Заложница

Глава первая

Если уж день не задался — так не задался, и ничего ты с этим не сделаешь! Бабушка всегда говорила, что беда никогда не приходит одна.

Началось все с того, что, когда Грейс пошла за газетой, Бобби ухитрился каким-то образом приоткрыть входную дверь, выскочил на лужайку — и немедленно вскарабкался на лимонное дерево! Он проделывал этот трюк частенько, и каждый раз ей приходилось тащить стремянку, лезть и снимать его оттуда, давая соседям новый материал для сплетен про «ненормальную с кошками».

Иногда ее даже подмывало спилить к черту этот проклятый лимон, но тогда Бобби наверняка придумал бы что-нибудь еще — да и дерево было жалко. Оно росло здесь с незапамятных времен и, несмотря на далеко не тропический климат, каждую осень исправно покрывалось желтыми крупными плодами.

Стащив Бобби с ветки, она отнесла его обратно в дом, вернулась за стремянкой, покормила котов — возбужденные «подвигом» сотоварища, они, вместо того чтобы нормально есть, обступили его и изучающе обнюхивали — и в результате сама позавтракать, конечно, не успела!

А потом, выйдя из дома, она обнаружила, что оставила на столе ключи — причем обнаружила уже после того, как защелкнула замок. Значит, вечером придется лезть в окно…

В магазине ее тоже ждал «сюрприз» в виде Кипа Тейлора, который вольготно, словно у себя дома, расположился в кресле, разложив грязные ковбойские сапоги на чистом табурете, и, прихлебывая кофе, нес какие-то глупости под восхищенными взглядами Моди и Аниты.

Грейс он встретил словами:

— А вот и ты, моя красавица! — Не обратил внимание на холод в ответном «Здравствуй, Кип» и продолжил как ни в чем не бывало: — Тебе тоже следует послушать то, что я рассказываю. Ты у нас женщина молодая, одинокая…

Из дальнейших его речей выяснилось, что вчера вечером милях в десяти отсюда при перевозке из машины сбежал опасный преступник, убив при этом одного из конвоировавших его полицейских и ранив другого. И вполне возможно, что направился он после этого в сторону их городка, а если так — то всем жителям нужно быть настороже. Особенно таким молоденьким и хорошеньким.

При этих словах, сказанных, казалось бы, всем трем женщинам, он смерил Грейс недвусмысленным взглядом — она пожала плечами и ушла в заднее помещение.

Моди появилась через минуту, возмущенная до глубины души, и с порога заявила:

— Чего ты ушла? Он же явно к тебе пришел!

— Ну и что? На кой черт мне этот придурок?!

— Он сказал, что хочет пригласить тебя на вечеринку — неужели ты не можешь быть с ним полюбезнее?!

— Не хочу я с ним никуда идти. Он мне не нравится!

— Смотри, пробросаешься! — предостерегла Моди. — Чем он тебя не устраивает? Симпатичный, неженатый, который месяц тебя обхаживает — а тебе все не то! Ты что, так и хочешь одна остаться?! Чтобы тебе, как сейчас, даже в отпуск не с кем было поехать?!

— Я и не собиралась никуда в отпуск ехать. Я хочу наконец дома стенки покрасить и на чердаке бабушкины сундуки разобрать. И цветы высадить.

— Вот он бы тебе стенки и покрасил — только намекни, и с радостью! Глядишь — и присмотрелись бы друг к другу!

— Да я и так вижу, что он только о бейсболе думать и способен. И кошек он не любит. И вообще…

Что именно «вообще» Грейс объяснить не успела — Моди рассердилась окончательно:

— Да, конечно, самое главное — это твои кошки! Это ненормально, когда женщина отказывается от личной жизни ради каких-то кошек! Ну поговори хоть с ним!

Ну как было объяснить, что ни от чего она не отказывается — Просто Кип Тейлор ей не нравится и никогда не понравится, пусть он хоть из кожи вылезет. Грейс махнула рукой и снова вышла в зал.

Кип встретил ее словами:

— Мисс Фаррен, официально заявляю вам, что пока есть вероятность, что по городу шляется этот самый преступник, я беру над вами шефство — так сказать, по долгу службы — и намерен не отходить от вас ни на шаг! Сегодня в девять я заеду за вами — и мы отправимся в «Погребок»! Там собирается небольшая компашка, будем отмечать день рождения одного моего приятеля. Туда уж точно никакой преступник не сунется — половина полицейские! Заодно отметим и начало вашего отпуска — мне Моди рассказала! Кстати, как насчет того, чтобы махнуть завтра в Денвер, на матч?!

Выслушивать еще, какие именно команды там играют, было выше ее сил. Поэтому она покачала головой и прервала его:

— Извини, Кип, ничего не выйдет. У меня другие планы на этот отпуск. Я собираюсь кое-какой ремонт дома сделать и вещи на чердаке разобрать.

— Ясно… — недовольным голосом протянул Кип.

— Но если мне потребуется твоя помощь… или я увижу или услышу что-то подозрительное — я непременно тебе позвоню!

На этом Грейс сочла разговор исчерпанным и отошла обслужить вовремя появившихся покупателей. Но разговор не сочла исчерпанным Моди. Кип уже давно отправился по своим делам, а она, стоило покупателям выйти, возобновила душеспасительную беседу:

— Неужели ты теперь до самой старости будешь мужчин избегать, если тебе один подлец попался?!

«Не один, а два…» — мысленно поправила Грейс. Два. Правда, про ту историю никто в городке не знал. А вслух сказала:

— Ну хватит, Моди! Он мне правда не нравится — что я могу сделать?!

— Но одной оставаться — тоже не дело! Этот не нравится — осмотрись вокруг, полно же хороших мужиков! Ты хоть подумай как следует над моими словами, потом поздно будет!

При этом тон у нее был как у умудренной жизнью матроны, увещевающей непутевую дочь. А сама-то — всего на шесть лет старше!

Закрылись они, по случаю ухода Грейс в отпуск, пораньше. Заперли дверь, быстренько убрали магазин и, наконец, выставили на стол то, чего с нетерпением дожидались весь день: заказанный еще вчера в кондитерской торт со взбитыми сливками.

Все трое, конечно, соблюдали диету, но существовала негласная договоренность, что если это не просто так, а «по случаю», то диетой можно и пренебречь. Ну нельзя же пировать низкокалорийными хлебцами с йогуртом!

За столом шла обычная болтовня о том о сем — в основном о предстоящем фестивале; торт был на редкость вкусным, и Грейс уже решила, что все проблемы неудачного дня позади — но тут, словно в отместку, прозвучал новый «звоночек»! Анита потянулась за самым дальним куском — ей непременно хотелось с вишенкой — и смахнула свою чашку прямо Грейс на ноги!

Нет, чашка не разбилась — пострадали только туфли, в результате залитые снаружи и изнутри кофе. Как Грейс потом ни сушила и ни протирала их салфеткой, стоило сунуть в них ногу — и они снова начинали противно хлюпать.

Остатки торта, по традиции, достались «виновнице торжества». Правда, остатков этих получилось не так уж много: за приятной беседой время текло незаметно, и так же незаметно, сам собой, на тарелке оказывался новый кусочек, а в чашке — еще кофе.

Возможно, еще час — и от торта бы осталось только воспоминание, но внезапно раздавшийся звонок прервал веселье.

— Господи, Фред! — испуганно вскочила Моди и бросила на ходу: — Я обещала ему сегодня прийти домой пораньше! — Схватила трубку. — Да, я уже выхожу!.. Что?.. Что-о?!.. — Вытаращив глаза, она прислушивалась к тому, что говорил голос в трубке. — Что ты говоришь?!.. Ужас какой!!!.. Да, я обязательно передам!

Положив трубку, Моди обернулась.

— Девочки, это Кип звонил. Того преступника, про которого он сегодня рассказывал, пытались искать с собаками. Так вот — собаки потеряли след на шоссе, всего в полутора милях от нас! И его сейчас ищут в городе, и Кип просил нас побыстрее ехать домой и больше не высовываться. И ресторан сегодня тоже раньше закроют, и дороги уже перекрыты, и приехали полицейские из Денвера, и сейчас проверяют, не подвозил ли его кто-нибудь!

Несколько секунд все потрясенно молчали. Потом Анита нерешительно подала голос:

— Я сейчас позвоню папе, пусть он за мной приедет! Вы подождете, пока он приедет? Пожалуйста, я не хочу одна здесь оставаться!

Отец Аниты приехал быстро — она жила всего в двух кварталах. Уже наслышанный о происходящем, он предложил развезти по домам и остальных женщин, но Грейс сразу отказалась — ей не хотелось завтра возвращаться к магазину за машиной — а вслед за ней и Моди.

Все вместе они вышли из магазина. На улице было пусто и неуютно. Ветер завывал как-то особенно зловеще, фонари покачивались, отбрасывая колышущиеся тени. Анита, испуганно оглянувшись, быстро села в отцовскую машину, а Грейс и Мод отправились на стоянку — точнее, на обширный задний двор, где стояли помойные баки, но хватало места и для автомобилей владельцев полутора десятков окрестных магазинов.

Грейс владело одно желание: как можно быстрее оказаться в спасительном тепле машины и домой, домой! А там камин и коты, и бутылочка смородинового ликера — и целых восемь дней отпуска, когда можно вообще не выходить из дома, сидеть на чердаке и разбирать бабушкины сундуки! Где-то там наверняка хранятся старые журналы, которые бабушка ей показывала: со страшными историями про привидения, портретами дам в изящных шляпках и рассказами о путешествиях по Амазонке!

Но именно тогда, когда они, обогнув магазин, добрались до стоянки и Грейс уже увидела освещенный фонарем бок своего «Судзуки», Моди снова вспомнила утренний разговор и, очевидно, решила поставить в нем последнюю точку:

— Грейси, подумай еще раз над тем, что я тебе сказала! Нельзя всю жизнь одной жить! Вот сегодня — каково тебе будет одной в пустом доме ночевать?! Хочешь, — ее вдруг осенила новая мысль, — хочешь, приходи к нам в следующее воскресенье ужинать?! У Фреда есть один приятель…

— Посмотрим, — Грейс не хотелось сейчас выслушивать подробное описание достоинств приятеля Фреда, проще было отделаться неопределенным ответом: — До будущего воскресенья еще целая неделя. Может быть, к тому времени в моей жизни появится какой-нибудь таинственный незнакомец!

— Никого у тебя не появится, — опустила ее с небес на землю Моди, — если ты весь отпуск просидишь на чердаке над бабкиными сундуками! Короче, я позвоню тебе на неделе!

— Ладно, — нехотя согласилась Грейс.

Удовлетворенная Мода быстренько погрузилась в машину и уехала, Грейс же, положив рядом с собой на переднее сидение остатки торта, занялась непростым делом: начала выводить «Судзуки» задним ходом из узкого промежутка между помойными баками.

Въехала она туда утром легко — но сейчас баки, очевидно, кто-то сдвинул, и они стояли почти вплотную к машине. Осторожно, то и дело выглядывая из окошка, Грейс продвигалась буквально по дюйму, одновременно гадая: этот приятель Фреда окажется просто занудой — или занудой нахальной и с претензией на остроумие?!

Ну почему они все не могут оставить ее в покое и дать жить так, как ей хочется?! Никого не обслуживать, не терпеть ничьего бурчания и дурного настроения, не смотреть идиотский футбол и не вставать рано по выходным, чтобы приготовить для кого-то завтрак — ну чем, чем это плохо?! И вовсе она не одна…

Слава богу, удалось выползти не поцарапавшись! Грейс вздохнула с облегчением…

И вот тут-то все и произошло! Дверь машины неожиданно открылась, на переднее сидение рухнул огромный мужик, страшный и небритый — и, направив на нее пистолет, прохрипел:

— Двигайся с места — и чтоб ни звука!

В следующий момент Грейс осознала еще две вещи: что от этого типа отвратительно пахнет и что сидит он прямо на пакете с остатками торта. Последнее вызвало у нее вопль отчаяния.

Ей удалось только слабо пискнуть: жесткая тяжелая рука мгновенно наглухо запечатала ей рот.

— Я сказал — ни звука! — прокомментировал мужик.

Грейс дернулась, пытаясь вывернуться. Ей показалось, что сейчас ее стошнит: от руки тоже мерзко воняло.

— Ы-иы… — провыла она. Это означало «Пусти!».

Как ни странно, тип сразу понял и спросил:

— Если отпущу — будешь молчать?

Она энергично закивала. Медленно, не сразу, рука отодвинулась от ее лица, и Грейс, закашлявшись и всеми силами пытаясь сдержать рвоту, судорожно потянулась к стоявшей на приборной панели коробке с «Клинексом».

— Вот так, — поощряюще сказал незнакомец, наблюдая, как Грейс вытирает рот салфеткой. — Если будешь молчать и хорошо себя вести — я тебе ничего не сделаю. Ясно?

Пока что ей было ясно только одно: это, несомненно, тот самый преступник, про которого рассказывал Кип! Которого сейчас всюду ищут с собаками!

Удовлетворенный ее молчанием, преступник качнул пистолетом и сказал:

— Давай, заводи — и поехали!

— Ты сидишь на торте! — неожиданно для самой себя выпалила Грейс.

— Что?!

— Ты мне на торт сел!

— Какой еще… — он быстро сунул под себя свободную руку, тут же выдернул ее и оторопело уставился на пальцы, вымазанные белой кашицей.

Поднес руку к лицу, осторожно лизнул палец — и вдруг одним движением запихнул все, что было намазано на пальцы, в рот. Пробормотал:

— Черт возьми, — снова запустил под себя руку и, вытащив полную пригоршню белой массы, в которую превратился многострадальный торт, начал жадно пожирать ее.

Еще пригоршня… и еще, уже неполная. Наконец, приподнявшись, преступник вытащил из-под себя слипшийся кусок пергамента — все, что осталось от тщательно упакованной доброй трети торта — взглянул на него и отбросил себе под ноги.

Грейс с ужасом следила за его действиями. В голове крутилась неуместная мысль: чехол теперь не отстирать будет — останутся жирные пятна! Чем ни стирай — все равно останутся!

Под конец бандит вытер рукой заляпанную кремом физиономию и снова облизал пальцы. Вытер плохо: на подбородке и на щеке остались белые пятна.

— Ну чего стоишь — поехали! — нетерпеливо бросил он.

— Ак-куда?..

Дрожь в ее голосе объяснялась отнюдь не страхом — Грейс с трудом удавалось сдерживать неудержимо рвущийся наружу приступ истерического хохота. Рассудок отказывался принимать такое: ей угрожает пистолетом гангстер, измазанный по уши взбитыми сливками!

Но преступник, очевидно, понял ее иначе.

— Да не трясись ты так! Если будешь себя нормально вести — я тебе ничего не сделаю! Сейчас мы поедем к тебе… Ты ведь одна живешь, верно?

— Нет! — замотала головой Грейс. — У меня муж и… и пятеро детей!

А вдруг, услышав это, он отпустит ее?!

— Ты мне не ври! — вспылил бандит. — Я что — не слышал, думаешь, что эта баба говорила?! Ну-ка, заводи и поехали, быстро! — для убедительности он больно ткнул ее в бок дулом пистолета.