Замечательные и загадочные личности XVIII и XIX столетий (репринт, старая орфография)

Ответственный редактор М. С. Глинка

Художник H. Н. Гульковский

С Петербург: издание А. С. Суворина. 1884. Репринтное воспроизведение. — Л.: совместное советско-финское предприятие «СМАРТ», 1990. — 520 с., ил.

@ Подготовка издания и художественное оформление совмесгного советско-шведско-западногерманского предприятия «РЕТУР»

ГРАФЪ МОРИЦЪ САКСОНСКІЙ

ГРАФЪ МОРИЦЪ САКСОНСКІЙ. Съ современнаго гравированнаго портрета Вилля, 1745 г.

Источники для біографіи Морица. — Его происхожденіе. — Его дѣтство, вступленіе въ службу. — Признаніе королемъ Августомъ II Морица своимъ сыномъ. — Его женитьба и разводъ. — Переходъ во французскую службу. — Желаніе подучить герцогство Курляндское. — Положеніе Курляндіи и виды на нее Россіи, Польши и Пруссіи. — Кандидаты на герцогскую власть и исканіе руки герцогини Анны Ивановны.

Знаменитый французскій маршалъ де-Саксъ, или графъ Морицъ Саксонскій, оставилъ по себѣ слѣды въ исторіи Россіи прошлаго столѣтія. Имя его тѣсно связано съ политикою нашего двора въ отношеніи къ Курляндіи, въ то время еще подвластной Польшѣ. Кромѣ того, Морицу, какъ казалось, представлялась возможность сдѣлаться супругомъ или герцогини курляндской Анны Ивановны, или цесаревны Елисаветы Петровны, и если бы тотъ или другой бракъ состоялся, то, при тогдашнемъ положеніи дѣлъ въ Россіи, потомство Морица могло бы даже явиться на русскомъ императорскомъ престолѣ.

О Морицѣ Саксонскомъ не мало писали и во Франціи и въ Германіи; но наиболѣе замѣчательнымъ о немъ сочиненіемъ должно признать, изданную въ 1863 году г. Веберомъ, директоромъ дрезденксаго королевскаго архива, книгу, подъ заглавіемъ «Moritz graf von Sachsen», такъ какъ она составлена на основаніи бумагъ, хранящихся въ упомянутомъ архивѣ. Книгою г. Вебера воспользовался французскій писатель Талльянде, издавшій въ 1865 году, въ Парижѣ, подробную біографію Морица, подъ заглавіемъ «Maurice de Saxe»; въ эту біографію вошло также не мало извѣстій, заимствованныхъ изъ французскихъ источниковъ. На русскомъ языкѣ о Морицѣ Саксонскомъ имѣется напечатанная въ 1860 году въ «Русскомъ Вѣстникѣ» статья г. ІЦебальскаго: «Князь Меншиковъ и графъ Морицъ Саксонскій». Статья эта не доводитъ, однако, до конца отношенія Морица къ русскому двору и кромѣ того при составленіи ея не имѣлись въ виду документы дрезденскаго архива, почему въ ней или умалчивается о нѣкоторыхъ фактахъ, заслуживающихъ вниманія или, наоборотъ, приводятся такіе, которые, послѣ изслѣдованій г. Вебера, должно признать только вымысломъ со стороны біографовъ Морица. Наконецъ, въ «Исторіи Россіи» профессора С. М. Соловьева встрѣчаются о Морицѣ свѣдѣнія на столько подробныя, на сколько это было возможно въ общемъ историческомъ, а не въ монографическомъ только трудѣ.

Такъ какъ вся жизнь графа Морица Саксонскаго обусловливалась главнымъ образомъ особенностію его происхожденія, то разсказъ о немъ лучше всего начать съ того, что въ іюлѣ 1694 года во дворцѣ курфирста ганноверскаго, бывшаго потомъ королемъ англійскимъ подъ именемъ Георга I, погибъ отъ руки неизвѣстнаго убійцы молодой шведскій графъ Кенигсмаркъ. По разсказу Талльянде, сестра убитаго графа, Аврора Кенигсмаркъ, отправилась въ Германію требовать отчета объ этомъ убійствѣ отъ курфирста, котораго подозрѣвали въ погибели молодаго графа, какъ счастливаго любимца курфиретины. По другимъ разсказамъ, Аврору Кенигсмаркъ, съ двумя ея сестрами, изъ которыхъ одна была замужемъ за Левенгауптомъ, а другая за Стенбокомъ, привела изъ Швеціи въ Германію не жажда мести за смерть брата, но желаніе получить оставшееся послѣ него наслѣдство. Графъ Кенигсмаркъ отдалъ для оборотовъ значительныя суммы гамбургскимъ купцамъ Ластропамъ и имъ-же ввѣрилъ на сохраненіе свои драгоцѣнности, а такъ какъ послѣ его смерти никакихъ доказательствъ на счетъ этой отдачи не осталось, то Ластропы, возвративъ наслѣдникамъ графа только брилліанты, не хотѣли отдавать имъ деньги. Сестры покойнаго Кенигсмарка, желая понудить Ластроповъ къ удовлетворенно ихъ претензій, обратились къ заступничеству курфирста саксонскаго Фридриха-Августа, который былъ извѣстенъ и своимъ великодушіемъ и чрезвычайною готовностью покровительствовать хорошенькимъ женщинамъ. Покровительство курфирста кончилось, однако, тѣмъ, что онъ страстно влюбился въ Аврору Кенигсмаркъ, а она, 28 октября 1696 года, сдѣлалась отъ него матерью младенца, названнаго Морицомъ въ память перваго любовнаго свиданія курфирста Фридриха — Августа съ Авророю въ замкѣ Морицбургѣ.

Изъ мѣста своего рожденія, стариннаго саксонскаго города Гослара, Морицъ былъ отвезенъ сперва въ Гамбургъ, а потомъ въ Берлинъ. Когда же въ 1697 году, отецъ его былъ избранъ въ короли польскіе, подъ именемъ Августа II, то Морицъ былъ доставленъ въ Варшаву. Вскорѣ, для короля-курфирста, вслѣдствіе вторженія въ Польшу и въ Саксонію Карла XII, началась кочевая жизнь. Августъ II, преслѣдуемый своимъ неутомимымъ врагомъ, перебѣгалъ съ мѣста на мѣсто. Въ то же время странствовалъ и маленькій Морицъ, побывавшій въ это время и въ Лейпцигѣ и въ Бреславлѣ и въ Голландіи. Въ 1709 году, Морицъ вступилъ уже въ военную службу и находился при осадѣ Турне и Монса, а также и въ знаменитомъ сраженіи при Мальпляке. Впослѣдствіи, когда Морицъ пріобрѣлъ себѣ громкую военную славу, не только говорили, но и писали объ оказанныхъ имъ еще въ дѣтствѣ примѣрахъ геройской храбрости, но теперь, послѣ архивныхъ изысканій г. Вебера, всѣ подобные разсказы приходится признать не болѣе какъ вымысломъ со стороны слишкомъ усердныхъ хвалителей Морица. 10 мая 1711 года, король призналъ Морица своимъ сыномъ, давъ ему титулъ графа саксонскаго и назначивъ, ему 10,000 талеровъ ежегоднаго содержанія. Затѣмъ, въ 1712 году, Морицъ получилъ въ командованіе саксонскій кирасирскій полкъ, а въ 1714 году отецъ женилъ его на самой богатой невѣстѣ, бывшей въ то время въ Саксоніи, дѣвицѣ Викторіи фонъ-Лебенъ. Вскорѣ, однако, для Морица наступили тяжелые дни: проживъ почти все состояніе своей жены, Морицъ испытывалъ затруднительное безденежье и, въ добавокъ къ этому, между нимъ и его женою начались семейные раздоры, въ которыхъ, какъ надобно полагать, виноваты были обѣ cтoроны. Раздоры эти въ 1721 году кончились формальнымъ разводомъ неужившихся между собою супруговъ, причемъ Морицу, безотговорно принявшему на себя всю вину, было запрещено, какъ нарушителю супружеской вѣрности, вступать во второй бракъ. Жена же его, получивъ на это позволеніе, вышла вскорѣ замужъ за саксонскаго дворянина фонъ-Рункеля, и умерла въ 1747 году, пользуясь семейнымъ счастіемъ. Съ своей же стороны Морицъ хранилъ полное молчаніе о своемъ прежнемъ неудачномъ бракѣ, выдавая себя въ иныхъ случаяхъ за холостаго, и даже явился въ качествѣ жениха такихъ видныхъ невѣстъ, какими были въ то время герцогиня курляндская Анна Ивановна и двоюродная ея сестра цесаревна Елисавета Петровна.

Еще передъ расторженіемъ брака Морицъ поѣхалъ въ Парижъ, и, согласно съ желаніемъ отца, предложилъ свою шпагу къ услугамъ Франціи. Пока шли по этому дѣлу переговоры, Морицъ весело проводилъ время, велъ громадную карточную игру и безъ устали волочился за парижанками. Переходъ Морица во французскую службу состоялся 9 августа 1720 года, онъ былъ принятъ въ нее съ чиномъ бригадира (maréchal de camp), и съ 10,000 ливровъ ежегоднаго жалованья; тогда Морицъ усердно занялся изученіемъ военнаго искусства въ теоріи, а также и практическимъ обученіемъ своего полка. Казалось, жизнь Морица установилась окончательно, а между тѣмъ теперь-то именно и начинаются его приключенія.

Послѣ поѣздки изъ Парижа въ Лондонъ — поѣздки весьма продолжительной — Морицъ явился неожиданно къ отцу своему въ Варшаву съ тѣмъ, чтобы хлопотать о полученіи герцогства курляндскаго. Слѣдующія обстоятельства дали ему къ тому поводъ.

Въ 1569 году, Курляндія, по паденіи ордена меченосцевъ, признала надъ собою верховное господство Польши, сохранивъ, однако, внутренюю самостоятельность подъ непосредственною властію потомковъ послѣдняго гермейстера Готгардта Кеттлера, принявшаго титулъ герцога курляндскаго и семигальскаго. Изъ рода Кеттлеровъ въ то время, о которомъ идетъ рѣчь, оставался единственный бездѣтный представитель, герцогъ Фердинандъ, правившій Курляндіею въ качествѣ администратора и жившій постоянно не въ Митавѣ, а въ Данцигѣ. Въ ожиданіи его близкой смерти, сосѣднія съ Курляндіею державы старались о томъ, чтобы въ Курляндіи установился порядокъ, соотвѣтствующій ихъ собственнымъ видамъ. Поляки, основываясь на актѣ соединенія Курляндіи съ Польшей, предполагали, по пресѣченіи рода Кеттлеровъ, въ лицѣ герцога Фердинанда, включить Курляндію въ составъ коронныхъ областей Рѣчи Посполитой, раздѣливъ герцогство на воеводства. Этою мѣрою былъ-бы положенъ конецъ существованію Курляндіи въ видѣ особаго герцогства, вассальнаго по отношенію къ Польшѣ. Россія-же и Пруссія намѣревались воспротивиться замысламъ поляковъ и каждая изъ этихъ державъ имѣла своего кандидата, причемъ право его на герцогскую корону обусловливалось со стороны Россіи, по соглашенію съ Пруссіею, вступленіемъ вновь избраннаго герцога въ бракъ со вдовствующею герцогинею курляндскою Анною Ивановною. Король польскій Августъ II, хотя, повидимому, и былъ намѣренъ поступить сообразно съ желаніемъ поляковъ, но въ душѣ не былъ расположенъ къ этому и намѣревалсл дать Курляндіи родоначальника новой герцогской фамиліи. Собственно въ тогдашней политической системѣ сѣверныхъ кабинетовъ важенъ былъ не тотъ вопросъ: останется или нѣтъ Курляндія при прежнихъ своихъ правахъ? Незначительность курляндской территоріи отодвигала подобный вопросъ на задній планъ, но зато, взамѣнъ его, являлись другія соображенія. Еще во время царя Алексѣя Михайловича, Россія, не желая ничѣмъ усиливать Польшу, признавала вмѣстѣ съ Пруссіею нейтралитетъ княжества курляндскаго, а Петръ Великій понялъ очень хорошо, что полусамостоятельная Курляндія можетъ служить хорошею точкою опоры для Россіи не только въ дѣлахъ ея съ Польшею, но и въ видахъ усиленія Россіи на балтійскомъ прибрежьѣ. Съ этою цѣлью онъ устроилъ супружество своей племянницы Анны съ герцогомъ курляндскимъ Вильгельмомъ, а договоромъ о производствѣ содержанія герцогинѣ, на случай ея вдовства, съумѣлъ наладить дѣло такъ, что петербургскому двору сталъ представляться постоянный поводъ къ вмѣшательству во внутреннія дѣла Курляндіи. Важное значеніе Курляндіи по отношенію къ дѣламъ Польши было сознано и въ Берлинѣ. Между тѣмъ, по пресѣченіи дома Кеттлеровъ, въ Курляндіи, легко могъ явиться герцогъ изъ какого-нибудь владѣтельнаго дома съ обширными и сильными родственными связями. Такой герцогъ находилъ-бы для себя извнѣ поддержку и, какъ вассалъ Польши, старался-бы доставлять ей выгодные союзы, что прямо противорѣчило-бы тогдашней политикѣ и Россіи и Пруссіи.

Со времени Петра Великаго, Россія шла рѣшительнымъ шагомъ къ упроченію своего вліянія въ Курляндіи. Съ своей стороны и король Августъ II, еще въ 1711 году, подумывалъ о томъ, какъ-бы доставить ее Морицу; но такъ какъ около этой поры подготовлялась кандидатура въ герцоги курляндскіе князя Меншикова, то король, не желая ничѣмъ нарушать добрыхъ отношеній къ своему вѣрному союзнику, Петру Великому, воздержался на время отъ исполненія своего намѣренія. Позднѣе, въ декабрѣ 1714 года, царь и король пришли къ инымъ соображеніямъ относительно будущности курляндскаго герцогства. Изъ бумагъ, хранящихся въ дрезденскомъ архивѣ, видно, что Петръ условился съ Августомъ II о томъ, чтобы выдать герцогиню Анну Ивановну во второй разъ замужъ за принца Саксенъ-Вейссенфельдскаго, передавъ ему при этомъ право на Курляндію. Что-же касается здравствовавшаго еще тогда и правившаго Курляндіею герцого Фердинанда, то его надѣялись легко устранить при помощи недовольной имъ партіи, образовавшейся въ средѣ курляндскаго дворянства. Если-бы, однако, планъ этотъ не удалось привести въ исполненіе, то договаривавшіяся между собою стороны полагали склонить герцога Фердинанда къ добровольному отреченію отъ власти, съ вознагражденіемъ за это значительнымъ денежнымъ пенсіономъ.

О предположенномъ бракѣ герцогини имѣются свѣдѣнія и въ «Полномъ Собраніи Законовъ», гдѣ помѣщенъ относящійся къ этому договоръ, заключенный 1717 года ¹²/₂₅ декабря въ Петербургѣ между Петромъ Великимъ и Августомъ II. Въ договорѣ этомъ говорится, что «изъ различныхъ причинъ къ вящшему утвержденію между ними сущаго добраго согласія супружество между герцогомъ Вейссенфельдскимъ и герцогинею Курляндскою исходатайствовать за благо изобрѣли». При этомъ Петръ обѣщалъ, что «по учиненному уже съ курляндскими чинами договору они чрезъ депутацію будутъ просить, чтобъ Фердинанда объявить лишеннымъ лена для довольно объявленныхъ обидъ» и отдать Курляндію герцогу Вейссенфельдскому, а король предуготовитъ къ этому Рѣчь Посполитую. Уступки эти будутъ замѣнять приданое. Еслибы герцога нельзя было удалитъ такимъ способомъ, то предложить ему пенсію. Обѣ стороны обязались договоръ этотъ содержать до времени въ тайнѣ.

Вскорѣ, принцъ Саксенъ-Вейссенфельдскій, — неизвѣстно, впрочемъ, почему именно, — потерялъ расположеніе своихъ покровителей и былъ оставленъ ими. Отступленіе Петра отъ избраннаго имъ кандидата объясняютъ, впрочемъ, тѣмъ, что Петръ понялъ, какъ невыгодно будетъ для Россіи усилить въ предѣлахъ Полыни саксонскій домъ, къ которому принадлежали и король польскій, и будущій герцогъ курляндскій. Допустить, однако, это предположеніе слишкомъ неосновательно, потому что подобное неудобство Петръ могъ предусмотрѣть съ перваго-же разу и, слѣдовательно, не сталъ-бы вовсе поддерживать кандидатуру принца Саксенъ-Вейссенфельдскаго. Какъ-бы то, впрочемъ, ни было, но, по отстраненіи принца, король прусскій предложилъ замѣнить его Фридрихомъ-Вильгельмомъ, маркграфомъ Брауншвейгъ — Шветскимъ, на что Петръ I изъявилъ свое согласіе, и въ такомъ смыслѣ былъ, ⁵/₁₆ мая 1718 года, подписанъ договоръ двумя уполномоченными — со стороны Россіи канцлеромъ графомъ Головкинымъ и со стороны Пруссіи — барономъ Мардефельдомъ, прусскимъ посланникомъ въ Петербургѣ. Упомянутый договоръ гласилъ, между прочимъ: «Понеже его королевскаго величества наивящшее попеченіе склоняется, дабы постановленную тѣсную дружбу и обязательство не только въ состояніи содержать, но и чрезъ удобо-вымышленные способы возобновить и утвердить могъ, того ради предложить и домогаться велѣлъ о супружествѣ племянника съ герцогинею Анною». При этомъ надобно было, однако, отдѣлаться отъ договора, заключеннаго менѣе пяти мѣсяцевъ тому назадъ съ королемъ польскимъ, и потому въ русско-прусской конвенціи поставляется на видъ, что условія брака съ герцогомъ Вейссенфельдскимъ съ трудомъ исполнены быть могутъ, что упомянутый трактатъ въ назначенный срокъ не ратификованъ и со стороны короля Августа «для противныхъ требованій и другихъ выдумокъ отсроченъ». Далѣе упоминается о претензіяхъ королевскаго прусскаго дома на Курляндію и договоръ заключается заявленіемъ о стараніи обѣихъ сторонъ, чтобы маркграфъ шветскій «былъ утвержденъ на основаніи предковъ его владѣющихъ герцоговъ курляндскихъ». Но ходъ политическихъ событій разрушилъ и это предположеніе.

Между тѣмъ пріискиваніе кандидатовъ на открывшуюся въ Курляндіи герцогскую вакансію произвело своего рода волненіе среди множества тогдашнихъ нѣмецкихъ князей, имѣвшихъ самыя ничтожныя владѣнія, или даже вовсе не имѣвшихъ ихъ. Разные герцоги, принцы, маркграфы и ландграфы. стали мечтать о томъ, какъ-бы имъ попасть въ владѣтельные герцоги курляндскіе, вслѣдствіе чего явилось много искателей руки Анны Ивановны. Число такихъ искателей увеличилось еще и саксонскимъ генералъ-фельдмаршаломъ графомъ Флемингомъ, могущественнымъ министромъ Августа II. Онъ. въ 1715 году, развелся съ своею женою и теперь, какъ человѣкъ свободный отъ брачныхъ узъ, намѣревался сдѣлаться супругомъ Анны Ивановны, а вмѣстѣ съ тѣмъ и герцогомъ курляндскимъ.

Около этого времени женихами Анны Ивановны, а вмѣстѣ съ тѣмъ и претендентами на курляндскую корону, кромѣ графа Флеминга, считались: принцъ прусскій Карлъ, принцъ виртембергскій Карлъ-Александръ, ландграфъ гессенъ-гомбургскій, котораго и самъ Петръ I прочилъ въ мужья своей племянницѣ и принцъ ангальтъ-цербтскій. Всѣ эти лица сами по себѣ выдавались не слишкомъ замѣтно; они дѣйствовали въ свою пользу вяло, а смѣло выступилъ впередъ одинъ только графъ Морицъ Саксонскій, рѣшившійся добыть для себя если не невѣсту, то во всякомъ случаѣ герцогство курляндское.

Содѣйствіе, оказываемое въ Петербургѣ Морицу саксонскимъ посланникомъ Лефортомъ. — Желаніе курляндскихъ дворянъ избрать герцогомъ Морица. — Двуличная политика Августа II. — Прибытіе Морица въ Митаву. — Противодѣйствіе ему со стороны Россіи. — Кандидатура князя Меншикова. — Его распоряженія въ Курляндіи. — Князь В. А. Долгоруковъ въ Митавѣ.

Главнымъ и неутомимымъ радѣтелемъ интересовъ Морица явился Лефортъ, бывшій въ то время саксонскимъ посланникомъ въ Петербургѣ. Зная, что герцогиня Анна Ивановна не можетъ полюбиться Морицу, избалованному женщинами, Лефортъ придумалъ иную комбинацію и сообщилъ въ Дрезденъ, что Курляндію можно взять въ приданое за другою несравненно болѣе привлекательною невѣстою, нежели вдовствующая герцогиня, бывшая нѣсколькими годами старше Морица, а именно — за цесаревной Елисаветой Петровной, дѣлавшеюся въ ту пору замѣчательною красавицею. Такое предложеніе пришлось Морицу по вкусу и онъ съ своей стороны сдѣлалъ русскому послу въ Варшавѣ князю Василію Лукичу Долгорукову запросъ: не будетъ ли противъ воли императрицы, если онъ, Морицъ, займетъ курляндскій престолъ? Провѣдавшій объ этомъ запросѣ коронный подканцлеръ князь Чарторижскій поспѣшилъ заявить князю Долгорукову, что Морицъ напрасно подумываетъ о герцогствѣ курляндскомъ, такъ какъ на герцогство это Рѣчь Посполитая имѣетъ свои особые виды. При этомъ Чарторижскій спрашивалъ Долгорукова: въ какой мѣрѣ справедливы слухи на счетъ того, будто бы осуществленію намѣреній Морица будетъ содѣйствовать русская императрица? Въ ту пору взаимныя отношенія Россіи къ Польшѣ считались однимъ изъ важнѣйшихъ предметовъ нашей внѣшней политики и Долгоруковъ, избѣгая всякихъ поводовъ къ нарушенію обоюднаго согласія, отвѣчалъ Чарторижскому, что императрица не только не намѣрена поддерживать Морица, но даже не имѣетъ ни малѣйшаго понятія объ его затѣяхъ, а между тѣмъ обо всемъ этомъ онъ сообщилъ немедленно въ Петербургъ, прося указанія, какъ слѣдуетъ ему поступить въ настоящемъ случаѣ.

Въ Петербургѣ Лефортъ продолжалъ дѣйствовать тайкомъ въ пользу графа Саксонскаго. Хотя онъ, чтобы усилить желаніе Морица — овладѣть Курляндіею, и сообщилъ въ Дрезденъ о возможности брака Морица съ Елисаветой Петровной, но тѣмъ не менѣе Лефортъ хотѣлъ придерживаться постепенности и потому, прежде всего, черезъ одну придворную даму, свою близкую пріятельницу, постарался развѣдать о мнѣніи герцогини относительно брака ея съ Морицомъ. Отвѣтъ на это былъ данъ въ благопріятномъ смыслѣ и Лефорту казалось, что все дѣло устроится легко и скоро. Положеніе дѣлъ въ Курляндіи предвѣщало то же самое. Нѣкоторые курляндскіе дворяне обратили вниманіе на Морица, какъ на такое лицо, которое могло бы быть преемникомъ фамиліи Кеттлеровъ и делегаты этой партіи дворянства отправились въ Варшаву, чтобы тамъ лично переговорить съ Морицомъ о предстоящемъ его избраніи въ герцоги.

Въ Петербургѣ не успѣли еще сообразить окончательно на счетъ того, какой слѣдовало бы дать отвѣтъ на запросъ князя Дологорукова, когда русскій резидентъ въ Митавѣ, Бестужевъ-Рюминъ, увѣдомилъ петербургскій кабинетъ, что въ Митаву пріѣзжалъ агентъ короннаго гетмана Поцея съ цѣлью провѣдать тамъ, будутъ ли курляндцы согласны избрать Морица въ герцоги и не будетъ ли вдовствующая герцогиня противиться вступленію съ нимъ въ бракъ? Съ своей стороны представители курляндскаго дворянства заявили Бестужеву, что они желаютъ имѣть герцогомъ Морица съ тѣмъ условіемъ, чтобы онъ женился на Аннѣ Ивановнѣ. Что же касается короля Августа II, то онъ торопилъ Морица поѣздкою въ Петербургъ, хотя король, какъ доносилъ князь Долгоруковъ императрицѣ, «не желая озлобить Рѣчь Посполитую, ничего явно въ пользу Морица дѣлать не хочетъ, и что по сі…