o 27b92e52cac58e8b

Записки пилота

«свинтопруля»

Шевчук Александр Владимирович. Тел. +79125541672

С 1978 - пилот Ми-6, работал в Печорском объединенном авиаотряде.

С 1985г. КВС МИ-6 - самый молодой командир Ми-6 в СССР.

С 1998 года по настоящее время инженер группы организации авиационных

работ.

2

Моей маме,

Шевчук Ольге Севастьяновне

- посвящается

В середине декабря на аэродроме Печора темнеет рано. Около трёх

часов дня за окнами густая темень. В славной Республике Коми уже давно

зима. На улице метель. Ветер воет за стёклами. В свете двух осветительных

мачт видно как кружатся снежинки. Если бы не свет от прожекторов на

мачтах, постороннему и не понять, что перед ним аэродром. Ни огонька на

стоянках, на рулёжных дорожках. Не горят огни на полосе, и в посадочном

квадрате. Прямо партизанский аэродром в тылу врага. Что вы хотите - 20 лет

креативного, как сейчас принято говорить, руководства авиацией, принесли

свои плоды. И только редкий самолёт или вертолёт рёвом двигателей и

свистом лопастей распугает тишину старого аэродрома. Это или рейс на

Сыктывкар, правда, только в дневное время, или санзадание1. Тогда

загораются огни, по аэродрому ползёт топливозаправщик, из динамика

слышны объявления для пассажиров.

Когда аэродром затихает, слышно, как ветер свистит в проводах

антенны за окном. Где-то там, на северной оконечности лётного поля, в самом

конце третьей рулёжной дорожки, еле различимы два огромных тёмных

вертолёта, полузасыпанных снегом. Их тёмные силуэты не видны в

наступающей ночи. Но я точно знаю - они там. Один из них без лопастей

несущего винта, другой пока с ними. Это всё, что осталось от славной

армады. Их только два уцелело из тринадцати. Два в музеях, два разбили,

остальные пошли на металлолом.

Вот об этих славных машинах я хочу рассказать. Это вертолёт МИ- 6

или «шестёрка».

Многие годы моей жизни связаны с ним. И не только моей. Сколько

славных, умелых лётчиков работали в нашем северном небе на этих надёжных

машинах. Годы уходят, память человеческая несовершенна, и за далью лет

многое забывается. Поэтому некоторые, самые яркие впечатления надо

оставить на бумаге, хотя бы для себя.

1 Санитарное задание.

3

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

«ВЕРТОЛЁТ И ТРАКТОР»

(всего один полёт)

«Послушай, Мимино,- если связать цепью

самолёт и вертолёт,

кто победит?

- Цепь»

(из кинофильма - «Мимино»)

В километрах пятнадцати на северо-восток от того места, где северный

полярный круг пересекает реку Колва, есть славное местечко- Возей-51. Сейчас он

называется подбаза «Верхнеколвинск». А двадцать лет назад - именно Возей-51.

Там, где река Колва выписывает своеобразный зигзаг, на её левом берегу, между

бугром и низиной и расположился Возей- 51.

Четыре бетонных щита для посадки вертолётов, жилой посёлок, ёмкости

базы ГСМ, загрузочная площадка и подъездные дороги. А вокруг, до самого

горизонта тайга, болота, далее на север - тундра. Вот в этом примечательном

местечке и проходят дни наших командировок. Дни складываются в месяцы,

месяцы - в годы. Короче, идёт обычная жизнь вертолётчика.

Итак, середина лета 199...года. Очередная командировка на Возей- 51.

Третий день осады. Почему осады? Потому что представитель славной

вышкомонтажной конторы (ВМК) - Вова, именуемый громким именем «Заказчик»,

а именно на ВМК работает наш славный экипаж в этот раз, третий день достаёт

меня. Ещё три дня назад, когда мы выпрыгнули из вертолёта Ми-8,доставившего

нас на Возей-51, мой бортоператор Витя Таранченко, оглядев загрузочную

площадку, увидел одну штуку, которая ему очень не понравилась. Я её тоже увидел,

и она не понравилась мне ещё больше. Штука эта - трактор. Да не простой трактор,

а «трелёвочник»2. Если кто видел и помнит хороший советский фильм «И это всё о

нём» (по повести Виля Липатова), то главный герой фильма Женька Столетов,

работал именно на таком.

И раз мы работаем на ВМК, а именно эта контора строит и сдаёт буровые

вышки, то, скорее всего этот трактор придётся везти на какую-нибудь строящуюся

буровую нашему экипажу. И вот третий день мы работаем. Таскаем на подвеске

брёвна, балки, иногда солярку в ёмкостях, детали буровой вышки, но трактор, как

дамоклов меч, висит над нашими головами. Ладно бы этот меч висел молча! Но

третий день Володя, с упорством назойливой мухи, достаёт меня с утра до вечера.

- «Командир, у нас план горит! Мы без этого «трелёвочника», как без рук!

Буровую не сдадим в срок!» И т.д. и т.п.

Третий день у меня отговорка только одна - жарко, тихо (ни ветерка), и мне

эту махину не утащить. Я знаю, что по паспорту трактор весит 9800 кг. Это когда он

чистенький, новенький. А этот - с тросами, с бочкой солярки привязанной за

кабиной, да на нём, на его гусеницах, катках и плите на которую втягиваются

2 Трелёвочник – трактор, предназначенный для перевозки древесины в хлыстах.

хлысты ещё полтонны грязи. В общем, вся эта радость тянет где-то под

одиннадцать тонн. Можно конечно стать в позу: ничего не знаю, разбирайте свой

трактор. Снимайте гусеницы, катки, лопату, и тогда его вес станет приемлемым. Но

и Вова, и я знаем, что никто этого делать не будет. Кто там, на буровой, без крана,

его обратно, вручную соберёт. Вот поэтому мы ждём, когда поменяется погода.

Подойдёт циклон, жара спадёт, подует ветер. И вот тогда, может быть, попробуем.

Утро четвёртого дня. Ранний подъём, умываемся, бреемся. Я поглядываю в

окно. На небе пошли облачка, чуть пасмурно, деревья за окном покачиваются,

ветерок потягивает. Не сильно, но потягивает. Мне этот ветерок и чуть более

прохладная погода должны помочь. Идём по коридору на выход из спального

комплекса в столовую. На глаза попадается закрытая дверь с надписью

«Фельдшер». Когда-то перед вылетом мы проходили обязательную процедуру

медосмотра. За этой дверью сидело «чудо» по имени Даша. Мне всегда было

интересно, где они её откопали? Накрахмаленный белый халатик очень

провокационной длины с расстёгнутой верхней пуговкой. Как поётся в песне: «По

моей, по глухоте, не слышны её рулады, но такое декольте, хочешь - стой, а хочешь,

падай!» Голливудская улыбка, слегка ехидная. Прикосновение прохладных

пальчиков к запястью и сладкий голосок: « Командир, а чтой-то у вас пульс немного

частит? И как почивали сегодня?» «Дашенька, при виде вас не только пульс

зачастит. А почивали мы сегодня вашими молитвами». Да-а- а..., нет теперь

фельдшера на оперативной точке. Сегодня наши верховные авиационные «жрецы»

контроль за состоянием экипажа и присмотр за его предполётным отдыхом

возложили на меня, командира экипажа. Теперь я задаю дурацкие вопросы своим

орлам и внимательно нюхаю их ответы. Хотя чего их нюхать, они у меня всё время

перед глазами. И устраивать шоу по поводу пьянок, накануне дня вылета я не

собираюсь. Мы все мальчики взрослые, поэтому правило простое - хочешь выпить,

пожалуйста, но если ты из-за вчерашнего не сможешь работать, тогда прибью сам.

Вообще-то понять логику наших авиационных «богов» не сможет ни один самый

продвинутый компьютер. В базовом порту, где вокруг десятки глаз (и АДП3, и

Метео4, и СОП5, и т.д. и т.п.) медконтроль обязателен, а в глухомани, где до

ближайшего доктора лететь и лететь, а спирт у нас с собой всегда (по крайней мере

в холодное время года), фельдшером в экипаже становлюсь я. То есть, мне

доверяют экипаж, техбригаду, машину. А на базе я такого доверия лишён. Чудны

дела твои, господи!

Поэтому, проходя мимо закрытых дверей медпункта, только вздохнёшь вслед

своим мыслям. Внутренний голос тихо и ехидно напоминает: «Ты бы, балбес, не о

Даше вспоминал и не рассуждал о тонкостях медицинского обеспечения экипажей,

а думал, как трактор утащить!» А чего думать, - утащим как-нибудь. Но себе то, я

отдаю отчёт, что как-нибудь - не получится. Надо крепко думать всем экипажем.

Выходим на улицу, идём завтракать. «Заказчик» Вова-тут как тут. Ну!? Чего,

ну? Сейчас будем посмотреть, как говорится. Пока экипаж пошёл в столовую, я

3 АДП – Административно-диспетчерский пункт

4 Метео - метеослужба

5 СОП – Служба обеспечения полетов

полез на вышку КДП6 - к Валерке - диспетчеру. Почитал прогнозы, послушал

фактическую погоду. Больше всего меня интересует направление и сила ветра у

земли, здесь, на Возее-51,скорость и направление ветра на высоте полёта и

температура воздуха. Слава богу, пока ещё не жарко и ветерок у земли немного

тянет как раз с той стороны, куда я буду взлетать. Он хоть и не очень сильный, но

уже кое-что. Смотрю на диспетчера Валерку (уже ныне покойного), а он на меня:

«Чё, трактор будете брать?» - «Попробуем!» Глядя на Валеру, я всегда думаю, как

он на эту вышку, в этот свой скворечник попадает? Я, худой и длинный, пока

пролезу по этой лесенке, потом под трубами отопления, вечно за что-нибудь

зацеплюсь или стукнусь обо что-нибудь. Я сильно подозреваю, что Валерку краном

поставили на крышу (в нём на глазок центнера полтора), а потом вокруг него

соорудили КДП, оббив Валерку досками и застеклив вокруг. И он со своей рацией и

матюгальником вечный домовой. Этакий домовёнок Кузя, но только очень большой

и добрый. Поэтому я и не помню, - видел ли я Валеру где-нибудь на твёрдой

земле(вне его скворечника).Он наверное там и спит. На завтраке машинально

проглатываю кашу, запивая чаем, а в голове всё крутятся варианты, что и как

сделать. По пути к вертолёту экипаж рассеивается. Штурман и бортмеханик - к

вертолёту, второй пилот - в контору «Заказчика» за заявкой, а мы с бортоператором

и подпрыгивающим от нетерпения Вовой - к нашему любимому трактору, глаза бы

мои на него не глядели.

Пришли, дошлёпали по подсохшей грязи, и стоим вместе с такелажниками

вокруг этого груза. Хорошо стоит, как памятник! Я смотрю в ту сторону, куда будем

взлетать, место открытое, никаких подвесок, препятствий не попадается. И

местность немного понижается в сторону леса. Это хорошо. Ветерок здесь на

открытом месте чуть посильней, три метра в секунду, порывы может до четырёх,

пяти. Правда часто ослабевает и на какое-то время становится почти тихо.

Бортоператор, Витя Таранченко, залез на кабину трактора и руководит

такелажниками. Они протягивают троса под машину, пропуская их через катки и

выводя наверх. Подкладывают доски, чтобы мы не смяли кабину. Витя сам

подтягивает троса над кабиной и смотрит на меня. Мы летаем вместе лет 15,

поэтому нам не надо разговаривать, всё понятно без слов. Я киваю головой, Витя

соглашается. Длина подвески оптимальна. Если будет длиннее, мы её не утащим.

Если короче, при просадке могу сесть брюхом вертолёта на трактор. Троса сходятся

над кабиной в метрах двух. Когда вытянутся (а они очень толстые - 22 мм), будет

метра 3,5-4. Самое то! Бредём по загрузочной площадке к вертолёту. Володя,

забегая вперёд, спрашивает: «Ну как, командир, увезёшь?». «Попробуем». Я тоже,

глянув ехидно на Вову-заказчика, спрашиваю: «С нами полетишь?». «Не-е-е, я со

стороны за вашим взлётом посмотрю». Ну-ну, со стороны оно конечно виднее. Как

говорится, каждый мнит себя стратегом, видя бой со стороны. Подходим к

вертолёту. Хорошо, что с вечера машину не заправляли (ЦЗС7 была неисправна), и в

вертолёте сейчас минимальный остаток топлива. Возле вертолёта идёт неспешная

подготовка.

-«Штурман, прикинь топливо. Только без всяких кругов, туда и обратно по

6 КДП – командно-диспетчерский пункт

7 Центральная заправочная станция

минимуму». Штурман у нас молодой. Зовут Игорем. Мы его ласково называем

«Драконя». Молодой, но соображающий. Как-никак, закончил Высшее

Кировоградское штурманское училище, чем несказанно гордится и эта гордость

отражается на его светлом облике. Прикинули мы с ним, покумекали, и сошлись на

общей цифре. Вам это число ничего не скажет, но закон здесь простой: много

возьмёшь топлива, не взлетишь; мало возьмёшь, не прилетишь обратно. А теперь

мой славный бортмеханик, Витя Поздеев. Я его знаю давно, ещё, когда он был

авиатехником. А в одном экипаже мы летаем более десяти лет, с тех пор как я стал

командиром «шестёрки». У Вити золотые руки, светлая голова, я за ним, как за

каменной стеной. Если бортмеханик сказал: «машина в норме», значит можно

спокойно подниматься в воздух. Он в кабине сидит за моей спиной, отделённый от

меня своей приборной доской и я точно знаю, Витя не упустит ничего. Одним

словом, хозяин вертолёта. Так вот, этот хозяин, смотрит сейчас на меня

выжидательно, и с некоторой опаской. Мы друг друга хорошо знаем, и Витя

понимает, о чём я его сейчас попрошу. «Механик, добавь по пять щелчков». Витя

ещё раз внимательно посмотрел на меня и вздохнув, полез наверх к двигателям. То,

что сейчас произойдёт, мы между собой называем «кощунством и святотатством».

Сейчас бортмеханик своими умелыми ручками и с помощью обыкновенного

перочинного ножа вмешается в настройку топливных насосов-регуляторов обоих

двигателей и крутя коронную гайку добавит по пять щелчков на каждый двигун. А

каждый щелчок - 25-30 оборотов турбокомпрессора. Тем самым наши мощные

движки Д-25В станут ещё мощнее. Ну, вот кажись и всё. Машина заправлена,

капоты закрыты, пора за работу.

Поднимаюсь по шаткому трапу в грузовую кабину и первое, что бросается в

глаза: надпись полуметровыми чёрными буквами по правому борту изнутри

кабины: «Максимальный груз на внешней подвеске 8000 кг!» Эта надпись сделана

для особо одарённых идиотов, вроде меня. Чтобы прочитал и задумался. А чтобы я

не воротил от этой надписи рожу и не поворачивался к ней спиной, такая же точно

и такого же размера написана и по левому борту грузовой кабины.

Экипаж пошёл на поводу у командира и вступил с ним в преступный сговор,

поэтому: «Экипаж, занять места, согласно купленных билетов».

Занимаю привычное левое кресло, ноги на педали, привязные ремни щёлкают

замком. Сиденье и педали давно подогнаны, как мне удобно (всё-таки четвёртый

день летаем на этой «ласточке»). Ребята заняты тем же. Слышно как загрохотал

убранный бортмехаником трап, и хлопнула входная дверь. Всё. Экипаж на местах.

Начинается, выверенная до мелочей процедура. Сухо щёлкают тумблеры

АЗСов.8 Экипаж включает нужные выключатели, нажимает привычные кнопки,

загораются призывными огоньками зелёные и жёлтые табло, оживают стрелки

приборов. Загудела ВСУшка.9 Тренаж в кабине по особым случаям в полёте. В

наушниках привычная читка карт контрольных проверок:

- включено... бу-бу-бу

- выполнено... бу-бу-бу - в

норме и т. д. бу-бу-бу

8 АЗС – автомат защиты сети

9 ВСУ – вспомогательная силовая установка

Жму кнопку запуска. В камерах сгорания загудело пламя, пошли обороты

двигателя, ожил несущий винт и огромные лопасти винта (всё-таки диаметр 35

метров, это вам не игрушки) медленно, потом всё быстрее побежали слева направо,

огромный вертолёт начал раскачиваться на своих мощных стойках шасси, обутых в

толстенные колёса.

Двигатели запущены, прогреты, системы проверены, редуктор в норме,

техбригада, привычно осмотрев вертолёт и приветливо помахав на прощание рукой,

шустро убегает по дощатой дорожке прочь от площадки, пока вертолёт не так

сильно дует винтом.

Как говорил Остап Бендер: «Лёд тронулся, господа присяжные заседатели.

Командовать парадом буду я». Зависаем над площадкой и шустро перемещаемся на

груз. Вот он слева впереди. Груз быстро приближается и исчезает из моего поля

зрения. Лёгким движением ручки останавливаю вертолёт, и он замирает примерно,

прямо над трактором. Мне его сейчас не видно. Вертолёт очень большой, поэтому

сейчас его видит через открытый люк внешней подвески бортоператор, Витя

Таранченко. Сейчас я слушаю только его команды: «Метр влево, вперёд, ещё

полметра влево. Хорошо! Над грузом! Теперь четыре метра вниз, замерли!»

Хорошо, что Витя не молчит. Он комментирует всё происходящее внизу. И мне так

легче, я хоть ориентируюсь, что там внизу происходит. Поглядываю вниз, через

блистер, контролируя положение машины. Так, на курсе 210 градусов, высота в

норме, обороты в норме. Висим и терпеливо ждём. Подцепщики зацепили троса за

наш крюк, закрыли защёлку крюка, поправили троса и, спрыгнув с трактора,

отбежали в сторону, но недалеко, вдруг что-нибудь надо будет подправить.. Нет,

ничего поправлять не надо. Трос с крюком при помощи лебёдки плавно

поднимается вверх и, наконец, с лязгом вершина троса крюка, так называемая

«балда» запирается в гидрозамке. В наушниках бодрый голос бортоператора; «Трос

в замке, замок закрыт». Передо мной на приборной доске гаснет белое табло и

загорается зелёное, о чём я с радостью и сообщаю бортоператору. Теперь наш,

огромный МИ-6, крепенько-крепенько соединён с окаянным «трахтуром» тросами.

А вот теперь начинается самое интересное. Натянув троса, медленно отрываем

от земли тяжеленный трактор и лезем вверх. Интересно, насколько вытянем? -

метр, два, три, четыре! Всё! Теперь этот недоделанный «танк» со всей дури своих

одиннадцати тонн, потянул нас вниз. Шесть - восемь секунд, и трактор коснулся

земли. Ещё разок попробуем. Вроде ветерок подул. Тянем. Бортоператор Витя

монотонно читает:- метр, два, три, четыре, пять (это расстояние от низа груза до

земли). И опять вниз за десять секунд. Ну, что же, всё ясно, назад отходить не

будем, с таким грузом сильно не отойдёшь, да и впереди места достаточно, впереди

площадка, далее низина с кустиками, а за ней лес. Вертолёт замер над грузом, троса

натянуты, но не со всей дури. Надо дать машине отдохнуть, а то в кабине начнёт

пахнуть сковородкой, давно забытой на газу. Бегут секунды, сыплются доклады

экипажа:

Штурман: «на курсе 210 градусов, впереди свободно»,

Второй пилот: «обороты в норме»,

Бортоператор: «троса натянуты, груз в центре».

Я сижу, слушаю и жду. Интересно, чего это я дожидаюсь? Глаза смотрят

вперёд и влево на кустики и лес, и я вижу, как по верхушкам кустов и деревьев

пробегает порыв ветерка, и они покорно склоняясь ему, показывают мне какой он

силы и сколько времени длится. Я жду. Секунды бегут. Правая педаль выдвинута

чуть вперёд и нога, уставшая держать вертолёт, предательски начинает подрагивать

в колене и слегка подпрыгивает на педали. Слава богу, запас для правой ноги ещё

есть и он мне понадобится совсем скоро. Вот, над дальними верхушкам и появился

порыв ветерка, судя по тому, как он идет и откуда, это то, что мне надо. Не нажимая

на кнопку СПУ10 ору: «Коля, держи коррекцию». Второй пилот, Колюня, зажимает

своей крепкой рукой коррекцию на правом «шаг-газе». Я левой рукой до упора

вверх вывожу РУДы11. Движки взвывают и заходятся в неистовом грохоте и рёве.

Несущий винт стремительно набирает обороты- 85%... 88, 89,90,91. Дрожат

натянутые до предела тр…