Я нашепчу тебе будущее (СИ)

Глава 1

Изабелла

— Как интересно… — прошептал он, поглаживая большим пальцем мою нижнюю губу.

У меня возникло желание прикусить его палец, а потом прижаться, как делала раньше, но я понимала, что этого нельзя делать.

Я смотрела в его холодные тёмно-серые глаза, которые просто прожигали меня. В его взгляде не было никаких эмоций, он просто изучал моё лицо, словно искал что-то в нём. Может, ответ на вопрос. Я, конечно, предполагала, что это за вопрос, но озвучить его была не в силах. У меня скрутило низ живота, сердце бешено застучало, а в горле встал ком. Он всё так же использовал ту туалетную воду, от которой у меня колени подгибались, а в сочетании с запахом сигарет — просто сводили меня с ума. Я понимала, что он должен был измениться, но почему в нём столько напряжённости и жестокости?

— Что именно? — спросила я, заставив себя проглотить комок страха. Не отводя своих глаз от его.

— Ты и правда похожа на мою покойную жену, сперва даже глазам своим не поверил, — сказал он спокойным и равнодушным тоном, затем сделал паузу.

Меня словно ледяной водой окатили. Покойная жена? Как?! Почему?

— Скажу кое-что сразу. Не думай, что это тебе поможет. Я не буду делать тебе поблажек. Тебя посоветовал мой партнёр Артур, и советую оправдать его слова. Что ты умеешь? Резюме у тебя прекрасное. Я читал, но хочу услышать всё от тебя.

— Составление еженедельных и месячных отчётов по общим показателям фирмы. Подготовка собственного отчёта по рискам, дырам в новых финансовых проектах. Помогала руководительнице, грубо говоря, была её правой рукой. Это самое основное, — подытожила я спокойно.

— Очень хорошо, — сказал он, отходя от меня, — функционал будет тот же, и ты будешь подчиняться только мне. Доказывать свою профпригодность будешь лично мне, кабинет будет смежным с моим.

— Хорошо. Однако не понимаю: почему я? — спросила я, выдохнув ему вслед.

Я посмотрела на его спину, любуясь и вспоминая, какой он там под одеждой.

— Потому что Артур сказал, что ты лучшая среди всех по проектам, которые вела. Это так, я всё изучил, но тебе придётся следовать правилам.

— Хорошо, спасибо, что заметили меня. Какие правила?

— Молодец, хорошо умеешь льстить и вовремя переходишь к правильным вопросам. Умная, это хорошо… Значит, проблем не будет, — сказал он и улыбнулся уголком губ, но от этой улыбки у меня прошла дрожь по спине. — Значит так, запоминай. Первое — это моя компания, я здесь — царь и бог, моё слово — закон, и я не потерплю неповиновения. Я сказал, а ты сделала.

— А если вы ошибаетесь? — спросила я, а он повернулся и приподнял бровь.

Я знаю, что сейчас огребу, но не могла не задать этот вопрос. Последовала пауза, которую сама и прервала.

— Вы не бог, и можете принять неверное решение. И раз уж вы хотите сделать меня своим помощником, я должна говорить и сообщать, если у меня есть сомнения.

— Хм, а ты с характером, это уже хорошо, не дрожишь от одного моего вида. Лично мне можешь сказать, но если откроешь рот при всех — будешь жестоко наказана. Моё слово — закон, и мои решения не поддаются сомнениям, поняла?

— Поняла, — сказала я и кивнула.

— Замечательно, поехали дальше. Правило номер два — на весь следующий год ты можешь забыть о личной жизни. Никаких мужчин, никаких свиданий и никакого секса. В твоей жизни будет только один мужчина — я. Я могу выдернуть тебя среди ночи, потому что так хочу, а ты подчиняешься и делаешь то, что я хочу. Ты принадлежишь мне с головы до ног. Ясно?

Мне было одновременно приятно слышать, что принадлежу ему, и в то же время было чёткое ощущение, что я ничуть не больше вещи. И это просто бесило. Хотя прекрасно понимала, что сейчас я для него никто, и зовут меня никак.

— Но у меня… — начала я, чтобы высказать недовольство, но он перебил.

— Ребёнок? Мальчик пяти лет, которого зовут Марк… Да. Наймешь няню, зарплата будет позволять. Если что-то не нравится — можешь убираться. Но куда ты пойдёшь? Квартиру оплачивает компания, другой работы у тебя нет, куда ты денешься с пятилетним ребёнком на руках? У тебя что, есть в такой ситуации право выбора?

Всё это он говорил холодно, в тоне была жестокость, ни одного намёка на сострадание. Только жестокость и холодный расчёт — всё, что ему удобно.

— Нет, мне некуда идти… — тихо ответила я и смирилась с ситуацией.

— Тогда просто прими правила игры. И не зли меня, ничем хорошим для тебя это не обернётся.

— Я поняла.

— Хорошо, умная девочка. Третье — не смей прикасаться ко мне без разрешения. Я могу делать всё, а ты ничего без моего разрешения. На всех мероприятиях будешь со мной, и основная твоя задача — сделать так, чтобы все подумали, особенно женщины, что я тебя трахаю, даже если это не так.

— То есть, спать со мной вы не будете? — констатировала я.

А у самой на душе такой гадюшник. Вот он, на расстоянии вытянутой руки, а я даже прикоснуться к нему не могу. Мне перекрыли весь кислород, так меня решили наказать? Это самая изощренная пытка, моё тело и душа всё ещё помнят, каково быть с ним. А сейчас…

— Я этого не говорил, — сказал он, и меня как молнией ударило. — Но неужели ты так хочешь оказаться подо мной? Один взгляд на меня, и уже готова свои ноги раздвинуть? Теряешь баллы в моих глазах.

— Не надо меня сравнивать с вашими шлюхами, — ледяным тоном ответила я, хоть и люблю, но чувство собственного достоинства я топтать не намерена. — Вы запрещаете отношения, секс… Говорите, что вы должны быть единственным мужчиной в моей жизни, плюс ваше заявление о няне, ещё и выдёргивание меня в любое время суток. Как я должна расценивать это? Вам стало скучно, вы решили попить кофеёк в час ночи и поговорить о проблемах мира сего? Что-то смутно в это верится.

— О! Так ты у нас не только умная, но и с характером. А это будет очень весело. А теперь раздевайся, — сказал он таким тоном, словно попросил ему ручку принести.

— Простите, что? — спросила я, подавившись воздухом.

— У тебя со слухом плохо? Я сказал раздеваться. Хочу понять, что скрывается за этим видом монашки. Передо мной словно стоит не красивая тридцатилетняя женщина в полном расцвете сил, а женщина, собирающаяся выходить на пенсию. Хочу посмотреть, с чем предстоит работать, и можно ли привести тебя в нормальный вид.

— Нет! — ответила я, схватившись за блузку.

Мне хотелось сбежать, не хочу, чтобы он видел тело, только не тот, кем он является сейчас. Я специально старалась спрятаться, чтобы не было особого интереса, а сейчас услышала это холодное и бездушное «раздевайся». Не хочу! Не так!

— Вот как? Хм, значит, по-хорошему не получится, ну, давай по-плохому, — сказал он и шагнул ко мне.

Схватил за руку, дёрнул на себя, а потом, развернув, прижал спиной к столу. Я упёрлась второй рукой ему в грудь. Он посмотрел на мою ладонь и нехорошо улыбнулся.

— Я же сказал, что меня нельзя трогать без разрешения. А ты всё же нарушаешь правила. Придётся наказать…

Мне очень не понравилась улыбка, он свободной рукой взял меня за руку на его груди, поднял над головой ко второй и, зафиксировав меня в таком положении, начал расстёгивать пуговки на моей блузке. Я попыталась дёрнуться, но это оказалось бесполезным действием. Мои попытки высвободиться только веселили его. Мужчина не сводил с меня взгляда и освобождал пуговку за пуговкой. Когда те закончились, он взялся за молнию на моей юбке и ловко расстегнул её.

— О-о-о-о… — протянул он и улыбнулся. — А под этим скрывается очень хороший материал. Толк в нижнем белье знаешь. И почему же так одеваешься, словно прячешь себя? У тебя прекрасные исходные данные.

— Не надо… — проскулила я.

Не хотелось, чтобы он прикасался ко мне таким образом, словно собирается надругаться.

— Я не собираюсь тебя трахать, пока что… Так что успокойся, мой член надо заслужить. А ты пока ничего такого не сделала, выдохни. Завтра поедем тебя одевать, а пока свободна. Иди в кадры, тебя оформят.

На этих словах он отпустил меня и отошёл, а я осталась лежать на столе с расстёгнутой блузкой и снятой юбкой. Пришло осознание, что он совсем меня забыл, его руки и глаза совсем забыли. Захотелось зарыдать. Но я заставила себя встать и, не подав вида, одеться, но меня снова ждал сюрприз.

— Если будешь выполнять мои требования как следует, то будешь получать вознаграждения: деньги, подарки, украшения или косметику, что там сама захочешь.

— Нет, мне этого не надо.

— А чего ты хочешь?

— Желание, — выдала я спустя время, одевшись, — не помнишь меня… Значит, придется напомнить и свести с ума снова. Только теперь буду настоящая я.

— Что? — спросил он удивленно.

***

Клим

После гибели Марии прошло шесть лет. Я выжил из России всю паутину Луки, которую он тут создал. Шаг за шагом уничтожил весь его здешний авторитет, и теперь искал тех, кто был виновен во всём этом, но не мог найти. Мне не давало покоя — почему всё слишком чисто? Почему Стив приехал лично? Почему, блядь, всё произошло именно так?!

Оставшиеся нити я так и не смог обнаружить, словно их очень хорошо подчистили, опережая мои действия. Словно кто-то очень хорошо меня знал… Первый год был ужасным, я просто подыхал без неё. Меня мучили кошмары, в которых видел её лицо, и я был счастлив рядом с ней, у нас были дети. Да, это являлось моим личным адом, я постоянно видел это во сне, и начинал ненавидеть эту жизнь где её нет.

Но меня держало на этой земле неутолимое чувство мести, я хотел добраться до Луки и убить собственными руками суку, но это оказалось не так просто. У него чересчур большая власть, слишком большое влияние, и он — весомая фигура в криминальном мире. Даже сейчас, когда я подорвал его авторитет, он всё ещё очень опасен и точит свои зубы, чтобы вцепиться в мою глотку.

На третий год жизни я как-то смирился, смог взять себя в руки и волочить своё существование без неё. Я не вёл затворнический образ жизни и не был святым. Я спал с женщинами, если они хоть чем-то напоминали мне её, но и тут со временем понял, что так только делаю больнее. И вот я совсем решил отпустить, потому что стоило двигаться дальше. И хоть я прекрасно знал, что больше так не полюблю, но зная её, она бы очень злилась, если бы я похоронил себя заживо. И именно в этот момент Артур предложил мне специалиста, которого я очень искал — аналитика высшей квалификации с живыми мозгами. Когда я открыл её личное дело, то чуть не подавился. Хотя, правильнее сказать, у меня перед глазами всё потемнело, потому что с фотографии на меня смотрела женщина, которая очень походила на мою жену, да что там говорить, она словно была её близнецом!

— Что это?! — возмутился я тогда в трубку Артуру, практически рыча. — Ты что, решил подложить под меня чёртову копию? Подделку?! Ты, блядь, совсем охуел, Артур?!

— Ты чего рычишь? — спокойно спросил друг. — Она очень хороша, ты просил лучшего специалиста — я дал. Чего бесишься?

— Она похожа на мою покойную жену как две капли воды! Тебя это не смущает?! Как мне с ней работать?!

— Молча! — рявкнул друг. — Ты просил лучшего специалиста, я дал! Чего ноешь как ребёнок?! Если не можешь абстрагироваться — это твои личные половые трудности!

— Блядь! Сука! — матерился я. — Она настолько хороша?!

— Открой почту, я прислал тебе файл, просто посмотри, — уже спокойно сказал он.

Я сделал, как он просил, и мои глаза полезли на лоб. Я прилип к монитору, потому что там был подробнейший отчёт и просчёт по проекту «Авалон» — тендер на строительство гостиницы, который мы недавно выиграли. Там было просчитано всё: приведены варианты нескольких видов затрат, смет, все риски при возможной экономии на строительных материалах, а также возможные убытки, которые мы можем понести в случае того или иного развития событий.

— Это что?! — охреневшим голосом спросил я. — Как это возможно?! Для этого используют целый отдел! Ты мне хочешь сказать, что она сделала всё это в одиночку?!

— Да, она считает это самостоятельно, а вместо целой команды у неё есть эксель[1] с прописанными макросами. Она предпочитает работать в одиночку, говоря, что просчитывать всё самой легче, чем потом проверять за кем-то. Она лучшая, Клим, не будь дебилом, возьми её на работу. Ты не пожалеешь, она — твоя уточка, несущая золотые яйца.

— Или заноза в заднице!

— А может, головная боль твоего члена? — смеясь, спросил Артур, а я просто тяжело выдохнул.

Она явно станет моей головной болью. Не принять помощь друга я не могу, это будет просто неуважение к его труду. Но мне никто не запрещал выжить её. Раз он решил подложить под меня эту девицу, то будем обращаться соответственно. Я её ещё не знаю, но она меня дико бесит, и нежничать не буду, по крайней мере, я так думал…

Прикосновение пальцем к её губам вызвало во мне странное чувство. Я захотел её поцеловать. Впервые за последние шесть лет я захотел снова ощутить вкус поцелуя. Почему?!

Тело отреагировало против моей воли, я захотел её. Нагнуть там, в своём кабинете над столом, и отодрать. Сперва я подумал, что она хочет оказаться подо мной, но этот вызов в её глазах, ледяной тон и эта сила духа — отрезвили меня. Во мне проснулся хищник, захотелось поиграть… Загнать в такие условия, что ад курортом покажется, и она сразу сдастся, но нет. Даже когда я озвучил правила, она их приняла, и по глазам увидел, что вызов принят.

Тоже решила поиграть, сучка?! Ну давай, посмотрим, кто кого! На мой приказ раздеться она отреагировала категорическим нет. Как целка, ей-богу. Что строить из себя невинность?! Ребёнок от поцелуев не рождается, с неба не сваливается. Значит трахалась, и делала это от души.

Меня поразило то, что при своей эффектной внешности она одевается так, словно хочет спрятать себя. Чёрные волосы, как уголь, и светлая кожа — очень красивый контраст. Пронзительные зелёные глаза с некой примесью другого цвета, наверное, голубого… Прямой нос, чёткий овал лица, правильные ровные черты, словно её вытачивали из камня, красивая форма губ, можно сказать, чувственная. Одним словом — красивая жгучая брюнетка, только вот фигуру она прячет, возникает вопрос: зачем? Мне стало очень интересно, что же она такого там прячет, поэтому не отказал себе в удовольствии раздеть её, не без применения силы, правда.

Но то, что я увидел там под всеми этими вещами монашки, порадовало глаз. Она не обладала фигурой супер модели, осиной талией или силиконовой грудью. Обычное тело, но настоящее, что не могло не радовать. Красивые округлые бёдра, на которых красовалось кружево чулок, красивое нижнее бельё бежевого цвета. Округлый мягкий живот — всё же рожавшая. Красивая полная грудь, как раз прекрасно ляжет в мою ладонь… Она куда красивее и аппетитнее, чем все девчули в офисе. Одна моя секретарша чего стоит! Высокая и худая, хотя сама считает себя стройной и эффектной блондинкой, которая сведёт всех с ума. Небольшая грудь, слегка округлая задница, длиннющие ноги, но худющая, не в моём вкусе. Носит блузки с глубоким декольте и короткие юбки в надежде, что я накинусь на неё и оттрахаю прямо на своём столе.

Как представлю её тощий зад на моём столе, так плеваться охота. Вот что за мода пошла?! Сушёная вобла — это красиво! Это последний писк моды! Тьфу, блин! Мы в людях ищем то, чего не хватает в нас. Я со спортивным и подтянутым телом, потому что занимаюсь в зале и тягаю железо, и всё же не особо фанатею от перспективы держать в объятьях женщину, которая имеет прокаченные мышцы тела. Я не спорю, упругость и подтянутость для меня важны, но вот мне не нравится прикасаться к той же самой спине и чувствовать под пальцами твёрдые мышцы. Женщина должна быть мягкой, и не подражать мужчине. Есть и любители наоборот — тот же Стрежев, владелец страховой фирмы. Жирная свинья, сперва заходит его живот, а потом он. Этот любит рядом с собой «стройняшечек», ноги от ушей, и обязательно с модельной внешностью. И как только они соглашаются с ним спать? Как не противно раздвигать ноги перед этой свиньёй? Он же весит под двести килограмм, третьим подбородком трясёт как козёл бородой. Страшная одышка, жрёт и пьёт как настоящий хряк. Любит развлекаться с проститутками. Господи, смотрю на него и — блевать охота.

Пока размышлял и стоя курил у окна, не заметил, что закончился обед, а я так и не ел. Изабелла пошла в кадры и с завтрашнего дня приступает к обязанностям. Ах, да, точно! Надо её приодеть, мне серая мышь рядом не нужна, хочу видеть эффектную жгучую брюнетку, чтобы всех вокруг эрекцией накрывало, и они слюнями исходились, а я просто держал её рядом на поводке. Собака на сене? Да, ни себе, ни людям, но мне, если честно, плевать, я хочу посмотреть кто кого. Сломается, или её дух силён, и она сможет работать со мной.

Беру телефон и набираю номер знакомого. Он у нас любитель моды, и держит свою сеть ателье, метросексуал хренов. Его часто принимают за педика, хотя у него есть жена и двое детей. Просто повёрнутый на красоте и стиле.

— Клим! — слышу голос Романа. — Какими судьбами? Чем могу помочь?

— Надо из пенсионерки сделать сногсшибательную женщину, исходный материал прекрасен, нужна красивая обёртка, да такая, чтобы даже у меня челюсть с полом поцеловалась, и каждый второй захотел натянуть её на член по самые гланды.

— Ого! Вот это запрос… Не вопрос, приводи свою пенсионерку, сделаем из неё дикую кошку! Да такую, что сам от неё течь будешь!

— М-м-м-м… Ну давай, удиви меня, до завтра.

***

Изабелла

Вылетев из его кабинета, я для себя поняла только одно — он никогда не должен узнать кто я на самом деле, и кем была. И ни в коем случае, просто упаси боже, что у него есть сын! Артур сказал, что он простит… Нет, ничерта подобного! Он не простит, просто уничтожит меня, а затем заберёт сына. Я стояла на лестнице в пролёте, надо было прийти в себя. На глаза навернулись слёзы, я убила его любовь своими собственными руками, превратила некогда тёплое сердце в чёрствый бездушный камень. Есть ли шанс вернуть то, что было? Моё мнение — нет. Всё, что было — осталось в прошлом, мне надо искать новую работу, и просто выждать небольшое время здесь. У меня не хватит ни физических, ни моральных сил смотреть на него такого.

Зазвонил телефон, смотрю на дисплей — Артур.

— Алло? — спросила я, стараясь при этом сделать спокойный голос.

— Привет, как ты? Как Марк? — спрашивал он.

Поразительно, но за эти шесть лет он стал практически моей семьёй. Мы не испытывали друг к другу физического влечения. Он — крёстный отец ребёнка и, можно сказать, что мой старший брат. Сколько он поддерживал, когда я уехала в Ноябрьск… Приезжал и помогал, следил за мной, не разрешал расклеиваться.

Первые четыре месяца всё было хорошо, а потом во мне что-то сломалось. Я ушла в себя, плохо ела, отвратительно спала. Нервы были на пределе, и порой я устраивала истерики, потому что очень хотела вернуться к Климу, он был так нужен, так необходим… Артуру пришлось остаться со мной, он был рядом вплоть до родов и, если бы не он — я бы потеряла Марка. На седьмом месяце беременности у меня открылось кровотечение, я была в отвратительном состоянии, ещё и угроза выкидыша. Артур поставил на уши всю больницу, и нас обоих спасли. Тогда я поняла, что не имею права, просто не имею права так себя вести. Я в ответе не только за свою жизнь, но и малыша внутри меня. Как всегда взяла себя в руки и встала на ноги, поправила своё здоровье, начала нормально есть и спать. Правда, заставляла Артура лежать со мной, пока я не засну. И вроде пришло всё в норму, но затем после появления сына заявилась послеродовая депрессия. Но благо она долго не затянулась — тогда меня накрыло от того, как Марк спал на руках Артура. И перед глазами стояла картина, что это мог быть Клим. Мне пришлось просто пинками заставить себя выкинуть это из головы и жить дальше. Я шла вперёд из-за сына, хоть и не особо была счастлива, но шла.

— Эй. Вы хорошо обустроились? Помощь нужна?

— Привет! — ответила я спустя тридцать секунд, тихо выдохнув. — Нет, всё хорошо. Марк пошёл в садик, ты сам знаешь какой он шустрый и умный малый. Везде найдёт своё место под солнцем.

— Да, этого у него не отнять. Ты сама как?

— Нормально, первый день… Он всегда тяжёлый на новом месте.

— Видела его? — спросил он, и голос стал чуть напряжённым.

— Видела… — выдохнула я.

— Всё настолько плохо? — спросил он.

— Он стал ещё более жестоким, чем был, когда я его впервые увидела.

— Изабелла, ну что ты хочешь? — сказал он обессилено. — Ты поставь себя на его место. Жена умерла и, кстати, он знал, что ты беременна…

— Ужас! — перебила его я. — Это кошмар, если он поймёт… Если узнает…

— Прекрати истерику! — прогромыхал он, и моя паника, которая только что накрыла меня с головой, тут же отпустила. — Ты хоть понимаешь, каково ему сейчас?! Ты для него, как и Марк, кстати, умерла шесть лет назад. Он похоронил вас и себя там же. Всё, что ты сейчас видишь — это просто оболочка, душа закрыта за семью замками, чтобы больно не было. А тут ещё я, друг «замечательный», привёл женщину, которая как две капли воды похожа на его жену. Представляешь, что у него сейчас в голове?

— Нет… — прошептала я.

— А вот это плохо, ты знаешь его, как никто другой. И пусть тебя шесть лет не было рядом, там, внутри, он всё тот же, просто вытащи его. Ты, конечно, можешь сбежать и отпустить раз и навсегда, и остаться несчастной на всю оставшуюся жизнь, потому что другого мужчину ты уже так полюбить не сможешь… Или собрать всю свою волю в кулак, прекратить бояться и пробиться к нему снова.

— Но он не простит… — шмыгнула я. — Не знаю, Артур, я просто чувствую, что не простит.

— Если откроешь все свои карты сейчас, то конечно. Он не простит и будет считать предательницей, потому что не будет понимать, и главное — не захочет понимать, почему ты так с ним поступила. Но! Если у тебя хватит мозгов и терпения, а баба ты умная, то всё получится. А теперь собралась, грудь вперёд, задницу назад, и вперёд работать, покорять вершину под названием «Клим»!

— Хорошо, спасибо, — на этих словах я утёрла слёзы и сбросила вызов, выпрямилась и пошла в отдел кадров.

По пути зашла в туалет и постаралась скрыть следы слёз. Отдел кадров находился на два этажа ниже, чем кабинет Клима. Я спустилась, открыла дверь и сразу наткнулась на четыре пары любопытных глаз. Одна рыжая девица, с карими глазами и губами уточкой, приподняла бровь и прошлась по мне взглядом. Вторая, худая блондинка — ещё немного и анорексию получит, — сморщила носик и буркнула что-то под нос. Третья прищурила глаза, оглядела меня с ног до головы и скривила губы в недобром оскале. Но самой «фееричной» реакцией меня одарила четвёртая. И, в принципе, я поняла почему. Эта девица полностью, абсолютно, скопировала внешность Марии: те же волосы, карие глаза, а с помощью косметики старалась скопировать её, то есть мои, черты лица. И вроде так неплохо получилось, но сейчас перед ней стоял оригинал. И ему она значительно проигрывала. Её карие глаза блестели так, словно она собиралась меня просто сожрать и порезать на маленькие ремни. Она явно имела виды на Клима, и хотела заменить собой женщину, которую он любил.

— Здравствуйте, — произнесла я, — меня зовут Изабелла, я пришла оформляться на работу.

— Здравствуйте, Изабелла, присаживайтесь, — сказала она таким тоном, будто сдохнуть попросила. — Меня зовут Маргарита Эдуардовна, я начальник отдела кадровой службы. Моё вам пожелание: смените цвет волос, и не так вызывающе одевайтесь.

— Вам мешает мой цвет волос? — спросила я, приподняв бровь. — Обычный чёрный цвет, который не бросается в глаза. Портить свои волосы краской, потому что вам этот цвет не нравится, я не собираюсь. И в каком месте вы увидели вызывающий наряд? У меня всё прикрыто и ничего не говорит, что вот-вот вывалится. И да, ещё один момент: указывать мне может только Клим Маркович. Вы мне не указ, он скажет ходить голой по офису — буду, а вы все будете терпеть.

Сказав это, я приподняла бровь, многозначительно посмотрев на её грудь. Она поджала губы и, смерив меня убийственным взглядом, промолчала, потому что наперекор генеральному пойти не может. Взяв все документы из моих рук, она молча, ненавидящим взглядом, оформила меня. Я подписала все необходимые документы и уже собиралась уходить…

— Я хоть не скопировала его покойную жену до мелочей. Под нож не ложилась, жалкая шлюшка, — бросила она мне в спину.

— Я не копировала его жену. Я такая с рождения, а вот ты — жалкая подделка, Маргарита.

Что мне там ещё хотели сказать вдогонку — не знаю. Я просто хлопнула дверью и устремилась прочь. Просто пришло осознание, как они все будут меня бесить, потому что каждая лезет к нему в койку. Хочет переодеть меня? Пусть. Хочет видеть эффектную сучку? Пусть делает. Но я ни за что не проиграю жалким подделкам!

***

Как Клим и обещал, с утра мы поехали приводить мой гардероб «в порядок». Он привёз меня в центр города, в некий центр «Плаза». Там нас встретила миниатюрная рыжая девушка, которая сразу начала строить глазки мужчине. Сказать, что меня это бесило — просто ничего не сказать, но у меня нет никакого права запрещать или осуждать его. Но чувства мне никуда не деть, к моему сожалению.

Он шёл впереди меня, и я просто любовалась его спиной. Перед глазами проносились моменты, как я прикасалась к нему: руками, губами и просто прижималась. Мои руки на удивление ещё помнили, каково это — прикасаться к нему. Почему я в этом так уверена? Я не вела жизнь монашки, у меня были любовники. И когда я к ним прикасалась, было чёткое ощущение, что это не тот, к кому я хочу прикасаться. Мои руки автоматически пытались найти схожие черты, но не могли, и в процессе секса мне уже становилось всё равно. Просто хотелось, чтобы всё закончилось. Хотя постоянного любовника я всё же смогла себе завести: никаких отношений и встреч вне секса. Я приезжала, он завязывал мне глаза, ставил на колени и, каждый из нас представлял того, кого хотел, и меня это устраивало. Сейчас это не прокатит. Во-первых, потому что тот, кого я хочу прямо передо мной. Во-вторых, он же мне и запретил заводить любовников, а заводить интрижку за его спиной я не собираюсь.

— Роман! — его громкий голос вырвал из раздумий.

— Что ты кричишь? — спросил молодой человек, тут же выйдя из-за угла.

Чисто внешне он мне напоминал гея. Идеальная форма бровей, причём они были крашеные — уж это я сразу увижу. Чистая и гладкая кожа, идеально выбритый. Блондин с голубыми глазами, вот честно, терпеть их не могу, страшные истерички. Все, кого я встречала — эгоисты и истерички, а главное, все блондины.

Высокий, подтянутый, правильные черты лица, словно фотомодель с обложки. Одет в футболку белого цвета, голубые классические джинсы и белые кроссовки. Я бы и дальше считала его геем, если бы не увидела на руке обручальное кольцо, и в этот момент за ним не выбежали два чуда с криком: «Папа!»

А потом ещё и женщина присоединилась, которую он поцеловал и шлёпнул по заднице. Разглядывать её не стала, мне было слишком завидно, поэтому отвернулась.

— Вот, приведи в порядок этупенсионерку, — сказал он и кивнул в мою сторону.

У меня от возмущения просто дар речи пропал. Открыла и закрыла рот, не зная, что ему ответить.

— Пенсионерка? — переспросил Роман, а потом сказал то, от чего у меня поднялось настроение, которое до этого было ниже плинтуса: — Где ты увидел пенсионерку? То, что она не одевается, как роковая женщина, ещё не делает её пенсионеркой! Она просто женственна. Можно сказать, слишком женственна, и да, этот стиль не совсем её, но он не портит, просто ты хочешь видеть её по-другому.

— Роман, я тебе сказал, какойя хочу её видеть, займись работой. Дай мне то, что я хочу видеть, она принадлежит мне, а значит, должна соответствовать моим ожиданиям.

— Что?! — подала я голос, и на меня уставились две пары глаз. — Клим Маркович, вы, кажется, забываетесь. Я работаю на вас, и не ваша личная вещь или шлюха! — он глянул на меня таким взглядом, что если можно было бы им продырявить, он бы это сделал и только открыл рот, чтобы сказать фразу, которую я уже предполагала, как я опередила его: — Мне вполне комфортно вмоейодежде, так что делать акцент на том, что вы её покупаете, не надо. Вам лучше так одевать своих женщин, я ей не являюсь.

— Всё сказала? — спросил он, улыбаясь, и двинулся ко мне, во взгляде играло недоброе пламя.

— Да, — ответила я, смотря глаза в глаза.

— Ох-х-х, смотри, Роман, какая дерзкая. Всё ещё думаешь, что она женственна? — отвернувшись от меня, спросил он.

И тут до меня дошло, что онвсё просчитал! Он знал, что я так отреагирую и покажу себя во всей красе! А значит, мнение стилиста, сложившееся первоначально о моём характере, резко поменяется. Блядь! Я уже и забыла, насколько он умён. Изабелла, Изабелла, ты забыла с кем имеешь дело.

— Да-а-а-а, — растянул Роман, — тут ты прав… Женственный и романтичный стиль не про неё. Жёсткая, сильная и волевая, такая просто не может одеваться нежно, тут только один стиль — женщины Вамп! Прошу вас пройти…

— Изабелла, — ответила я, потому что поняла, что он не знает моего имени.

— Изабелла, прошу пройти за мной.

Я кинула недовольный взгляд на Клима, а он просто улыбнулся. Эту партию я проиграла, легкомысленно позабыв, кто он. Но ничего, я тоже девочка с мозгами, посмотрим, кто кого. Дура такого мужчину не заинтересует, он и раньше был привередливым и выборочным, а теперь уж тем более. Сколько женщин вокруг стараются играть «Марию», но это не моё. Я буду собой, и он отдаст свою крепость сам, без штурма. Я шла за Романом, он на ходу просто выбирал вещи, которые я теперь буду носить, а их было просто гора! И в итоге мы остановились на нескольких вариантах…

Два платья-комбинации интенсивного цвета, на бретелях и с кружевами. Первое чёрного цвета со стальным отливом, прямое, без лишних излишеств, с глубоким декольте и немного расходится от груди, но очень эффектно подчёркивает грудь. Благо широкой посадки. Второе — красное, практически цвета крови, с диагональными волнами на груди. Юбка-карандаш в чёрных и кофейных оттенках, с завышенной талией и смелым разрезом на бедре. Тонкие, из полупрозрачной ткани, блузки, приоритетные цвета — белый, чёрный, красный. Облегающие симпатичные брючки, сужающиеся к низу, что подчеркивает линию ноги. А также брючные костюмы с приталенным пиджаком в цветах: кофейного, алого, тёмно-синего и чёрного, под него топы — белого, чёрного, красного или бежевого цвета. Конечно же тщательно подобранное дорогое бельё, с учётом того, что во многих случаях оно будет просвечивать сквозь тонкие ткани. Вся обувь на тонкой шпильке, с платформой и без.

Причём всё это смотрится не пошло, а красиво, и с небольшим кусочком секса. Всю одежу отнесли в примерочную, а меня под белые рученьки — и в кресло визажиста!

Сперва испугалась, что причёску изменят или цвет, но нет. Меня просто освежили, добавили в причёску резких линий, и цвет волос сделали более блестящим и глубоким, они стали даже отливать синевой. Потом приступили к макияжу, очень настораживало, что будет тонна штукатурки, как это делают обычно, что смотреть страшно. Но нет, Роман знал своё дело: тени от светло-серых до чёрного, при этом всё аккуратно перетекало от одного в другое, получился лёгкий смоки айс на глазах. И завершали всё стрелки у самого роста ресниц, не толстой линией. Такой вариант на день, а с более насыщенной и интенсивной толстой стрелкой — это на вечер. Цвет помады: дневной вариант — красно-розовый, а на вечер — багровый оттенок, либо же винный. Такие резкие изменения в себе меня радовали и пугали. Радовали, потому что он вытащил меня настоящую, а тревожило, потому что много лишних взглядов будет направлено в мою сторону.

Роман вывел меня в зал к Климу, я была одета в чёрную полупрозрачную блузку и завышенную юбку-карандаш с вырезом на бедре. На мне было моё кружевное чёрное шёлковое бельё и бежевые чулки с чёрной линией сзади. На ногах — чёрные туфли на шпильке, сантиметров десять точно.

— Клим, — обратился Роман, — принимай.

Клим оторвал свой взгляд от рабочего планшета, окинул меня с ног до головы и приподнял бровь. Я видела, как потемнели его глаза — признак возбуждения, и ноздри стали трепетать.

— Прекрасно, — выдохнул он немного хрипло, — а платье есть чёрное?

— Есть, — ответил Роман и слегка улыбнулся.

— Неси в примерочную, — сказал он, а потом перевёл взгляд на меня, — иди туда, я сейчас приду. Я лично хочу посмотреть, как ты надеваешь платье на себя.

— Но… — начала я.

— Иди! — практически рыкнул, и я пошла.

Примерочная была большой: там с лёгкостью помещусь я, Клим и ещё пару человек. Зеркало было на всю стену, я стояла и смотрела на себя. Шторка сзади открылась, в примерочную вошёл Клим и встал за мной, практически вплотную. Я кожей чувствовала его горячее дыхание, а по телу бегали волны возбуждения и табун мурашек. Он смотрел на меня, не отрываясь, в зеркало, а я на него. Борьба взглядов, чей дух и воля сильнее…

— Раздевайся, — приказал он хриплым голосом.

— А если я скажу нет? — спросила я, приподнимая бровь.

— Тебя раздену я, и вряд ли тебе это понравится. Я не буду нежным…

[1]Microsoft Excel — программа для работы с электронными таблицами, созданная корпорацией Microsoft.

Глава 2

Изабелла.

Смотря в его глаза через зеркало, я всё сильнее убеждалась, что легко мне с ним не будет. Сейчас на меня смотрели глаза человека, которого в криминальном мире боятся и дрожат от одного его имени. Он — Палач, и этим всё сказано.

Как бы я реагировала на его месте? Сомневаюсь, что адекватно, если бы в мою жизнь пришёл человек, который напоминает мне об утерянной любви. Боль, которая вроде бы притупилась и тут, казалось бы, хуже уже не будет, но нет! Точная копия стоит перед тобой, и воспоминания накрывают с головой, а боль становится только сильнее. Тебя переполняют гнев и ненависть к жизни, судьбе и человеку, который так похож на твою «боль». Я прекрасно понимаю, что он сейчас всеми силами будет стараться избавиться от меня, чтобы снова притупить боль, чтобы снова забыть, и хотя бы создать видимость спокойствия…

— А ты не из пугливых, — произнёс он, не отрывая свой взгляд от моего. На губах заиграла лёгкая улыбка. — Многие другие ни то, что слово не могут сказать, даже в глаза боятся смотреть. А ты нет… Почему?

— С чего мне бояться? — спросила спокойно. — Вы собираетесь меня убить? Вроде дуло пистолета у виска не чувствую, ножа у горла нет, да и по кругу пускать не собираетесь. Так чего мне бояться?

— Умная… — прохрипел он. — Это хорошо, значит, будет легче.

— Легче? Смотря в чём. Я далеко не так проста, как кажется, и характер у меня не сахар. Не надо меня сравнивать с вашими гламурными проститутками.

— Как же ты их не любишь… — засмеялся он, а у меня сердце защемило. Потому что смех был такой же мягкий и лёгкий как раньше. — В чём причина такого негативного отношения к ним?

— Просто смотря на таких, всех женщин оценивают таким же образом. Ты можешь быть нормальной, но в силу того, что мужчина уже знаком с такой продажной и меркантильной швалью, то тебя ставят в один ряд с ней и считают, что ты такая же.

— А ты хочешь сказать, что нет? — спросил он, приподнимая бровь.

— Мне бы сейчас вам врезать за такие слова, но ногти ломать жалко, — съязвила в ответ.

— О как, — сказал он, и ещё шире заулыбался. — Ну, что же… Если это так, то давай заключим пари? Докажи мне, что ты другая.

— Условия? — спросила я, во мне просыпался азарт.

Что же я такого должна сделать? Ты даже не представляешь, Клим, во что сейчас ввязываешься! Есть очень хорошее высказывание: «Если женщина согласилась на вашу игру — не радуйтесь… Значит, вам уже давно мат, она просто наслаждается игрой». Я, в отличие от тебя, знаю все твои сильные и слабые стороны, ты не знаешь обо мне ничего. У меня все козыри на руках — флэш рояль!

— Вот так, с ходу… Как интересно. Условия, значит… Ну, давай, посмотрим, — ответил он. — Твоя задача выстоять. Я буду соблазнять тебя и провоцировать разными методами, чтобы ты сама захотела ко мне прикоснуться и попросила взять тебя. Ты будешь постоянно со мной: поездки, дорогие отели, салоны красоты — всё со мной. Ты будешь одета лучше всех, и внешность будет соответствовать «сучке на охоте». Рядом со мной ты должна быть королевой, сочетать такие качества, как статность, ум, красота. Докажи мне, что всё это не заставит тебя раздвинуть ноги передо мной.

— Какую планку вы мне поставили, — съязвила я, — я там ещё богиней по вашему плану не стала? Прямо чудо-женщина!

— Что, испугалась? — прищурился он. — Страшно стало, и решила пойти на попятную?

— Ваша самая большая ошибка, Клим Маркович, это отсутствие информации по противнику. Вы объявили войну, даже не узнав военную мощь противника.

— О! — сказал он и, нагнувшись, прошептал мне на ухо: — Я весь дрожу, прямо в предвкушении. Покажи мне всё, на что ты способна, удиви меня.

— Не вопрос, — сказала я. — Только учтите, вам тоже придётся несладко. Кто сказал, что я буду косить под бревно? Вам самому придётся держать себя в ежовых рукавицах, потому что на каждое ваше действие я буду отвечать с двойным усердием. Так что посмотрим ещё, кто кого.

Клим хотел что-то ответить, но я нагло начала просто снимать с себя блузку, и делала это так, словно его тут и не было. Одна пуговка за другой открывали его взгляду моё тело.

Когда последняя пуговица была расстёгнута, я повела плечами, и она тихим шорохом соскользнула с меня. Затем пошла юбка, буквально одно движение — и молния расстёгивается, а затем тяжёлая ткань под своим же собственным весом сползает по моим бёдрам вниз. Я специально не смотрю на него: уже знаю, какими глазами он смотрит, и как ходят его желваки на лице. Как образуется складка между бровей, как тот приоткрывает губы, чтобы проще было дышать. Знаю то, как он сжимает кулаки до побелевших костяшек и всеми силами старается удержать себя на одном месте.

Я перешагиваю через юбку и слышу, как он тяжело дышит. Спиной чувствую, как прожигает меня взглядом. Всё, что на мне осталось — нижнее бельё, как я смотрелась в нём, сама прекрасно знала. Я не обладатель идеальной фигуры, ведь уже рожала, да и никогда не была тощей. Плавный изгиб бёдер, хорошая задница — она у меня от природы подтянутая. Тонкая полоса чёрного кружева с высокой посадкой на чулках бежевого цвета — красивое сочетание с полоской на чулках, смотрится очень сексуально. Чёрные кружевные трусики стандартной формы, терпеть не могу стринги. Тонкой талии у меня никогда не было, округлый живот, и бока были, не спорю — не идеальная, но ничего критичного. Обычная и натуральная женщина, мягкая и нежная. Грудь, которая была близка к тройке, обтянутая чёрным кружевом, и линия лифа шла чуть выше соска.

В целом, ему было на что посмотреть. Главное хорошо подать, а как это сделать — прекрасно знаю. Перед зеркалом был небольшой столик, куда я поставила свою сумку. Сделала шаг к зеркалу, уперлась руками на столешницу и, немного прогнувшись в спине, стала изучать себя в зеркале. Поправила волосы, подкрасила губы, и всё это абсолютно не замечая его. Чёрное шёлковое платье-комбинация висело на крючке справа от зеркала, протянула руку и сняла его. Многие надевают платье через голову, я же не спеша надела через ноги. Прикосновения прохладного шёлка к моей коже вызывало приятную дрожь, по коже пробежались мурашки, и я уверена: он это тоже заметил. Бесподобное чувство, когда ткань скользит по твоей коже, словно поцелуй, словно практически не осязаемое прикосновение пальцев. Знаете, если сравнивать, то это чувство схоже с тем, когда мужчина медленно снимает с тебя одежду, открывая для себя каждый сантиметр тела.

Когда я надела на себя платье, то провела ладонями по попе и бёдрам, а затем сжала свою грудь, сведя к центру. Смотрелось на мне оно шикарно, вроде простое, но в то же время с изюминкой. Дальше полюбоваться мне не дали, потому что схватили за руку и прижали спиной к зеркалу. Нога Клима оказалась между моих ног, и коленом он упирался в мои трусики, на что он там поставил ногу — не знаю, да и посмотреть не могла, потому что одна рука крепко вцепилась в задницу, а другой он схватил меня за лицо и зафиксировал так, чтобы я смотрела в его лицо. Я полусидела-полустояла на столе. Его глаза потемнели, а ширинка брюк значительно вздулась.

— Один — ноль в мою пользу, — выдохнула я и кокетливо улыбнулась.

Яростный блеск, что пронёсся в его глазах, говорил о том, что его самолюбие задето. Он не должен был так просто сдаться. Он не мог! Но, проблема в том, что я знаю, на какие рычаги и кнопки нажимать.

— Да, ты права, один — ноль. Но это толькопока, следующий шаг за мной, — прохрипел он.

Я и сообразить не успела, как оказалась на маленьком столе, бёдра широко разведены в сторону, а Клим стоит между ними. Уперевшись в зеркало спиной, сперва не поняла, что он задумал, пока тот не нагнулся и не сомкнул зубы на моём возбужденном соске через ткань. Меня внезапно прострелило от такого резкого удовольствия. Мне отчаянно, до потери пульса, хотелось прижать его к себе и зарыться пальцами в его волосы, но я не могла. Сдам позиции сейчас — проиграю, поэтому вцепилась до белых костяшек в край стола, хотя из горла рвались стоны.

Он слегка перекатывал сосок зубами, ткань притупляла его резкость, и поэтому становилось очень приятно. Клим усилил нажим и слегка потянул. Мне казалось, что ещё чуть-чуть, и из меня вырвутся предательские стоны, как ему позвонили. Он матерно выругался себе под нос.

— Да! Где?! Когда?! Ясно, через полчаса буду. — рявкнул в ответ, затем положил трубку и, посмотрев на меня, кинул: — Собирайся бегом, мы возвращаемся в офис.

Я быстро собралась, вынесла вещи, он всё оплатил, и мы молча вернулись в офис. Я пошла к себе в кабинет, а он к себе, попутно кинув Жанне, чтобы она принесла кофе.

Села за отчёт… Сегодня надо представить первичный расчёт, хотя бы примерный. Сосредоточилась на цифрах, как услышала очень знакомые звуки, от которых внутри всё похолодело и сжалось. Это были звуки глубокого минета и его рычание. На глазах навернулись слёзы, мне было больно и обидно, а ещё противно. Прислонилась спиной к двери и, сжав зубы, заставляла себя глотать слёзы.

Когда всё закончилось, я на ватных ногах добралась до стола, как-то заставила себя доделать отчёт, потом выпила стакан воды, вытерла след от одиночной слезы и, взяв себя в руки, пошла относить ему отчёт. Когда вышла, Жанна демонстративно облизнула нижнюю губу, как бы говоря: «Я ему сосала, а ты нет».

Открыла дверь, подошла к столу и положила отчёт. Развернулась и пошла к себе, вдруг…

— Один — один, — услышала я за спиной.

***

Клим

— Один — один, — прошептал ей в спину.

Она остановилась, но не повернулась ко мне. Я просто смотрел ей в спину, которая была ровной и напряжённой. Я знаю, она всё слышала: это была месть ей за то, что смогла сорвать моё самообладание, вытащила всех демонов, смогла пробудить во мне желание, как когда-тоона.

Меня взбесило то, что я захотел её так же сильно, как свою покойную жену. Я вызвал к себе Жанну не для того, чтобы сбросить напряжение, я мог просто подрочить, хотелось показать ее место, чтобы она сильно не зазнавалась. И сейчас напряжённая фигура Изабеллы почему-то заставляла сжиматься сердце. Не знаю почему, но мне очень тяжело смотреть в её глаза. Становится больно и трудно дышать, словно я теряю землю под ногами.

— Всё нормально, — ответила она всё также, не поворачивая головы. А голос холодный, практически стальной, и это почему-то очень сильно резануло меня. — Выправы, один — один. Я сейчас для вас ничуть не лучше ваших шлюх. Хорошего вам дня, Клим Маркович.

Сказав это, она твёрдой походкой прошла к двери, открыла её спокойно, и тихо закрыла за собой. Я ждал обиженного хлопанья, но ничего… Самое ужасное для мужчины — тихая истерика. Потому что в этот момент ты вообще не понимаешь, что происходит, и не можешь просчитать последствия. Молчание — это кошмар! Полное непонимание, что происходит в голове женщины.

— Блядь! — психанул и ударил кулаком по столу.

Встал, открыл окно и закурил. Что в ней, блядь, такого, что моё внутреннее «я» орёт благим матом?! Просто сигналит, не переставая, словно я что-то упускаю из виду, что-то очень важное. Тут зазвонил телефон, смотрю — Стив.

— Алло.

— Здравствуй, Клим, как ты?

— Всё хорошо, сам как? Как Джулия?

— Всё хорошо, что-то случилось? Ты неожиданно позвонил.

— Ты мне нужен здесь, в Швейцарии, через два дня. Приедешь?

— Конечно, раз надо, то приеду.

— У тебя новая помощница?

— Уже доложили? — смеясь, спросил я.

— Конечно, я в курсе твоей жизни. Как она? Хороший специалист?

— На первый взгляд да… — сказал я и открыл отчёт, который она мне принесла. Прочитал всего несколько строк и просто обомлел. Что?! — Стив, я перезвоню.

— Что-то случилось?

— Случилось… Позже объясню…

Я вылетел из кабинета, напрочь забыв, что у нас смежные кабинеты. Открыл к ней дверь и не застал её. Разворачиваюсь и натыкаюсь на удивлённый взгляд Жанны.

— Где она?! — практически прорычал я.

— Спустилась вниз… — пропищала она.

— Зачем?! — повысил голос.

— Не… Не… Не знаю, она просто спустилась вниз…

— Блядство! — прорычал я.

— Мне её найти? — спохватилась Жанна.

— Нет, я сам!

Этого просто не может быть, этот отчёт не может быть правдой! Она так посмеяться решила или взбесить меня?! Какое к чёрту нерентабельное вложение денег?! Она что, финансовый директор?! Я шёл к лифту, и все на пути расступались. Видимо, мой внешний вид говорил сам за себя.

Серьёзно? Что, правда?! Я так взбесился из-за отчёта?! Нет, тут что-то другое, мне моя интуиция подсказывает, что надо спуститься вниз.

Нажал на кнопку вызова лифта, он стоял на пятнадцатом этаже, и меня начало просто подбешивать, что он такой тормоз.

— Да что за ебучий день такой?!

— Вы сегодня не в духе, Клим Маркович? — раздался голос Максима, начальника экономического отдела.

Он хоть и помладше меня, но очень толковый.

— Будешь тут в духе, когда тебе приносят такой отчёт! — крикнул я и протянул ему бумаги Изабеллы. — Посмотри! Как такое вообще возможно?! Отчет совершенно не совпадает с официальной отчётностью организации!

Максим без слов взял отчёт, открыл его, пробежался глазами, нахмурился. Пролистал несколько страниц её отчета, потом посмотрел приложения, это официальные отчёты организации.

Его молчание и сосредоточенность очень напрягали меня.

— Боюсь, Клим Маркович, вы зря хотите оторвать этому человеку голову. Меня самого очень напрягают показатели маржинальной прибыли и прибыли от продаж, они слишком увеличились, по сравнению с прошлым и позапрошлым годом. Они еле-еле сводили концы с концами, а тут такой скачок, это просто нереально. Боюсь, показатели нарисованные, плюс посмотрите отчёт об уплате налогов по прибыли…

— Ясно, но мне всё равно с ней надо поговорить.

— С кем? — удивился он.

— С Изабеллой.

— А… Это та новенькая?

— Да, она, а что? — спросил я напряжённо.

— Ничего особенного, просто видел её с Борисом, они вместе спускались и о чём-то говорили. Она улыбалась, он явно заинтересовался ей.

По спине резко пробежался холодок, руки невольно сжались в кулаки, зубы заскрипели. В голове пронеслось: — «Нужно срочно увидеть её!», — но перед глазами просто мигало: — «Опасность!»

Что со мной происходит?! Почему интуиция так меня бомбардирует со всех сторон? Словно что-то важное, ещё чуть-чуть — и потеряю. Это состояние не отпускает после моей выходки, а сейчас только усилилось, когда до ушей дошло имя Бориса. Вот кто угодно, только не он! Известный ловелас в нашей фирме, перетрахал половину компании. Волочится за каждой юбкой. И почему-то одна только мысль, что он потянет к ней руки, просто заставляет меня звереть.

Лифт приехал, и я просто влетел в него, а потом несколько раз нервно нажал на кнопку первого этажа, словно это заставит его ехать быстрее. Максим просто приподнял бровь, но ничего не сказал.

Мы спускались медленно, слишком медленно, плюс практически на каждом этаже останавливались, и пассажиры заходили и выходили, чем просто бесили меня. Хотелось просто всех выпихнуть! Пусть прутся по лестнице вниз. Бесят! Они все меня бесят! Мне нужен этот чёртов первый этаж! Эта гребаная курилка или кофейня…

Когда лифт приехал на первый этаж, я просто резким движением вышел, мне было плевать, пихнул я кого-то или нет, мне надо было срочно увидеть её. Убедиться! Только вот в чём?! Честно, я сам не знал ответ на этот вопрос, но моё внутреннее «я» этого требовало.

В голове просто пульсировало: — «Ищи её! Ищи!»

Я быстрым шагом дошёл до кофейни, чуть ли не пинком открыл дверь, но там её не оказалось, и на меня уставились любопытные глаза. Ещё бы, я лично спустился вниз, когда это было в последний раз? Развернулся и ещё быстрее стартовал в курилку, уже собирался резко завернуть, как услышал голоса.

— Изабелла, тебе кто-нибудь говорил, что у тебя прекрасные глаза? Очень красивые, в них утонуть можно… — этот голос Бориса я сразу узнал.

Мне бы сейчас язык его вырвать, чтобы меньше им болтал, а работал больше. Совсем охренел, чуть ли не каждый час бегает курить.

— Говорили… — спокойно ответила Изабелла. — Мой бывший любил это говорить. А ещё очень любил говорить: «Я очень хочу тебя! Если бы ты знала, каких трудов мне стоит сейчас не сорвать с тебя это платье и не ворваться в тебя. Я голову теряю от твоих глаз, губ, голоса, запаха и вкуса». Так что… Вы не первый и не последний, но спасибо за комплимент, мне, как женщине, очень приятно это слышать, особенно от такого мужчины.

От такого мужчины?! Оттакого?! Да что она в нём нашла?! Шлюха с яйцами! Этот уёбок готов засунуть своей хер куда угодно, лишь бы потрахаться. Оторвать голову надо обоим! Хотя нет, этому — язык с хером оторвать, а той — показать, кто в доме хозяин! Я и так был на взводе, а тут ещё вышел из-за угла и застал следующую картину: Изабелла стоит от него буквально в трёх сантиметрах, руки на его предплечьях, а он своими лапами трогает её бёдра. Сука! Руки оторвать надо! А эта стоит, лыбится ему и глазки строит!

— Что тут происходит? — спросил я, разрушив эту грёбаную идиллию.

***

Изабелла

— Что тут происходит? — раздался громогласный голос Клима.

Я стояла к нему боком и не собиралась поворачиваться, честно, не хотела видеть его лица, было слишком больно. Я всё понимаю, честно понимаю, что я сейчас никто и зовут меня никак, но просто не могу, сил нет смотреть в глаза.

— Ничего особенного, просто разговариваем. В компании на это запрета нет, — ответила я, не сводя глаз с мужчины, не помню даже, как его зовут.

Я вышла из кабинета Клима на еле держащих меня ногах. Хотелось плакать, бить ему морду, высказывать всё, что я думаю по этому поводу, но я была бы полной дурой, если бы так сделала. Поэтому, проглотив свою гордость и чувство обиды, вышла с гордо поднятой головой и жутким ощущением того, что хочу курить, а ещё выпить. Я взяла из сумки сигареты и пошла на первый этаж, где курилка. Пока спускалась по лестнице с первого этажа на нулевой, оступилась и чуть не поцеловалась с полом. Меня поймал этот молодой человек, и я не особо сообразила, что он мне говорил. Просто пошла за ним, а он помогал дойти. На вид симпатичный: красивые черты лица правильной формы, высок и статен, сложен был неплохо, видно, что следит за собой — спортивное телосложение. Тёмно-русые волосы, лёгкая щетина и добрые карие глаза.

— Клим Маркович, Изабелла оступилась и, кажется, подвернула ногу. Я помог ей дойти.

— Ногу, значит, подвернула, — прошипел он. — Спасибо, Борис, за то, что помог ей. Дальше я сам разберусь со своим помощником. Ты можешь идти.

Борис отстранился от меня и ушёл, а я отвернулась в противоположную сторону, достала тонкую сигарету и закурила. С удовольствием, в полную затяжку, надо было как-то успокоить себя. Я курила, только когда эмоции были на грани, так я себе затыкала рот, чтобы не наговорить лишнего.

— Выкинь, терпеть не могу курящих женщин, — услышала я за своей спиной, а сама продолжила дальше курить. В этот момент мне было плевать, что он мне там говорит. Мне главное рот не открыть. — Изабелла, ты меня слышишь?!

— Слышу, — спокойно ответила я, — но в мои планы не входит вам нравиться. Я просто ваш работник ивасменьше всего должно волновать, что я делаю со своим собственным телом и здоровьем. Оно принадлежит мне, а не вам. И вообще, когда мы перешли на «ты»?

— Изабелла, — прорычал он и, резко схватив меня за руку, развернул к себе, а потом, схватив резко за волосы, заставил силой посмотреть в его лицо. — Когда я говорю что-то делать, то это делается незамедлительно.

— Да что вы говорите? — сказала я, просто выплюнув ему в лицо. — Когда это я стала вашей вещью? Или хотите поставить меня на один уровень со своими шлюшками?

— А то, что ты флиртуешь здесь с Борисом, не ставит тебя на один уровень с ними?! Ты хоть в курсе, кто он? — спросил он, а я молчала, потому что не знала, и мне было всё равно. — Ну?! Так знаешь?!

— Нет!

— Он — наша местная звезда! Перетрахал всех особ женского пола, ни одной юбки не пропустил, и после такого выкрутаса ты ещё говоришь, что не шлюха?! Ты такая же!

— Блядь, такое ощущение, что я трахалась тут с ним, а не разговаривала! Что за претензии в мой адрес? Вы мне что, муж, что ли?

— Так… — прошипел Клим, а из глаз просто летали молнии. — Видимо, мне нужно провести воспитательный процесс. Пошли, немедленно! И это не просьба, а приказ!

После этого он схватил меня за руку и потянул за собой. В лифт он меня просто впихнул, я думала, что он прямо здесь начнёт меня воспитывать, но нет, лишь буравил взглядом.

— Ещё немного, Клим Маркович, и вы прожжёте во мне дырку своим взглядом.

— Мы сейчас зайдём ко мне в кабинет, и я тебе популярно объясню, что я в тебе прожгу.

Хотела открыть рот и съязвить, но тут дверь лифта открылась на нужном этаже, меня снова схватили за локоть и потащили к себе в кабинет. На нас все смотрели удивлёнными взглядами, особенно та самая Жанна, которая буквально двадцать минут назад отсасывала ему. На её лице был такой шок, что хотелось показать язык, но я же уважаю себя, и вставать в очередь таких же, как она, не собираюсь.

— Жанна, меня нет в ближайшие полчаса или час.

Сказав это, он просто одним рывком втащил меня в кабинет и с таким хлопком закрыл дверь, что аж окна зазвенели. Стояла гробовая тишина, да такая, что я слышала своё собственное дыхание и его яростные вдохи.

— Мне начинать дрожать от страха? Звать на помощь? — спросила я, приподнимая бровь, и сложила руки на груди, присев на край стола.

— Думаешь, на твой крик кто-то прибежит? — спросил он, ухмыляясь краями губ, а затем снял с себя пиджак и начал закатывать рукава.

— Зачем раздеваетесь? Решили побаловать меня стриптизом? — усмехнулась я и, встретив его яростный взгляд, который не сулил ничего хорошего, подлила ещё масла в огонь: — Поверьте, Клим Маркович, я не смогу оценить все ваши достоинства в полной мере, у меня, к сожалению, нет той практики, что у вашей Жанны. Думаю, она оценит всё по достоинству куда лучше, не тратьте своё драгоценное время на меня.

— О! Не переживай, я хороший учитель, — улыбаясь, говорил он леденящим душу тоном, и расстегнул пару пуговок на рубашке. У меня от его тона волосы на загривке вставали дыбом. — Специально для тебя будет спецпрограмма, сдашь экстерном.

— Спасибо, что так беспокоитесь, — сказала я, вставая с места и начиная пятиться назад. Между нами срочно должен оказаться стол, просто в экстренном порядке, иначе он просто порвёт меня на кучу маленьких Изабелл. И желательно, чтобы я была ближе к выходу. — Но знаете, я, пожалуй, откажусь от такого щедрого предложения. Меня всё устраивает как есть.

Клим делает ко мне несколько шагов, я резким движением убегаю в сторону, и между нами оказывается стол, но я всё ещё далеко от выхода.

— Изабелла, — рычит Клим, — лучше подойди ко мне сама, нежели к тебе подойду я.

— Знаете, Клим Маркович, людей так не просят. Вы себя со стороны видели? Да легче просто сразу застрелиться.

— Сама довела меня, а теперь как страус — голову в песок?! Два дня здесь, а уже всё с ног на голову поставила! Правильно мне Артур сказал, что ты меня просто с ума сведёшь своими выходками!

— Ну, так увольте! — психанула я.

Жила шесть лет без него и уже привыкла, и сердце болеть перестало, а теперь всё по новой. Не смогу я спокойно реагировать на его шлюх!

— Не могу я тебя уволить! Это всё равно, что себе смертный приговор подписать! Другой наймёт, и я буду в полной заднице! За час найти то, что пропустил весь аналитический отдел! Я на идиота похож?! Голова от тебя кругом!

— Ну, простите, что я в вашу размеренную жизнь ворвалась как тайфун и всё к чертям снесла. Но заметьте, не я это начала! Вы сами объявили мне войну! А я не собираюсь складывать руки в молитвенном жесте и ждать милостыни! И проигрывать!

— Иди сюда! Сейчас же!

— И не подумаю!

— Иза-а-а-бел-л-ла-а-а… — прорычал он.

Я серьезно полагалась на то, что стол меня спасёт? Ага, наивная дура. Он опёрся об него рукой и просто перемахнул через него как нефиг делать. А я стояла и смотрела с открытым ртом, потому что всё ещё любила, всё ещё с ума сходила, всё ещё хотела до дрожи.

Я поздно опомнилась — когда между нами остался один шаг. Развернулась и рванула от него. Напрочь забыв, что от хищника нельзя убегать, нельзя подставлять спину. Меня схватили за считанные секунды и придавили к столу лицом вниз. Дышать было тяжело, его горячее дыхание шло мне в шею. А тяжесть его тела на мне, упирающийся в мои ягодицы твёрдый член… Господи, как же я по нему скучала, и как я сейчас хочу вновь оказаться в его руках и вспомнить, какого это — сходить с ума от его прикосновений.

— Вот ты и попалась… — прошептал он мне на ухо, а юбка поползла вверх.

Силы небесные, помогите мне…

— Ну, поймали вы меня, — сказала я. — Дальше что? Решили наказать, изнасиловав? Очень мужской поступок, браво, Клим Маркович.

На этой моей фразе он просто застыл, всё тело напряглось и руки, которые были на моих бёдрах, замерли. Тяжесть тела с меня пропала, он отступил на шаг, что позволило мне встать со стола и повернуться к нему лицом. Меня прожигали просто насквозь тёмно-серые глаза, которые я так любила. Смотрела в его лицо, изучала, и просто для себя понимала, что он уже давно не тот… Да и я стала другой, мы оба изменились, стали другими. Правила игры полностью поменялись, надо принять тот факт, что сейчас мы совершенно чужие друг другу люди.

— Я вам не враг, — нарушила я тишину, — почему вы вдруг для себя это решили? Не понимаю. Мы в одной лодке, мне нравится моя работа, и я хочу вам помочь, но вот эта война, что началась между нами, ни к чему хорошему не приведёт. Мы потеряем больше, чем приобретём.

— Два — один, — произнёс он. — Ты меня сделала, молодец, точный удар. Умная, красивая, хитрая, что жутко меня в тебе подбешивает…

— Бешу? Вас? Почему? — спросила я, хотя знала ответ.

— Слишком напоминаешь мне её, — кивнул на фото, — ты классный специалист, но, смотря на тебя, не могу не вспоминать её, и это меня раздражает.

— Клим Маркович, мы совершенно два разных человека. Она — это она. Я — это я. Просто примите для себя этот факт, и жить станет легче и мне, и вам. Мы сейчас ведём себя, как малолетки, которые решили помериться причиндалами, вот честное слово.

На мою фразу он засмеялся, да так задорно, что я невольно улыбнулась, буквально на мгновение промелькнул прошлый Клим. Запустил пятерню в свои волосы и провёл по волосам. Красивый и статный мужчина, который, к сожалению, уже не мой. Что ж, придётся принять и смириться с неизбежным.

— Ты права, давай обговорим всё с самого начала, присаживайся.

— Хорошо, — сказала я, отодвигая стул и присаживаясь, а потом посмотрела на него с немым вопросом в глазах. — Какие новые правила игры?

— Правила по поводу отсутствия мужчины в твоей жизни на один год не меняются, нечего забивать голову всякой ерундой.

— То-есть, отношения и чувства для вас — это ерунда? Человек без них становится чёрствым сухарём, вот прям как вы, уж простите, но это факт.

— Чёрствый сухарь? — переспросил он, откинувшись на спинку стула, и постучал пальцами по столу. — Забавная ты, мне слово поперёк боятся сказать, а ты не то, что не боишься, так и в лицо всё говоришь.

— Ну, так это моя работа, — сказала я спокойно, — если мой начальник ведёт себя как бесчувственный мудак, то моя задача сказать ему об этом и исправить ситуацию. От вашего отношения к людям очень сильно зависит механизм работы в компании. Я согласна, что для того, чтобы быть справедливым, иногда надо быть жестоким. Но всё время держать в страхе невозможно, когда лишний раз боишься вздохнуть — это неправильно. Иногда надо быть нежнее, более понимающим.

— Хм, — улыбнувшись, сказал Клим, — свалилась на мою голову, ты же сейчас перекроишь всё в компании.

— А для чего вы меня нанимаете? — спросила я. — Вы можете ответить сами себе на этот вопрос? Вам нужен просто аналитик, или всё же помощник двадцать четыре на семь? Тогда вы должны понимать, что я узнаю ваши сильные и слабые стороны. Буду видеть ваши ошибки, буду знать, когда вы руководствуетесь логикой, а когда верх берут эмоции.

— М-да, ты опасная… — сказал он, не сводя своего взгляда с меня, и мне показалось, что он там в своей голове уже раздевает меня. Он может и не отдаёт себе в этом отчёта, но взгляд говорит за него. — Тебя надо держать поближе, умная женщина всегда опасна.

— Для глупого мужчины — да. Но разве вы глупый? Мне кажется, вы — умный и мудрый, просто порой вам надо задавать верное направление из тени, — на мои слова он просто улыбнулся, показывая, что он согласен с моими доводами.

— Пусть я буду чёрствым сухарём и бесчувственным мудаком, но я против мужчины в твоей жизни.

— Почему? — спросила я, а у самой перехватило дыхание.

— Не знаю, я не могу это объяснить, но против…

— Хорошо, но тогда я тоже хочу выдвинуть условия, — сказала я спокойно.

Либо сейчас, либо никогда!

— Слушаю.

— Вы хотите, чтобы на людях я играла роль вашей любовницы и все поголовно думали, что я сплю с вами, верно?

— Верно, это условие тоже не меняется.

— Тогда вы должны привыкать к моим прикосновениям, иначе на людях это будет слишком заметно, и все поймут, что это ложь.

— Хорошо, — кивнул он, — тогда это касается и тебя.

— Согласна, здесь даже не спорю. Но без таких выходок, как недавно. Это всё равно, что насилие.

— Я перегнул палку, за это приношу свои извинения, но просто ты сама меня взбесила. И, Изабелла, наедине прошу на «ты».

— Хорошо, Клим, как скажешь, — произнесла я так, как произносила его имя раньше.

Просто на автомате, просто не соображая, что делаю. Поняла слишком поздно, его глаза снова потемнели и, прежде чем я поняла, то он уже нависал надо мной, губы оказались так близко друг к другу, всего в трёх сантиметрах!

— Ещё раз… — выдохнул он.

— Что именно? — выдохнула в ответ.

Смотрела я не в его глаза, а на губы, которые так люто хотелось поцеловать.

— Произнеси моё имя.

— Клим…

Он запустил пятерню в мои волосы и натянул до лёгкой боли, по нервам ударило ощущение возбуждения как раньше. Тело снова вспомнило его прикосновения, будто и не забывало. Второй рукой он прикоснулся к моему лицу, а большим пальцем провёл по нижней губе. Он, как и я, не сводил глаз с моих губ.

— Уходи… — прохрипел он. — Разговор продолжим позже, когда приду в себя.

— Что? — спросила я, не понимая, что он говорит, в голове просто каша. Возбуждение бьёт по венам, по телу дрожь. — Клим?

— Изабелла, прошу, уходи… Я слишком заведён, и сейчас неадекватный, могу сделать то, о чём пожалею. Не стоит… Уходи.

— Хорошо, — прошептала я, — тогда отойди и отпусти меня. Я не могу встать, ты слишком близко, а твои пальцы в моих волосах.

— Да-да… Сейчас…

Хоть он это и говорил, но ничего не делал. Пальцы сильнее запутывались в волосах, губы становились всё ближе к моим. Я чувствовала его дыхание кожей. Между нами был настолько разряженный воздух, что, казалось, поднеси спичку — и всё взлетит на воздух. Меня тянет к нему, а его как магнитом ко мне.

— Клим… — прошептала я. — Отпусти… Пожалуйста…

Господи, как смешно, моё «пожалуйста» прозвучало как мольба не останавливаться. Вот я дура… Осталось буквально одно движение, и наши губы просто соединятся, а что будет дальше — одному Богу известно… Но тут, как спасение, прозвенел звонок. Он отпустил меня, а я просто вылетела из кабинета, пока была возможность. Как только за мной закрылась дверь, то я и все, кто смотрел на меня, услышали, как что-то в кабинете было разбито об стену.

— Что смотришь? — спросила я Жанну, которая прожигала меня взглядом полной ненависти. — Беги, успокаивай, это ты умеешь делать лучше, чем работать.

Сказав это, я развернулась и ушла.

Глава 3

Дрожь по телу, бегущая за его пальцами и поцелуями, — словно бабочки порхают по моей коже. Вокруг тишина и темнота. Лишь жар и тяжесть его тела, которая впечатывает меня в матрас. Горячее дыхание мужчины на моей шее, сильные руки, так крепко сжимающие мои бёдра, и эти резкие движения, по которым я так скучала.

— Кл-и-им-м-м… — стону я, мой голос отдаётся эхом в комнате. Над ухом слышу его рык. — Ещё… Пожалуйста… Ещё.

Мои губы тут же накрывают его, нас скрепляет такой жаркий и глубокий поцелуй, от которого просто кругом голова. Дыхание сбивается, сердце бьётся где-то в горле. Я стону в его губы, а он только сильнее прижимает меня, и ритм его движений становится только мощнее.

— Тебе хорошо? — выдыхает он, двигаясь во мне.

— Очень, мне очень хорошо…

— Что ещё хочешь? — спросил он, покусывая моё ухо.

— Хочу, чтобы ты был сзади…

— Как скажешь, — сказав это, он хватает меня за руку, резко переворачивает и ставит на колени.

Его пальцы пробегают по моим бёдрам, а потом одно резкое движение, и я чувствую его глубоко внутри. Как же хорошо… От его движений из горла вырывается крик, но он прикасается к моим губам пальцами и проникает ими в рот.

— Не надо так шуметь… Мария… — шепчет он следом.

Что?! Меня как током дёрнуло. Какая Мария? Меня зовут Изабелла! Изабелла! Я не Мария! А потом мой помутнённый взгляд падает на источник света. Стараюсь сфокусировать своё зрение, и вижу себя в зеркале, Клима сзади. Но вот только оттуда на меня смотрит та я, шесть лет назад. В то время я играла Марию…

— Он всегда будет моим, — говорит мне отражение. — Ты — всего лишь замена…

— Нет! Не хочу! Нет!

Подскакиваю с кровати, смотрю на часы — шесть часов утра. Господи, ну приснится же такое… Тело всё ещё пребывает в расслабленном состоянии, мозг понимает, что я уже проснулась, а тело всё ещё в сладкой истоме. Повернула голову: сын спит рядом, обнял свой любимый плед и так мирно сопит, а за его спиной целое пустое место, куда бы смог поместиться его отец, Клим. Но… Он не знает о его существовании, а я вряд ли когда-нибудь скажу. Не потому, что не считаю нужным, а мне просто страшно.

— Мой маленький, любимый мальчик, — прошептала я и поцеловала ребёнка, а потом встала и пошла варить кофе.

Правда сперва надо в душ, чтобы прийти в себя после такого сна, так нереально трезво мыслить. Включила воду, да похолоднее. Но это мне не помогало — внутри всё слишком болело от напряжения и ощущения пустоты, хотелось его прямо сейчас. Чтобы он взял за волосы, как раньше, укусив меня за загривок, заполнил собой до предела…

Я даже не заметила, как одна рука оказалась между ног, а другая накрыла грудь, лбом я упёрлась в холодный кафель, и глубоко задышала, потому что была слишком возбуждена. Пальцами скрутила сосок и выгнулась в желанной истоме, пальцы другой руки запустила между ног и надавила на своё самое чувствительное место. Когда ко мне вообще последний раз прикасались? Два или три года назад? Я уже забыла, каково это — целовать мужчину. Но порой так сильно хотелось…

В голове замелькали картины, как это было бы, если сзади меня стоял он, и это его руки ласкали бы моё тело. Его пальцы всегда так безжалостно и нежно вторгались в моё тело, а язык гулял вдоль шеи и плеча. От этих воспоминаний застонала, выгнулась и ещё шире раздвинула ноги. Пальцы сильнее погружались внутрь, бёдра подмахивали в такт, пальцы другой руки сжимали сосок, который был ужасно чувствительный. Я закусывала губу и скулила так тихо, чтобы не разбудить ребёнка.

Господи, что я за мать такая? Стою под душем и удовлетворяю себя, пока мой ребёнок за стенкой спит. Оргазм от моих движений нахлынул неожиданно, и я прикусила губу, чтобы не закричать.

— Клим… Господи, Клим, как я по тебе скучаю… Прости меня… Прости…

Отдышавшись, я быстро сполоснулась и вышла на кухню, поставила турку. На улице стоял май — уже не холодно, но и не жарко. Я так залюбовалась пейзажем, что чуть не пропустила кофе: ещё бы чуть-чуть, и он убежал.

— Чёрт! — выругалась я, потому что схватилась за горячую ручку. — Чтоб тебя!

Тут же в дверь позвонили.

— И кого могло принести в такую рань?! — проворчала под нос.

Я бегом побежала открывать дверь. Хоть Марк и спит, как убитый, но рисковать не хотелось. Глазка на двери у меня не было, поэтому резко открыла дверь, чтобы навтыкать тому, кто будит моего ребёнка.

— Какого чёрта вам надо в шесть часов утра?!

— Изабелла Кристиановна? — спросила меня женщина на пороге квартиры.

Она была старше меня лет на пятнадцать точно. Но возникал вопрос: что ей от меня надо?

— Да, это я.

— Меня зовут Маргарита Ивановна, я гувернантка. Меня наняла ваша компания, и объяснили, что вы часто будете в командировках, а сына не с кем оставлять. Я педагог по образованию, работаю в этой сфере уже двадцать лет. За ребёнка можете не переживать.

— Проходите, — бросила я, отойдя в сторону.

— У вашего сына есть аллергия на лекарства и еду?

— Пенициллин и клубника, — на автомате ответила я, задумавшись. А потом спохватилась и спросила: — А зачем вы сейчас пришли? В такую рань?

— В смысле? — спросила она, приподняв свою идеальную тонкую бровь. — Вы не в курсе? У вас сегодня вечером самолёт в Женеву.

— Что? — спросила я и села там, где стояла, благо сзади был стул.

Маргарита Ивановна сориентировалась и быстро принесла воды, ходила она бесшумно, словно плыла. Я опустошила стакан и молча уставилась на неё, она же ждала, когда я приду в себя. Короткие волнистые волосы, круглое лицо, очки в оправе, которые делали из неё строгую учительницу русского языка. Я не знала, почему она вызывала именно такую ассоциацию, но именно так оно и было. Прямой нос, небольшой рот, слегка подкрашенные карие глаза, цвет волос — пепельный блонд, на губах бежевая помада. Одета она была по-простому, но очень женственно: прямая юбка шоколадного цвета и лёгкая хлопковая водолазка бежевого оттенка, поверх нее нитка жемчуга. Всё со вкусом и в меру.

— Я так понимаю, вы не в курсе? — спросила она, прервав молчание.

— Не-е-ет, — ответила я, покачав головой, — а когда вы узнали?

— Вчера вечером мне позвонили и сказали, что я должна прийти к вам сегодня. Время не уточнили, поэтому я пришла к вам сама. Решила, что раньше будет лучше. Мало ли, вы не готовы к моему приходу и, как вижу, не прогадала. Давайте вы мне немного расскажете о вашем сыне. Как его зовут?

— Марк, — ответила я, — что именно хотите узнать?

— Что он любит есть по утрам? Есть ли любимые занятия после садика, где любит гулять. Какие любит фильмы, мультики. В целом, расскажите самую основную информацию. Кстати, он разговаривает на английском?

— Нет, я не учила его этому языку.

— Ничего страшного, я буду его учить, пригодится. Английский — вообще нужный язык, тем более дети его учат куда быстрее взрослых. Ну, так что он у вас любит?

Я только открыла рот рассказывать факты, как у меня зазвонил телефон, смотрю — Клим Маркович.

— Одну минуту, босс звонит, — сказала я Маргарите и ответила на звонок.

— Алло, добрый день!

— Здравствуй, Изабелла, сегодня к тебе должна прийти гувернантка, её зовут Маргарита Ивановна. А ты летишь сегодня со мной в Женеву, билет у тебя уже на почте. Собери всё необходимое до трёх часов дня.

— Но как так? Я не предупредила ни воспитателя, ни с сыном не поговорила. Вы всё так неожиданно сделали, я даже не знаю, с чего начать.

— У тебя есть время, наш самолёт в пять. Мой водитель приедет за тобой в три. До этого времени реши все вопросы и будь готова к этому времени. В Женеву мы летим по работе, возьми с собой деловой наряд и платье. Мы пойдём на званый ужин, у моего отца день рождения. На этом всё. И да, Изабелла, мы, кажется, договорились на «ты», сотового телефона это тоже касается.

Клим положил трубку, а я сидела просто в шоке. Вот это мне фортануло, так фортануло…

Я сидела на стуле и хлопала глазами, потому что не понимала: как мне всё успеть?! Позвонить в садик и объяснить всё Елене Ивановне, прочитать и подписать соглашение о том, что я согласна доверить ей сына. Прочитать другой договор, собрать вещи, рассказать всё Маргарите, объяснить детали, поговорить с Марком — и всё это до трёх часов!

— Господи, как всё успеть?! — спросила я саму себя, схватившись за голову.

— Так, Изабелла, не паникуйте. Мы всё успеем, я вам помогу. Давайте, пока ваш сын спит, вы прочитаете договор и соглашение, потому что потом, боюсь, возможности не будет.

— Да, Маргарита Ивановна, вы правы, надо сейчас…

— Давайте просто по имени, — улыбнувшись, сказала она. — Нам предстоит долгое и тесное сотрудничество.

— Хорошо, спасибо.

Я взяла в руки договор и принялась читать. Мне хватило буквально пробежаться глазами по первым страницам, чтобы понять: договор составляли наши юристы. Погрузившись в строки, подтвердила свои ощущения. Документ был составлен так, что я была только в плюсе. Там было прописано столько рисков и обязанностей, за которые несёт ответственность компания и гувернантка, что у меня волосы становились дыбом.

И она согласилась на такие условия?!

— Вы сами читали договор? — спросила я, когда закончила. — Вы со всем этим согласны?

— Да, читала, — кивнула она. — И абсолютно согласна. Сразу видно, что договор составлял знающий и толковый человек, который заботится о том, для кого нанимают гувернантку. Ведь я буду работать не с вами, а с ребёнком. И рисков, и ответственности очень много.

От её слов у меня просто челюсть отвисла. Если она согласна на такие условия, то сколько же стоят её услуги в день?! Это же просто нереальные требования! Мне не по карману будет такая…

— Простите, а можно вопрос? — спросила я, немного прочистив горло.

— Конечно, — сказала она, а потом вдруг добавила: — Хотите спросить, сколько стоят мои услуги?

— Д-да… — ответила я, и ещё больше удивилась: вот читает меня, как с листа. — У меня что, всё на лице написано?

— О, да! Они действительно дорогие, но, уверяю вас, это оправданные траты, — сказала она, тихонько засмеявшись. — У вас очень живая мимика, и, знаете, это хорошо.

— Почему?

— Потому что можно сразу понять и верно отреагировать. Свести обиду и скандал на нет. Главное — чтобы тот, кто был с вами рядом, не был глупцом, а он далеко не глуп.

— Кто? — спросила я, подавившись водой, которую начала пить не совсем вовремя. — Вы сейчас о ком?

— Как о ком? — спросила она, подняв бровь. — Я говорю вам про Клима Марковича.

— А он тут при чём? Я просто его помощница, и между нами совсем ничего нет. Я ему вовсе не интересна, — говорила я, но как-то неуверенно.

Я бы сама себе не поверила, а всё потому, что я хотела, чтобы было именно так.

— Ну конечно, — сказала она, немного хмыкнув, — так я и поверила. Дорогая, если вы не замечаете очевидного, то это ставит под сомнения ваши умственные способности.

— Что?! — спросила я, подпрыгнув на стуле.

— Дорогая Изабелла, не кипятитесь, пожалуйста. Я не хотела вас обидеть, просто это глупо, с вашей стороны, не замечать очевидного. Вы ему интересны, и очень. Стал бы генеральный директор просто так, по доброте душевной, лично подбирать гувернантку для чужого ребёнка? Для женщины, которая ему совершенно не интересна? Стал бы он лично встречаться со мной и платить сам за мои услуги?

— Он что?.. — спросила я, и снова облокотилась на стул от полного шока. Он же говорил, что я буду платить из своей зарплаты. — Но как? Почему?

— Изабелла, вы же не глупая девушка, неужели ещё не поняли?

— Я… Я…

— Скажите, когда в последний раз в вашей жизни был мужчина? — спросила она спокойно, но твёрдо.

— Что именно вы имеете в виду? Секс?

— Нет, не секс. Я спрашиваю, когда вы в последний раз позволяли себе быть просто женщиной, которой помогают, любят, холят и лелеют? Когда вы разрешали себе любить?

— Хм… — хмыкнула я и горько улыбнулась.

— Давно, правильно? — спросила она.

— Да… — выдохнула я так, словно мне только что озвучили приговор.

— То-то оно и видно, — сказала та, помотав головой. — Такая красивая и эффектная, от вашего присутствия у мужчин крыша обязана ехать, и они должны забывать, как дышать. Вот такой нужно быть, а что я вижу перед собой? Женщину, которая привыкла в этой жизни всё делать сама. Она себе сама и друг, и муж, и защита, и опора. Сильная, непоколебимая, упрямая и с железобетонным характером, если уж что решили, сам Моисей не развернёт. Я не говорю, что иметь стержень — плохо, он должен быть, чтобы не разменивать себя на полуфабрикаты, но во всём этом вы потеряли самое главное.

— Что? — спросила я, просто включив в голове тумблер «дурак».

Я не хотела признаваться себе, что она права. Я забыла, каково это — быть женщиной.

— Где во всём этом хрупкая и соблазнительная женщина?

— Не знаю… Я просто не могу стать такой…

— Нет словосочетания «не могу». Есть «не хочу». И вы сейчас именно не хотите, ищете себе оправдания и сидите в раковине, которую сами создали.

— Маргарита Ивановна… — произнесла, поджав губы. Хотелось на неё накинуться и вышвырнуть, пришла тут, понимаешь… Никто и зовут никак, и начала мне читать нотации. Но… Меня осенило: больно и обидно, потому что это всё правда. Вот всё! До последнего слова! — Вы раньше не работали психологом?

— Почему раньше? — спросила она, удивившись. — Я и есть психолог. С детьми работать без образования психолога нельзя, у них настолько сейчас хрупкий мир, что любое неверное слово или действие сломает его. Мы, взрослые, несём ответственность. И вообще, мы все дети, просто выросли физически, а маленький ребёнок всё ещё «где-то там», внутри нас.

— Никогда не думала, что я — открытая книга… — выдохнула я.

— То, что творится в вашей голове, понять очень сложно, особенно без должного опыта за спиной. Мы с вами похожи характерами, поэтому я могу предугадать ход ваших действий и мыслей, а другой человек запутается в дебрях.

— Но вы же вот сказали, что на лице всё написано, — удивилась я.

— При условии, что вы очень эмоциональная в этот момент. А если замолчали и спокойны, как танк, то там сам чёрт возьмёт бутылку водки и пойдёт плакать, потому что ничего не поймёт. Вот такая вы противоречивая.

На её слова я просто рассмеялась. Надо же, за полчаса всё так понять, она гений. С такой я могу оставить своего ребёнка, потому что она его поймёт и сможет найти общий язык.

— Ну что, я прошла проверку? — неожиданно задала она вопрос. — Вы уверены теперь во мне?

— Да, — улыбнулась я и подписала трёхсторонний договор с соглашением.

После этого я в подробностях рассказала, что и как надо делать. Что Марк любит есть по утрам, что не любит до жути. На что обижается и что его сердит, а ещё тот факт, что он боится темноты. Я позвонила воспитателю и объяснила всю ситуацию, она переговорила с Маргаритой, а потом я пошла собирать вещи. Старалась тихо, чтобы не разбудить сына. Взяла всё, чтоонпросил. Сумка собрана, билет уже скачан на телефон.

На часах было одиннадцать, когда сын вышел из комнаты.

— Мама, доброе утро, я хочу кушать.

— Солнышко моё, доброе утро! Беги, умывайся, а я омлет тебе сделаю.

Марк побежал в ванную, а я повернулась и встретилась с удивлённым взглядом Маргариты. Тут я вспомнила, что она видела Клима вживую, и у меня чуть земля из-под ног не ушла.

— Это не то, что вы думаете… — сказала я, всеми силами стараясь не выдать страх в голосе.

— А разве я сказала, что думаю? — задала мне вопрос Маргарита. — Может, вы не знаете, но в мире есть как минимум двое или трое людей, которые будут очень похожи на вас. Всё просто — генетика. Можно сказать, что мы все друг другу дальние родственники.

— Ясно, спасибо, он у меня очень красивый, — сказала я, делая вид, что успокоилась, на самом деле это не так: нервы были на пределе. — Взял лучшее от меня и отца, которого мы потеряли.

— Потеряли? — уточнила Маргарита. — Простите за вопрос, но как?

— Он уехал и больше не вернулся, — я сказала правду, но отчасти. Если быть точнее, то это я уехала и не вернулась. А он просто не знает о нас ничего.

— А вы пробовали искать? — спросила она, смотря на меня с сочувствием.

— Нет, — выдохнула я, — зачем? Ведь он любил другую, наверное, к ней и сбежал. Я не стала напрашиваться, искать его и умолять. У каждого своё счастье. Кто-то находит, а кто-то теряет. Вот и всё.

— Печально… Вы поэтому больше не позволяете себе любить? — уточнила она, видимо, поверив в мою историю, которая лишь слегка является правдой. Хотя, наверное, правильнее сказать, что я всё перевернула на новый лад, как мне удобно. — Не все предатели и лжецы, просто один такой был… Отпустите и дышите полной грудью.

— Сказать легче, чем сделать… Я любила его, а он другую. Не меня, а ту, другую, что искал во мне…

Больше я ничего не стала говорить, просто не было нужды, последним предложением я сообщила всю правду, так оно и есть. Он любил Марию, а не Изабеллу. Тоска в его глазах по Марии, и желание прикоснуться ко мне — просто побочный эффект того, что мы с ней похожи, и всё. Я была полной дурой, хотя… Я и сейчас дура, которая любит его всё ещё сильно. Посмотрим, как всё пройдёт, возможно, мне придётся искать новую работу…

— Нет, — подала голос Маргарита, — это не сложно, а просто страшно, сделать шаг вперёд. Мы все всегда этого боимся, просто так бывает. Поверьте в себя…

На этих словах Маргарита пошла в ванную — познакомиться и посмотреть, что там делает Марк, а я начала готовить его любимый омлет с помидорами. Он очень любит, когда хорошо обжариваешь помидоры — они дают небольшой сок, обязательно надо посолить и поперчить, а ещё натереть чеснок, затем добавить взбитое яйцо с небольшим количеством молока… Омлет получается тонким и очень вкусным.

— Ура! — забегая на кухню, крикнул Марк. — Мой любимый омлет! А какао можно?

— Солнышко, я не купила растворимое какао, только порошок, который надо варить.

— А почему не сварить такой? — задала вопрос Маргарита.

— Не пьёт такой, я пробовала варить по-разному, но он не пьёт.

— Позволите мне сварить? У меня есть один рецепт, — спросила она меня, а потом повернулась к Марку и, улыбаясь, сказала: — Позволишь мне сотворить немного волшебства?

— Да!

Я наблюдала, как Маргарита варит какао, с каким удовольствием Марк его пил. Потом я объяснила сыну, что он остается с Маргаритой Ивановной, а мне необходимо улететь по работе. Он принял мою поездку спокойно, без капризов и истерик. На удивление он всегда был таким, хотя, чему я удивляюсь. Его отец такой же.

Я быстро приняла душ, привела себя в порядок и оделась, буквально через двадцать минут мне позвонили. Выяснилось, что водитель подъехал и ждёт внизу. Я поцеловала сына и быстро спустилась вниз.

Молодой человек открыл мне дверь и посадил в машину, а потом, когда я посмотрела вперёд, то увидела за рулём машины Павла. Воздух застрял где-то в горле, и я не могла ни вздохнуть, ни выдохнуть.

— Добрый день, Изабелла. Меня зовут Павел, я отвезу вас в аэропорт.

— Добрый день! — сказала я и посмотрела в зеркало заднего вида, чётко в его глаза.

В машине повисла тишина.

— А вы правда похожи, — сказал он, оторвав от меня взгляд. — Клим Маркович меня предупредил, чтобы я не удивлялся. Но всё же это немного странно, ваша схожесть меня немного напрягает, если быть честным.

— Простите, Павел, но моя схожесть с его женой заканчивается только на моей внешности. Характеры у нас разные.

— А вам откуда знать? — спросил Павел.

— Клим Маркович сказал, что именно мой внешний вид его бесит, вот и всё. Давайте просто поедем в аэропорт, а не будем обсуждать меня и его жену.

Мы замолчали и поехали в аэропорт. Вдруг зазвонил телефон, я посмотрела — это был Артур. В последнее время мы с ним не разговаривали, просто переписывались. Он был в командировке за границей.

— Хей, — ответила я радостно на звонок. — Привет! Как ты, что нового? Куда пропал? Ты в России?

— Привет, да, вот только вернулся. Ты как? Всё хорошо?

— Да, нормально. Сейчас еду в аэропорт.

— Аэропорт? Зачем? — удивился Артур.

— Я лечу в Женеву, по работе, естественно, и на званый ужин, — выдохнула я.

— Понятно, а сын с кем?

— С няней, она пришла сегодня с утра, очень ему понравилась. Её зовут Маргарита Ивановна.

— А, значит, всё же она ему понравилась, это хорошо.

— Ты о чём? — спросила я.

— Эту женщину нашёл я, и специально отправил к Климу. Чем он сейчас будет меньше о тебе знать, тем лучше. Представь, что было бы, если няня сказала ему, что твой сын похож на него как две капли воды? Он бы тут же всё проверил, и всё стало бы понятно. Сама понимаешь последствия. На сколько ты летишь в Женеву?

— На три дня, может, четыре.

— Ясно, я буду в Екатеринбурге через неделю, обязательно загляну к вам.

— Хорошо, буду очень рада.

— Вы в дом к Стиву заедете?

— Да… — ответила я обречённо, не хотелось туда. Слишком много я там пережила.

— Понятно… Ну, не переживай. Всё же шесть лет прошло, он хоть мужик и умный, но узнать не должен. А Клима просто сведи с ума, ты это можешь.

— Если бы, ты же сам всё прекрасно понимаешь…

— Но, ты забыла главную вещь: ты и Мария — одно лицо, он всё также любит тебя.

— Но…

— Никто не заставляет тебя играть её роль, просто будь собой, все тонкости и слабые места Клима ты знаешь лучше всех. У тебя главное оружие в руках, так действуй.

— Хорошо, поняла.

— Молодец, до встречи, был рад услышать.

— И я. Марк ждёт тебя. Пока.

Мы как раз доехали до аэропорта, Клим ждал внутри. Павел открыл мне дверь, проводил до места встречи, помог с регистрацией и сдачей багажа, а потом проводил в кафе, где уже ждал Клим. Я села к нему за стол, Павел попрощался и ушёл. Охрана сидела за другим столом.

— С кем ты разговаривала? — спросил он, читая новости в телефоне и попивая кофе. — Что будешь? Закажи себе.

— Кофе, пожалуйста, и пирожное заварное.

— Так с кем ты разговаривала? — повторил он вопрос и оторвался от телефона.

— С другом, — ответила я спокойно.

— Кто он?

— А разве это важно?

— Мне всё важно. Всё, что касается тебя, мне важно.

— Он — крёстный отец моего сына. После того как мой муж исчез из моей жизни, он помогал нам постоянно и поддерживал.

— Когда он ушёл? — спросил он, отставляя кружку и смотря на меня в упор.

— Когда я была беременна, на пятом месяце, — сказала я, стараясь говорить убедительно.

— Почему?

— Я не знаю, не отчитывался передо мной, просто ушёл, и всё. Я не устраивала разборки, мол, почему, просто так получилось.

— То есть он оставил тебя одну, беременную, я правильно понял? — уточнил он, и в голосе промелькнули нотки ярости.

— Да, оставил. Но я не жалею, раз так получилось, значит, так должно было быть. Я привыкла все трудности в своей жизни решать сама. Ничего страшного, у меня всё хорошо, я со всем справлюсь.

— Конечно, справишься, у тебя теперь есть я…

— Что? — подавилась я. — Зачем?

— Потому чтоятак решил. Твои проблемы — это мои проблемы, и я буду их решать. Неважно, что это будет. Звони мне, если что-то надо, а не каким-то другим мужикам! Поняла меня?

— Он не какой-то другой мужик, он — крёстный отец моего сына, мой друг! — упёрлась я, ох уж эта тупая черта моего характера.

— Изабелла, я всё сказал. Есть проблемы — звони, я их решу, не ищи помощи на стороне, когда её предлагаю я.

— Ну не буду же я звонить по каждой мелочи, это глупо! — взбрыкнула я.

— Пусть мелочь, но я хочу знать. Дьявол кроется в мелочах. Твоя маленькая проблема может стать очень существенной, поэтому её надо придушить на корню. Пошли, скоро объявят посадку на наш самолёт.

Ничего не стала говорить. Лишь пошла следом, спорить с этим мужчиной бесполезно…

В самолёт мы поднялись молча, каждый сел на указанное место. Я старалась не смотреть в его сторону. С одной стороны мне нравилось его заявление, а-ля «приходи ко мне с любой проблемой». А с другой стороны — напрягало, потому что может привести к тотальному контролю с его стороны. И ещё риски того, что он узнает о своём сыне, резко возрастают. Этого я допустить не могу.

— Добрый вечер, дамы и господа, добро пожаловать на борт самолета 737–777 авиакомпании «Аэрофлот» с обслуживанием из Екатеринбурга в Женеву. В настоящий момент мы являемся третьими в очереди на взлёт и, как ожидается, будем в воздухе примерно через семь минут. Мы просим вас пристегнуть ремни безопасности и закрепить весь багаж под вашим сиденьем или на верхних полках…

Стюардесса дублировала речь и не сводила глаз с Клима, а я, чтобы не выдавать своего настроения, просто отвернулась и смотрела в окно на взлётную полосу. Так интересно наблюдать за тем, как там, внизу, мельтешат люди, что-то друг другу говорят и так жестикулируют…

Мы с Климом сели в разных местах — то ли он захотел так, то ли просто судьба. Я кожей чувствовала, что он смотрит на меня, а поворачиваться и смотреть в его сторону желания не было. Меня просто бесило и раздражало, что все так и липнут к нему! Эти плотоядные взгляды девиц! Вы бы видели, как они на него смотрят. Была бы их воля, то выпрыгнули из трусов и повисли бы на нём. Всегда смотрят, словно раздевали его и в мыслях уже трахнулись с ним раз двадцать, если не больше. И даже сейчас эта стюардесса всеми силами и невербальными знаками показывает ему, что готова обслужить по полной программе.

Бесит! Раздражает! И да, мне обидно до слёз! Но разве я что-то могу?! Разве у меня есть право?! Нет, его у меня нет. Это право было у Марии, а у меня нет ничего, совсем. Так что знаем своё место, улыбаемся и машем.

Самолёт почему-то не взлетал, и мне становилось как-то неуютно, потому что его тяжёлый взгляд ощущался всё сильнее. Тут я увидела, как из аэропорта выбегает молодой человек. Я сперва подумала, что это сотрудник или член экипажа, больно он походил на молодого пилота. На нём были тёмно-синие брюки, белая рубашка, пиджак под цвет брюк.

Так, если навскидку — он хорош собой, комплекция очень интересная, а зад был просто зачётный. Рассмотреть его из иллюминатора тяжело, вот если бы он сидел где-то рядом, то было бы проще… Он поднялся по трапу и исчез, а я оторвала взгляд от окна и уткнулась в журнал, всё ещё не поворачиваясь в сторону Клима, не хочу смотреть. Тут рядом со мной падает сумка, причём падает так, что пугает меня. Я подпрыгиваю на месте от неожиданности и резко поднимаю голову, а передо мной стоит тот самый мужчина.

— Простите, — говорит он, улыбаясь во все свои тридцать два белоснежных ровных зуба и рассматривая мою реакцию.

Какой же у него прекрасный стоматолог — мастер своего дела, это ж какую надо было провести работу! Но не это его фишка, а глаза, они были кошачьего цвета — коричневато-зелёно-золотые. А ещё невероятная улыбка, от которой невольно начинаешь улыбаться в ответ. Черты лица очень мягкие, можно сказать, нежные, ему бы в кино играть в жанре мелодрамы — он нарасхват бы был. Волнистые волосы светло-каштанового цвета, золотистая кожа, щетина на лице. Высокий лоб, прямой нос, острый подбородок, густые брови и длинные чёрные ресницы, вот это котяра. В первый раз за долгое время мне захотелось прикоснуться к мужчине самой, и вот к нему меня почему-то потянуло, в нём был какой-то магнетизм, что-то такое непонятное… Дерзкое и дикое! Такие мужчины встречаются редко и всего на одну ночь.

— Я не хотел, вы не ушиблись?

— Нет, всё хорошо, — сказала я и улыбнулась своей самой обворожительной улыбкой.

Господи, какой у него сексуальный голос. Такой томный, с долькой секса в нём. Ему бы озвучивать Кристиана Грея — там бы просто все легли от его голоса, в кинозале просто все получили бы оргазм. На секунду представила, что у меня завязанные глаза, я не вижу, а только слышу, и его голос невероятно бьёт по нервам. Не знаю, что на меня нашло, но захотелось пофлиртовать с ним. Я была в шоке от себя — впервые за столько лет мне хотелось обратить на себя внимание мужчины.

— Вы позволите, я присяду? — спросил он, ещё немного понизив голос, и я закусила губу, а он заулыбался как довольный кот.

— Дамы и господа, — объявила бортпроводница одновременно с его вопросом, и её голос отрезвил. — Командир самолёта сообщил, что мы готовы к взлёту. В целях безопасности, просьба на время полёта отложить всю ручную кладь и выключить телефоны. А также пристегнуть ремни, спасибо за внимание.

— Конечно, присаживайтесь, я сегодня не выспалась, поэтому немного чудная. Извините…

И я отвернулась снова к окну, матеря себя самыми последними словами. У меня что, с головой плохо? Не все дома?! Я вообще о чём думаю?! Мне было страшно поворачиваться, представила, какими глазами он сейчас на меня смотрит, и с каким бы желанием придушил.

— А мне вы такой нравитесь, — выдал мой сосед, — меня зовут Алекс, а вас?

— Изабелла, — сказала я, немного повернувшись в его сторону. Мои глаза смотрели вниз. — Очень приятно.

— Не сказал бы я, что вам приятно, — отозвался он и в голосе проскользнула то ли обида, то ли лёгкая грусть. — Такое ощущение, что вы чего-то испугались.

Его фраза, как и слова бортпроводницы до этого, встряхнули меня. А, собственно, почему я боюсь? Клим чётко сказал: запрещено иметь сексуальные отношения с другими мужчинами. Но мне никто не запрещал общаться. Взяв всю волю в кулак, я повернулась к Алексу лицом, и лишь краем глаза заметила, как на меня смотрел Клим. Тяжёлый, холодный взгляд, который не предвещал ничего хорошего.

Я прекрасно понимала, что затеяла опасную игру, но если сейчас покажу слабину, то он поймёт, что я боюсь, а значит, он взял надо мной верх. И я ничем не буду отличаться от его временных пассий — ещё одна из тех, кто его боится и готова сделать всё по щелчку.

— Нет, не боюсь, просто я подумала, что неприлично так пялиться на чужого мужчину. — ответила я, надеясь, что окажусь права.

— Какая вы интересная, так заметно по мне? — засмеялся он.

— Ну, давайте будем честными, у такого мужчины, как вы, постель явно не пустует и никогда не бывает холодной.

— То же самое могу сказать о вас, — улыбнувшись, ответил он. — У такой красивой женщины отбоя от мужчин, наверное, нет.

— У меня есть самый лучший мужчина, — улыбнувшись, сказала я. — Он просто бесценный.

— О! — ответил Алекс, и в голосе проскользнула лёгкая обида, а может и злость. — И сколько лет этому бесценному мужчине? Почему вы здесь без него? Что это за бесценный мужчина, что оставляет такую женщину одну? На такое способен только бестолковый болван.

— Ну, этому болвану пять лет, поэтому, думаю, ему простительно, — сказала я и заулыбалась, вспоминая щёчки сына, то, как он меня обнимает, как прижимается, и говорит: «Мама, я тебя люблю!»

Это просто бесценные слова для любой матери.

— Оу, — ответил Алекс, немного потерявшись. — Простите, я не хотел оскорбить вас или вашего сына. Я идиот, даже не подумал, что у вас может быть ребёнок. Просто вы моложе, чем на самом деле, простите ещё раз.

— Ничего страшного. Я не сержусь. Все совершают ошибки, потому что судят по фактам, что лежат на поверхности.

— Вы правы, — сказал он и засунул пятерню в свои шикарные волосы.

Я почувствовала приятный тонкий шлейф чего-то пряного. Туалетная вода мужчины имела очень интересный запах, он напоминал аромат смолы. И напоминала она то чувство, когда заходишь в недавно построенный деревянный дом.

— Мы часто не видим того, что лежит на поверхности, или просто не хотим видеть.

— Да, бывает и такое.

— А знаете, у меня тоже есть прекрасная и невероятно красивая дама.

— Да вы что?! И сколько ей?

— Четыре…

— А где она сейчас?

— В Норвегии вместе с матерью. Мы разошлись, когда ей исполнилось два года. Я военный, и моя работа связана с постоянными командировками, её это не устроило. Обвинила, что меня вечно нет дома, и я шатаюсь по шлюхам вместо того, чтобы быть дома.

— А она не знала что ли, за кого выходит замуж? — уточнила я, потому что совершенно не понимала логики.

— Знала, мы познакомились в Женеве, я был на задании — сопровождение, длительный контракт. У нас был бурный роман, и затем я сделал ей предложение. Сыграли свадьбу, и всё было хорошо. А потом её словно подменили…

— Ну, во время беременности у всех гормоны играют, это нормально.

— Это случилось ещё до беременности. Она начала устраивать мне истерики, скандалы, обвиняла меня во всех смертных грехах. Я старался найти компромиссы, но чем дальше — тем становилось хуже. Когда она забеременела, я подумал: это пойдёт нам на пользу. Знаете, тот глупый случай, когда надеешься, что ребёнок спасёт брак, который разваливается, вот и я надеялся. Но…

— Всё стало ещё хуже? — задала я вопрос.

— Да… — горько улыбнувшись, сказал он.

— Печально…

— Что-то я вас совсем загрузил своей историей, а где ваш муж? Ждёт вас в Женеве? — спросил тот, стараясь увести от больной темы.

— У меня нет мужа, я лишилась его шесть лет назад…

— Он умер? — спросил он тихо, и в глазах мелькнуло сочувствие.

— Нет, что вы, он жив и здоров, — и я нервно засмеялась. — Просто любил и любит другую. Наша встреча была случайной, но я не жалею. У меня есть мой сын, моё маленькое и любимое чудо.

— Надо быть идиотом, чтобы уйти от такой женщины, — выдал Алекс и коснулся рукой моего лица.

Я осторожно улыбнулась, убрала его руку, потому что почувствовала, как по телу пробежала холодная дрожь.

— Спасибо, Алекс, если вы не против, я немного вздремну. Мимолётные романы ни к чему хорошему не приведут, и зализать раны друг друга мы не сможем, но спасибо.

Он ничего не ответил, просто кивнул. Но в глазах было что-то, словно промелькнуло какое-то решение, которое он принял в эту же секунду…

Глава 4

Кто-то разбудил меня прикосновением к плечу, я открыла глаза, а это стюардесса. Сказала, что мы приземляемся. Я взяла свою сумку и приготовилась к посадке. Алекса не было на месте. Я отвернулась к окну, Клим что-то читал в своём планшете и периодически посматривал в мою сторону. Ощущения у меня были не из приятных, что-то было не так… Вернулся мой сосед, улыбнулся мне, я легонько улыбнулась в ответ и отвернулась к окну.

Мы приземлились в аэропорту Женевы, Клим встал со своего места и одним взглядом сказал, чтобы я шла за ним. Алексу я просто сказала «пока», и пошла за Климом. Когда мы зашли в аэропорт, Клим резко схватил меня за руку и потащил в другую сторону.

— Стой! — сказала я. — Нам багаж надо получить! Куда ты меня тащишь?!

Он не ответил на мой вопрос, только сильнее сжал пальцы на предплечье и потащил сильнее. Мы шли куда-то в конец коридора, там он открыл дверь, впихнул меня в помещение и просто закрылся.

— Что это всё значит?! — спросила я.

— Это я должен спрашивать. Какого хера ты творишь?! — зарычал он.

— Да о чём ты?! Что я такого сделала?!

— А! То есть твой флирт с этим отродьем — ничего?!

— У него есть имя! Его зовут Алекс!

— О! Чудесно, вы и именами обменялись? — притворно мило спросил он, а меня аж от страха передёрнуло. — Что ещё ты о нём узнала? Сколько лет, где живёт? Номер телефона? Может, ещё и размер члена?!

— Да как ты смеешь?! — взбесилась я. — Какое ты вообще имеешь право предъявлять мне претензии?! Я тебе жена, невеста или любовница, чтобы выслушивать такие предъявы в мой адрес?! Просто коллега! По сути, я тебеникто!

На этой фразе он так резко ударил по стене, и кулак пролетел буквально перед моим носом. Я икнула от испуга, а потом перевела взгляд на его лицо. Тёмно-серые глаза стали практически чёрными, челюсть была сжата настолько, что казалось, ещё немного, и я услышу хруст трескающихся костей. В этот момент я поняла, что попала, и по полной. Он не злой, а в бешенстве, в неописуемой ярости.

— Кли-им-м-м… — осторожно позвала я и постаралась сделать шаг от него, потому что чувствовала: надо бежать. Но он просёк данную идею до того, как я это сделала.

— Не смей! — взвизгнула я, потому что он схватил за руку, резко дёрнул и ткнул носом в стол. — Ты этого не сделаешь!

— Да?! — спросил он, нагнувшись надо мной. — А кто меня остановит?

Я оказалась прижата, он стоял чётко за мной, и выбраться из-под него я не могла. Любое моё движение тут же пресекалось. Он схватил меня за волосы, заставил прогнуться в спине и задрать голову, оторвавшись от стола. Мне было больно, пряди были натянуты до предела, и я схватила его за руку, стараясь поцарапать. Видимо, остатки разума у него ещё остались, и он ослабил хватку, но на этом все его поблажки закончились.

На мне было чёрное платье до колен, которое расстёгивалось сзади. Тут я почувствовала, а точнее услышала, звук открывающейся молнии. Платье стало на мне висеть, и в этот момент я поняла: он снимает с меня платье!

— Клим, я прошу тебя, не надо… — простонала я, но мои мольбы не были услышаны, платье было сдёрнуто с меня и валялось на полу бесформенной тряпкой.

Под низом на мне было бельё кофейного цвета и чулки. Лифчики на пушапе я не носила, строго классику. И этот самый бюстгальтер Клим резко задрал вверх, обнажая грудь, а потом поймал в тиски своих пальцев мой правый сосок и сжал.

Меня прострелило от боли и возбуждения. Его горячее дыхание на моей шее, уже лёгкая боль в волосах… Понимаю, что сейчас ничем особо от проститутки не отличаюсь, но мне плевать. Вдруг пришло осознание, что он дико меня ревнует, и его бесит, что другой мужчина прикасается, смотрит на меня. И, может быть, это глупо, и я придумываю любовь там, где её нет, но мне всё равно.

— Клим-м-м… — снова прошу я, и это уже больше похоже на стон вожделения, нежели просьбы меня отпустить.

Я чувствую, как его губы прошлись по задней части моей шеи, и я задрожала, а потом резкий укус у ключицы заставил вздрогнуть всем телом и громко простонать. Укус был настолько неожиданным, что от него стало одновременно больно и хорошо, да так, что перед глазами потемнело. Место укуса горело, словно обожжено, а потом он провёл языком по нему, и ноги подкосились. Я схватилась за край стола и облокотилась, тем самым выпятив свою задницу назад, и чётко упёрлась в его ширинку, где всё стремительно твердело. Господи, он меня здесь сейчас просто трахнет и всё, а я даже сопротивляться не смогу, потому что хочу его.

— Отпусти…

— Разве так просят отпустить? — шепнул он на ухо, сильнее вжимая в стол и придавливая своим весом, а затем лизнул мочку. — Это больше похоже на мольбу, продолжай.

— Я не…

— Ты не хочешь? — слегка засмеявшись, сказал он. — Маленькая лгунья… Ты хочешь быть наказанной, это понятно без слов…

Он говорил мне всё это на ушко и шёпотом так, что каждое слово било словно плетка. Столько искушения и животной страсти в нём, что можно просто задохнуться. На секунду он отпустил, и я упала грудью на холодный стол, а соски, которые и без того чувствительные, сжались, стали маленькими и твёрдыми. Я услышала звук открывающегося ремня.

Ну вот и всё, буду оттрахана, как последняя потаскуха, добилась, Изабелла, чего хотела?! Рада?! Молодец! Возьми пирожок на полке, их там два, тебе посередине! Дура!

Шум вытягиваемого ремня утих, но он принялся стягивать им мои руки. Я оказалась прижата к столу грудью, на запястья Клим наматывал ремень. Раздался щелчок, замок застегнулся, меня отпустили, а потом отошли на шаг, а следом на мою задницу обрушилась серия ударов. Приём он точно знал, с какой силой надо бить, чтобы удовольствие граничило с болью.

Я закусила губу, пытаясь не выдать, что его наказание превратилось для меня в наслаждение. Один, два, три, четыре удара… И тут горячий язык проскальзывает по тем местам, где сейчас всё горит и мне требуется невероятная сила воли, чтобы не застонать и не поддаться искушению подставиться ещё сильнее. Снова удары, но с другой стороны, и всё повторяется.

Его руки внезапно исчезли с моих бёдер, и снова одна пятерня схватила меня за волосы и прогнула, а вторая оказалась между моих бёдер, и его пальцы с силой провели по моим насквозь мокрым трусикам. Какой кошмар!

— Вы только посмотрите, — сказал он, всё ещё бегая пальцами по ткани трусиков, — ты мокрая насквозь. Тебе так понравилось?

— Нет, ты не прав, — выдавила я из себя, стараясь соврать.

— Правда? — хмыкнул он, и тут его пальцы проникли под ткань, один из них резко оказался внутри меня. Я инстинктивно сжала мышцы вокруг, как бы желая не отпускать его. Пара резких движений во мне, и он покидает моё лоно. — А это тогда что?

Задав этот вопрос, Клим поднёс пальцы правой руки к моему лицу, и они были в моей смазке. Мне стало стыдно, я не знала, что сказать. Зажмурилась и захотела просто превратиться в лужицу.

— Маленькая лгунья… — снова повторил он у меня над ухом. — Тебе нравится, ты вся течёшь от такого обращения. Интересно, а перед ним ты бы тоже охотно раздвинула ноги?

Этим вопросом он меня отрезвил, всё возбуждение как смыло, и остались только ярость и обида, а ещё стыд.

— Да пошёл ты! — прошипела я. — Развяжи меня немедленно!

— Ой, как страшно, я просто весь трясусь от страха. Так на чём мы там закончили? — спросил он меня и снова положил руки на мои бёдра. А я уже не хотела ничего, мне было больно, обидно. Я была просто в бешенстве.

— Убери от меня свои руки и развяжи меня! Сейчас же!

— Не бесись так сильно, а-то смотри…

— Что? — перебила я его. — Пока бабу не свяжешь, не встаёт?! Да ты, как я посмотрю, извращенец!

Он резко дёрнул к себе, развернул и тряхнул, а я смотрела в его глаза с яростью.

— Ах ты, сучка! — прошипел он сквозь зубы.

На мою радость у него зазвонил телефон, и он ответил.

— Демидов, слушаю. Понял, сейчас будем, — положил трубку и повернулся ко мне. — Одевайся, за нами приехали.

Развязал мне руки, поправил ремень, кинул платье и, хлопнув дверью, вышел…

Я сидела в машине и смотрела в окно, совершенно не было желания лицезреть его рожу. Скотина! Это же надо так себя вести! Я всё понимаю — ревность, чувство собственничества, но ставить меня на один уровень с потаскухами — это просто…

Ну и что с того, что я с ним разговаривала, вот что с того?! Он сам сел на другое место, сам сделал так, чтобы ко мне подсел кто-то другой, а теперь ещё и бесится!

— Изабелла, — раздался голос Клима.

— Это касается работы? — спросила я ледяным тоном.

— Нет.

— Тогда нам не о чем разговаривать.

— Я так не думаю, повернись ко мне, я хочу с тобой поговорить.

— Что из слова «отъебись» тебе не совсем понятно? — прошипела я, резко повернувшись и посмотрев прямо ему в глаза. — Наше общение будет сведено только к сугубо деловому. Я не хочу видеть тебя в своей жизни за пределами работы. Ясно?!

— Я был не прав… Не надо было так поступать.

— Да что вы говорите, он был не прав. В чём интересно? — шипела я, нервы были на пределе, еле себя сдерживала. Ярость так и бушевала в крови, его пустой взгляд стал для меня последней каплей, и меня понесло: — В том, что чуть не изнасиловал? Или, может, в том, что унизил, как одну из своих шлюх? Или, может, всё дело в том, что относишься как к вещи? Так в чём ты был не прав?!

— Я поступил с тобой неоправданно жестоко, извини.

— Извини, — передразнила я, — как у вас, мужчин, всё просто. Извинился — и на тебе, мать Тереза, во всей своей красе!

— Я извинился, что ещё ты хочешь от меня услышать? — спросил он предельно холодно. — Если рассуждать, то ты сама во всём виновата.

— Что?! — меня аж затрясло на месте. — Вон оно как…

— Останови машину, — сказала я водителю.

— Сэр? — спросил мужчина, глядя в зеркало заднего вида.

— Изабелла, — начал говорить он, но я перебила криком.

— Останови эту чертову машину сейчас же! — Клим попытался меня тронуть. — Не смей меня трогать! Остановите машину!

Я пнула сидение водителя со всей яростью, на которую была способна. Водитель резко ударил по тормозам. Я схватила свою сумочку и вылетела из машины. Шоссе, слава богу, с утра было не настолько оживлённым, и мне удалось проскочить на пешеходную часть.

Меня колотили все чувства разом: ярость, обида и отвращение. Да, да! Именно отвращение! К себе, к нему, к моей глупой наивности, что смогу пробиться сквозь всё это к Климу. Я ненавидела себя за то, что всё ещё люблю его. Мне было плевать, как это всё выглядит со стороны — просто шла быстрым шагом прямо.

Надо поймать такси, вернуться в аэропорт и взять билет обратно, а потом уволиться к чертям, забыть его раз и навсегда!

— Что ты творишь?! — спросил меня Клим, схватив за предплечье и развернув к себе.

— Отпусти меня… — пискнула я, смотря себе под ноги, он не отпускал, пальцы делали больнее. — Мне больно, слышишь?! Отпусти!

— Изабелла, — позвал он и поднял моё лицо за подбородок, у меня по щекам текли слёзы, и выглядела я сейчас не шибко презентабельно. — Ты что, плачешь?!

— Нет, блядь, смеюсь! Мне до слёз весело, что, не видно?!

— Но почему? — спросил он, не понимая.

В его глазах был шок, и немой вопрос — почему я плачу.

— Ты серьёзно или прикалываешься? Ещё решил надо мной поиздеваться?! Молодец, Демидов! Пять баллов! Повесь себе орден на грудь, — меня несло от боли и обиды, я просто не могла остановиться.

В моей памяти был другой Клим, хоть я и понимаю, что шесть лет прошло и многое изменилось, но невозможно же превратиться в такого бесчувственного монстра!

— Изабелла, я серьёзно не понимаю причину твоих слёз и истерики. Меня твои слёзы ставят в тупик… Почему?

— Почему? Почему?! Да потому что ты — бесчувственный мудак! Ты кретин, Демидов! Ты гребёшь всех в одну кучу. Я не стараюсь залезть к тебе в штаны, не стараюсь переспать с тобой. Но ты сам каждый раз унижаешь меня, заставляя почувствовать себя в твоих руках шлюхой! Хотя я ей не являюсь!