Есть такая болезнь, от которой нельзя излечиться,
Нет таких порошков, и болезнь эта очень стара.
В габаритах квартир никогда ничего не случится,
Здесь промокнуть нельзя и обжечься нельзя у костра.
Мириадами звёзд разукрашена вечность ночами,
Неизвестен маршрут и конечная цель на пути,
И сияет звезда, осветив моё сердце лучами,
До которой всю жизнь я пытался когда-то дойти.
Перевалы судьбы я всегда штурмовал безупречно,
И в надежде подчас был уверен, что карты не врут.
Я шагал и шагал по дорогам своим бесконечным,
А она всё звала, намечая мне новый маршрут.
Под мерцанье огней в бесконечность Вселенная мчится,
Зов Полярной звезды оставляет на душах следы.
Есть такая болезнь, от которой не надо лечиться,
Потому что вся жизнь начинается с этой звезды.
Понимаешь, опять тревожно.
Иль весна во всём виновата?
Иль мне снова чего-то надо
На далёких тропах таёжных?
В тех краях, что вблизи от рая,
Где багульник цветёт на сопках?
И весенней печали робкой
Ни начала нет и ни края.
Тропы узки и скалы круты,
Почему ж тогда я скучаю
По костру и по кружке чая
На пути своего маршрута?
Снова видится на закате
Табор наш у речного брода,
Где кругами на перекате
Водит хариус хороводы.
… Не забыть то что в жизни свято,
Всё так просто, и всё так сложно.
Понимаешь, опять тревожно…
Иль весна во всём виновата?
Тропинка в никуда плеядой томных дней
На горизонте миражом дрожит.
И снова белый снег над памятью моей
Колючими снежинками кружит.
Заснеженный кордон зимою упоён,
Торосами расписана река.
Там старый вездеход, как добрый почтальон
Нам письма привозил издалека.
У каждого в судьбе горит своя звезда,
Свой трудный перевал и свой редут.
И не было нужней тех писем никогда,
Поскольку понимали, что нас ждут.
Профессию свою безвыходно любя,
Так трудно непохожее принять.
Ведь в каждый образец вложили мы себя
И труд, который многим не понять.
Развесила зима по крышам бахрому,
По окнам расписала вензеля.
Холодная метель по сердцу моему
Прошлась колючим снегом февраля.