Заставь меня согрешить

Информация

Это художественное произведение. Имена, персонажи, организации, места, события и происшествия либо являются плодом воображения автора, либо используются вымышленно.

Перевод выполнен Elaine для канала Quiet Sinners

вычитка — Elaine и Катрин К

редактура и арты — Elaine

Внимание! Текст предназначен только для ознакомительного чтения. Данный перевод является любительским, не претендует на оригинальность, выполнен НЕ в коммерческих целях, пожалуйста, не распространяйте его на просторах интернета. Просьба, после ознакомительного чтения удалить его с вашего устройства.

Книга содержит нецензурную лексику и сцены сексуального характера. Строго 18+.

КОММЕНТАРИИ ПЕРЕВОДЧИКА:

Дорогие читатели,

некоторые фразы герои произносят на русском языке. Чтобы отделить их от остального текста, эти фразы выделены жирным курсивом с увеличенным шрифтом.

Пример: — Я люблю тебя.

С любовью, Элейн.

И приятного чтения!

Для Джея, всегда.

В тот момент, когда я впервые услышал о любви, я отдал ей свою душу, сердце и глаза.

— Руми

Пролог

Эй Джей

В последний раз, когда я видел Хлою Кармайкл, она плеснула мне в лицо шампанским и назвала меня мудаком.

Конечно, я это заслужил. Я мудак. Для нее даже больше, чем для кого-либо другого.

Прошло семнадцать дней, и вот я стою перед модным цветочным магазином, который она держит в Западном Голливуде. Вывеска над зеленым навесом гласит: «“Флёрэ́”¹, цветочный бутик на заказ», что бы это ни значило. Я думаю о том, какими словами заставлю ее называть меня сегодня.

Интересно, будет ли это ранить меня так же сильно, как в прошлый раз.

— Эй Джей! Ты зайдешь или так и будешь стоять с членом в руке²?

Находясь под элегантным зеленым навесом у стеклянной входной двери цветочного магазина, Нико нетерпеливо смотрит на меня, а я топчусь на тротуаре. Барни, водитель и телохранитель Нико, только что высадил нас, а его невеста Кэт уже зашла внутрь, чтобы обсудить свадебные цветы со своей подругой. Почему, черт возьми, я здесь — остается только гадать.

О да. Я буду шафером, вторым по важности мужчиной на свадьбе.

Это слова, которыми никто и никогда в другой ситуации не описал бы меня.

Я затягиваюсь в последний раз и выбрасываю окурок на улицу, из-за чего милфа в проезжающем мимо «БМВ» кричит на меня из открытого окна. Я показываю ей средний палец и медленно иду по тротуару ко входу в мой личный ад.

Я начинаю потеть.

— Если бы у меня в руке был мой член, Нико, движение было бы остановлено в обоих направлениях, чтобы все могли увидеть мое огромное достоинство.

Нико даже глазом не моргнул.

— Если твое достоинство хотя бы вполовину такое же огромное, как твое эго, братан, то это чудо. А теперь тащи свою угрюмую задницу в магазин. И помни, о чем мы говорили.

Верно. Я уже несколько раз «разговаривал» с ним. Жемчужины мудрости в духе: «Тебе не обязательно любить Хлою, просто нужно поладить на время свадьбы».

Чушь собачья. Я не «ладил» с теми, с кем не хотел ладить. Мнение других людей обо мне ничего не значит по шкале безразличия Эй Джея Эдвардса. Нико, который знает меня уже много лет, прекрасно это понимает.

Еще одна жемчужина: «Кэт очень расстраивается, когда ты плохо обращаешься с Хлоей». Перевод: «Моя женщина вцепилась в мои яйца мертвой хваткой, она постоянно упрекает меня за то, как ты относишься к ее подруге, и я совершенно не контролирую ситуацию. Пожалуйста, помоги брату».

Вот это жесть, Нико. То, что ты стал подкаблучником — не моя проблема.

Но лучший совет, который я до сих пор получал от Нико по поводу ситуации с Хлоей Кармайкл, звучал так: «Если не можешь сказать о ней ничего хорошего, не говори вообще ничего».

Если бы я последовал этому совету, то до конца жизни оставался бы немым.

Потому что я не могу сказать о ней ничего хорошего. Не могу сказать ей ничего хорошего. И едва могу смотреть этой женщине в глаза.

Когда я это делаю, мне становится трудно дышать. Мне становится жарко, даже если на улице мороз. И вдруг я ощущаю себя десятилетним ребенком в последний хороший день своей жизни, когда разворачиваю последний рождественский подарок, который получил от матери перед тем, как она умерла от передозировки героина, и остаюсь один в борделе в трущобах на юго-востоке Санкт-Петербурга, без ничего, кроме нового игрушечного барабана и одежды на мне.

Надежда. Да пошла ты нахуй, надежда. И ты тоже иди к черту, счастье. Вы оба двуличные, лживые твари.

Я прохожу мимо Нико, распахиваю дверь в Аид, замаскированный под цветочный магазин, и захожу внутрь.

Прости, Хлоя, но я снова испорчу тебе день.

Это единственный способ быть рядом с тобой и не причинить никому вреда.