#заяц_прозаек

Дарья Герасимова. Корзиночка

Однажды дед не разговаривал со мной три дня. И виновата в этом была корзиночка. Отец обижаться не стал, просто помолчал немного, потом похлопал по плечу, типа, хорошо, что так вышло, у каждого — свой путь. Мама немного обиделась, что я ей ничего не говорил, но потом посмотрела на корзиночку и решила, что правильно. Корзиночка мирно стояла у меня на окне и грела на солнце фиолетовые бока.

А началось всё в конце учебного года. Мы отучились восьмой класс, средняя школа, всё такое. Впереди были экзамены и старшая школа. На собрании, перед консультациями, директриса толкнула речь, что надо быть серьезнее, что жизнь на нашей Пангее-28 мирная, но надо трудиться, если мы не хотим всю жизнь присматривать на фермах за дронами. Что надо хорошо учиться, чтобы летать в космос, писать программы, строить космические корабли, делать открытия в физике и химии. Пангея-28 — сельскохозяйственная планета. На ней производят только то, что нужно для сельского хозяйства, машины всякие, роботов. Зато продукты Пангея-28 поставляют на три другие планеты нашей системы и дальше. А наши наборы «Завтрак космического путешественника» знают во всей Галактике! Всё это директриса торжественно напоминала нам каждый год.

Но я её не особо слушал. Больше смотрел на Мей Ли. Мей Ли перешла в нашу школу недавно. Раньше она жила на Лее-5, потом её родителям предложили контракт у нас. Однажды, на факультативе по физике, мы попали с ней в одну команду. И я вдруг заметил, что у неё руки в краске. Чтобы у большой девчонки руки были в неотмытой краске? Не у семилетки, как моя сестра Надюшка? Мне раньше казалось, руки всех моих одноклассниц — это всякие там «ноготочки-Юпитер», ну, то есть всегда красивые. А тут — краска! Оказалось, Мей Ли любит рисовать по ткани, она сама мне сказала, когда я её про краску спросил. А некоторые виды краски плохо отмываются.

Сегодня Мей Ли украсила волосы каким-то большим белым цветком, похожим на притаившуюся стрелокрылку. У нас такие цветы не растут, наверное, он с её родной Леи-5.

После собрания у всех были консультации. Понятно, что после речи директрисы про экзамены никто не думал, все обсуждали, куда полетят летом и кто в какой профильный класс собирается. Мои мне советуют идти на физико-математическое направление. Или на инженера космического корабля. Или на программиста. Дед говорит, что лучше всего выбрать профиль по программированию. Дроны будут нужны всегда. И роботы. И программы для них нужно писать. И для больших транспортников — нужно. Несколько раз в неделю он со мной занимается программированием. Когда-то он сам хотел стать программистом, но по каким-то причинам не вышло.

Я пока сам не знаю, чего хочу, хотя нужно, нужно что-то решать. Мама как-то сказала, что стоит прислушаться к себе. А как прислушаться, когда-то школа, то на ферме нужно помогать. Вчера, вот, Надюшка перепрограммировала дроны, которые поле охраняют, и треухие заисси кусок поля лиловой моркови пожрали. Дроны только в стороне висели и вместо того, чтобы пугать этих тварей, выдергивали морковь и им кидали.

Пришлось заиссей самому прогонять.

Папа вечером поглядел на меня, и ещё раз напомнил, что лучше пойти на пилота, водить транспортники или пассажирские корабли. Как он. Как его отец и его дед! Несколько месяцев летаешь — потом месяц дома. Хорошо! Надежная профессия. Мой старший брат Гриша, Гри, как его называют дома, учится в академии на пилота. Не знаю, по-моему, это скучно, мотаться из месяца в месяц по одному и тому же маршруту. Гри про это не думает, говорит, что пилотам хорошо платят. Можно через пару лет дом купить или даже свою небольшую ферму.

В общем, хорошие перспективы!

Первая консультация была по ботанике. Ботанику у нас преподает Синий. Ну, хорошо, Синельников Линь Борисович, дядька весёлый, но строгий. Сегодня он говорил всякое бла-бла-бла про любовь к науке, про то, что ботаника на нашей планете — одна из важнейших дисциплин. Потом сказал, что на наш балл при переводе в профильные классы будет влиять выполнение задания по ботанике и открыл большую коробку, которая стояла рядом с его столом. В коробке были корзиночки. Небольшие, светло-фиолетовые корзиночки с землёй. Такие корзиночки пылятся на каждой планете в любом краеведческом музее рядом с надписью: «Народные промыслы». У каждой корзиночки сбоку было две небольших ручки, а из земли торчала верхушка оранжевой луковицы.

— Вам нужно будет месяц ухаживать за этим растением. И всё, что вы видите, все изменения, надо записывать в «Дневник наблюдений». Ваша задача, чтобы то, что я вам дал — проросло, понятно, что зацветет оно не у всех… — тут Синий сделал паузу — но у кого зацветёт, да ещё нужным цветом — тот получит высший балл.

Получить высший балл у Синего — это из области фантастики. Некоторые с его зачетов выходят с трояком, как со знаменем. Я так, серединка-наполовинку, плаваю с трояка на четыре, потому что вечно не успеваю выучить все эти митохондрии, метозы, мейозы и прочее. Вот правда, мне проще привить несколько десятков саженцев, чем все эти термины выучить. Но раз для зачета нужно поливать луковицу, чё уж там, это я, надеюсь, смогу.

Потом были другие консультации, но я их не особенно запомнил, так как больше смотрел на Мей Ли.

Дома я поставил корзиночку на окно и полил. Вода впитывалась плохо, так как земля была плотной и твердой, и больше всего походила на старую, серую глину. А кроме того, вода с легкостью проливалась сквозь дырки в стенках корзиночки. «Замазать бы их чем-то» — подумал я, но было лень. И я всё оставил, как есть.

Утром вид земли не изменился. Она по-прежнему была твердой и сухой.

На консультациях я слушал плохо, всё смотрел на Мей Ли и думал, как размочить землю. Сегодня Мей Ли пришла в школу с лимонными волосами! Круто, чё! У нас девчонки чаще в синий красятся и в розовый, но не в лимонный.

На перемене услышал, как Дэн и Крис говорили, что просто разрезали корзиночки и кинули в утилизатор, пообчистили землю вокруг, и посадили луковицы в нормальные горшки. «Всё просто!». Одноклассники вокруг кивали, и соглашались. Мей Ли стояла задумавшись и наклонив голову к правому плечу. Она всегда так делает, когда сомневается в чём-то.

Мой друг Сёмыч тоже слушал, правда скорее для приличия. Но ему-то просто, он с детства знает, что будет химиком. У него и отец химик, и дед, и даже прадед. У них в старом гараже даже есть небольшая лаборатория, где мы любим с ним ставить всякие опыты. Сёмыч говорит, чтобы я не маялся, а шёл с ним, за компанию, в биохимический класс.

После школы я попробовал снова полить корзиночку. Но безрезультатно. И тут ко мне в комнату зашел Гри, оказывается он приехал на пару дней!

— А, вечносухое корзинеще, узнаю! — заорал Гри и схватил корзиночку. — Даже не возись, режь корзинку, кидай в утилизатор. Сажай в новую землю. Листья на луковице точно будут!

Оказывается, Синий раздаёт всем эти корзиночки уже лет пять.

Я спросил, получилось ли, чтобы у кого-то в их классе луковица дала листья и расцвела. Выяснил, что листья дала у многих. Луковицы с цветами принесла примерно половина класса. Но у всех они были разного цвета. Высший бал ставили за красный. А белые — ну за белые он хвалил за находчивость и тоже хороший балл ставил. Это же кайманерия. Такие в оврагах часто растут. Наши быстро это просекли и накопали.

Вечером я поглядел в сети про кайманерию. И правда, любит тень, овраги и луковица похожа. Но мне стало интересно самому прорастить. Именно эту. В овраге я в любой момент смогу выкопать.

Я долго рассматривал корзиночку. Больше всего мне не нравились дырки в её боках. Дырки были мелкие, но их было много. И плетение у корзиночки было странное. Те, из краеведческих музеев, всегда выглядели аккуратно, плетение четкое, узор какой-нибудь сделан. Здесь ритм плетения часто нарушался, и тот, кто плёл корзиночку, не всегда умело подбирал толщину прутьев. «Наверное Синий договорился с начальной школой, — решил я, — и ему первоклашки сплели на уроках».

Сначала я думал замазать дырки в корзиночке глиной, но потом вспомнил, что дед как-то говорил, что от воды некоторые виды древесины разбухают. Я взял в сарае большое ведро, налил в него воду, притащил в свою комнату и полностью погрузил в него корзиночку. Её было удобно держать за ручки. Правда, пришлось сидеть рядом с ведром пару часов, ну, то есть как сидеть, одной рукой я топил корзиночку, другой играл по сети с Сёмычем. Наконец корзиночка перестала всплывать.

Утром я достал её, мне показалось, что за ночь дырочки стали меньше. Я закинул корзиночку обратно в ведро и пошел в школу. А там Мей Ли. Стоит рядом с Дэном хохочет. И Дэн весь такой их себя важный, куртка новая с золотым голографическим саблезубом, а на подбородке прыщ, явно чем-то замазанный. Я до этого утра и не подозревал, что мне Дэн не нравится. Надо же.

Через три дня земля в корзиночке размокла на столько, что я смог легко вынуть луковицу. К её корням прилипло несколько белых кристалликов. Интересно, зачем Синий смешал землю с какими-то кристалликами. Что это? Удобрение? Часть субстрата? Я достал несколько кристалликов и решил, что завтра отдам Сёмычу, пусть скажет, что это такое. Потом сходил в лес, набрал земли и посадил луковицу в обычный горшок.

Корзиночка, вместе со старой землёй, осталась лежать в воде. Она пропиталась водой и стала красивого, густо-фиолетоваго цвета. Прутья в ней разбухли. Дырочки между ними почти пропали. А где не пропали — пространство затянулось какой-то тонкой плёнкой.

Через несколько дней я увидел, как Мей Ли идет в школу вместе с Дэном. У Дэна были белые светящиеся кроссовки, а у Мей Ли шарфик с красно-желтыми пятнами и зигзагами. Наверное, она сама его разрисовала! Я видел на днях, как она похожими зигзагами украсила лист в тетрадке. И как это я ни разу не подумал про то, что можно проводить её в школу? Ведь рядом с её домом есть небольшой парк. Можно было бы присесть на лавочку, типа, шнурок развязался. А потом проводить. Эх…

Вечером мы с дедом программировали работу теплицы с грибами. Мы уже несколько раз писали такие программы. То для томатов, то для астрозии. Это легкотня, тут главное не забыть про подачу воды, про то, когда будет включаться освещение в зависимости от длинны светового дня, какой оно будет интенсивности, про подкормку и прочее. Я написал половину, и тут позвонил Сёмыч. Сказал, что я его за заисся, типа, держу, треухого. Зачем я ему дал обычную соль на анализ? Я так удивился, что в корзиночке была соль, что написал в программе неправильное время полива и теплица у меня утонула. Вместе с грибами. А ведь корзиночка так и валяется в ведре, спохватился я. Сказал деду, что потом перепишу и помчался к себе.

Корзиночка мирно лежала на дне ведра. Её верх, там, где раньше была видна земля, тоже затянулся тонкой сиреневой плёнкой.

Мысль о соли не давала мне покоя. Я снова порылся в сети. Кайманерия не любит солёную почву. Ого! Значит в горшке с ней соли точно не должно было быть. Сёмыч, вон, даже обиделся, что простая задачка.

Но соль была. Зловредным характером Синий никогда не отличался. Все его задания всегда были простыми и понятными. Ну, во всяком случае, я их всегда мог сделать. Я снова достал корзиночку. Потрогал пальцем плёнку сверху. Зачем-то же она появилась. Может быть, чтобы не давать воде попадать внутрь. Странная штука. Ну попадет вода и что? Попадёт вода, земля совсем размокнет и соль… соль начнёт растворяться. Тут и Сёмычем быть не нужно. Значит этой штуке нужна соль. Корзиночке нужна соль! Ээээ…

Я вдруг подумал, а как собственно, Синий сформулировал задание? «Ухаживать за растением». Он не сказал «за луковицей». Он не сказал за «кайманерией». Стенки корзиночки были фиолетовыми и шершавыми. Пленка тускло поблёскивала при свете лампы.

Я аккуратно опустил корзиночку в ведро и полез в сеть.

Запрос «фиолетовая корзиночка» выкинул мне кучу поделок с сайтов, на которых мама любит сидеть по вечерам. «Плетеная фиолетовая корзиночка», понятно, выдал гору сайтов краеведческих музеев. «Растение корзиночка» — и я утонул в горе фоток с праздничными букетами той или иной степени ужасности.

Но раз корзиночка любит соль и бережёт ее, я сходил на кухню, принёс пачку и высыпал половину в ведро.

На следующий день осторожно поспрашивал, как у кого дела с корзиночками. Выяснил, что почти все просто пересадили луковицы. Корзиночки — кто-то выкинул, кто-то очистил, чтобы потом, посадить зацветшую луковицу обратно. Кто-то замазал глиной. Мей Ли оставила всё, как есть.

Дня через три я сдал экзамен по программированию. Не зря сидел с дедом, хоть и утопил грибы.

А на корзиночке появились небольшие пупырышки. Я было подумал, что всё, хана, уморил корзиночку солью. Это же не мангровое растение какой-нибудь. Это я в сети нашел про мангровые деревья, смотрел, что вообще растёт в соленой воде.

Но потом пупырышки начали расти.

Через несколько дней корзиночка всплыла и теперь плавала у поверхности, чуть шевеля маленькими фиолетовыми побегами, похожими на щупальца. На всякий случай я глянул в сети животных-корзиночки, живые-корзиночки, а заодно посмотрел флору и фауну Келлоса-2, родной планеты Синего. Вдруг он нам вручил что-то, только ему родное и понятное. Но там тоже ничего похожего на корзиночку не увидел.

На всякий случай, я позвонил Гри, ещё раз спросил, какого цвета у них были кайманерии. Спросил, приносил ли кто-то корзиночки, узнал, что да, некоторые их сохранили и потом в них принесли выращенные цветы. И всё. И всё, блин!

Про шупальца на корзиночке я ему говорить не стал, отчитался про других домашних.

К этому времени кайманерия в горшке дала тонкие, тёмно-зелёные листья.

Потом мы сдавали физру. Вот да, это же надо было придумать зачет по физре! Наверное, только у наших преподов в головах такая дичь! Я отжимался на брусьях, а сам смотрел на Мей Ли. Она как раз делала упражнение на бревне. Какая же она тоненькая и гибкая! Ну точно, как стрелокрылка. Вроде бы по бревну идёт, а как будто танцует! Я так засмотрелся, что сделал больше отжиманий, чем нужно. Физрук хмыкнул, сказал, что с такими результатами, я могу в спорт пойти, многие университеты это дело любят, ну то есть, можно не переживать из-за оценок по физике или математике. Ну, спорт, это да, это у меня может получиться, на ферме, не смотря на роботов, много чего приходится делать. Но это так, запасной вариант.

Щупальца на корзиночке росли и росли. Сначала они были похожи на маленькие ростки на картошке. Потом на шупальца осьминогарыла. К концу месяца они расти перестали, просто тихо шевелились под весенним ветерком. А на некоторых из них сверху появилось утолщение, в котором открылся маленькие глазок. Эээээ… То есть это животное? Не растение? Сеть упорно не выдавала ничего про растение-корзиночку с глазами, про зверя-корзиночку-с-глазами, про щупальца с глазами…

Оказалось, что корзиночка любит греться на солнце, что ночью она спит, что любит, когда её гладят. Бока у неё перестали быть шершавыми и немного блестели.

А еще корзиночка умела танцевать! Это я случайно заметил, когда ставил будильник перед экзаменом по физике. Щупальца качались точно в такт музыке. Я всю ночь разные мелодии ставил, и точно — качает щупальцами. То быстрее, то медленнее. Я даже сам попробовал сам с ней танцевал, качая руками. Дожил — танцевал с растением, вместо того, чтобы Мей Ли провожать и всякое такое. Утром спохватился: сегодня же физика…

Кое как сдал. Как раз по границе порога прошёл по баллам, ну да ладно, сдал же. Потом переплыл математику.

А на кайманерии к концу месяца появился светлый бутон. Молодец, Синий! Как раз к дню зачёта.

И вот наступил день, когда мы должны были принести на ботанику пророщенные цветы.

Я поставил кайманерию в коробку. И понёс. Я шёл через парк и думал, правильно ли, что я не понёс корзиночку. Может быть, нужно было принести и её и кайманерию? И вдруг увидел, что в парке на лавочке сидит Мей Ли. И плачет. Оказывается, у неё на этой дурацкой луковице даже листья не появились, и корзиночка рассыпалась в какую-то труху.

Ужасно, банально, но я — да, да, да! Я отдал ей свою кайманерию. А как я мог ещё поступить?

Мей Ли расцвела.

Мы вместе пошли в школу. Ну, вернее, Мей Ли пошла, а я, как мне кажется, полетел.

А у школы Сёмыч. «Бежим, — говорит, — смотреть оценки по химии, говорят химик их у класса повесил, раньше, чем они на школьном сайте появятся». Оказалось, что химию я сдал пока лучше всего (не считая физкультуры, гм, да…), не зря мы с Сёмычем проводили опыты в его гараже-лаборатории! Сёмыч просиял, значит всё, ура, вместе пойдём в химический класс.

И мы помчались на ботанику.

В классе все уже сидели на своих местах. На партах стояли корзиночки и горшки с кайманериями. Только у корзиночек цвет был уже не светло-фиолетовый, как месяц назад, не густо-фиолетовый, как сейчас у моей корзиночки, а серый, тусклый. Сами кайманерии у всех были разные, со светло-голубыми, лимонными и даже с черными листьями. У некоторых листья были темно-зеленые, как на моей. У Сёмычевой кайманерии, кстати, тоже.

А Мей Ли в классе не было. Прозвенел звонок, пришел Синий. Оглядел класс, раздал билеты с вопросами по теории и стал по одному всех вызывать к себе. Он просматривал тетради наблюдений, слушал ответы. Все принесенные ему корзиночки он ставил на стол. А горшки с цветами — на окно.

А я всё думал, где же Мей Ли? Почему её нет? И ведь Дэна тоже нет. Вот же…

Билет мне попался простой. Я пока месяц по сети лазил, столько всего там про растения вычитал, вне школьной программы! Когда Синий меня вызвал, я сказал, что забыл тетрадь наблюдений дома, что у меня ничего не выросло. Сидел, отвечал кое как билет, а сам всё про Мей Ли про думал.

А Синий вдруг спрашивает:

— Зачем Вы потрогали бока всех корзиночек?

Оказывается, я задумался и машинально все корзиночки перетрогал. Чтобы с моей сравнить. Моя была тёплая, ну, не горячая, а как свинокот, скорее, и гладкая. А эти оказались шершавыми и холодными.

— Я спросил, зачем Вы погладили все корзиночки?

Я молчу, не знаю, как ответить. И тут дверь открывается и входит Мей Ли. И Ден вместе с ней. И в руках у Мей Ли кайманерия. Но не моя, зелеными листьями и с белым, полураспустившимся бутоном, — а с лимонными листьями и ярко красным цветком! И у Дэна в руках такая же! Я аж подпрыгнул.

— А моя где? — закричал.

— В раздевалке на окне стоит, — усмехнулся Дэн, — Беги, пока твоего дичка робот-уборщик не выбросил.

Я вскочил, отпихнул Дэна, он легкий, хлипкий оказался, и помчался в раздевалку.

Моя кайманерия стояла на окне. Цветок успел почти совсем распуститься. Он оказался белым с тонкой, полупрозрачной бахромой. Такие же цветы принесли несколько моих одноклассников. Робот-уборщик стоял рядом и тоже смотрел на цветок. Я поскорее схватил кайманерию, вдруг робот и правда её в утилизатор выбросит, и пошёл обратно.

А в классе такое! Кто-то кричит, что красные цветы — покупные! Кто-то, что это нечестно! Мей Ли стоит вся красная и на Дэна шипит, ну точно, как стрелокрылка, перед тем, как откусить кому-то голову. Я и забыл, что стрелокрылка хищник, хоть и насекомое. Дэн плечо потирает, которое я задел. А Синий, ну, Линь Борисович, сидит за столом и чему-то улыбается. Все-таки странные они там, на Келлосе-2. Чему тут улыбаться?

Потом все успокоились. По местам расселись. Линь Борисович сказал, что находчивость — важное качество человека. И что в этом году должна была расцвети белая кайманерия бахромчатая. Дичок, природная форма растения. А не красная, как несколько лет назад. И зачёт продолжился.