a6626943c977879b6d397c7309ba5533

Annotation

«Закон Зоны» — новая книга в легендарной вселенной S.T.A.L.K.E.R. для тех, кто помнит: своих не бросают. Маклауд — циник, авантюрист и просто сталкер с большим опытом и еще большим чувством юмора. Он привык выживать в одиночку, шутить над смертью и не верить слухам. Но когда приходит весточка от погибшего много лет назад друга по имени Змей, выбора не остается. Долг есть долг. Путь через аномалии, бандитские засады и собственные страхи ведет в самое сердце Зоны. Там, где карты врут, а компас сходит с ума, Маклауд должен найти того, кто, возможно, давно превратился в призрак. Или в ловушку. Черный юмор, литРПГ-система, перестрелки и главный закон: своих не бросают. Даже если эти «свои» уже одной ногой в могиле.

Глава 1. Последний патрон

Глава 2. Весточка с того света

Глава 3. Сборы перед адом

Глава 4. Смех в темноте

Глава 5. Братские могилы

Глава 6. Пси-ловушка

Глава 7. След крови

Глава 8. Волчья яма

Глава 9. Раненый зверь

Глава 10. Клан собирается

Глава 11. Закон Зоны

Глава 12. Эпилог. Свои

Глава 1. Последний патрон

Ферма встретила Маклауда запахом гнилой соломы и тишиной. Слишком тихо для места, где даже мутанты должны шуршать по углам. Он стоял у покосившихся ворот, лысый череп блестел от пота, седая борода свалялась колтуном, а шрам на лице — память о встрече с кровососом лет пять назад — нервно дернулся.

— Красота, — сказал он вслух. — Заброшенная, вонючая, и, судя по всему, здесь кто-то уже помер. Мой любимый тип недвижимости.

Маклауд шагнул внутрь. Сапоги хлюпнули по жидкой грязи. Он прошел мимо ржавого трактора, который стоял здесь, наверное, еще до Второй Мировой, и направился к двухэтажному дому с провалившейся крышей.

Надо было где-то пересидеть ночь. Аномалии после заката просыпаются, мутанты выходят на охоту, а человек должен быть в тепле. Даже если это тепло — гнилое сено и запах мышиного помета.

Он зашел в сарай. Внутри было темно, хоть глаз выколи. Маклауд снял с пояса фонарь, прицепил на грузовик, включил. Свет вырвал из темноты пустые стойла, рассыпанное сено и груду какого-то тряпья в углу.

— Пятизвездочный отель, — прокомментировал он. — Завтрак не включен. И это плюс. Завтраки здесь обычно бегают и кусаются.

Он проверил углы, заглянул за перегородку. Чисто. Только мышиный писк где-то под полом.

Маклауд скинул рюкзак, прислонил винтовку к стене. Автомат положил рядом, на расстоянии вытянутой руки. Нож висел на поясе — всегда. Даже в сортир с ним ходил. Привычка, от которой не хотелось избавляться.

КПК на запястье пискнул. Он глянул на экран.

Заряд:67Заряд:67Здоровье:98Здоровье:98Радиация:0.03мР/чРадиация:0.03мР/чГолод:ЛегкийГолод:Легкий

— Легкий, — усмехнулся Маклауд. — Это ты мне скажи, когда кишки с голодухи петь начнут.

Он достал из рюкзака банку тушенки. Открыл ножом, понюхал. Пахло мясом, жиром и ржавчиной. Нормально. Для Зоны — деликатес.

Ел он молча, быстро, без смакования. Еда — это топливо. Не больше. Хотя иногда, когда попадалась нормальная тушенка, а не та, где одна соя и бумага, он позволял себе удовольствие — жевать медленно, чувствуя вкус.

Сегодня была нормальная.

— За тех, кто в поле, — сказал он, поднимая банку в воздух. — И за тех, кто уже в земле.

Глотнул теплой воды из фляги. Самогон берег для костра и хорошей компании. А хорошая компания в Зоне — это или труп, или враг. Третьего не дано.

Он доел, вытер ложку об штанину, убрал в чехол. Банку не выкинул — в Зоне мусор не оставляют. Во-первых, уважение к тем, кто придет после. Во-вторых, любая железка может пригодиться. Хоть за патрон продать, хоть растяжку сделать.

Маклауд вышел наружу, закинул банку в кусты. Вернулся, сел спиной к стене, положил автомат на колени. Глаза привыкли к темноте, фонарь погасил — свет привлекает внимание. Сидел, слушал.

Зона дышала. Где-то вдалеке ухнула аномалия, похоже на «трамплин» — звук такой, будто гигантский прыгает на батуте. Где-то завыл пес. Не слепой — те воют иначе, тоньше. Этот был здоровый, взрослый.

— Пой, — прошептал Маклауд. — Пой, пока можешь. Завтра, может, уже не до песен будет.

Он закрыл глаза. Не спал — дремал. Чутко, как старый пес, который в любой момент готов вскочить и рвать глотку.

Часа через три случилось то, что должно было случиться.

Сначала звук. Шаги. Много. И не крысиные — тяжелые, грузные.

Маклауд открыл глаза. В темноте сарая ничего не видно, но он знал — они здесь. За стеной. С той стороны, где проваленная крыша.

Рука сама легла на автомат. Второй рукой он нащупал нож на поясе.

— Ну что, гости, — прошептал он. — Заходите, не стесняйтесь. У меня тут как раз вечеринка намечалась.

Шаги приблизились. В проеме двери появилась тень. Огромная, клыкастая. Слепой пес. Вожак.

За ним — еще двое. Трое. Пятеро.

— Семья, — констатировал Маклауд. — С детьми. Прелестно.

Первый прыгнул без предупреждения. Просто метнулся в темноту, целясь в горло.

Маклауд ушел перекатом влево, одновременно вскидывая автомат. Очередь — короткая, экономная. Две пули вошли в тушу, но пес уже летел по инерции. Маклауд отбросил его ногой, вскочил.

Второй и третий налетели одновременно. Автомат залаял снова. Один упал замертво, второй взвизгнул, завалился набок.

— Минус три, — сказал Маклауд в темноту. — Осталось двое. Или вы ко мне, или я к вам.

Они выбрали первое.

Прыжок справа. Маклауд встретил пса ударом ножа в шею. Тот захрипел, дернулся, затих.

Последний замер в проеме. Смотрел. Оценивал. Умный. Очень умный для мутанта.

— Давай, — сказал Маклауд. — Чего стоишь? Я не кусаюсь. Только стреляю и режу. Но это так, мелочи.

Пес зарычал. Прыгнул.

Маклауд ушел в сторону, пропуская тушу мимо. Развернулся, всадил очередь в спину. Пес рухнул мордой в грязь, дернул лапами и затих.

Тишина.

Маклауд стоял, тяжело дыша. Сердце колотилось где-то в горле, но руки не дрожали. Он подошел к каждому телу, пнул, проверил. Мертвы. Все пятеро.

— Гостеприимный я, — сказал он, вытирая нож об шкуру ближайшего пса. — Пришли, поели, умерли. Всем понравилось.

Он присел на корточки, пересчитал патроны. Автомат: осталось три патрона в магазине. Обойма пуста.

— Три, — повторил он вслух. — Три патрона на всю Зону. Шикарно.

Он достал последнюю обойму из разгрузки. Вставил. Передернул затвор. Четыре патрона. Плюс три в магазине — семь.

— Семь, — поправил он себя. — Жить можно. Главное — не воевать. А просто жить.

Он усмехнулся. Усмешка вышла кривой, усталой.

В углу сарая что-то зашуршало. Маклауд мгновенно вскинул автомат.

Из темноты выкатилась крыса. Обычная, серая, с блестящими глазками. Посмотрела на него, пискнула и удрала обратно в нору.

— Шпионка, — констатировал Маклауд. — Сидору доложит. Завтра весь Кордон будет знать, что я здесь и что у меня проблемы с патронами.

Он опустил автомат, прошел к рюкзаку. Достал флягу, сделал глоток. Самогон обжег горло, разлился теплом по груди.

— Ну что, Коля, — сказал он себе. — Дожил. Семерка патронов, куча трупов и ни одной идеи.

Он сел у стены, прислонился спиной. Глаза закрыл, но не спал. Слушал.

Где-то далеко, за фермой, за лесом, за аномалиями, ждала неизвестность. Новый день. Новые проблемы.

— Ладно, — прошептал Маклауд. — Утро вечера мудренее. Или богаче трупами. Как повезет.

Он достал нож, проверил лезвие. Чистое, острое. Хороший нож — как верный друг. Не предаст, не сломается, всегда поможет.

— Старушка, — сказал он ножу. — Ты у меня одна осталась, кто не просит патронов.

Нож молчал. Но Маклауд знал — он ответит, когда придет время.

За окном начало светать. Серый, болезненный рассвет выползал из-за горизонта, окрашивая небо в цвета старого синяка.

Маклауд поднялся, размял затекшие плечи. Подошел к телам, обыскал. Ничего ценного. Шкуры — да, но тащить их через всю Зону затея дурацкая. Мясо? Мутантов едят только совсем отчаянные или совсем голодные. Он не относил себя ни к тем, ни к другим.

— Отдыхайте, ребята, — сказал он псам. — Вы свое отбегали. А мне еще бежать и бежать.

Он собрал рюкзак, проверил крепления. Винтовка за спину, автомат на грудь, нож на пояс. Все как обычно.

Вышел из сарая. Утро встретило его сыростью и запахом гари. Где-то далеко горел лес. Или просто выброс был недавно. Или люди жгли костры.

Маклауд пошел прочь от фермы, не оглядываясь. Впереди был Кордон. Там люди, там Сидорович, там информация.

А без информации в Зоне — труп. Иногда быстрее, иногда медленнее, но труп всегда.

КПК пискнул.

Заряд:58Заряд:58Здоровье:78Здоровье:78Радиация:0.05мР/чРадиация:0.05мР/чГолод:СреднийГолод:Средний

— Средний, — усмехнулся Маклауд. — Ну да, перекусил немного. Пять псов — это не ужин, это разминка.

Он шел по тропе, огибая аномалии, проверяя путь болтами. Зона сегодня была милостива. Не подкидывала сюрпризов. Только ветер свистел в ушах да трава шуршала под ногами.

Часа через три он вышел к блокпосту военных. Те лениво курили у костра, увидев сталкера, встали, вскинули автоматы.

— Стоять! Кто такой?

— Человек, — ответил Маклауд, останавливаясь. — Хочу к Сидору. Дело есть.

— Оружие есть?

— А у тебя что, нет?

— Не борзей, сталкер. Обыск положен.

— Обыскивай, — Маклауд развел руки в стороны. — Только аккуратно. У меня там граната на поясе, чеку не дерни.

Военный хмыкнул, но обыскивать полез. Проверил карманы, пощупал рюкзак, заглянул в подсумки.

— Чисто. Проходи.

— Спасибо, — Маклауд кивнул и пошел дальше.

У бункера Сидоровича уже толпился народ. Два сталкера пили самогон, третий перематывал порванный рукав, четвертый спал, прислонившись к стене.

Маклауд прошел мимо них, толкнул дверь.

Внутри пахло табаком, тушенкой и деньгами. Сидорович сидел за столом, перебирал бумажки. Увидев гостя, отложил дела, улыбнулся.

— Коля! Давно не виделись. Живой, здоровый. Как дела?

— Дела как сажа бела, — Маклауд сел на ящик из-под патронов. — Патроны нужны.

— Кому не нужны? Всем нужны. Сколько?

— Сто штук. Семь шестьдесят два.

— Сто? — Сидорович присвистнул. — Ты воевать собрался?

— Я всегда воюю. Просто иногда перерывы делаю.

Торговец хмыкнул, полез под прилавок.

— Есть у меня. Хорошие, свежие. Но дорого.

— Как всегда.

— Двести за пачку.

— Сидор, ты охренел? На Большой земле — пятьдесят.

— На Большой земле ты сейчас? Нет. Ты здесь. А здесь мои цены. Хочешь — бери, хочешь — иди ищи у других.

Маклауд вздохнул.

— Ладно, жлоб. Давай сто пачек.

— Сто двадцать.

— Сто десять.

— Идет.

Маклауд отсчитал деньги, забрал патроны. Пересчитал, проверил. Нормальные.

— Еще вопрос, Сидор. Что слышно в Зоне?

— А что именно?

— Всё. Кто где, что где, куда не соваться.

Торговец задумался.

— На Свалке бандиты лютуют. На Агропроме ученые копают. В Припяти, говорят, монолитовцы активизировались. А в целом — тихо.

— Тихо, — усмехнулся Маклауд. — В Зоне тихо не бывает. Просто некоторые не слышат.

— Может, и так. А тебе что, скучно?

— Скучно, Сидор. Скучно так, что выть хочется.

— Пойди, повый. Мутантов попугаешь.

— Мутантов не попугаешь. Они сами кого хочешь попугают.

Они помолчали. Сидорович достал два стакана, плеснул самогона.

— Давай, за встречу.

— Давай.

Выпили. Закусили хлебом.

— Коля, — Сидорович понизил голос. — А ты слышал про Змея?

Маклауд замер. Рука с хлебом остановилась на полпути ко рту.

— Змей погиб, Сидор. Давно. Ты сам говорил.

— Говорил, — торговец кивнул. — Но слухи ходят... странные. Будто видели его где-то в глубине. Живого.

— Слухи — они и есть слухи. Пока труп не увижу — не поверю.

— А если увидишь?

— Тогда поверю.

Он доел хлеб, встал.

— Ладно, бывай, Сидор. Спасибо за патроны.

— Коля, погоди. Еще кое-что.

Торговец полез в ящик, достал запечатанный конверт.

— Это тебе. Вчера пришло. Сказали — передать Маклауду лично.

Маклауд взял конверт, повертел в руках. Без обратного адреса. Только его позывной.

— Кто принес?

— Не знаю. Сталкер какой-то. Молодой, незнакомый. Сказал — от старого друга. И ушел.

— Странно.

— В Зоне всё странно. Давай, читай. А я пойду, дела.

Сидорович вышел, оставив Маклауда одного. Тот разорвал конверт, достал сложенный листок.

Буквы были написаны от руки. Крупные, резкие, с наклоном.

«Коля. Если ты это читаешь — значит, я еще жив. Или уже нет. Хрен его знает. В любом случае — привет. Долг помнишь? Приходи, если хочешь. Если нет — не приходи. Я пойму. Координаты: Х-14. Жду. Или не жду. Как карта ляжет. Змей»

Маклауд перечитал три раза. Потом в четвертый. Потом просто смотрел на листок, не видя букв.

Х-14. Это глубоко. Очень глубоко. Там, где аномалии пляшут, а мутанты не воют — молчат. Там, где человек не живет. Только умирает.

— Змей, — прошептал Маклауд. — Сукин ты сын. Живой, значит.

Он спрятал письмо во внутренний карман куртки. Вышел из бункера.

Солнце уже поднялось высоко. Сталкеры разошлись по делам. Только один спал все так же, прислонившись к стене.

Маклауд сел на ящик, достал флягу. Сделал глоток. Посмотрел на небо.

— Ну что, Коля, — сказал он себе. — Опять ты вляпался.

Но в груди, где-то под бронежилетом, зашевелилось что-то теплое. То, что он забыл много лет назад. То, что называлось надеждой.

— Иду, — сказал он в пустоту. — Куда ж я денусь.

И усмехнулся.

Усмешка вышла не кривой, не усталой. Живой.

Глава 2. Весточка с того света

Бункер Сидоровича встретил Маклауда привычной вонью — смесью махорки, солярки и жадности. Здесь пахло не просто торговлей, здесь пахло Зоной во всей её красе. Торговец сидел за столом, перебирал какие-то железяки и даже головы не поднял, когда скрипнула дверь.

— Закрыто, — буркнул он.

— Для кого закрыто, а для кого и настежь, — Маклауд плюхнулся на ящик из-под патронов. — Самогон есть?

Сидорович поднял глаза, усмехнулся.

— А, Коля. Живой? А я уж думал, ты там на ферме псам на ужин пошел.

— Пошли, но не дошли, — Маклауд потер шрам на лице. — Пять штук. Хорошая была разминка перед завтраком.

— Пять? — Сидорович даже присвистнул. — Это ты удачно отделался. Я слышал, там стая неделю уже орудует. Мутанты, а не псы.

— Мутанты, не мутанты, а пули одинаково боятся. Самогон давай.

Торговец полез под стол, достал початую бутылку, плеснул в два мутных стакана.

— За встречу?

— За то, что живой, — поправил Маклауд.

Выпили. Закусили хлебом с солью. Хлеб у Сидоровича был всегда — свежий, с Большой земли. За деньги, конечно. Бесплатно в Зоне только пули прилетают.

— Новости какие? — спросил Маклауд, разминая папиросу.

— А какие новости? — Сидорович пожал плечами. — На Свалке бандиты резвятся. На Агропроме ученые копают. В Припяти тихо. Слишком тихо.

— Тихо — это не к добру.

— Вот и я о том же.

Маклауд закурил, выпустил дым в потолок. Помолчали. В Зоне молчать умели лучше, чем говорить.

— Кстати, — Сидорович почесал затылок, — тебе вчера передавали. Конверт какой-то.

— Конверт? — Маклауд приподнял бровь. — Кто?

— Не знаю. Сталкер молодой, незнакомый. Сказал — для Маклауда лично. И ушел. Я и забыл совсем.

Торговец полез в ящик стола, долго копался, наконец извлек засаленный конверт без обратного адреса.

— Держи.

Маклауд взял конверт, повертел в руках. Обычная бумага, обычные чернила. Только на конверте — его позывной. И больше ничего.

— Странно, — сказал он.

— В Зоне всё странно. Читай давай, не томи.

Маклауд разорвал конверт, развернул листок. Буквы прыгали перед глазами — знакомый почерк. Очень знакомый.

«Коля. Если ты это читаешь — значит, я еще жив. Или уже нет. Хрен его знает. В любом случае — привет. Долг помнишь? Приходи, если хочешь. Если нет — не приходи. Я пойму. Координаты: Х-14. Жду. Или не жду. Как карта ляжет. Змей»

Тишина повисла в бункере такая, что было слышно, как копошатся мыши под полом. Маклауд перечитал письмо три раза. Потом в четвертый. Потом просто смотрел на листок, не видя букв.

— Змей, — выдохнул он наконец. — Твою ж дивизию.

— Чего там? — Сидорович подался вперед. — Кто пишет?

— Змей.

Торговец поперхнулся воздухом.

— Тот самый Змей? Который... ну...

— Который погиб пять лет назад. Да. Тот самый.

— Так это... это ж не может быть. Мы же его... я же сам слышал... на Агропроме группа попала в засаду. Никто не выжил. Военные потом тела собирали.

— Военные много чего собирали, — Маклауд спрятал письмо во внутренний карман. — И много чего врали.

— Так это что ж выходит... живой он?

— Или живой. Или кто-то очень хочет, чтобы я так думал.

Сидорович задумался. Потом покачал головой.

— Коля, не ходи. Это ловушка. Сто процентов ловушка. Кому-то ты очень нужен там.

— Кому?

— А я откуда знаю? Врагов у тебя, что ли, мало?

Маклауд усмехнулся. Усмешка вышла кривой, злой.

— Врагов много, Сидор. Друзей — по пальцам пересчитать. И каждый друг на вес золота. Даже если он пять лет как мертвый.

— Так он же не мертвый, если письмо прислал!

— Вот поэтому я и пойду.

Сидорович вздохнул, налил еще по одной. Выпили молча.

— Х-14, — проговорил торговец, смакуя самогон. — Это ж где это? Это ж за Припятью почти. Там аномалий — как блох на собаке. Там даже мутанты не ходят.

— Значит, будут ходить. Я им компанию составлю.

— Коля, ты головой ударенный? Там же радиация зашкаливает. Там без нормального костюма — пять минут и труп.

— Костюм есть. Артефакты есть. Патроны... патронов мало, но добудем.

Сидорович почесал лысину.

— Слушай, а может, это не он? Может, кто-то почерк подделал? Мало ли умельцев?

— Подделать можно всё, — Маклауд достал письмо, посмотрел на свет. — Но это его стиль. «Долг помнишь». Только он так говорил. Только он.

— Долг, — Сидорович хмыкнул. — Много вас таких, долгом повернутых. Жили бы себе спокойно, торговали, пили самогон... нет, надо лезть в самое пекло.

— Затем и живем, Сидор. Чтобы было что вспомнить перед смертью.

— А если прямо сейчас помрешь? Вспомнить не успеешь.

— Значит, не судьба.

Маклауд встал, закинул рюкзак на плечо. Сидорович смотрел на него с тоской.

— Может, хоть поешь перед дорогой? У меня борщ есть. Настоящий, с мясом.

— Борщ? — Маклауд приподнял бровь. — С каких пор ты борщ варишь?

— Не я варю. Мужики приносят. За долги. Хороший борщ, наваристый.

— Давай свой борщ. Заодно и подумаем, что брать с собой.

Сидорович оживился, полез в печурку, достал котелок. Разлил по мискам. Борщ и правда был знатный — густой, мясной, с капустой.

— Хорошо пошло, — сказал Маклауд, хлебая. — Прямо как у мамы в детстве.

— У мамы в детстве, — хмыкнул Сидорович. — Ты ж из детдома, Коля.

— Ну, значит, как в детдоме. Там тоже кормили. Иногда даже вкусно.

Помолчали. Ели сосредоточенно, как едят в Зоне — быстро, но со вкусом. Потому что неизвестно, когда следующий раз удастся поесть горячего.

— Слушай, Сидор, — Маклауд отложил ложку. — Что ты вообще про Х-14 знаешь?

— А что я могу знать? Сектор закрытый. Там военные были, года два назад. Целая экспедиция. Вернулись не все.

— А те, кто вернулись, что говорят?

— Говорят, там город. Маленький, заброшенный. До Припяти не дотягивает, но жилой когда-то был. А сейчас там... — Сидорович понизил голос, — сейчас там что-то нехорошее. Аномалии не простые, а с характером. И мутанты умные. Слишком умные.

— Умные мутанты — это плохо.

— Это очень плохо, Коля. Потому что дурака хотя бы обмануть можно. А умного — хрен.

Маклауд доел борщ, вытер миску хлебом.

— Ладно. Давай карту.

Сидорович достал из-под прилавка потрепанную карту Зоны, разложил на столе. Ткнул пальцем.

— Вот. Кордон. Свалка. Агропром. Темная долина. Янтарь. Припять. А вот здесь — Х-14. Даже на картах не везде обозначен.

Маклауд всмотрелся в желтую бумагу. Координаты были чуть видны, словно кто-то специально стер их.

— Сколько идти?

— Если без приключений — дня три. Но без приключений в Зоне не бывает. Так что неделя. Или вечность.

— Оптимист ты, Сидор.

— Я реалист. Оптимисты в Зоне долго не живут. Они умирают молодыми и красивыми. А реалисты — старыми и злыми.

Маклауд рассмеялся. Смех был сухим, без веселья.

— Злым я давно стал. Старым пока не планирую.

— Планировать в Зоне — последнее дело. Тут планирует Зона. А мы так... пешки.

— Пешки, — повторил Маклауд. — Пешки иногда в ферзи проходят.

— Если их не съедят раньше.

Они помолчали. Маклауд свернул карту, сунул в рюкзак.

— Снарягу давай. Патроны, аптечки, антирадин. Всё по списку.

— Деньги есть?

— Есть.

— Показывай.

Маклауд высыпал на стол горсть монет и купюр. Сидорович профессиональным взглядом оценил, прикинул, почесал затылок.

— Тысяч на пять потянешь. Может, на шесть.

— А надо на десять.

— А надо — так иди работай. В Зоне деньги с неба не падают.

— Падают. Иногда с убитых.

— Ну вот и сходи, добудь. А я пока припасы приготовлю.

Маклауд вздохнул. Сидорович прав — деньги нужны. И много.

— Ладно. Дай пока пару обойм. И антирадин. В кредит.

— В кредит? — торговец скривился. — Ты ж знаешь, я в кредит не даю. Только за наличные.

— Сидор, я вернусь. Всегда возвращался.

— Всегда не значит сейчас.

— Вернусь, — повторил Маклауд жестко. — Мне там должник нужен.

Торговец посмотрел в глаза, помолчал, потом махнул рукой.

— Эх, Коля, Коля... Ладно. Дам. Но под расписку.

— Давай расписку.

Сидорович достал мятый листок, нацарапал несколько строк. Маклауд расписался, даже не читая.

— Грамотный? — усмехнулся торговец.

— Нет. Но буквы складывать умею. Главное, что цифры вижу. Двести патронов, пять аптечек, три антирадина. Не обманул?

— Обижаешь.

— Торгашей обижать — себя не уважать. Давай товар.

Сидорович полез под прилавок, вытащил тяжелые цинки с патронами, аптечки в пожелтевших упаковках, шприцы с антирадином.

— Держи. И это... Коля...

— Что?

— Если что — возвращайся. Я не то чтобы волнуюсь, но... должников у меня много, а ты хоть и проблемный, но надежный.

Маклауд усмехнулся.

— Это комплимент?

— Это констатация факта. Иди уже. А то развел тут сантименты.

Маклауд закинул припасы в рюкзак, проверил крепления. У двери обернулся.

— Сидор, а если это правда? Если Змей живой?

— А если правда? — торговец пожал плечами. — Значит, есть ради чего рисковать. Но я бы на твоем месте готовился к худшему.

— Я всегда готовлюсь к худшему. Оптимизм в Зоне не работает.

— Работает, — неожиданно сказал Сидорович. — Просто по-другому. Оптимизм — это когда даже в самом плохом дне находишь повод выпить. А у тебя с этим проблем нет.

Маклауд рассмеялся. На этот раз — по-настоящему.

— Вот за это я тебя и люблю, Сидор. За житейскую мудрость.

— Иди уже, философ.

Дверь скрипнула и захлопнулась. Сидорович посидел еще немного, глядя на закопченный потолок, потом налил себе самогона.

— Змей, — пробормотал он. — Живой, значит. Ну-ну.

Выпил, закусил, полез дальше перебирать свои железки. А за стенами бункера Зона жила своей жизнью. Ждала новых жертв. Ждала Маклауда.

Глава 3. Сборы перед адом

Утро на Кордоне выдалось серым, как совесть Сидоровича. Туман стелился по земле, скрывая ржавые остовы машин и делая даже знакомые тропы чужими. Маклауд сидел у костра рядом с бункером, грел руки и смотрел, как огонь пожирает сухие ветки.

— Красота, — сказал он подошедшему механику. — Тишина, покой, и никто не стреляет. Прямо курорт.

Механик хмыкнул. Это был мужик лет пятидесяти, вечно перемазанный соляркой, с руками, похожими на коряги. Звали его Дрон, хотя настоящее имя давно забылось. В Зоне имена не важны. Важны позывные и умение чинить оружие.

— Курорт, — повторил Дрон, присаживаясь на корточки. — Тут даже комары с мутантами. Хороший отдых.

— А ты чего не спишь?

— Работа есть. Слышал, ты в рейд собираешься. Далеко?

Маклауд посмотрел на механика долгим взглядом. Слухи в Зоне распространялись быстрее радиации.

— Откуда знаешь?

— Сидорович сказал. Просил ствол тебе подготовить. Говорит, у тебя автомат как решето после той заварушки на ферме.

— Не решето, — обиделся Маклауд. — Просто дырок много. Но стреляет.

— Стреляет, — согласился Дрон. — Но не туда. Давай покажу, что принес.

Он развернул промасленную тряпку, и Маклауд присвистнул. На тряпке лежал автомат. Не новый, но ухоженный, с хорошей оптикой и глушителем.

— Откуда роскошь?

— С того света, — усмехнулся Дрон. — Один наемник заказывал. Не забрал. Сам понимаешь, причины уважительные.

— Мертв?

— Мертвее не бывает. Так что ствол свободен. Хочешь — бери. Недорого.

Маклауд взял автомат, взвесил в руках. Приклад лег в ладонь как влитой. Он передернул затвор — механизм работал мягко, маслянисто.

— Хорошая вещь, — признал он. — Сколько?

— Для тебя — тысяча. Вместе с оптикой и глушаком.

— Тысяча? — Маклауд приподнял бровь. — Дрон, ты охренел? Это ж китайское барахло.

— Это немецкое барахло. Разница есть. Немцы хотя бы умеют делать оружие. А китайцы — только подделки.

— Пятьсот.

— Восемьсот.

— Шестьсот. И я еще у тебя нож точу.

Дрон задумался, почесал заросший подбородок.

— Семьсот. И нож точу бесплатно.

— Идет.

Ударили по рукам. Маклауд отсчитал мятые купюры, забрал автомат. Старый, привычный, он ушел в рюкзак как запасной. Новый повесил на грудь.

— Спасибо, Дрон. Выручил.

— Себя выручишь, — буркнул механик. — Ты куда вообще собрался? Если не секрет.

— Х-14.

Дрон поперхнулся воздухом. Закашлялся, вытер слезящиеся глаза.

— Туда? Ты сдурел, Коля? Там же...

— Знаю. Аномалии, мутанты, радиация. Слышал уже.

— И прешься?

— Надо.

— Кому надо?

Маклауд помолчал, глядя на огонь. Потом достал письмо, протянул механику.

— Читай.

Дрон взял конверт, вытащил листок, пробежал глазами. Чем дальше читал, тем шире становились его глаза.

— Змей, — выдохнул он. — Это ж тот Змей, который...

— Который погиб. Да. Но, видишь, не совсем.

— Подделка, — уверенно сказал Дрон. — Кто-то хочет тебя заманить.

— Может быть. Но почерк его. И эти слова... «Долг помнишь». Только он так говорил.

Дрон вернул письмо, покачал головой.

— Коля, я тебя знаю давно. Ты упертый, как баран. Если решил — переубедить невозможно. Но хоть подготовься нормально.

— Для того и пришел.

— Ладно. Давай нож.

Маклауд снял с пояса нож, протянул. Дрон покрутил в руках, оценивая.

— Хороший нож. Финка старая, еще советская. Такими наших дедов резали.

— Не наших. Врагов.

— Это с какой стороны посмотреть. Ладно, сделаю. Часа через два подходи.

— Добро.

Дрон ушел в свою мастерскую — старый вагончик, заваленный железками и промасленными тряпками. Маклауд остался у костра. Достал карту, разложил на коленях, всмотрелся.

Х-14 было отмечено красным крестом, поставленным от руки. Кто-то до него уже интересовался этим местом. Судя по пометкам — военные. Или те, кто выдает себя за военных.

Рядом с костром зашуршало. Маклауд поднял голову — подходил молодой сталкер, почти пацан. Рожей не вышел, экипировка дешевая, автомат древний, еще калашниковского образца.

— Дядя, — позвал он. — Не угостишь чаем?

— Я тебе не дядя, — буркнул Маклауд. — Садись, если не брезгуешь.

Пацан сел, протянул руки к огню. Был он худой, обветренный, с лихорадочным блеском в глазах. Такие долго в Зоне не живут. Слишком много надежд, слишком мало опыта.

— Как звать? — спросил Маклауд, протягивая кружку с чаем.

— Веном, — с вызовом сказал пацан.

Маклауд хмыкнул.

— Веном? Это ж яд такой. Смертельный.

— Ну да. Я быстрый и опасный.

— Быстрый и опасный, — повторил Маклауд. — Слышал я уже таких. Вон, за тем деревом двое лежат. Тоже быстрые были. Пока не встретили кровососа.

Пацан побледнел, но виду не подал.

— Я не боюсь.

— Бояться — нормально. Главное, чтобы страх работой не мешал. А ты куда собрался?

— На Свалку. Говорят, там артефакты есть. Можно поднять денег.

— Можно, — согласился Маклауд. — А можно и не поднять. Там сейчас бандиты лютуют. Срежут тебя за милую душу, даже не спросив имени.

— Я прорвусь.

— Прорвешься, — кивнул Маклауд. — Или нет. Статистика пятьдесят на пятьдесят. Но учти: трупов на Свалке больше, чем артефактов.

Пацан задумался. Пил чай мелкими глотками, грел озябшие пальцы.

— А ты куда? — спросил он.

— Далеко.

— Можно с тобой?

Маклауд посмотрел на него долгим взглядом. Пацан сжался, но глаз не отвел.

— Нельзя, — отрезал Маклауд. — Во-первых, ты мне в подметки не годишься. Во-вторых, туда, куда я иду, даже матерые сталкеры не суются. А в-третьих... жить хочешь?

— Хочу.

— Тогда слушай сюда, Веном. Сиди на Кордоне, пока не наберешься опыта. Ходи с бывалыми, учись. А как научишься — тогда и лезь в пекло. Понял?

— Понял, — уныло сказал пацан.

— Молодец. Допивай чай и дуй к Сидоровичу. Скажи, Маклауд прислал. Он тебя пристроит к кому-нибудь из нормальных. Если, конечно, денег не возьмет вперед.

— А он возьмет?

— Сидорович? — Маклауд усмехнулся. — Он у покойника последний патрон из обоймы вынет и продаст. Так что держи ухо востро.

Пацан допил чай, поднялся.

— Спасибо, дя... то есть сталкер.

— Маклауд меня звать. Запомни.

— Запомню, — кивнул Веном и растворился в тумане.

Маклауд проводил его взглядом. Хороший пацан. Может, выживет. Если повезет. А в Зоне без везения — никак.

Через два часа вернулся Дрон. Протянул нож.

— Готово. Точил на совесть. Бритва, а не нож.

Маклауд взял, провел пальцем по лезвию. Кровь выступила сразу.

— Хорош, — признал он. — Спасибо.

— На здоровье. Ты это... Коля...

— Что?

— Возвращайся. А то кому я потом буду оружие продавать? Сидоровичу, что ли? Он стрелять не умеет, только торговать.

— Вернусь, — пообещал Маклауд. — Куда я денусь.

Он поднялся, закинул рюкзак. Автомат на грудь, винтовка за спину, нож на пояс. Вес знакомый, привычный. Тело знало, что делать, даже когда голова отдыхала.

— Проверь детектор, — посоветовал Дрон. — Там, куда идешь, аномалии хитрые. Могут и не пискнуть, а ты уже в мясорубке.

— Есть у меня детектор. Новый, хороший.

— Покажи.

Маклауд достал прибор, протянул. Дрон покрутил, понажимал кнопки, приложил к уху.

— Работает, — кивнул он. — Но ты все равно болты не забывай. Техника техникой, а старый метод надежнее.

— Не забуду.

Они пожали руки. Дрон хлопнул Маклауда по плечу и ушел в свою мастерскую. А Маклауд пошел к выходу с Кордона.

У блокпоста его остановили военные.

— Стоять! Куда?

— Гулять, — ответил Маклауд. — Проблемы?

— Проблемы будут, если без документов. Пропуск есть?

— Есть. У Сидоровича купил. Вон, печать стоит.

Сержант посмотрел бумажку, скривился.

— Ладно, проходи. Но учти: через два часа проверка связи. Если не выйдешь на связь — считать трупом.

— Считайте, — согласился Маклауд. — Я не обижусь.

Он прошел блокпост и углубился в лес. Тропа была знакомая — хоженая-перехоженая. Но сегодня она казалась чужой. Потому что вела не туда, куда обычно. Ведет туда, откуда не возвращаются.

КПК пискнул.

Заряд:82Заряд:82Здоровье:100Здоровье:100Радиация:0.02мР/чРадиация:0.02мР/чПатроны:7.62—240шт.Патроны:7.62—240шт.

— Двести сорок, — повторил Маклауд. — Должно хватить. Если не ввязываться в драку.

Он усмехнулся. Кто в Зоне не ввязывается в драку? Только трупы. И то не все — некоторые и после смерти умудряются наступить на растяжку.

Лес кончился, началась Свалка. Знакомая картина: горы ржавого металла, покореженная техника, воронки от взрывов. Когда-то здесь был завод. Теперь — кладбище машин и надежд.

Маклауд шел осторожно, бросая болты перед собой. Аномалии прятались в самом неожиданном месте. Одна — «кисель» — чуть не схватила его за ногу, но он вовремя заметил характерное марево.

— Умная, да? — сказал он аномалии. — А я хитрый.

Обогнул, пошел дальше.

Часа через три он вышел к старому ангару. Здесь когда-то была база бандитов. Теперь — пустота и ржавчина. Но кто-то явно здесь ночевал недавно — следы костра, пустые банки, окурки.

Маклауд присел, осмотрел следы. Трое. Шли тяжело, с грузом. Наемники? Или такие же одиночки, как он?

— Не важно, — решил он. — Главное, чтобы не встретиться.

Он пошел дальше, обходя ангар стороной. К вечеру вышел к Агропрому. Здесь было оживленнее — мелькали огни, слышались голоса. Ученые работали. Или те, кто под них косит.

Маклауд не стал светиться. Обогнул поселок по темной стороне, вышел к железной дороге.

Ночь опустилась быстро. Пришлось искать укрытие. Нашел разбитую дрезину, забился внутрь. Тесно, холодно, зато сухо и не видно со стороны.

Достал сухпаек, пожевал галеты, запил водой. Самогон берег — для хорошей компании или плохих новостей.

КПК пискнул.

НовоесообщениеНовоесообщение

Маклауд глянул на экран. Неизвестный отправитель.

«Ты идешь. Я знаю. Жди сигнала».

Он перечитал три раза. Потом убрал КПК.

— Жди сигнала, — пробормотал он. — Ага, сейчас. Буду я ждать. Сам найду.

Но внутри шевельнулось что-то теплое. Змей жив. Следит. Ждет.

— Держись, брат, — сказал Маклауд в темноту. — Я иду.

За стенами дрезины выл ветер. Где-то вдалеке ухала аномалия. Зона жила своей жизнью. А Маклауд засыпал, сжимая в руке автомат. Потому что в Зоне даже во сне надо быть готовым к смерти.

Или к чуду.

Глава 4. Смех в темноте

Утро на Агропроме встретило Маклауда запахом гари и тишиной. Слишком тихо для места, где даже мутанты должны шуршать по углам. Он выбрался из дрезины, размял затекшие мышцы. Спина трещала, колени ныли — возраст давал о себе знать, даже если голова отказывалась это признавать.

— Пятизвездочный отель, — пробормотал он, оглядывая ржавую развалюху, где провел ночь. — Завтрак не включен. И это к лучшему.

Он проверил снаряжение. Автомат на месте, нож на поясе, рюкзак за спиной. КПК пискнул, радуя утренними показателями.

Заряд:76Заряд:76Здоровье:98Здоровье:98Радиация:0.03мР/чРадиация:0.03мР/чГолод:ЛегкийГолод:Легкий

— Легкий, — усмехнулся Маклауд. — Сейчас полечим.

Достал банку тушенки, вскрыл ножом. Пахло мясом, жиром и ржавчиной. Нормальный завтрак для нормального героя. Он ел быстро, без смакования, поглядывая по сторонам. В Зоне привычка жевать с открытыми глазами спасает жизнь. Чаще, чем бронежилет.

— За тех, кто в поле, — сказал он, поднимая банку к небу. — И за тех, кто уже в земле. Пусть земля им будет пухом. А нам — помягче.

Доел, вытер ложку об штанину, банку зашвырнул в кусты. Не экологично, зато практично — меньше следов.

Путь лежал через аномальные поля. Это был единственный короткий путь к Х-14. Длинный — через Темную долину — добавлял лишних два дня, а времени не было. Сообщение от Змея не давало покоя. «Жди сигнала». Ага, сейчас. Пока он будет ждать, Змей там один на один со смертью.

— Не дождешься, брат, — сказал Маклауд, вступая на тропу. — Я сам тебя найду.

Первая аномалия обнаружилась через сто метров. Воздух дрожал, как над костром, хотя костром и не пахло. «Трамплин» — гравитационная ловушка, которая могла отправить в стратосферу или размазать по земле. Зависит от настроения.

Маклауд достал болт, взвесил на ладони.

— Ну что, полетели, — сказал он и метнул железку вперед.

Болт долетел до середины аномалии и... завис. Просто повис в воздухе, медленно вращаясь. Потом его дернуло вверх, и он исчез из виду.

— Провожать не пойду, — констатировал Маклауд. — Сам как-нибудь.

Он обошел аномалию слева, где трава была выше и, судя по всему, безопаснее. Проверил еще одним болтом — чисто. Шагнул вперед.

Земля под ногами была мягкой, пружинистой. Странное ощущение — будто идешь по батуту. Маклауд не любил такие места. Слишком непредсказуемо.

— Главное — не наступить на мину, — сказал он себе. — Или на аномалию. Или на мину в аномалии. Тогда вообще весело.

Он шел медленно, методично прощупывая путь болтами. Каждый бросок — маленькая лотерея. Повезет — пройдешь. Не повезет — встретишься с создателем. Или с тем, кто его заменяет в Зоне.

Через час таких танцев с бубном он вышел на поляну. И замер.

На поляне лежал труп.

Маклауд присел, вскинул автомат. Осмотрелся. Тишина. Ни движения, ни звука. Только ветер шевелил траву и рваную одежду мертвеца.

Он подошел ближе. Труп был свежий — не больше суток. Мужик лет сорока, в дорогом наемничьем снаряжении. На груди — нашивка, которую Маклауд не знал. Частная военная компания? Или кто-то новенький?

Рана была одна — пулевая, в голову. Аккуратно, профессионально. Снайпер работал. Или очень хладнокровный убийца.

Маклауд обыскал труп. Документов нет — изъяли. Оружия нет — забрали. Патронов нет — понятно. Но в кармане куртки нашлась смятая бумажка.

Он развернул. Координаты. Х-14. И время — вчера, 22:00.

— Опоздал ты, парень, — сказал Маклауд трупу. — Часов на двенадцать. Хотя для тебя теперь время не важно.

Он хотел уже уходить, но заметил странность. Рука мертвеца была сжата в кулак. Сильно, до белых костяшек. Маклауд разжал пальцы.

В ладони лежал патрон. Обычный, 7.62. Но на гильзе была нацарапана буква «З».

— Змей, — выдохнул Маклауд.

Он спрятал патрон в карман. Посмотрел на труп еще раз.

— Передам привет, если встречу. Отдыхай.

И пошел дальше. Но теперь шел осторожнее. Если здесь работает снайпер, значит, и он может стать мишенью.

Лес кончился, началось поле. Открытое, простреливаемое. Маклауд лег в траву, пополз. Грязь лезла в рот, в нос, но это лучше, чем пуля в лоб.

КПК завибрировал.

Внимание:Обнаруженааномалиятипа«Жарка»Внимание:Обнаруженааномалиятипа«Жарка»Расстояние:30метровРасстояние:30метровРекомендация:НемедленносменитьмаршрутРекомендация:Немедленносменитьмаршрут

— Спасибо, капитан, — прошептал Маклауд. — А то я сам не догадался.

Он пополз вправо, огибая опасный участок. «Жарка» — это не шутки. Температура внутри такой аномалии зашкаливает за тысячу. Попадешь — и даже хоронить нечего.

Вдруг справа мелькнула тень. Маклауд замер. Рука сама легла на автомат.

Из кустов вышел пес. Слепой, худой, с горящими глазами. Один.

— Ты чего тут делаешь, умник? — прошептал Маклауд. — Вали отсюда, пока цел.

Пес зарычал. Шерсть на загривке встала дыбом.

— Не понял, — сказал Маклауд. — Я тебе по-хорошему, а ты...

Пес прыгнул.

Выстрел грянул коротко, сухо. Пес рухнул на землю, даже не взвизгнув.

Маклауд перезарядился. Посмотрел на труп.

— Предупреждал же. Не послушался.

Он пополз дальше. Через час поляна кончилась, начался лес. Здесь можно было встать и идти нормально.

Маклауд поднялся, отряхнулся. Весь в грязи, в листьях, в поту. Красавец.

— Прямо модель для журнала, — усмехнулся он. — «Выживание в Зоне. Стиль года».

Он достал флягу, сделал глоток. Самогон обжег горло, прояснил мысли.

Впереди показались развалины. Когда-то здесь был поселок. Теперь — груда камней, заросшая травой. Идеальное место для засады.

Маклауд обошел развалины стороной. Не потому что боялся, а потому что спешил. Времени в обрез.

КПК пискнул.

НовоесообщениеНовоесообщение

«Ты близко. Они тоже».

Маклауд остановился. Посмотрел по сторонам.

— Кто они? — спросил он в пустоту.

Ответа не было.

— Ладно, — сказал он. — Разберемся.

Он пошел дальше, но теперь автомат держал наготове. Предохранитель снят, палец на спуске.

Через час он вышел к оврагу. Здесь, по карте, был удобный спуск к реке. А там — рукой подать до Х-14.

Маклауд начал спускаться. Осторожно, цепляясь за корни. Глина скользила под ногами, норовила отправить в кувырок.

Вдруг — выстрел.

Пуля взрыла землю в сантиметре от головы. Маклауд упал, покатился вниз, вскидывая автомат.

— Есть кто живой? — крикнул он в пространство.

В ответ — тишина.

— Выходи, поговорим!

Тишина.

— Не хочешь — как хочешь.

Он пополз в укрытие — под большой камень. Оттуда осмотрел край оврага. Никого. Только ветер и трава.

— Снайпер, — понял Маклауд. — Тот самый.

Он достал болт, метнул в сторону, откуда стреляли. Болт упал в траву. Никакой реакции.

— Ушел, — решил Маклауд. — Или ждет.

Ждать он не любил. Поэтому подождал еще минут десять, потом резко вскочил и побежал вдоль оврага. Зигзагами, как учили в старые времена.

Выстрела не было.

Он добежал до реки, упал в кусты. Отдышался.

— Жив, — констатировал он. — И это главное.

Река была неширокой, но быстрой. Вода — черная, холодная. В такой купаться — удовольствие ниже среднего.

Маклауд перешел вброд, держа автомат над головой. Вода дошла до пояса, обожгла холодом. Он выругался, но пошел дальше.

На том берегу сразу наткнулся на следы. Много следов. Группа прошла здесь недавно — часов пять назад. Человек десять, не меньше. С тяжелым грузом.

— Наемники, — определил Маклауд. — Идут туда же.

Он пошел по следам. Осторожно, держа дистанцию. Если их десять, ему с ними не справиться. Но можно обойти, опередить, предупредить Змея.

Лес кончился, началась выжженная земля. Здесь недавно прошел выброс — трава сгорела, деревья стояли черные, обугленные. Воздух пах озоном и смертью.

КПК взбесился.

Внимание!Повышенныйрадиационныйфон!Внимание!Повышенныйрадиационныйфон!0.85мР/ч0.85мР/чРекомендация:Немедленнопринятьантирадин!Рекомендация:Немедленнопринятьантирадин!

Маклауд достал шприц, вколол в бедро. Жжение разлилось по вене.

Радиация:0.34мР/чРадиация:0.34мР/ч

— Легче, — выдохнул он. — Теперь можно жить дальше.

Он пошел через выжженное поле. Быстро, почти бегом. Потому что на открытой местности быть мишенью — плохая стратегия.

Впереди показались развалины. Х-14.

Маленький городок, застывший во времени. Дома без крыш, улицы, заросшие травой, ржавые машины на перекрестках. И тишина. Мертвая, звенящая.

Маклауд остановился на опушке. Всмотрелся.

Где-то там, в этих развалинах, ждал Змей. Или смерть. Или и то, и другое вместе.

— Ну что, Коля, — сказал он себе. — Входим.

Он шагнул вперед.

И мир вокруг взорвался.

Глава 5. Братские могилы

Мир взорвался тишиной.

Маклауд лежал на земле, вжавшись в нее всем телом, и ждал. Ждал выстрела, взрыва, крика — чего угодно. Но ничего не происходило. Только сердце колотилось где-то в горле, да пыль медленно оседала на лицо.

— Твою ж дивизию, — выдохнул он, поднимая голову.

Ничего. Ни взрыва, ни выстрела. Просто показалось.

Или не показалось.

Он осторожно поднялся, отряхнулся. Посмотрел на развалины Х-14. Город молчал. Темные провалы окон смотрели на него, как глазницы черепов.

— Нервы, — сказал Маклауд. — Старею, наверное.

Он шагнул вперед, и тут же земля под ногой предательски хлюпнула. Он замер. Посмотрел вниз.

Под подошвой была лужа. Обычная лужа, каких много после дождя. Но в этой луже что-то блестело.

Маклауд присел на корточки. Пальцы коснулись холодного металла.

Гильза. Много гильз. Десятки, сотни гильз, устилавших дно лужи, как осенние листья.

Он поднял одну. Латунь еще не потускнела — стреляли недавно. Часов пять-шесть назад. Калибр 5.45 — армейский стандарт. И 7.62 — наемничий.

— Была тут вечеринка, — пробормотал Маклауд. — И гости не расходились.

Он пошел вперед, считая гильзы. Метр — десять штук. Два метра — двадцать. У разбитой стены — целая россыпь. Кто-то отстреливался, стоя на колене. Хорошая позиция, грамотная.

Маклауд обошел стену и замер.

Тела лежали у разрушенного дома. Четыре трупа в камуфляже без опознавательных знаков. Все в головах — аккуратно, экономно. Ни одного лишнего выстрела.

Он подошел ближе. Осмотрел раны. Снайперская работа. Один выстрел — один труп. Профессионал высшего класса.

— Змей, — сказал Маклауд. — Твоих рук дело.

Он присел над телами. Обыскал карманы. Пусто. Документы изъяты, жетоны сорваны. Чистая работа.

Но в кармане одного, самого крупного, что-то звякнуло. Маклауд запустил руку глубже, нащупал металл. Достал.

Медальон. Солдатский, еще советский, раскладной. Такие носили деды на войне.

Маклауд открыл. Внутри — пожелтевшая фотография. Женщина с ребенком. И надпись: «Жди, вернусь».

Он посмотрел на труп. Мужик лет сорока, крепкий, загорелый. На лице — застывшее удивление. Пуля вошла точно между глаз.

— Вернулся, — сказал Маклауд. — К кому? К маме с папой?

Он хотел выкинуть медальон, но рука не поднялась. Сунул в карман. Потом разберется. Может, найдет адресата. Может, нет. Но оставлять здесь — нельзя.

Он пошел дальше. За домом открылась поляна. И здесь было жарко.

Земля взрыта взрывами. Воронки, осколки, гильзы — все перемешалось с грязью и кровью. Еще пять тел. И один... не совсем тело.

Маклауд подошел к раненому. Парень совсем молодой, лет двадцати, в таком же безымянном камуфляже. Жив — грудь поднималась, дыхание было, но слабое.

— Эй, — Маклауд присел рядом. — Ты меня слышишь?

Парень открыл глаза. Мутные, непонимающие.

— Где я? — прошептал он.

— В раю, — усмехнулся Маклауд. — Только рай тут специфический. Зона отдыха для грешников.

Парень закашлялся. Кровь пошла изо рта.

— Не шевелись, — сказал Маклауд. — Пробито легкое. Будешь дергаться — умрешь быстрее.

— Я и так умру, — прохрипел парень. — Я знаю.

— Знать — не значит соглашаться. Кто вас послал?

Парень молчал. Смотрел в небо.

— Слушай, — Маклауд наклонился ближе. — Тебе терять нечего. Скажи, кто вас послал. Я хотя бы передам привет родным. Если они есть.

— Нет у меня родных.

— Тогда хотя бы скажи, зачем вы здесь. Кого искали?

Парень повернул голову. Посмотрел на Маклауда долгим, осмысленным взглядом.

— Сталкер, — сказал он. — Одинокий. Седой. Шрам на лице. Он... он как демон. Мы его в бункере зажали. Думали — готово. А он... он вышел. И начал...

— Змей, — выдохнул Маклауд.

— Вы его знаете? — парень даже приподнялся, но тут же закашлялся. — Скажите ему... передайте...

— Что передать?

Парень замолчал. Глаза остекленели, грудь перестала подниматься.

— Эй, — Маклауд тряхнул его. — Эй! Что передать?

Но парень уже не слышал. Ушел туда, откуда не возвращаются.

Маклауд закрыл ему глаза. Посидел минуту молча.

— Ну вот и поговорили, — сказал он. — Царствие небесное. Хотя какое там царствие с такими делами...

Он поднялся. Обошел поляну, считая трупы. Девять. Девять наемников положил Змей. И это только здесь. А сколько еще по дороге?

На краю поляны он нашел следы. Кровь. Много крови. И волокуша — чью-то тушу тащили к лесу.

— Ранен, — понял Маклауд. — Тяжело ранен. Или не ранен, а тащит кого-то.

Он пошел по следу. Кровь вела в лес, к оврагу. Там, где начиналась настоящая глушь.

Через сто метров след оборвался. Дальше — только примятая трава и запах. Запах антисептика и перекиси.

— Обработал рану, — констатировал Маклауд. — Ушел.

Он присел, осмотрел место привала. Вот здесь лежал. Вот здесь сидел, перевязывал. А вот здесь...

Маклауд замер. На земле лежал патрон. Обычный, 7.62. С нацарапанной буквой «З».

Он поднял, повертел в руках. Тот же почерк, что и на гильзе у трупа на поляне.

— Живой, — выдохнул Маклауд. — Живой, гад.

Внутри что-то дрогнуло. Теплое, почти забытое. Он не был сентиментальным, но сейчас... сейчас хотелось заорать во все горло.

— Змей, сукин ты сын! — крикнул он в лес. — Я тебя найду! Слышишь? Найду!

Лес молчал. Только ветер шумел в кронах, да где-то вдалеке ухнула аномалия.

Маклауд постоял, послушал. Потом достал флягу, сделал большой глоток. Самогон обжег горло, разлился теплом.

— За тех, кто в поле, — сказал он. — И за тех, кто в земле. И за тех, кто между.

Он спрятал патрон в карман, к медальону и письму. Развернулся и пошел обратно, к развалинам.

Там, в Х-14, ждал ответ. Или смерть. Или все вместе.

КПК пискнул.

Времядозаката:2часаВремядозаката:2часаРекомендация:НайтиукрытиеРекомендация:Найтиукрытие

— Два часа, — повторил Маклауд. — Успею.

Он ускорил шаг. Развалины приближались. Теперь они не казались такими мертвыми. Теперь там кто-то был. И этот кто-то оставил след.

У входа в город Маклауд остановился. Достал бинокль, осмотрел периметр.

Разрушенная пятиэтажка справа. Магазин слева. Дорога, заваленная ржавыми машинами. И тишина. Мертвая, звенящая.

Но в одном окне — мелькнула тень.

Маклауд замер. Всмотрелся.

Тень мелькнула снова. Короткая, быстрая. Человек. Или мутант. Или...

— Змей, — прошептал Маклауд.

Он убрал бинокль, снял автомат с предохранителя. И пошел вперед.

В город. В неизвестность. К брату.

Глава 6. Пси-ловушка

Маклауд вошел в город, и тишина накрыла его с головой. Не та тишина, которая бывает в лесу или в поле, где хотя бы ветер шумит, птицы поют, мутанты воют. А мертвая, ватная тишина, когда даже собственное дыхание кажется чужим.

— Не нравится мне это, — пробормотал он, оглядываясь.

Улица уходила вглубь развалин, заваленная ржавыми остовами машин. Когда-то здесь кипела жизнь: ходили люди, ездили автобусы, дети играли в песочницах. Теперь — только ветер гулял по пустым квартирам да ржавчина пожирала металл.

Маклауд шел медленно, держа автомат наготове. Каждый шаг отдавался эхом от стен. Каждое движение казалось слишком громким.

КПК на запястье вдруг замигал красным.

Внимание!Обнаруженопси−излучение!Внимание!Обнаруженопси−излучение!Уровень:Критический!Уровень:Критический!Рекомендация:Немедленнопокинутьзону!Рекомендация:Немедленнопокинутьзону!

— Поздно, — сказал Маклауд. — Уже вошел.

Он достал из разгрузки артефакт — «Камень», который купил у Сидоровича перед выходом. Темный, тяжелый, пульсирующий слабым светом. Держал в руке, чувствуя, как холод проникает сквозь перчатку.

Пси−защита:АктивированаПси−защита:АктивированаУровеньизлучения:СниженУровеньизлучения:Снижен

— Легче, — выдохнул он. — Но не настолько, чтобы петь песни.

Он пошел дальше. Голова начала побаливать — сначала чуть-чуть, потом сильнее. Будто кто-то медленно вкручивал сверло в висок.

— Терпи, Коля, — сказал он себе. — Терпи, родимый.

Впереди показалась площадь. Когда-то здесь был центр города — магазины, кафе, скамейки. Теперь — пустота и разруха.

На скамейке кто-то сидел.

Маклауд замер. Вскинул автомат. Прицелился.

На скамейке сидел человек. Спиной к нему, в старом плаще, с опущенной головой.

— Эй! — крикнул Маклауд. — Повернись!

Человек не шелохнулся.

— Повернись, сказал!

Тишина.

Маклауд шагнул ближе. Еще шаг. Еще.

Человек медленно поднял голову и повернулся.

У него не было лица. Только гладкая кожа там, где должны быть глаза, нос, рот.

— Твою мать, — выдохнул Маклауд и нажал на спуск.

Очередь прошила фигуру насквозь. Та рассыпалась пылью, и ветер унес остатки в пустоту.

Маклауд стоял, тяжело дыша. Сердце колотилось где-то в горле.

— Глюки, — сказал он. — Всего лишь глюки.

Но рука, сжимавшая автомат, дрожала.

Он пошел дальше. Город вокруг начал меняться. Дома становились выше, стены — чище. На балконах появилось белье, в окнах — свет.

— Что за черт? — прошептал Маклауд.

Он обернулся. Улица, по которой он пришел, исчезла. Вместо развалин — обычный городской двор. Дети играют в песочнице. Бабушки сидят на скамейке. Мужик чинит машину во дворе.

— Коля! — позвал кто-то.

Маклауд резко обернулся.

У подъезда стояла женщина. Молодая, красивая, в легком платье. Улыбалась.

— Коля, ты чего стоишь? Иди домой, ужин стынет.

Маклауд смотрел на нее и не мог пошевелиться. Горло перехватило.

— Марина? — выдавил он.

— Ну кто же еще? — женщина рассмеялась. — Пойдем, дурачок. Борщ сварила, как ты любишь. С чесночком.

Маклауд сделал шаг вперед. Потом еще один. Рука сама потянулась к ней.

— Ты же... ты же умерла, — сказал он. — Там, в Припяти... выброс... я не успел...

— Глупости какие, — Марина взяла его за руку. — Живая я. Идем.

Ее пальцы были теплыми, живыми. Маклауд чувствовал их сквозь перчатку.

— Не может быть, — прошептал он. — Я же видел... я же хоронил...

— Показалось, — улыбнулась Марина. — В Зоне часто кажется. Пойдем, устал небось с дороги.

Она потянула его к подъезду. Маклауд послушно пошел за ней.

В подъезде пахло привычным — котами, жареной картошкой, старой пылью. Лифт не работал, пошли пешком. Третий этаж. Дверь обитая дерматином.

Марина открыла ключом. Вошла.

— Проходи, мой хороший.

Маклауд переступил порог. Квартира — как из прошлого. Старый сервант с хрусталем, ковер на стене, телевизор «Рубин». Запах борща и домашнего уюта.

— Садись за стол, — Марина хлопотала у плиты. — Сейчас налью.

Маклауд сел. Снял автомат, положил рядом. Рюкзак поставил у ног.

Марина поставила перед ним тарелку. Борщ — красный, наваристый, со сметаной. Ложка сама потянулась.

— Вкусно, — сказал Маклауд. — Очень вкусно.

— Ешь, ешь. Вон какой худой стал. Кормят там тебя, что ли?

— Кормят, — усмехнулся Маклауд. — Тушенкой в основном.

— Тушенка — не еда. Вот домашнее — другое дело.

Он ел, а Марина сидела напротив и смотрела. Глаза добрые, родные. Такие, какими он их запомнил.

— Скучала я, — сказала она. — Очень скучала. Думала, не вернешься.

— Вернулся, — ответил Маклауд. — Как видишь.

— Надолго?

Он замер. Ложка остановилась на полпути ко рту.

— Надолго? — повторил он.

— Ну да. Домой вернулся. Надолго?

Маклауд посмотрел на нее. Потом на автомат, лежащий рядом. Потом на свои руки — грязные, в мозолях, с въевшейся в кожу копотью.

— Ненадолго, — сказал он тихо. — Мне еще идти надо.

— Куда?

— Змея искать.

Марина нахмурилась.

— Змея? Он же погиб. Давно. Ты сам говорил.

— Говорил. Но он нашелся. Письмо прислал.

— Какое письмо?

Маклауд полез в карман, достал конверт. Протянул ей.

Марина взяла, развернула. Прочитала. Улыбнулась.

— Красиво пишет. Только почерк странный.

— Странный? — Маклауд насторожился. — Чем?

— Ну, Змей же левша был. А здесь буквы в другую сторону наклонены.

Маклауд замер. Потом медленно перевел взгляд на письмо.

— Левша, — повторил он. — Точно. Левша.

— Ты что, забыл? — Марина удивилась. — Вы же десять лет вместе...

— Забыл, — перебил Маклауд. — Забыл, потому что... потому что...

Он замолчал. Посмотрел на женщину. Внимательно, долго.

— Ты кто? — спросил он тихо.

— Коля, ты чего? Я Марина. Жена твоя.

— Жена, — повторил Маклауд. — Которая умерла семь лет назад при выбросе. Которую я своими руками хоронил. Которую...

Он встал. Автомат сам прыгнул в руки.

— Ты не Марина.

Женщина изменилась в лице. Улыбка сползла, глаза стали пустыми.

— Коля, не надо...

— Ты не она! — заорал Маклауд. — Ты глюк! Тварь пси-зоны!

— Коля...

Он нажал на спуск.

Очередь прошила женщину насквозь. Она не упала — рассыпалась, как та фигура на скамейке. А вместе с ней рассыпалась квартира, дом, улица.

Маклауд стоял посреди пустыря. Вокруг — развалины, ржавчина, смерть. И ни души.

Он упал на колени. Автомат выпал из рук.

— Марина, — прошептал он. — Прости...

— Очнулся? — раздался голос сзади.

Маклауд рванулся, схватил автомат, развернулся.

В двух шагах стоял человек. Старый, седой, с автоматом в руках. Смотрел спокойно, даже насмешливо.

— Стрелять будешь? — спросил он. — Или уже настрелялся?

Маклауд смотрел и не верил глазам.

— Дед? — выдавил он. — Ты как здесь?

— Шел мимо, — усмехнулся старик. — Увидел, как один дурак с галлюцинациями воюет. Дай, думаю, помогу. А то перестреляет всех призраков, а потом и сам свихнется.

Старик подошел ближе. Это был Палыч — старый сталкер, который обитал в Зоне еще до того, как она стала Зоной. Легенда, миф, живой памятник.

— Дай гляну, — Палыч взял его за подбородок, заглянул в глаза. — Зрачки в норме. Дышит нормально. Жить будешь.

— Как ты меня нашел? — спросил Маклауд.

— А чего тебя искать? Ты ж орал на весь город. «Марина! Прости!» Я и пришел на голос.

Маклауд вспомнил. Стыдно стало — аж жарко.

— Пси-ловушка, — сказал он. — Сильная.

— Вижу, — Палыч кивнул. — Здесь вообще место гиблое. Все, кто сюда заходят, или сходят с ума, или не выходят вовсе. А ты молодец — выбрался.

— Не сам. Ты помог.

— Я только разбудил. Остальное сам. Давай, вставай.

Маклауд поднялся. Ноги дрожали, но держали.

— Спасибо, Палыч.

— Не за что. Ты лучше скажи, что забыл в этом гадюшнике?

— Змея ищу.

Старик присвистнул.

— Змея? Того самого?

— Того самого. Он жив. Письмо прислал.

— Покажи.

Маклауд достал письмо. Палыч прочитал, хмыкнул.

— Почерк его. И манера. Давно он здесь?

— Не знаю. Только следы нашел.

— Следы — это хорошо. А что за следы?

— Бой был. Наемников положил. Штук десять.

Палыч покачал головой.

— Змей, Змей... сколько ж можно-то? Все воюет, все ищет приключений.

— Ты его знаешь?

— Кто ж его не знает? — старик усмехнулся. — Мы с ним вместе лет пять назад ходили. Хороший мужик. Тяжелый, но правильный. Зачем он тебе?

— Долг.

Палыч посмотрел долгим взглядом.

— Долг — это правильно. Долг — это по-нашему. Ладно, пойдем. Провожу немного. А то опять в глюки влетишь.

Они пошли по развалинам. Палыч шел легко, уверенно — видно, что знал эти места как свои пять пальцев.

— Давно ты в Зоне? — спросил Маклауд.

— Давно, — усмехнулся старик. — Еще до того, как вы родились. Помню, как первую аномалию увидел. Думал — миражи. А оно вон как обернулось.

— Не тянет обратно? На Большую землю?

— А что там делать? — Палыч пожал плечами. — Там все чужое. Люди, дома, воздух. А здесь — родное. Грязное, вонючее, смертельное, но родное.

Маклауд понимал. Сам давно уже не мыслил жизни без Зоны. Она стала домом. Странным, опасным, но домом.

— Слушай, Палыч, — спросил он. — А ты про Х-14 что знаешь?

— Знаю, — кивнул старик. — Город-призрак. До Припяти не дотянул, но жилой был. А после выброса там... странное творится.

— Какое странное?

— Аномалии там не простые. Они живые, что ли. И пси-излучение такое, что у некоторых мозги закипают. Как у тебя сейчас.

— Я в норме.

— Сейчас в норме. А зайдешь глубже — опять начнется. Тут надо артефакт специальный. Есть у тебя?

— Камень.

— Камень — хорошо. Но там надо «Выверт». Или «Пустышку». Они пси-волны гасят лучше.

— Где ж их взять?

— А вон там, — Палыч кивнул на развалины справа. — Был у меня один. В схроне. Давно, правда. Может, и нет уже. Но проверить стоит.

— Далеко?

— Рядом. Пошли.

Они свернули к полуразрушенному дому. Палыч уверенно прошел к подвалу, отодвинул ржавый лист железа.

— Здесь. Давно не был, но, надеюсь, цело.

Они спустились в темноту. Палыч включил фонарь, осветил стены.

Схрон был маленький — пара ящиков, старая одежда, оружие на стене.

— А вот и он, — старик достал небольшой контейнер. — «Пустышка». Бери.

Маклауд взял. Артефакт был теплым, пульсировал ровным светом.

Глава 7. След крови

Ночь опустилась на Х-14 быстро, как топор палача. Маклауд шел по темным улицам, держась теней, стараясь не выходить на открытые места. Артефакт «Пустышка» грел бок, успокаивал разбушевавшиеся нервы. Галлюцинации отступили, но ощущение чужого присутствия не исчезало.

Кто-то следил.

Маклауд чувствовал это кожей. Тот самый взгляд, который бывает только в Зоне — тяжелый, липкий, обещающий скорую встречу.

Он остановился у разбитой витрины магазина. Прислушался. Тишина. Только ветер гуляет по пустым коробкам да где-то капает вода.

— Выходи, — сказал он в темноту. — Я знаю, ты там.

Никто не ответил.

— Я не кусаюсь. Пока.

Тишина.

Маклауд пожал плечами и пошел дальше. Если кто-то хочет играть в прятки — ради бога. Он не против компании. Главное, чтобы эта компания не стреляла в спину.

Через два квартала он вышел к складу. Огромное здание из ржавого металла, с сорванными воротами и выбитыми окнами. Внутри — темнота, хоть глаз выколи.

Но у входа горел костер.

Маклауд замер. Спрятался за угол. Достал бинокль.

У костра сидели двое. Обычные сталкеры — по виду, одиночки. Грели руки, пили чай, переговаривались. Рядом — автоматы, рюкзаки, обычный быт.

— Гражданские, — прошептал Маклауд. — Или нет?

Он наблюдал минут пять. Потом решился — вышел из укрытия, направился к костру.

— Здорóво, мужики, — сказал он, подходя.

Сталкеры дернулись, схватились за оружие, но Маклауд держал автомат стволом вниз — не угрожал.

— Спокойно, свои. Чайком не угостите?

— А ты кто? — спросил старший, мужик лет сорока с недоверчивым взглядом.

— Путник. Иду мимо. Увидел огонек — дай, думаю, погреюсь.

— Один в Зоне? — насторожился второй, помоложе.

— Один. Напарник отстал. Того... того уже нет.

Маклауд не врал. Просто не договаривал.

Старший поколебался, потом кивнул:

— Садись. Чай есть. И хлеб.

Маклауд сел, протянул руки к огню. Тело благодарно расслабилось — костер в Зоне это не только тепло, это жизнь.

— Давно здесь? — спросил он.

— Третий день, — ответил молодой. — Пережидаем. Дальше нельзя — там...

Он замолчал, глянул на старшего.

— Что там? — насторожился Маклауд.

— Там... странное, — нехотя сказал старший. — Мы ходили на разведку. Нашли склад. А там...

— Что?

— Трупы. Много. И все свежие. Кто-то там устроил мясорубку.

Маклауд напрягся.

— Далеко?

— Километра два на север. За лесом. Но ты не ходи туда, мужик. Там нечисто.

— Нечисто — это как?

— Аномалии там... они не такие. Они будто живые. И следы... человеческие следы. Но не наши. Военные, что ли. Или наемники.

— Наемники, — повторил Маклауд. — Понятно.

Он допил чай, поднялся.

— Спасибо за угощение. Бывайте.

— Ты куда? — удивился молодой. — Ночь же на дворе!

— Самое время, — усмехнулся Маклауд. — Днем там жарко. А ночью хотя бы видно, кто стреляет.

Он ушел в темноту, оставив сталкеров гадать, кто это был.

Через час он вышел к лесу. Тот самый, о котором говорили. Темный, густой, с черными стволами деревьев, обожженных выбросами. Ветки тянулись к небу, как руки мертвецов.

Маклауд вошел в лес. Фонарь не включал — глаза привыкли к темноте, да и свет привлекает лишнее внимание. Шел на ощупь, по памяти, по инстинкту.

Лес кончился внезапно. Открылась поляна. И склад.

Огромный ангар, окруженный ржавыми контейнерами. Ворота распахнуты, внутри темнота. Но вокруг — следы боя. Воронки от гранат, гильзы, кровь на земле.

Маклауд присел, осмотрелся. Подобрал гильзу. 7.62 — знакомый калибр. Поднес к носу — пахло порохом. Недавно стреляли.

Он двинулся к ангару, держа автомат наготове. У входа остановился, прислушался. Тишина. Только ветер гудит внутри, играя с ржавым железом.

Шагнул внутрь.

В ангаре было темно, хоть глаз выколи. Маклауд включил фонарь на автомате, повел лучом.

И замер.

Трупы лежали у стены. Пять, шесть, восемь... Он сбился со счета. Все в камуфляже без опознавательных знаков. Все с огнестрельными ранениями. Все мертвы.

Маклауд подошел ближе. Осмотрел раны. Снайперская работа. Один выстрел — один труп. Знакомый почерк.

— Змей, — прошептал он. — Твоих рук дело.

Он обыскал ближайшего. Пусто. Документов нет, жетонов нет. Только в кармане куртки — смятая фотография. Женщина с ребенком. Знакомая картина — второй раз за день.

Маклауд спрятал фото в карман. Может, пригодится. Может, нет.

Он пошел дальше. В углу ангара что-то блеснуло. Подошел — контейнер. Открытый, пустой. Но на стенке — следы крови. Свежей.

— Ранен, — понял Маклауд. — Тяжело.

Он осмотрел пол. Кровь вела к выходу, к задней стене ангара. Там была дыра — пролом в ржавом металле, достаточный, чтобы пролез человек.

Маклауд вылез наружу. За ангаром начинался овраг, заросший кустарником. Кровь вела туда.

Он пошел по следу. Через сто метров наткнулся на место привала. Трава примята, на земле — бинты, пропитанные кровью, пустые ампулы из-под стимуляторов, обертка от аптечки.

— Держится, — сказал Маклауд. — Молодец.

Он присел, осмотрел внимательнее. И нашел.

Патрон. 7.62. С нацарапанной буквой «З».

Маклауд сжал его в кулаке. Сердце забилось быстрее.

— Живой, — выдохнул он. — Живой, гад.

И вдруг КПК на запястье ожил. Зашифрованный сигнал. Короткое сообщение.

«Коля. Ты близко. Они тоже. Осторожнее. Жди сигнала. Змей».

Маклауд перечитал три раза. Потом убрал КПК.

— Жди сигнала, — усмехнулся он. — Ага, сейчас. Буду я ждать.

Он посмотрел на овраг, уходящий в темноту. Где-то там, в этой черноте, был Змей. Раненый, загнанный, но живой.

— Держись, брат, — сказал Маклауд. — Я иду.

И шагнул в овраг.

Глава 8. Волчья яма

осторожно — каждый шаг мог стать последним. Кровь на земле становилась все свежее, следы — все отчетливее. Змей был рядом. Совсем рядом.

— Держись, брат, — повторял Маклауд как мантру. — Держись.

Луна вышла из-за туч, осветив овраг бледным, мертвенным светом. Стало видно дальше, но и опасности стало больше — на открытом месте ты как на ладони.

Маклауд прижался к стене оврага, двинулся дальше, сливаясь с тенью. Автомат наготове, палец на спуске. Каждый нерв натянут до предела.

Вдруг — запах. Табачный дым. Свежий.

Маклауд замер. Принюхался. Точно — курят. И близко.

Осторожно выглянул из-за поворота.

Впереди овраг расширялся, образуя небольшую поляну. И там был лагерь. Палатки, костер, люди. Много людей. Десять, двенадцать, больше — он сбился со счета.

Все в камуфляже, с дорогим оружием. Наемники. Те самые, что охотились на Змея.

Маклауд вжался в стену. Сердце колотилось где-то в горле.

— Вот оно что, — прошептал он. — Волчья яма.

Он понял. Это была засада. Не на него — на Змея. Они знали, что он ранен, что идет сюда. И ждали. Как пауки в паутине.

А Змей где-то рядом. Раненый, один, без помощи.

Маклауд лихорадочно соображал. Двенадцать профессионалов против него одного. Шансов — ноль. Но если не попытаться — Змей умрет.

— Значит, будем пробовать, — решил он.

Он отполз назад, за поворот. Достал карту, разложил на коленях. Где он? Где они? Где выход?

И тут вспомнил. Год назад он ходил через эти места. И там, за холмом, был склад боеприпасов. Старый, заброшенный, но наверняка не пустой. Если рвануть — эффект будет знатный.

— Навыки сапера, — усмехнулся Маклауд. — Пригодились, старые.

Он двинулся в обход. Не по оврагу — по верху, через лес. Тихо, как мышь. Каждый шаг выверен, каждое движение экономно.

Через полчаса он вышел к складу. Небольшой бетонный бункер, вросший в землю. Дверь заперта на ржавый замок.

Маклауд выстрелил в упор. Замок слетел. Он вошел внутрь.

Внутри пахло порохом, маслом и смертью. Ящики с патронами, гранатами, тротилом. Настоящая сокровищница для диверсанта.

— Богато живете, — прокомментировал Маклауд.

Он начал работать быстро, но аккуратно. Растяжки, запалы, детонаторы. Старая школа, еще с армейских времен. Главное — не перестараться, чтобы рвануло в нужный момент.

Через час всё было готово. Три линии растяжек, ведущих к складу. Одна — основная, две — запасные. Если наемники пойдут по следу Змея — они выйдут прямо сюда.

Маклауд вышел из бункера, замаскировал вход. Отошел на безопасное расстояние, залег.

— Давай, Змей, — прошептал он. — Веди их сюда.

И словно в ответ — выстрелы.

Очереди загремели в овраге. Короткие, злые. Автоматные. И одинокий винтовочный — снайперский.

— Змей! — рванулся Маклауд, но тут же взял себя в руки.

Нельзя. Рано. Пусть подойдут ближе.

Выстрелы приближались. Крики, мат, команды на незнакомом языке. Наемники гнали Змея, как зайца.

Маклауд сжал автомат до боли в пальцах. Лежи. Жди. Рано.

И вдруг — тишина.

Резкая, мертвая. Даже ветер стих.

Маклауд напрягся. Что там? Убили? Взяли?

Потом из леса выбежал человек. Спотыкался, падал, поднимался и снова бежал. Седой, бородатый, в рваном камуфляже.

Змей.

— Сюда! — заорал Маклауд, вскакивая. — Сюда, брат!

Змей увидел его, рванул к нему. За ним — тени. Наемники. Много.

— Ложись! — крикнул Маклауд и нажал на детонатор.

Земля вздрогнула. Взрыв разорвал ночь. Огненный шар взметнулся к небу, освещая лес, овраг, бегущих людей.

Наемников смело. Кого-то убило сразу, кого-то ранило, кто-то уцелел, но был контужен.

— Быстро сюда! — Маклауд схватил Змея за руку, потащил в сторону.

— Откуда ты... — выдохнул Змей.

— Потом! Бежим!

Они побежали. Не по оврагу — через лес, к минному полю. Старому, еще с советских времен. Маклауд знал здесь каждый метр — сам ставил года три назад.

— За мной! Шаг в шаг!

Они петляли между деревьями, перепрыгивали через корни. За спиной — крики, выстрелы. Наемники пришли в себя, начали погоню.

— Быстрее! — орал Маклауд.

Впереди — поляна. Минное поле начиналось за ней. Только узкий коридор, известный одному Маклауду.

— Тормози! — крикнул он и остановился как вкопанный.

Змей едва не врезался в него.

— Что?

— Мины. Идти строго за мной. Шаг в шаг. Понял?

Змей кивнул.

Они пошли. Маклауд считал шаги, вспоминал разметку. Три шага прямо, два влево, пять прямо, шаг вправо...

Сзади — взрыв. Крик. Кто-то из наемников не вписался в коридор.

— Есть минус, — усмехнулся Маклауд.

— Рано радуешься, — выдохнул Змей. — Их там еще много.

— Сколько?

— Человек восемь. Может, десять.

— Хреново.

Они вышли на край поляны. Дальше — лес. Там можно затеряться.

— Давай, еще немного, — подбодрил Маклауд.

И тут выстрел.

Маклауд дернулся, упал. Ногу обожгло огнем.

— Коля! — Змей бросился к нему.

— Беги! — заорал Маклауд. — Беги, я тебе говорю!

— Не брошу!

— Беги, идиот! Я их задержу!

Змей смотрел на него секунду. Потом кивнул, рванул в лес.

Маклауд остался один. Посмотрел на ногу — кровь хлестала из бедра. Пуля прошла навылет, но артерию не задела. Повезло.

— Повезло, — усмехнулся он. — Сейчас проверим, надолго ли.

Он отполз за дерево, вскинул автомат. На опушке показались тени.

— Ну давайте, — прошептал Маклауд. — Подходите. У меня для вас подарочек.

И открыл огонь.

Глава 9. Раненый зверь

Маклауд стрелял короткими очередями, экономя каждый патрон. Тени на опушке заметались, залегли, открыли ответный огонь. Пули взрывали кору деревьев, выбивали фонтанчики земли, свистели над головой.

— Лежи, Коля, лежи, — приговаривал он сам себе, меняя позицию. — Главное — не вставай. Встанешь — умрешь.

Он отполз за поваленное дерево, перезарядился. Осталось два магазина. Тридцать патронов. А наемников — как собак нерезаных.

— Красивая смерть была бы, — усмехнулся он. — Героическая. Только вот некролог никто не напишет. Сидорович разве что, да и тот за деньги.

Сзади зашуршало. Маклауд резко развернулся, вскидывая автомат.

— Свои! — раздался знакомый хриплый голос.

Из кустов выполз Змей. Грязный, злой, с перевязанной рукой и диким блеском в глазах.

— Ты какого хрена вернулся? — заорал Маклауд. — Я ж сказал — беги!

— А ты какого хрена командуешь? — огрызнулся Змей, падая рядом. — Я старше, мне и командовать.

— Старше он, — Маклауд сплюнул кровь. — На целых два года. Велика разница.

— На два года больше опыта. И на два года ближе к смерти. Так что не возникай.

Они переглянулись и одновременно усмехнулись. Ситуация была абсурдная: двое старых сталкеров, зажатые наемниками в лесу, с минимумом патронов и максимумом проблем, и при этом находят время для перепалки.

— Ладно, — сказал Маклауд. — Раз пришел — помогай. У тебя патроны есть?

— Есть немного. Магазин и полтора в запасе.

— Давай сюда. Будем экономить.

Они перераспределили боезапас. Получилось негусто — на пять минут плотного боя. А наемники уже приходили в себя, начинали обходить с флангов.

— Надо уходить, — сказал Змей. — Здесь не задержимся.

— Куда уходить? Там мины, там они, там лес. Вариантов нет.

— Есть вариант. Я знаю одно место. Бункер старый, в километре отсюда. Там можно отсидеться.

— Бункер? — Маклауд приподнял бровь. — Откуда знаешь?

— А я тут неделю уже кружусь. Всё облазил. Есть один вход, со стороны оврага. Только надо через поле пройти.

— Через поле — это под пулями.

— А ты хотел под аплодисменты?

Маклауд задумался на секунду. Потом кивнул.

— Рискнем. Давай координаты.

Змей назвал. Маклауд сверился с КПК.

— Близко. Если рванем — минут десять бегом.

— Рванем, — согласился Змей. — Только сначала надо их чуть-чуть задержать.

Он достал из разгрузки две гранаты, покрутил в руках.

— Растяжки есть? — спросил Маклауд.

— Были. Кончились.

— У меня есть. Давай сделаем сюрприз.

Они быстро, работая синхронно, как в старые добрые времена, натянули три растяжки на тропах, по которым наемники могли пойти в обход. Мины, гранаты, пара толовых шашек — всего понемногу.

— Готово, — сказал Маклауд, вытирая пот со лба. — Теперь валим.

— Погоди, — Змей достал КПК. — Надо им сообщение отправить. Чтобы не расслаблялись.

— Какое сообщение?

— А такое.

Он быстро набрал текст, отправил на общую частоту. Маклауд заглянул через плечо.

«Эй, охотнички! Мы уходим. Кому надо — догоняйте. Только учтите: на тропах сюрпризы. И мины. И плохое настроение. Змей & Маклауд, бюро добрых услуг».

— Ты с ума сошел? — удивился Маклауд. — Зачем дразнить?

— Чтобы злее были, — усмехнулся Змей. — Злой враг — глупый враг. Глупый враг ошибается. А нам только этого и надо.

— Философ, блин.

— Пошли.

Они рванули через кусты. Маклауд хромал — нога болела нещадно, кровь сочилась сквозь повязку. Но бежал. Потому что надо. Потому что за спиной — смерть.

Сзади грохнуло. Первая растяжка сработала. Крики, мат, стрельба в воздух.

— Есть минус, — выдохнул на бегу Змей.

— Не останавливайся!

Поле было открытым, простреливаемым. Месяц светил ярко, как прожектор, делая их идеальными мишенями.

— Бегом! — заорал Маклауд, припадая на раненую ногу.

Пули засвистели вокруг. Одна чиркнула по рюкзаку, вторая взрыла землю перед самым носом.

— Вижу вход! — крикнул Змей.

Впереди, в склоне холма, чернела дыра. Полузаваленная, заросшая кустарником, но — дыра. Вход в бункер.

Оны нырнули внутрь одновременно, кубарем вкатились в темноту. Сверху забарабанили пули, но было уже поздно — бетонная плита перекрытия надежно защищала.

— Живы? — спросил Маклауд, тяжело дыша.

— Вроде, — ответил Змей. — Ты как?

— Нога... кровит. Перетяни.

Змей включил фонарь, осмотрел рану. Свищ навылет, артерия цела, но крови потеряно много.

— Держись, брат. Сейчас перевяжу.

Он достал аптечку, быстро, умело обработал рану, наложил тугую повязку. Маклауд шипел сквозь зубы, но терпел.

— Готово, — сказал Змей. — Жить будешь. До свадьбы заживет.

— До какой свадьбы? — усмехнулся Маклауд. — У меня невеста с того света не возвращается.

Змей помолчал. Потом хлопнул его по плечу.

— Бывает. У меня тоже никого нет. Только Зона.

— И долг, — добавил Маклауд.

— И долг, — согласился Змей.

Они сидели в темноте, прислушиваясь к звукам снаружи. Наемники топтались у входа, но лезть не спешили. Понимали — в узком проходе их перестреляют как куропаток.

— Долго не продержатся, — сказал Змей. — Начнут гранаты кидать.

— Надо завал сделать, — предложил Маклауд. — Заблокировать вход.

— Чем? Здесь пусто.

— А стены? Вон, плиты бетонные валяются.

Они осмотрелись. Бункер оказался небольшим — два помещения, соединенных коридором. Когда-то здесь был военный склад, судя по ржавым стеллажам и пустым ящикам. Потом бросили. Потом забыли.

— Здесь можно держаться, — сказал Змей. — Запасной выход есть?

— Надо искать.

Они обыскали бункер. Запасной выход нашелся — узкий лаз, заваленный камнями. Если разобрать — можно уйти.

— Работаем, — скомандовал Змей.

Они начали разбирать завал. Работали молча, экономя силы. Камни были тяжелыми, воздух спертым, но выбора не было.

Через час лаз был расчищен. Узкий, тесный, но пролезть можно.

— Ты первый, — сказал Змей. — Я прикрою.

— Нет, ты первый. Ты ранен.

— Ты тоже ранен. Иди, не спорь.

— Змей, я сказал — иди! — рявкнул Маклауд. — Я тут главный по упрямству.

Змей усмехнулся и полез первым. Маклауд — за ним.

Лаз вывел их в овраг, в стороне от бункера. Здесь было тихо, только ветер шумел в кустах.

— Отползли, — выдохнул Маклауд. — Надо передохнуть.

Они забились под корни упавшего дерева, замаскировались ветками. Ночь была холодной, но тепла уже не хватало — сил не осталось даже на костер.

КПК Маклауда пискнул. Он глянул на экран.

Заряд:34Заряд:34Здоровье:45Здоровье:45Радиация:0.23мР/чРадиация:0.23мР/чПатроны:7.62—12шт.Патроны:7.62—12шт.

— Двенадцать патронов, — усмехнулся он. — Шикарно.

— У меня восемь, — отозвался Змей. — Двадцать на двоих. Не густо.

— Прорвемся. Не в таких переделках бывали.

Они помолчали. Потом Змей спросил:

— Зачем пришел, Коля?

Маклауд посмотрел на него. Даже в темноте было видно, как блестят глаза.

— А ты сам как думаешь?

— Долг?

— Долг, — кивнул Маклауд. — Ты меня спас тогда, на Агропроме. Я помню.

— Я бы любого спас.

— А я бы не любого. Я бы тебя. Потому что своих не бросаю.

Змей усмехнулся.

— Дурак ты, Коля. Из-за такого принципа можно и голову сложить.

— Можно, — согласился Маклауд. — Но лучше сложить голову, чем совесть. Без совести жить противно.

— Философ.

— А ты кто? Стрелок?

— Я — Змей, — просто сказал тот. — Сталкер. Человек, которого забыли. А ты напомнил.

— Напомню, — пообещал Маклауд. — Мы им еще напомним. Всем.

КПК снова пискнул. Сообщение от неизвестного.

«Вы живы? Ждите. Идет подмога».

Маклауд перечитал, нахмурился.

— Это кто? — спросил он.

— Не знаю, — ответил Змей. — Но кто-то нас пасет. Весь день сообщения приходят.

— Я тоже получал. От кого-то неизвестного.

— Странно.

— В Зоне всё странно. Может, Сидорович? У него везде уши.

— Может. Но у него почерк другой. Этот знает слишком много.

Они переглянулись. Вопросов было больше, чем ответов.

— Ладно, — сказал Маклауд. — Будем думать, когда выберемся. А сейчас — спать. По очереди.

— Давай ты первый. Я покараулю.

— Нет, ты первый. Ты ранен тяжелее.

— Коля...

— Я сказал — спать! — рявкнул Маклауд. — Не беси меня.

Змей усмехнулся и закрыл глаза. Через минуту он уже спал — тяжелым, без сновидений сном.

Маклауд сидел, сжимая автомат, и слушал ночь. Где-то вдалеке перекликались наемники, искали их. Где-то выли мутанты. Где-то ухали аномалии.

Зона жила своей жизнью.

— Ничего, — прошептал Маклауд. — Мы еще повоюем. Мы еще покажем.

Он достал флягу, сделал глоток. Самогон обжег горло, разлился теплом. Последний глоток. Теперь только вода.

— За тех, кто в поле, — сказал он тихо. — И за тех, кто в земле. И за нас — между ними.

Ночь тянулась медленно. Мысли путались, но сон не приходил. Слишком много адреналина в крови, слишком много всего навалилось.

Под утро КПК снова пискнул. Короткое сообщение:

«Они уходят. У вас час. Дальше сами. Удачи».

Маклауд посмотрел на экран, потом на спящего Змея.

— Кто ж ты такой, доброжелатель? — прошептал он.

Ответа не было.

Он разбудил Змея через час, как и было сказано. Тот вскочил мгновенно — старая привычка просыпаться без раскачки.

— Что?

— Тишина, — сказал Маклауд. — Они ушли. Или затаились. Надо проверять.

— Кто сказал?

— Сообщение. От нашего анонима.

Змей взял КПК, прочитал. Нахмурился.

— Времени нет разбираться. Надо валить, пока не вернулись.

— Согласен.

Они выбрались из укрытия. Лес встретил их утренней тишиной и туманом. Ни звука, ни движения.

— Чисто, — сказал Змей, прислушавшись. — Ушли.

— Куда?

— Хрен их знает. Может, правда подмога пришла. Может, сами испугались.

— Наемники? Испугались? — Маклауд усмехнулся. — Не верю.

— В Зоне всякое бывает. Пошли.

Они двинулись на восток, к Кордону. Шли быстро, но осторожно, постоянно оглядываясь. Нога у Маклауда болела, но терпеть было можно.

Через час вышли к реке. Здесь можно было передохнуть, набрать воды.

— Слушай, Змей, — спросил Маклауд, умываясь ледяной водой. — А кто за тобой охотился? Зачем?

— Долгая история, — вздохнул тот.

— А мы никуда не спешим. Рассказывай.

Змей помолчал, глядя на воду. Потом начал:

— Я нашел кое-что. В Х-14. Старый бункер, еще с советских времен. Там были документы, карты, координаты. Секретные разработки, понимаешь?

— Понимаю. Про Зону?

— Про нее самую. Кто ее создал, зачем, что там на самом деле происходит. Это не просто авария была, Коля. Это эксперимент. И до сих пор идет.

Маклауд присвистнул.

— И ты хочешь сказать, что за этим стоят...

— Не знаю, кто стоит. Но те, кто охотился — они знают. Им нужно, чтобы я молчал. Навсегда.

— А ты не молчишь?

— А я не умею, — усмехнулся Змей. — Я умею только воевать. И друзей за собой таскать.

— Таскай, — разрешил Маклауд. — Я не против. Скучно одному.

Они рассмеялись. Коротко, зло, но искренне.

— Ладно, — сказал Змей. — Идем дальше. Надо до Кордона добраться, пока они не очухались.

— Идем.

Они поднялись и пошли дальше. А в небе уже вставало солнце, окрашивая Зону в золотые тона. Красиво. Даже слишком красиво для этого проклятого места.

— Знаешь, Коля, — сказал вдруг Змей. — Я ведь думал, что не доживу. Что здесь и останусь, в Х-14. А ты пришел.

— А ты сомневался?

— Сомневался. Всякое бывает. Люди меняются.

— Я не меняюсь, — отрезал Маклауд. — Я упертый. Как баран.

— Это точно, — усмехнулся Змей. — Спасибо, брат.

— Не за что. Своих не бросаем.

Они пожали руки на ходу и пошли дальше. Вдвоем. Как раньше. Как много лет назад.

Зона принимала их обратно.

Глава 10. Клан собирается

Тропа к Х-14 петляла между холмами, как последняя нитка, связывающая их с жизнью. Маклауд шел, тяжело опираясь на самодельный костыль — Змей вырезал ему палку из молодого деревца, грубую, но надежную. Нога ныла, но терпеть было можно. Главное — не останавливаться.

— Долго еще? — спросил он, вытирая пот со лба.

— Километра два, — ответил Змей, сверяясь с картой. — Там, за тем лесом, начинается Х-14.

— А там нас кто ждет?

— Надеюсь, никто. Но готовиться надо к худшему.

Маклауд усмехнулся.

— Я всегда готовлюсь к худшему. Оптимизм в Зоне не работает.

— Работает, — неожиданно возразил Змей. — Просто по-другому. Оптимизм — это когда даже в самом плохом дне находишь повод выпить. А у тебя с этим проблем нет.

— У меня с этим проблем никогда не было, — согласился Маклауд. — Самогон есть?

— Есть немного. Но берегу.

— Для чего?

— Для победы.

— Доживем — увидим.

Они пошли дальше. Лес встретил их настороженной тишиной. Птицы молчали, ветер стих, даже аномалии, казалось, притаились. Это было плохим знаком. Зона никогда не молчит просто так. Если она затаилась — значит, ждет.

— Чувствуешь? — шепотом спросил Змей.

— Да. Кто-то здесь есть.

Они двинулись медленнее, стараясь не шуметь. Автоматы наготове, каждый куст — подозрительный, каждая тень — враг.

На опушке Змей остановился, поднял руку. Маклауд замер.

Впереди, за деревьями, виднелись развалины Х-14. И там кто-то был. Люди. Много людей.

— Наемники, — прошептал Змей, всматриваясь в бинокль. — Человек двадцать. Может, больше.

— Двадцать, — присвистнул Маклауд. — Это не отряд, это армия.

— Они знают, что я здесь. Знают, что с документами. И не уйдут, пока не получат свое.

— Что делать будем?

Змей опустил бинокль, посмотрел на него.

— А что мы можем? У нас двадцать патронов на двоих, одна граната и никакой поддержки. Против двадцати профи.

— Значит, будем воевать, — спокойно сказал Маклауд. — По-другому они не поймут.

Змей усмехнулся.

— Ты точно сумасшедший, Коля.

— Это мы уже проходили. Давай думать, как их раскатать.

Они залегли в кустах, развернули карту. Змей чертил пальцем схему расположения наемников.

— Здесь основная группа. Здесь дозорные. Здесь — их командир, скорее всего. Видишь, палатка отдельно, связь туда идет.

— Командира надо брать первым, — сказал Маклауд. — Без него они растеряются.

— Легко сказать. До него метров триста открытого пространства. И три поста охраны.

— А если через овраг? Вон там, слева.

Змей посмотрел, прикинул.

— Можно. Но там аномалии. Я чувствую — «жарка» и «трамплин». Надо проверять.

— Проверим. У меня болты есть.

— Ладно. Рискнем.

Они начали спускаться в овраг. Маклауд шел первым, бросая болты перед собой. Воздух дрожал, искрил, но пока проходили — везло.

— Стой, — вдруг скомандовал Змей. — Слышишь?

Маклауд замер. Сверху, с края оврага, доносились голоса. Наемники. Двое. Судя по звуку — курили, разговаривали.

— ...командир сказал, сегодня заканчиваем. Если этот хрен не объявится — уходим.

— А документы?

— А что документы? Без него они бесполезны. Он ключ.

— Найдут. Зона маленькая.

— Зона большая, дурак. А этот Змей — он как таракан. Его даже радиация не берет.

Маклауд и Змей переглянулись. Змей улыбнулся — волчьей, хищной улыбкой.

— Таракан, значит, — прошептал он. — Сейчас я им покажу таракана.

— Тихо, — остановил его Маклауд. — Не время. Сначала командир.

Они двинулись дальше. Овраг вывел их к задней части лагеря. Отсюда до палатки командира было метров сто. Три поста охраны: двое у входа, один на вышке из ржавых труб.

— Вышка — моя, — сказал Змей. — Сниму первым. Ты — входных. Потом сразу к палатке. У нас будет секунд тридцать, пока остальные очухаются.

— Тридцать секунд — вечность, — усмехнулся Маклауд.

— В бою — нет. Готов?

— Готов.

Они заняли позиции. Маклауд прицелился в охранников у палатки. Змей — в часового на вышке.

— Пошел, — скомандовал Змей.

Два выстрела слились в один. Часовой на вышке дернулся и рухнул вниз. Охранники у палатки упали замертво, даже не поняв, что случилось.

Маклауд и Змей рванули вперед. В палатке кто-то заорал, забегали.

Вход — рывок, удар ногой. Внутри — трое: командир и два телохранителя. Телохранители даже не успели вскинуть оружие — автоматные очереди скосили их на месте.

Командир — здоровый мужик с нашивками — рванулся к столу, где лежал пистолет. Змей прыгнул вперед, схватил его за руку, вывернул. Хруст костей, крик.

— Сидеть! — рявкнул Змей, приставляя ствол к голове. — Будешь дергаться — мозги по стенке размажу.

Командир замер. Глаза бешеные, но руки поднял.

— Вы... вы психи! — выдохнул он. — Вас же двадцать человек! Вас сейчас...

— Нас сейчас двое, — перебил Маклауд, подходя. — А твоих двадцать уже не двадцать. Часть мы положили по дороге. Часть еще не знает, что вы тут уже не командуете. Так что давай, командир, поговорим.

— О чем?

— О жизни, — усмехнулся Змей. — О твоей жизни. Она сейчас висит на волоске. И волосок этот — мой палец на спусковом крючке.

Снаружи зашумели, забегали. Наемники поняли, что что-то случилось.

— Быстро, — сказал Маклауд. — Кто вас послал?

— Я... я не могу...

Маклауд шагнул ближе, посмотрел в глаза. Холодно, спокойно.

— Можешь. И скажешь. Потому что иначе — вот этот нож, — он достал финку, — пойдет гулять по твоему животу. Медленно. С остановками. Ты будешь чувствовать каждый сантиметр. И только потом умрешь. А мы все равно узнаем. Просто у тебя будет меньше шансов на нормальные похороны.

Командир побледнел. Сглотнул.

— Хозяин... — выдавил он. — Мы работаем на Хозяина.

— Кто такой?

— Не знаю. Правда, не знаю! Никто не знает. Связь через посредников. Деньги на счетах. Мы просто выполняем заказы.

— Какие заказы?

— Найти... найти документы. И человека, который их нашел. Змей. Уничтожить обоих.

— Документы, — Змей усмехнулся. — Значит, они им нужны. Значит, боятся.

Снаружи раздались выстрелы. Пули прошили палатку, засвистели над головами.

— Твои люди, — сказал Маклауд. — Стреляют по своим. Командир, давай команду на отход. Живо.

— Не дам.

— Дашь.

Маклауд приставил нож к горлу. Чуть нажал — выступила кровь.

— Давай, командир. Выбора у тебя нет. Либо ты уводишь людей и остаешься жить, либо мы все здесь ложимся, и ты первым.

Командир смотрел в глаза и видел там смерть. Холодную, спокойную, уверенную. Понял — этот не шутит.

— Хорошо, — выдохнул он. — Хорошо. Рация!

Змей протянул ему рацию. Командир нажал кнопку.

— Всем — отход! Повторяю — отход! За мной, к точке сбора!

Динамик зашипел, потом голос:

— Принято. Отходим.

Снаружи стихло. Топот ног, команды, шум моторов — наемники уходили.

— Умный мальчик, — похвалил Маклауд, убирая нож. — Жить захочешь — еще не так раскорячишься.

— Что теперь? — спросил командир. — Убьете?

— Было бы за что, — Змей покачал головой. — Ты просто наемник. Работа у тебя такая. Иди. И передай своему Хозяину — мы идем. Мы найдем. И тогда поговорим по-другому.

Командир кивнул, встал. У выхода обернулся.

— Вы psychos, — повторил он. — Но... спасибо.

— Вали давай, — усмехнулся Маклауд. — Пока мы не передумали.

Командир выскочил из палатки и растворился в темноте.

Маклауд и Змей остались одни. Сели на ящики, перевели дух.

— Ну и денек, — выдохнул Маклауд. — Прямо курорт.

— Ты как? — спросил Змей, глядя на его ногу.

— Нога болит. Но жить буду. А ты?

— Я в норме. Рука ноет, но терпимо.

Они помолчали. Потом Змей достал флягу.

— Обещал же — на победу.

— А это победа? — усмехнулся Маклауд.

— Это передышка. Но за победу тоже сойдет.

Он сделал глоток, протянул Маклауду. Тот тоже отпил. Самогон обжег горло, разлился теплом.

— За нас, — сказал Змей.

— За Закон Зоны, — добавил Маклауд.

Они чокнулись флягой.

Снаружи светало. Х-14 просыпался — серый, холодный, мертвый. Но для них он стал живым. Потому что здесь они нашли друг друга.

— Что теперь? — спросил Маклауд.

— Теперь — в Припять, — ответил Змей. — Там Хозяин. Там ответы.

— Далеко?

— Дня три. Если без приключений.

— А с приключениями?

— Тогда вечность.

Маклауд усмехнулся.

— Я выбираю вечность. С тобой хоть на край света.

— Сентиментальный стал, Коля.

— Не сентиментальный. Просто старый. Старые имеют право на глупости.

Они вышли из палатки. Над развалинами вставало солнце — золотое, яркое, почти мирное. Только ржавчина и смерть напоминали, где они.

— Красиво, — сказал Маклауд.

— Да, — согласился Змей. — Зона умеет быть красивой. Когда захочет.

— А ты умеешь быть живым. Тоже когда захочешь.

Змей посмотрел на него.

— Спасибо, Коля. За всё.

— Не за что. Своих не бросаем.

— Это закон.

— Самый главный.

Они пожали руки и пошли вперед — в новый день, в новую битву, в новую жизнь.

А Зона смотрела им вслед и молчала. Может, гордилась. Может, ждала. А может, просто готовила новые испытания. Потому что в Зоне нет покоя. Есть только передышка.

И они это знали.

Глава 11. Закон Зоны

Рассвет застал их на окраине Х-14. Город просыпался медленно, нехотя, словно старый зверь, которого потревожили в берлоге. Туман стелился по земле, скрывая следы недавнего боя, ржавые машины, груды мусора. И только запах пороха и смерти напоминал — ночь была жаркой.

Маклауд сидел на обломке бетонной плиты, перематывал ногу. Кровь остановилась, повязка держалась, но рана ныла, напоминая о себе при каждом движении.

— Дай помогу, — Змей присел рядом, ловко подхватил бинт, затянул потуже. — Терпи, казак.

— Терплю, — усмехнулся Маклауд. — Куда ж я денусь.

Змей закончил перевязку, посмотрел на друга. Тот был бледен, под глазами синяки, но взгляд оставался ясным, цепким.

— Тяжело тебе досталось, Коля.

— Бывало хуже. Помнишь, на Агропроме, когда мы в ту засаду попали?

— Помню, — кивнул Змей. — Ты тогда меня вытащил. На себе тащил пять километров.

— А ты меня прикрывал. Мы в расчете.

— В расчете, — согласился Змей. — Только счет такой, что никогда не закроется.

— И хорошо. А то скучно было бы.

Они помолчали, глядя на встающее солнце. Красиво было в Зоне на рассвете. Опасно, но красиво.

— Слушай, Змей, — спросил вдруг Маклауд. — А зачем тебе все это? Ну, нашел ты документы, узнал тайны. Дальше что?

Змей задумался. Достал папиросу, прикурил, затянулся.

— Дальше? Не знаю. Наверное, хочу, чтобы люди знали. Чтобы не боялись. Чтобы понимали, что Зона — это не просто проклятое место. Это... это часть нас. И мы часть ее.

— Люди, — Маклауд усмехнулся. — Людям плевать, Змей. Им бы выжить, патроны достать, артефакты продать. А до тайн им дела нет.

— Может, и так. Но кто-то должен знать правду. Хотя бы для того, чтобы ложь не стала единственным законом.

— Ты философ, Змей. Жаль, что не в университете преподаешь.

— В университете скучно. А здесь — жизнь.

Где-то вдалеке заурчал двигатель. Оба насторожились, схватились за оружие.

Из-за поворота выехал БТР. Ржавый, облезлый, но на ходу. Сверху сидели люди — человек пять, все с автоматами.

— Гости, — сказал Маклауд, вскидывая винтовку.

— Погоди, — остановил его Змей. — Свои, кажется.

БТР подъехал ближе, остановился. Сверху спрыгнул человек в потертом камуфляже. Подошел, улыбаясь во весь рот.

— Змей! Маклауд! Живые, черти!

— Феликс? — удивился Змей. — Ты как здесь?

— Сидорович послал. Говорит, пропали мои любимые клиенты. Идите, говорит, найдите, а то должники останутся. А вы знаете Сидоровича — для него долг святое.

Маклауд рассмеялся.

— Святое у него только деньги. Но за помощь спасибо.

— Не за что. Садитесь, подбросим до Кордона. Там баня, самогон, девушки... ну, про девушек я загнул, конечно. Но баня точно есть.

— Баня — это хорошо, — мечтательно сказал Маклауд. — Я уже забыл, когда в последний раз мылся.

— А ты когда-нибудь мылся? — удивился Змей.

— Пошел ты.

Они забрались в БТР. Внутри пахло соляркой, потом и железом. Нормальный запах для нормальной машины.

Тронулись. Дорога прыгала на ухабах, но это было лучше, чем идти пешком.

— Как там Сидорович? — спросил Маклауд.

— Торгует, — ответил Феликс. — Жадничает. Как обычно. Говорит, если вы не вернетесь, он ваши долги на мне вычтет.

— На тебе? — удивился Змей.

— Ага. Я говорю — а я при чем? А он говорит — ты их нашел, ты и отвечаешь. Логика у него, конечно, железная.

— У него логика — как лом. Если прижмет — не вывернешься.

Ехали молча, каждый думал о своем. Маклауд дремал, положив голову на рюкзак. Змей смотрел в щель, наблюдая за проплывающей мимо Зоной.

Лес, поле, развалины, снова лес. Знакомые места, где каждый куст помнит его шаги.

Через три часа показался Кордон. Блокпост, военные, знакомый бункер Сидоровича.

БТР остановился. Вылезли. Ноги у Маклауда подкашивались, но он держался.

— Дошли, — сказал он.

— Доползли, — поправил Змей. — Но суть не в этом. Главное — живы.

У входа в бункер стоял Сидорович. Увидел их, расплылся в улыбке.

— Живые! А я уж думал, все, списал вас в расход. Заходите, заходите, там борщ, самогон, все дела.

— Борщ? — оживился Маклауд. — Тот самый, с мясом?

— Тот самый. И с чесночком.

Они зашли в бункер. Тепло, сухо, пахнет едой и жильем. Рай после ада.

Сели за стол. Сидорович налил по полной.

— Ну, давайте, за встречу. И за то, что живыми вернулись.

Выпили. Закусили борщом. Хорошо пошло.

— Рассказывайте, — потребовал Сидорович. — Где были, что видели, кого убили?

— Долгая история, — отмахнулся Змей.

— А мы никуда не спешим. Рассказывай.

Змей посмотрел на Маклауда. Тот кивнул.

— Ладно, слушай.

И рассказал. Все. Про Х-14, про документы, про наемников, про Хозяина, про бой. Только про тайны Зоны умолчал — не время еще.

Сидорович слушал, качал головой, цокал языком.

— Ну дела, — сказал он, когда рассказ закончился. — Ну дела. А я и не знал, что там такое творится.

— Много чего творится, — усмехнулся Маклауд. — Ты тут сидишь, торгуешь, а в Зоне война.

— Моя война — прибыль, — философски заметил Сидорович. — А остальное — так, баловство.

— Баловство, — повторил Змей. — Это мы сейчас баловством занимались, да?

— Ну, не без этого.

Они рассмеялись. Напряжение последних дней отпустило.

— Ладно, — сказал Сидорович. — Живите пока у меня. Отъедайтесь, отсыпайтесь. А там видно будет.

— Спасибо, Сидор, — сказал Маклауд. — Век не забудем.

— Забудешь, — отмахнулся торговец. — Все забывают. Только Зона помнит.

Ночь опустилась на Кордон. Звезды высыпали на небо — редкие, бледные, но настоящие. Маклауд и Змей сидели у костра, грели руки.

— Знаешь, Коля, — сказал Змей. — Я ведь думал, что не выберусь. Что останусь там, в Х-14. А ты пришел.

— Пришел, — кивнул Маклауд. — А как иначе? Своих не бросаем.

— Это закон.

— Самый главный.

Они помолчали. Потом Змей достал флягу.

— Давай, за тех, кто в поле. И за тех, кто в земле. И за нас — между ними.

— Давай.

Выпили. Посмотрели на звезды.

— Красиво, — сказал Маклауд.

— Да, — согласился Змей. — Зона умеет быть красивой. Особенно когда рядом друг.

— Сентиментальный стал, Змей.

— Не сентиментальный. Просто старый.

Они рассмеялись. Тишина обняла их, как старая мать.

А впереди были новые дни, новые битвы, новые тайны. Но это потом. А сейчас — только костер, только тишина, только двое друзей, которые выжили вопреки всему.

Закон Зоны работал.

Глава 12. Эпилог. Свои

Неделя пролетела как один день. Маклауд и Змей отсыпались, отъедались, приходили в себя после того ада, через который прошли. Сидорович кормил их борщом, поил самогоном и делал вид, что не считает каждый кусок. Хотя, конечно, считал. Просто молчал. Из уважения.

Утро выдалось солнечным. Редкость для Зоны, но бывает. Солнце золотило ржавые остовы машин, туман рассеялся, и даже птицы запели где-то вдалеке. Красота.

Маклауд сидел у костра, грел руки. Нога почти зажила, только немного ныла к вечеру. Но терпеть можно. Главное — жив.

Рядом зашуршало. Подошел Змей, плюхнулся на бревно, протянул руки к огню.

— Выспался? — спросил Маклауд.

— Ага. Спал как убитый. Прямо жалко, что не убитый — хоронить некому.

— Тьфу на тебя, — усмехнулся Маклауд. — С утра каркаешь.

— Привычка. В Зоне без суеверий никак.

Они помолчали. Хорошо молчалось — по-свойски, по-братски.

— Слушай, Коля, — сказал вдруг Змей. — А ведь я тебе так и не сказал главного.

— Чего?

— Спасибо. За то, что пришел. За то, что вытащил. За то, что не бросил.

Маклауд посмотрел на него. Серьезно, без обычной усмешки.

— Ты бы на моем месте сделал то же самое. Я знаю.

— Сделал бы, — согласился Змей. — Но ты сделал первым. Это важно.

— Ладно, — отмахнулся Маклауд. — Развели тут сантименты. Давай лучше выпьем.

— Давай.

Змей достал флягу. Отхлебнул, передал Маклауду. Тот тоже сделал глоток.

— Хороший самогон у Сидоровича, — сказал он. — Крепкий, чистый. Не то что у некоторых.

— У некоторых — это у кого? — раздался голос из бункера.

Сидорович вышел наружу, щурясь на солнце. Подошел к костру, присел на корточки.

— Про меня говорите?

— Про тебя, про кого ж еще, — усмехнулся Змей. — Про твой самогон. Хвалю.

— А, ну это дело святое, — довольно кивнул торговец. — Я ж его не просто так гоню. Я ж с душой.

— С душой, которая на барыши помешана, — добавил Маклауд.

— А без барышей никак, — философски заметил Сидорович. — Душа душой, а кушать хочется. И не только кушать — патроны покупать, снарягу чинить, артефакты скупать. Все денег стоит.

— И сколько мы тебе должны? — спросил Змей.

Сидорович задумался. Почесал затылок. Пожевал губами.

— Много, — сказал наконец. — Но вы не торопитесь. Рассчитаетесь, когда сможете.

— Это на тебя не похоже, — удивился Маклауд. — Ты ж всегда сразу счет выставляешь.

— А тут случай особый, — Сидорович развел руками. — Вы ж не просто так ходили. Вы ж друга спасали. Это дорогого стоит.

— Дороже денег? — усмехнулся Змей.

— Дороже, — неожиданно серьезно сказал торговец. — Деньги — они тлен. А дружба — это навсегда. Я хоть и жадный, а это понимаю.

Маклауд и Змей переглянулись. Такого Сидоровича они еще не видели.

— Ладно, — сказал наконец Змей. — Спасибо. Век не забудем.

— Забудешь, — отмахнулся торговец. — Все забывают. Только Зона помнит.

Он поднялся, отряхнул штаны.

— Ладно, пойду я. Дела. А вы сидите, отдыхайте. Вечером приходите — борщ будет.

— Опять борщ? — удивился Маклауд.

— А что борщ? Борщ — еда святая. Не нравится — не ешь.

— Буду, — быстро сказал Маклауд. — Я ж пошутил.

Сидорович ушел в бункер. А они остались у костра.

— Хороший мужик, — сказал Змей. — За жадностью душу не прячет.

— Прячет, — возразил Маклауд. — Но иногда показывает. По праздникам.

Они рассмеялись.

День тянулся медленно, как патока. Солнце поднималось все выше, становилось тепло, даже жарко. Маклауд снял куртку, развалился на бревне.

— Слушай, Змей, — спросил он. — А что дальше?

— В смысле?

— Ну, документы эти, тайны, Хозяин. Что делать будем?

Змей задумался. Достал папиросу, прикурил. Затянулся, выпустил дым в небо.

— Не знаю, — сказал он честно. — Документы у меня. Спрятаны в надежном месте. Хозяин, наверное, ищет. Наемники тоже. Но пока мы здесь, на Кордоне — они не сунутся. Слишком людно.

— А потом?

— А потом... видно будет. Может, в Припять пойдем. Может, еще куда. Зона большая.

— Вдвоем?

— А ты против?

Маклауд усмехнулся.

— Не против. С тобой хоть на край света. Скучно одному.

— Вот и хорошо, — кивнул Змей. — Значит, вместе.

Они помолчали. Хорошо, когда есть с кем молчать.

К вечеру пришли гости. Феликс притащил пару знакомых сталкеров, Дрон принес починенный автомат, даже военные с блокпоста заглянули — проверить, живы ли легенды.

Сидорович выкатил бочонок самогона. Разлили по кружкам.

— Ну, давайте, — сказал он. — За тех, кто в поле. И за тех, кто в земле. И за тех, кто между.

— За Зону! — подхватил кто-то.

— За Зону! — отозвались все.

Выпили. Закусили. Пошла гулянка.

Маклауд сидел в стороне, наблюдал за народом. Хорошо было. Просто, по-человечески. Без выстрелов, без погонь, без смерти за плечом.

— Скучаешь? — подсел Змей.

— Не, — покачал головой Маклауд. — Наоборот. Думаю — хорошо-то как.

— Хорошо, — согласился Змей. — Особенно после того ада.

— А знаешь, Змей, — сказал вдруг Маклауд. — Я ведь и не надеялся, что ты жив. Думал — все, нет человека. А ты вон он — сидишь, самогон пьешь.

— А я и не надеялся, что ты придешь, — честно ответил Змей. — Думал — ну кто ж попрется в такую даль из-за старого долга?

— Я поперся.

— Я вижу. Спасибо, брат.

— Да ладно тебе, — отмахнулся Маклауд. — Свои же.

— Свои, — кивнул Змей. — Это главное.

Они сидели, смотрели на огонь, слушали, как шумит компания. Где-то запели под гитару — фальшиво, но душевно. Кто-то травил байки. Кто-то уже спал, уронив голову на стол.

— Слушай, Коля, — сказал Змей. — А давай завтра сходим куда-нибудь?

— Куда?

— Ну, просто так. По Зоне. Погулять. Артефактов поискать. Аномалии пофоткать.

— Пофоткать? — удивился Маклауд. — Ты ж всегда говорил, что фоткать в Зоне — последнее дело.

— Говорил. Но теперь хочется. На память.

— На память, — усмехнулся Маклауд. — Ладно, пошли. Только без приключений.

— Без приключений не бывает, — философски заметил Змей. — Но постараемся.

Они рассмеялись.

Ночь опустилась на Кордон. Звезды высыпали на небо — яркие, чистые. Костер догорал, угли тлели красным.

Маклауд и Змей сидели вдвоем. Остальные разошлись — кто спать, кто по делам, кто просто в темноту.

— Красиво, — сказал Маклауд.

— Да, — согласился Змей. — Зона умеет быть красивой.

— Особенно когда рядом друг.

Змей посмотрел на него.

— Сентиментальный стал, Коля.

— Не сентиментальный. Просто старый. Старые имеют право на глупости.

— Имеют, — кивнул Змей. — Имеют.

Он достал флягу. Отхлебнул, передал Маклауду.

— За нас, — сказал он.

— За закон Зоны, — ответил Маклауд.

— Он один: своих не бросаем.

— Самый главный закон.

Выпили. Помолчали.

— Знаешь, Змей, — сказал вдруг Маклауд. — А ведь я тебя нашел.

— Нашел.

— И не бросил.

— Не бросил.

— И теперь мы вместе.

— Вместе.

— Это хорошо.

— Хорошо.

Они замолчали. Костер догорал, искры улетали в небо, смешиваясь со звездами.

Где-то вдалеке ухнула аномалия. Где-то завыл мутант. Где-то стреляли — далеко, не опасно.

Зона жила своей жизнью.

А они жили в ней. Вдвоем. Как раньше. Как всегда.

— Завтра пойдем гулять, — напомнил Змей.

— Пойдем, — согласился Маклауд.

— Артефакты искать.

— Искать.

— Аномалии фоткать.

— Фоткать.

— Жить.

— Жить, — кивнул Маклауд. — Это самое главное.

Они еще посидели немного. Потом Змей поднялся, хлопнул друга по плечу.

— Пойду спать. Завтра рано вставать.

— Иди. Я еще посижу.

Змей ушел в бункер. А Маклауд остался у костра. Смотрел на угли, на звезды, на темный силуэт Зоны.

Думал о прошлом. О будущем. О том, что все не зря.

Потом достал КПК. На экране светились цифры.

Заряд:15Заряд:15Здоровье:89Здоровье:89Радиация:0.02мР/чРадиация:0.02мР/чПатроны:7.62—45шт.Патроны:7.62—45шт.

— Нормально, — сказал он себе. — Жить можно.

Убрал КПК. Посмотрел на небо.

— Спасибо, — сказал он тихо. — За все.

Кому сказал — неизвестно. Может, Зоне. Может, судьбе. Может, просто так.

Он поднялся, подбросил дров в костер. Чтобы горел. Чтобы светил. Чтобы те, кто в пути, знали — здесь свои. Здесь ждут. Здесь не бросят.

Потом пошел в бункер. Спать.

Завтра будет новый день. Новая прогулка. Новая жизнь.

А сегодня — сегодня была победа. Маленькая, личная, но победа.

Потому что свои не бросают.

Это закон.

Закон Зоны.