Замок Корона

Глава 1 Находка

Крестьянская девочка и её брат стояли на коленях на гладких серых камнях посреди реки, набирая в деревянные вёдра воду для своего хозяина.

– Что, если построить плот, – начала девочка, – и уплыть на нём вниз по реке?

– Ха! – откликнулся мальчик. – Интересно, что там?

– Много-много излучин и…

– И холмы, и река течёт между ними…

– До самого замка Корона!

Ребята часто играли в эту игру, и сейчас намеревались продолжить её, воображая себе белых коней, золотые сосуды и драгоценности, которыми полон замок. Но их мечты были внезапно прерваны цокотом лошадиных копыт, быстро приближавшихся к ним по тропинке.

Сквозь деревья они увидели, как мимо на вороном коне промчался всадник в чёрном плаще. Всадник хлестал плетью, и та звонко щёлкала о круп лошади. Спустя несколько минут на тропинке появилось ещё несколько лошадей, на которых сидели королевские стражники: на их алых плащах блестели золотом яркие бляхи.

– Стой! Держи вора! – крикнул один из всадников. – Стой! Именем короля!

– Ой! – шёпотом воскликнул мальчик. – Вор?

– Вор?

– И если они его поймают…

– Они отрубят ему голову…

– И порежут на кусочки!

Подхватив вёдра, ребята поспешили на берег. Но, стоило им перейти тропу, по которой умчались наездники, и углубиться в лес, как девочка воскликнула:

– Смотри! Там, в листве!

Там, куда она показывала, среди бурых прошлогодних листьев лежал кожаный мешочек с королевской печатью.

– Рискнём? – прошептал мальчик.

– Сюда, давай скорее! – ответила девочка, хватая кошель и увлекая брата в чащу. Там они остановились и прислушались. Всё было тихо.

Глава 2 Если бы…

Замок Корона стоял на высоком холме над широкой и извилистой рекой Вайноно. Днём каменные стены замка переливались золотом, а под луной блистали серебром, так что и днём, и ночью великолепный замок сиял, освещая земли на много километров вокруг. В замке Корона жили король Гвидо и королева Габриэла с тремя детьми. И поскольку нужно очень много людей, чтобы служить королю и его семье и защищать их, то в замке жили ещё сотни слуг и солдат, а также садовники, и конюхи, и их семьи.

Если бы вы жили в далёкой деревне и были бедным крестьянином, – например, таким, как маленькая Пия или её брат Энцио – ребята в соломенных сандалиях, наполнявшие вёдра у реки, – вы могли бы, увидев замок, позавидовать его обитателям.

Вы могли бы подумать, как это сделали Пия и Энцио, что-то такое: Вот бы мне быть принцем или принцессой… Носить расшитые золотом одежды… Ездить на белых пони с золотой упряжью… Если бы… Если бы… Тогда моя жизнь была бы прекрасна, легка и великолепна… Если бы, если бы…

Хозяин Пии и Энцио, живот которого был похож на бочку, а лицо пересекал огромный, похожий на змею шрам, однажды сказал ребятам: «Жизнь – это не сказка, маленькие грязные насекомые. Эти ваши мечты, все эти „если бы“, вряд ли принесут вам пользу, зато очень легко причинят вред, особенно если ваш хозяин не будет особо терпим к этим дурацким фантазиям и даст вам кожаной плёткой под коленки, коль заметит, что вы витаете в облаках вместо того, чтобы серьёзно относиться к своим обязанностям!»

Но ни хозяин, ни Пия и Энцио не знали, что жизнь блистательного Короля и его семьи вовсе не была так прекрасна, легка и великолепна, как казалось сторонним наблюдателям. И те порой думали почти так же: Вот бы мне быть бедным, никому не известным крестьянином… Мне не надо было бы носить эти тяжёлые золотые одежды… Можно было бы не быть постоянно вежливым, и не надо было бы принимать никаких решений… Если бы можно было самостоятельно выбирать друзей и делать, что вздумается… Если бы, если бы…

Как и для крестьян, чьи мечты никогда не приносили им никакой пользы, не приносили пользы подобные мечты и королям с королевами, а также принцам и принцессам: ведь они родились теми, кем были, и ничего не могли с этим поделать.

Обычно не могли.

Глава 3 Тихоня, Инфант, Неженка

В один из летних дней облака, как белокрылые голуби, медленно, но целеустремлённо плыли по бледно-голубому небу над замком Корона к какому-то далёкому оазису. Принц Джанни стоял коленями на красной бархатной подушке, опершись руками на холодный мраморный парапет и подперев подбородок руками. «Ещё один день, ещё одно небо», – произнёс он в пространство.

Четырнадцатилетний принц Джанни был нескладным долговязым подростком с чёрными непослушными локонами и глубокими тёмными глазами. Его лицо было задумчиво и мягко, что смотрелось не слишком царственно. Но он унаследовал от Короля волевой подбородок и с тех пор, как впервые встал на ноги, его учили двигаться твёрдо и величаво.

– Вам следует ходить царственно, – говорил ему учитель движения. – Встаньте прямо, как дерево. Понимаете? Как дерево, только без растопыренных веток. И когда вы идёте…

– Деревья не ходят, – возразил принц.

– Вы совершенно правы, ваше королевское высочество, наследник престола королевства Корона. Деревья не ходят. Вам надлежит стоять, как дерево. А ходить – как принцу. Я вам покажу. – И учитель движения демонстрировал ему царственную походку.

А сейчас снизу, со двора, плыл душистый аромат роз и жимолости. Две жёлтые пташки, чирикая, игриво кружились над кустом розмарина, прячась в него и выныривая обратно. Молодая служанка с огромной охапкой белья для стирки проскочила из одного тёмного дверного проёма в другой.

Принц Джанни не знал, как зовут служанку, и ему было безразлично, какая жизнь течёт в этих тёмных дверных проёмах, и жизнь молодой служанки его совершенно не интересовала. Не то чтобы его ум был поглощён чем-то другим. По правде говоря, его ум часто был похож на большое пустое ведро. Его учителя ежедневно пытались заполнить это ведро, но к их глубокому разочарованию, принц имел способность вновь и вновь опустошать его с поразительной скоростью.

В тяжёлую дубовую дверь трижды постучали.

– Ваше королевское высочество, наследник престола королевства Корона, принц Джанни. Это я, учитель дипломатии. По расписанию у вас…

– А, войдите, войдите, – откликнулся принц Джанни. – Давайте продолжим.

Первый король королевства Корона был таким, каким, по вашему мнению, наверное, должны быть короли: сильный, мудрый и храбрый – настоящий вождь. Но нынешний король Гвидо был уже двенадцатым правителем замка Корона, и, как бы сильны и мужественны ни были его предки, за прошедшие годы эти качества подрастерялись, так что король Гвидо не отличался ни силой, ни мудростью, ни, разумеется, отвагой. Его старший сын, принц Джанни, во многом походил на отца: он был слаб, пустоголов и труслив.

Зато одиннадцатилетний принц Вито, самый юный член королевской семьи, унаследовал некоторые давно утерянные его родичами королевские качества. Это был здоровый, крепкий мальчик, широкоплечий и выносливый, со стальным блеском в серых глазах и гривой тёмно-русых шоколадных волос, величавый и производящий впечатление.

Его гибкий ум легко усваивал любую самую сложную информацию, а его храбрость была такова, что он, можно сказать, вовсе не знал страха.

Возможно, вы сочтёте, что принц Вито был более подходящим кандидатом на королевский титул, но он был третьим ребёнком и вторым мальчиком, «запасным наследником», – а за всю долгую историю этого королевского рода ни один «запасной» ни разу не взошёл на трон.

Была в принце Вито и злость того рода, что, если бы вы были крестьянином, жизнь которого зависела бы от такого, как Вито, вам стоило бы его бояться. Принцу нравилось конфликтовать. Он наслаждался, повелевая. Вито ожидал от окружающих повиновения и считал, что те, кто его не слушается, заслуживают немедленного и строгого наказания.

Пока его брат, принц Джанни, учился этажом выше, принц Вито готовился к уроку фехтования. С ним был его камердинер, пожилой мужчина, всю жизнь прослуживший королевской семье, продвинувшись от помощника повара сначала в конюхи, потом к помощнику помощника камердинера второго принца и, наконец, достигший своей нынешней высокой должности.

– Ваше королевское высочество, второй принц… – начал он.

Принц Вито вздрогнул.

– Никогда – слышишь меня? – никогда больше не смей называть меня вторым принцем!

– Но, ваше королевское высочество… Государь… Вито, принц Короны… Ведь это официальный и корректный титул…

– С этого момента – нет, – отрезал принц Вито. – Я его отменяю. Я запрещаю его!

– Слушаюсь, государь принц, сударь…

Несколько мгновений спустя камердинер принца Вито, будучи совершенно поглощён старанием разгладить морщинку у пояса брюк принца, забылся и вновь обратился к нему: «Ваше королевское высочество, второй принц…»

– Вон! Вон отсюда! – рявкнул принц Вито. – На конюшню! Я приказываю! Пришлите мне нового камердинера!

Принц Вито твёрдо верил в два правила. Первое – что нельзя оставлять непослушание безнаказанным, потому что это ведёт к ослаблению королевства. А второе – что мир подчинён чёткому разделению: есть члены королевской семьи, и есть остальное человечество, и различие между ними всегда должно быть совершенно очевидно.

Нам бы очень хотелось сказать, что принцесса Фабриция была самой сильной, мудрой, храброй и доброй из всех королевских детей, но – увы! – она была легкомысленной и глупой, да к тому же пугалась любого пустяка. С самого рождения её ласкали и баловали, так что двенадцатилетняя принцесса выросла изнеженной и пустой девочкой.

Она унаследовала от матери её ярко-рыжие кудри и небесно-голубые глаза, а её кожа безупречной нежностью была подобна светло-коралловому лепестку розы. Неудивительно, что её так баловали с самого младенчества и так опекали, и лелеяли, и так ею восторгались. И хотя некоторые дети от такого обожания расцветают, принцессу Фабрицию оно сделало несносной.

Этим летним днём, когда принцесса Фабриция поднесла к губам серебряный кубок с молоком, подслащённым шоколадом, оно ручейком пролилось на её лавандовое платье из органзы. «Ах! Аааа!» Это привело к долгой и очень интенсивной истерике: рыдания, всхлипы, причитания, которые ничто не могло успокоить. Служанки мельтешили вокруг, вытирая, промакивая, застирывая… «Аааааа!»

Внизу, во дворе, стояли молодая служанка и мальчик-конюх. Они подняли глаза вверх, к источнику душераздирающих воплей.

– Как думаешь? – спросил юноша. – Она что, муху увидела?

– А может, – предположила девушка, – принцесса заметила в воздухе пылинку?

Глава 4 Kрестьяне

Пия стояла в лесной чаще, держа в руках кожаный кошель. Кожа была тонкой и мягкой, и она боялась испачкать её своими грязными руками.

– На, – обратилась она к Энцио. – Держи его осторожно – за шнурок. – Пия вытерла руки о свою юбку из грубой материи. – Ну, а теперь дай мне рассмотреть.

Энцио покорно вернул кошель Пии, чувствуя облегчение от того, что он больше не несёт за него ответственность. Пия осмотрела королевскую печать на одной из сторон мешочка.

Сложный узор, выстеленный золотой нитью, изображал щит.

В каждом из четырёх углов щита располагалась эмблема, также вышитая золотыми нитями. Три из этих рисунков Пия узнала легко: это были замок, корона и дерево.

– А что это четвёртое? – спросила она у Энцио.

Всем, даже Пии и Энцио, было известно, как выглядит королевская печать.

Она была оттиснута на всех официальных декретах, которые вывешивались в деревне, на мешках с пшеницей и кукурузой, на знамёнах и алых плащах королевских стражников. Но никогда Пия и Энцио не рассматривали этот рисунок так внимательно.

– Морковка? – предположил Энцио.

Пия фыркнула:

– Не может быть! Угорь? Или, может, червяк…

– У короля? Ни за что не поместит он червяка на печать!

– Верно, – согласилась Пия. Она аккуратно взвесила мешочек в руке. – Не очень тяжёлый. И что-то позвякивает.

– Может, это монеты? Золотые монеты?

– Может быть. Подожди. Слушай… – Ровный цокот копыт снова послышался со стороны дороги.

– Возвращаются, – шепнул Энцио. – Ищут.

Сквозь чащу они увидели двоих королевских стражников, скачущих по тропинке в направлении, противоположном тому, куда они уехали. За ними следовал одинокий стражник, ехавший медленно, останавливаясь то тут, то там.

– Он что-то ищет, – прошептала Пия.

Энцио выхватил из её рук кошель и закопал его в груде листвы.

Глава 5 Kороль с королевой

Король Гвидо и королева Габриэла, одетые в золотые одежды и с золотыми коронами на головах, восседали в тронном зале. Перед ними стоял министр распорядка дня, докладывавший им об их планах на день. Министр распорядка дня был низкорослым, круглолицым толстым человечком с нелепыми чёрными усиками, завитыми вверх на концах, отчего казалось, что он постоянно ухмыляется. Пуговицы зелёного шёлкового жилета еле удерживали его круглое пузо, полные бёдра тряслись как кисель под голубыми шёлковыми брюками, а крошечные ножки в остроносых фиолетовых туфлях выглядели слишком маленькими для столь массивного человека. Голос министра был низок и походил на гул целой стаи саранчи в полёте.

Он уже доложил о назначенных приёмах министра питания, министра церемониала и министерши домашнего хозяйства и вещал о встрече с министром по связям с деревней. «В два часа министр сделает свой ежемесячный доклад об экономике и социальной стабильности в…»

Король зевнул.

– Как скучно, – сказал он. – Скучно, скучно, скучно. – С этими словами король поправил рукав золотого камзола. – Эти одежды так чешутся.

Королева погладила его по руке.

– Ещё немного, Гвидо, милый, – успокаивающе мурлыкнула она. Министр продолжал свою речь, а она перевела взгляд на витражи над его головой. Солнце, струясь через них, переливалось на полу великолепными жёлтыми, зелёными, синими и сиреневыми лучами.

Королева Габриэла была эффектной женщиной: высокая и стройная, с рыжими кудрями и проницательными васильковыми глазами, под взглядом которых у многих посетителей замирало дыхание, а их глаза смиренно опускались в знак признания неполноценности их хозяев. На публике она всегда подчинялась королю, а её речь всегда была тихой и мягкой. Список фраз, которые она произносила по официальным поводам, состоял из «приятно познакомиться», «очень приятно познакомиться», «спасибо за визит» и «большое спасибо за визит».

Ей докладывали о всяческих незначительных вопросах: испачканная мантия, испортившаяся дыня, увядшие цветы. «Неужели никто из окружающих не способен включить мозг? – размышляла она. – Неужели никто не думает о более серьёзных вещах?»

Для королевы список подобных «более серьёзных вещей» был длинен и разнообразен, и именно он занимал её ум во время обычных церемоний, праздников и приёмов.

Как выглядит океан? А джунгли? А лев? Каково бы это было – снова бродить, где вздумается? Что чувствует человек, который пишет музыку – записывает ноты, слышит их в голове ещё до того, как музыкальный инструмент превратит их в звуки?

Порой размышления королевы принимали грустное направление: что сталось с её родителями и братьями, давно оставленными в другом королевстве?

Король Гвидо тоже позволял своим мыслям улетать прочь во время бесконечных официальных церемоний, но его мысли блуждали в других сферах. Он надеялся, что больше не встретит в саду змей. Он боялся змей.

Ещё он мечтал, чтобы его одежды перестали чесаться и он мог ходить повсюду в мягкой ночной рубашке. Чтобы ему не нужно было постоянно ходить вверх-вниз по этим холодным каменным ступеням, ведущим из спальни в тронный зал. Чтобы можно было не ехать на охоту с сегодняшними гостями. Его зад всё ещё ныл после вчерашней поездки.

В тронном зале в этот момент министр распорядка дня, сжавшись, произнёс:

– И в заключение министр обороны доложит о воре.

– О воре? – воскликнул король. – О каком ещё воре?

– О воре? – повторила королева.

Министр суетливо закопошился в документах и утёр лоб алым платком. Именно этого он и боялся – что они обратят внимание на слово «вор». Вот почему он оставил это на самый конец, в надежде, что они будут особенно невнимательны или так нетерпеливо ждать, когда же он закончит, что не расслышат столь малюсенькое словечко.

Лежащая на колене рука короля подёргивалась.

– Ты сказал вор?

– Нам не послышалось? – переспросила королева.

– Может быть, пусть министр обороны сам отчитается? – предложил министр.

– Но ты сказал вор…

– Разумеется, не у нас, – добавила королева. – Ты же не хочешь сказать, что вор завёлся в нашем королевстве?

– Я не располагаю этой информацией, – ответил министр. – Уверен, что министр обороны всё объяснит. – С этими словами он поспешно откланялся и ретировался, оставив короля с королевой в задумчивости сидящими на тронах, глядя друг на друга.

«Вор?» – думали они оба озадаченно.

Король не мог припомнить, когда он последний раз слышал слово «вор». Слышал ли он его вообще когда-нибудь? А если нет, то откуда он знает, что оно значит?

Королева Габриэла умела читать его мысли:

– Это из историй про воров, которые рассказывал Сказитель…

– Ужасно! Воры вечно пытаются украсть что-то, что им не принадлежит.

– Но у нас в нашем королевстве нет воров, Гвидо, милый. Правда?

– Ни в коем случае! – пробормотал король. – Ни в коем случае! Ужасная штука эти воры.

Но королева всё-таки задумалась: а почему, собственно, у них нет воров? По каменным ступеням она направилась к себе в спальню, но остановилась на площадке лестницы. Внизу раскинулся внутренний двор, в котором суетились слуги. В нём цвели цветы и то тут, то там летали туда-сюда птицы. За открытыми главными воротами замка видны были более пышные сады. Одна из дорожек шла через них к «причуде» короля – домику отшельника.

Позади него виднелась каменная стена, а внизу расстилались прекрасные и так хорошо знакомые зелёные холмы и пастбища, усеянные полевыми цветами. Между холмов живописно вилась река Вайноно, серебристо-синяя на солнце, а вдали, на её берегу, стояла деревня. Она представляла собой множество разбросанных тут и там невысоких каменных домиков с красными черепичными крышами, рыночную площадь с яркими синими, красными и золотыми флажками, а на окраинах – ряды деревянных хижин с соломенными крышами.

С лестничной площадки королеве было видно всё её маленькое королевство Корона. Она думала о крестьянах, которых видела два раза в год, во время своих регулярных визитов в деревню. Их лица всегда были хорошо умыты, а одежда, хоть и сшита из грубой ткани и мешковины, чистой. Дети с восхищением смотрели на них с королём, протягивая букеты полевых цветов, собранных на лугах. Как среди них мог оказаться вор?

Король Гвидо стоял посреди тронного зала, всё ещё не в силах оправиться от впечатления, которое на него произвело слово «вор». Он не думал о деревенских крестьянах. Его мозг сверлила лишь одна мысль: Что было украдено?

– Приведите ко мне министра учёта! – приказал он своему первому слуге.

– Учёта чего? – переспросил слуга. – Продовольствия? Одежды? Лошадей? Оружия? Серебра? Золота? Или…

– Достаточно! – воскликнул король. – Приведите их всех! Всех министров учёта ко мне!

Глава 6 Попались

Пия была стройной девочкой с большими миндалевидными глазами, густыми чёрными ресницами, вьющимися тёмными волосами, длинными ногами и лёгкими, грациозными движениями.

Во многом она была очень непохожа на других крестьян их деревни, которые были крепки и коренасты, а двигались быстро и без изящества. Пия не знала, сколько ей лет. Хозяин говорил, что двенадцать, а старушка из дома в их переулке – что тринадцать.

Жители деревни прозвали её Девочка-орлица за пронзительный взгляд и твёрдость. И, хотя она часто мечтала научиться летать, она была не из тех, кому легко дать определение. Она могла быть яростной, если бросить ей вызов, но умела и про…