помнишь? А то, что было раньше, помнишь?

– Сквер, лавочка, холодно, сильный ветер, шумят листья деревьев, шумит в голове. Маленькая девочка и её голос – мама, смотри, дядя спит на лавочке. Мама злиться, ругает её, что подходит к незнакомым так близко. Пёс, очевидно, дворняга, смотрит на меня, наклоняя морду со стороны в сторону. Бабка бурчащая – алкашня чёртова, развелось вас тут… Сильно это Вам поможет понять, что со мной? Потом поиски воды, еды, ночлег в подъездах и снова поиск пропитания, стараясь не пересекаться с местными бездомными. И так до вчерашнего вечера.

– Послушай, незнакомец, тебе нужен осмотр врача, анализы, МРТ, чтобы понять, что с тобой. А ещё надо обратиться в полицию, может тебя родственники ищут?

– Не надо в полицию, пожалуйста! А вдруг я преступление совершил и не помню? Убил кого или ограбил?

– Ага. Или тебя пытались убить и ограбили, да? Ладно, полиция подождёт, а к врачу мы поедем сейчас. Только созвонюсь. Там, в комнате отца, в шкафу на полке выбери себе полувер какой-нибудь. На улице прохладно. Чай, ни лето в рубашке с короткими рукавами ходить.

Нина работала педиатром в небольшом городе. Врачи в таких городках хорошо знают друг друга. Иногда проще и быстрее связаться по телефону с диагностом, узнать результат исследования, чем ожидать результат на бумажном носителе, теряя драгоценное время для лечения. Поэтому несколько звонков и был готов план обследования незнакомца.

Весь день она посвятила гостю. Анализы, МРТ, консультации невролога, нарколога, гемодиализ.

Ближе к вечеру был определён предварительный диагноз – ретроградная амнезия, под воздействием психотропных веществ. Ивану Бездомному, так его назвали временно, было назначено лечение.

Нина была его гидом по кабинетам и аптекам, оплачивала всё необходимое, подбадривала, как могла. Вечером, когда они вошли в квартиру. Он попросил.

– Можно я ужин приготовлю, ты же с дежурства, не отдыхала? А мне надо расплатиться за твою заботу, хоть как то.

И снова на душе разлилась теплота от заботы незнакомца. Наверное, в прошлой жизни он был хорошим человеком.

– Хорошо, готовь. Пойду приму ванну пока.

Ужинали молча. Они вообще мало разговаривали. Гость был немногословным, а женщина старалась не надоедать разговорами. Поели, он вымыл посуду и, отвернувшись к раковине, тихо спросил.

– Мне можно и сегодня тут переночевать?

– Ты за кого меня принимаешь?! Потратив кучу сил, времени и денег на твоё спасение, сейчас выставлю тебя на улицу? Ты точно больной. Спасибо за ужин, я – спать, глаза слипаются.

Прошло несколько дней. Нина работала, постоялец ходил на процедуры, капельницы в поликлинику, готовил еду. Вечером, иногда, смотрели вместе фильмы по телевизору. Вот, и сегодня, посмотрев двухсерийный интересный детектив, легли спать за полночь. Хорошо, что завтра суббота, не надо идти на работу.

Нина проснулась от того, что скрипнула дверь в её спальню. Постоялец стоял на пороге, переминаясь с ноги на ногу, покашливая и сопя, но дальше не проходил.

– Нина, ты спишь?

– Что случилось?

– Нина… Я вспомнил…Кажется.

Она резко села на кровати, накинула халат.

– Всё вспомнил?

– Нет. Не всё. Я ехал в поезде, со мной в купе ехали братья близнецы, или мне так показалось, и с ними была девушка . «Наша жена» – смеялись они. Она была красивая… Очень красивая. Строила мне глазки. Мы выпивали, а потом меня укачало, и я уснул. Это всё…

– Не расстраивайся. Это хороший знак то, что к тебе память возвращается. Значит рано или поздно, ты вспомнишь всё. Иди, спи. Утром подумаем, что дальше делать.

– А если это всё, что я смог вспомнить? Вообще – всё?

– Нет. Процесс восстановления начался. Всё вспомнишь, обязательно.

Постоялец не спал всю ночь. Из залы было слышно, как он ворочался, вздыхал, засыпал, просыпался, резко садился и снова ложился. Нина тоже спала плохо.

– Сейчас позавтракаем и поедем на вокзал. Может быть, ты там вспомнишь больше или тебя кто-нибудь вспомнит. Ведь ты вставал с поезда на вокзале нашего города?

– Наверное. Я не помню. Последнее, что помню, была мысль – укачало, как на море в шторм, аж тошнит.

– Ну, скорее всего эта троица накачала тебя наркотиками, поэтому отключился. А с дозой они переборщили, вот и потерял ты память.

Город был не большой, вокзал тоже был небольшой. Работали пара кассиров, дежурная по вокзалу, техничка убирала и вокзал, и перрон, и ухаживала за клумбами. Именно этим она сейчас и занималась – убирала увядшие цветы с клумбы.

– Что, касатик, очухался? – Засмеялась, увидев Нину со спутником.

– Вы меня знаете?

– Нет. Лично не знакома. Но видела, как друзья твои весёлые волокли тебя пьяного. Досталось им бедным – и сумки тащить, и тебя. Пить, милок, с умом надо, а то беда будет…

– А Вы не подскажете, когда это было? – Вступила в разговор Нина.

– Да, день не помню точно. Но ещё до похолодания дело было. Я вышла на работу вечером убираться, а то днём жарко было, вот и увидела, как сгружали его с поезда. У девчонки ещё сумка на плече мужская весела, спадала всё время. А что случилось то? Что-то потерял?

– Нет, нет. Всё нормально. То не друзья были, а попутчики. – Отозвался Бездомный.

– Видать, хорошие люди, если не бросили тебя в поезде, а помогли сойти.

– Да…Хорошие…

Они вышли на привокзальную площадь и направились к остановке троллейбуса, когда Нина заметила на одном из зданий вывеску – линейное отделение полиции.

– Послушай, может, зайдём всё же в полицию? Похоже ты не преступник, а жертва преступления. Может тебя родные, жена ищут, переживают? Ну, пошли?

Поколебавшись немного, он согласился.

Небольшой кабинет, несколько стульев, стол, шкаф. На стене весят какие-то инструкции, на окне стоит кактус, за столом сидит майор и что-то читает. Казённый кабинет, ничего лишнего.

– Можно?

– Да. Проходите, присаживайтесь. Майор Анохин. Что у вас случилось?– Представился, подняв голову от бумаг, и внимательно посмотрел на вошедшую пару. На мужчине его взгляд задержался чуть дольше.

– Понимаете в чём дело, товарищ майор, этот человек потерял память, не помнит ничего, кроме поезда и попутчиков. Мы пришли узнать, может кто-то его ищет?

Откинувшись на спинку стула, майор теперь рассматривал мужчину, не скрывая своего интереса.

Потом, открыл один из ящиков стола, посмотрел туда, наклонив голову, закрыл его.

– Так, что, Андрей Васильевич, совсем ничего не помните?

Мужчина подскочил, словно невидимая пружина сработала, как катапульта, выбросившая лётчика из падающего самолёта. Его лицо залила бледность, по лбу скатилась капелька пота, в глазах эмоции менялись с невероятной быстротой – радость, изумление, страх, облегчение.

Опустившись снова на стул, вытерев ладонью пот со лба, он посмотрел на Нину, словно ища поддержки. Она откликнулась – взяла его ладонь, слегка сжала.

– Расскажи. Всё расскажи, что помнишь, всё, что рассказывал мне. Не бойся, чего тебе бояться?

Андрей рассказал обрывки своих воспоминаний, закончив вопросом.

– Почему Вы назвали меня Андрей Васильевич?

Майор улыбнулся, достал со стола паспорт и протянул его, почему-то, Нине.

– Вы узнаёте человека на фото?

– Да… Белоусов Андрей Васильевич… Это же ты, смотри. И теперь ты не Иван Бездомный, а Андрей.

– Не повезло тебе Андрей. Ты познакомился с клофелинщиками. Мы за ними долго охотились, но они, очевидно, работали последнее время в другой области или просто затихли на время. Теперь вот, снова вынырнули, и ты стал их «уловом». Они забирают у человека всё, что можно продать. Документы выбрасывают, берут такси или снимают бомбил и уезжают из города. В прошлом году они двоих из нашего города обчистили. Подкладывают девчонку или наливают выпить за компанию, подсыпают дурь и ждут, когда клиент отключится. А дальше дело техники, как говорится. Узнаёшь?

Майор протянул Андрею три листа, на которых были нарисованы его попутчики.

– Узнаю… Только они были моложе и симпатичней, а девушка, вообще, красивой была. А тут…

– Это фоторобот со слов потерпевшего, он память, слава Богу, не потерял. А тебе вот не повезло. Но знаешь, у нас один предприниматель с прошлого года числится пропавшим без вести. Поехал в областной центр закупать товар, имел при себе крупную сумму денег и пропал. Есть подозрение, что это трио и на его дороге встретилось. Вот ему совсем не повезло… А память твоя, даст Бог, восстановится. Опиши мне своё приключение в поезде, что помнишь, на бумаге, оставь свои координаты, если надо будет с тобой связаться, забирай паспорт и – свободен. Заявлений о твоей пропаже ни от кого не поступало, я не получал ориентировку. Когда, дежурный по вокзалу принёс твой паспорт, найдя у урны на перроне, я подумал, что он просто утерян хозяином.

– Мама, когда злилась на меня в детстве, называла Андрей Василевич. Эта мелочь сейчас вот вспомнилась, а важное – не хочет. Почему так? – Сказал, прощаясь с майором. Тот в ответ пожал плечами.

Нина всю дорогу молчала. Андрей извинился, что пришлось в полиции оставить её адрес и номер телефона, для связи. Его будущее, по-прежнему, было туманным.

– Нина, помоги мне найти работу. Лечение закончилось, мне надо самому заботиться о себе.

– А что ты умеешь делать? – Женщина взяла его ладонь, внимательно рассмотрела, поворачивая.– Ты, очевидно, работник физического труда. Вон, мозоли до сих пор не сошли.

– Мне кажется… Если бы… Не знаю, как проверить свои догадки. Впрочем, мне сейчас любая работа сгодится.

– Хорошо, я подумаю, что можно сделать. Но я бы на твоём месте поехала домой, по адресу, указанному в паспорте. Там, в знакомой обстановке, ты бы вспомнил всё гораздо быстрее, мне кажется. Родные стены, родные люди.

– Да, наверное, ты права. Но сначала надо денег заработать на дорогу. Тебе долги вернуть, а потом можно и съездить. Только, если никто меня не ищет, то нет у меня никого, так думаю.

– Чего гадать на кофейной гуще? Поедешь и всё узнаешь. А со мной рассчитаешься за постой, когда разбогатеешь, договорились? – Нина видела, что в глазах у Андрея затеплилась улыбка.

– А если так и останусь бедняком?

– Ну, что делать? Спишу тебе долги, как неплатёжеспособному. – Улыбнулась в ответ.

Найти работу в небольшом городе не просто. Но Нина познакомила Андрея с нужными людьми и его взяли работать в строительную бригаду, которая делала ремонт в одном из зданий городской собственности. Год близился к завершению, и существовала реальная угроза не успеть освоить выделенные деньги, а это грозило штрафами строителям. Поэтому, приняв на работу ещё несколько человек, они вели работы в две смены. Среди вновь принятых, был и Андрей.

С Ниной они виделись теперь редко, не совпадали графики работы. Но Андрей старался готовить еду, и держать холодильник полным. Он решил, что это частичный вклад в оплату за постой.

Сегодня вечером они были дома оба. Ужинали неторопливо переговариваясь. За чаем Андрей спросил.

– Нина, я вот всё думаю – как ты могла незнакомого человека привести домой? А если бы это оказался убийца, насильник, вор?

– Но это оказался ты. – Улыбнулась она в ответ.

– Нет, я серьёзно – ты такая беспечная или бесстрашная?

Ей не нравился этот разговор. Отчасти от того, что она понимала всю опасность сложившейся тогда ситуации. А с другой стороны её обижало то, что указал на это человек, которого она спасала, рискуя.

– Я не знаю, почему так сделала тогда. Не знаю. Я была уверена, что тебе нужна помощь, пока улица не поглотила тебя окончательно. И я оказала тебе эту помощь. Не задумываясь об опасности.

– Ты всем её оказываешь?

– Нет, через одного. Тебе повезло. – резко встала из-за стола, убрала грязную посуду в раковину и направилась к себе в комнату. Но Андрей преградил ей дорогу.

– Ты не обижайся. Я просто боюсь за тебя, понимаешь? Не рискуй так больше, прошу тебя.

– Ага. У тебя буду разрешения на рисковые действия спрашивать.

– Нина!

– Да, пошёл ты…! – Оттолкнув Андрея, ушла к себе и до утра не выходила.

У неё был сложный характер. Сплав твёрдости с ранимостью, доброты с резкостью, прямолинейность с отходчивостью. Именно непростой характер не позволил ей создать семью. Не смогла простить измену парню, с которым встречалась несколько лет, которого очень любила. Не простила, не смотря на его искреннее раскаяние. Потом полюбила женатого, который после свиданий с ней, возвращался к жене и детям, а она ждала следующего свидания. Но так не могло продолжаться вечно и она, уволившись с работы, приехала в родной город ухаживать за больным отцом, с твёрдым намерением никогда больше не возвращаться в тот город и не встречать любовника. Постараться излечиться от этой любовной зависимости. И ей это удалось. Но годы летели, перевалило за тридцать, и о семье, любви, уюте, детях думалось всё меньше.

Днём, ведя приём в консультации и обслуживая вызовы на дому, она мысленно возвращалась к вчерашнему разговору, и во рту появлялся горький привкус разочарования. Домой идти не хотелось. Прогулявшись по магазинам, купила свой любимый парфюм, который появлялся в магазинах редко, но радости от приобретения не ощутила. Посидев на лавочке в сквере, наслаждаясь всеми красками, вернее их отсутствием, поздней осени, надышавшись влажным, пахнущим прелыми листьями воздухом, – медленно пошла домой пешком.

Отсутствие света в окнах своей квартиры, как и отсутствие в ней постояльца, не удивило, очевидно, он работает сегодня в вечернюю смену. Переодевшись, направилась на кухню ужинать. На обеденном столе лежала стопка денег и записка из одного единственного слова – «прости».

Опустилась на табурет. «Дурак,…