WTF? Гид по бизнес-моделям будущего

Tim O'Reilly

WTF?: What's The Future and Why It's Up to Us

© 2017 by Tim O'Reilly. All rights reserved

© Перевод на русский язык, Буравчикова Л., 2018

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019

Предисловие: экономика WTF?

Этим утром на кухне я дал устное указание устройству стоимостью $150 проверить, прибудет ли мой рейс вовремя, и попросил его вызвать Lyft, чтобы добраться до аэропорта. Спустя несколько минут машина появилась, и мой смартфон издал сигнал, чтобы оповестить меня о ее прибытии. А спустя несколько лет, возможно, эта машина сможет прекрасно обойтись и без водителя. У того, кто видит все это впервые, есть все основания воскликнуть: «Что за черт?» Иногда «что за черт» – выражение удивления. Но множество людей, читая новости о таких технологиях, как искусственный интеллект и беспилотные автомобили и дроны, испытывают чувство сильного беспокойства и даже тревоги. Они переживают, будет ли у их детей работа или же все рабочие места заберут роботы. Они тоже восклицают: «Что за черт?», но с совершенно другой интонацией. Как бранное выражение.

Удивление вызывают телефоны, которые советуют лучший ресторан поблизости или самый быстрый маршрут до работы; искусственный интеллект, который транслирует последние новости или рекомендует докторов; 3D-принтеры, которые делают протезы для людей; редактирование генома, которое способно исцелить болезнь или оживить вымершие биологические виды; новые формы корпоративной организации, которые мобилизуют тысячи рабочих таким образом, что клиенты могут запросить услуги одним нажатием кнопки в приложении.

Чувство тревоги вызывает страх, что роботы и устройства с искусственным интеллектом займут рабочие места, окажутся более выгодны своим владельцам, а бывшие работники среднего звена превратятся в представителей низшего класса; беспокойство за десятки миллионов рабочих мест здесь, в Соединенных Штатах, где платят ниже прожиточного минимума; малопонятные финансовые инструменты и алгоритмы поиска прибыли, которые способны уничтожить всю мировую экономику и оставить миллионы людей без крыши над головой; «общество слежки», которое фиксирует каждое наше движение и хранит эту информацию в корпоративных и государственных базах данных.

Все прекрасно, все ужасно, и все происходит слишком быстро. Мы очертя голову несемся к модели мира, сформированной под влиянием технологий, которых мы не понимаем, и у нас есть множество причин для страха.

Что за черт? Google AlphaGo, программа с искусственным интеллектом, обыграла лучшего игрока в мире среди людей в го. Многие специалисты предсказывали, что это событие наступит по меньшей мере через двадцать лет – пока это не случилось в 2016 году. Если AlphaGo смогла появиться на двадцать лет раньше, что еще может поразить нас раньше, чем мы того ожидаем? Для начала: ИИ компьютера Raspberry Pi стоимостью 35 долларов победил тренера ведущих летчиков-истребителей ВВС США в симуляторе реального боя. Крупнейший в мире хедж-фонд объявил, что хочет, чтобы ИИ принял на себя три четверти управленческих решений, включая прием на работу и увольнение. По оценкам исследователей из Оксфордского университета, до 47 % выполняемых людьми задач, включая множество обязанностей белых воротничков, всего через двадцать лет могут быть выполнены машинами.

Что за черт? Uber оставила без работы множество таксистов, заменив их обычными людьми, которые предлагают подвезти на своих собственных машинах, и создав миллионы рабочих мест с неполной занятостью по всему миру. Кроме того, в конечном итоге компания Uber намерена заменить и этих водителей на полностью автоматизированные транспортные средства.

Что за черт? Не владея ни единым гостиничным номером, компания Airbnb предлагает путешественникам больше номеров, чем некоторые крупнейшие гостиничные сети в мире. В Airbnb работает меньше 3000 сотрудников, а в Hilton – 152 000. Новые формы корпоративной организации вытесняют компании, использующие лучшие наработки, которым всю жизнь следовали ведущие представители деловых кругов.

Что за черт? Алгоритмы социальных сетей, возможно, повлияли на результаты президентских выборов в 2016 году в США.

Что за черт? В то время как новые технологии делают некоторых людей очень богатыми, доходы обычных людей не меняются. Впервые в развитых странах проявилась тенденция – дети зарабатывают меньше, чем в свое время их родители.

Что общего между ИИ, беспилотными автомобилями, предоставлением услуг по требованию и неравенством доходов? Эти явления сообщают нам, громко и четко, что нас ждут большие перемены в работе, бизнесе и экономике.

Но наше понимание того, что будущее станет кардинально иным, не означает, что мы действительно знаем, как оно будет развиваться или когда какие процессы будут запущены.

Возможно, восклицание «Что за черт?» на самом деле переводится как «Что нас ждет в будущем?». Куда приведет нас развитие технологий? Изумит ли оно нас или ужаснет? И, что самое важное, какова наша роль в моделировании этого будущего? Какие решения нам нужно принять сегодня, чтобы они способствовали созданию мира, в котором мы хотим жить?

Всю свою карьеру я был ИТ-пропагандистом, издателем книг, организатором конференций и инвестором, который бился над подобными вопросами. Моя компания O’Reilly Media работает над идентификацией важных инноваций и распространением информации о них, над усилением их влияния и ускорением их внедрения. И мы всегда пытались предупредить о том, что неправильное понимание того, как технологии меняют правила бизнеса или общества, ведет нас по ложному пути. Мы наблюдали многочисленные взлеты и падения технологий и видели, как компании, казавшиеся непобедимыми, становятся неактуальными, в то время как технологии, которые на ранней стадии никто не воспринимал всерьез, продолжали менять мир.

Если заголовки – это все, что вы читаете, возможно, у вас сложилось ошибочное мнение, будто ключом к пониманию того, какие технологии действительно важны, является тот факт, насколько высоко инвесторы оценивают компанию. Мы постоянно слышим, что Uber стоит 68 миллиардов долларов, что больше, чем General Motors или Ford; Airbnb стоит на 30 миллиардов долларов больше, чем Hilton Hotels, и почти столько же, сколько Marriott. Столь огромные цифры могут создать видимость несокрушимости компаний и того, что они уже добились успеха. Но только после того, как бизнес становится прибыльным, а не субсидируемым инвесторами, мы можем быть уверены, что компания уже никуда не денется. Ведь и спустя восемь лет с момента своего основания Uber продолжает ежегодно терять по 2 миллиарда долларов в погоне за статусом компании мирового масштаба. По сравнению с этой суммой потери таких компаний, как Amazon, кажутся ничтожными (за первые пять лет компания Amazon потеряла 2,9 миллиарда долларов, прежде чем в 2001 году получила свою первую прибыль). Теряет ли компания Uber деньги, как компания Amazon, которая стала чрезвычайно успешной, преобразовавшей розничную торговлю, издательское дело и вычислительные процессы в рамках предприятий, или как одна из моделей интернет-компаний, которой суждено потерпеть неудачу? Является ли энтузиазм ее инвесторов признаком коренной перестройки характера работы или признаком инвестиционной мании, подобной той, что предшествовала банкротству интернет-компаний в 2001 году? Как нам понять разницу?

Понятно, что стартапы, оцененные более чем в миллиард долларов, привлекают много внимания, тем более после того как в Кремниевой долине им присвоили новый термин: компании-единороги. Журнал Fortune начал вести список компаний с таким высоким статусом. Новостной сайт Кремниевой долины TechCrunch постоянно обновляет список «Лидеров среди единорогов».

Но даже если эти компании добьются успеха, они, возможно, не станут самым надежным проводником в будущее. В O’Reilly Media мы научились улавливать самые разные сигналы, наблюдая за новаторами, которые прежде всего подарили нам Интернет и открытое программное обеспечение, которые сделали это возможным. Они сделали то, что сделали, из любви и из любознательности, а не из желания сколотить состояние. Мы увидели, что такие радикально новые отрасли возникают не тогда, когда творческие предприниматели встречаются с венчурными капиталистами. Они начинаются с людей, увлеченных, казалось бы, невероятными идеями.

Те, кто меняет мир, – это люди, которые преследуют «единорога» совершенно иного вида, гораздо более важного, чем тот, что оценивается в миллиард долларов в Кремниевой долине (хотя некоторые из них также будут очень высоко цениться). Это подлинный прорыв, который, случившись в один прекрасный момент, становится настолько повсеместным явлением, что в конечном итоге воспринимается как нечто обыденное.

Том Стоппард красноречиво описал такой вид «единорога» в своей пьесе «Розенкранц и Гильденстерн мертвы»:

«Человек, прерывающий свое путешествие из одного места в другое в третьем месте, лишенном названия, отличительных признаков, населения и вообще значения, видит единорога, который пересекает его тропинку и исчезает… «Господи, – восклицает другой человек, – должно быть, я сплю, потому что, кажется, я видел единорога». В этот момент добавляется размерность, которая придает происходящему крайне тревожный оттенок. Третий же свидетель, вы же понимаете, не добавляет дополнительной размерности, а как бы растягивает ее, делает ее тоньше; а четвертый свидетель – еще тоньше, и чем больше свидетелей, тем скорей событие становится столь же тонким, как реальность, или тем, что называется общественным мнением».

Сегодня мир полон вещей, которые когда-то заставляли нас восклицать «Что за черт?», но сейчас они уже уверенно становятся частью повседневной жизни.

Операционная система Linux была «единорогом». Казалось просто невозможным, что децентрализованное сообщество программистов может создать операционную систему мирового класса и отдать ее бесплатно. Теперь ею пользуются миллиарды людей.

Всемирная паутина была «единорогом» несмотря на то, что она не сделала Тима Бернерса-Ли миллиардером. Я помню, как, демонстрируя работу Всемирной паутины на конференции по технологиям в 1993 году, я нажал на ссылку и сказал: «Эта фотография только что пришла по Интернету из Гавайского университета». Люди не поверили в это. Они решили, что мы это выдумали. Теперь все знают, что можно кликнуть по ссылке, чтобы в любой момент найти любую информацию.

Карты Google были «единорогом». Недавно в автобусе я видел, как один старичок показывал другому, как маленькая голубая точка в Картах Google следует за нами по мере движения автобуса. Новичок в этой технологии был поражен. Большинство из нас теперь считает обычным, что наши телефоны точно знают, где мы находимся, и не только могут шаг за шагом точно проложить маршрут к месту нашего назначения – на машине, на общественном транспорте, на велосипеде или пешком, – но также могут найти рестораны или заправочные станции поблизости или сообщить нашим друзьям наши координаты в режиме реального времени.

Изначально, еще до появления App Store годом позже, iPhone был «единорогом», полностью изменившим рынок смартфонов. Как только вы испробовали технологию касания и прокрутки экрана и поняли, насколько это просто по сравнению с крошечной клавиатурой, пути назад не было. Изначально сотовый телефон до эпохи смартфонов сам по себе был «единорогом». Как и его предшественники, телефон и телеграф, радио и телевидение. Мы забываем. Мы быстро забываем. И мы забываем все быстрее по мере роста темпов появления инноваций.

Личные помощники, управляемые ИИ, такие как Alexa интернет-магазина Amazon, Siri фирмы Apple, Google Assistant и Microsoft Cortana – «единороги». Uber и Lyft тоже «единороги», но не из-за их стоимости. «Единороги» – это те приложения, которые заставляют нас воскликнуть «Что за черт?», в хорошем смысле.

Помните ли вы, как впервые поняли, что можете получить ответ практически на любой вопрос с помощью быстрого поиска в Интернете или что ваш телефон может проложить для вас маршрут в любое место? Как это казалось круто, прежде чем вы начали считать это обыденным? И как быстро вы перешли от восприятия этого как должного к жалобам в случае не совсем корректной работы?

Слой за слоем мы добавляем новые виды магии, которые медленно растворяются в обыденности. Подрастает целое поколение, которому кажется, что нет ничего особенного в том, чтобы заказать такси или еду при помощи смартфона, или купить что-либо на Amazon и получить свою покупку через пару часов, или сказать что-нибудь персональному помощнику с искусственным интеллектом на своем устройстве и ждать от него ответа.

Именно такому виду «единорогов» я посвятил свою карьеру в сфере технологий.

Итак, каковы отличительные признаки настоящего «единорога» этого удивительного вида?

Сначала это кажется невероятным.

Это меняет устройство мира.

Это приводит к появлению экосистемы новых услуг, рабочих мест, бизнес-моделей и отраслей.

Мы говорили о «поначалу невероятной» составляющей. Как насчет изменения мира? В ответ на вопрос «Кем бы Вы хотели, чтоб стали Ваши клиенты?» Майкл Шредж пишет:

«Успешные новаторы не просят покупателей и клиентов делать что-то по-другому; они просят их стать кем-то другим… Успешные новаторы предлагают пользователям принять или, по крайней мере, свыкнуться – с новыми ценностями, новыми навыками, новым поведением, новой лексикой, новыми идеями, новыми ожиданиями и новыми устремлениями. Они меняют своих клиентов».

К примеру, Шредж отмечает, что компания Apple (а теперь и Google, и Microsoft, и Amazon) предлагает своим клиентам «стать теми людьми, которые не будут думать дважды, прежде чем поговорить со своим телефоном как с разумным слугой». Конечно, уже существует новое поколение пользователей, которые не задумываясь произносят:

«Сири, зарезервируй мне столик на двоих на шесть вечера в Camino». «Алекса, сыграй мне Ballad of a Thin Man».

«ОК, Google, напомни мне купить смородину в следующий раз, когда я буду в магазине Piedmont Grocery».

Корректное распознавание человеческой речи само по себе сложно, но восприятие с последующим выполнением запрашиваемых сложных действий – для миллионов пользователей одновременно – требует невероятной вычислительной мощности, предоставляемой крупными центрами обработки данных. Эти центры обеспечивают все более сложную цифровую инфраструктуру.

Что касается Google, чтобы напомнить мне, чтобы я купил смородину в следующий раз, когда я пойду в свой местный супермаркет, он должен всегда знать, где я нахожусь, отслеживать конкретное место и сделать напоминание, опираясь на эти данные. Что касается Siri, чтобы забронировать мне столик в Camino, она должна знать, что Camino – это ресторан в Окленде и что он открыт сегодня вечером, и она должна поддерживать функцию переговоров между устройствами, чтобы мой телефон мог сделать запрос на столик через систему ресторанного бронирования при помощи такого сервиса, как OpenTable. А затем она может обратиться к другим сервисам, на моих устройствах или в облаке, чтобы добавить уведомление о резервировании в мой календарь или чтобы уведомить друзей, чтобы уже другой электронный помощник смог напомнить всем нам, что пришло время отправиться на ужин.

Кроме того, существуют оповещения, о которых я не просил, например предупреждения Google:

«Выходите из дома сейчас, чтобы добраться до аэропорта вовремя. 25-минутная задержка на Бей Бридж».

Или:

«Впереди пробка. Существует более быстрый маршрут».

Все эти технологии являются аддитивными и вызывают привыкание. Когда они объединяются друг с другом и накладываются друг на друга, они становятся все более мощными, все более волшебными. Как только вы привыкаете к какой-то новой суперсиле, жизнь без нее будет казаться такой, как если б ваша волшебная палочка снова превратилась в обычную палку.

Эти сервисы были созданы людьми-программистами, но все чаще для их разработки будет применяться искусственный интеллект. Это страшное для многих людей слово. Но это следующий шаг в развитии «единорога» от удивительного к обыденному. Хотя термин «искусственный интеллект», или ИИ, предполагает по-настоящему автономный интеллект, мы далеки от этой возможности. ИИ по-прежнему остается инструментом, находящимся под управлением человека. Характер этого управления и то, как мы должны его использовать, является ключевой темой этой книги. ИИ и другие технологии-«единороги» имеют потенциал к формированию лучшего мира, подобно технологиям первой промышленной революции, обогатившим общество такими новациями, которые два столетия назад и представить было невозможно. ИИ по сравнению с предыдущими методами программирования представляет то же самое, что двигатель внутреннего сгорания относительно парового. Это гораздо более универсальный и мощный инструмент, и со временем мы расширим сферу его использования.

Используем ли мы его для создания лучшего мира? Или с его помощью мы еще больше усугубим худшие черты современного мира? Похоже, до сих пор в вопросе «Что за черт?» преобладают оттенки тревоги.

«Все прекрасно», и все же мы очень напуганы. Шестьдесят три процента американцев считают, что занятость стала менее стабильной, чем двадцать-тридцать лет назад. В соотношении два к одному люди убеждены, что там, где они живут, трудно найти хорошую работу. И многие из них обвиняют в этом развитие технологий. В новостях нам постоянно говорят, что в будущем все более умные машины будут выполнять все больше работы за людей. Боль уже ощущается.

Впервые прогноз ожидаемой продолжительности жизни в Америке действительно снижается. А территории, когда-то бывшие ее богатыми промышленными центрами, слишком часто приходят в упадок.

Ради всех нас мы должны выбрать другой путь.

Сокращения рабочих мест и экономического потрясения можно избежать. Имеет место серьезная деградация воображения, и это во многом определяет современную экономику. На каждого Илона Маска, который хочет перестроить мировую энергетическую инфраструктуру, создать революционно новые виды транспорта и отправить людей на Марс, приходится слишком много компаний, которые попросту используют технологии для сокращения издержек и для того, чтобы их акции росли в цене, обогащая тех, кто имеет возможность инвестировать в финансовые рынки за счет все увеличивающейся группы людей, которые никогда не будут в состоянии этого сделать. Политики выглядят беспомощно, поскольку полагают, что курс развития технологии – это процесс скорее неконтролируемый, чем нуждающийся в упорядочивании.

И это подводит меня к формулировке третьей характеристики истинных «единорогов»: они создают ценность. Не только финансовую ценность, но и ценность для общества в реальном мире.

Рассмотрим чудеса прошлого. Можем ли мы перемещать товары столь же легко или быстро без использования современного землеройного оборудования, позволяющего прокладывать тоннели сквозь горы или под городами? Объединенная суперсила людей и машин дала возможность построить города, в которых проживают десятки миллионов людей, позволила крохотной части нашего населения производить продукты питания, которыми питаются все остальные, и создать множество других чудес, которые сделали современный мир самым процветающим в истории человечества.

Технологический прогресс собирается отнять наши рабочие места! Да. Так было всегда, и это действительно дезориентирует и причиняет боль. Но он будет и создавать новые виды рабочих мест. История учит нас, что технология убивает профессии, но не убивает рабочие места. Мы найдем, над чем работать, мы будем делать то, чего раньше не могли, а теперь – при помощи сегодняшних удивительных технологий – можем.

Возьмем, к примеру, лазерную офтальмологию. Я был практически слепым без очков с толстенными стеклами. Двенадцать лет назад зрение исправил мне хирург, который никогда не смог бы справиться с этой задачей без помощи робота и который теперь может сделать то, что ранее было невозможно.

После более чем сорока лет ношения очков, настолько сильных, что без них я был абсолютно беспомощен, я смог ясно видеть самостоятельно. Я продолжал повторять сам себе и несколько месяцев спустя: «Я вижу своими…